От переводчика

Представляю вашему вниманию перевод рассказа «Belle & Jack» автора Jtb_. Эту и другие работы автора также можно найти на сайте Literotica. Этот рассказ был написан специально для «Valentine's Day Contest» на сайте Literotica и занял третье место в 2023 году.

Первое. Если кто-то не заметил, то обращаю ваше внимание, что текст очень большой. И да, по-хорошему его следовало бы разбить на части, но, даже несмотря на то, что он разбит на главы, его нужно читать одним куском. Тут, к сожалению, нет такого, что можно дочитать главу, сделать перерыв, а потом продолжить читать. Но, поверьте мне, несмотря на размер, рассказ читается на одном дыхании.

Второе. Категория «Измена» здесь, скорее, дополнительная, но неотъемлемая, поскольку именно измена привела к событиям, описанным в рассказе. Поэтому, если вы ожидаете историю в стиле «сжечь суку», можете смело закрывать этот рассказ: он не об этом. Извините за байт.

Третье. Сразу хочу извиниться за мат. И за свой, и за авторский. Сначала я пытался как-то переделать его, завуалировать, но потом понял, что это почти неотъемлемая часть образов некоторых персонажей. Так что постарался передать все это с легким флером ранних переводов Дмитрия «Гоблина» Пучкова. Ну, знаете, до того, как он стал… эм… этим.

Четвертое. Мне очень понравился этот рассказ, когда я читал его в оригинале. Но если бы вы только знали, как я заебался с его переводом! У автора какая-то маниакальная страсть к куче сложноподчиненных предложений. Как будто этот рассказ писала какая-то ебанутая на всю голову реинкарнация Льва Толстого. И все равно после всего затраченного на эту работу времени, в тексте все еще остались предложения, которые придется прочитать дважды, а то и трижды, чтобы понять, о чем вообще идет речь.

Я искренне надеюсь, что смог перевести и адаптировать текст достаточно качественно, чтобы вы тоже могли насладиться этой немного наивной, но все же прекрасной романтической историей. И не меньше надеюсь, что вы оцените мои старания, потому что, в отличие от предыдущих моих работ, здесь около 80% текста – это моя адаптация, а не прямой перевод.

Всем приятного прочтения.

Все персонажи в этом произведении, являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, является случайным. Имена, персонажи, места, бренды, средства массовой информации и события являются либо плодом воображения автора, либо используются в вымышленном контексте без персонализации. Всем персонажам, участвующим в сексуальной активности в этом произведении, исполнилось 18 лет и более.

Белль и Джек

ГЛАВА 1

Белль

Ирландское происхождение Белль никогда не имело для нее большого значения. Более того, она даже не ощущала его как часть себя, оно никогда не было частью ее сознательной идентичности. Она знала, что это было важно для ее отца, чьи дедушка и бабушка по отцовской линии покинули Ирландию и переехали в Калифорнию в первое или второе десятилетие XX века. Ее даже затащили, когда она была подростком с куда более увлекательными планами в голове, на семейный отпуск на маленький, холодный, сырой остров Западной Европы, чтобы «познакомиться со своими корнями», как выразился ее отец. По правде говоря, ей это было совершенно не интересно.

Поэтому ей показалось немного странным, что по какой-то причине, – которую она сама не совсем понимала, – именно Ирландия стала тем местом, куда она теперь бежала – первым и единственным местом, которое пришло ей в голову. Белль знала, что это не совсем уединенное место, вдали от цивилизации, где человек с ее мировой известностью сможет легко скрыться. Просто это казалось правильным. Это казалось правильным, когда она приняла решение неделю назад и попросила своего агента все организовать – в тот момент, когда казалось, что ее жизнь разбилась на части. И это казалось правильным и сейчас, когда ее кресло в салоне первого класса слегка задрожало, а самолет приземлился на взлетно-посадочную полосу аэропорта Дублина.

Джек

— Ты, блядь, издеваешься? Я похож на ебаного водителя?

Для многих людей язык тела и тон Джека показались бы устрашающими. Он не был таким огромным, чтобы на него оглядывались дважды, или что-то в этом роде, но он был довольно крепким парнем. Девять лет в армии и склонность как к спортивным подвигам, так и к успеху в целом, гарантировали, что он был именно тем человеком, которого любой здравомыслящий человек хотел бы иметь на своей стороне, если дела пойдут действительно хреново.

Его дядя Чарли, похоже, не относил себя к здравомыслящим людям, но Джек почувствовал, как его гнев стихает при виде мудрой улыбки пожилого мужчины.

— Эй! Я сказал: водитель И охранник. Джеки, малыш, а что еще ты хочешь от меня? Чтобы я отправил тебя устраивать государственный переворот в Зимбабве? Я ж не ебаное ИРА! У меня здесь скромное охранное агентство для состоятельных людей, которые не хотят особо отсвечивать. И да, не все из них заработали свои деньги честно… Но кому не похуй? Да ладно тебе! Во-первых, это ненадолго. А во-вторых, бабки потекут рекой прямиком в твой карман. К тому же я слыхал, что она та еще красотка. Поверь, в моем бизнесе есть занятия намного хуже, чем нянчиться с какой-то богатой янки. Это непыльная работенка как раз для парня вроде тебя, только что свалившего из армии. Или ты хочешь до конца своих дней торчать у дверей сраного ночного клуба, а?

Джек опустил голову, слушая своего дядю. Не то чтобы он жалел о своем решении уйти из армии – он знал, что время было подходящим. Просто хотелось бы, чтобы был какой-то план насчет того, что делать дальше. Уже несколько недель Джек ломал голову в поисках идей, и ему казалось, что бы это ни было – что бы ни стало следующим этапом его жизни – оно всегда было недостижимым. И он знал, что возить какую-то знаменитость пару недель для «VIP-охранного агентства» своего дяди – это как раз та хрень, в которую он мог случайно влипнуть, и если он возьмется за эту работу, то ему придется быть начеку, чтобы не застрять в ней еще лет на пять.

— Сколько? — спросил он, смягчившись при мысли о том, что его банковский счет ужался до двузначной суммы.

— Двести в день. Богом клянусь, та девка, что делала бронь, видать, в полном отчаянии была – сразу согласилась на мою цену, даже не торговалась ни хрена. Это самые легкие бабки, которые ты когда-либо заработаешь, Джек.

Белль

За пару дней до отъезда Белль коротко подстригла свои рыжевато-каштановые волосы, сделав что-то вроде грубого каре. Она чувствовала себя глупо, делая это. Как будто это была какая-то жалкая попытка маскировки из дешевого шпионского фильма. Но было еще одно чувство, которое на самом деле казалось ей столь же глупым, хотя она очень хотела его принять. Чувство перемен, обновления. Брайан всегда любил ее волосы – длинные и блестящие, всегда трогал их, даже нюхал. Мысль о том, как его руки обхватывают их, притягивают ее к себе, пока он безжалостно трахает ее сзади без остановки, пришла неожиданно. Это заставило ее желудок скрутиться до боли, и она заставила себя вернуться к мыслям о переменах. Брайан теперь был прошлым. Назад дороги не было.

Пограничник заставил ее снять бейсболку и солнцезащитные очки, когда Белль протянула ему паспорт. Как всегда, она почувствовала себя неловко. Имея на своем счету две номинации на «Оскар» в возрасте всего 24 лет, она знала, что ее могут узнать практически в любой точке мира. И она боялась встреч с поклонниками в таких замкнутых пространствах. Это был не первый случай, когда пограничник просил у нее автограф. Помимо прочего, это казалось ей просто непрофессиональным. Однако этот пограничник никак не показал, что узнал ее. Белль даже улыбнулась ему, когда он вернул ей документы и пожелал приятного пребывания в Ирландии.

Белль направилась прямо к выходу. Маленький чемодан на колесиках, который она катила за собой, был всем багажом, который она взяла с собой. Она достала телефон, чтобы проверить сообщения от своего агента с именем человека, которого она должна была найти в терминале.

Джек

Джек был достаточно опытным путешественником, даже не считая пары командировок за границу в качестве миротворца, но он никогда не любил аэропорты. Он всегда замечал людей, которые держат таблички, ожидая прибывающих пассажиров. Иногда он думал, что было бы неплохо оказаться тем человеком, чье имя написано на табличке, но прежде не представлял, что сам будет тем, кто ее держит. На мгновение он задумался, существует ли в этом деле какой-то этикет, действуют ли различные шоферы и гиды, собравшиеся вокруг него, на основе какой-то иерархии. Но он отогнал эту мысль и протиснулся вперед. В руке у него был простой листок бумаги с надписью «Даймонд» и логотипом компании его дяди.

Он чувствовал себя немного глупо и молил Бога, чтобы не наткнуться на кого-нибудь из знакомых.

«Какая еще, блядь, Даймонд? Что с этими людьми не так?» — размышлял он про себя. Конечно, как и практически все в этом мире, он очень хорошо знал, кто такая Белль Мелвилл. И он понимал, – особенно учитывая годы своего обучения безопасности и охране, – что таким людям, как она, всегда нужно быть осторожными на публике и сохранять хотя бы каплю анонимности. Но все равно… Даймонд? Серьезно? Он никак не мог отделаться от ощущения, что это будут довольно неприятные две недели.

Его мысли вернулись к тому, что сказал дядя: «Я слыхал, что она та еще красотка». Джек не мог вспомнить, чтобы когда-либо смотрел ее фильмы, но все же знал, что его дядя был прав. Он отбросил как недостойную мысль о том, что ее привлекательность станет какой-то компенсацией за то, что ему придется нянчить холодную, надменную голливудскую звездочку. И почему она вообще путешествует одна? Разве такие люди обычно не таскают за собой целую свиту?

Он внимательно следил за выходом, уверенный, что сразу узнает свою знаменитую подопечную. Но Джек даже не заметил ее, пока она не оказалась прямо перед ним.

Белль

Белль подсчитывала в уме, сколько раз, как ей казалось, ее узнали – с момента выхода из самолета до выхода из главного терминала. Обычно она не делала этого, но в данной ситуации анонимность была для нее важнее, чем обычно. Никто не указывал на нее пальцем и не подходил за автографом, но по дороге она заметила по меньшей мере четырех человек, которые смотрели на нее с выражением «не может быть». Белль изо всех сил старалась держать голову опущенной и одновременно высматривала человека, который должен был ее встретить. И была рада, что он встал так близко к выходу – она нашла его почти мгновенно. Еще ее обрадовало то, что сообщение ее агента о необходимости держаться незаметно было получено и понято к исполнению. Он не был одет в один из тех кричащих костюмов шофера, как некоторые другие – просто темно-зеленый свитер и джинсы.

Она слегка улыбнулась про себя, подходя к нему. Он смотрел прямо мимо нее, даже сквозь нее. Как будто заметил ее приближение, но решил, что она не та, кого он ждет, и продолжил всматриваться в толпу дальше.

— Привет, я Даймонд, — сказала она, решив не снимать солнцезащитные очки.

— Чего… блядь! То есть… блин, извините. — Улыбка Белль стала еще шире.

— Ничего страшного, вы не могли бы?.. — сказала она, протягивая мужчине ручку своего маленького чемодана.

— Конечно… да… эм… добро пожаловать в Ирландию, мисс… э-э… мисс Даймонд. Кстати, я Джек.

— Приятно познакомиться, Джек, — ответила Белль, прежде чем наклониться и шепнуть: — Но вы можете звать меня Белль.

— Вы правы, Белль, — сказал он так же тихо, и Белль показалось, что его паническое замешательство немного утихло. — Если пойдете за мной…

Джек

Пиздец. Блядь. Дерьмо. Джек не привык злиться на себя, но всегда стремился хорошо выполнять свою работу. Он знал, что вкалывать на собственного дядю – это не то, чем он хотел заниматься в долгосрочной перспективе, но все равно требовал от себя высокого уровня профессионализма. Поэтому облажаться прямо с порога было более чем раздражающим.

Он был к этому готов. В своей жизни Джек пересекался с несколькими знаменитостями, но мир гламура и звезд никогда его не привлекал, не вызывал восторга, поэтому он просто не ожидал, что встреча с Белль Мелвилл – даже с ней, – так на него подействует. Именно поэтому ему было трудно понять, почему он так растерялся. Он пытался списать все это на то, что просто не узнал ее сразу, что она застала его врасплох, но что-то в глубине души подсказывало, что дело не только в этом.

И тот факт, что первое впечатление о ней оказалось совсем не таким, как он себе представлял, только сильнее добивал его. Он облажался, но она не стала грубить, не разозлилась, и его мысли все возвращались к воспоминанию о ее мягкой, нежной, искренней улыбке.

Он тряхнул головой, отгоняя эту мысль. У него была работа. Хотя ему удалось припарковаться чертовски близко к терминалу, он все равно знал, что надо быть начеку, пока они идут к машине. Джек старался идти на полшага позади нее, сканируя взглядом пространство впереди в поисках любой потенциальной угрозы – даже просто человека, который мог бы узнать его знаменитую клиентку, – и при этом не подавать вида, что он делает это. Внезапно ему в голову пришла мысль: а вдруг и она всю жизнь живет так же, в постоянном поиске угроз? Он почувствовал приступ сочувствия. Постоянно быть начеку, всю жизнь оглядываться – это, должно быть, сильно выматывает.

Белль

— Это наша, — сказал Джек.

Белль особо не обращала внимания, куда они идут. По ее опыту, один аэропорт ничем не отличался от другого. Она просто чувствовала, как Джек идет рядом, пока они пробирались через терминал, и отметила про себя, насколько спокойнее ей стало рядом с ним. Она уже перестала считать, сколько раз ее могли узнать. «Хорошо», — подумала она, — «в конце концов, именно за это я ему и плачу.»

Поездка была организована в страшной спешке. Все детали этого импровизированного отпуска Белль позволила решить своему агенту, поэтому единственное, что она знала о парне, которого наняли возить ее и обеспечивать безопасность, это то, что он бывший военный. И даже после короткого взгляда на него она не могла отделаться от мысли, что он выглядел именно человеком, реально способным защитить ее, если что-то случится.

Автомобиль, на который он указывал, оказался темно-серым кроссовером средних размеров. По прикидкам Белль, машине было около десяти лет.

— Хорошая машина, — заметила она, все еще улыбаясь.

— О, э-э… да… ну, Чарли сказал… то есть, мы так поняли, мисс… э-э… Белль, что вы хотите не привлекать к себе внимание, пока здесь. Я подумал, логично будет ездить на чем-то попроще, менее заметном, чем то, на чем мы обычно возим таких клиентов, как вы… но я могу быстро поменять ее на…

Белль прервала его, не задумываясь, мягко положив руку ему на плечо. На секунду она пожалела об этом автоматическом жесте, но руку не убрала. Она все еще улыбалась, и внезапно осознала, что улыбается почти непрерывно с той минуты, как встретила этого Джека. А ведь последние несколько дней она вообще не улыбалась. Ни разу. С тех пор, как…

— Все нормально, Джек, — сказала она, отгоняя эту мысль. — Это не был сарказм, честно. Машина идеальная, именно то, что мне нужно.

— Ладно… хорошо… рад слышать. — Джек улыбнулся в ответ, и Белль подумала: а понимает ли он, насколько ей стало легче? И даже здесь, на парковке аэропорта, она чувствовала, как последние сомнения – правильно ли было приехать именно сюда – постепенно исчезают.

Джек

Она улыбалась гораздо чаще, чем он ожидал. В его голове, почти во всех образах, в которых он ее видел, она всегда улыбалась: на красной ковровой дорожке, во время интервью и всякого такого. Образы знаменитости, которая постоянно была в центре внимания. Но Джек всегда считал, что это просто публичный образ, маска для камер. Когда он задумался об этом по-настоящему, ему было трудно объяснить, почему от такой известной персоны он ожидал холодности, отстраненности, а то и откровенного высокомерия. Тем не менее именно этого он и ожидал. Поэтому, когда они забрались в машину, Джек был немного ошарашен и впервые позволил себе подумать, что, может быть, эта работа окажется не такой уж ужасной.

— Вам еще что-нибудь нужно сделать здесь, мисс? — спросил он. — Или сразу поедем? Нам предстоит приличный путь.

Она села сзади, как он и предполагал, устроившись на противоположной от него стороне, чтобы он мог спокойно видеть ее в зеркале заднего вида.

— Все нормально, Джек, поехали, — сказала она, улыбаясь ему через зеркало. — И пожалуйста, зови меня Белль.

— Как скажете, Белль. — Она была первой Белль в его жизни, и он мысленно отвесил себе подзатыльник за то удовольствие, которое получил просто от того, что произнес ее имя. Белль. Просто было приятно произносить его.

Их пункт назначения находился в глухом уголке на юго-западном побережье Ирландии, недалеко от родины предков Белль, как он понял со слов Чарли. Требования к жилью были довольно жесткими, но Джек знал, что его дядя Чарли гордился тем, что мог выполнить любой каприз своих клиентов, особенно если удалось договориться о подходящей цене. В данном случае главными словами при выборе места проживания явно были «маленький», «отдаленный» и «изолированный».

Его сразу напрягла эта часть работы. Пять долгих часов за рулем. Что обычно делают водители? Он должен болтать с клиентом? Включить радио? Он почти надеялся, что она сразу отключится – уснет или уткнется в телефон, – но быстро понял: ни черта подобного. Белль выглядела вполне бодрой и в основном рассматривала проплывающий за окном пейзаж, иногда оглядываясь в противоположное окно.

— Как прошел полет? — спросил он. Несколько минут они ехали в относительной тишине, пока он выезжал с парковки аэропорта на шоссе, но вопрос вырвался сам собой, без раздумий, и это его слегка напрягло.

Белль

Его вопрос вернул ее к реальности. Как и всегда, с самого детства, она уставилась в окно, пытаясь почувствовать новое место, впитать его. Белль вдруг осознала, что сам факт вопроса от него немного удивил ее. С ростом славы она привыкла ездить с водителем, но также привыкла и к тому, что эти люди обычно были до тошноты почтительны, молчали, пока она сама не заговорит с ними, или, по крайней мере, пока не привыкнут к ней, не узнают хоть чуть-чуть. Это всегда заставляло ее чувствовать себя неловко.

— Неплохо, — сказала она, все еще улыбаясь. — Долго, наверное, но нормально. Кажется, я даже немного вздремнула.

— Тебе повезло, — ответил он, глянув на нее в зеркало заднего вида. — Я в самолетах вообще никогда не сплю. Не знаю, в чем дело, просто не могу уснуть.

— Я тоже, в общем-то, — согласилась Белль. — По крайней мере, обычно. Думаю, просто вымоталась. Ты много путешествуешь, Джек?

Белль поняла, что задала вопрос только после того, как слова вылетели из ее рта, и сразу почувствовала, что впервые после той последней ссоры с Брайаном ей действительно интересно, что скажет другой человек. С тех пор она словно плыла по жизни на автопилоте – почти не замечала окружающих, никогда не была по-настоящему вовлечена в беседу, когда разговаривала с кем-то. До этого момента. С этим водителем. Ее улыбка стала еще шире, когда она подумала о том, что иногда достаточно просто сменить обстановку, чтобы все исправить.

И так они разговорились – ни о чем особенном. Обычная светская болтовня, по сути. Ее вопрос «ты много путешествуешь?» открыл тему, которая, похоже, обоим пришлась по душе, и они принялись сравнивать впечатления от мест, где оба когда-то побывали.

Они ехали уже около тридцати минут, когда Белль перебраться вперед. По словам Джека, они уже выехали за пределы столицы Ирландии и направлялись на юг. Сидеть сзади вдруг стало как-то странно и неуютно. Джек предложил остановиться, чтобы она могла пересесть, но Белль просто отмахнулась.

— Все нормально, Джек, это займет секунду, — сказала она, ловко пролезая через щель между передними сиденьями, невольно толкнув его в плечо бедром и устроилась на пассажирском сиденье.

— Видишь? — добавила она, пристегивая ремень, и они тихо рассмеялись.

Джек

Джек был весьма самокритичен, чтобы понять, что он чувствует себя вполне непринужденно в компании своей подопечной, а его ожидания скуки или чего-то похуже оказались абсолютно беспочвенными. Разговор, может, и не был особенно интеллектуальным, но шел легко и естественно.

От путешествий они плавно перешли к еде, а потом, почти случайно, к музыке, хотя динамики в машине все так же молчали. Когда Джек рассказывал про концерт, на котором он был, одной группы, которую они оба любили, ему вдруг в голову пришла мысль, что для Белль такие вещи наверняка выглядят совсем иначе, чем для него. Она же всемирная звезда. Может, она знакома с музыкантами лично, может, они даже друзья. Ведь все знаменитости между собой знакомы, разве нет?

Но что-то внутри – очень простое и важное одновременно – подсказывало ему, что не стоит спрашивать ее об этом. Он не мог четко объяснить, почему переводить разговор на тему ее славы и того, как это влияет на ее жизнь, было плохой идеей, но знал это с такой же железной уверенностью, с какой знал самые очевидные вещи в своей жизни. Поэтому он аккуратно обошел эту тему стороной.

Они уже давно выехали за пределы Дублина и все так же мило болтали, когда атмосфера вдруг резко изменилась, правда, всего на миг.

— Так, как тебя вообще занесло в Ирландию? — спросил Джек, почти автоматически. Разговор шел так гладко и приятно, что только после того, как он это сказал, Джек осознал, что вопрос, возможно, получился слишком личным.

По реакции Белль он мгновенно понял, что ляпнул не то, что нужно. До этого она сидела на пассажирском сиденье, слегка повернувшись корпусом в его сторону. Это, кстати, даже слегка успокаивало его, поскольку ее поза выглядела как явный, пусть и неосознанный, сигнал, что он не напрягает ее своей болтовней, что она заинтересована в их беседе.

Поэтому, когда она снова выпрямилась и уставилась прямо перед собой, после того как он задал свой неудачный вопрос, он сразу заметил перемену в ее настроении. Хотя он смотрел в основном на дорогу, но краем глаза увидел, что ее улыбка почти исчезла, впервые с момента их знакомства в аэропорту.

— О… ну, знаешь… — сказала она рассеянно, — просто… нужно было свалить ненадолго, наверное.

Белль

А все так хорошо начиналось.

Она знала, что это не его вина. Знала, что это был простой, обычный, совершенно нормальный вопрос. Но вся позитивная энергия, которая накопилась во время их непринужденной и приятной беседы, мгновенно испарилась, как только ее мысли сами собой повернули к настоящему ответу на этот вопрос.

Это уже случалось несколько раз после той последней ссоры с ним, но сейчас образ Брайана появился в ее голове с такой ошеломляющей четкостью, что она даже испугалась, что вот-вот расплачется. Потому что это был не просто его образ, мужчины, которого она любила на протяжении четырех лет, мужчины, с которым она представляла себе свою старость. Нет, это был образ Брайана в постели с двумя тощими блондинками-проститутками. Белль не рассмотрела их лица, не знала их, но с тех пор, как вся его паутина лжи начала расползаться, она точно узнала, что он определенно предпочитает блондинок. Она поразилась, как стремительно ее мозг нырнул в эту кроличью нору, и почти все вокруг вдруг стало казаться таким далеким, приглушенным, словно из другого мира. Настолько, что она едва услышала, когда Джек заговорил снова.

— Конечно, всем нам иногда нужно свалить подальше.

Джек

Джек понял, что зря задал этот вопрос, но инстинкты подсказывали ему, что теперь он обязан исправить эту ситуацию, какая бы херня ни случилась по его вине. Проще всего было бы просто заткнуться. Тогда этот разговор закончится, скорее всего, навсегда, и вся эта работа скатится в ту колею, которой он с самого начала ожидал и которой боялся. Но он не собирался сдаваться так рано.

Он рискнул на секунду оторвать взгляд от дороги, прежде чем начать говорить, и взглянул на Белль. Она сидела рядом на пассажирском сиденье, уставившись прямо перед собой, с лицом, застывшим в маске дискомфорта. Он удерживал свой взгляд на ней столько, сколько осмеливался, надеясь выдернуть ее из того транса, в который загнал своим дурацким вопросом. И когда она на мгновение повернулась к нему, он с облегчением выдохнул, когда увидел на ее лице пускай всего лишь намек на ту мягкую улыбку, к которой уже начал привыкать.

— Да, наверное, — тихо ответила она.

— Знаешь, недалеко от коттеджа, где ты остановилась, есть одно место, — сказал он, возвращая взгляд на дорогу. — Я хожу туда, когда у меня такое же хреновое настроение.

Белль

Белль почти не могла поверить. Он спас ситуацию. И так легко. В следующие несколько минут ей не пришлось ни думать, ни говорить, пока он сам рассказывал ей о том месте, куда они ехали, и даже начал предлагать занятия, которыми она могла бы там заняться, которые могли бы ей понравиться. Через какое-то время она поймала себя на желании положить свою ладонь поверх его руки на рычаге переключения передач – просто в знак благодарности, которая переполняла ее. Но она заставила себя этого не делать. Пару раз она даже специально отводила взгляд в сторону, боясь, что он может подумать, что она пялится на него.

Впервые она позволила себе по-настоящему посмотреть на него, оценивая его внешность, без предварительных мыслей и ожиданий. И она не могла не заметить собственную реакцию на него. Возможно, все дело в том, что он так отличался от Брайана, был таким простым, нормальным. Его короткие черные волосы были аккуратно подстрижены, но безо всякой вычурности, а на лице была короткая, слегка небрежная щетина.

Джек

Он чувствовал ее взгляд на себе, пока говорил, время от времени косился в ее сторону и немного жалел, что не может как следует ее разглядеть. Впрочем, эти мысли легко было отогнать. Главное, что он сумел вытащить ее из того уныния, в которое она уже почти скатилась, и был искренне рад этому.

Джек был тем еще болтуном. Любой, кто знал его, сразу бы это подтвердил. Но при этом он прекрасно понимал, что иногда болтает слишком много, и ему хватало ума заткнуться, когда это было необходимо. Однако в тот раз, пока день перетекал в вечер, и они неуклонно двигались все дальше на юг, в компании Белль он ни разу не поймал себя на мысли, что пора заткнуться. Наоборот, чем больше он болтал, тем легче шел разговор, и тем лучше становилось ее настроение.

Она явно была заинтересована, вовлечена, и чем больше они болтали, тем больше она говорила сама – почти столько же, сколько и он. К тому моменту, когда они миновали последний маленький городок на своем маршруте и выехали на узкую, почти пустынную прибрежную дорогу, ведущую к их конечной точке, он уже знал о ней довольно много. Про ее семью, про то, что ей нравится и чем она увлекается, какую еду любит, а какую ненавидит, какую музыку слушает в зависимости от настроения.

Он вел машину почти пять часов подряд, когда начало темнеть, поэтому неудивительно, что он чувствовал себя уставшим. Но при этом он отчетливо ощущал то приятное чувство, которое появляется, когда встречаешь нового человека и тебе по-настоящему комфортно рядом с ним. Еще приятнее было от того, что это чувство было, похоже, взаимно.

ГЛАВА 2

Белль

— Думаю, это оно, — сказал Джек.

Белль как раз перестала смеяться после истории, которую он ей только что рассказал, и приободрилась. К тому времени уже совсем стемнело, но она все же разглядела небольшой коттедж справа от дороги. Это был первый дом, который они увидели, за последние десять минут, первое строение вообще.

— Ну, он действительно изолирован, — сказала она.

— Разве не этого ты хотела?

— Конечно, — ответила она, снова повернувшись к нему лицом и улыбнувшись.

В других обстоятельствах она могла бы представить, что большинство людей не испытали бы особого восторга, когда Джек подъехал к этому домику. Белль знала, что февраль в Ирландии – это далеко не тропики, но холодный ветер и дождь, которые ударили ей в лицо, когда она открыла дверь, были просто ледяными. И все же, несмотря на то, что привело ее сюда, она была в хорошем настроении. Впервые за долгое время.

Она не сопротивлялась, когда призналась сама себе, что Джек имел к этому самое прямое отношение. Белль думала, как приятно наконец-то встретить человека, в котором, казалось, почти полностью отсутствуют самодовольство и фальшь. Человека, с которым ей было просто приятно разговаривать.

Когда они подошли, коттедж был полностью погружен в темноту. Это было небольшое одноэтажное здание, которое Белль показалось очень старым, если не сказать древним. Джек нашел ключ под камнем рядом со входной дверью, – как будто точно знал, где он лежит, – и впустил ее внутрь.

— Хозяйка сказала, что включила отопление заранее, так что внутри должно быть тепло. На улице такая мерзкая погода, — заметил Джек, заходя следом.

Белль не могла это отрицать: дом сразу встретил их теплом и уютом. Дверь справа от входа вела в уютную гостиную с диваном, парой больших мягких кресел и уже разгоревшимся камином. Она повернулась к Джеку и улыбнулась.

— Что думаешь? — спросил он.

— Идеально.

Он быстро показал ей небольшой дом, оставив ее чемодан в большей из двух спален. Чем больше она осматривала дом, тем больше ей нравилось здесь: роскошная массивная мебель из цельного дерева, тихо поскрипывающие под ногами полы, укрытые мягкими шерстяными коврами. Она заметила, что в доме почти не было техники – ни телевизора, ни роутера с Wi-Fi, как она и просила. Усмехнувшись про себя, она подумала, как удивительно, что еще существуют места без Wi-Fi.

К тому времени уже наступил ранний вечер, и Белль вскоре после приезда осознала, что не ела уже несколько часов. Джек показал ей кухню – хорошо укомплектованную продуктами и различными припасами, которых хватит как минимум на несколько дней.

— Ну, если тебе больше ничего не нужно, Белль, то не буду больше тебя доставать. Я остановился в отеле в городе, — сказал он, протягивая ей листок бумаги. — Вот мой номер и номер отеля, на случай если что-то понадобится. Место здесь довольно безлюдное, но на всякий случай запри дверь, когда я уйду. И не стесняйся звонить в любое время дня и ночи. Это моя работа, в конце концов. Один звонок – и я через десять минут буду тут.

— О… да, спасибо, — сказала Белль, стараясь скрыть разочарование. Она знала, что в коттедже как минимум два спальных места, и, хотя ее агент наверняка очень доходчиво объяснил компании Джека, что она хочет побыть одна, сейчас ей уже не хотелось оставаться в одиночестве.

— Все… в порядке? — спросил Джек.

— Да… да… — медленно ответила Белль, пытаясь придумать хоть какую-то причину оставить его здесь, с собой. Она взглянула на свой телефон в руке, и поняла, что на экране огромными буквами мигает надпись «Нет сигнала». — Просто… ну… не хочу навязываться, Джек, но у меня здесь вообще нет связи. Я… я просто боюсь, что если что-то случится, я не смогу тебе дозвониться…

— Черт, — вырвалось у Джека, и он тут же достал свой телефон. — Я не заметил. Ну… это хреново. Извини, Белль, мы должны были это предусмотреть.

— Все нормально, Джек, не переживай, — сказала она и отвернулась. Решение лежало на поверхности, но она боялась его озвучить, опасаясь, что он может неправильно понять ее. Белль услышала, как Джек тяжело вздохнул за ее спиной, и повернулась к нему. — В чем дело?

— Слушай, Белль, еще раз извини. Я знаю, ты приехала сюда, чтобы побыть в одиночестве, и приложила для этого все усилия. Мне правда очень жаль, и я ни в коем случае не хочу ломать твои планы… Но, может, будет лучше, если я останусь здесь, в другой комнате. Обещаю, что буду как тень, ты даже не заметишь меня. Но мне так будет гораздо спокойнее. Я отвечаю за твою безопасность, и мне совсем не нравится идея оставить тебя одну в этой глуши, без какой-либо связи.

Она сделала вид, что задумалась, но не смогла сдержать улыбку. Во-первых, он был абсолютно прав насчет безопасности. А во-вторых, – и это было главное – она действительно хотела, чтобы он остался. Весь день в его присутствии она чувствовала себя намного лучше, как будто он снял с ее плеч груз от измены Брайана и отвлекал от боли.

— Что? — спросил он, заметив ее довольную улыбку. На секунду она задумалась, что, возможно, ей стоит сказать ему о своих мыслях. О том, что она чувствует, находясь рядом с ним. Но это был отличный день, – возможно, лучший за последние пару недель, – лучше было не рисковать и не создавать неловкость.

— Ничего, Джек, все в порядке. Конечно, ты прав, оставайся в запасной спальне. И я… мне правда будет спокойнее, зная, что ты здесь. Спасибо.

Как и ранее в тот день, рука сама потянулась и мягко легла ему на плечо.

Джек

Джек почувствовал странное тепло, которого совсем не ожидал, когда ее рука мягко легла ему на плечо. Она подняла на него глаза и широко улыбнулась.

— Ладно, — сказал он, — ну… я только заберу вещи из машины и… не буду тебе мешать.

— А как насчет ужина?

Он уже думал об этом, но надеялся, что она не будет об этом беспокоиться. Есть, конечно, хотелось, но в машине лежала пара энергетических батончиков, которых хватило бы, чтобы дотянуть до утра.

Его охватило чувство странного замешательства. С одной стороны, он не хотел ей мешать. Что бы она ни пережила – а было очевидно, что она пережила что-то серьезное, – она отчаянно хотела остаться в одиночестве, выбрав для своего уединения, наверное, самое глухое место во всей Ирландии. Но он позволил себе признаться, что день с ней прошел на удивление приятно; мысль поужинать, поговорить, просто провести время вместе, была чертовски соблазнительной и грела его душу не меньше, чем ее рука на плече.

— Знаешь, что, — наконец сказала она, явно заметив его замешательство, — почему бы тебе не забрать вещи из машины и не обустроиться, а я пока приготовлю нам ужин.

— Честно, Белль, я не могу так навязываться, правда, я обойдусь…

— Ты серьезно? Неужели ты думаешь, что я буду наслаждаться своим блаженным одиночеством, зная, что ты в соседней комнате сидишь голодный? К тому же готовить на двоих проще, чем на одного. Давай, иди, а я начну готовить.

Ужин был простым, но вкусным – какая-то паста, – и разговор продолжался так же легко, как и на протяжении всего дня. Но когда они доели, убрали посуду и кастрюли, Джек понял, что пришла пора убраться к себе в комнату. К тому времени он уже знал, что хочет остаться – посидеть с ней еще, болтая часами, – но он также понимал, что не может и, более того, не должен. У него есть работа, и разговоры точно не входят в его обязанности.

— Ладно, Белль, не буду больше тебя беспокоить, — сказал он, кивнув ей. Она уже устроилась поудобнее в одном из кресел у камина, где все еще потрескивал огонь. Ему показалось, что в ее глазах мелькнуло легкое разочарование, но он не стал зацикливаться на этом. — Спасибо еще раз за ужин и… ну… если что-нибудь понадобится – просто позови. Я услышу.

— Хорошо… Спасибо, Джек. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Белль.

Белль

Если верить часам над камином, было чуть больше девяти по местному времени, но Белль даже не пыталась прикинуть, сколько времени показывают ее внутренние часы. Она знала только одно: она одновременно чувствовала себя вымотанной до чертиков и бодрой как никогда.

Белль понимала, почему Джек оставил ее одну, но все равно скучала по нему. Понимала, что было бы несправедливо с ее стороны просить его посидеть, поболтать с ней еще. Она платила ему за то, чтобы он водил машину и обеспечивал ее безопасность, а не за то, чтобы он был ее компаньоном. Но на самом деле она скучала по его компании именно потому, что теперь, оставшись в одиночестве, она знала, что скоро ее мысли снова вернутся к тем воспоминанием, от которых он отвлекал ее весь день.

И, конечно, они вернулись. Она попыталась почитать, но через пару минут книга уже лежала на подлокотнике кресла, взгляд рассеянно уставился на мерцающий огонь, а разум медленно, но верно возвращался к ее боли.

Прошло всего семь дней с тех пор, как она ушла от Брайана после той последней ссоры, и эта рана все еще болела, гноилась. Конечно, слухи ходили годами, но она была так влюблена, так слепо верила в его любовь, что никогда не воспринимала их всерьез, даже не заговаривала с ним об этом.

Если бы не тот анонимный звонок – хотя Белль смутно узнала женский голос – она, наверное, так бы и не решилась наконец прижать его к стенке. «Он не тот, за кого ты его держишь», — сказал голос. «Прямо сейчас он с двумя блондинками и горой кокса в пентхаусе «Bellagio». И это не в первый раз», — добавил голос.

И сейчас, сидя здесь, за тысячи километров, в кресле перед камином, боль казалась ей такой же острой, такой же невыносимой, как и на следующий день, когда она спросила его об этом после возвращения домой. Его лицо. Он даже не пытался отпираться.

Он умолял ее, просил остаться, клялся, что завяжет, обратится за помощью. Он зависим, говорил он. Это не его вина, говорил он.

И вскоре к потрескиванию огня присоединились ее долгие, медленные, рвущие душу рыдания.

Предательство само по себе было болезненным, но, когда тебя выставляет полной дурой человек, которого ты любишь – это уже совсем другой уровень боли.

Джек

Джек всегда спал чутко, а после всего, что произошло за день, плюс это странное, глухое место, он понимал, что заснуть не получится еще некоторое время. Он попробовал немного почитать, но не смог сосредоточиться на книге, так как его мысли раз за разом возвращались к образу Белль. Пару раз он поймал себя на том, что шепчет ее имя – просто так, ради того удовольствия, которое доставлял ему этот звук.

«Осторожно», — сказал он себе.

Когда он впервые услышал ее, то не сразу понял, что это было. Но через несколько минут этот постоянный, почти ритмичный звук стало невозможно не узнать. Джек сел, спустил ноги с кровати, прислушался и начал думать, пытаясь решить, что ему делать дальше. Он натянул футболку и джинсы, тихо прошел по коридору, все еще размышляя. Приложил ухо к двери – теперь всхлипы Белль звучали громко и отчетливо.

Вариантов было два. Первый, самый безопасный: сделать вид, что он ничего не слышал, вернуться в постель и попытаться уснуть как можно скорее. По целому ряду причин, которые даже обдумывать не хотелось, это был правильный выбор. Но второй вариант не давал ему покоя. Он искал оправдания своему поведению, и разум подсказывал: раз она плачет, то, возможно, ее безопасности что-то угрожает. И его обязанность как телохранителя разобраться с этой проблемой. Джек понимал, что это полная чушь – буквально самая нелепая причина, которую он только мог придумать, – но его рука все равно потянулась к ручке.

Он открыл дверь максимально тихо, проскользнув внутрь. Белль сидела в одном из кресел, повернутом к камину, спиной к нему. Но она все равно услышала его, и он увидел, как она быстро провела рукой по лицу, вытирая слезы, прежде чем повернуться к нему.

— Прости, Белль… Я… Я услышал… Могу я что-нибудь сделать для тебя? — Он понятия не имел, что именно, но отчаянно надеялся, что сможет сделать хоть что-то.

Белль

Она оценила, что он не задал этот глупый вопрос «все ли в порядке», когда и так было очевидно, что все далеко не в порядке. И сама удивилась, что не чувствует никакого смущения, никакой тревоги от того, что он стоит здесь и видит ее такой. В привычном ей мире показывать себя уязвимой, слабой, открытой было чем-то таким, чего – как она сама давно усвоила и чему ее научили другие – никогда нельзя было делать.

— Прости, что разбудила… Я… Я просто немного грущу, — сказала она, повернувшись обратно к камину. Белль была рада, когда он принял ее движение за приглашение – именно это она и подразумевала – и подошел ближе к ней, сев по-турецки прямо на пол перед камином, напротив нее.

Белль коротко взглянула на него и подумала: как удивительно, что его присутствие, как и весь день, снова успокаивает ее. Ее дыхание стало ровнее, и впервые с тех пор, как начала плакать, она почувствовала, что может контролировать свои слезы.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил он, переводя взгляд с огня на нее. Она мягко улыбнулась и покачала головой.

— Тогда о чем-нибудь другом, — сказал он. — О чем-нибудь, что отвлечет тебя от этого.

Воспоминание пришло само собой, и она рассказала.

— Когда я была маленькой, мой папа… если я грустила, он рассказывал мне истории. Чтобы отвлечь меня, понимаешь, чтобы я не думала о том, что меня расстраивало. — Она улыбнулась, вспомнив об этом, и увидела, что Джек тоже улыбается.

— Значит, хочешь послушать сказку на ночь? — спросил он, улыбаясь еще шире и поправляя ноги, устраиваясь поудобнее.

И, к своему собственному удивлению, Белль рассмеялась.

Джек

В следующие пару часов она много смеялась. Джек всегда был хорошим рассказчиком, и это умение он в себе ценил. Но даже несмотря на это, ее мягкий, нежный смех действовал на него сильнее, чем реакция любой публики в прошлом. Если быть честным, он должен был признать, что это волновало его, заводило, делало почти безумным от радости.

В какой-то момент Белль перебралась на диван и легла – по его совету – чтобы было удобнее, а он просто сидел на полу перед ней, опираясь плечом на диван. Он надеялся, что она сможет так заснуть. Постепенно, чувствуя, как она устает, он перешел к более длинной, спокойной истории, понизив голос до тихого шепота. Пока, наконец, не услышал, как ее дыхание перешло в ровный, мягкий ритм сна.

Джек приподнялся с пола, чтобы взглянуть на нее. Белль лежала, свернувшись на боку, голова мягко покоилась на подушке, грудь медленно поднималась и опускалась.

— Иисус, Мария и Иосиф, — пробормотал он про себя, когда все мысли в голове слились в одну: она, без сомнения, самое прекрасное создание, которое он видел в своей жизни.

«Осторожно, Джек», — снова предупредил он себя.

После ужина она переоделась в удобную пижаму, и он взял одеяло со спинки дивана и осторожно укрыл ее. Белль слегка пошевелилась, когда он накинул одеяло ей на плечи, и с ее губ сорвался едва слышный стон, от которого его сердце екнуло.

— Джек… — тихо прошептала она, не открывая глаз.

Он не раздумывая наклонился над ней и нежно поцеловал в макушку.

— Сладких снов, Белль.

Белль

Белль не знала, что именно ее разбудило – запах или звук. Постепенно приходя в себя, она отметила: что бы это ни было, пахло очень вкусно.

Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, почему она проснулась на диване. И только потом до нее дошло, в какой стране она находится. Белль улыбнулась, вспомнив вчерашний вечер, и без колебаний признала, что с тех пор, как рассталась с Брайаном, не спала так крепко.

Она нашла Джека на кухне – он явно уже принял душ, оделся на день и готовил завтрак.

— Доброе утро, — весело сказал он, услышав ее приближение. — Завтрак на подходе. Сосиски, бекон и яичница – ирландская классика. Я, наверное, должен был спросить, не…

— Звучит отлично, спасибо, Джек, — ответила она с мягкой улыбкой.

— Как спалось? — спросил он. — Я думал разбудить тебя, чтобы ты могла нормально выспаться в своей постели, но ты выглядела довольно уютно там, где лежала.

— Думаю, ты принял правильное решение, — признала она. — Спасибо. Я отлично выспалась.

Белль села за стол и заметила, что Джек уже поставил апельсиновый сок и кофейник, а теперь повернулся и налил ей чашку.

— Спасибо, Джек, — снова сказала она. — Знаешь, когда я просила водителя-телохранителя, я не думала, что в придачу получу еще и повара.

— Ха! Ну, мы всегда стараемся пройти лишнюю милю и сделать для наших клиентов больше, чем от нас требуется.

— Можно и так сказать, — ответила она и надолго замолчала.

— Послушай, Джек… — начала Белль снова, не совсем понимая, что хочет сказать, кроме «спасибо», поскольку воспоминания о прошлой ночи становились все яснее.

— Все нормально, Белль, правда, — сказал он, возвращаясь к столу с тарелками еды и садясь напротив. — Всегда рад помочь.

Джек

— Итак, какие планы на сегодня? — спросил он, желая сменить тему. Джек не жалел, что подошел к ней, когда услышал плач прошлой ночью, но беспокоился, что Белль может чувствовать себя немного неловко. Конечно, вчера они наслаждались обществом друг друга весь день, но это было далеко от того, чтобы комфортно позволить почти незнакомому человеку увидеть ее в самом уязвимом состоянии.

В любом случае, что бы ни случилось вчера, нужно было решить, что делать дальше. После вчерашнего дня вместе и учитывая крайне скромный размер ее багажа, у Джека было ощущение, что Белль не особо задумывалась, чем займется по приезде в Ирландию. Вчера они поговорили о некоторых достопримечательностях и красивых местах поблизости, и погода вроде улучшилась. По крайней мере, дождь прекратился.

— Понятия не имею, — ответила Белль, пока они ели. — Может, съездим в одно из тех мест, что ты вчера рекомендовал?

Он снова перечислил идеи, о которых они говорили, но почувствовал, что ее больше всего заинтересовала прогулка по мысу рядом с коттеджем, в конце дороги.

— Я просто не уверена, что у меня есть подходящая одежда, — сказала она, немного смутившись. — Я не очень тщательно собралась в эту поездку.

— Не переживай, — сказал Джек. — Я могу отвезти тебя в город. Это не мегаполис, конечно, но уверен, ты найдешь там все, что необходимо на первое время.

Его сердце снова затрепетало, когда Белль засмеялась, и он вспомнил, как приятно было слушать ее смех, когда она лежала на диване прошлой ночью.

— Что? — спросил он.

— Ничего, — ответила Белль. — Просто я не думала, что шопинг будет первым делом, которым я займусь в этом месте! Но ты прав. Это хорошая идея. Давай после завтрака я приму душ, переоденусь, и потом мы съездим в город.

Белль

— Это было потрясающе, Джек, спасибо, — сказала Белль, когда они доели. Во время завтрака она все время думала о том, чтобы сделать кое-что. Это казалось ей вполне естественным, но не была уверенна, не вызовет ли это у него дискомфорт, чего она не хотела. Белль пришла к выводу, что, независимо от того, вызовет ли это дискомфорт или нет, она все равно сделает это.

Джек быстро отмахнулся, когда Белль попыталась поблагодарить его за доброту прошлой ночью, но она действительно хотела, чтобы он знал, как она это ценит.

Поэтому, когда Белль встала из-за стола, чтобы принять душ и подготовиться к новому дню, она подошла к нему и, заметив легкую панику, которую, как ей показалось, она увидела на его лице, быстро наклонилась и нежно поцеловала его в щеку.

— Спасибо, Джек, — тихо сказала она и улыбнулась, увидев, как он покраснел.

Их поход по магазинам в городе был не совсем обычным, но Белль все же удалось прилично запастись вещами. Белль никогда не слышала ни об одной из марок одежды, которую она купила, но ей было все равно. Приобретя множество теплых вещей и пару удобных трекинговых ботинок, она почувствовала, что готова попробовать прогуляться по мысу, о котором они говорили.

Когда они вернулись домой, и Белль переодевалась в новую одежду в своей спальне, ей пришло в голову, что она ожидает, что Джек пойдет с ней, хотя для этого не было абсолютно никаких причин. Начало тропы находилось всего в паре минут ходьбы от дома и там негде было заблудиться. Теоретически, не было нужды, чтобы он шел с ней. Но она не могла сопротивляться желанию пригласить его с собой.

Джек

Когда Белль вышла из спальни, одетая и готовая к прогулке, Джек сидел за кухонным столом и читал газету. Конечно же, он думал о том же, что и она. Теоретически прогулка по мысу была идеальным вариантом для Белль. Здесь было потрясающе красиво, маршрут был несложным для одного человека, и находился прямо рядом с коттеджем. Если она хотела побыть в одиночестве, то лучшего места нельзя было придумать.

Но чем больше он об этом думал, тем больше чувствовал, что она на самом деле не хотела быть одна. И он тоже не хотел, чтобы она была одна. Точнее, он должен был признаться себе, что не хотел оставаться без нее – не из-за профессиональной заботы о ее безопасности, а просто потому, что хотел быть с ней.

«Осторожно, Джек! Не будь таким идиотом», — сказал он себе, как раз когда Белль вошла на кухню.

— Что думаешь? — спросила она, шутливо покрутившись перед ним. Это заставило его нервно улыбнуться.

— Выглядишь великолепно. К тому же тебе не будет холодно в этом, — заметил он. И наступила странная пауза, такого рода пауза, которой до сих пор между ними не было.

— Послушай, Джек, я тут подумала. Я никогда раньше не ходила по этой тропе, и, ну, никогда не знаешь, что может пойти не так… В общем, я подумала… и не хочу навязываться, но… ты не против… пойти со мной?

Джеку потребовалось немало усилий, чтобы тут же не вскочить на ноги и не сказать: «Я думал, ты никогда не спросишь» или что-то в этом роде. Но, тем не менее, глядя на Белль, он не мог избавиться от ощущения, что они оба понимают, что стоит за ее вопросом.

Белль

— О, конечно, без проблем, Белль. Только дай мне переобуться и взять куртку.

— Ты уверен, Джек? Мне очень жаль, я просто…

— Не думай об этом, Белль, конечно, прогулка пойдет мне на пользу. Вчера я почти весь день просидел за рулем, мне не помешает немного размяться.

Они улыбнулись друг другу, когда Джек вышел из своей из комнаты. Белль догадывалась, что он знает не хуже нее, почему она на самом деле предложила ему пойти с ней. Впрочем, решила она, ей было все равно.

Итак, они пошли вместе. Дождь, который шел накануне, прекратился, но с Атлантики дул сильный ветер, и Белль была очень рада, что купила все эти теплые вещи.

Белль любила походы, хотя и не ходила в них с детства, так как ее работа не оставляла ей много времени на какое-либо хобби, и поэтому очень быстро почувствовала знакомое удовольствие, когда они пошли гулять. Несмотря на холод и ветер, она почувствовала странную свободу и пару раз заметила, как Джек смотрит на нее и улыбается, глядя на нее.

— Знаешь, большинство людей не было бы так счастливо, оказавшись на улице в такую погоду, — заметил он, повысив голос, чтобы его было слышно за шумом ветра.

Она остановилась и огляделась. Они шли уже минут двадцать. Коттедж скрылся из виду. Слева от нее бушевала Атлантика, и Белль почувствовала себя почти подавленной красотой сурового зелено-коричневого пейзажа вокруг.

— Я знаю… — наконец сказала она, — просто… здесь так красиво, Джек. Такое ощущение, что на многие километры вокруг нет ни души. Как будто это край мира!

Они вместе рассмеялись и пошли дальше, и Белль почти не заметила, как ее рука оказалась на изгибе его локтя, и она прижалась к его телу, чтобы согреться.

ГЛАВА 3

Джек

После прибытия в коттедж Джек не садился за руль до четвертого дня пребывания Белль в Ирландии. Они просто ходили пешком повсюду. И всегда вместе. Погода немного улучшилась, стало чуть теплее, а ветер утих. Они исследовали мыс и сельскую местность в другой стороне от коттеджа.

Ему больше не приходилось придумывать глупые оправдания, чтобы сопровождать ее. После той первой совместной прогулки это стало само собой разумеющимся.

Джек готовился к тому, что эта работа может оказаться жутко унылой, и он будет все время сидеть без дела в номере паршивого отеля, поэтому взял с собой три книги и скачал на ноутбук шесть или семь фильмов, чтобы скоротать время. Но книги так и остались лежать непрочитанными в его сумке, а ноутбук с фильмами он ни разу не включал. Почти все время он проводил с Белль.

Джек не был одиночкой по общепринятому определению: у него была большая сплоченная семья и небольшой, но близкий круг хороших друзей. Тем не менее он привык наслаждаться собственным обществом, тишиной и одиночеством. Это никогда не беспокоило его. Поэтому он и подумать не мог, что будет наслаждаться непривычным для него ощущением постоянного присутствия кого-то рядом в течение такого длительного времени, почти не оставаясь наедине с собой.

На четвертый день их совместного пребывания, прогуливаясь по тому, что можно было назвать супермаркетом, в соседнем маленьком городке, где они пополняли свои запасы продуктов, он подумал, что это похоже на одно – правда, очень долгое – свидание. И, он должен признать, очень удачное.

«Не будь таким идиотом, Джек!», — снова напомнил он себе.

Белль

Белль стояла перед большим морозильником, обдумывая рецепты, когда поймала себя на том, что, решая, что приготовить на ужин, она бессознательно пыталась придумать, что, по ее мнению, понравится Джеку.

Она улыбнулась про себя и взглянула на него, стоящего сбоку, и подумала, что наконец действительно не думает о Брайане, о побеге и, особенно, о возвращении назад. Она просто была здесь. Счастливая. Наслаждалась жизнью. С мужчиной, который ей нравился.

Это чертовски безумно. Ее внутренний голос – голос разума – звучал громко и четко в ее голове, но она задвинула его в самый дальний уголок своего сознания, оставив безнадежно вопить, как странника, заблудившегося в пустыне.

— Курица или говядина? — спросила она.

— Что?

— Курица или говядина, что ты предпочитаешь?

— Баранина, — сказал Джек, улыбаясь. — Ничто не сравнится с хорошим куском баранины.

— Баранина? Серьезно?

— Да. Или свинина. Или ветчина. Без разницы. Все, что из свиньи.

— Ты просто привередничаешь, потому что я пообещала приготовить сегодня ужин.

— Ты сама спросила.

— Все, что из свиньи, да? Свиная морда, свиные уши, свиные хвосты – ты ничего не имеешь против?

— Ничуть. Даже ножки.

— Скажи мне, ножки – это не то, что я думаю.

Джек, все еще улыбаясь, показал пальцами, как ходит.

— Фу, это отвратительно! — возразила Белль и шутливо ударила его.

— Не осуждай, пока не попробуешь, Белль, — заметил Джек, и они вместе рассмеялись.

Белль почувствовала, что ее настроение стало еще лучше. Это было глупо, даже по-детски. И когда она подумала о том, как хорошо чувствует себя, это немного напомнило ей ее подростковые годы. Белль понимала, что ее рука задержалась на руке Джека на несколько секунд дольше, чем было необходимо. Она также знала, что с каждым днем это происходило все чаще.

Джек

Солнце уже садилось, когда они вернулись в коттедж. В результате их шутливой перепалки в супермаркете Джек настоял, что он сам приготовит ужин в этот вечер – в качестве извинения за любое предполагаемое оскорбление. Она пыталась отговорить его, но он стоял на своем. Ему нравилось готовить, он готовил большинство блюд для Белль на протяжении всех четырех дней. В конце концов она приняла его предложение, но настояла на том, чтобы купить пару бутылок вина в качестве своего вклада в это дело.

Большую часть дня перед походом по магазинам они исследовали полуостров пешком, поэтому Белль ушла принимать горячий душ, а Джек приступил к приготовлению ужина. Хотя за весь день он впервые остался один, в своих мыслях он все равно возвращался к ней.

Джек понимал, что ему далеко до голливудских красавчиков, но и непривлекательным его нельзя было назвать. Тем не менее он никогда не имел большого успеха у женщин. У него было несколько относительно коротких отношений, но в целом он старался избегать свиданий. Среди своих друзей – по крайней мере среди холостых – Джек был единственным, у кого на телефоне не было приложения для знакомств. Поэтому он знал, что его чутье на то, когда женщина им интересуется, в лучшем случае ненадежно.

Но это была не единственная причина, по которой он не хотел делать вывод, что нравится Белль. Конечно, они явно наслаждались обществом друг друга, обнаружили массу общих интересов, а беседа не затихала ни на минуту. Но в конечном итоге он просто не мог принять мысль, что кто-то вроде Белль Мелвилл – мировой суперзвезды, безусловно входящей в пантеон самых желанных женщин на планете, – заинтересуется им, бывшим солдатом, временным водителем и охранником.

— Вынь голову из задницы, Джек, — сказал он вслух.

Белль

— Что такое? — спросила Белль, возвращаясь на кухню в пижаме после душа, хотя был еще ранний вечер.

— А? О… ничего, ничего. Чувствуешь себя лучше? — спросил он.

— Намного, спасибо. Пахнет потрясающе.

Пахло действительно потрясающе, но Белль знала, что настоящая причина, по которой она подошла ближе к плите, заключалась в том, что так она могла стоять рядом с Джеком, наклонившись над кастрюлей, и смотреть, как он готовит, слегка прижимаясь к нему.

«Почему я не могу перестать прикасаться к нему?» — подумала она и отошла, чтобы открыть одну из бутылок вина.

Еда была одной из первых тем, о которых они разговаривали, и Белль начинала понимать, как на самом деле много эта тема значила для Джека. Каждый вечер ужин становился все более изысканным, все более торжественным. В этот вечер они даже зажгли свечи. К тому времени, как они закончили ужинать и перебрались в гостиную, была открыта уже вторая бутылка вина. Джек разжег камин, и в комнате стало жарко.

Белль уютно устроилась в одном из кресел, рассеянно читая книгу, а Джек сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик, и разгадывал кроссворд в газете. Как заметила Белль, для него это был чуть ли не ежедневный ритуал.

Наступила довольно продолжительная, но комфортная тишина, и только потрескивание огня в камине нарушало ее. Джек время от времени спрашивал Белль какое-нибудь слово из скольких-то там букв, обозначающее что-то там. Белль подумала о том, что единственное, чего не хватает, чтобы сделать их вечер еще лучше, – это музыка, но Джек прервал ее размышления.

— Знаешь, что было бы неплохо? — спросил он, глядя на нее из-за газеты.

— Что?

— Ну… я знаю, что ты хотела место без Wi-Fi и всего такого, и я думаю, что это, в общем, отличная идея, но в такой атмосфере начинаешь скучать без музыки, правда?

— Я буквально только что об этом подумала, — сказала Белль, не в силах скрыть легкое удивление и улыбку.

— Хм… у дураков мысли сходятся, да?

— Да, похоже… эй, кажется, у меня есть пара плейлистов, загруженных на телефон, подожди, — сказала она, вставая и направляясь в свою спальню.

— Ха! Подожди? А куда, по-твоему, я уйду?! — крикнул ей вслед Джек, и Белль улыбалась всю дорогу до спальни.

Музыка была еще одной темой их разговора в тот первый день, поэтому Белль имела некоторое представление о том, что нравится Джеку. Впрочем, та скудная коллекция, которую она скачала на телефон, вероятно, не была в его вкусе. Тем не менее она не думала, что это имело какое-то значение. Для них важнее была атмосфера.

— Хорошо… — сказала она, пролистывая музыкальное приложение на своем телефоне, когда вернулась в гостиную. — Итак, два варианта… «Бриолин», оригинальная запись с участием актеров, или… Э-э… Фрэнк Синатра. — Она слегка поморщилась, внезапно почувствовав себя немного уязвимой, подумав о том, что он может осудить ее странный музыкальный вкус.

— Ну что ж… у тебя довольно разнообразный плейлист! — сказал он, слегка улыбаясь. И Белль почувствовала облегчение, не уловив в его голосе сарказма.

— Да… ну… моя младшая сестра участвовала в школьной постановке «Бриолина» пару месяцев назад, и мы много репетировали вместе. Думаю, эти песни немного засели в моей голове. — Она не знала, почему, но ей было неловко признаваться ему в этом, хотя в воспоминаниях о ее сестре не было ничего такого. Поэтому Белль удивилась вдвойне, когда смущенно подняла глаза на Джека, и увидела странное выражение на его лице.

— Эй, тебе не нужно мне ничего объяснять. Ты смотришь на самого Дэнни Зуко (пер. главный герой мюзикла «Бриолин») из Военного музыкально-драматического общества Ирландии. Я с удовольствием устрою для тебя небольшой концерт, если хочешь.

Она не знала, шутит он или нет, но не смогла сдержать нервный смешок, который сорвался с ее губ, и почувствовала, как покраснела, инстинктивно прикрывая лицо руками. «Это наверняка какой-то розыгрыш», — подумала она.

— Ей! Что смешного?! Я, знаешь ли, получил после того выступления отличные отзывы! — Смех Белль стал громче, и она помахала рукой Джеку в шуточном жесте, извиняясь.

— Что насчет второго варианта? Не думал, что ты фанатка Синатры, — сказал он, по-прежнему глядя на нее с теплой улыбкой. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы прекратить смеяться, прежде чем ответить.

— Я… я не фанатка, не совсем. Это… он был любимым певцом моего отца. — Прошло семь лет с тех пор, как отец Белль умер из-за рака. Она уже говорила об этом с Джеком. И она знала, что он и сам потерял отца, когда был даже младше нее. Поэтому она была уверена, что Джек поймет: это воспоминание не спровоцирует у нее очередной приступ хандры. — Мне нравится иногда включать его песни, знаешь, чтобы вспомнить о папе… Вспомнить о времени, когда я была маленькой, когда жизнь была немного проще, наверное.

Белль немного нервно улыбнулась Джеку. Это был не первый раз, когда она поделилась с ним чем-то настолько личным. Но в этот момент в ее голову пришла мысль, что на самом деле он ни разу не растерялся, ни разу не выглядел шокированным и всегда знал, что ей ответить, когда она делилась с ним подобным. Он просто принимал это как должное, и в этом не было ничего плохого. Его теплая улыбка, которая медленно расползалась по лицу, после каждого такого признания, согревала ее сердце настолько, что она даже слегка вздохнула.

— Что ж, не знаю, как тебе, но мне кажется, что музыка, которая напоминает о более простых временах, сейчас подойдет идеально.

— Мне тоже.

— Я оставлю свой репертуар Дэнни Зуко на другой раз, ладно?

— Ловлю на слове, — ответила Белль, сквозь новый приступ смеха.

— Может, споем дуэтом.

Слова «Ты – тот, кто мне нужен» вертелись у нее на кончике языка, но она так и не произнесла их (пер. еще одна отсылка к мюзиклу «Бриолин». «You're the one that I want» – это название и главная строчка самой известной песни-дуэта из мюзикла, которую поют главные герои). Она просто мягко улыбнулась и включила плейлист Синатры в случайном порядке.

Джек

Эта песня тоже зазвучала в голове Джека, как только он шутливо предложил спеть дуэтом. Ему было сложно разобраться в своих чувствах в этот момент: его сердце бешено колотилось в груди, но в то же время он был абсолютно счастлив.

Пока бархатный голос Синатры тихо лился из ее телефона, Белль задала пару вопросов о его опыте в мюзиклах и театре. Это было то, чем он занимался для удовольствия с тех пор как его любимый учитель в школе заманил его в драматический кружок. Поэтому ему было немного неловко рассказывать Белль самые забавные истории из своего ограниченного опыта на сцене, особенно учитывая, что актерство было ее профессией, тем, что принесло ей мировую славу.

Тем не менее это его не беспокоило. Джек знал, что может чувствовать себя свободно и говорить с ней о чем угодно, благодаря ее вниманию и легкому смеху, которыми он наслаждался последние несколько дней.

— Значит, ты, наверное, учился и танцам, да? — спросила она.

— О да, много. То есть, когда меня затащили в драматический кружок, я никогда в жизни не занимался чем-то подобным и даже не думал об этом. Но со временем, не знаю, мне просто понравилось. Я просто втянулся, стал чувствовать себя как рыба в воде. Вообще-то, я сейчас и сам мог бы давать уроки танцев.

— Да ладно, я тебе не верю, — Белль игриво наклонила голову и улыбнулась ему. Он сказал это в шутку, хотя ему действительно нравилось танцевать.

— Клянусь. В последней постановке, в которой я участвовал – это было несколько лет назад, – хореограф сказал, что со мной, цитирую, «работать – одно удовольствие».

Белль на мгновение недоверчиво подняла бровь, а затем встала. Джек с трудом сглотнул.

Белль

— Ну, я должна это увидеть, — сказала она, вставая. Белль призналась себе, что, если бы не три бокала вина, она бы, вероятно, никогда не решилась на это. Тем не менее вино придало ей достаточно смелости, но не ослабило тормоза, решила она.

Как раз заиграла «Fly Me to the Moon». Мягкий ритм барабанов в начале всегда заставлял ее улыбаться. Это была одна из любимых песен отца и идеальная песня для танца. Улыбка Джека заметно померкла, когда она протянула ему руку. На мгновение Белль испугалась, что он откажет ей, что она зашла слишком далеко. Но после недолгих раздумий он снова ухмыльнулся и отбросил газету в сторону.

— Теперь ты попала, — сказал он.

Она поймала себя на мысли, что, вопреки здравому смыслу, хочет, чтобы он прикоснулся к ней, гораздо сильнее, чем следовало бы. Эта мысль так возбудила ее, и она испугалась, что он почувствует, как дрожат ее пальцы.

Но этого не произошло. Хотя она невольно затаила дыхание, когда Джек взял ее за руку, мягко развернул, а затем взял за вторую и притянул к себе.

— Хорошо двигаешься, — пошутила она, но Джек только усмехнулся.

Комната была небольшой, танцпол крошечный, и сначала они просто мягко покачивались вместе. Но вскоре начали двигаться по-настоящему, и Белль позволила Джеку вести себя, пока они легко шагали босиком по ковру.

Джек, казалось, становился все увереннее по мере того, как песня продолжалась, и когда темп немного ускорился, его движения тоже стали быстрее. Его руки были сильными, но не грубыми, и она чувствовала, что он с легкостью направляет ее, показывает, что хочет сделать, с той уверенностью, которая приходит только с опытом и практикой. Хотя в один момент, на коротком крещендо духовых, она не смогла сдержать легкий вскрик, когда он ее наклонил. Он широко улыбнулся, поднимая ее обратно, и Белль почувствовала, как ее сердце колотится быстрее, лицо покраснело, и она подумала, что, вероятно, это и есть то самое ощущение, когда голова кружится от восторга.

Джек

Улыбка Джека была искренней. Он действительно любил танцевать, и об этом хорошо знали его друзья и семья. На вечеринках, свадьбах, семейных посиделках он всегда танцевал. С женами и подругами друзей, с тетями и кузинами, с любимой мамой и с сестрами. И ему это всегда нравилось. А им доставляло удовольствие составлять ему компанию не потому, что он был хорош в этом, а потому, что он так явно получал от этого огромное удовольствие.

Так что дело было в этом. Ему нравилось танцевать, и, конечно, он чувствовал себя хорошо. Но он также понимал, что в этой жаркой крошечной комнате сегодня ночью было кое-что еще. Джек ощущал тепло ее тела, когда Белль слегка прижималась к нему, и, хотя он немного боялся споткнуться в этом тесном пространстве, не мог оторвать глаз от ее лица.

Когда песня подходила к концу, он добавил несколько красивых финтов к их танцу и наслаждался ее довольной улыбкой и случайным хихиканьем. Джек обрадовался, когда следующая песня заиграла без паузы. Он действительно не был уверен, что смог бы отпустить ее, если бы трек закончился и наступила тишина. Это было бы очень неловко. А так, он был счастлив, что может и дальше держать ее в своих руках, продолжая танец.

«The Way You Look Tonight». Джек хорошо знал эту песню – как, он полагал, и она. На мгновение они продолжили двигаться, пока, словно по негласному взаимному согласию, не замедлились до мягкого покачивания на одном месте. Он почувствовал, как Белль отпустила его, как ее руки медленно скользнули к его плечам и обвили спину, когда она сильнее прижалась к нему. И для него было совершенно естественно обнять ее в ответ.

Белль

Она чувствовала, как кружится голова, пока их тела мягко покачивались, и она крепче обхватила его руками. Белль не совсем понимала, почему ощущение его тела так близко к ней было таким приятным, таким волнующим. Она положила голову ему на грудь и почувствовала, как ее уносит волна чистого счастья. Белль знала, что выпила, но также знала, что дело вовсе не в алкоголе.

И тогда она вдруг спросила себя, чувствует ли он то же самое. На самом деле, она надеялась, что да. Белль медленно подняла голову с его груди, осмелилась приподнять подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. На его лице было совсем не то выражение, на которое она надеялась. Возможно, замешательство. Или даже страх. Белль видела, как напряжение на его лице медленно спадает, пока она смотрит ему в глаза, и отчаянно хотела, чтобы он ее поцеловал. Сильнее, чем когда-либо в жизни.

Но Белль знала, что он этого не сделает. Все, что она успела узнать о Джеке, говорило ей, что он этого не сделает. И тогда Белль спросила себя: хватит ли у нее смелости перешагнуть через здравый смысл и самой поцеловать его, принимая всю ответственность на себя? Но даже пока она думала об этом почувствовала, как непроизвольно поднимается на цыпочки, приближаясь к нему. Белль невольно закрыла глаза, пока ее губы тянулись к его губам.

Джек

Сердце Джека колотилось как бешеное. Ему пришлось сосредоточиться на движениях, чтобы не потерять равновесие и не упасть. Она так удобно лежала в его объятиях, что он не хотел ее отпускать никогда. И теперь, когда она медленно, но неотвратимо тянулась губами к его губам, Джек чувствовал, как желание рвется наружу, стремясь взять верх над разумом и позволить ему сдаться и поцеловать Белль так глубоко, так страстно, как не целовал еще ни одну женщину.

Но он не мог. Каким-то чудом он сохранил остатки самоконтроля. И хотя Джек изо всех сил пытался понять, почему остановился, он доверился голосу разума, который кричал, что это будет самая страшная ошибка в его жизни.

Поэтому он осторожно взял ее лицо в ладони и, отстранившись, поднял голову, чтобы легко и аккуратно поцеловать ее в лоб.

— Думаю, пора ложиться спать, — сказал он, изо всех сил стараясь тепло улыбнуться ей. — Завтра важный день.

Белль

Сердце Белль екнуло, когда она почувствовала, как его ладони коснулись ее щек, и она осмелилась надеяться. Но в глубине души она уже знала, и не удивилась, когда его губы нежно коснулись ее лба.

— Очень важный день, — выдавила она из себя, хотя горло пересохло. Белль ощутила, как его руки отстраняются, и с огромной неохотой разжала свои объятия. Взяв телефон со стола, где оставила его, она выключила музыку.

— Спокойной ночи, Белль. Сладких снов, — сказал он, все еще улыбаясь, но она не могла не заметить, как Джек торопится выйти из комнаты, будто избегая любого разговора о том, что только что произошло или могло произойти.

— Спокойной ночи, Джек, — ответила она, и он исчез за дверью.

Хотя в комнате все еще было достаточно тепло от горящего камина, она вдруг почувствовала странную холодную пустоту, и поняла, что это из-за отсутствия его рук вокруг нее. Ее мысли метались между гневом и разочарованием, но в итоге она тяжело вздохнула, придя к выводу, что ни то, ни другое не поможет.

Белль медленно побрела в спальню, рассеянно почистила зубы, не в силах перестать думать о Джеке. Каждая мысль, каждый образ был о нем, о них двоих вместе. Забравшись под одеяло, она обняла себя руками, притворяясь, что это его объятия, и закрыла глаза.

В воображении она видела, как он нежно целует ее, чувствовала, как его ладони ласково скользят по ее рукам, по спине, притягивая ближе. Как он целует ее шею – и она тихо застонала, когда ноги невольно сжались.

Она не помнила, когда в последний раз мастурбировала, но знала, что собирается сделать это прямо сейчас. Поэтому руки сами собой медленно поползли вниз по телу, задерживаясь на упругой груди, чувствуя, как твердеют соски.

Правая рука медленно скользнула под свободный пояс пижамы, и она немного удивилась, насколько влажной оказалась ее киска, когда пальцы нежно скользнули по ней. У нее перехватило дыхание, когда пальцы коснулись клитора.

По мере того как двигалась ее рука, образы в голове становились все ярче. Руки Джека вместо ее собственных, входящие в нее пальцами. Его рот, сосущий соски и ласкающий ее киску. Его член. Она застонала, чувствуя, как его имя слетает с ее губ, когда сначала один, а потом два пальца вошли в нее. Ее бедра разошлись в стороны, чтобы было удобнее, потому что в воображении Джек уже входил в нее, прижимаясь всем телом, целуя сильно и глубоко.

Скорость и сила оргазма застали ее врасплох, и она даже испугалась, что Джек мог услышать сдавленный стон, вырвавшийся из горла. Лежа и восстанавливая дыхание, она вдруг поняла, что давно не испытывала ничего подобного. Что любая близость с Брайаном давно умерла, а она просто не замечала этого. Белль не могла вспомнить, когда в последний раз была настолько поглощена сексуальной фантазией, настолько возбуждена, настолько влажна, и настолько сильно кончала.

Джек

Джек долго не мог заснуть той ночью, не в силах даже закрыть глаза боясь, что разум начнет подсовывать ему соблазнительные образы, перед которыми он не сможет устоять.

А когда ему показалось, что из комнаты Белль доносятся звуки – звуки, которые он точно узнал, – он громко застонал и накрыл лицо подушкой.

— К черту все это, — сказал он наконец. Джек встал, оделся как можно тише, прокрался по коридору и вышел на улицу. Ему нужно было подышать свежим воздухом.

Ясное небо сулило холодную ночь, но, по крайней мере, луна светила достаточно ярко, чтобы освещать путь к мысу.

Он хотел ее. Конечно же, хотел. Не было в этом мире мужчины, который не поменялся бы с ним местами сегодня ночью – чтобы держать ее в объятиях, чтобы видеть, как ее мягкие губы приближаются к нему, моля о поцелуе.

«Так в чем же тогда проблема?» — спрашивал он себя. Почему этот назойливый внутренний голос твердит «нельзя»?

Во-первых, рассуждал Джек, у них не могло быть будущего. Через неделю с небольшим она вернется в свой мир, а он останется в своем. И в ее мире для него нет места – он в этом был уверен. И не хотел, чтобы было.

Но даже так было ясно, что Белль к нему неравнодушна. Сегодня вечером она хотела, чтобы он ее поцеловал. Даже с его паршивым чутьем на женщин это было очевидно. Так что же мешало ему отдаться порыву страсти, если она сама этого хотела? И у него навсегда останется воспоминание о том, что он был с одной из самых желанных женщин в мире, даже если это будет всего на одну или пару ночей.

Но что-то внутри все равно не позволяло ему сделать это. Белль явно переживала какой-то кризис, и он боялся, что потом она будет жалеть о том, что произошло между ними. Подумает, что это была ошибка или что еще хуже, решит, будто он ей просто воспользовался в момент слабости.

Но важнее всего было то, что он не мог избавиться от мысли, что те чувства, которые росли между ними, значили для него гораздо больше, чем просто случайная интрижка. В конце концов, больше всего он боялся, что не сможет остановиться, если поддастся искушению, поцелует ее, обнимет, займется с ней любовью. И что тогда? Возможно, у него не было четких планов на будущее, но одно Джек знал точно: он не хочет стать «тем самым парнем из таблоидов» – неизвестным персонажем, который ходит под руку со знаменитой актрисой, объектом для сплетен и фотографий в желтой прессе.

И если придется заставить себя остановиться – а он знал, что придется – то это будет такая боль, которую он точно не хотел испытывать.

«Если бы только она не была такой чертовски знаменитой, — подумал он с грустью, возвращаясь к дому, когда на горизонте уже забрезжил рассвет, — я бы пошел за ней хоть на край света».

ГЛАВА 4

Белль

Когда Белль проснулась, ее встретил запах собственного возбуждения. Перед тем как заснуть, она довела себя до оргазма во второй раз и видела во сне, как Джек обнимает ее. Утром Белль долго стояла под душем, прежде чем отправиться на кухню, пытаясь подготовиться к неизбежному смущению, которое, как она знала, ее ждет.

Она практически предложила себя ему, а он отказался. Белль считала важным, что он был любезен, но все равно отверг ее. За четыре года с Брайаном она ни разу не почувствовала влечения к другому мужчине, и первый, кого Белль попыталась поцеловать после разрыва, отшил ее. Несмотря на свою славу, Белль никогда не чувствовала, что ей все дозволено, как некоторые ее коллеги по цеху. Поэтому это не столько злило ее, сколько ставило в глупое положение.

Это заставляло чувствовать себя немного дурой. Белль понимала, что Джек – первый мужчина, с которым она провела хоть сколько-то времени, и что прошло всего чуть больше недели после того, как она ушла от Брайана. Поэтому она и сомневалась: а не просто ли это реакция на разрыв с Брайаном? Белль знала, что такое «отскок», хотя сама никогда не проходила через это. Но она не верила, что «отскок» может вызывать такие чувства. И несмотря на смущение, Белль была взволнована, шагая по коридору к кухне, от одной мысли, что снова увидит его.

Джек

— Доброе утро! — весело поздоровался он, когда Белль вошла на кухню после душа.

— Привет, Джек, — тихо ответила она, но он сразу заметил, что она не в себе. Белль смотрела себе под ноги, не решаясь поднять на него взгляд, и едва поднимала ноги, направляясь к столу, чтобы сесть.

Еще на рассвете Джек решил, что разбираться в случившемся ночью будет слишком долго и болезненно для них обоих сегодня утром. Поэтому лучше всего – оставить разговор на потом и вести себя как обычно.

Джек знал, что их дни вместе были приятными и для нее, и для него, поэтому менять привычный уклад нет смысла. Он понимал, что она чувствует себя неловко, и лучшее, что он мог сейчас сделать, — это показать ей, что не произошло ничего постыдного и ей нечего бояться.

Поэтому он поставил себе задачу: провести этот день как можно более обыденно, как можно более естественно. И за завтраком нарочно был общительным, болтая без умолку. Они планировали сегодня поехать на машине на соседний полуостров и полюбоваться пейзажами, которые явно покорили Белль. Но она все утро оставалась отстраненной, и он напоминал себе, что нужно быть терпеливым. Еще рано.

Поездка заняла чуть меньше часа, но прошла в тяжелой атмосфере. Впервые с момента их встречи ему пришлось включить радио, чтобы попытаться заполнить то, что нельзя было назвать иначе как неловким молчанием.

И когда они доехали до места назначения, впервые за четыре дня Джек почувствовал, что должен спросить:

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой на пляж?

— Нет, все нормально. Спасибо, Джек. Я недолго.

— Не переживай, гуляй сколько хочешь. Я останусь здесь, — сказал он, но его сердце защемило.

Белль

Белль пришлось сдерживать желание оглянуться на машину, пока она шла по пляжу. Часть ее все еще надеялась, что Джек просто пойдет за ней, хотя она прекрасно знала, что он этого не сделает.

«Нам, наверное, стоит поговорить о вчерашнем вечере», — подумала она, и сразу почувствовала, как тяжелое разочарование навалилось на нее. Когда Белль вспоминала последние четыре дня, они казались ей самыми счастливыми и спокойными за очень долгое время. Да, конечно, с одной стороны, она была свободна: смогла сбежать от бешеного графика, отключиться от круглосуточного потока новостей, звонков и суеты. Но, с другой стороны, ей просто нравилось проводить здесь время. Гулять, разговаривать, есть. Просто быть. С Джеком. И теперь, похоже, все это кончилось.

Когда зазвонил телефон, она на пару секунд даже не поняла, что произошло. За четыре дня она не слышала от него ничего, кроме музыки Фрэнка Синатры. Белль даже забыла, что взяла его с собой на пляж. Увидев на экране имя Клэр и полный уровень сигнала, она удивилась: значит, этот «отдаленный» пляж не такой уж и отдаленный, как их коттедж. Белль подумала сбросить звонок, но знала, что Клэр не стала бы звонить ей без весомой причины.

— Привет, Клэр, — сказала она тихо.

— Ох, нихуя себе! Слава, блядь, богу! Белль, я уже подумала, что ты, блядь, сдохла или что-то в этом роде. Где ты, блядь, пропадала?

— Я в Ирландии, Клэр. Ты же сама бронировала билеты.

— Я знаю, дура, я спрашиваю – где ты была? Я пытаюсь дозвониться со вчерашнего вечера!

— Вокруг коттеджа все очень плохо со связью. А что? Что-то случилось?

День был прохладный, но она точно знала, что мурашки, пробежавшие по ее спине, были не от холода.

— Дерьмо полезло наружу. Началось вчера вечером, сейчас уже в трендах.

Белль убрала телефон от уха и уставилась на океан. Белль слышала, как Клэр зовет ее по имени, но ей нужно было время. Она знала, что новость о разрыве с Брайаном рано или поздно станет достоянием общественности, просто не ожидала, что это произойдет так скоро.

— …Бе-елль? Ты там?

— Да, Клэр. Я здесь.

— Хорошо, слушай, вот что мы сделаем. Я уже связалась с людьми Брайана…

— Ты сделала ЧТО?

— Успокойся, дорогая. Мне пришлось это сделать – в таких случаях нужно координировать свои действия. Поверь, мы не хотим устраивать войну в соцсетях по принципу «он сказал-она сказала», и прочее дерьмо.

— Она сказала? О чем ты, блядь, Клэр? — Белль не заметила, как ее голос стал громче и наполнился злостью. — Нет никакого «он сказал-она сказала». Мой парень, которого я любила, трахал шлюх в Вегасе, когда говорил мне, что «работает». И, судя по всему, трахал все, что движется, когда меня не было рядом, на протяжении всех наших отношений. Так что нет никакой нужды что-либо с кем-то согласовывать. Если им нужно мое официальное заявление, то вот оно: Брайан – больной, бессердечный свиноподобный ублюдок, который не может держать свой хуй в штанах! И ни одна женщина больше никогда не должна даже смотреть в сторону этого урода!

Ее рука дрожала, когда она сбросила звонок. Дыхание было тяжелым и неровным. Она была рада, что пляж пустой. Белль хотела заплакать, но злость была сильнее. Ей хотелось заорать от злости, но она испугалась, что Джек услышит.

Прошло пару минут, пока Белль немного успокоилась. Когда телефон зазвонил снова, она даже улыбнулась. Клэр всегда знала, сколько ей нужно времени, чтобы остыть.

— Ну что, полегчало? Выпустила пар?

— Да. Прости, Клэр. Слушай… просто сделай, как считаешь нужным, с людьми Брайана. Я знаю, ты все сделаешь правильно. Только убедись, пожалуйста, чтобы они, и особенно он, хорошенько усвоили: я не хочу его видеть, не хочу его слышать и даже вспоминать о нем. Клянусь богом, Клэр, если этот ублюдок хотя бы попытается связаться со мной…

— Я знаю, дорогая, знаю. И позабочусь, чтобы они тоже знали.

— Спасибо, Клэр… Я…

— Все нормально, Белль. Просто доверься мне.

На линии повисла тишина, и Белль вдруг почувствовала прилив нежности. Она подумала о том, как рада, что предательство Брайана не убило в ней веру в людей, – по крайней мере, в этого человека. Ей повезло, что Клэр на ее стороне.

— Итак… как там у тебя? — спросила Клэр, и ее хриплый голос приятно напомнил Белль о доме. — Как там водитель, которого я заказала?

Белль не сдержала ироничного смешка. Хороший вопрос.

— Что? С ним что-то не так? Белль, я могу найти другого…

— Нет-нет, Клэр, все нормально. Он… нормальный. На самом деле… он потрясающий.

— Потрясающий, а? Он симпатичный? Никогда не бывает рано для маленькой интрижки, дорогая.

— Иди на хуй, Клэр, — сказала Белль, зная, что Клэр услышит улыбку в голосе.

— О-о, и тебе того же! Говорю тебе, Белль: ирландцы – отличные любовники. Или это итальянцы?

— Я вешаю трубку, Клэр.

— Ладно, ладно. Береги себя, хорошо? И больше не пропадай так надолго. Никогда. Позвони мне, ладно?

— Обещаю. Спасибо, Клэр.

— Скоро поговорим, дорогая.

Прежде чем убрать телефон в карман, Белль серьезно подумывала бросить его в море.

Джек

Джек тоже не заглядывал в свой телефон уже несколько дней. Впервые за долгое время он не знал, чем заняться, поэтому забрался в машину и начал разбирать уведомления и сообщения, накопившиеся за четыре дня в полной изоляции от мира.

Все как обычно: групповые чаты, которые он игнорировал и раньше, с сотнями непрочитанных сообщений, пара от матери и одно свежее от Чарли.

В нем была ссылка на Твиттер, и в превью Джек увидел фото Белль с каким-то мужчиной, которого смутно помнил. Подпись от Чарли: «Теперь все ясно. У нее разбитое сердце. Разыграй свои карты правильно, малыш, и сможешь сорвать куш. Я же говорил – она та еще красотка».

Джек не стал сопротивляться желанию и сразу открыл ссылку. Суть была понятна и без статьи, но он все равно перешел на желтушный сайт TMZ по ссылке из твита, и прочитал ее.

«Разбитое сердце – прямо в точку», — подумал он. Голова моментально заполнилась мыслями, догадками, теориями, но все это перекрывала одна-единственная эмоция – сочувствие. Джек не мог выкинуть из головы образ Белль в их первую ночь в коттедже: как она отчаянно рыдала перед камином. Уже тогда он понял, что что-то ужасное заставило ее сбежать сюда, на край мира, и спрятаться ото всех. Джек так и предполагал, что это может быть как-то связано с мужчиной, но прочитанные им детали оказались гораздо хуже, чем он мог представить. Ее не просто бросили, разбив сердце, – ее предали, унизили самым подлым образом. Для любого это было бы тяжело, но для Белль, которая живет под постоянным прицелом миллионов глаз… Не только ее друзья и семья знали об этом. Весь мир теперь знал.

— Черт, — сказал он вслух и вылез из машины. Джек не знал, что делать, но точно понимал, что нельзя оставлять ее одну сейчас. Если у него появилась связь, значит, и ее телефон теперь тоже работал. Она, скорее всего, уже знала, что ее история стала достоянием общественности.

В бардачке лежал бинокль, но он был бесполезен из-за деревьев, растущих вдоль пляжа. Поэтому Джек просто пошел в ту сторону, где видел ее в последний раз.

Белль

Белль сидела на земле, не обращая внимания на холод и сырость, впиваясь пальцами в мокрый песок по обе стороны от себя.

Она пыталась сосредоточиться на дыхании, чтобы взять под контроль мысли и образы, которые снова наводнили ее разум. Мысли и образы, которые, как она надеялась, были изгнаны навсегда.

Позже она подумала, что, наверное, именно эта концентрация плюс шум ветра и волн не позволили ей заметить, как подошел Джек. Белль совершенно не осознавала его присутствия, пока он не сел рядом. Она посмотрела на него, на секунду крепко зажмурилась, почувствовав, как по щеке скатилась слеза – первая после звонка Клэр. И она увидела телефон в его руке.

— Значит, у вас здесь тоже есть TMZ, да? — сказала она, снова уставившись на океан.

— Да. Чарли прислал ссылку. Мне очень жаль, Белль.

— Это не твоя вина.

— Я знаю, но… могу я хоть чем-то помочь?

Белль подумала признаться ему, что только от одного его присутствия ей уже было легче – с той минуты, когда они впервые встретились. Но сил говорить не было. Вместо этого она просто наклонилась к нему и была благодарна за то, что он поднял руку, позволив ей положить голову на его плечо, обнял ее и притянул к себе.

Даже когда холодный мокрый песок стал совсем невыносимым, Белль не хотела уходить. С рукой Джека вокруг себя, с теплом его тела, прижатого к ней, она очистила свой разум и почувствовала, как к ней возвращаются спокойствие и мир.

Когда они встали, Белль посмотрела на свой телефон и задумалась: как долго она еще сможет игнорировать весь мир? Джек заметил этот взгляд.

— Могу я дать совет? — спросил он.

— Какой?

— Выключи его. Оставь выключенным. Пока не будешь готова.

— Я чуть не швырнула его в море недавно, — сказала она, удивившись короткому смешку, который вырвался из нее в конце фразы.

— Это тоже вариант, — согласился он, отвечая улыбкой. Белль последовала его совету.

Пока они шли обратно к машине, Белль осознала, что идет очень близко к нему – тело жаждало близости и тепла. И, совершенно не задумываясь, ее рука мягко скользнула в его ладонь. Он крепко сжал ее ладонь в ответ.

Джек

Джек чувствовал, что его разум должен придавать какое-то особое значение тому факту, что он держал Белль за руку, пока они медленно шли обратно к машине. Но на самом деле он знал только одно: он счастлив, что смог хоть немного ее утешить в этот явно тяжелый момент.

— Ну, что скажешь? — спросил он, выезжая с пляжа. — Хочешь еще куда-нибудь заехать? Недалеко есть симпатичный маленький музей. Или просто вернемся в коттедж?

— Домой, — сказала она, слабо улыбнувшись ему.

— Ты здесь главная.

В начале пути обратно в коттедж царила тишина, но она была совсем не похожа на ту утреннюю, когда они ехали на пляж. Белль свернулась калачиком на пассажирском сиденье, повернувшись к нему всем телом.

Они были меньше чем в пяти минутах от пляжа, когда она заговорила. Джек чувствовал, что ему ничего не нужно делать или говорить. Просто слушать. Он не совсем понимал, почему она решила рассказать ему обо всем, но был рад, что она сделала это. Не потому, что теперь он был «в курсе» или получил доступ к инсайдерской информации о знаменитости, за доступ к которой многие заплатили бы хорошие деньги. А потому, что, как он считал, это было именно то, что нужно сейчас Белль.

Белль

Белль не стала долго раздумывать, прежде чем заговорить. Решение пришло спонтанно, но как только она его приняла и начала рассказывать Джеку историю своих отношений с Брайаном – с самого начала, – сразу поняла, что поступила правильно.

Клэр предлагала ей обратиться к психологу еще тогда, когда все только началось и она увидела, насколько сильно страдает Белль. Ее семья, сестра – все подталкивали ее поговорить об этом. И она понимала, что, если смотреть объективно, конечно, лучше выговориться, чем держать все эти чувства в себе и надеяться, что они сами исчезнут. Но до этого момента сама мысль о подобном признании вызывала у нее ужас, как будто даже просто сказать вслух, как ей больно, пережить заново то, что случилось, будет почти так же невыносимо, как и само событие.

Ее немного удивило, что она решила начать с самого начала. Особенно когда вдруг поймала себя на улыбке, вспоминая, как Брайан вскружил ей голову, и она влюбилась в него практически мгновенно. Он был на пять лет старше и казался таким взрослым, таким уверенным в себе. Знал всех, кого «нужно знать», все правильные клубы и рестораны, в которых «нужно бывать». Белль даже обрадовалась, когда Джек рискнул улыбнуться, услышав, как она была впечатлена, что Брайан на одном из первых свиданий вернул бутылку вина после первого же глотка.

— Я знаю, правда? — сказала она. — Он казался таким… утонченным. Наверное, я была просто очень наивной.

— Ты была молодой, — заметил Джек. — Это нормально.

Впервые с Джеком она начала немного рассказывать о своей работе, о карьере. О том, какое большое влияние на нее оказал Брайан, помогая выбирать роли, избегать плохих режиссеров и токсичных продюсеров. И даже когда стало очевидно, что ее успех и известность значительно превосходят его собственные, когда номинации и награды посыпались как из рога изобилия, он никогда не выглядел ревнивым или угрюмым. Он был образцом поддерживающего партнера.

— Это одна из причин, почему то, что он сделал, так тяжело принять, понимаешь? — заметила она. — В нашей индустрии полно историй о том, как известные мужчины не выдерживают, когда их жены или подруги становятся успешнее их. А от Брайана я никогда ничего подобного не чувствовала. Честно говоря, я думала, что мне по-настоящему повезло.

Джек

Ее рассказ продолжился, когда они вернулись в коттедж. Было чуть после полудня, когда Джек разжег огонь, а Белль свернулась калачиком в том кресле, которое уже стало «ее» местом, прямо перед камином.

Джек задумался: правильно ли он поступает, доверяя инстинкту, пытаясь подвести ее историю к самой болезненной части? Но в итоге решил довериться. Он пришел к выводу: если разговор о случившемся может помочь, то рано или поздно придется разобраться и с самыми тяжелыми моментами этой истории.

— Итак… — осторожно начал он, отвернувшись от разгоревшегося камина и устроившись на полу перед ее креслом, — из всего, что ты рассказала… получается, ты никогда не подозревала…

Он не закончил вопрос, не знал, как лучше его сформулировать, и немного занервничал, когда Белль опустила взгляд. Но она продолжила.

— Нет… ничего. Никогда. Я слышала, как у других рушились отношения из-за измен или чего-то подобного, и думала: «Боже, как же это ужасно. Как мне повезло, что у меня человек, который любит меня по-настоящему и никогда так не поступит».

Белль поерзала в кресле и подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— Но это не самое страшное. Честно, я даже не знаю, что самое страшное, но… черт… масштаб этого – вот что хуже всего.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду… дело не просто в том, что Брайан мне изменял, понимаешь? Измена – это когда, ну, напился на вечеринке, начал с кем-то флиртовать, и одно привело к другому. Или сблизился с партнершей по съемкам, и один раз все зашло слишком далеко. Что-то в этом роде. Но Брайан систематически трахал других женщин на протяжении всех наших отношений. Как будто ему было глубоко насрать, что мы встречались. Все это для него ничего не значило.

Джек промолчал. Он не был психологом, и часть его немного боялась, что он может нанести реальный ущерб, сказав что-нибудь не то. Он сдерживал себя, чтобы не произнести какие-нибудь пустые дежурные фразы вроде: «это ужасно» или «не могу представить, как тебе больно». Вместо этого он просто встал, нежно коснулся ее руки и сказал:

— Пойду заварю нам чай.

Белль

Белль снова улыбнулась, в очередной раз осознав, насколько прозорливым оказался Джек. Как только он предложил это, она поняла, что чай – именно то, что ей сейчас нужно. От долгого сидения на пляже она, казалось, продрогла до костей и никак не могла согреться, а камин еще толком не разгорелся. Белль смотрела на пламя, когда он вернулся через пару минут с горячими чашками.

— Можно задать тебе вопрос? — спросил он, протягивая ей чашку и снова усаживаясь на пол перед ее креслом.

Белль не ответила сразу. Она посмотрела на свою чашку и задумалась, действительно ли она хочет, чтобы он задал ей вопрос. Белль не имела понятия, о чем он хочет ее спросить. В ее рассказе наверняка хватало моментов, которые он мог захотеть прояснить или изучить глубже. И вдруг ей пришло в голову, что она едва знает Джека. Было ли хорошей идеей изливать душу человеку, которого она знает всего четыре дня?

«Я была с Брайаном четыре года и не должна была ему доверять», — подумала она. Но тут же отбросила эту мысль. Белль сразу поняла, что это ловушка, и отчаянно хотела ее избежать, чтобы то, что сделал Брайан, не отравило ее чувства, ее доверие к людям. А чувства каждой клеточкой тела кричали, что Джек именно тот, кому она должна рассказать всю эту историю до конца.

Белль боялась, что его вопрос еще больше раскроет эту рану, заставит ее столкнуться с той частью боли, которую она сама еще не понимала, но решила, что это нормально.

Она сама открыла шлюзы, и теперь хотела только одного – чтобы весь этот ужасный поток вырвался наружу. Чем больше – тем лучше. Она понимала, что ей понадобится время, чтобы оправиться от того, что с ней произошло, что один честный разговор с почти незнакомым человеком не исцелит ее мгновенно. Но это хотя бы начало.

Белль подняла взгляд на Джека и кивнула.

Джек

Он не был до конца уверен, почему именно этот вопрос пришел ему в голову, но тем не менее именно он крутился в его мозгах почти все время, пока она рассказывала свою историю.

— Ты и Брайан были вместе четыре года, верно? И он все это время…

— Трахал других женщин? Да, — продолжила она, поняв, о чем он пытается спросить.

— Понятно… То есть, он, должно быть, был чертовски хорош в том, чтобы скрывать это, да? Ты не имела ни малейшего понятия, но… кто-то ведь должен был знать. Его друзья или… я не знаю, но… кто-то.

— Иногда мне кажется, что я была единственной, кто не знал, — сказала она, и Джек увидел, как ее лицо помрачнело еще больше. — Конечно, ходили слухи. Знаешь, случайные обрывки фраз на вечеринках, и все такое. Но я никогда не обращала на это внимания. Просто думала, что в Голливуде все такие, некоторые по крайней мере. Везде есть придурки, которые только и хотят создавать проблемы, верно? Но теперь, когда я знаю, что все это правда, меня волнуют не эти придурки, а его друзья. Мы были вместе четыре года. Друзья Брайана стали моими друзьями, понимаешь? Они постоянно бывали у нас дома, мы вместе отдыхали, тусовались, все. Они должны были знать. В смысле, черт возьми, они не могли этого не знать! И все равно приходили ко мне домой, жрали мою еду, пили мой алкоголь, говорили мне, какая я классная. И при этом знали, что мой парень трахает все, что движется. Это звучит странно, Джек, так что, пожалуйста, не думай, что я засранка или что-то в этом роде, но… в моей… работе? Я имею в виду, в моем положении, когда ты просто вынужден принять, что большая часть твоей жизни так или иначе будет в новостях, понимаешь? Ты должен быть очень осторожен с людьми, которых держишь рядом, с ближайшим окружением. И оказалось, что люди, которыми я себя окружала, которых я сама впустила в свою жизнь – по крайней мере половина из них, – все участвовали в этом заговоре, чтобы выставить меня полной идиоткой. Мне все равно, хотели они этого или нет, но именно это они и сделали. Как я могу после этого доверять людям?

Джек был наполовину уверен, что вопрос риторический, но другая половина подсказывала ему, что они подобрались очень близко к самому важному во всей этой истории, и он должен попытаться помочь ей ответить на этот вопрос. Предательство со стороны близкого человека, само по себе было ужасно, но мысль, что из-за этого она может потерять часть себя, измениться до неузнаваемости, была еще ужасней.

— Я не знаю, — сказал он, глядя на огонь, — Но ты, очевидно, знаешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… я имею в виду… ты же доверяешь мне, верно? Хотя знаешь меня примерно столько же, сколько длится марафон «Форсажа».

Она тихо засмеялась, и Джек почувствовал, что увидел трещину в ее броне из ненависти к себе. Он знал, что надо этим воспользоваться.

— Я просто хочу сказать, Белль, что ты доверяешь. Доверяешь своим инстинктам. То, что Брайан сделал с тобой, было… ужасно, подло… Я не знаю, не могу подобрать достаточно сильного слова, но это не меняет тебя. Но тот факт, что он оказался самым большим куском дерьма в мире, не значит, что с тобой что-то не так из-за того, что ты не замечала этого четыре года. Я думаю, ты приехала сюда, потому что хотела спрятаться, не хотела иметь с этим дело, не хотела говорить об этом, просто хотела зарыть голову в песок и… Не знаю, может, надеялась, что все как-то пройдет само. Но, думаю, внутри ты понимала, что нужно это выпустить. И ты доверилась мне, чтобы я тебя выслушал. И я пиздец как рад, что ты это сделала, Белль. Ты поступила правильно. Я никогда никому не выдам то, что ты мне сегодня рассказала, до самой смерти, клянусь тебе. Но тебе нужно было это выпустить. И, может, это была просто удача, или судьба, или Иисус, мать его, Христос, или хрен знает что еще, что свело нас здесь, но ты знала, что можешь мне довериться, и ты была права, Белль. Клянусь Богом, ты была права.

Он даже не заметил, как во время своей речи встал на колени прямо перед ее креслом. Они смотрели друг на друга так пристально, что на мгновение Джек забеспокоился: поняла ли она его, правильно ли он высказался. Возможно, не стоило упоминать Христа и ругаться при ней, но… Но потом губы Белль медленно растянулись в нежной улыбке.

Белль

Большую часть дня до этого момента Белль знала, что ее эмоциональное состояние можно описать только как ужасное – оно колебалось между злостью, ненавистью и самобичеванием. Поэтому волна тепла и нежности, которая накрыла ее, когда взгляд Джека сосредоточился на ее глазах, стала неожиданностью, хотя и очень приятной.

— Я знаю, — сказала она и, боясь, что расплачется, соскользнула с кресла, опустилась на колени рядом с Джеком и медленно обняла его, наслаждаясь этим движением, как хорошим вином, и почувствовала, как его руки обхватили ее в ответ.

— Спасибо, Джек, — прошептала она, прижавшись к его груди, ощущая, как он поворачивает голову и мягко прижимается щекой к ее макушке. В жизни не запоминается много конкретных объятий, но было несколько, которые Белль помнила, и она знала, что это – одно из лучших. Джек не отпускал ее, пока не почувствовал, что Белль сама ослабила хватку, и у нее возникло ощущение, что он позволил бы ей оставаться в его объятиях столько, сколько она захочет.

Он снова сел на пол перед камином, и ее движение – когда она села между его ног, прислонившись спиной к нему, – было естественным и автоматическим.

— Можно задать тебе еще один вопрос? — спросил он.

— Взялся за пенни – берись и за фунт. У вас ведь так говорят?

— У нас тут евро, Белль. Фунты – у тех ребят за проливом.

— Тогда «взялся за евро», — сказала она, хихикнув, и шутливо хлопнула его по ноге. — Какой у тебя вопрос?

— Ты чувствуешь себя лучше? Когда выговорилась?

Она медленно выдохнула, задумчиво глядя в огонь.

— Да. Действительно лучше, Джек. Я знаю, что нет никакого быстрого способа решить эту проблему. Знаю, что мне понадобится время, чтобы… чтобы все это пережить. Но ты был прав. Мне нужно было выговориться, выпустить это все из себя, и теперь я чувствую себя лучше. Думаю, впервые с тех пор, как это случилось, я понимаю, что теперь все будет хорошо, если ты понимаешь, о чем я.

— Конечно, есть. Я рад, Белль, — сказал он, и она почувствовала, как его руки на мгновение крепче обхватили ее. — А можно задать тебе еще один вопрос?

— Да твою мать, Джек, просто спрашивай! — сказала она, смеясь.

— Ты помнишь, что сегодня твоя очередь готовить ужин? Я уже немного проголодался.

Джек

В тот вечер они вместе готовили ужин и допили вторую бутылку вина, оставшуюся с предыдущего вечера. Джек был рад, что Белль не соврала насчет своего настроения, – то, что оно улучшилось было очевидно.

Больше не было разговоров о Брайане. Джек понимал, что это наверняка все еще бурлит под поверхностью, но был рад, что Белль, кажется, взяла ситуацию под контроль. Он был готов слушать дальше, если ей это понадобится, и чувствовал, что, вероятно, впереди у них еще немало долгих разговоров, похожих на тот, который закончился тем, что она прижалась к нему перед камином.

Джек подумал, что было бы неплохо заняться чем-то после ужина, чтобы отвлечь ее от эмоционального болота, из которого она только что выбралась. Он предложил посмотреть фильм. Из всего того, что он скачал на свой ноутбук, он вспомнил пару фильмов, которые не требовали больших умственных усилий, чтобы вникнуть в сюжет, но могли расслабить после целого дня сильного эмоционального напряжения – такого же изматывающего, как тяжелая физическая нагрузка.

— У нас нет большого экрана, да и фильмы не в самом лучшем разрешении, — сказал он. — Но иногда легкий фильм очень помогает расслабиться.

— Я думаю, это отличная идея, давай, — сразу согласилась она.

Он поставил ноутбук на журнальный столик перед диваном и подготовил два варианта, когда она вернулась в гостиную уже в пижаме.

— Так что выбираем? Комедия про друзей или погони на машинах и взрывы?

— Комедия про друзей, конечно, — сказала она, смеясь и плюхаясь на диван.

Когда фильм начался, Джек все еще помнил, как приятно ему было днем, когда она прижалась к нему всем телом. То же самое он чувствовал и вчера вечером во время их танца. И он ощутил легкое разочарование от того, что она села на другом конце дивана.

Белль

— Нет, — сказала она, когда фильм едва начался, — так не пойдет. Экран слишком маленький. Я пересяду к тебе.

Белль видела, что Джек уже собирался встать – наверное, чтобы подвинуть ноутбук или отрегулировать угол, – но ее движение его остановило. Она скользнула по дивану ближе к нему, устроилась рядом и вздохнула, чувствуя, как расслабляются мышцы. Ее голова сама легла ему на бедро.

— Удобно? — спросил он, и она подняла глаза. Джек смотрел на нее с легкой ироничной улыбкой.

— Очень.

Она была рада, что он не сопротивлялся естественному движению своей правой руки и обнял ее. Несмотря на всю эмоциональную тяжесть дня, которую невозможно было отрицать или игнорировать, она наконец почувствовала себя спокойно.

Ей также понравился фильм, который предложил Джек. Он не претендовал на «Оскар», но был достаточно смешным, чтобы удерживать внимание. И она отметила, что Джека, похоже, не раздражает ее привычка часто комментировать все, что происходит на экране, во время просмотра фильма.

Когда фильм закончился, они немного обсудили его, и Джек спросил, не хочет ли она посмотреть еще один. Было еще относительно рано. Но Белль видела по его глазам, что он устал не меньше, чем она, и от этой мысль вызвала у нее длинный, громкий зевок.

— Прости, — сказала она, мотнув головой. — Я просто вымоталась.

— Да, я тоже.

Белль села по-турецки рядом с ним, и между ними повисла тишина, пока она собиралась с духом, чтобы задать вопрос, который очень хотелось задать, но было страшно.

— Джек, — сказала она, повернувшись к нему лицом и набрав воздуха, — можно тебя кое о чем спросить?

— Решила поменяться местами? — пошутил он, но улыбка быстро исчезла, когда он увидел ее серьезный взгляд. — Конечно, Белль. Все, что угодно.

— Ты не мог бы… не мог бы… спать со мной… то есть в моей постели сегодня ночью? — Его реакция оказалась именно такой, как она и боялась, и мысли сразу вернулись к прошлой ночи, когда он поспешно ретировался после ее попытки поцеловать его. — Дело не в этом… Я не… Я просто не хочу оставаться одна сегодня. Прости, я знаю, это звучит дико и странно, ты и так был ко мне невероятно добр, Джек. Обещаю, ты получишь серьезный бонус за все эти дополнительные услуги.

Она не была уверена, что последняя фраза прозвучала как шутка, хотя и попыталась улыбнуться, произнося ее. Но увидев, как помрачнело лицо Джека, поняла, что сказала не то, что нужно.

— Не надо так, Белль, — сказал он тихо, с болью в голосе. — Это не потому…

Джек замолчал, и Белль инстинктивно потянулась к нему, заметив, как изменилось выражение его лица.

— Я знаю, Джек. Прости. О боже, прости! Я пошутила. Я знаю, я дура! Прости, забудь, что я сказала.

Джек

На мгновение Джека охватило ощущение, что им пытаются манипулировать, но он тут же отогнал эту мысль. Это не в стиле Белль.

— Все нормально, Белль, честно. Конечно, я останусь с тобой. Что бы тебе ни понадобилось. Ты же знаешь.

Он накрыл ее руку своей и заметил, как ее плечи чуть опустились, а из груди вырвался долгий, глубокий вздох, который он расценил как вздох облегчения.

— Спасибо, — тихо сказала она и сжала его руку в ответ. — Ну… тогда увидимся в постели.

Они неловко посмеялись, он кивнул, и она направилась к двери. Несколько минут Джек не мог заставить себя встать с дивана – в его голове творился полнейший бардак – пока, наконец, какой-то внутренний голос не подсказал ему, что пора двигаться. Что бы ни случилось дальше, он не мог заставлять девушку ждать.

Джек прошел в ванную, почистил зубы, глядя на свое отражение в зеркале. Мысли все еще кружились в его голове, и он двигался почти на автомате. Затем он зашел в свою комнату, чтобы раздеться. В обычных обстоятельствах он спал бы в одних боксерах, но стоя посреди комнаты в таком виде, он убедил себя, что сегодня это не лучшая идея. Он надел футболку и снова поймал себя на том, что смотрит в зеркало. Из беспорядочного роя мыслей в его голове выделилась одна конкретная: выдержит ли он ночь в ее постели, сопротивляясь своим – и ее – желаниям? Он собирался спать в одной постели с Белль Мелвилл. От одной этой мысли его сердце забилось чаще, и он покачал головой, не веря в происходящее.

«Что бы ты ни делал, — сказал он себе, — не прикасайся к ней. Поддержка, плечо, на которое она может положить голову – и все».

— Блядь, — сказал он вслух.

Белль

Белль еще не спала, когда Джек вошел в ее комнату. Он задержался дольше, чем она ожидала, и она уже начала думать, не передумал ли он. Поэтому она почти удивилась, когда дверь тихо открылась, а потом закрылась за ним.

Она устроилась на кровати ближе к двери и оставила включенной лампу на другой стороне – на стороне Джека. В тусклом свете лампы Белль достаточно хорошо видела его и мысленно отругала себя за непроизвольное разочарование, когда поняла, что надеялась увидеть Джека с обнаженным торсом, надеялась увидеть его тело, чтобы сравнить оригинал с ее фантазиями прошлой ночью.

«Не перегибай палку, — сказала она себе, — не будь дурой».

— Привет, — сказала она. Тишина казалась странной.

Он ответил ей тем же, спокойно обошел кровать, откинул одеяло и забрался в постель. Белль услышала его тяжелый вздох, когда он устраивался поудобней, и на мгновение замерла, боясь пошевелиться. Прошло уже больше четырех лет с тех пор, как кто-то кроме Брайана делил с ней постель, и в этот момент она не была уверена, что вообще делать.

Белль почувствовала, как Джек повернулся на бок лицом к ней, подперев голову рукой, и тоже повернулась к нему.

— Неплохой день, а? — сказал он.

— Да уж, — ответила она, иронично улыбаясь. — Не могу поверить, как вымоталась, хотя мы, вроде бы, ничего особенного не делали весь день.

— Да, — согласился он. — Хотя, если посмотреть с другой стороны, мы сделали чертовски много.

Он тоже улыбнулся, и Белль почувствовала, как страх и напряжение уходят. Она вспомнила, зачем вообще попросила его остаться с ней, и снова ощутила, как то спокойствие и безопасность, которые давало ей его присутствие с первой минуты знакомства, растеклись по всему телу.

— Наверное, — сказала она, придвигаясь ближе и поворачиваясь к нему спиной. — Ты – большая ложка.

Она услышала его тихий смех, и широкая улыбка расползлась по ее лицу. Белль почувствовала, как он отодвинулся, чтобы выключить лампу, а потом снова вернулся к ней. Белль закрыла глаза, когда почувствовала, как Джек прижимается к ней, и тепло его дыхания коснулось ее затылка.

— Ты здесь главная, — сказал он. — Спокойной ночи, Белль.

Его рука мягко обхватила ее руку, нежно прижимая ее к себе. Белль обнаружила, что почти замурлыкала – просто от удовольствия, – прижимаясь к нему всем телом, пока не почувствовала себя полностью укутанной в него, как в теплое одеяло в холодную ночь.

— Спокойной ночи… Джек, — произнесла она еле слышно. На мгновение Белль даже подумала, что после такого дня она вряд ли сможет быстро заснуть, но уже через секунду ее дыхание стало легким и ровным, и она провалилась в сон.

ГЛАВА 5

Джек

Едва она произнесла его имя, как Джек почувствовал, что ее дыхание стало ровным и она, очевидно, уснула. Он даже немного поразился ей. «Как бы я тоже хотел так быстро уснуть», — подумал он.

Но потом и сам отключился. Прижавшись к ней головой, почувствовав тепло ее тела, он заснул за считанные минуты.

Как всегда, он проснулся рано, как раз перед поздним зимним рассветом. Ночью они перевернулись, и Джек лежал на спине, а Белль прижималась к его правому боку. Ее голова лежала чуть выше плеча, а рука удивительно крепко обнимала его грудь.

Секунду-другую его мозг в замешательстве привыкал к незнакомой обстановке, а затем его охватило чувство безмерного счастья, когда он взглянул на спокойное лицо Белль.

Спустя минуту он понял, что ему нужно в туалет. Но выбраться из постели, не разбудив ее, оказалось сложнее любой военной операции, в которой он участвовал. Ему потребовалось двадцать минут, чтобы спланировать и выполнить маневр, а затем незаметно выползти из-под одеяла – медленно, как черепаха.

Он вернулся в постель с той же осторожностью, но Белль все равно проснулась и пошевелилась, когда он устроился на матрасе.

— Джек… — прошептала она. — Сколько… сколько времени?

— Слишком рано. Спи дальше.

— Слишком рано… — простонала она, потянувшись, медленно открыла глаза и тепло улыбнулась, когда увидела его.

Белль

— Мне тоже нужно в туалет, — сказала она. — Продолжай греть постель.

Белль услышала, как Джек засмеялся, когда выскользнула из-под одеяла и пошла в ванную. Она зевнула, потянулась, улыбнулась. Если рассвет только начинался, значит, она проспала почти десять часов, но ей не терпелось вернуться обратно в теплую постель, поэтому она постаралась побыстрее закончить в ванной.

Только мимолетная мысль, которая пришла ей в голову у двери, заставила ее вернуться к умывальнику, чтобы почистить зубы. Во рту не было неприятного ощущения, но она все равно это сделала.

Когда она вернулась, Джек лежал с закрытыми глазами, как будто дремал. Она не раздумывая забралась под одеяло и прижалась к нему, чтобы согреться. Почувствовав, как его рука обхватила ее и притянула ближе, она долго и медленно вздохнула.

Прошло всего пару секунд, прежде чем ее разум заработал. Как будто какой-то голос кричал из самых далеких уголков ее разума, заставляя вспомнить все, что произошло накануне:

«Вы только что провели ночь вместе, обнимая друг друга. И вы все еще лежите вместе в одной постели. Вы провели вместе практически каждую секунду за последние пять дней, — говорил он. — Две ночи назад ты испытала два невероятных оргазма, фантазируя о нем, а теперь он действительно здесь, в твоей постели, обнимает тебя. Кого ты, черт возьми, обманываешь?»

Когда этот внутренний голос затих, она обнаружила, что подняла голову и смотрит на него. Глаза Джека все еще были закрыты, но он, видимо, почувствовал, что она смотрит на него, и открыл глаза. Он посмотрел на нее с вопросом в глазах.

— Что случилось? — спросил он.

Белль придвинулась, наклонившись над ним, посмотрела ему в глаза, и увидела в его взгляде что-то среднее между беспокойством и страхом. Он не шевелился и не говорил. Ее волосы упали на лицо, и она отчаянно хотела их убрать, чтобы ясно видеть его, но боялась, что рука предательски задрожит. Джек сам протянул руку, аккуратно заправив несколько прядей за ухо, не отрывая от нее взгляда. И тогда она решилась.

Она широко раскрыла глаза и медленно наклонилась. Он не остановил ее. Она лишь слегка коснулась его губ своими, проверяя его реакцию.

— Белль, — сказал он почти шепотом. В его голосе явно слышались предупреждение и страх.

— Ш–ш-ш… Я просто хотела попробовать, — ответила она, наклоняясь снова, чтобы поцеловать его во второй раз.

Джек

На третьем поцелуе внутренний голос Джека сказал что-то вроде: «Я сдаюсь». Внешне это выглядело иначе: он медленно поднял руки, обхватил ее лицо ладонями и притянул обратно к своим губам. На этот раз он отдался своим желаниям полностью. Он почувствовал, как ее тело расслабилось, прижавшись к нему еще сильнее, когда их четвертый поцелуй быстро перерос в нечто гораздо более страстное. Их рты открылись друг для друга, а языки яростной переплелись.

Когда она застонала ему в рот, он понял, что назад пути нет. С неожиданной для себя нежностью он перевернул ее, оказавшись сверху. Белль лежала на спине под ним, и на секунду он остановился, чтобы просто посмотреть на нее. Ее каштановые волосы разметались по подушке, и она смотрела прямо на него – тем самым взглядом, о котором мечтают все мужчины. Его накрыла эйфория, которой он никогда не испытывал.

Позже, обдумывая случившееся, он понял: в тот момент мысль о том, что это была Белль Мелвилл – всемирно известная суперзвезда и объект вожделения миллионов мужчин по всему миру, – даже не пришла ему в голову. Это была просто Белль, девушка, в которую он влюбился без памяти.

И хотя одна его часть угрожала потерять контроль, желая позволить рукам свободно блуждать по ней, исследуя каждый сантиметр ее прекрасного тела, победила все же, другая которая хотела наслаждаться каждым мгновением, каждым новым ощущением, пока его руки осторожно, медленно скользили по ее коже.

Белль

Белль поняла, что извивается, почти корчится, под Джеком. Их поцелуи давно превратились в полноценные ласки. Он медленно водил рукой по ее телу, но ей этого было недостаточно. Она хотела, чтобы его руки были везде, все время. Все ее тело стало одной сплошной эрогенной зоной, и каждая клеточка сходила с ума, требуя внимания.

Ее разум затопило удовольствие, эйфория накрыла с головой. Она даже слегка хихикнула в губы Джека, когда поняла, что его поцелуй, его прикосновения – точно такие же, как в ее фантазиях. Когда нежность Джека стала невыносимой, она схватила его руку – которая сейчас скользила по бедру, – и подняла ее выше, прижав к своей груди.

Джек разорвал поцелуй и застонал, переместив голову, чтобы поцеловать ее шею. Она повернула голову, открывая ему больше места, закрыла глаза и улыбнулась. Она вспомнила вчерашний день, как сидела одна на пляже, пока мир сжимался вокруг нее, и снова рассмеялась.

«К черту все это», — подумала она.

Ей хотелось большего. Настойчивость и, видимо, сила ее движений слегка удивили Джека, судя по его тихому ворчанию. Белль уперлась рукой в его плечо и оттолкнула, переворачивая на спину. Одновременно с этим она ловко перекинула через него ногу, оседлав его бедра.

Сидя верхом, она улыбнулась ему, видя, что его глаз прикованы к ее собственным. Белль попыталась вспомнить, когда мужчина смотрел на нее так раньше. Никогда. Даже Брайан. Конечно, она видела возбуждение в его глазах, но это не было нечто больше, чем просто похоть. Гораздо больше. Его руки нашли ее бедра и теперь нежно гладили их. Но она не могла отвести от него взгляд.

Внезапно она почувствовала под собой его твердый член и, не задумываясь, начала медленно двигать бедрами, чувствуя, как ее киска запульсировала в предвкушении.

Джек

Мозг Джека словно выключился. Не было никаких мыслей, никаких вопросов. Никогда в жизни он не был так заворожен. Он не знал наверняка, но был уверен, что именно так чувствуют себя люди под гипнозом. Он не мог оторвать глаз от Белль, когда почувствовал, как ее бедра начали двигаться. Его ладони скользнули выше, под рубашку ее пижамы, и нежно сжались на теплой коже, не в силах сопротивляться желанию.

Он снова застонал, когда она мягко покачала головой, дотянувшись до пуговиц на пижаме, и начала расстегивать их одну за другой, позволив ткани медленно сползать по ее телу. Его член дернулся, когда он впервые увидел ее упругие груди и стройное тело.

Она потянула за низ его футболки, и он приподнялся, чтобы помочь ей стянуть ее через голову. Опираясь на руки, он так и остался сидеть, а она прижалась к его груди и медленно поцеловала, заставляя обоих лечь обратно.

Его дыхание участилось, стало тяжелее, когда Белль снова села верхом, а движения бедер стали более интенсивными. Взяв его руки в свои, она подняла их по своему телу, прижимая к груди. На мгновение Джеку показалось, что он держит в ладонях какой-то бесценный артефакт. Он медленно исследовал руками верхнюю часть ее тела. Проводил ладонями по ее груди, позволяя своим большим пальцам скользить по ее соскам. Джек увидел, как Белль закрыла глаза и медленно откинула голову назад. Он был рад, что ее дыхание стало таким же тяжелым, как и его.

Белль

«Для этого будет много времени позже», — подумала Белль и снова наклонилась, чтобы поцеловать его. Впервые в жизни она почувствовала, что ей просто необходимо ощутить его член внутри. Прямо сейчас. Не то чтобы ей не нравился секс – она абсолютно любила его. И Брайан был умелым любовником, но она никогда раньше не испытывала такого желания. Как будто случится что-то ужасное, если она немедленно не почувствует его в себе.

Она медленно скользила вниз по его телу, гладя руками обнаженный торс, покрывая его маленькими поцелуями. Она спустилась ниже, пощекотала языком впадину его пупка и хихикнула, когда почувствовала, как напряглись кубики его пресса. Ей понадобилось всего одна секунда, чтобы просунуть пальцы под пояс его боксеров и стянуть их. Джек приподнял бедра, чтобы помочь ей, и она не смогла сдержать еще один возбужденный смешок, когда его член вырвался на свободу. Не теряя времени, она тут же избавилась от своих пижамных штанов, и осознание, что они впервые голые вместе, только усилило ее возбуждение.

Белль начала медленно подниматься по его телу, почти машинально взяв его член в руку. Снова оседлала его бедра и начала тереться об основание его члена. Каждый раз, когда она ощущала, как ее собственная влага остается на его коже, она как будто содрогалась от разряда электрического тока.

— Белль… у меня нет… а как же… — выдохнул он почти задыхаясь.

Она поняла, о чем он, и удивилась, что зашла так далеко, не вспомнив об этом раньше. Она уже много лет не использовала презервативы, и знала, что незащищенный секс с незнакомцем – не лучшая идея, но также знала, что не сможет остановить себя.

— Все нормально… я не забеременею. И я чистая, обещаю. Я сдала анализы, как только узнала про… внеклассные занятия Брайана. — Она пожалела, что упомянула это имя, но не хотела, чтобы Джек останавливался. — Ты…?

— Да… я… да, но… — Она видела на его лице выражение беспокойства, а может, и боли.

— Мне этого достаточно. Прости, Джек, но если ты не окажешься во мне через десять секунд, я, кажется, взорвусь.

Белль почувствовала, как его тело задрожало под ней, когда он рассмеялся, но просто не могла больше ждать. Она приподнялась, чтобы снова обхватить его член рукой, и направила к своей киске. Закрыла глаза, почувствовав, как головка прижалась к ней, и медленно толкнула бедра назад, впуская его в себя.

Белль поняла, что задержала дыхание на несколько последних секунд, когда глубокий вздох вырвался из ее груди. Она медленно опускалась, впуская в себя член Джека на всю длину, пока не прижалась к нему полностью.

В своей спешке она не успела толком рассмотреть его член, но сразу поняла, что он был однозначно больше, чем то, к чему она привыкла. И ощущение тесной наполненности, которое она испытывала, было для нее новым. Может, именно новизна делала это ощущение таким острым, может, что-то еще, но сейчас ей было все равно. Они прошли путь от первого робкого поцелуя до полного соединения чуть больше, чем за пять минут, но она никогда еще не чувствовала себя такой возбужденной, такой мокрой, такой готовой. Она уже чувствовала, как приближается оргазм.

Джек

Джек крепко закрыл глаза, отчаянно пытаясь не кончить сразу, и тут же мысленно пожалел, что ни разу за последние пять дней не подрочил. Хотя он отчаянно хотел, чтобы все было идеально - идеально для Белль - он точно знал, что это не продлится долго. По крайней мере, для него.

Его руки сами легли ей на бедра, и он начал толкаться навстречу ее движениям. Она двигалась медленно, слишком медленно.

Он стиснул зубы. Ее горячая, мокрая киска сжимала член так, будто пыталась выжать из него саму жизнь. Джек не считал себя бабником, но у него было достаточно женщин, чтобы понять, что такое количество влаги, которая вытекала из киски Белль при каждом ее движении, растекаясь по их промежностям, было необычным. Мокрые звуки их движений подстегнули его еще сильнее, и он почувствовал, как адреналин пронзил его тело. Джек услышал, как Белль вскрикнула, когда он сильнее толкнулся вверх, и не удержался от желания провести рукой по ее телу, нежно сжимая ее упругую грудь.

Белль

Белль тонула в блаженстве. Она не могла ни думать, ни контролировать свои движения. Единственное, что она сейчас осознавала, это то, что ее тело двигается самостоятельно, лучше зная, как доставить удовольствие им обоим. Ее руки потянулись к рукам Джека, сжимающим ее грудь, в инстинктивном движении. Ей нужно было больше опоры, что-то, за что она могла ухватиться. Чтобы скакать на нем сильнее. Чтобы подчиниться неудержимому желанию своего тела углубить связь между ними.

Она была такой мокрой, что, когда покачивала бедрами, чтобы потереться клитором о его лобок, скользя вперед на его члене, ей оставалось только молиться, чтобы ее инстинкты не позволили ей сдвинуться слишком далеко вперед, чтобы случайно не соскользнуть с его члена из-за непривычного обилия смазки.

Ее сердце колотилось, как бешеное, она задыхалась, позволяя инстинктам полностью овладеть ею. После четырех лет отношений, включавших в себя частый и, как она считала раньше, качественный секс, она с трудом понимала, как могла до сих пор жить без этого прекрасного мужчины и его не менее прекрасного члена. Количество новых сигналов об удовольствии, которые ее тело посылало мозгу, было зашкаливающим. С того момента, как он вошел, она знала, что скоро кончит. Но ощущение продолжало нарастать, пока все ее тело не стало похоже на плотину, которая вот-вот прорвется. И она сдерживала поток из последних сил, но он уже рвался наружу. Она двигалась все быстрее и сильнее, отчаянно желая высвободить накопившееся удовольствие, и едва слышала собственные стоны, вырывающиеся из глубины ее груди.

Джек

Джек тоже стонал от напряжения, изо всех сил стараясь сдержаться. Казалось чудом, что он еще не взорвался внутри нее, пока она все яростнее двигалась на нем. Ее стоны становились все громче, интенсивнее и выше. С каждым движением, с каждым повторением, когда она сильнее прижималась к нему, он чувствовал, как она приближается к пику, к которому он так хотел подняться вместе с ней.

Он чуть не рассмеялся, когда в его голове возник образ манометра, стрелка которого забилась в самый край красной зоны, а мощные струи пара били в разные стороны в отчаянной попытке сдержать катастрофический взрыв, который теперь казался неизбежным.

Когда она кончила, он едва заметил небольшой поток горячей жидкости, который вырвался из ее киски. Ноги Белль сжали его бедра как тиски, а ее киска сдавила его член еще сильнее. Она на мгновение упала на него, уткнувшись лицом в его грудь, а затем откинулась назад, и ее стоны превратились в один долгий, глубокий вопль освобождения, направленный в небо. Все ее тело задрожало, и Джек не смог больше сдерживаться.

Его руки крепко обвились вокруг ее талии, оставляя следы на нежной коже, а бедра сами начали двигаться вверх, вколачивая член как можно глубже в нее. Ритм его толчков идеально совпадал с пульсацией члена, когда он наконец отпустил себя, волна за волной наполняя ее жаждущую киску.

Белль

Оргазм накрыл ее с такой силой, что ей показалось, будто внутри что-то лопнуло. Белль осознавала, что она дрожит и трясется, пока непроизвольные движения и спазмы прокатываются по каждому ее мускулу. А потом она почувствовала, как пальцы Джека сжали ее талию, и он начал входить в нее с такой силой и скоростью, что ее тело на пару секунд оторвалось от матраса. Его член дернулся и запульсировал, наполняя ее горячими потоками спермы. И тогда она открыла еще одно новое для себя ощущение. Его собственное освобождение, казалось, заставило ее взорваться снова. Эйфория пронзила каждую клеточку ее тела, и она почти запаниковала в этот момент – слишком сильно, слишком много, почти невыносимо.

Белль пыталась удержать равновесие, но тело просто перестало слушаться. Ее руки безвольно ударились о его грудь, когда она упала на него. Ее дыхание стало тяжелым и прерывистым. Она отчаянно пыталась успокоить движения своих бедер, пытаясь вернуть сознательный контроль над своим телом.

В какой-то момент она осознала, что зрение вернулось к ней. Казалось, что прошла вечность с тех пор, как она осознанно смотрела на что-то, и было немного шокирующе снова увидеть его под собой. Он не отрываясь смотрел в ее глаза. Волосы на лбу слиплись от пота, а его дыхание было таким же тяжелым и прерывистым, как и ее собственное.

Все еще борясь за контроль над собственным телом, она попыталась приподняться, чтобы дотянуться своими губами до его губ, но дрожь, все еще пронзающая ее тело, мешала ей удержать голову достаточно неподвижно, чтобы поцеловать его, и их губы соприкоснулись лишь на мгновение. Борьба за воздух взяла верх над ними обоими. Она больше не могла сопротивляться собственному телу и расслабилась на нем. Она знала, что должна пошевелить бедрами и ногами, чтобы освободить его член, но почувствовала, что он все еще внутри нее, все еще твердый. Невероятное чувство полноты, которое она испытала, когда только приняла его в себя, никуда не делось, и она не могла заставить себя потерять это ощущение.

Как будто почувствовав ее желание, ее потребность в нем, Джек обхватил ее тело своими сильными руками и с удивительной нежностью перевернул их обоих. Теперь она оказалась на спине, а его мощное тело нависало над ней. Дышать сразу стало легче. Ее колени были широко раздвинуты, чтобы вместить его тело между ними, а ноги лежали на кровати. Но он все еще оставался в ней, все еще твердый. И ее тело снова задрожало, когда она почувствовала, как он дернулся внутри нее.

Джек

Если бы он уже не задыхался, вид лица Белль под ним точно отнял бы у него дыхание. Ее глаза казались затуманенными, щеки покраснели, а лицо расслабилось в легкой, довольной улыбке. Он опирался руками о кровать, нависая над ней, и наклонился ниже, чтобы поцеловать ее. Это были не те дикие, беспорядочные поцелуи, которым они предавались несколько минут назад, но мягкий, нежный, наполненный любовью и благодарностью поцелуй. Ее ладони обхватили его лицо, когда их губы соединились.

Только когда она застонала ему в губы – тихо, почти мурлыкая, – он понял, что все еще находится внутри нее. Как будто обладая собственной волей, его бедра медленно согнулись, слегка отклонившись назад, прежде чем снова прижаться к ней, погрузив его все еще твердый член в глубину ее мокрой, все еще слегка пульсирующей после оргазма, киски.

Он открыл глаза и увидел, что улыбка Белль стала еще шире. Ее ладони соскользнули с его лица, нежно погладили плечи, и она мягко кивнула ему. Джек снова толкнулся, на этот раз осознанно. Вместе с удовольствием в его голову ворвался голос разума, который до этого пытался убедить его не делать того, что он делал сейчас. Но на этот раз он не пытался остановить его, а только громко и четко задал один-единственный вопрос: «И как ты ее теперь отпустишь?».

У Джека не было ответа на этот вопрос, и он не хотел искать его, не сейчас. Он наклонился, чтобы снова поцеловать ее, и его движения стали уверенней. Впервые с тех пор, как она поцеловала его, Джек контролировал свое тело. Так что, когда его член медленно скользил в ней, он точно знал, что это он сам, а не какой-то первобытный инстинкт, овладевший его телом. Он действительно это делал. Он занимался сексом с Белль Мелвилл. И осознав это, он наконец позволил себе улыбнуться.

Он почувствовал, как ее руки движутся, скользя по его спине, опускаясь на его ягодицы и притягивая к себе, почувствовал, как ее бедра качаются и двигаются в такт его толчкам, создавая ритм.

Белль

Как и Джек, Белль почувствовала, что, наконец, снова контролирует свое тело и двинула бедрами, чтобы принять его глубже, чтобы движения его тела более эффективно стимулировали ее чувствительный клитор. Осознавая, что теперь это ее собственные, осознанные движения, она почувствовала, как тело напряглось, как будто от электрического тока, как будто она никогда не переставала кончать.

Вскоре она снова задыхалась, когда его движения ускорились, а ее собственные подстроились под их ритм. Ее руки свободно блуждали по его телу. Она чувствовала его, касалась его, притягивала его к себе. Ощущение его обнаженной кожи под ее пальцами возбуждало и приносило не меньше удовольствия, чем член, скользящий внутри нее.

Белль не могла оторвать взгляд, глядя в его глаза, и не могла перестать целовать его без остановки. Она раздвинула ноги еще шире, закинув пятки ему на спину, притягивая его к себе еще сильнее, ускоряя их ритм.

Ее прерывистое дыхание превратилось в стоны. Когда она прошептала его имя, отчаянно умоляя о большем, то почувствовала, как его толчки наполнились силой, и через мгновение снова кончила, содрогаясь в спазмах наслаждения.

Джек

Когда она прошептала его имя и притянула его тело к себе, заставляя двигаться еще быстрее, Джек почти сдался. Он опустился на нее, обхватив ее хрупкое тело своими руками. Его лицо покоилось на ее плече, а бедра двигались с полной отдачей. Он чувствовал, как ее тело сжимается и обхватывает его, но не остановился, а только удвоил свои усилия.

Всего несколько минут назад он кончил так сильно, как никогда в своей жизни, и знал, что в этот раз продержится намного дольше. И только надеялся, что его тело выдержит физическую нагрузку, необходимую для второго оргазма.

Он почувствовал, что ее тело наконец немного расслабилось, и снова замедлил движения, приподнимаясь на руках, чтобы увидеть ее лицо. Джек слегка улыбнулся, заметив странное выражение ее лица, и откинул прядь ее волос, прежде чем нежно поцеловать, продолжая мягко покачивать бедрами.

— Джек… — снова прошептала она, поднимая руки, чтобы коснуться его лица.

— Ты в порядке? — спросил он. — Может…

— Не останавливайся, — сказала она, покачав головой, чтобы подчеркнуть силу своего решения. Он снова начал двигаться бедрами чуть быстрее и чуть сильнее.

— Не останавливайся, — повторила она, на этот раз кивая, и ее руки вернулись к его телу, притягивая его к себе с той же силой, что и раньше.

Белль

Она чуть не сказала: «Не останавливайся никогда». Приходя в себя после второго оргазма за утро, Белль задумалась: был ли это действительно лучший секс в ее жизни? Или тело просто так бурно реагирует на то, что внутри нее был не член Брайана? Может, это психосоматика, и ее тело отражало желание ее разума избавиться от боли, причиненной предательством Брайана, двигаться дальше, пробовать новое. Но сейчас, когда Джек смотрел на нее сверху, безжалостно вбивая свой невероятный член в ее жадную киску, она отбросила эти мысли и позволила себе наслаждаться удовольствием.

Он увеличил темп, но ей все еще казалось, что он двигался слишком осторожно, а она отчаянно хотела, чтобы он снова кончил. Она смотрела на его мускулистое тело и понимала, что он может продолжать еще долго. Но если это будет продолжаться слишком долго, она просто не вынесет этого. Он просто сломает ее бедное тело и разум. Но она не могла заставить себя сказать ему остановиться. Вместо этого она решила подбодрить его.

Белль сильнее прижала Джека к себе, агрессивно покачивая бедрами навстречу его движениям, требуя, умоляя своим телом большего. Он ответил, снова опустившись на нее.

— Еще, — прошептала она ему на ухо, когда он прижался головой к ее голове. — Так хорошо, Джек. Еще… пожалуйста… еще…

Ее слова сработали почти мгновенно. Белль с трудом сдержала смешок, когда ей показалось, что она услышала рычание Джека. Его бедра двигались все быстрее, а объятия сжимались все сильнее.

Хотя она сказала слова поддержки вполне осознанно, стоны и вздохи удовольствия вырвались из ее груди почти непроизвольно, когда его натиск усилился, а движения ускорились. И в тот момент, когда Джек толкнулся особенно сильно и снова взорвался внутри нее, Белль не поверила сама себе, когда почувствовала, как кончает в третий раз.

Джек

Джек застонал – долго и громко, когда наконец отпустил себя. Его тело плотно прижалось к Белль всем весом, пока член продолжал дергаться внутри нее, извергая потоки спермы. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что должен хотя бы приподняться, чтобы не раздавить ее. Джек посмотрел на ее лицо и увидел, что она дышит так же тяжело, как и он. Капля пота на мгновение зависла на его носу, прежде чем упасть и скатиться по ее щеке. Белль инстинктивно вздрогнула, но потом засмеялась. И несмотря на то, что он задыхался, Джек засмеялся вместе с ней.

Ее улыбка была легкой и широкой, а на ее покрасневшем лице было чистое, неподдельное счастье. Тем не менее Джек хотел сказать ей что-то. Хотел рассказать, что никогда раньше не испытывал ничего подобного. Но он боялся, что если начнет говорить, не сможет остановить себя и наговорит лишнего, особенно о том, что в конечном итоге это все закончится. Ему пришлось приложить усилия, чтобы отогнать прочь эту мысль, решив, что это можно отложить на потом.

Сейчас он просто наслаждался этим счастьем. Он попытался отодвинуться от Белль, понимая, что давит на нее всем весом. Но в ответ на его движения, она только притянула его обратно к себе и поцеловала, прежде чем все же позволила отодвинуться от нее. Когда его обмякший член наконец выскользнул из нее, он перекатился в сторону, и они просто лежали рядом, тяжело дыша.

ГЛАВА 6

Белль

Два дня они почти не выходили из уютной спальни коттеджа. Белль никогда не считала себя особенно ненасытной в сексе, но Джек… Она просто не могла насытиться им. Она хотела, чтобы его руки были на ней постоянно, и чувствовала себя почти пустой без его члена внутри.

Не было никаких серьезных разговоров, никаких обсуждений того, что все это означает. Ни о чувствах, ни о будущем. И все же размышляла Белль, снова оседлав Джека, который сидел, прислонившись к изголовью кровати, у нее явно были чувства к нему. Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и подумала: как это возможно? Ощущение его губ на ее губах, его языка в ее рту каждый раз заставляли ее стонать, а ее тело – дрожать. У нее определенно были чувства к нему, заключила она.

Конечно, они выбирались в ванную и на кухню. Но первый же поход на кухню закончился тем, что еда осталась почти нетронутой, и они, не выдержав напряжения, вернулись в постель почти сразу.

Перед этим последним раундом они решили, что все-таки пора выйти из дома. Им обоим нужен был свежий воздух. И, подумала Белль, несмотря на то что Джек оказался нежным и ласковым любовником, – так же искусно владеющим руками и языком, как членом, – ее киска нуждалась в передышке. Хотя это не мешало привычной волне удовольствия прокатиться по ее телу, когда он снова кончил в нее. Она потеряла счет тому, сколько раз за последние два дня это происходило, но усмехнулась, признав, что ее противозачаточным средствам, безусловно, пришлось пройти настоящую проверку на прочность.

Джек

Джеку пришлось проверить телефон, чтобы понять, сколько времени прошло. Два дня, две ночи и это утро он провел в постели Белль. И хотя, с одной стороны, ему хотелось бы остаться здесь с ней навсегда, с другой — он понимал, что рано или поздно это закончится.

За время их невероятного сексуального марафона он пару раз принимал душ, причем в последний раз – вместе с Белль. Это был первый раз, когда он занимался сексом в душе, и он с нетерпением ждал повторения.

Пока Белль принимала душ, а он готовил завтрак, надоедливый голос разума снова монотонно отчитывал его, напоминая все причины, по которым это было плохой идеей и почему ему не следовало этого делать. Оставались считанные дни, прежде чем Белль придется вернуться в Штаты. И что потом?

В конце концов, все сводилось именно к этому простому вопросу. Джек точно знал: все, что произошло между ними, никогда не было просто физическим влечением. По крайней мере, не для него. Его связь с Белль выходила далеко за рамки всего, что он когда-либо чувствовал. Он инстинктивно избегал давать название этим чувствам, боясь произнести вслух слово на «Л». Боялся того, что оно может значить для них обоих. И, конечно, боялся, что она не чувствует к нему того же.

Но все его инстинкты кричали, что она тоже это чувствует. Конечно, она чувствует. У него не было диплома по психологии, но он не мог настолько плохо разбираться в людях, чтобы не заметить этого. То, как она смотрит ему в глаза. То, как произносит его имя.

Им неизбежно придется поговорить об этом. Но к его собственному удивлению, он не испытывал ни малейшего беспокойства по этому поводу. Если это действительно то, о чем он думает, то они найдут выход.

И когда Белль вошла на кухню и обняла его сзади за талию, пока он стоял у плиты, он мысленно добавил: «Обязательно найдем».

Белль

Они вернулись на тот самый пляж, где несколько дней назад Белль получила звонок от Клэр. Она сказала Джеку, что, вероятно, ей пора связаться со своим агентом, и с радостью согласилась на его предложение вернуться на этот пляж, где был отличный сигнал, и при этом вокруг не было никого, кто мог бы подслушать ее разговор.

Белль неожиданно крепко поцеловала Джека, прежде чем оставила его, чтобы пройти дальше по пляжу и позвонить Клэр. Она проигнорировала поток уведомлений, который заполнил ее телефон, как только появилась связь, и нажала на имя Клэр.

— Три. Ебаных. Дня. Белль! — Выпалила Клэр, вместо приветствия. — Я же просила тебя позвонить. И не через три ебаных дня! Да что, черт возьми, с тобой не так? Мне устроить тебе семинар по значению слов «пунктуальность» и «ответственность»?

— Прости, Клэр… Я… прости. Как дела?

— Нормально, — ответила Клэр после долгого, глубокого вздоха. — Мы выпустили совместное заявление. Белль и Брайан решили разойтись. Тихо и мирно. Ни у кого, ни к кому нет никаких претензий, все остались друзьями, бла-бла-бла, уважайте личную жизнь, и прочая хрень. Ты в курсе.

Белль представила себе будущие интервью и пресс-конференции, где ей придется улыбаться и, отвечая на вопросы о Брайане, делать вид, что ничего не произошло, и он все еще ее «друг». От одной этой мысли ее затошнило. Но она понимала, что Клэр приняла мудрое решение, и ее решения никогда раньше не подводили.

— Честно говоря, — продолжила Клэр, — я думаю, что худшее уже позади. Команда поддерживала твою активность в соцсетях, у нас было несколько постов в запасе. Они сделали все возможное, чтобы не было похоже, что ты полностью исчезла с радаров. Но, дорогая, давай посмотрим правде глаза: как долго твое отсутствие сможет остаться незамеченным?

Белль невольно оглянулась на Джека. Как и ожидала, он тоже разговаривал по телефону, общаясь со своим дядей, как и обещал.

— Бе-елль? — позвала Клэр. — Ты там?

Белль позволила тишине прервать их разговор, пока она обдумывала, что сказать своему агенту. Конечно, их отношения с Клэр выходили далеко за рамки профессиональных. За последние несколько лет Клэр стала для нее не просто агентом, но наставницей и подругой, которой Белль могла доверить любой секрет. И она догадывалась, кто стоит за тем звонком, хотя знала, что если спросит об этом напрямую, Клэр будет все отрицать. Она всегда опекала Белль едва ли меньше чем ее собственные родители. Но в этом сейчас и заключалась самая большая проблема. Она знала, что главная обязанность Клэр – защищать ее карьеру любой ценой. Даже ценой личной жизни Белль. Особенно, когда ее личная жизнь начинала мешать карьере. Но все же ей нужно было поделиться с кем-нибудь этим прекрасным чувством.

— Вообще-то, Клэр, — начала она осторожно, — я… э-э… я думаю, что останусь здесь немного дольше, чем планировала…

— Ты это серьезно? — голос Клэр стал резким. И Белль не была уверена, был ли это вопрос или утверждение. — Только не говори, что ты обрела веру в Иисуса или какую-то другую херню.

— Нет… нет, — Белль нервно хихикнула. — Это… это Джек… водитель… я…

— О, блядь, я же знала, что надо было от него избавиться, еще когда позвонила тебе в прошлый раз… Так что с этим водителем? Ты с ним трахаешься? Я же просто шутила, Белль!

Выбор слов Клэр немного задел Белль, и она почувствовала, как ее лицо скривилось.

— Нет… ну… то есть… да, наверное, но… это не так, Клэр, честно… это…

— О-о-о, нет… Пожалуйста, дорогая, только не говори…

— Я думаю, я влюбилась в него.

Эти слова заставили Белль задрожать. Но, как только она произнесла их вслух, то поняла, что это правда.

— Блядь, — выдохнула Клэр.

Джек

— Ты заставил меня беспокоиться, мелкий засранец! Я уже, блядь, собирался отправить кого-нибудь к вам, — сказал Чарли, и Джек закатил глаза. — Как там у вас дела? Она себя ведет хорошо? Не достала еще?

— Все хорошо, Чарли. Все отлично. Она в порядке. На самом деле, с ней очень даже приятно.

— Ах ты маленький грязный ублюдок, держу пари, что с ней охуенно приятно. Уже залез к ней в трусики?

— Чарли, сделай одолжение – сходи-ка на хуй, а?

— Да ладно, брось Джек, я шучу. Расслабься. Я бы не протянул долго в этом бизнесе, если бы мои сотрудники клеились к клиентам, верно? В любом случае, от ее агента не было никаких жалоб, так что, похоже, ты отлично справляешься. Но признайся: я был прав, а? Игра стоила свеч! Может быть, этот бизнес не так уж и плох для тебя? Может быть, все-таки решишь присоединиться к моей маленькой команде?

Джек улыбнулся – у его дяди было специфическое чувство юмора, но он всегда поддерживал его, как мог. И хотя Джек знал, что это была первая и последняя работа, которую он выполнил для Чарли, он все равно был безмерно благодарен своему дяде за нее. Если бы Чарли не уговорил его взяться за эту работу, он никогда бы не встретил Белль.

— Кто знает, Чарли. Кто знает. Удачи, поговорим позже.

Джек сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Опираясь на капот машины, он посмотрел вдоль пляжа, ища глазами Белль. Она стояла где-то в паре десятков метров от машины, прижав телефон к уху, и смотрела на него. На секунду он пожалел, что был так груб со своим дядей, но быстро отмахнулся от этой мысли. Он не знал, сколько у него осталось времени с ней, и не хотел тратить ни секунды своего внимания ни на кого, кроме Белль.

Белль

— Не стоит шутить о любви, дорогая. Это к несчастью. Особенно после твоего последнего опыта…

— Я не шучу, Клэр. Я влюбилась в него. Я знаю это. Клянусь богом, этот урод никогда не заставлял меня чувствовать себя так… Боже, Клэр, я имею в виду, мне чертовски трудно не бросить трубку и не побежать к нему прямо сейчас, а он ведь всего в двух шагах…

— Белль…

Белль услышала напряжение в голосе Клэр. Она знала, что это из лучших побуждений, что Клэр просто хочет защитить ее – даже от нее самой, если понадобится. Но чем дольше они говорили, тем увереннее становилась Белль в своих чувствах.

— Прости, Клэр. Я знаю, это все усложнит…

— О, еще как усложнит, — вздохнула Клэр устало. — Мы разберемся с этим, дорогая. Как всегда. Но ты не можешь там оставаться вечно, Белль. Ты должна вернуться домой.

Белль начала возражать, но Клэр перебила ее:

— Белль, как твой агент, я обязана сказать, что это выглядит как минимум тревожно. Ты, похоже, забыла о встрече, запланированной на следующей неделе, с самым крутым режиссером в городе. Он сам пришел к нам, дорогая. Помнишь? Ради тебя. Нельзя, блядь, просто сказать «извините, я в отпуске», когда тебе звонит такой человек. Ты понимаешь, что это сделает с твоей репутацией? Прости, дорогая, но это не обсуждается: ты либо возвращаешься домой, либо ищешь себе нового агента.

Резкость Клэр потрясла Белль. Она никогда раньше не угрожала ей так, и это было больно. Как и упоминание о возможном ущербе репутации. Несмотря на свой возраст, Белль знала, насколько важна репутация в ее профессии. А встреча, о которой говорила Клэр, могла вывести ее и без того успешную карьеру на совершенно новый уровень. До всей этой истории с Брайаном она была в полном восторге от этой возможности.

— Я… я знаю… — тихо сказала она, и услышала, как Клэр снова вздохнула.

— Послушай, дорогая. Если это правда… И я, блядь, не говорю, что это правда, поняла? Но если это правда, если ты действительно его любишь, а он любит тебя, то он поймет это. Он знает, чем ты зарабатываешь на жизнь. А если он думает, что самая многообещающая актриса своего поколения бросит все, чтобы торчать с ним в гребаной Ирландии, пить виски и трахаться как кролики – значит, это не любовь. Ты меня понимаешь? В любом случае, Белль, он же не на Луне живет! Он всегда может приехать и навестить тебя. Да, господи-боже, если все так серьезно, как ты говоришь, я готова сама…

Она уже не слышала, что говорит Клэр. Ее прямолинейность запустила в голове Белль настоящий ураган мыслей.

— Да… — сказала Белль. — Я должна идти, Клэр. Поговорим позже.

Белль услышала, как Клэр пытается протестовать, крича что-то в трубку, но сбросила звонок, даже не пытаясь слушать. У нее сейчас были дела поважнее. Она посмотрела на Джека, который ждал ее, опираясь на капот машины.

Джек

— Все в порядке? — спросил Джек, когда она вернулась к нему, закончив звонок. Он старался не пялиться на нее, пока она разговаривала со своим агентом, – не хотел казаться назойливым, – но это было тяжело.

По ее широкой улыбке он понял, что в ее мире, казавшемся ему таким тайным и загадочным, все было в порядке, хотя она ничего не ответила. Она обняла его и прижалась всем телом, подняв голову, чтобы поцеловать его.

Они стояли так некоторое время, прислонившись к капоту машины, и наблюдали, как бурные воды Атлантики разбиваются о скалы. Джек даже немного удивился, что смог отпустить все сомнения и страхи о будущем, и просто наслаждался моментом, крепко обнимая Белль.

Белль

Белль тоже испытывала это чувство удивления. Несмотря на резкое предупреждение Клэр, она знала: у нее еще есть несколько дней до запланированного рейса домой. Несколько дней, чтобы отложить любые решения и планы, которые ей придется принять. И ее это вполне устраивало. Здесь и сейчас она была счастлива. И рада оставить все как есть.

Она была рада, что Джек, похоже, чувствовал то же самое. Они провели день вместе, исследуя окрестности. Каждое мгновение, проведенное вместе с ним, только укрепляло ее уверенность в том, что она к нему чувствует. В основном это были простые вещи, и она старалась не придавать им слишком много значения, но это было сложно. Она никогда не любила держаться за руки, но сейчас ее рука сама находила ладонь Джека при каждой возможности. И она не могла перестать на него смотреть. Белль чувствовала себя почти глупо, когда он ловил ее взгляд и улыбался в ответ мягкой, счастливой улыбкой. Когда они вернулись с пляжа обратно в коттедж и Джеку пришлось потратить почти полчаса, чтобы помыть машину, она не могла ничего делать, а просто стояла у окна и наблюдала за ним.

Вечером, после ужина, Белль с удивлением поймала себя на мысли, что все это можно описать только как симптомы синдрома отмены. За последние два дня она занималась сексом больше, чем за любой другой аналогичный период в своей жизни. И рациональная часть ее мозга говорила, что телу нужен перерыв. Особенно одной конкретной части тела. Но другая часть ее мозга требовала другого – и победила. Тепло от пылающего камина на ее голой груди казалось почти экзотическим, когда она прижалась спиной к Джеку той ночью, и их бедра двигались в идеальном ритме, полностью соединенные, пока они лежали ложками на диване.

— Знаешь, я не уверен, как бы отреагировала хозяйка, если бы узнала, что мы трахаемся на диване, — заметил Джек на следующий вечер за ужином. Белль хотела рассмеяться, решив, что он шутит, но сдержалась, увидев его серьезное выражение лица.

— Ты шутишь?

— Ну… — сказал он, пожимая плечами. — Она бы точно не поняла. Большинство жителей сельских регионов Ирландии, особенно старшее поколение, куда более, эм, консервативны в вопросах секса. Здесь люди просто не занимаются таким.

— Не занимаются чем?

— Не трахаются на диванах.

— Ну и пошли они к черту. Люди по всему миру должны трахаться на диванах! Это весело. Знаешь, откуда я это знаю? Потому что меньше суток назад мы занимались потрясающим сексом на этом самом диване. К тому же, я плачу за этот чертов дом и буду трахаться везде, где захочу. Если подумать, то как только ужин закончится, мы займемся этим прямо здесь, на столе. А после – опробуем то большое кресло в гостиной…

Белль замолчала, когда Джек начал смеяться, и присоединилась к нему. Часть ее все еще была возбуждена от перспективы заняться сексом на этом самом столе. Она никогда раньше не трахалась на столе. В кино это всегда выглядело горячо, но она задавалась вопросом: как это вообще работает? Наверняка это жутко неудобно.

Она как раз размышляла, что, возможно, не так уж плохо наклониться над столом и опереться на него, чтобы он мог взять ее сзади, когда громкий стук в дверь напугал ее так, что она подпрыгнула на стуле.

Джек

Джек резко перестал смеяться и почувствовал, как взгляд Белль встретился с его. В ее глазах читалось беспокойство. Сам он не волновался на этот счет, понимая, что в этой глуши нечего бояться. Но тем не менее, это выбило его из колеи. С момента их первой встречи в аэропорту они почти все время проводили вдвоем. Только вдвоем. Иногда казалось, что они вообще находятся в другом мире, полностью отрезанные от цивилизации.

Профессиональные навыки включились мгновенно. Они никого не ждали, и это настораживало. Непрошеные гости были явным тревожным сигналом с точки зрения безопасности. Кто-то мог заметить их во время поездки по окрестностям. Или узнать Белль в городке, когда они ходили за продуктами. Это мог быть просто фанат, решивший рискнуть и попросить автограф. Или кто-то настучал журналистам – имя Белль уже пару дней мелькало в заголовках, по крайней мере, в заголовках светской хроники. А может, просто хозяйка – пришла проверить, не нужны ли им дополнительные полотенца или еще что-нибудь.

Он сказал Белль остаться на кухне и улыбнулся ей ободряюще, выходя из комнаты, чтобы разобраться с этим.

Белль

Белль оценила попытку Джека успокоить ее, но каким-то образом она уже знала, кто стоит за дверью, еще до того, как он спросил: «Кто там?» – и получил громкий, хриплый ответ.

На миг она почувствовала себя ребенком, которого родители поймали не в кровати после комендантского часа. Она нервно заерзала на стуле, не зная, что делать. Продолжать сидеть? Встать? Это чувство быстро сменилось легкой злостью на вторжение. Чем-то типа: «Кем она себя, черт возьми, возомнила?» Но и это чувство быстро прошло, сменившись апатией от осознания неизбежности этой встречи.

— А ты, наверное, Джек, водитель, — донеслось из коридора. Клэр уже была внутри дома. Белль очнулась, встала и направилась к двери.

— Клэр? Это ты?

— Собственной персоной, дорогая, — объявила ее агент, влетев на кухню, как разноцветное торнадо, с такой скоростью, что чуть не заехала Белль по лицу. — Разве я не бальзам для твоих глаз?

— С моими глазами все в порядке, Клэр, — сухо ответила Белль, но не отстранилась от объятий.

— Так вот где ты пряталась, — спросила Клэр, бродя по кухне, открывая ящики и подозрительно поглядывая на плиту. — Миленько. Наверное. Это точно, эм, необычно. Думаю, мне нравится.

— Конечно, нравится. Мы как раз почти закончили ужинать. Ты голодная? — спросила Белль. Неожиданное появление Клэр настолько сбило ее с толку, что она на секунду забыла о Джеке. Он стоял у двери кухни, небрежно скрестив руки на груди, с легкой улыбкой на лице. Белль мысленно пообещала себе, что потом обязательно поблагодарит его за самообладание.

— Нет, спасибо, Белль. У нас много работы. Джек, милый, не мог бы ты выйти, пожалуйста. Спасибо.

Клэр была минимум на две головы ниже Джека – даже ниже, чем Белль, – но смотрела на него сверху вниз, как на официанта. Белль на миг замерла от стыда. Их маленький интимный мирок, где были только они вдвоем, начал трещать по швам. И она напомнила себе, что официально Джек работает на нее. На Клэр.

Она повернулась к нему и поняла, что он не собирается уходить. Белль заметила его мягкий вопросительный взгляд, но Клэр заговорила первой.

— О, милый, тебе не нужно ее разрешение. Де-юре, ты работаешь на меня, а не на нее. Ее ты просто трахаешь. Хотя я пока не решила, как отношусь к тому, что мой талант трахается с прислугой.

— Клэр! — Белль мгновенно вспыхнула от ярости, выкрикивая имя агента. На пару секунд слова застряли в горле, и она не могла произнести ни слова, пока не посмотрела на Джека. Ей отчаянно хотелось извиниться, смягчить удар от этого возмутительного оскорбления. Но, когда она повернулась, то увидела, что его мягкая улыбка превратилась в легкую ухмылку, пока его лицо было совершенно безразлично. Это немного успокоило ее.

— Прости, Джек, — сказала она. — Иногда Клэр бывает… слишком прямолинейной. Что, несомненно, может быть чрезвычайно грубо.

— Я была грубой? — Клэр сделала вид невинной овечки. — О, прости, если обидела тебя, Джек. Я обидела тебя?

— Меня очень трудно обидеть, Клэр. Это первое, чему меня научила армия. Второе, кстати, – чьи приказы нужно выполнять, — ответил Джек с таким хладнокровием, что Белль даже удивилась, насколько искренне прозвучали его слова. — Я буду в гостиной, Белль. Позови, если что-то понадобится. Приятно познакомиться, Клэр.

Они обменялись многозначительными взглядами. Его взгляд говорил «не беспокойся», а ее – «прости, я все объясню» и еще многое другое, что она хотела ему сказать.

Когда он вышел, она резко развернулась к Клэр, и ее ярость вернулась.

— Почему мой телефон не работает? — спросила Клэр, с недоверием глядя на устройство в своей руке.

— Потому что здесь нет сигнала сотовой связи.

— А Wi-Fi?

— И Wi-Fi тоже нет.

— Блядь, Белль, как такое место вообще может существовать в наше время?

— Может быть, заткнешься уже на хуй?! Давай-ка, блядь, разберемся: какого хуя ты здесь забыла и что это, блядь, сейчас было? Какого хуя ты так разговариваешь с ним – и со мной, заодно?!

Белль знала Клэр достаточно давно, чтобы понимать, что на самом деле у нее было две личности. Первая – жестокая, наглая, провокационная стерва, которой она была для всего мира. Вторая – ее заботливая, всегда поддерживающая и понимающая подруга и наставница. Но даже зная это, Белль все равно терялась, наблюдая, как Клэр переключается между этими двумя личностями.

— Присядь, дорогая, — сказала Клэр, снимая солнцезащитные очки, которые, по мнению Белль, выглядели безумно нелепо вечером в середине февраля в Ирландии. — Я постараюсь объяснить. Если ты любишь этого парня… если между вами действительно что-то есть, и ты хочешь, чтобы он стал частью твоей жизни, то он должен знать, – каково это жить в нашем мире. И поверь, то, что я сейчас сказала, – это еще цветочки. Поверь. Вы двое живете тут в своем маленьком выдуманном мирке. Даже без ебаного Wi-Fi. Но реальный мир, твой мир, дорогая? Он полон уродов, о которых он и понятия не имеет. «Первое, чему меня научила армия». Ха! Ему нужно быть готовым, Белль. Поверь, я не пытаюсь задушить ваши чувства в зародыше. Но если он не сможет все это выдержать – будет лучше, если вы расстанетесь прямо сейчас. А не через неделю или месяц. Тебе же лучше. А если это самая что ни на есть настоящая любовь и он готов выдержать все это дерьмо ради тебя, то быстро поймет, какая я на самом деле. Я права?

Белль снова почувствовала себя наказанным ребенком. Но аргументы Клэр были неоспоримы.

— Да, — тихо сказала она.

— Хотя, должна признать: если бы существовал какой-нибудь тест на настоящего мужчину, он бы получил за него наивысший балл. Я права? — спросила Клэр, и на ее лице появилась первая настоящая улыбка.

— Да, права, — ответила Белль, чувствуя странную гордость внутри, не совсем понимая почему. Как бы хорошо он не справлялся с этим, она все равно не хотела, чтобы Джек слышал все эти оскорбления – хоть от Клэр, хоть от кого-либо еще. Но понимала точку зрения своего агента.

— А еще он чертовски сексуален. Так… как он, в постели? А его хуй? У него большой хуй?

— Клэр, даже не начинай…

— О-о, раз ты так покраснела, уверена, у него охуенно огромный хуй! Умоляю, скажи, что ты с ним не только из-за красивого хуя, и я навсегда оставлю эту тему.

— Я не собираюсь отвечать на эти вопросы… Клэр… Так, какого черта ты здесь?

— Пора домой, дорогая.

ГЛАВА 7

Джек

В своей жизни Джек общался с достаточным количеством сильных и влиятельных людей, чтобы раскусить Клэр и понять: она просто играет перед ним свою роль. Он не был уверен, пыталась ли она таким образом осадить Белль или проверяла его на прочность. Но в любом случае он остался доволен тем, как справился.

Чем он был действительно недоволен, так это тем, что ему приходилось торчать одному в гостиной. Конечно, часть его понимала: независимо от мотивов, по которым Клэр так с ним разговаривала и от ее выбора слов, он действительно был всего лишь обслуживающим персоналом и не имел никакого права вмешиваться в их разговор на кухне.

Но дело было не только в этом. Он не хотел лезть к ним со своим мнением, не ждал, что его взгляды на жизнь или карьеру Белль как-то повлияют на ситуацию. Просто он понимал, что Белль переживает что-то тяжелое, и хотел быть рядом, когда ей придется столкнуться с этим. Несколько раз они говорили о Клэр, и Белль рассказывала, как доверяет ей и как их связь давно вышла за рамки чисто профессиональных отношений.

И все же навязчивое чувство, что что-то не так, не отпускало его. Должна же быть причина, по которой Клэр примчалась сюда без предупреждения, без звонка. А Белль ничего не сказала ему после их с Клэр последнего телефонного разговора.

Белль

Выражение лица Клэр было впечатляющим: одновременно сочувственным и жестким.

— Мы не можем пропустить эту встречу, Белль, просто не можем, — продолжила она. — Я знаю из надежных источников: проект, на который тебя хотят подписать, будет… грандиозным, Белль. Многие скажут, что такой шанс выпадает раз в жизни, но позволь мне сказать тебе прямо: такой шанс выпадает далеко не в каждой жизни. Это шанс, который выпадает раз в поколение, Белль, и я не позволю тебе просрать его ради парня, которого ты знаешь чуть больше недели. Я не шучу, дорогая. Я тебя очень люблю, но если завтра ты не сядешь со мной в самолет – между нами все кончено.

В кухне повисла тяжелая тишина. Белль чувствовала, как эта тишина давит на нее, пока ее мысли мечутся в голове.

— Еще есть несколько дней… — начала она, пытаясь выиграть время.

— Завтра, Белль. Я не могу рисковать. Недалеко отсюда есть аэродром – меньше часа езды. Там нас ждет частный борт, которым я прилетела сюда. Вылет в десять утра. Ты со мной или нет?

— Ультиматумы – это не круто, Клэр…

Белль с трудом заставила себя посмотреть своему агенту в глаза. Часть ее хотела, чтобы Клэр увидела, как больно ей от этих слов. Но из всех людей в ее жизни именно Клэр она доверяла больше всего – и знала, что та прочитает правду в ее взгляде.

— Я знаю, дорогая. И мне правда жаль. Но давай на минуту станем серьезными, ладно? Завтра мы возвращаемся в Лос-Анджелес. И мы не будем стрелять водителю Джеку между глаз перед отъездом. У него что, какая-то неизлечимая болезнь, о которой я не знаю? Смотри, мы возвращаемся в Лос-Анджелес, успешно проходим самый важный кастинг в нашей жизни, чтобы заработать миллионы и закрепить за тобой статус актрисы с историческим – и я имею в виду, блядь, ИСТОРИЧЕСКИМ – престижем и репутацией, а он пока останется здесь. Или ты думаешь, что он забудет тебя и найдет другую через пару недель? Ты же, блядь, Белль Мелвилл! Боже, дай мне сил…

Клэр наклонилась через стол, чтобы подчеркнуть весомость своих слов. Белль изо всех сил пыталась найти хоть какую-то лазейку в этой логике. Конечно, она права. Идея бросить все и просто остаться здесь с Джеком даже не приходила ей в голову. Точнее, конечно же, приходила, и не раз, но она ни разу не воспринимала ее всерьез. Она понимала, что цепляется за сказку, в которой прожила последние несколько дней. И что это не может продолжаться вечно. Но осознание этого не делало расставание легче.

— Просто… это место… и он… и… все было таким… идеальным, Клэр. Когда я сюда приехала, честно, я была в полной заднице. Полностью… сломана. А теперь…

— Ох, я знаю, дорогая, знаю. Поверь. Но ты же понимаешь: этот сказочный мирок, в котором ты сейчас живешь, – он не настоящий, верно? Так не может дальше продолжаться. Если ты хочешь чего-то настоящего с этим парнем – тебе придется вытащить и его, и ваши отношения в реальный мир. В твой мир. И нам не нужно делать это прямо сейчас – это может подождать пару недель или даже, блядь, пару месяцев. Скорее всего, это будет тяжело, особенно для него, но я помогу. Я пиздец как хороша в этом, ты же знаешь. Все, что нужно сделать сейчас, – это прийти в себя и принять взрослое решение, которое определит всю твою дальнейшую жизнь. А потом… Потом мы можем сделать все, что ты захочешь. Я права?

Впервые с начала этого натиска Белль почувствовала крошечный проблеск надежды, света, возможности, и на ее губах появилась легкая улыбка.

— Да, ты права, — сказала она и протянула руку через стол.

— Конечно, я права, — эхом отозвалась Клэр, крепко сжав ее пальцы. — Собирай вещи, дорогая. Я вернусь за тобой в восемь утра. Хочешь, я поговорю с ним? Объясню, как все устроено?

— Нет… нет. Я должна сделать это сама. Честно говоря, я знала, что нам придется поговорить об этом в какой-то момент, просто… не думала, что моя стерва-агент заставит меня пойти на это так быстро.

— Я стою каждого пенни, что ты мне платишь, — ответила Клэр. Они обе улыбнулись, встали и крепко обнялись.

Джек

Джек перестал доверять своему ощущению времени. Одна часть его мозга была уверена: они там уже не меньше часа. Другая клялась: прошло от силы пять минут.

Он пытался себя чем-то занять, но самому в комнате делать было особо нечего. Даже газету с кроссвордом он оставил на кухне. Так что он просто сидел и слегка задумчиво смотрел в стену.

По характерному скрипу отодвигаемых стульев он понял, что разговор закончился, и не стал сопротивляться желанию выглядеть максимально небрежно, сидя на диване, как будто его вообще ничего не волнует.

Джек удивился, когда дверь открыла Клэр и вошла в комнату.

— Ну, я ухожу, Джек. Было приятно познакомиться, — сказала она, подходя и протягивая руку. — Не обижайся, ладно?

Он инстинктивно встал и подошел ей навстречу, взяв ее протянутую руку в свою. Джек секунду разглядывал ее лицо, но не увидел никакой наигранности, как раньше, и позволил себе расслабиться с мягкой улыбкой.

— Ни в коем случае, Клэр. Мне тоже было приятно познакомиться с тобой.

— Не сомневаюсь, — ответила она, подмигнув ему и развернувшись на каблуках.

Разговор, пока Белль провожала Клэр к двери, был приглушенным, но «увидимся утром» прозвучало четко. Когда дверь закрылась, и Белль вошла в гостиную – явно нервничая, – в воздухе повисло напряжение.

— Так она вернется утром? — спросил он рефлекторно. Конечно, ему хотелось успокоить ее, дать возможность заговорить первой, но на самом деле это был просто способ выразить собственное предчувствие.

— А, да… да, наверное, — ответила она, подойдя к нему так близко, что их тела почти соприкасались, и положив руку ему на грудь. — Нам, э-э… нам, наверное, нужно поговорить.

— Знаешь, это, наверное, одна из моих самых нелюбимых фраз, — сказал он.

Он не сразу осознал, что произнес эти слова вслух, но не пожалел, увидев, как Белль нежно улыбнулась и произнесла его имя с легким шутливым упреком.

— Я знаю, — добавил он.

Белль

Итак, они поговорили. Хотя Белль была почти уверена, что девяносто процентов слов во время разговора произнесла она. По какой-то причине ей казалось важным объяснить всю сложную предысторию предстоящей встречи, значимость этого решения и его потенциал для нее.

— Тебе не нужно мне ничего объяснять, Белль, — сказал Джек в какой-то момент. Чем больше она говорила, тем сильнее ей хотелось замолчать. Время от времени она смотрела на него и думала, насколько невероятным, неиссякаемым терпением обладал Джек. Так что в этом смысле она была рада, что он ее перебил.

— Я знаю, — ответила она. — Знаю, но… я… я просто не хотела, чтобы ты подумал… ну, не знаю… что это все для меня какая-то… забава. Что я повеселилась и теперь ухожу, понимаешь?

— Я знаю, Белль. И я так не думаю. Конечно, не думаю. — Они сидели на разных концах дивана, и Джек придвинулся ближе к ней. — Я имею в виду… рискуя выставить себя полным идиотом, Белль, я должен сказать тебе… Я никогда не испытывал ничего подобного к кому-то. Никогда. Я знал… то есть я понимаю, что это… все, что между нами происходит, не может длиться вечно. Что тебе придется уехать. Но… ну, я надеялся, что, может быть… ты захочешь… я не знаю…

Это было абсолютно инстинктивно, но она бросилась вперед и поцеловала его. Она обхватила его лицо руками и прижалась к нему, пока он не упал на спину, но она даже не собиралась отпускать его.

— Ты что, издеваешься? — спросила она, улыбаясь и глядя ему прямо в глаза. — Я знаю, что никогда ни к кому не испытывала ничего подобного, Джек. Так что никаких «может быть». Я знаю, что это не будет легко или… или нормально, или как-то там еще. Но… мы разберемся с этим, правда?

— Да, — тихо ответил он, откинув прядь волос с ее лица, и она почувствовала, как внутри у нее все растаяло. Долгое мгновение слова «я люблю тебя» вертелись на кончике языка. Но что-то их удержало.

Джек

Джек видел эмоции в ее глазах и не стал сопротивляться желанию поцеловать ее снова, чувствуя, как она тает в его объятиях. Он подумал, что говорить больше было не о чем, и их естественное движение к спальне оказалось обоюдным и почти автоматическим.

В его голове мелькнула мысль, что это может быть последний раз – неизвестно на сколько времени, – когда у него будет шанс быть с ней, и он задумался: думает ли она о том же? О чем бы она ни думала в этот момент, их движения казались почти синхронными. Не было ни спешки, ни лихорадки. Все происходило медленно и легко, как будто каждый из них принял решение, что это последний раз перед тем, как Белль уедет домой, и нужно наслаждаться каждым моментом.

И Джек старался насладиться. Он хотел прочувствовать каждый сантиметр ее тела, пока они медленно раздевали друг друга. Его взгляд задерживался на каждой открывающейся части ее тела. Их одежда падала на пол, а его руки, пальцы скользили по ее коже мягко, почти методично, словно он хотел запомнить, впитать в себя эти ощущения навсегда.

Когда он тоже остался голым и почувствовал, как ее руки медленно обхватывают его член, он закрыл глаза и глубоко вздохнул, взял ее лицо в ладони и поцеловал, ведя их обратно к кровати.

Несмотря на то, что за эти несколько коротких дней он уже был в ней немыслимое количество раз, бльшая его часть почти не могла дождаться, чтобы снова оказаться внутри нее. Белль легла на спину, и Джек позволил рукам продолжить блуждать по ее коже, пока его тело скользило по ее телу. Он чувствовал, как она прижимается к нему, как ее руки не перестают двигаться на его члене.

Но другая часть – та, что хотела сполна насладиться моментом, – заставила его замедлиться. Несмотря на то, насколько он был тверд и готов, сначала он позволил своей руке медленно спуститься с ее лица. Джек улыбнулся, когда его пальцы прошлись по ее набухшим соскам, и Белль застонала в ответ.

Он опустил руку ниже, чувствуя, как ее тело жадно двигается ему навстречу. Когда его ладонь легла на ее центр удовольствия, он почувствовал ее жар и влагу, а ее бедра толкнулись вверх, прижимаясь еще сильнее.

Белль

Разум Белль был как в тумане, но она была достаточно в сознании, чтобы удивиться: после стольких невероятных дней одно простое прикосновение Джека все еще заводило ее сильнее, чем можно было представить. Она была вынуждена признаться себе, что за четыре года отношений и всю эту якобы любовь, она ни секунды не хотела Брайана так же сильно, как хотела Джека все время.

Ее тело двигалось почти само по себе, прижимаясь к его руке, и она не сопротивлялась этому. Джек, казалось, не собирался торопится, заново исследуя каждый сантиметр ее тела, и она хотела именно этого. Она знала, что скоро он будет внутри нее, но пока – просто наслаждалась его прикосновениями.

Когда его пальцы коснулись ее киски, Белль почувствовала, насколько мокрой она стала всего после нескольких минут поцелуев и взаимных поглаживаний. Он двигался медленно. Нежно, едва касаясь, его пальцы скользили по ее клитору. От его ласк ее дыхание стало тяжелым. Она закрыла глаза и откинула голову назад. Губы Джека нежно коснулись ее шеи, потом медленно спустились ниже, задержались на чувствительных сосках, и длинный, глубокий стон вырвался из ее груди.

Когда его рука на мгновение покинула ее киску, у нее возникло странное чувство пустоты. Белль открыла глаза и посмотрела вниз: Джек снова устраивался между ее ног и она улыбнулась ему.

Это была еще одна странность, которой она позволила себе насладиться. Раньше оральный секс не особо интересовал ее. Она не испытывала возбуждения или чего-то подобного, ни когда делала это сама, ни когда это делали ей. За последние дни она пару раз брала член Джека в рот, но его рот провел на ее киске гораздо больше времени.

Брайан почти никогда не ласкал ее киску языком. А когда делал это, то всегда быстро и довольно формально. Он, конечно, ни разу не смог довести ее до оргазма своим ртом, поэтому идея оргазма от языка была для нее чем-то чуждым до встречи с Джеком. На самом деле, раньше сама мысль, что кто-то будет лизать ей киску, просто не привлекала ее. Но теперь эти мысли ушли в прошлое, и ее тело снова затрепетало в предвкушении, когда его губы коснулись ее плоти.

Несколько дней назад она пыталась сказать Джеку, что он не обязан ласкать ее, если не хочет, а она также не обязана брать его в рот, но он просто рассмеялся.

«Любой мужчина, который говорит, что не любит оральный секс, нуждается в серьезной беседе», — ответил он тогда.

Белль поняла, что Джек действительно наслаждается тем, что делает с ней сейчас. Она задумалась: он делает это, потому что получает удовольствие сам или потому что получает удовольствие от того, как ее тело реагирует?

В конце концов, она решила, что ей все равно. Это было слишком приятно, чтобы заботиться об этом. Он был медленным и нежным, сначала лаская ее только ртом, но вскоре она почувствовала, как его палец мягко вошел в нее. Его движения оставались почти методичными, а волна наслаждения нарастала медленно, но неотвратимо. Когда она кончила, не было шока или взрыва. Просто в какой-то момент она переполнилась удовольствием, и волна наслаждения прокатилась по ее телу, заставляя дрожать и покалывать каждую клеточку, а ее дыхание превратилось в сплошной поток длинных, медленных, глубоких стонов.

Джек

Джек всегда любил оральный секс, хотя ему никогда раньше не везло найти партнершу, которая любила бы это так же. Но, несмотря на свой скромный опыт, он просто не мог насытиться реакцией Белль. Ему каждый раз нравилось наблюдать, как нарастает удовольствие в ее теле, как углубляется ее дыхание, пока она, наконец, не начинала дрожать, когда кончала.

Поэтому одна его часть хотела продолжать. Продолжать ласкать ее ртом снова и снова, пока она не кончит еще раз и еще. Но в конце концов верх взяла другая часть, та, которую он до сих пор сдерживал. В его движениях по-прежнему не было спешки, не было лихорадки, когда он медленно поднимался вдоль ее тела, чувствуя, как дыхание Белль успокаивается.

Его рот и лицо были мокрыми от ее соков, но это не помешало ей притянуть его к себе и жадно поцеловать. Он почувствовал, как она раздвинула ноги еще шире, а ее рука скользнула между ними и направила его член внутрь.

Он был настолько твердым, а она настолько мокрой, что ему хватило одного движения, чтобы войти в нее полностью. Они оба почти одновременно застонали, прижавшись лбами друг к другу.

— Белль… — прошептал он. Позже он сам не верил, что в тот момент нашел в себе силы не договорить фразу.

Белль

Белль почувствовала, как все тело затрепетало, когда он произнес ее имя. На каком-то уровне она поняла, что он не договорил – так же, как и она недавно. Но в тот момент она не стала зацикливаться на этом. Физическое возбуждение было слишком сильным, чтобы полностью отвлечь ее разум и тело, и она просто отдалась наслаждению.

Было почти странно ощущать такую связь с Джеком после столь короткого времени, проведенного вместе. Чем чаще это повторялось, тем больше ей казалось, что их тела выработали собственный язык и общались сами без их вмешательства. Во время секса они двигались почти как одно целое, предугадывая, что нужно или хочет другой. Белль знала, что это и есть самая важная часть той эйфории, которую она испытывала каждый раз, когда он был внутри нее.

Поэтому Белль не удивило, что Джек мгновенно отреагировал на более настойчивые движения ее тела. Когда она приближалась к очередному оргазму, он ускорил темп, подстраиваясь под ритм движения ее бедер. А когда она кончила, то он замер глубоко внутри нее, крепко прижимая ее к себе, пока ее тело дрожало, а голос срывался со стонов на крики.

Когда волна блаженства немного утихла и он снова начал двигаться, уровень похоти, ненасытность, которую она испытывала в этот момент, удивила даже ее саму. Она никогда не испытывала ничего подобного. Она не хотела, чтобы он останавливался, никогда. На мгновение в ее голове даже мелькнула мысль позвонить Клэр и сказать, что она передумала. Что она бросает свою карьеру, чтобы сосредоточиться только на сексе с Джеком.

Вероятно, именно эта мысль заставила ее слегка улыбнуться. Она подняла взгляд и заметила, что Джек смотрит на нее с любопытством. Но она просто улыбнулась еще шире и снова поцеловала его.

— Пожалуйста, не останавливайся, — сказала она.

Ее желание было настолько сильным, что когда она почувствовала, как он ускоряется, когда почувствовала, что он скоро кончит, часть ее даже разочаровалась, что скоро все закончится. Но это быстро прошло. «Я скоро заведу его снова», — подумала она, лихорадочно прижимаясь к его толчкам, отчаянно желая почувствовать, как он кончает, как его член пульсирует и сокращается внутри нее. И все же, когда это произошло – когда Джек кончил в нее с глубоким рыком – она не ожидала, насколько сильной будет волна удовольствия, и третий оргазм застал ее врасплох.

Джек

Помимо своей очевидной эмоциональной привязанности к ней, Джек постоянно удивлялся сексуальному аппетиту Белль. Казалось, ее невозможно остановить. Сколько бы они ни занимались сексом, она просто не могла насытиться. Каждый раз они останавливались, только когда их тела отказывались двигаться от боли в мышцах, и засыпали, казалось, только для того, чтобы восстановить силы и начать все заново. С того первого утра, когда они впервые были вместе, она не раз говорила ему, что обычно она не такая. И он был склонен ей верить, но он никогда не встречал столь ненасытную девушку.

Он не жаловался – совсем наоборот. Но ему приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не отставать от нее. Вот и сейчас он лежал рядом с ней, пытаясь отдышаться. Прошло всего пару минут с тех пор, как он кончил, когда ее рука нежно, но уверенно обхватила его полутвердый член. Ей не понадобилось много времени и особых усилий, чтобы он снова стал твердым.

И когда она спросила, готов ли он продолжить, он понял, что не имеет права ответить ничего, кроме «готов». Но когда она ловко перекинула через него ногу и села сверху, улыбаясь ему, он только тихо усмехнулся тому, что посмел даже на мгновение допустить мысль, будто не хочет этого.

Джек лежал, слегка приподнявшись на подушках, и его руки медленно скользили вверх-вниз по нежной коже Белль, пока она скакала на нем. И в этот момент он знал, что с радостью бы остался так навсегда.

ГЛАВА 8

Белль

В конце концов, их обоих снова добила усталость. Хотя в тот момент, пока она медленно терлась бедрами о его тело, Белль была уверена, что никогда не устанет от этого. Тем не менее, прошло еще несколько часов, прежде чем они наконец заснули, обняв друг друга.

В обычных обстоятельствах Белль любила готовиться к поездкам тщательно: собирала вещи, аккуратно складывала их в чемоданы, дважды или трижды проверяла, ничего ли не забыла. Но когда она проснулась утром, сама мысль о том, что нужно собирать вещи, была отвратительна ей. Она лишь отметила про себя, что это уже второй раз, когда она отправляется в путешествие совершенно неподготовленной, не следуя обычным ритуалам. Правда, причины в этот раз были совсем другие.

Она поймала себя на том, что уже некоторое время пялится на будильник, и гадает, насколько точно Клэр назвала время своего приезда, и хватит ли им оставшегося времени, чтобы он вошел в нее еще раз, прежде чем придет время уезжать?

В ее чувствах было что-то странное, почти отчаянное. Вчера вечером они оба ясно дали понять друг другу, что хотят продолжения, что хотят большего, чем есть между ними сейчас, и что это не конец. Но никаких конкретных планов не было. Не было ни билетов на самолет, ни назначенных дат встречи. И это беспокоило ее.

— У меня даже нет твоего номера, — тихо сказала она, прижимаясь к Джеку на диване, пока они ждали Клэр.

Джек

Джек засмеялся, достал телефон и снова рассмеялся, увидев удивление Белль, когда она узнала, что у него нет аккаунта ни в Instagram, ни на Facebook. Но он быстро посерьезнел, увидев в ее глазах настоящий страх.

— Все будет хорошо, Белль, — сказал он, притягивая ее к себе, и почувствовал, как она крепко обнимает его в ответ. — Мы не потеряем друг друга. Мы что-нибудь придумаем.

— Я могу позвонить тебе из самолета? — спросила она, поднимая на него умоляющий взгляд.

— Ты можешь звонить мне, когда захочешь. К черту разницу во времени. — Он снова улыбнулся, стараясь разрядить обстановку, и задумался: делает ли он это ради нее или действительно верит, что они разберутся с этим?

Стук в дверь прервал его размышления.

— Блядь, — пробурчала Белль, неохотно слезая с него, чтобы открыть дверь Клэр.

— Ты готова, дорогая? — раздалось из прихожей. — Можем ехать? Это все? Ты, блядь, издеваешься? Как ты столько времени продержалась с таким минимумом?

Джек предположил, что Клэр имеет в виду скудный багаж Белль, и улыбнулся про себя. Она брала с собой кое-что из новых вещей, которые они купили, но все равно путешествовала налегке.

Он вышел в прихожую, и Клэр посмотрела на него поверх солнцезащитных очков, ужасно нелепых в феврале в Ирландии.

— Водитель Джек, — сказала она. — Спасибо.

Она протянула руку, крепко сжала его ладонь и пристально посмотрела в глаза. Он понятия не имел, что именно она хотела этим сказать, но не сомневался: в ее взгляде и рукопожатии было что-то большее, чем просто благодарность.

— Не беспокойся, дорогая, я сама отнесу это к машине.

Когда Клэр ушла, таща за собой чемодан Белль, они остались одни в узком коридоре маленького коттеджа. Сквозь открытую дверь врывался прохладный ветерок. Джек поймал себя на том, что не может отвести от нее глаз. И она, похоже, была в том же состоянии. Он почти видел, как в ее голове крутятся мысли, как она пытается понять, что сказать ему.

— Береги себя, Белль, — сказал он за нее, шагнув ближе и обнимая ее. Она прижалась головой к его груди. — Скоро поговорим.

Она подняла голову, чтобы снова посмотреть на него, и он наклонился, чтобы поцеловать ее, мягко, нежно, коротко.

— Да, — прошептала она, но не отпустила его. Ему пришлось взять на себя инициативу и первому разорвать объятия, когда водитель Клэр посигналил с дороги.

— Иди, — сказал он, улыбаясь.

Белль

Отчаяние, которое она испытывала, достигло какого-то пика – или плато, – но время летело слишком быстро. Разум просто не успевал придумать решение, которое могло бы облегчить ее беспокойство, успокоить, помочь принять то, что происходит.

Джек шел рядом по узкой тропинке от двери коттеджа до машины Клэр, которая уже ждала, заведенная, у дороги. Белль знала, что сжимает его руку слишком сильно – ему наверняка было неудобно, – но никак не могла заставить себя отпустить его. Жуткая, пугающая мысль кричала где-то внутри ее черепной коробки, что если она сейчас разожмет пальцы, это будет означать гораздо больше, чем просто физическое расставание.

Белль знала, что это было глупо, и чувствовала себя именно так. Она сидела на заднем сиденье и с тоской смотрела в окно, пока машина увозила ее все дальше от ее идеального, уютного мирка, в котором она была так счастлива. Она продолжала смотреть до тех пор, пока одинокая фигура Джека не исчезла вдалеке. Ни этот дом, ни ее добровольная изоляция, ни вся гребаная Ирландия, а именно он вернул ей чувство жизни и заново собрал по кусочкам ее разбитое сердце. И от этого она чувствовала себя еще хуже…

— Боже мой, дорогая, — сказала Клэр, сидевшая рядом, — что, черт возьми, этот парень с тобой сделал?

«Я не знаю», — подумала она. Но вслух ничего не сказала.

Джек

Хотя он поклялся себе, что не будет этого делать, после отъезда Белль он все равно начал работать на дядю почти полный рабочий день. Но оправдать это перед самим собой было несложно. Все его планы, идеи, мысли о будущем теперь вертелись только вокруг Белль. А работа на Чарли была простой, понятной и приносила приличные деньги. Временная мера. Пока не появится какой-нибудь реальный план, позволяющий ему не находиться в тысячах километров от Белль.

Он никогда не ставил себе сроков. Всегда был терпеливым и понимал, что это должно случиться, но займет время – недели, даже месяцы. И он был готов ждать. По крайней мере, думал, что готов. Но каждый день без нее становился все тяжелее. Как солдат, он привык к долгой разлуке с близкими, но в армии ему хотя бы были заранее известны сроки. Он всегда знал, сколько продлится очередная командировка. Сейчас же была полная неопределенность. И это его беспокоило.

Джек никогда ни к кому не испытывал таких сильных чувств, и ему было непривычно тяжело тосковать так сильно по человеку. Джек постоянно напоминал себе, что они были вместе совсем недолго, но даже через три недели после ее отъезда, просыпаясь по утрам, он все еще тянулся к ней в постели. Его сердце замирало от боли каждый раз, когда вместо нее он ощущал только пустоту. И это его беспокоило.

Она позвонила ему из самолета – как и обещала, – три или четыре раза. Позвонила, когда вернулась в свой новый дом, который Клэр подготовила для нее за время отсутствия, перевезя туда все вещи из дома, где она жила с Брайаном. На самом деле они разговаривали каждый день – по телефону или по видеосвязи. Но по какой-то причине тема воссоединения так и не всплывала. И это его беспокоило.

Белль

Клэр сразу же нагрузила Белль работой, как только они вернулись домой.

— Мы должны вывести тебя на люди, — сказала она. — Контролировать нарратив.

Они так и сделали. Это немного напомнило Белль медиа-тур в поддержку нового фильма: ее дни были наполнены интервью, выступлениями, не слишком тонко организованными ужинами в правильных ресторанах с правильными людьми. Все было тщательно спланировано Клэр и ее командой.

Это было утомительно, но она привыкла к такой жизни. Она понимала: такого рода вещи, которые большинство людей не считают работой – неотъемлемая часть профессии, которую она выбрала. И ее вера в мудрость Клэр была непоколебима.

И, конечно, Джек всегда был рядом. Ну, почти рядом. Белль обнаружила, что когда она не держала свой телефон в руках – что случалось крайне редко, – она всегда точно знала, где он лежит. Раньше это был для нее просто удобный инструмент общения, но теперь… Когда телефон был в ее руках, она сжимала его так, словно он – часть ее самой.

Иногда она беспокоилась, что мешает ему. Даже говорила об этом во время нескольких из десятков звонков в первые три недели после возвращения. Он уверял: «Ты никогда мне не мешаешь». Но все равно иногда было странно. Разница во времени тоже осложняла общение – Ирландия на восемь часов впереди Западного побережья США. Джек только просыпался, когда Белль ложилась спать, но они старались выжимать максимум.

И каждый день она пыталась составить план: как им снова быть вместе. Самым простым вариантом было сказать Клэр, чтобы она просто отправила за ним самолет. Но что потом? Белль уже привыкла и в какой-то степени смирилась с тем, что ее жизнь стала достоянием общественности, но согласится ли он с такой жизнью? То, кем она была, чем зарабатывала на жизнь, не давало ей права просто привязать Джека к себе как приятное дополнение. У него была своя жизнь. И ей была противна даже сама мысль попросить или заставить его бросить все ради нее.

Она также знала, что его жизнь была в тупике. Он только что бросил военную карьеру и сейчас ищет новый путь. Было так соблазнительно предложить ему: «Я могу стать этим путем! Я позабочусь о тебе. Тебе никогда не придется работать или думать о деньгах». Но она прекрасно понимала, что такие отношения не сработают. Джек никогда не захочет жить как содержанец.

Были дни – особенно когда график, составленный Клэр, был особенно напряженным, – когда она всерьез задумывалась о том, чтобы все бросить. Вернуться в Ирландию, купить тот коттедж, самой предложить Джеку пожениться и просто уйти на пенсию. Она была не настолько богата, чтобы ее сбережений хватило до конца жизни, и у нее не было полезных навыков для реального мира, но она быстро училась. Они что-нибудь придумают.

Но Клэр всегда возвращала ее к реальности, и в итоге она просто перестала фантазировать об этом.

Так же как и о встрече с тем режиссером, которую Клэр так ждала. Белль не питала больших надежд на эту встречу и перспективы, которые могли открыться после. Где-то в глубине души она даже надеялась, что встреча пройдет плохо и знаменитый режиссер разочаруется в ней, но на деле это была самая захватывающая встреча в ее жизни.

Белль всегда была уверена в себе во всем, что касалось работы. Знала, что хороша в этом, и много работала над собой, чтобы добиться таких результатов. Училась у окружающих ее актеров и режиссеров и гордилась репутацией, которую заработала благодаря своему профессионализму и преданности делу. Но даже несмотря на это, для нее было неожиданностью, когда этот режиссер, любимец Голливуда, сказал, что увидел в ней глубину и потенциал, о которых она сама не подозревала. И пускай его похвала на самом деле звучала немного скромнее – грандиозность планов предстоящего проекта подразумевала именно это. Потому что она была в центре этих планов.

Но все ее мысли были о Джеке. Даже когда они прощались после встречи, она старалась не замечать возбужденного взгляда Клэр, и думала: как Джек впишется в это новое будущее.

Встреча затянулась до вечера – они несколько часов обсуждали планы и перспективы. Когда она села в машину и проверила телефон, чтобы узнать, сколько сейчас времени, то поняла, что Джек, скорее всего, уже спит. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы не позвонить ему. Никогда она не была так взволнована чем-то в своей карьере, и все, чего она хотела, – это поделиться этим с ним. И было тем более горько осознавать, что она не сможет этого сделать, по крайней мере в течение нескольких часов.

— Да что, блядь, с тобой не так? — сказала Клэр, садясь рядом на заднее сиденье. — Почему ты еще не орешь от радости?! Все прошло просто охуенно!

Она замолчала, увидев, что Белль смотрит на телефон, и заметила время на экране.

— Белль… э-э… Почему на твоем телефоне сейчас 3 часа ночи?

— Потому что сейчас такое время в Ирландии.

— Ох, блядь…

Джек

Прошла еще одна неделя, и Джек почувствовал, что его накрывает тоска. Рабочий график Белль казался ему почти нереальным – сплошная череда событий, сменяющих друг друга без пауз, и никаких признаков, что станет легче. По сравнению с этим работа на Чарли была до жути простой, однообразной рутиной. Единственный плюс, который он в ней нашел, заключался в том, что он однозначно понял, чем точно не хочет заниматься в жизни.

Белль по-прежнему уделяла ему много времени. Она по-прежнему постоянно звонила ему и писала сообщения. Говорила, что скучает по нему. Но планы так и оставались планами.

Джек почти сошел с ума, когда понял: если ничего не делать, есть реальный риск, что та невероятная искра, которая разгорелась между ними в пламя безудержной страсти и эмоций, просто погаснет. Пришло время вмешаться.

Он долго размышлял, стоит ли сначала обсудить это с Белль и в конце концов решил, что нет. Просто не мог придумать, как начать разговор, чтобы это не звучало, как будто он ее упрекает. Она все еще приходила в себя после тяжелого разрыва, и он видел, что, несмотря на странное смешение ее личной и профессиональной жизни – чего в большинстве профессий удается избежать, – у нее сейчас все идет хорошо. И сейчас его роль в жизни Белль заключалась в том, чтобы поддерживать и подбадривать ее, и разговор в стиле «давай обсудим будущее», мягко говоря, не вписывался в эту роль.

Так в голове начал складываться приблизительный план. Правда, пока что минусов в этом плане было больше, чем плюсов. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя так, будто он держит пистолет у ее головы, но в то же время был абсолютно уверен, что ее чувства к нему не угасли.

Самый простой способ, не считая разговора с Белль, проверить, насколько хорошей идеей был его план, – это обсудить его с Клэр. Их первая и единственная встреча была короткой и… странной, но он знал: она прекрасно знает Белль и искренне желает ей добра. Кто же лучше подойдет для такого разговора?

Джеку понадобилось пять минут, пара откровенно льстивых комплиментов и коробка любимого печенья секретарши его дяди, чтобы раздобыть номер Клэр.

— Да? — коротко ответила она на звонок.

— Э… Клэр? Привет… Это… э-э… Джек… водитель?

— О, — ответила она и наступила долгая пауза.

— Ничего, что я… э-э… позаимствовал твой номер у Чарли? Ты… помнишь меня? — неуверенно спросил он.

— Ты, блядь, издеваешься? Помню ли я тебя? Как я, блядь, могла тебя забыть?! Скажи-ка мне, Джек, милый, что ты, нахуй, сделал с моей Белль? А?! Что ты с ней сделал?

Джек немного опешил. Он ожидал, что ему придется напоминать, кто он, а затем умолять не бросать трубку.

— Э… я не совсем понимаю, о чем ты, Клэр?

— О-о! Только не надо мне тут, блядь, прикидываться дурачком. Я спрашиваю: ЧТО ТЫ С НЕЙ СДЕЛАЛ?! Что это было, наркотики? Или у тебя какой-то волшебный хуй?

— Ну… э… — Джек начал жалеть, что позвонил.

— Я, пожалуй, не должна тебе это рассказывать, но… я не могу поговорить об этом ни с кем. Потому что никто, блядь, даже не знает, что ты существуешь! Джек, милый… что бы ты ни сделал… Белль… она скучает по тебе. Я держу ее в жестком графике, и все идет просто охуенно, скажу я тебе, но… я никогда не видела ее такой. Белль – чертов профессионал. Она всегда пунктуальна, всегда сосредоточена, всегда на высоте. Лучшая из всех, что у меня были. А теперь мне буквально приходится держать ее за руку, как какого-то ебаного новичка. Ты знаешь, что ее телефон настроен на ирландское время? Я не шучу, на ирландское, блядь, время! Моя девочка не в игре, Джек, и это для меня охуеть какая огромная проблема. Так вот, мне похуй как ты достал мой номер, мне похуй зачем ты звонишь, единственное, что я хочу от тебя услышать: что ты, блядь, собираешься с этим делать?

Джек на секунду замер. Было странно слышать, как Клэр описывает чувства Белль – и еще страннее, что они так похожи на его собственные. Но это только добавило ему уверенности в его плане.

— На самом деле, Клэр… именно поэтому я и звоню. Я… э-э… подумал, может быть, я приеду к вам, в Лос-Анджелес, в гости или… ну, как-то так. Мы с Белль все время разговариваем по телефону и все такое, но… Да, похуй. Слушай, Клэр, я буду с тобой предельно откровенен. Я расскажу тебе кое-что и хочу, чтобы ты сказала, правильно ли я собираюсь поступить, потому что я тут уже с ума схожу. Я знаю, что ты не просто ее агент и что Белль дорожит вашей дружбой и доверяет тебе больше, чем кому-либо. И знаю, что ты так же дорожишь ею и сделаешь все, что в ее интересах. Так вот…

Джек глубоко вздохнул, чтобы собраться с духом и дать Клэр возможность прервать его. Но она продолжала молчать.

— Я люблю ее, Клэр. Больше, чем кого-либо в жизни. Странно говорить тебе это раньше, чем ей, но… вот как-то так. И я почти уверен, что она тоже меня любит – или, по крайней мере, я ей очень нравлюсь. Слушай, Клэр, я не хочу, чтобы ты выдавала мне какие-то секреты и злоупотребляла ее доверием, ладно? Но это то, что я чувствую. Я думаю, она боится предложить мне переехать к ней. Боится, что я буду чувствовать себя обязанным бросить свою жизнь здесь из-за ее работы и… всего, что с этим связано. Но дело в том, Клэр, что я хочу этого. Я не собираюсь просто приехать и висеть у нее на шее. Мне плевать на деньги, роскошные дома, машины, клубы и прочую херню. Я устроюсь работать ебаным заправщиком – мне все равно. Я просто хочу быть рядом с ней. Хочу видеть ее, обнимать, просыпаться рядом… Поэтому… Я думал приехать в Лос-Анджелес, чтобы удивить ее, чтобы показать, что она для меня важнее всего. Что… что я хочу будущего с ней. Боже, это звучит так глупо, когда говоришь вслух… Клэр? Ты меня слышишь?

— Да, Джек… слышу. Хотя лучше бы не слышала. Блядь. — Клэр тяжело вздохнула, и Джек приготовился к худшему, но что-то в ее голосе вызвало у него надежду.

— Как же я жалею, что связалась с тобой и твоим дядей… Ладно! Слушай меня внимательно, Джек, хорошо? Я скажу тебе две вещи. Первое: я не буду называть слово на Л, но то, что чувствует к тебе Белль – это не просто какая-то привязанность. Я уже рассказала тебе, как она себя ведет: скучает по тебе как ребенок…Боже, дай мне сил… Я хочу сказать, Джек, что, как ее агент, я обязана защищать Белль. И как ее подруга, я хочу для нее только лучшего. Вся эта история с Брайаном, чуть не сломала ее, понимаешь? И я не хочу, чтобы это повторилось. Не знаю, выдержит ли она, если ей снова разобьют сердце. Не так скоро…

В трубке снова раздался тяжелый вздох Клэр.

— Поэтому – второе, Джек: ты должен быть абсолютно уверен, что готов ко всему, что случится дальше. Потому что мы говорим об абсолютно НЕнормальной жизни. Никакой приватности, никакого покоя, постоянное внимание прессы, постоянное давление – ты готов к этому? Это то, чего ты хочешь? Потому что если ты хочешь быть с моей девочкой, тебе придется принять и ее мир. Но если нет… лучше оставайся на той груде мокрых и холодных камней, которую ты называешь своей родиной. Потому что, богом клянусь, Джек, если ты сделаешь это, а потом передумаешь, решив, что это слишком тяжело для тебя… Если ты проебешься и разобьешь ей сердце – я разрушу твою жизнь. Я отрежу твой волшебный хуй вместе с яйцами, а потом, блядь, убью тебя! Я не шучу. Я знаю нужных людей, Джек. Очень плохих людей. Откуда у меня, по-твоему, номер твоего дяди?

На линии повисла долгая тишина. Джек задумался, насколько серьезна Клэр, но потом решил, что это не имеет значения. Он уже не раз обдумывал все то, о чем говорила Клэр: какой будет жизнь с Белль – и понимал, что к такому невозможно подготовиться. Но быть с ней было для него важнее всего, с чем ему придется научиться справляться. И он научится. Ради нее.

— Я не сомневаюсь в тебе, Клэр. И я все это обдумал, поверь. Мне все равно. Она того стоит. И я знаю, что ты будешь рядом – поможешь мне разобраться со всем остальным, верно?

— Хитрый ублюдок, — сказала Клэр, и Джек услышал хриплое хихиканье. — Ладно. Значит, ты серьезно. Хорошо. Боже, дай мне сил… Это охуеть какая ужасная идея.

ГЛАВА 9

Белль

— Черт, серьезно? — Белль тяжело вздохнула, понимая, что Клэр не обязана отвечать на ее вопрос. От этого не было спасения. Это мероприятие было из тех, где она просто обязана появиться.

— Прости, дорогая, но рано или поздно это должно было случиться. Этот город слишком мал для вас двоих.

Дело не в том, что она терпеть не могла такие мероприятия. Пресса, красная ковровая дорожка и все остальное иногда утомляли, но так она могла провести время с людьми, которые ей нравились. «Нетворкинг» – слово, которое Белль никогда толком не понимала, хотя Клэр постоянно твердила, что она в этом мастер. С ее точки зрения, она просто любила общаться с людьми.

Проблема заключалась в другом: впервые с момента их ссоры ей придется активно избегать Брайана, потому что он гарантированно появится на том вечере.

— Ну, — сказала она, стараясь изобразить перед Клэр стоическую решимость, которой почти не чувствовала, — это будет большая вечеринка. Не сложно будет его избежать, верно?

Клэр почти проигнорировала вопрос и вместо этого занялась ее подготовкой. По сути, объяснила она, это была кульминация вихря событий, которые она организовала с момента возвращения Белль из Ирландии. Вершина публичной демонстрации: конец отношений с Брайаном обойдется ему гораздо дороже, чем ей. Поэтому все должно быть тщательно спланировано.

Следующие несколько дней они провели, планируя и обсуждая предстоящий вечер: подбирали образ, украшения и аксессуары, прическу и макияж и, конечно же, самое важное – платье. Под руководством Клэр Белль заработала репутацию человека с элегантным, но лаконичным вкусом, и красное платье, которое они выбрали, идеально соответствовало и этому имиджу, и ее предпочтениям. Ничего кричащего – но выглядит потрясающе.

Как и всегда, она звонила и писала Джеку несколько раз в день, но впервые с момента своего возвращения почувствовала, что он немного отдалился от нее. Он не сказал ничего такого. Ничего конкретного, просто мелочи. Просто последние несколько дней перед мероприятием он часто не отвечал на ее телефонные звонки, а когда отвечал или перезванивал, то всегда был вынужден быстро закончить разговор.

В лимузине по дороге на мероприятие она рассказала об этом Клэр.

— Уверена, что это какой-нибудь пустяк, дорогая. А теперь, пожалуйста, сосредоточься. Сегодняшний вечер должен быть идеальным.

«Никакого давления», — подумала Белль. Закрыла глаза, глубоко вдохнула, собралась и вышла из машины.

Ходить по красной ковровой дорожке давно стало для нее привычным делом. Но на этот раз все было иначе. Не то чтобы Белль никогда раньше не появлялась на подобных мероприятиях одна, но гораздо чаще она делала это с Брайаном, как пара. И она прекрасно понимала, какое значение это имеет – и для нее, и для всей индустрии светской хроники.

Когда она наконец оказалась внутри, Клэр быстро нашла ее снова.

— Ты, блядь, потрясающая! Я тебе это говорила? — Клэр сияла.

— Ты уверена? Я не чувствовала себя такой.

— Ты просто охуеть какая великолепная! Идеальная. Они тебя обожают, ты выглядишь чертовски невероятно. Боже, Белль, одна половина мужиков здесь не может отвести от тебя глаз, а вторая половина пялится украдкой, когда думает, что жены не замечают этого. Все идеально. Никому нет дела до этого ебаного мудака. О, блядь…

— Что?

— Кстати, о мудаках…

Белль мгновенно поняла, что имела в виду Клэр, и ее лицо изменилось. Живот скрутило, и она почувствовала, что ее вот-вот стошнит. Она никогда раньше не испытывала подобного – этого внезапного приступа тошноты, – но сейчас была близка к этому. К счастью, он был достаточно далеко, и ей хватило времени сглотнуть и сделать глубокий вдох, прежде чем он подошел.

— Привет, Белль, — сказал Брайан.

Она повернулась к нему, натянув на лицо мягкую улыбку, прекрасно понимая, что они сейчас под прицелом десятков, если не сотен камер. В то же время ей захотелось врезать ему по морде – по целому ряду причин. Его непринужденность, приветливая улыбка, почти зеркально повторяющая ее собственную… И он хорошо выглядел. Брайан всегда умел хорошо выглядеть.

— Привет, — ответила она, заставляя себя наклониться, когда он потянулся, чтобы слегка обнять ее и поцеловать в щеку. Жест, который она повторяла тысячи раз, никогда не задумываясь. Но она никогда не делала этого с Брайаном. И все же Белль не была уверена: был ли это естественный дискомфорт или он действительно слишком долго прикасался к ней. До этого момента она никогда по-настоящему не понимала выражения «передернуло от отвращения».

— Ты выглядишь потрясающе, Белль. И ты тоже, Клэр, — заметил он, как всегда оставаясь джентльменом.

— Спасибо, Брайан, — ответила Клэр, взяв Белль под руку.

Белль была благодарна ей за это, черпая силу в этом, казалось бы, простом дружеском жесте. Также она была благодарна Клэр за то, что та вела за нее светскую беседу, и Белль пришлось вставить всего пару фраз, прежде чем Брайан – как ей показалось, с неохотой – удалился поболтать с кем-то еще.

— Меня сейчас вывернет наизнанку, — прошептала она, когда Брайан отошел достаточно далеко.

— Заткнись, — ответила Клэр, продолжая широко улыбаться для фотографа, который подошел к ним в этот момент. — Ты отлично справилась. Продолжай улыбаться. Официант?! Держи, выпей это.

— Серьезно, Клэр, меня сейчас стошнит. Это плохая идея.

— Пей. Улыбайся. А теперь иди пообщайся со звездами, — сказала Клэр, взглянув на свой телефон. — Пришли мне сигнал, если понадоблюсь.

Как только Клэр оставила ее одну, Белль сразу отправила сообщение с одним словом: «SOS» – «сигнал», который они использовали в течение многих лет. Увидев сообщение, Клэр обернулась и ухмыльнулась ей, прежде чем уйти.

Но она удивилась тому, как быстро забыла о встрече с Брайаном. Она столкнулась с режиссером, с которым собиралась работать, и он настоял на совместном фото, прежде чем представил ее другим людям, которые будут работать над проектом. С некоторыми из них она работала раньше, других знала только по блестящей репутации. В какой-то момент Белль поймала взгляд Клэр, стоящей на противоположном конце зала, и искренне улыбнулась ей.

Впервые за вечер она почувствовала то, что Клэр пыталась до нее донести. Вокруг нее царил настоящий ажиотаж – люди хотели поговорить с ней, побыть рядом, сфотографироваться. Это не было чем-то новым для нее, просто теперь все ощущалось иначе. Она чувствовала себя иначе. И знала, что дело не только во втором бокале шампанского.

Официальная часть приема подходила к концу, и гости переходили в главный зал, где должно было состояться основное мероприятие. Совершенно случайно Белль оказалась одна. Белль сходила в уборную, сказав остальным, что встретится с ними внутри. Но когда она вышла, он стоял у входа. Как будто ждал ее.

— Белль, — сказал он, пристально глядя на нее.

— Брайан, — ответила она, бросив на него лишь беглый взгляд и продолжая идти. Белль чувствовала, как инстинктивный страх заставляет ее двигаться быстрее.

— Белль, подожди, пожалуйста.

Она почувствовала его руку на своем запястье и изо всех сил старалась не запаниковать. Его прикосновение не было угрожающим или агрессивным, но она знала, что не готова остаться с ним наедине. Каким-то образом та часть ее – хорошо выдрессированная Клэр, – что боялась скандала, позволила ему отвести ее в тихий уголок неподалеку.

— Пожалуйста… поговори со мной. Всего минуту, — сказал он. Его прежняя непринужденная обходительность сменилась голодным отчаянием. — Белль, я изменился. Клянусь тебе. У меня отличный психотерапевт, мы делаем большие успехи. Я знаю, что причинил тебе боль, детка, но мы слишком хорошо подходим друг другу. Мы не можем это бросить. Ты знаешь, что я прав.

Пока он говорил, Белль все меньше осознавала смысл его слов, потому что он все больше вторгался в ее личное пространство, пока не прижался к ней почти вплотную. Когда последние слова сорвались с его губ, она почувствовала, как другая его рука угрожающе скользнула на ее бедро, а его лицо начало склоняться к ней.

Множество мыслей пронеслось в ее голове в тот момент, но позже она поняла, что ее реакция была чисто инстинктивной. С силой, о которой она и не подозревала, Белль ударила его коленом в пах, вложив в этот удар всю свою ненависть и презрение.

Брайан сумел сдержать крик боли, и она выскользнула из-под него, когда он согнулся пополам.

— Никогда, блядь, не смей ко мне прикасаться, — прорычала она, чувствуя, как бешено колотится ее сердце, и отошла от него в другой конец коридора перед уборными.

Одна ее часть – та самая, хорошо выдрессированная Клэр, – инстинктивно оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что этого никто не видел. Другая часть ответила: «Плевать! Пусть видят все!»

Но рука сама потянулась к телефону.

«Кажется, я облажалась. SOS»

Белль была словно в тумане, когда Брайан, согнувшись, скрылся в мужской уборной, и на несколько секунд осталась в коридоре одна. Адреналин все еще бурлил в крови, и то, что она не знала, как поступить дальше, немного пугало ее.

Однако скорость, с которой появилась Клэр, впечатляла. И как только Белль увидела ее, сердце немного успокоилось.

— Что случилось? — спросила Клэр с беспокойством на лице.

— Эта гребаная свинья пыталась… блядь… Я думала, он знает, Клэр. Я думала, он знает, что не должен приближаться ко мне.

— Он знал, дорогая. Я, блядь, позаботилась об этом. Я ничего не могу поделать, если он, помимо всего прочего, еще и тупой ублюдок. Ты в порядке? Что случилось?

— Я… я в порядке… это… ничего. Я… мне просто нужно домой. Сейчас.

Белль была уверена, что Клэр видит, как дрожат ее руки. Она не плакала – и это уже было хорошо. Но она не знала, как долго еще продержится. Голова шла кругом, а дышать становилось все тяжелее. Все, чего она хотела сейчас, все, что ей было нужно – это Джек. И даже если она не могла обнять его, ей нужно было его услышать.

Глядя на телефон, она не могла дождаться, когда сядет в машину и позвонит ему. Неважно, что в Ирландии сейчас глубокая ночь. Ей нужно услышать его голос. Даже сама мысль об этом успокаивала ее.

Белль рассеянно слушала, как Клэр говорит по телефону – видимо, со своим водителем, хорошим парнем по имени Генри, который много раз подвозил ее.

— Хорошо, — сказала Клэр. — Генри будет у задней двери через три минуты. Пошли.

Пока они шли, Клэр выпытывала подробности, но Белль почти ничего не говорила. Не то чтобы она не хотела, чтобы Клэр знала, – просто не могла заставить себя пережить этот момент снова. Не так скоро. Она знала, что позже будет долгий разговор и Клэр точно получит удовольствие от того, чем закончилась встреча с Брайаном. Но сейчас все, о чем она могла думать – это Джек. Как будто она была ранена, а он – пластырь, который ее залечит.

— Ты уверена, дорогая? — спросила Клэр, стоя у двери машины. Она предложила поехать вместе, но Белль знала, что ей сейчас нужна не Клэр. Кроме того, Клэр лучше остаться здесь, если придется разбираться с уроном, причиненным Брайану.

— Я буду в порядке, Клэр. Генри отвезет меня домой, — сказала она.

Как только дверь закрылась, она набрала Джека и на мгновение запаниковала, услышав, что «абонент недоступен». Она попробовала еще пару раз, но результат был тот же.

«Привет. Извини, что звоню так поздно, — написала она вместо этого. — Перезвони мне, когда увидишь. Я в порядке. Я так сильно скучаю по тебе». И только тогда слезы наконец потекли.

Джек

Джек задумался: все ли в бизнесе Клэр такие гиперактивные, как этот парень, встретивший его в аэропорту, или его невероятная энергичность и дерганность – результат какой-то химии?

В Лос-Анджелесе сейчас был ранний вечер, а дома – глубокая ночь, но Джек не чувствовал усталости. На самом деле он никогда в своей жизни не чувствовал себя таким бодрым и таким нервным одновременно.

После звонка Клэр события закрутились настолько стремительно, что он даже не заметил, как пролетели последние три дня. Ему было немного стыдно перед Белль за то, что он практически игнорировал ее все это время, но у него было слишком мало времени, чтобы привести свои дела в порядок.

Первые пару часов после разговора он думал, что сказать своей семье. Он не мог просто исчезнуть посреди ночи и не напугать их этим до смерти. А еще был Чарли… Технически, ему пришлось бы уволиться или хотя бы взять длительный отпуск. В конце концов, он решил рассказать всем все как есть.

Он знал, что это может шокировать их. Но в то же время был уверен, что семья любит его и не отправит в дурдом, когда он все им расскажет. И даже если все пойдет совсем не по плану, они все равно будут рядом и поддержат его. Сначала решил рассказать матери и сестрам.

— Так в чем, собственно, дело? — спросила его старшая сестра Элисон, когда все собрались за столом в родительском доме.

— Хороший вопрос, — подхватила младшая, Колин. — Ты нас до смерти напугал, Джек. Что за срочность?

— Простите, — сказал он. — Ничего страшного… надеюсь.

— Ну же, сынок, — сказала его мать с явным нетерпением и страхом на лице. Последний раз он видел ее такой, когда объявил о своем решении вступить в армию девять лет назад. — Что это за важная новость, о которой ты хотел рассказать лично?

— Ну… в общем… я послезавтра лечу в Америку. Чтобы сказать одной девушке, которую встретил, что люблю ее, и попросить ее выйти за меня замуж. Белль. Ее зовут Белль. Вот, собственно, и все.

Когда все с облегчением выдохнули, последовал многочасовой допрос с пристрастием. В других обстоятельствах Джек почувствовал бы себя некомфортно от такого количества вопросов. Но сейчас с каждым вопросом и каждым ответом его уверенность в правильности своего выбора и в своих чувствах к Белль только усиливалась.

Джек даже немного удивился, когда стало ясно, кто такая Белль: никто не стал зацикливаться на том, что одна из самых узнаваемых знаменитостей планеты скоро может стать частью их семьи. На самом деле, судя по реакции, его мама не до конца поняла, о ком идет речь, а сестры только коротко переглянулись между собой со странным выражением на лицах.

В конце разговора, как он и надеялся, они обняли его со слезами на глазах и сказали, что он сделал правильный выбор. Его мама также настояла, чтобы он взял семейную реликвию – обручальное кольцо, которое передавалось в их семье через поколение уже больше двух столетий. Он пытался отказаться из уважения к старшей сестре, но Элисон ответила, что скорее наступит второе пришествие, чем ее парень решится сделать ей предложение.

С Чарли все прошло проще.

— Я люблю ее, Чарли. И собираюсь жениться на ней. Если она, конечно, согласится.

— Я, блядь, так и знал! Иди сюда, ты, маленький засранец!

Последовало очень крепкое мужское объятие и Чарли даже немного прослезился, вспомнив, как гордился бы отец Джека, его брат.

— Хорошо! Теперь выкладывай, что нужно от меня? О, погоди, у меня есть знакомые в Штатах, правда, они в Бостоне…

Ему пришлось несколько часов слушать, как Клэр – «заносчивая рыжая янки», – и Чарли – «тупая ирландская задница», – переругивались между собой на громкой связи, но в итоге к концу дня билеты были забронированы, а все необходимые документы оформлены.

Клэр объяснила, что вечер ее грандиозного мероприятия – идеальный вариант. Она сможет впустить его в дом Белль, пока та занята, и он будет ждать ее там, когда она вернется. Сначала Джека это немного насторожило.

— Ты уверена, Клэр? Не будет ли это… странно? Быть в ее доме, когда ее нет?

— Джек, милый, ты что-то там говорил про то, что армия научила тебя выполнять приказы… Так что сделай одолжение: заткнись нахуй и делай то, что я скажу. И все будет идеально. Доверься мне.

Он задержался в аэропорту немного дольше, чем планировалось, но его новый знакомый – нервный сопровождающий по имени Иван – сказал, что все идет по графику. Клэр забронировала номер в отеле, где он мог принять душ и переодеться, прежде чем Иван отвезет его к Белль и впустит внутрь.

Почти весь полет – как и последние три дня – Джек мысленно репетировал, что скажет Белль. И сейчас, сидя в машине, он делал тоже самое, когда зазвонил его телефон. Вернее, не его, а новый, который Иван вручил ему от имени Клэр. По ее настоянию его старый телефон оставался выключенным.

— Клэр? — спросил он, отвечая на звонок.

— Нет, блядь, Святой Патрик! А кто еще, по-твоему, это может быть, придурок? Я единственная, у кого есть этот номер. — Джек собрался вставить шутку, но Клэр, едва переведя дыхание, продолжила. — Слушай, нет времени на болтовню. Планы изменились. Белль уезжает домой раньше. Она покидает мероприятие через пару минут. Тебе нужно сразу ехать к дому. Дай телефон Ивану.

— Постой, что? Почему? Все в порядке? — Джек привстал, глянув на Ивана.

— Все нормально. Просто… я не знаю… что-то случилось с Брайаном. Она не говорит что, но она в порядке. Все в порядке. Она просто уезжает раньше. А теперь дай Ивану этот чертов телефон.

— Подожди минутку, что…

— Заткнись, блядь! ИВАН, ЗАБЕРИ НАХУЙ ТЕЛЕФОН У ЭТОГО ИРЛАНДСКОГО МУДАКА!

Джек отодвинул телефон от уха, и Иван, как и рассчитывала Клэр, услышав ее приказ, без церемоний забрал трубку.

— Хорошо, понял. Уже едем, — сказал он после коротких инструкций и бросил телефон обратно Джеку. — Обожаю, блядь, эту работу. Ремень пристегнул?

Белль

От места проведения вечера до дома, который Клэр выбрала для нее, пока она была в Ирландии, было около часа езды, но это ее не беспокоило. Дом был прекрасным, но все равно не казался своим. Не казался домом. И она не верила, что когда-нибудь им станет. Поиск жилья стал еще одним пунктом из списка «сделаю, когда будет время». Когда Джек будет рядом.

Так что для нее не имело значения, сидит ли она на заднем сиденье машины или в слишком большом доме, который никогда не станет ее домом. Ей нужен был Джек. Но его не было рядом. Она даже не могла услышать его успокаивающий голос. Белль набирала его номер снова и снова, но постоянно натыкалась на автоответчик. В ее голове крутились десятки причин, по которым его телефон мог быть выключен. Может, он забыл его зарядить. Может, уронил в унитаз. А может, специально выключил, чтобы сумасшедшая девушка за тысячи километров от него не будила его среди ночи.

Она пыталась отбросить эти мысли, но ничего не вышло. С каждой минутой в ней росла новая решимость. Выход был только один.

К тому времени, как Генри подъехал к дому, она уже приняла решение.

— Эй, Генри, до скольких ты сегодня работаешь? Тебе нужно возвращаться на вечеринку?

— А, ну, я думаю, что допоздна, мисс Мелвилл. Такие мероприятия обычно затягиваются. А что? Нужно отвезти вас куда-то еще?

— В аэропорт.

Сказать это наконец вслух было приятно. Генри отреагировал на ее слова как настоящий профессионал: если и удивился, то виду не подал. Белль была уверена, что он позвонит Клэр, как только она выйдет из машины. Но с этим она разберется позже.

— Подождешь меня здесь? Я недолго. Не больше часа.

— Конечно, мисс Мелвилл. Без проблем.

— Спасибо, Генри. Ты чудо.

Она сняла туфли еще в машине, поэтому к двери подошла босиком. В голове крутились разные мысли.

Белль никогда не делала ничего подобного, не посоветовавшись с Клэр, и прекрасно понимала, что ее выходка может положить конец их отношениям, как личным, так профессиональным. Но с этим она разберется позже. То, что произошло на вечеринке, только еще раз доказало: она не просто любит Джека – она не может без него. Так почему она должна позволить чему-то еще – карьере, черт возьми! – встать между ними?

Остальные мысли были гораздо практичнее. Она, как и в прошлый раз, не будет брать с собой много вещей, только самое необходимое. Без помощи Клэр найти нужный рейс будет сложнее, но она разберется с этим в аэропорту.

Джек

— Блядь, я знал, что это будет странно, — сказал Джек вслух, стоя один в огромной гостиной Белль. Или в одной из них – дом был такой огромный, что в нем легко можно было потеряться.

Иван высадил его примерно десять минут назад, быстро показал дом – видимо, самые важные, по его мнению, места: холодильник и ванную, – бросил сумку в спальне наверху, похлопал его по плечу, нервно подмигнув при этом, и быстро выбежал за дверь. Меньше чем через пару секунд Джек услышал, как его машина с визгом выехала за ворота.

Джек так и не решил, права ли Клэр, что это хорошая идея, или все это было чересчур странно. Он просто чувствовал себя не в своей тарелке. Но гораздо сильнее его сейчас занимали другие эмоции.

Волнение и нервозность, которые мучили его несколько последних дней, достигли пика. С одной стороны, сама мысль, что он вот-вот снова увидит ее, прикоснется к ней, была самой волнующей вещью, какую он мог себе представить. Сердце колотилось как бешеное, по коже бегали мурашки, а кончики пальцев подрагивали.

Но с другой стороны… А вдруг она не захочет его видеть? Не захочет его прикосновений? Будет ли рада тому, что он приехал? Будет ли все так, как раньше?

— Похоже, сейчас и узнаю, — пробормотал он снова, услышав, как открылась входная дверь.

Белль

Ей всегда казалось немного странным возвращаться в пустой дом, где включено все освещение. Она понимала, что это в основном из соображений безопасности. Когда Белль уходила, здесь все еще оставались люди Клэр, но, закрывая за собой дверь, она решила: если она когда-нибудь вернется в этот дом снова, надо будет что-то придумать с освещением.

Есть особое чувство, когда понимаешь, что ты не одна, хотя была уверена в обратном. В обычной жизни это случается нередко, но в собственном доме такое чувство – обычно признак опасности. Особенно когда живешь одна. Многие из тех, кто живет в одиночестве, знают его призрачную версию: ощущение, будто рядом кто-то есть, хотя никого нет. Со временем ты привыкаешь к этому и перестаешь замечать.

Белль к жизни в одиночестве еще не привыкла, поэтому по ее спине пробежала дрожь, когда все ее инстинкты в один голос заявили: она здесь не одна. Белль закрыла дверь и замерла на секунду, не решаясь обернуться. Когда первый приступ паники прошел и она все-таки обернулась, то сделала это медленно, почти нервно, как будто пытаясь как-то защитить себя от угрозы, которая, по мнению ее тела, таилась внутри.

К чему бы ни готовили ее инстинкты, она точно не ожидала, что увидит Джека, стоящего в дальнем конце длинного холла. Она ахнула и откинулась назад, прижавшись спиной к двери.

— Сюрприз, — сказал он. И хотя она пыталась осознать происходящее, ей показалось, что на его лице отразилась странная тревога.

На секунду разум попытался убедить ее, что это невозможно. Она так много о нем думала, так сильно хотела, чтобы он был рядом, что теперь, после всей этой ситуации с Брайаном, у нее что-то с головой?

Но даже пока эта странная мысль крутилась в ее голове, она уже бежала к нему. Разум пытался предупредить ее: если это галлюцинация и она сейчас прыгнет на него, то ее ждет жесткое приземление на твердый пол и, как минимум, несколько синяков.

«К черту, — подумала она. — Если он не настоящий, если это галлюцинация, у меня проблемы похуже, чем синяки».

И она прыгнула. Каким-то чудом – несмотря на разбег – она не сбила его с ног. Когда она обхватила его руками, когда почувствовала, как его руки обняли ее в ответ, то едва не потеряла сознание от неимоверного чувства облегчения. Единственное, с чем она могла сравнить это чувство, – это очень сильный оргазм. Оно волнами прокатилось по всему ее телу, будто физически текло по ее венам, и она поняла, что задыхается.

Платье было достаточно коротким, и она обхватила его ногами, крепко сжав бедрами. Она слегка откинулась назад, чтобы взять его лицо в ладони и хорошенько разглядеть, как будто все еще сомневалась, что он настоящий.

— Я люблю тебя, — сказала она, глядя в его глаза, блестящие от слез, своими такими же. Тревога, которую она видела на его лице раньше, сменилась чем-то другим – чистой радостью.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он.

Белль поцеловала его – сначала мягко, осторожно, но потом просто растворилась в нем. Если бы он был газом, она бы вдохнула его до последней молекулы.

ГЛАВА 10

Джек

Первоначальный шок от того, как тело Белль врезалось в него, прошел быстро. Она пробежала немалое расстояние от двери, и он успел приготовиться, прежде чем она прыгнула. А выражение ее лица, когда она бежала к нему, сразу успокоило его тревоги. Все сомнения – правильно ли он поступил, стоило ли приезжать – исчезли в один миг. В ее взгляде было отчаяние, потребность, жажда. Странно, когда кто-то смотрит на тебя, испытывая подобные чувства, но Джек был этому рад, потому что он сам чувствовал то же самое к Белль.

И когда она поцеловала его – сначала мягко, осторожно, будто проверяла, настоящий ли он, – когда ее вкус и запах снова заполнили его чувства, держать ее на руках стало почти невозможно, несмотря на его силу и ее легкость. Его накрыло с головой. Он не помнил, чтобы когда-либо плакал с двенадцати лет, с тех пор как умер его отец, но сейчас слезы сами наполняли его глаза.

Белль

Когда первый шок немного прошел и в голове Белль вихрем закружились миллионы вопросов, но она отогнала их. Ей хотелось просто наслаждаться этим моментом как можно дольше, но она решила, что в доме есть места поудобнее, чем коридор. Поэтому она медленно соскользнула на пол, хотя оторваться от его губ было почти невозможно.

— Как ты… то есть… откуда… что вообще происходит? — выдохнула она, озвучивая хотя бы часть той каши, что творилась в ее голове.

— Долгая история, — ответил Джек. — Клэр была в курсе. Я не вламывался к тебе в дом, ничего такого. Это было странно? То, что я здесь? Я сразу сказал Клэр, что это будет странно.

Она засмеялась, пьяная от переизбытка эмоций, не в силах оторвать от него руки.

— Странно? Это было чертовски потрясающе, Джек. Боже. Я даже не знаю, как тебе сказать, насколько сильно сегодня ты был мне нужен. Я пыталась звонить тебе из машины, но твой телефон выключен, и…

Белль осеклась, вспомнив об этом, и снова уткнулась лицом ему в грудь, крепко обхватив руками. Но тут ее осенило.

— Подожди секунду, надо отпустить Генри, — сказала она, неохотно разжимая руки, будто боялась, что он сейчас растает, если она перестанет его обнимать.

— Кто такой Генри?

— Водитель. Я попросила его подождать, — бросила она через плечо, почти бегом возвращаясь к двери.

— Куда-то собралась?

— В аэропорт.

Джек

Джеку понадобилась секунда, чтобы осознать, о чем она говорит. Он был уверен, что история намного длиннее, но когда до него дошло, его снова накрыло теплой волной облегчения.

Белль вышла на минуту – видимо, чтобы сказать Генри, что он свободен. Джек еле сдерживался, чтобы не запрыгать на месте: его распирало от радости и возбуждения.

— Надо было сделать это еще несколько недель назад, — пробормотал он вслух.

Когда Белль вернулась, на ее лице сияла такая широкая улыбка, что было сложно не улыбнуться в ответ. Но он заставил себя собраться. У него оставалось еще одно дело, и в этой эйфории момента он понял: сейчас самое время. Если откладывать дальше – момент может уйти.

Он шагнул к ней. Они встретились посередине, снова поцеловались и одновременно вздохнули с облегчением – адреналин начал понемногу отпускать.

— На случай, если это потерялось секунду назад… я люблю тебя, Белль, — сказал он. И хотя казалось, что это невозможно, улыбка на ее лице стала еще шире. А маленькая бархатная коробочка в его кармане вдруг потяжелела, будто сама рвалась наружу.

Белль

— Я сказала это первой, придурок. Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, Джек. Я люблю тебя.

Она снова поцеловала его – теперь с новой, почти отчаянной страстью. И мысль, которая все эти дни робко пробивалась в ее голове, внезапно окончательно сформировалась, громко и четко. Раньше Белль каждый раз отмахивалась от нее, гнала прочь, осознавая, насколько она безумна. Но сейчас, когда он стоял перед ней, когда он сам приехал к ней, сдержать это было уже невозможно.

— Послушай… я не… прости, если это звучит как полный бред, — сказала она, потянув его за руку в гостиную, усадила на диван и села рядом. — Но я сходила с ума, Джек. Я боялась, что если мы ничего не сделаем… если я ничего не сделаю… мы… ну… мы просто исчезнем. Все это исчезнет, и я не переживу этого. А теперь… боже, ты здесь. Я так тебя люблю, Джек. Послушай… ты… ты подумаешь, что я совсем спятила, если я попрошу тебя жениться на мне?

Она вглядывалась в его глаза, боясь увидеть в них страх, сомнение, отторжение или что-то похуже. Но вместо этого увидела, как его лицо смягчилось, а на губах появилась легкая, расслабленная улыбка.

Джек

Джек чуть не рассмеялся. «Это оказалось гораздо проще, чем я думал, — сказал он себе. — И все эти репетиции того, что я собирался сказать…»

— Забавно, что ты об этом спросила, — произнес он, сползая с дивана на пол и опускаясь на колени. Он достал из кармана маленький бархатный футляр и открыл его, протягивая ей.

— Черт возьми, — выдохнула она.

Джек не удержался и тихо рассмеялся. Белль шутливо хлопнула его по плечу.

— Ты должен стоять на одном колене, придурок, а не на обоих.

— Никогда этого не понимал. На двух коленях гораздо удобнее, — ответил он. Улыбка медленно сползла с лица, он поймал ее взгляд и замер. К собственному удивлению, ни голос, ни руки не дрожали. — Это полная капитуляция, Белль. Я люблю тебя. Я полностью твой. И всегда буду. Ты выйдешь за меня?

В прошлом он пару раз видел, как другие делают предложение, и иногда представлял, каким будет этот момент в его собственной жизни, будет ли он испытывать тревогу, напряжение или страх услышать «нет»? Но сейчас, когда Белль опередила его, он вдруг понял, что не испытывает ни одного из этих чувств. Он просто наслаждался этим мгновением.

Белль

На мгновение часть ее сознания снова шепнула: это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Очевидно, это галлюцинация. Такого не бывает. То запредельное счастье, которое распирало ее изнутри, казалось просто невозможным в реальности. Ничто не может ощущаться так сильно.

И она улыбалась этой дурацкой мысли, медленно кивая. С губ сорвалось тихое, мягкое «да», и она сползла с дивана, опускаясь на колени рядом с Джеком. Он вынул кольцо из коробочки, взял ее руку в свою и надел кольцо на палец.

Эмоции переполнили ее, на глазах выступили слезы, и она даже не рассмотрела кольцо. Но она почувствовала его. Ей понравилось ощущение металла, когда она обвила руками его шею и снова поцеловала его. Она поняла, что больше не может ждать. Спальня была буквально в нескольких шагах, но это казалось слишком далеко. Он был нужен ей прямо сейчас.

Джек

Джек не сопротивлялся, когда Белль всем телом толкнула его назад, пока он не оказался лежащим на ковре. Она села сверху, прижимаясь к нему бедрами, и он почувствовал, как его член стал твердым в то же мгновение. Хотя, подумал он, именно этого она и хотела.

Остальные приготовления прошли на удивление быстро. В ее глазах была спокойная, почти сосредоточенная решимость, а на лице – мягкая, но нетерпеливая улыбка. Белль приподнялась и отодвинулась ровно настолько, чтобы расстегнуть его ремень и штаны.

Скорость, с которой она избавилась от платья и нижнего белья, тоже удивила Джека. Он даже не успел снять хотя бы штаны и боксеры – только стянуть их до щиколоток, – прежде чем она снова оказалась на нем и жадно поцеловала. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, почувствовав, как ее голая киска скользит по его члену.

— Знаешь, — тихо сказала она, приподнимаясь, — нам придется придумать историю получше про то, как ты сделал мне предложение. На случай, если наши внуки когда-нибудь спросят.

— Почему?

— Ну, я не знаю, как тебе, но мне кажется, что история о том, как бабушка так возбудилась от кольца на пальце, что ей срочно потребовалось почувствовать дедушку внутри в тот же момент, – не самая подходящая для внуков.

Джек был готов рассмеяться, но в этот момент Белль приподняла бедра ровно настолько, чтобы рукой направить его в себя. И его смех превратился в долгий, низкий стон, когда она медленно опустилась на него.

Белль

Когда она медленно опустила бедра, насаживаясь на него, ее накрыло неожиданное ощущение полноты. Не только физической, будто тело наконец-то получило то, без чего не могло быть целым, но и в ее голове. Видеть его, держать в объятиях, целовать, разговаривать с ним о том, чтобы соединиться навеки, – все это наконец-то сложилось, и она почувствовала себя целой теперь, когда он снова был внутри. Она замерла, сидя на нем, не решаясь нарушить чувство удобной наполненности, а только глубоко дышала, закрыв глаза.

Руки Джека медленно, нежно скользнули по ее бедрам, вверх по телу. Она задрожала, когда ее тело мгновенно вспомнило его прикосновения. Как и в их первый раз, ее бедра вдруг обрели собственную волю и начали двигаться сами. Она не стала сопротивляться и останавливать их. Ее дыхание стало тяжелым, и она уперлась ладонями в грудь Джека, чтобы не потерять равновесие.

— Я так тебя люблю, — прошептала она, наклоняясь, чтобы снова поцеловать его, пока ее бедра двигались все быстрее.

Она открыла глаза и увидела, что Джек лежит, стиснув зубы, едва сдерживая стоны. Белль не удержалась и тихо хихикнула.

— Все в порядке, Джек. Не сдерживайся. Я хочу этого, — сказала она, ускоряя темп и усиливая давление, чувствуя, как с каждым движением становится все мокрее. — У нас на это будет вся оставшаяся жизнь.

— Боже всемогущий, — прохрипел он, хотя это прозвучало скорее как непроизвольный звук. Его руки сжали ее бедра, помогая задавать ритм, толкая навстречу его собственным движениям. Они полностью отдались желанию и инстинктам. Она почувствовала, что он уже близок, и, что невероятно, она тоже. Он был в ней всего пару минут, но она не могла поверить, насколько мокрой была для него. Ее бедра, словно обладая собственным разумом, сгибались, катались, плотно прижимались к нему – все сильнее, все быстрее. Ее дыхание превратилось в тяжелые, рваные вздохи.

— Белль… — простонал Джек, и она почувствовала, как его пальцы впились в ее кожу.

— Почти… блядь… Джек!

Белль никогда до этого не выкрикивала имя мужчины во время секса. Может быть, это был не совсем крик, а скорее очень громкий возглас, но в любом случае он вырвался из нее совершенно непроизвольно. Это случилось, когда она почувствовала, что вот-вот кончит – может, за секунду или две до оргазма. Бедра Джека задрожали, член запульсировал и взорвался внутри нее, и это запустило ее собственный оргазм чуть раньше, чем тело было готово к этому, застав ее врасплох. Это просто был самый мощный, самый эмоционально и физически полный оргазм в ее жизни.

Джек

Лежа на полу в гостиной Белль, чувствуя ее теплое тело рядом и все еще тяжело дыша, Джек подумал: чего бы он ни ожидал по дороге сюда – точно не этого. Прошло, наверное, меньше двадцати минут с тех пор, как она вошла в дверь, и за это время они успели признаться друг другу в любви, обручиться и закрепить все это самым впечатляющим оргазмом в их жизни.

— Это было быстро, — сказал он вслух.

— Достаточно быстро, — ответила Белль рядом, и он почувствовал, как ее тело задрожало от смеха.

— Я не это имел в виду.

— Я знаю, — сказала она, приподнимаясь, чтобы улыбнуться ему, а потом скользнула взглядом вниз по его телу. Он вдруг осознал, что лежит все еще в туфлях, а его штаны с боксерами спущены до щиколоток, и они вместе рассмеялись над этим.

Они пролежали на полу еще несколько минут, прежде чем Белль с хитрой улыбкой сказала, что ей срочно нужно что-нибудь выпить и перекусить перед вторым раундом, и спросила, не хочет ли он чего-нибудь. С момента их встречи это был первый раз, когда он смог объяснить, что прилетел в Лос-Анджелес всего пару часов назад, и Белль тут же настояла, чтобы он шел в душ, пока она что-нибудь приготовит.

После того как она отвела его в свою ванную наверху, крепко поцеловала и оставила одного, Джек достал из карманов оба телефона – свой старый и новый от Клэр, не совсем понимая, зачем ему два. Он включил свой старый телефон и улыбнулся, увидев поток сообщений от Белль. На новом тоже было сообщение от одного-единственного контакта – Клэр.

«Ну?» — было написано в нем.

«Миссия выполнена», — напечатал он, ухмыляясь. О кольце он решил ей не рассказывать – теперь это не только его новость.

Белль

На кухне Белль начала разогревать еду, которую оставили для нее сотрудники Клэр в холодильнике, когда ее телефон ожил, уведомляя о новом сообщении.

«Позвони мне», — написала Клэр. «Позвони мне, или я сейчас же приеду».

Белль улыбнулась про себя, с нетерпением ожидая, когда Джек расскажет ей всю историю и насколько Клэр была в курсе его приезда.

«Отвали, Клэр», — ответила она. «Поговорим утром. И спасибо. Люблю тебя».

«Я лучшая», — пришло в ответ.

Это была не самая подходящая ночь для разговоров, но за ужином у них было достаточно времени, чтобы поговорить о плане, который привел сюда Джека, о роли Клэр, о том, как он рассказал обо всем семье, и о чувствах, которые они прятали друг от друга все эти недели разлуки, мучаясь от сомнений. Белль поняла, что Джек чувствует такое же облегчение, как и она, избавившись от этих общих страхов.

Уже поздно ночью в постели Белль, перед тем как наконец уснуть, они поговорили и о будущем – по крайней мере, недолго. Они были уже слишком вымотаны, но оба были взволнованы предстоящим приключением.

Джек еще спал, когда Клэр ввалилась без предупреждения ранним утром.

— Где все?! — крикнула Клэр, входя в дом. Белль уже была на кухне, готовя кофе.

— Здесь, — отозвалась она.

— Если тебе все еще интересно, — начала Клэр, идя по коридору, — вечеринка прошла просто охуенно! Почти никто не заметил твоего отсутствия, а агент того тупого мудака полночи ползал за мной на коленях, умоляя не подавать иск о запрете на приближение.

Клэр вошла в комнату, эффектно вскидывая руки в триумфальном жесте.

— Ну, и кто здесь лучший агент в ми… О, ДА ИДИ-КА ТЫ НА ХУЙ!

Белль чуть не подавилась кофе, который только что отпила из чашки. Клэр в одно мгновение оказалась рядом, сбросила солнцезащитные очки и вцепилась ей в руку с зажатой в ней чашкой, разглядывая кольцо на безымянном пальце.

Не успела Белль удивиться наблюдательности своего агента, как Клэр снова заговорила:

— Ты, блядь, помолвлена?!

— Сюрприз…

Джек

Где-то между «ИДИ-КА ТЫ НА ХУЙ!» и «помолвлена?!» Джек проснулся. На секунду он растерялся, осматриваясь по сторонам в поисках источника звука, который его разбудил. Когда до него дошло, чей голос он только что слышал, он понял, почему Белль не было с ним в постели, и решил идти на шум.

На мгновение он почувствовал легкое сожаление, что не проснулся рядом с ней, но тут же улыбнулся, вспоминая ее вчерашнюю фразу: «У нас на это будет вся оставшаяся жизнь».

Он натянул футболку и шорты из сумки на полу и спустился вниз на кухню. Не успел он поздороваться и поймать теплую улыбку Белль, как Клэр тут же набросилась на него.

— Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда! Ты ни слова не говорил про помолвку!

— Сюрприз, — сказал он, ухмыляясь. Джек с поднятыми руками, как бы извиняясь, обошел Клэр, наклонился и поцеловал Белль.

— Не обращай внимания, Джек, это она так радуется. Я знаю.

Они улыбнулись друг другу, потом вместе посмотрели в сторону Клэр. Несмотря на убеждения Белль, Джек немного занервничал, глядя на Клэр – ее лицо было напрочь лишено любых эмоций, буквально непроницаемо.

— Конечно, я рада, — сказала Клэр и тяжело вздохнула. На ее лице появилась не очень искренняя, натянутая улыбка. — Но это не значит, что ты можешь скрывать от меня секреты, понял, мистер жених? А теперь иди сюда и обними меня.

Джек вопросительно посмотрел на Белль, прежде чем выполнить просьбу Клэр. Та, все еще сияя широкой улыбкой, которая не сходила с ее лица с тех пор, как он вошел в дверь, кивнула ему, и он шагнул к Клэр.

Объятие оказалось неожиданно сильным и болезненным. Одной рукой Клэр впилась своими длинными острыми ногтями ему под лопатку, а другой, точно так же впиваясь ногтями в кожу, притянула его голову к себе и прошептала на ухо:

— Не забывай, что я тебе сказала, Джеки. Если ты проебешься – я тебя убью. Сначала кастрирую, а потом убью.

Она ослабила хватку и отпустила его. Все еще немного морщась от боли, Джек заметил, как улыбка на ее лице стала более искренней и ласковой.

— Не забуду, Клэр.

— Еще бы, — сказала Клэр. — А теперь давайте поговорим о свадьбе. Это будет, блядь, грандиозно!

ЭПИЛОГ

Белль и Джек

Они поженились в суде неподалеку от дома Белль примерно через две недели после приезда Джека в Лос-Анджелес. К большому неудовольствию Клэр, это была тихая, закрытая церемония. Свидетелями были мать и сестра Белль, Клэр, ее помощник Иван, водитель Генри, мать Джека, его сестры со своими парнями и Чарли.

Впрочем, одно «яркое» событие, которое понравилось Клэр, все же произошло в тот день, когда они праздновали в доме Белль. Чарли получил коленом по шарам, когда попытался подкатить к Клэр.

— Прости, малыш, но когда я слышу, как она ругается, то у меня стояк, словно мне снова шестнадцать, — оправдывался он перед Джеком после праздника.

По настоянию Клэр более пышное торжество все же тоже было спланировано – возможно, на Рождество в Ирландии, в зависимости от графика Белль.

Медовый месяц они провели в коттедже. Когда приехали, то увидели на двери записку от Клэр: «Я купила этот дом. Теперь он ваш, считайте это моим свадебным подарком. Извините, что немного разрушила уединенность этого места и добавила кое-что от себя (работающий, блядь, Wi-Fi!), но когда вы в прошлый раз остались одни без связи…»

Когда они попытались ей позвонить и настоять на том, что это слишком дорогой подарок, то услышали в свой адрес гневную тираду, состоящую в основном из отборных ругательств вперемешку с пожеланиями совместного счастья.

Позже в том же году Джек поступил в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе на исторический факультет. Он всегда любил историю и не раз задумывался, каким бы был его путь, если бы он не пошел в армию после школы, а получил степень. Идея принадлежала Белль. Джек знал, что сам он никогда не потянет колледж, и не хотел, чтобы Белль за него платила, но она настояла.

— Назови это свадебным подарком, если хочешь, — сказала она, — но я это сделаю.

Она была твердо уверена, что финансовая пропасть между ними не должна влиять на их брак.

Он проводил фитнес-занятия в небольшом тренажерном зале у них дома для некоторых из статусных соседей и был удивлен тем, сколько они готовы платить за то, что для него было просто хобби. В приватных разговорах с Белль ей часто говорили, что Джек не только лучше некоторых распиаренных персональных тренеров, работающих со звездами, но и приятнее в общении.

График Белль становился все плотнее. Проект, над которым она работала, набирал обороты, и ей приходилось уезжать все чаще. Это было испытание для их отношений, которое они оба предвидели, но от этого легче не становилось. Хотя Белль беспокоилась из-за этого сильнее, чем Джек.

Однажды ночью, когда они оба читали в постели, она спросила его:

— Мне кажется… не знаю… что это влияет на меня сильнее, чем на тебя. В этом есть какой-то смысл?

— Нет, — ответил он. — Конечно, нет. Ты чокнутая.

— Заткнись. Я серьезно. Я чего-то не знаю? У тебя есть какой-то секретный способ, как с этим справиться? Иногда я начинаю чувствовать себя так же, как в первый раз, когда мы расстались. Ни на чем не могу сосредоточиться, и все, чего хочу, – быть здесь, с тобой.

— Так больше никогда не будет, Белль. Просто не будет.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду… теперь все по-другому. И нет никакого секретного способа. Меня это не беспокоит, потому что… ну, потому что теперь я знаю, что ты вернешься домой. Тогда, раньше, дом у тебя и у меня был разный. Теперь – нет. Это не мой дом, Белль. И не твой. Он наш. Наш дом. Иногда я даже ловлю себя на том, что улыбаюсь, когда об этом думаю. Не смейся, я серьезно! У меня никогда не было своего дома, понимаешь? Единственный дом, который у меня есть, – это этот дом с тобой. И это невероятно, если вдуматься. Поэтому я не беспокоюсь. Я знаю: когда ты возвращаешься домой – ты возвращаешься ко мне. И всегда будешь. В этом огромное утешение, Белль. Конечно, я скучаю по тебе, и мне тяжело, когда тебя нет рядом, но… я знаю, что ты вернешься домой.

Она долго смотрела на него, прищурившись, улыбаясь одними уголками губ.

— Что? — спросил он. — Не веришь?

— Ты сейчас признался, что женился на мне ради дома.

— Что? Нет! Серьезно, Белль, это все, что ты услышала из того, что я сказал?

— Ты такой придурок, — сказала она, смеясь и обнимая его. — И болтун. И я так сильно тебя люблю.

Конец.

P.S. Надеюсь вам понравилось. Эта работа очень вымотала меня, и я планирую взять небольшой перерыв. Поэтому предыдущий анонс остается в силе, но, скорее всего, немного сдвинется по времени.

Спасибо всем, кто прочитал и ставил оценки!

Make love not war!