Домофон не звонил — дверь в подъезд была открыта. В дверь не стучались. Руслан просто нажал на ручку, и входная дверь в квартиру Евы поддалась. Они забыли её закрыть.

Ваня встретил его в трусах, но уже в своей футболке. Поздоровались крепким рукопожатием — хлопок ладоней прозвучал на всю прихожую.

— Надеюсь, это не разбудит Еву, — хмыкнул Ваня.

— Она спит?

— Вымоталась. И я немного поспособствовал, — ответил Ваня, не вдаваясь в подробности.

Руслан молча снял кроссовки. Его взгляд скользнул в сторону коридора, ведущего в спальню.

— Хорошо вам вместе? — спросил он без интонации.

— Нет, — грубо отрезал Ваня. — Не хватает кое-чего. Или кого.

Он знал, что Руслан зол. Но не на них — на себя. За то, что допустил чего-то подобное в своей жизни.

Ваня развернулся и прошёл на кухню — она была прямо за тонкой перегородкой, в конце короткого коридора. Сел за стол, оставив место на скамейке у стены. Налил остатки пива, но только себе.

— Не буду, — тихо сказал Руслан, останавливая жест.

— И не надо.

Ваня сделал глоток, поставил стакан с глухим стуком.

— Слушай, браток. Ситуация у тебя — полное говно. И я не буду тебя утешать, это бесполезно.

Он ткнул пальцем в сторону спальни.

— Там спит девушка. Красивая. Знакомая. Та, что может быть больше чем друг. Не знаю, о чём ты сейчас думаешь, но знаю, что ты зол. Поэтому скажу так.

Он допил пиво до дна.

— Сейчас мы выпьем чаю. Поговорим, если захочешь. А завтра ты сюда придёшь. И всё. Понял?

Руслан молча смотрел на него. Ваня продолжил, уже мягче:

— Я ей ничего не скажу. Если у неё не получится достучаться — придумаем что-нибудь ещё. Но шанс тебе дали. Не проёбывай.

В тишине кухни было слышно, как за стеной скрипнула пружина дивана — Ева перевернулась во сне. Оба на секунду замерли, прислушиваясь. Потом Ваня встал, чтобы поставить чайник.

На следующий день Ваня не пришёл. Но к большому удивлению Евы, пришёл Руслан. Она не знала про его девушку, и он виду не подавал. Всё как обычно: сходили до разливухи, купили пива, вернулись, болтая о том о сём. Тем хватало — оба учились в меде, да и игры с сериалами всегда были неисчерпаемы.

Пиво, увы, кончилось — взяли немного, — и решили догнаться, сгоняв в круглосуточный. На улице Ева радостно подпрыгнула и чуть не рухнула за ограждение прямиком в куст. Руслан звонко рассмеялся, но успел подхватить её за локоть.

— Спасибо, — буркнула она, смущённо отряхиваясь.

— Не за что, — он отпустил её руку, и они пошли.

Отойдя от дома в тишине, Руслан вдруг позвал её:

— Ева.

Она нахмурилась: голос у него был слишком ровный, необычный.

— Ваня не говорил тебе? — спросил он.

— О чём?

— У меня больше нет девушки.

Она замерла, глядя на него. Он смотрел прямо в глаза, будто ждал реакции, но в его взгляде не было боли — только усталая пустота.

Ева ничего не сказала. Просто подошла и обняла его — нежно, но крепко, уткнувшись лбом в его плечо.

— И что? — прошептала она в его футболку. — Я ведь тут.

Он медленно обнял её в ответ, и его ладонь легла ей на затылок.

— Знаю, — тихо сказал он. — Ты и правда тут.

Она отстранилась, и на её лице расплылась дикая, беззаботная улыбка. Он улыбнулся в ответ — слабо, но искренне. Тогда она просто взяла его за руку и потянула за собой, переходя на бег.

На улице было темно, но не настолько, чтобы не видеть дорогу. Почти у одинокого фонаря она остановилась в круге света, обернулась к нему и, не отрывая взгляда, ловко сняла футболку через голову. Грудь, бледная в жёлтом свете, покачивалась в такт её дыханию. Она прыгнула на месте, заставив её подпрыгнуть ещё раз, и крикнула ту самую фразу, которую не произносила годами — с того самого раза, как обогнала его персонажа на последнем отрезке гонки:

— Догоняй, тормоз!

И бросилась бежать, смеясь, с футболкой в руке.

Ева бежала через плохо освещённые дорожки маленького парка, пытаясь убежать от Руслана — попытка была заведомо тщетной. Он был сильнее, быстрее, да и дорогу видел лучше. Она то и дело оглядывалась, и в один из таких моментов не заметила в темноте торчащий железный крюк от бетонной плиты. Споткнулась и упала, не сильно, но с глухим «уф».

Руслан был рядом в мгновение ока.

— Всё хорошо? Не повредила ничего? — спросил он, уже помогая ей подняться.

— Ух... всё в порядке, — запыхалась она, опираясь на его руку.

Его руки поднялись к её голове, проверили, не ударилась ли. Потом опустились ниже, к скулам, к шее, к ключицам. Он наклонился и поцеловал её — медленно, нежно, вопросительно. Она ответила, обвив руками его шею.

Его ладонь скользнула ниже, остановилась у резинки её шортиков. Вопрос висел в воздухе. Ева положила свою руку поверх его и слегка нажала, позволяя. Внутри его ждало пекло и влажность. Он тихо выдохнул в её губы.

— Как давно ты об этом думаешь? — спросил он с лёгкой улыбкой.

Она не ответила, только приоткрыла рот для следующего поцелуя. Её собственная рука робко легла на его пах, ощущая твёрдость сквозь ткань. Она боялась давить, боялась спугнуть.

Через несколько минут он прервал поцелуй, посмотрел ей в глаза и кивнул вниз. Она поняла.

Опустилась на корточки. Руслан расстегнул штаны, и перед ней предстал его член. Он был другим — не как у Ивана. Длиннее, толще, с идеально гладкой кожей и такими же гладкими, тяжёлыми яйцами. Он выглядел внушительно даже в полутьме.

Она начала так, как делала с Ваней: уверенно, почти грубо, пытаясь взять в рот сразу глубоко, работая рукой у основания. Но то, что сводило с ума Ивана, на Руслана подействовало иначе. Он не оттолкнул её, но его тело не ответило страстью — лишь лёгким, едва заметным напряжением. Ева почувствовала это и замерла, растерянная. Её взгляд метнулся снизу вверх, ища в его лице подсказку.

Руслан смотрел на неё спокойно, почти изучающе. Потом медленно провёл рукой по её щеке.

— Не надо как с ним, — тихо сказал он. — Не надо стараться. Делай так, как хочешь сама.

И в этих словах не было упрёка — только разрешение. Разрешение быть собой. Ева закрыла глаза на секунду, сбрасывая с себя образ «той, что должна понравиться». Потом снова прикоснулась губами к его головке — уже нежно, почти робко, как будто впервые. Она целовала его, водила кончиком языка по вене, исследовала форму, слушала его дыхание. Её движения стали медленнее, сосредоточеннее. Она не пыталась его «взять», она его узнавала.

И это сработало. Его рука снова легла ей на голову, не давя, а просто касаясь.

И его член в её рту начал пульсировать совсем иным, глубоким, неторопливым ритмом.

Она продолжала с новой, непривычной для себя осторожностью. Её язык скользил вдоль ствола, задерживаясь на чувствительных участках, которые она находила по едва уловимым изменениям в его дыхании — короткий вдох, лёгкое напряжение мышц живота. Она не брала его глубоко, а скорее ласкала, обволакивала теплотой рта, её пальцы нежно перебирали кожу мошонки, исследуя её гладкость и тяжёлую податливость. Это был не минет ради цели, а медленное, взаимное изучение — каждый вздох Руслана отзывался в ней тёплой волной, а её прикосновения заставляли его кожу подрагивать под ладонями. Руслан не подгонял её, его рука просто лежала на её затылке, большой палец водил по её виску, оставляя след лёгкого давления.

Его тихий, сдавленный стон, больше похожий на глубокий выдох, был для неё высшей наградой. Она почувствовала, как он налился ещё большей твердостью, головка набухла под её языком, а пульсация стала отчётливее, требовательнее, отдаваясь в её пальцах ритмичными толчками. Она ускорила движения, добавив ладони, уже понимая его отклик, готовая продолжить, как вдруг его рука мягко, но твёрдо отстранила её.

Руслан взглянул куда-то поверх её головы, в темноту парка, и проговорил хрипловато от возбуждения, но совершенно ясно:

— Не здесь.

Он помог ей подняться, сам быстро привёл себя в порядок — ткань штанов зашуршала, скрывая его всё ещё напряжённую плоть, — и, не отпуская её руки, потянул за собой. Дорога назад прошла в стремительном, почти бессловесном молчании, прерываемом только их тяжёлым дыханием и сдавленным смешком Евы, когда она споткнулась о невидимую кочку. Напряжение витало в воздухе, густое и сладкое, — она чувствовала тепло его ладони, лёгкую влажность от пота, и как её собственное тело отзывалось, сжимаясь внизу живота от предвкушения.

Дома, в прихожей, они молча скинули обувь. И прежде чем Ева сделала шаг в коридор, Руслан вдруг развернул её к себе, легко подхватил на руки — одной под колени, другой под спину. Она ахнула от неожиданности, почувствовав, как его мышцы напряглись под её весом, и звонко, беззаботно рассмеялась, обвивая его шею, прижимаясь грудью к его груди.

Он пронёс её по квартире к её комнате и опустил на старую, знакомую кровать, которая тихо вздохнула под её весом. Дверь в коридор осталась открытой. Слабый свет оттуда падал через проём узкой золотистой полоской, мягко освещая комнату полумраком и ложась на кожу Евы — подчёркивая изгибы бёдер, линию талии и округлость груди.

Руслан стоял над ней, его высокий силуэт частично загораживал этот свет, отбрасывая длинную тень на её тело. В полумраке он казался ещё массивнее, ещё спокойнее и собраннее.

Он наклонился вперёд, ладони скользнули по её бёдрам — тёплые, чуть шершавые от мозолей, — раздвигая их шире, открывая её полностью. Ева выгнула спину, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается влажной кожи между ног, и тихо выдохнула, когда его пальцы прошлись по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, к центру.

Он не спешил. Его губы коснулись её шеи сначала — лёгкий поцелуй, потом ниже, к ключице, к груди. Язык обвёл сосок, заставив его затвердеть под влажным теплом, а потом он взял его в рот, посасывая мягко, но настойчиво. Ева ахнула, её пальцы вплелись в его волосы, прижимая ближе. Его свободная рука тем временем опустилась ниже, пальцы раздвинули складки, проникли внутрь — медленно, исследуя, чувствуя, как она сжимается вокруг них, горячая и скользкая. Она почувствовала его возбуждение — твёрдое, тяжёлое, прижатое к её бедру, — и невольно потянулась к нему ладонью, обхватив, проводя по гладкой коже от основания до головки.

Руслан отстранился на миг, его дыхание обожгло её ухо:

Она послушно сдвинулась выше на подушку, раздвинув ноги шире, приглашая. Он переместился над ней, опираясь на локти, чтобы не придавить своим весом — его тело было твёрдым, мускулистым, но движения оставались контролируемыми. Их лица оказались близко, глаза в глаза в тусклом свете полоски под дверью. Он поцеловал её — глубоко, но нежно, языки сплелись, и в этот момент он вошёл в неё одним плавным толчком.

Ева выгнула спину, стон вырвался из горла — низкий, дрожащий. Он заполнил её полностью, растягивая стенки, и на миг замер, давая привыкнуть. Кожа их тел соприкасалась — её грудь прижималась к его груди, соски тёрлись о его кожу, бёдра обхватили его талию. Пот уже покрывал их тонкой плёнкой, делая движения скользкими, блестящими в слабом свете. Он начал двигаться — медленно сначала, каждый толчок глубокий, ритмичный, отдающийся в ней волнами тепла.

— М-м-м... — прошептала она, её ногти впились в его спину, оставляя лёгкие следы. Его дыхание стало тяжелее, но он не ускорял темп, наслаждаясь каждым сантиметром, каждым сжатием её тела вокруг него. Её бёдра дрожали, влага стекала по внутренней стороне, смачивая простыню под ними. Он наклонился ближе, губы почти касаясь её уха, и его толчки стали чуть сильнее, заставляя кровать тихо скрипеть в такт.

Она почувствовала, как его тело напряглось — дыхание сбилось, бёдра задрожали, член внутри неё запульсировал сильнее, сигнализируя о приближающемся пике. В этот миг она прижалась губами к его уху и прошептала, голос хриплый от желания, но с ноткой отчаяния:

— Кончи внутрь... не уходи из меня.

Руслан замер, всё ещё глубоко в ней, но движения прекратились. Он приподнялся слегка, глядя на неё в полутьме с лёгким удивлением в глазах, но его голос остался спокойным, собранным, без тени волнения:

— Почему внутрь?

Вместо ответа он медленно вышел полностью — она ощутила внезапную пустоту, лёгкий холод на горячей коже, и невольно сжала бёдра, пытаясь удержать его, — и вошёл только головкой, кружа ею у входа, дразня, не давая полноты. Потом наполовину, замер, вышел снова, вошёл полностью, но остановился на полпути, заставляя её тело извиваться в нетерпении. Его палец лениво прошёлся по её клитору, поддерживая огонь, но не давая разгореться.

Ева всхлипнула от напряжения, бёдра дёрнулись вверх, ища его, глаза увлажнились — от телесного голода, смешанного со страхом потери, слёзы скатились по щекам, смешиваясь с потом. Её руки крепче обхватили его спину, будто боясь, что он вот-вот отстранится навсегда.

— Я... бесплодна, — выдохнула она, голос дрожал, но это был факт, произнесённый в жару момента, с примесью паники. — Можно внутрь. Просто... не уходи. Хочу тебя всего, чтобы ты остался.

Руслан молча кивнул, взгляд его потемнел, но он остался спокоен, как всегда. Он вошёл резко, мощно, до конца, и толчки возобновились — теперь интенсивнее, глубже, вдавливая её в матрас. Она ахнула, чувствуя, как он наращивает ритм, и оргазм накрыл её волной — тело содрогнулось, стенки сжались вокруг него спазмами, и она кончила с тихим, протяжным стоном, прижимаясь к нему всем телом, цепляясь за него, как за якорь.

Руслан не остановился, продолжая в том же ритме, его собственное напряжение нарастало, пока, наконец, с низким рыком он не замер, изливаясь внутрь, горячие толчки заполняя её полностью, стекая по бёдрам. Они лежали так, тяжело дыша, тела сплетённые, кожа липкая от пота и выделений, в мягкой темноте комнаты, где единственный свет подчёркивал их слившиеся силуэты. Ева не отпускала его, её руки всё ещё держали крепко, а он просто лежал, спокойный, не делая попыток отстраниться.

Руслан медленно вышел из неё, чувствуя, как её стенки сжимаются в последний раз, пытаясь удержать. Горячая смесь их выделений стекла по её бёдрам, оставляя липкий след на простыне. Ева не отпустила его сразу — её руки крепко держали за плечи, ноги всё ещё обхватывали талию, будто боясь, что он встанет и уйдёт в темноту. Она тяжело дышала, грудь вздымалась, соски твёрдые от недавнего возбуждения, кожа блестела от пота в слабом свете из прихожей.

Он остался на месте, спокойный, как всегда, не делая резких движений. Его член, всё ещё полутвёрдый, прижался к её бедру, пульсируя слабо, с остатками семени на головке. Руслан провёл ладонью по её животу, вниз, размазывая влагу по коже — лениво, исследующие, без слов. Ева вздрогнула от прикосновения, её глаза в полумраке смотрели на него снизу вверх, полные смеси желания и лёгкой паники.

Руслан лёг рядом с ней, позволяя телам соприкасаться — её грудь прижималась к его боку, ноги переплелись. Он обнял её одной рукой, чувствуя тепло её кожи, ритм дыхания, которое постепенно успокаивалось. В голове мелькнула мысль: "Все эти годы дружбы — она всегда была женщиной в моих глазах, не просто подругой. Иногда мысли заходили дальше, представлял её такой, обнажённой, отзывчивой. Но когда появилась моя девушка, всё ушло — стало неуместным, ненужным. А теперь, после вчерашней измены, это вернулось, и она пошла гораздо дальше, чем я ожидал. Неожиданно..."

Они полежали так минуту, может две, в тишине, прерываемой только их дыханием. Потом Ева шевельнулась, её рука скользнула вниз по его груди, животу, и она начала медленно ползти вдоль его тела — губы коснулись кожи, оставляя влажный след. Руслан сразу понял, чего она хочет: это было в её глазах, в том, как она не отпускала, цепляясь за каждый сантиметр. Он приподнялся, опираясь спиной о спинку кровати, раздвинул ноги шире, давая ей пространство, и откинул голову, наблюдая за ней в полумраке.

Ева устроилась между его бёдер, её рыжие волосы разметались по простыне. Она потерлась грудью о его член — мягкие, упругие полушария скользнули по стволу, соски задели головку, оставляя ощущение тепла и лёгкого трения. Руслан выдохнул тихо, чувствуя, как тело отзывается: "Маленькая извращенка, — улыбнулся он про себя, без осуждения, с лёгким удивлением. — Кто бы подумал, что под той тихой девчонкой из класса прячется такая..." Его член отреагировал, наливаясь снова, вялость перешла в лёгкую эрекцию от прикосновения.

Она взяла его в руку у основания, наклонилась ближе — язык высунулся, лизнул головку, собирая солоноватый вкус семени, смешанный с её собственной влагой. Капля сорвалась, упала на её язык, растеклась, и она проглотила, не отрывая глаз от него. Руслан смотрел спокойно, его рука легла на её затылок, не давя, а просто касаясь — поддерживая ритм. «Это как перезагрузка, — промелькнуло в голове, — после удара измены, когда всё казалось фальшивым, её губы на мне делают мир реальным.» Он не ускорял, позволяя ей наслаждаться, чувствуя каждый лизок, каждое посасывание как тихое подтверждение: он здесь, и пока никуда не уходит.

Ева продолжала медленно — губы мягко обхватили головку, язык кружил по краю, иногда ныряя ниже, вдоль ствола, собирая всё, что осталось после их близости. Она не брала глубоко, и она не старалась впечатлить, а просто ласкала, чувствуя, как он тяжелеет и твердеет под её языком. Её грудь небольшая, но упругая — прижималась к его бёдрам, соски тёрлись о кожу при каждом движении головы. Она тихо мурлыкала — почти неслышно, от удовольствия, — и это вибрацией отдавалось в нём.

Руслан выдохнул глубже, пальцы чуть сильнее запутались в её рыжих волосах. Он не подгонял, но тело уже отвечало: член стоял полностью, пульсируя в такт её языку. Ева почувствовала это — подняла взгляд, глаза блеснули в полумраке, и она медленно отстранилась, отпуская его изо рта с тихим влажным звуком. Губы были припухшими, блестящими. Она не сказала ни слова — просто улыбнулась уголком рта, чуть застенчиво, и начала подниматься выше.

Её движения были неспешными, осторожными: колени скользнули по простыне, она перекинула ногу через его бёдра, устраиваясь верхом. Маленькая, хрупкие плечи, узкие запястья — она казалась ещё меньше на нём, но бёдра были округлыми, мягкими, с той женственной шириной, что делала её силуэт таким притягательным. Талия тонкая, почти детская, а грудь — аккуратная, чуть колыхнулась, когда она опустилась ниже.

Свет из открытой двери падал ровно на неё: мягкая полоса жёлтого света от ночника в коридоре ложилась через пол, захватывала край кровати и поднималась по её телу — от колен вверх, по бёдрам, по животу, по груди, оставляя в тени только самые интимные места. Рыжие волосы упали вперёд, почти касаясь его груди.

Ева опустилась чуть ниже — её влажные складки коснулись его члена, но не приняли сразу. Просто прижалась, скользнула вдоль ствола вперёд-назад, размазывая тепло и остатки их предыдущей близости. Руслан тихо выдохнул, ладони легли ей на бёдра — не сжимая, просто обхватывая, чувствуя мягкость кожи и лёгкую дрожь мышц.

Она наклонилась вперёд, упираясь ладонями в его грудь — маленькие руки едва доставали до его плеч. Ева начала двигаться — медленно, почти незаметно: поднималась и опускалась так, чтобы головка каждый раз задевала вход, дразня и себя, и его. Её дыхание стало чаще, губы приоткрылись.

— Можно? — прошептала она еле слышно, хотя вопрос был лишним.

Руслан кивнул, пальцы чуть сильнее сжали её бёдра — не направляя, просто подтверждая. Тогда она опустилась ниже — медленно, принимая его сантиметр за сантиметром. Губы раскрылись в беззвучном стоне, глаза закрылись на секунду. Когда она села до конца, их тела соприкоснулись плотно — её мягкие, широкие бёдра прижались к его, и она замерла, просто чувствуя его внутри: глубоко, горячо, полностью.

Свет из двери высвечивал изгиб её мокрой от пота спины и то, как её небольшая грудь колышется от каждого осторожного вздоха. Ева начала двигаться — не резко, не быстро: просто покачивалась вперёд-назад, круговыми движениями, наслаждаясь каждым миллиметром трения. Её руки скользнули вверх, к своей груди — она слегка сжала её ладонями, приподняла, словно предлагая ему смотреть, трогать.

Руслан провёл ладонями по её бокам, вверх — обхватил грудь снизу, чувствуя тепло и упругость. Большие пальцы прошлись по соскам — лёгкими кругами. Она выгнулась сильнее, прижимаясь к его рукам, и тихо застонала — мягко, почти как кошка.

Они двигались в одном неспешном ритме, словно боялись спугнуть этот момент: кожа к коже, дыхание в дыхание, свет из открытой двери, медленно перемещающийся по простыне вместе с их тенями.

Они двигались всё так же неспешно, но глубже — каждый толчок теперь отдавался в ней эхом, заставляя её тихо вздрагивать и прижиматься сильнее. Ева наклонялась вперёд, её растрёпанные рыжие волосы падали Руслану на лицо, пряди липли к щекам и шее от пота. Грудь мягко тёрлась о его грудь, соски оставляли горячие дорожки на коже. Она обхватывала его бёдрами плотно, уютно, и в этот момент вся её хрупкость казалась ещё более ощутимой.

Руслан держал её за бёдра — не сжимая сильно, а просто чувствуя, как она поднимается и опускается, как её стенки обхватывают его каждый раз чуть теснее. «После всего... после той лжи, после пустоты, которая осталась, когда пришла боль, — думал он, глядя в её глаза, — это единственное, что не врёт. Её тело не умеет притворяться. Оно просто хочет меня, и в этом нет ни капли фальши. Я внутри неё, и она не отпускает. Это реально. Это моё. Её волосы — растрёпанные, мокрые, пахнущие ею самой и мной, — касаются меня, как будто она хочет, чтобы я запомнил каждую прядь.»

Он не ускорял темп — не хотел превращать момент в гонку. Просто позволял волнам нарастать: её дыхание сбивалось, стоны становились ниже, пальцы впивались в его плечи. Когда она кончила — тихо, почти беззвучно, только тело содрогнулось, а стенки сжались вокруг него спазмами, — Руслан почувствовал, как его собственный оргазм подкатывает следом. Он притянул её ближе, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, среди влажных прядей, и кончил внутрь — глубоко, медленно, длинными толчками, заполняя её до предела. Горячие струи растекались внутри, и она только выдохнула его имя, прижимаясь всем телом, словно боялась, что он исчезнет.

Они замерли так — она сверху, он всё ещё внутри, их дыхание постепенно выравнивалось. Пот стекал по её спине, смешиваясь с их общими выделениями. Кожа липла друг к другу — душная летняя ночь, жара в комнате, отсутствие сквозняка делали всё ещё более близким, почти невыносимо интимным.

Прошло минут десять, может пятнадцать. Они так и лежали, не размыкая объятий, пока Ева не пошевелилась первой. Она подняла голову, откинула с лица мокрую прядь рыжих волос, посмотрела на него сверху вниз — глаза блестели от пота и усталости в полумраке.

— Надо бы помыться, — тихо сказала она, улыбаясь уголком рта. — Мы оба как в клею. И эта жара... мы буквально липнем друг к другу.

Руслан молча посмотрел на неё секунду, потом уголки его губ чуть дрогнули — почти незаметная улыбка.

— Это приглашение? — спросил он спокойно, голос низкий, с лёгкой хрипотцой после всего.

Ева не ответила словами. Только счастливая, чуть сонная улыбка расцвела на её лице — глаза прищурились, и в тусклом свете из двери было видно, как она мягко кивнула, не отводя взгляда.

Руслан кивнул в ответ — коротко, но тепло. Он осторожно вышел из неё, помог ей подняться. Они встали с кровати — голые, потные, липкие, но всё ещё держась за руки. Свет из открытой двери падал на них слабой полосой, пока они медленно шли в сторону ванной, оставляя за собой влажные следы на полу. Её растрёпанные волосы прилипали к плечам и спине, покачиваясь в такт шагам, и Руслан подумал, что даже в этом беспорядке она выглядит именно так, как должна — настоящей.

Ванная была тесной, с облупившейся плиткой и старым душем, из которого вода лилась неровными горячими струями. Тусклый жёлтый свет лампочки над зеркалом отражался в каплях, превращая всё в мягкое, размытое сияние.

Они стояли под душем лицом к лицу. Ева прижималась к Руслану грудью, обхватив его шею тонкими руками. Чтобы дотянуться губами до его шеи, ей пришлось встать на цыпочки — разница в росте заставляла её тянуться всем телом, мышцы икр напряглись, бёдра прижались к нему плотнее. Вода стекала по ним ручьями, смывая пот, липкость, остатки их близости. Её растрёпанные рыжие волосы намокли, прилипли к плечам, спине, щекам; капли собирались на ресницах и скатывались по лицу.

Руслан держал её одной рукой за талию, другой — под ягодицы, чуть приподнимая, чтобы ей было легче стоять на цыпочках. Он вошёл в неё снова — медленно, глубоко, чувствуя, как она сжимается вокруг него от этой новой позы. Ева тихо выдохнула ему в шею, прикусив губу. Они двигались почти неподвижно: лёгкие покачивания бёдер, неспешные толчки, вода хлюпала между ними, заглушая всё, кроме их дыхания.

Это было уже третье его окончание за вечер — тело отзывалось медленнее, оргазм подкатывал лениво, но мощно. Руслан уткнулся лицом в её мокрые волосы, вдыхая запах шампуня и её кожи. «Третий раз... а я всё ещё хочу её, — подумал он спокойно. — Не потому что не могу остановиться. Потому что каждый раз внутри неё кажется настоящим. Как будто она заново собирает меня по кускам после той пустоты.»

Она кончила первой — тихо, тело дрогнуло, стенки сжались спазмами, ноги на цыпочках задрожали сильнее. Руслан последовал за ней через несколько толчков — коротко, глубоко, изливаясь внутрь с низким, сдавленным выдохом. Горячие струи заполнили её, часть тут же смыло водой, но он не вышел сразу — остался внутри, пока она не расслабилась в его руках.

Они замерли, обнявшись под струями. Ева всё ещё стояла на цыпочках, прижимаясь к нему всем телом, пока вода не стала чуть прохладнее.

Потом она отстранилась на пару сантиметров, посмотрела снизу вверх — глаза блестели в полумраке.

— Уже третий раз, — прошептала она с тихим, чуть хриплым смешком. — Ты точно ненасытный.

Руслан усмехнулся уголком рта, провёл большим пальцем по её мокрой щеке, стирая каплю.

— Ты не даёшь мне остановиться, — ответил он спокойно, голос низкий после всего.

Ева только улыбнулась в ответ — счастливо, сонно — и снова прижалась к нему, позволяя воде стекать по ним обоим ещё минуту, прежде чем он выключил кран.

Руслан проснулся первым — от знакомого, почти болезненного давления внизу живота. Утро было ранним, свет сквозь тонкие занавески едва пробивался, окрашивая комнату в серо-голубой полумрак. Он лежал на спине, не двигаясь, пытаясь собрать мысли.

Сначала пришло ощущение тепла и небольшой тяжести сбоку — Ева лежала, прижавшись к нему всем телом, лицом в его плечо. Она тихо сопела, почти мурлыкала во сне, закутавшись в простой тонкий пододеяльник без одеяла — только белая простыня, слегка сбившаяся и облепившая её фигуру. Волосы растрепались ещё сильнее за ночь: рыжие пряди разметались по подушке, несколько прилипли к щеке и губам. Она выглядела такой маленькой, хрупкой и одновременно уютной, что у него на секунду перехватило дыхание.

Он осторожно, стараясь не разбудить, протянул руку и кончиками пальцев убрал прядь с её лица. Погладил по волосам — едва ощутимо, как по котёнку. Ева во сне сильнее закуталась в ткань, подтянула колени к груди, тихо проурчала что-то неразборчивое — довольное, сонное — и прижалась к нему ещё теснее. Руслан замер, боясь даже дышать громче.

Ночь всё ещё казалась ему чем-то нереальным, как будто он смотрел кино про другого человека. Но вот она — рядом, тёплая, живая, пахнущая их общим потом и её шампунем. Он вспомнил, как несколько дней назад уехал из бани раньше времени — а на следующий день Иван позвонил по телефону, голос суховатый, без тени хвастовства: «Мы потрахались». Коротко, нагло, без лишних деталей. Как внутри всё сжалось от внезапной, глупой ревности — не к ней, а к тому, что он ушёл слишком рано. Что, если бы остался? Что, если бы увидел, как она смотрит на него в тот момент? Или как она стонет под ним? Мысль была острой, почти болезненной — и член тут же отозвался, медленно, лениво набухая под простынёй.

Руслан прикрыл глаза, усмехнулся сам себе — тихо, беззвучно. «Неумелые попытки соблазнения... — подумал он. — Как она в бане садилась пошире, якобы случайно, раздвигая ноги под полотенцем. Как "не до конца" поправляла его, и грудь мелькала — то одна, то другая. А потом и вовсе перестала окутываться толком, просто сидела, прикрываясь рукой или краем ткани. И как ходила в мойку чтобы избавиться от переработанного пива в мочевом пузыре, шла обратно, нарочно покачивая бёдрами, тряся ягодицами — будто невзначай, но глаза то и дело косились в их сторону. Всё это было таким наивным, таким старательным...»

Он ещё полежал так минуту, слушая её ровное дыхание, чувствуя, как её грудь поднимается и опускается в такт его собственному. Желание в туалет никуда не делось, но уходить сейчас казалось почти предательством. «Ещё потерплю, — решил он. — Пусть поспит.»

Вместо этого он осторожно повернулся на бок, лицом к ней, и просто смотрел — как свет медленно набирает силу, как её ресницы чуть подрагивают во сне, как губы приоткрыты. Ночь была слишком хороша, чтобы сразу возвращаться в обычный день. Он закрыл глаза, притянул её чуть ближе — она послушно устроилась в его объятиях, уткнувшись носом ему в грудь, — и решил, что ещё немного поспит. С ней. Пока всё ещё кажется сном.