От переводчика

Представляю вашему вниманию перевод рассказа «Treehouse Rules» автора Rollinbones. Эту и другие работы автора также можно найти на сайте Literotica. Этот рассказ был написан специально для «Valentine's Day Contest» на сайте Literotica и занял первое место в 2025 году.

Возвращаясь к вопросу, почему не переводят рассказы-победители различных конкурсов на Literotica. Как я уже сказал, этот рассказ занял первое место на «Valentine's Day Contest» в 2025 году, но я, хоть убейте, не понимаю почему. История, в общем-то, довольно милая и интересная, но написана настолько ужасно, что переводить ее было физически больно. Я не особо старался «причесать» рассказ, просто чтобы вы тоже понимали, что я имею ввиду.

Всем приятного (нет) прочтения.

Все персонажи в этом произведении, являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, является случайным. Имена, персонажи, места, бренды, средства массовой информации и события являются либо плодом воображения автора, либо используются в вымышленном контексте без персонализации. Всем персонажам, участвующим в сексуальной активности в этом произведении, исполнилось 18 лет и более.

Правила домика на дереве

Закон о лучших друзьях навеки. 1985 год.

Зарегистрирован в День святого Валентина, 14 февраля 1985 года.

Раздел 1. Не будь мудаком.

а) Друг (в соответствии с определением в законе) не должен быть мудаком по отношению к другому другу.

б) Никогда.

в) Даже из-за парней, девушек или музыки.

Раздел 2. Другие люди, которые ведут себя как мудаки.

а) Друг не позволяет другим людям быть мудаками по отношению к своему другу.

б) Если друг обращает внимание другого друга на то, что кто-то ведет себя как мудак по отношению к нему, первый друг может ограничить или предложить соответствующие меры, но должен принять все, что друг делает для его защиты. Если сучки получают по заслугам, нельзя злиться на друга за это.

в) Если человек использует дружбу, чтобы манипулировать другом и заставить его причинить кому-то вред, злоупотребляя этим разделом, то друг освобождается от всех обязательств по закону. См. Раздел 1.

***

Вы когда-нибудь любили кого-то так долго, что уже не помните, когда это началось, так, словно это мышечная память? Именно так я чувствовал себя каждый раз, когда она звонила.

— Грег?

— Чар! Как дела, моя зажигалочка?

— О боже…

— Подожди. Похоже, тебе нужно выговориться. Сейчас возьму пиво.

Шарлотта звонила нечасто, поэтому любая возможность поболтать с ней по душам считалась достойным поводом выпить пива. Я оставил телефонную трубку на столе, схватил три бутылки пива, старый контейнер «Tupperware», немного льда и поспешил обратно в гостиную, где занимался «домашкой» (смотрел обучающие модули по новым системам «steer-by-wire» в свой выходной день).

— Ты там? — спросил я, открывая пиво.

— Да.

Черт. Она звучала совершенно подавленно. После всех этих лет я слишком хорошо ее знал, чтобы понять: сейчас будет «серьезный» разговор.

— Итак, начнем с начала, зажигалочка. Выкладывай все как есть, а потом я начну задавать вопросы.

— Я знала, что ты именно так и скажешь, придурок. Ты такой… аутист.

— Сейчас принято говорить «с расстройствами аутистического спектра», судья МакОбзывательсон.

Она захихикала в трубку? и ее смех был для меня как бальзам на душу.

— Пи-и-и-и…здец — протянула она и тяжело вздохнула. Я молча ждал, пока она соберется с мыслями и начнет. — Мы с Джастином расстались. Он оказался таким чертовым нарциссом. А его член… Боже мой… Мне было веселее с тампоном «Tampax mini». Я чертова поверхностная сука, правда ведь, Грегги?

— У всех нас есть здоровые границы и ожидания… Раздел семь, если память не изменяет. Ограничения и границы, — я хихикнул. — Предполагаю, он даже близко не дотянул до ста баллов?

— Даже не близко. Черт.

Судя по звукам, она копалась в пакете с чипсами или чем-то подобным, поэтому я просто ждал – как и положено лучшим друзьям.

Правило ста баллов было чисто измерительным. Как минимум сто миллиметров в длину и в обхвате. И минимум сто долларов, потраченных на первом свидании. У нее был целый список правил для свиданий – точно такой же, как и для всего остального в ее жизни. В нашем «Законе о лучших друзьях навеки» в разделе семь было почти то же самое.

Раздел 7. Ограничения и границы.

а) Друзья должны сообщать о здоровых ограничениях и границах в соответствии со своими личными потребностями.

б) Друзья будут уважать личные ограничения и границы, о которых им сообщили, не будучи при этом мелочными плаксами.

в) Ограничения и границы могут быть согласованы для обеспечения справедливости и взаимопонимания.

Р 7.1 Раздел 7, часть в) не исключает возможности того, что друг может потребовать жестких ограничений или границ.

Как она и сказала, ее правило для свиданий было, вероятно, поверхностным, но, на мой взгляд, скорее всего, дело было в том, что она взяла не тот инструмент для этой работы. Шарлотта была очень высокой девушкой. При росте пять футов десять дюймов с хвостиком [пер. примерно 178 см] она была выше меня как минимум на дюйм [пер. 2, 54 см]. Я восхищался амбициями этого джентльмена, но, возможно, ему стоило сначала посчитать.

Как вы, наверное, уже догадались, у нас довольно странная дружба. Мы росли по соседству, проводя почти все свободное время вместе, и привыкли почти не фильтровать слова во время разговора друг с другом.

У нас были белые доски, маркеры, которые можно было стирать, и окна спален, выходящие друг напротив друга. Задолго до мобильных телефонов у нас уже была своя система текстовых сообщений. Она была худой, неуклюжей девчонкой, а я – мальчиком в очках с кривыми ногами, который не играл в футбол. Мы делились всем.

Я даже присутствовал, когда она «потеряла» девственность. Она слишком боялась пойти до конца со своим парнем – если бы он когда-нибудь у нее появился – и переживала, что будет больно, как рассказывали ее подруги. Ее решением было заставить меня ждать с доской в руках, пока она сама лишала себя девственности ручкой от расчески для волос. Все закончилось полным разочарованием. «Скорая» не понадобилась, как она опасалась.

Такая вот подруга.

И мне было чертовски больно, потому что я любил ее каждой клеточкой своего тела.

Я ничего не мог с этим поделать. Я встретил ее. Я полюбил ее. Вот и все.

Ей было шесть, когда мы познакомились. Она стала той самой золотой рыбкой в начале моего мира. У нее были кудряшки клубничного цвета, самые милые веснушки и ямочки на щеках, которые хотелось целовать весь день. Мне было семь, и ниже пояса у меня была целая металлическая конструкция. Антиваксеры сейчас в моде, но я был одним из последних детей, переболевших полиомиелитом. Помните сцену в «Форресте Гампе», где он бежит, ломая свои ортопедические аппараты? Со мной такого никогда не было.

Даже в девяносто втором, во время этой истории о нас, мне все еще требовалась трость. Я был самым молодым мужчиной, которого вы когда-либо видели на каком-нибудь мероприятии: ковыляющим и цепляющимся за палку. Я старался делать это элегантно.

— Итак… — проворчала она своим фирменным хриплым рыком. — День святого Валентина.

— Какие еще были проблемы у Джастина? — подтолкнул я. — Очевидно, что-то с глазами. Ты – самая эстетически совершенная комбинация женских частей тела на планете. Если он не смог это оценить, то он был безнадежен.

— К черту Джастина. Это уже в прошлом. Я прибегаю к разделу 8.

— О, черт, Чар… Я так… так взволнован. Что тебе нужно, зажигалочка?

Раздел 8. Посещение официальных мероприятий.

a) Друг, который по традиции, приглашению, социальным ожиданиям или другим обстоятельствам, не зависящим от него, обязан присутствовать на официальном мероприятии, может потребовать от другого друга сопровождать его.

Р 8.1 Это требование может быть выдвинуто лично, посредством телекоммуникаций или с помощью других доступных форм коммуникации, не исключая танца-интерпретации. Фактически, танец-интерпретация делает это требование более обязательным в глазах суда.

Р 8.2 Друг, который в настоящее время находится в романтических отношениях с другим человеком, не связан положениями раздела 8, но может выполнить его по своему усмотрению.

Р 8.3 Сторона, выдвигающая требование, берет на себя ответственность за финансовое бремя, возлагаемое на друга, к которому предъявляется требование.

В двенадцатом классе на уроках обществознания мы изучали законодательство и правовую систему. Нам дали задание составить юридический документ, который описывал бы обязанности членов клуба или социальной группы. Конечно, когда нам сказали разбиться по парам, Шарлотте и мне даже не пришлось думать, чтобы работать вместе, это было само собой разумеющимся. Я расхохотался, когда она предложила написать набор юридических правил именно для лучших друзей.

Когда мы закончили, я все равно подписал его. Мы получили B+. Учительнице понравилась тема и структура, но она не одобрила некоторые «современные выражения».

Именно раздел 8 помог нам решить проблему выпускного бала. Ни у кого из нас не было пары. В то время почти все просто считали, что мы вместе, и мы не попадали ни в чей романтический радар. Странно, потому что Шарлотта была безумно красивой и сексуальной.

Она привлекала внимание всех «плохих» парней, но это ее жутко напрягало. Серьезно – в старших классах она участвовала во всех модных показах Брисбена и большей части Квинсленда [пер. Квинсленд – штат в Австралии; Брисбен – город, столица штата]. Она также занималась профессиональной фотографией: в основном съемки для уличной рекламы и журналов. Она ненавидела процесс, но обожала портфолио, которое собирала.

Для моего подросткового «я», переполненного тестостероном, с раздувшимся от эмоций сердцем, это было настоящей пыткой. Она по-прежнему видела в себе только долговязую пацанку, несмотря на съемки в купальниках и гламурные фотосессии. Впрочем, это было все же не так больно, как мои ноги, операции и бесконечная физиотерапия. Зато это давало мне возможность отвлечься от физической боли.

И я пошел на выпускной бал с самой горячей девчонкой на планете. До сих пор внутренне злорадствую, когда вижу старые фотографии в социальных сетях.

— Итак… Чар, милая, что мы собираемся делать? —сдался я под тяжестью раздела 8.

— Тебя так легко уговорить, — хихикнула она, и мне стало тепло на душе. — Это вечеринка для одиноких и отчаявшихся на День святого Валентина, которую организовали на работе.

— Малыш, я без пары, но далеко не отчаявшийся. У меня, если ты забыла, проблемы с ногами – обе руки еще отлично работают.

— Это… Гнннрргх… — то ли вздохнула, то ли зарычала она. — На работе каждый год устраивают такую вечеринку на День святого Валентина, и нужно привести с собой пару. Если ты в отношениях – все просто, приводишь с собой своего партнера. Если же нет – берешь друга, и… ну, на случай если твой друг познакомятся с кем-то на вечеринке, и… фу, противно. Еще и дурацкие игры для одиноких устраивают.

— Звучит забавно, на самом деле, — я ухмыльнулся. — Я смогу рассказать всем этим Фабио, которые пускают на тебя слюни, как ты однажды подожгла пердеж в домике на дереве.

— Ха! Только попробуй! — она элегантно фыркнула, словно бабуин, откашливающий шерсть. — А я расскажу всем Шэронам и Мишель, как тебя поймали с писюном в йогурте.

— Он весь был в перце чили! — рассмеялся я. — Это нечестно. И тебе напомнить из-за кого это случилось?

— Рассказывать пердежные истории тоже нечестно! Ты единственный парень, перед которым я когда-либо пердела. Тогда это было смешно.

— И сейчас смешно.

Мы оба задыхались от смеха.

— Раздел 3, зажигалочка. Соглашение о разглашении, — я почувствовал, что она что-то недоговаривает.

Раздел 3. Соглашение о разглашении.

a) Друг, которого другой друг прямо просит сказать правду, обязуется поделиться всей имеющейся у него информацией свободно, честно и без колебаний.

Р 3.1 Лицо, обязанное раскрыть информацию, может защитить свое достоинство и сказать небольшую ложь.

Р 3.2 Лицо, обязанное раскрыть информацию, должно учитывать чувства своего друга и проявлять осторожность, если есть вероятность, что потребуется эмоциональная поддержка. Например, если у него есть информация о том, что близкий человек изменяет, он должен сначала предупредить об этом.

Р 3.3 Друг не может злиться или осуждать за любую раскрытую правду и должен замолчать и выслушать, прежде чем задавать вопросы.

Р 3.4 Танец-интерпретация не является приемлемым способом раскрытия информации.

— О, ты хитрый пес. Я тебя сейчас ненавижу! — проворчала она. — Так… Подожди. Мне нужно еще вина.

Я слушал, как она отчитывала кота и хлопнула дверцей холодильника сильнее, чем та заслуживала.

— Слушай, Грегги… — Я услышал, как вино забулькало, наполняя бокал, и потянул телефон на пределе шнура, чтобы дотянуться до еще одной бутылки пива, не вставая с дивана, пока она снова не заговорит. — Эта история с Джастином… Она стала такой реальной и долгой, и мне просто нужен ты. Мне нужна твоя болтовня, чтобы отвлечься.

— Я просто не понимаю, малыш. Вы с Джастином казались… Ну, знаешь: домик в пригороде, минивэн… Типа, довольно мерзко, если честно, но вполне ожидаемо. Как это все переросло в то, что ты применяешь раздел 8 на своего лучшего друга?

— Хмф. Ты засранец. Ты просто не даешь мне даже шанса, да?

— Разве нет какой-то оговорки? Я спрашиваю, потому что мне немного больно за тебя. За вас обоих. Вы казались такой хорошей парой.

— Ссылаюсь на раздел 3.1. Во мне есть маленькая девочка, которую мне нужно защитить. Скажу только, что он был готов ко всему этому. А я – нет.

— Отмазка, — презрительно фыркнул я.

В детстве она была типичной Золушкой в пышном платье, но при этом – девчонкой, которая дралась до крови на костяшках пальцев, и гоняла наперегонки на велосипеде на равных с парнями.

— Ты упускаешь главное. Ты не говоришь, почему ты не была готова.

— Да иди ты. Ты слишком хорошо меня знаешь. Так что раздел 3.3. Помнишь?

— Не быть осуждающим придурком? — хихикнул я.

— Мы написали это чуть более формально, но да. Грег… Правда в том, что я была влюблена в другого и… поняла, что не хочу быть с Джастином.

— Черт возьми! Кто? Что за хрень? Ты изменяла? Ты же ненавидишь изменщиков. Кто этот тип? Что за хрень, Чар?

— Я знаю…

— Слушай, я не давлю на тебя… Ты сейчас звучишь такой подавленной, что я просто хочу обнять тебя и все исправить.

— Ха. Тогда, как насчет следующих выходных, а? Сможешь взять отгул?

— Считай, что уже взял.

— Ты такой мягкотелый.

— Ты так и оставишь меня в подвешенном состоянии или ответишь на мой вопрос?

— О… Просто. Это парень, которого я знаю давно, но он… чертовски тупой в таких вещах. Он не поймет намека, даже если написать его на кирпиче и ударить им по морде. К тому же… Он тоже не свободен. Чертова карьера и деньги…

— Черт, это звучит как история моей жизни. Дай угадаю: сейчас скажешь, что он женат? — пошутил я.

— Да пошел ты. Нет. Он просто… Грег?

— Чар?

— Я люблю тебя. Спасибо за все. Давай просто весело проведем время вместе на следующих выходных, ладно?

— Мы всегда весело проводим время вместе.

— Спокойной ночи, Хромоножка.

Я заработал это прозвище, когда она увидела, как я расстегнул фиксаторы и неуклюже рухнул в шпагат, развалившись на земле.

— Ха-ха. Спокойной ночи, Дылда.

Она заработала свое прозвище своими длинными идеальными ногами.

***

Поездка на юг к ее дому в Бинли заняла почти три часа. Трафик на шоссе был просто отвратительный, пришлось постоянно останавливаться и трогаться с места. Была вторая половина дня пятницы, и хотя я выехал заранее, все равно едва успел вовремя. Я заехал на ее подъездную дорожку чуть после половины седьмого, весь раздраженный и злой после паршивой поездки.

Ее дом стоял на Куран-стрит, недалеко от Одди-стрит, где мы выросли и где до сих пор жили наши родители. Я отряхнул брюки от крошек – следов быстрого перекуса хот-догом по дороге, – схватил с пассажирского сиденья дешевый букет цветов, который купил в том же придорожном кафе, и направился к ее двери. Ее двор, как всегда, зарос и нуждался в работе газонокосилкой. Я сделал себе мысленную пометку заняться этим утром.

Я уронил ключи и нагнулся их поднять.

Как только я выпрямился, меня обвили прохладные от кондиционера руки и ноги – Шарлотта хихикнула, повалила меня на траву и принялась целовать в макушку.

— Слезь с меня, чертова громадина! — рассмеялся я и оттолкнул ее.

— Ни за что! — хихикнула она. — Мы не виделись уже несколько месяцев!

— Что подумают соседи? — Черт возьми, на ней были только трусики и лифчик, а полотенце, которым она вытирала мокрые после душа волосы, валялось на траве. — Местную учительницу арестуют за непристойное поведение на публике!

— Но тебе это нравится! — Она уткнулась мне в шею и тепло прижалась всем телом.

— Чар, тебе придется слезть. Я не брал запасную одежду. Останутся пятна от травы.

Это только раззадорило ее – она обняла еще крепче и что-то пробурчала. В конце концов, она сдалась, села мне на бедра и нахмурилась, разглядывая меня сверху вниз.

— Ты нормально питаешься? — Она откинула мне челку с глаз. — Заботишься о себе? Тебе нужно постричься и…

— Да-а-а, ма-а-ам, — я закатил глаза.

— Пойдем! — Она спрыгнула с меня и рывком подняла на ноги. — Пиво в холодильнике. А мне налей вина. Приходи поболтать, пока я крашусь и одеваюсь. Я в спальне.

Она остановилась в дверях, уперев руки в бедра, пока я отряхивался, опираясь на трость. Я улыбнулся. Шарлотта была единственным человеком на свете, который так со мной обращался. Большинство людей стараются быть осторожными во время физических контактов со мной.

— Хорошо выглядишь, Грегги. Ты похудел, но все еще хорошо. В прошлый раз ты оставил у меня джинсы. Переодень эти чиносы. Там будут только бедные учителя. Все очень неформально, понимаешь?

— Я думаю, моя излишняя нарядность уравновесит твою… — Я махнул рукой в ее сторону. — Тебе стоит надеть платье или хоть что-то. Тут скоро толпа соберется.

— Ха-ха! — Она покраснела и быстро забежала внутрь.

Какая-то чертова аномалия… В прошлом я наблюдал из ее гримерки, как люди переодевали ее и суетились вокруг. Она была… голая, как в день своего рождения, и абсолютно не обращала на это внимания. Но стоило ей поймать мой взгляд – и она тут же так мило краснела.

Однажды она объяснила мне, что стесняется только перед теми, кто ей дорог. Для остальных она была просто вешалкой для одежды, но когда смотрел кто-то, кто ей нравился, она начинала чувствовать себя неловко. И я – ее лучший друг, добавила она. Мое мнение о ней значило больше, чем чье-либо еще.

Но эта легкость, с которой она расхаживала передо мной в одном белье, была для меня как удар ножом в сердце. Было очевидно, что она не видела во мне мужчину в этом смысле. Несмотря на то что мы были друг у друга первыми и с тех пор случилось еще несколько пьяных «ошибок», я оставался для нее чисто платоническим существом, без какой-либо доли романтики.

Она никогда бы не ходила так перед парнями, которые ей нравились, но я был так глубоко в ее френдзоне, что чувствовал себя почти кастрированным. То, что она могла быть настолько слепа к тому эффекту, который производила на меня ее внешность, стало тяжелым крестом, который я нес, лишь бы сохранить нашу дружбу.

Эмоционально я отряхнул свое эго и, ковыляя, прошел на кухню, которую знал не хуже своей. Поставил цветы в вазу и налил напитки. С бокалами в руках нашел я ее в спальне – она боролась с молнией на скандально красивом маленьком черном платье.

— Застегнешь, Грегги? — улыбнулась она через плечо.

Мои пальцы дрожали от нервов, пока я тянул молнию от самой щели между ягодицами вверх до лопаток.

— Без трусиков, мисс Клири? Ваша мама об этом узнает. А что подумает школьный совет? — поддразнил я, и от одной этой мысли стал твердым.

— Они подумают: «Боже, как же хорошо на ней сидит это платье без линий от трусиков», — она показала мне язык. — О боже, я так нервничаю из-за сегодняшнего вечера. Я работаю там всего год и очень стараюсь произвести впечатление. Некоторые учителя работают там еще с тех пор когда мы учились! Миссис Дэниелс до сих пор там! А после того, как я рассталась Джастином, они не упускают возможности свести меня с кем-то. Даже пытались устроить мне свидания вслепую… О боже… Я чуть не попросила тебя притвориться моим парнем, но половина из них знает тебя еще с наших школьных времен.

Она развернулась и прижалась ко мне всем идеальным телом так плотно, что я мог бы взять мазок из шейки матки, если бы кашлянул. По ее телу прошла странная дрожь, потом она отстранилась, вытирая глаза.

Взяв мои руки в свои, она почти умоляюще посмотрела на меня своими медово-золотыми глазами:

— Держи меня за руку как можно чаще и не отходи далеко сегодня вечером.

— Конечно.

— И сделай что-нибудь с ним, — она кивнула на мой пах. — Ты выколешь кому-нибудь глаз. Я польщена, но… техника безопасности и все такое.

Я покраснел и поправил свою эрекцию.

— Пойду надену джинсы. Но не думаю, что это поможет, пока ты рядом в таком виде.

— Льстец, — рассмеялась она. — О боже, мы сегодня главные блюда в меню. Свежее мясо.

Я вернулся с джинсами, сбросил чиносы, пока она болтала, натянул джинсы и застегнул ширинку.

— Есть несколько молоденьких студенток-практиканток, и в этом семестре у нас несколько одиноких парней, так что… о боже. Я тебе рассказывала, какие дурацкие игры они устраивают? — спросила она, надув губки и нанося помаду на самые роскошные губы во всем юго-восточном Квинсленде. — Лиза все мне рассказывала, как это было в прошлом году. Они как будто издеваются над одиночками. Удивительно, что школьный совет это вообще пропускает.

— Во что ты меня втянула, зажигалочка?

— Заткнись. Тебе понравится. Ну и, может быть, я немного приукрасила.

— Может быть?

— Не переживай. Я тебя спасу, если какая-нибудь шлюшка полезет к тебе в штаны.

— А с чего ты взяла, что меня нужно спасать? Я уже большой мальчик, знаешь ли.

— Ха-ха. Я думала, твои руки еще в деле.

— Иди на хрен, Чар, — рассмеялся я.

— А что случилось с той Ленор или как ее там? — спросила она, нанося тушь на ресницы.

— Не уверен. В один день все было нормально, а на следующий она начала придумывать отговорки. И когда я прижал ее, оказалось, она уже встречается с кем-то другим.

— В один день? Или ты утонул в проекте и забыл о ней на две недели?

— Да, что-то в этом роде.

— Ты безнадежен. — Она сделала «мва»-поцелуйчик в зеркало и довела губы до совершенства. — Вызовешь такси? Если я хочу пережить этот вечер, мне понадобится алкоголь.

На кухне возле настенного телефона висела пробковая доска с приколотыми к ней номерами: доставка пиццы, китайский ресторан, такси и прочие местные службы. Я набрал такси и продиктовал ее адрес. Обычно приходилось ждать около двадцати минут, поэтому я снова наполнил наши бокалы и принялся листать журналы на кофейном столике, пока она в последний момент наносила духи и лак для волос.

И вот что именно случилось с Элеанор.

Похоже, большинство гетеросексуальных мужчин не в курсе всех женских ритуалов с макияжем и переодеванием. Но когда на протяжении многих лет твой лучший друг – девушка, волей-неволей, начинаешь разбираться во всех этих нюансах. Когда я впервые по привычке сделал ей замечание насчет макияжа, она всерьез предположила, что я гей. Она не могла понять моих отношений с Шарлоттой и наотрез отказывалась верить, что они могут быть по-настоящему платоническими, если я гетеро. И оспорить подобное обвинение просто невозможно, поэтому пришлось признаться, что к описанию наших отношений «неразделенная любовь» подходит больше, чем «платоническая».

К тому же после этого разговора я не звонил ей три недели, пока был на севере в шахтах.

«Ты не можешь игнорировать меня три недели, а потом заявиться из ниоткуда, потому что у тебя переполнены яйца, и ты снова дома. Позвони своей шлюшке-подружке, Шарлотте».

И я позвонил. Как минимум три раза, чтобы узнать, как она справляется со своим новым смешанным классом.

Это было безнадежно.

Раздел 4. Комфортное молчание, личное пространство, режим «черепаха».

a) Друг не обязан постоянно разговаривать с другим другом или быть у него на коротком поводке.

б) Друг может устно или иным образом потребовать время, чтобы обдумать и разобраться в своих собственных проблемах.

в) Период отсутствия контакта не освобождает друга от обязательств по закону, и он должен соблюдать все другие разделы, если его об этом попросят.

г) Друг может в любой момент начать танец-интерпретацию и ожидать полного внимания.

Р 4.1 Другу рекомендуется регулярно связываться с другом, который перешел в режим «черепахи» (см. определения), чтобы мягко проверить, как у него дела, но он должен уважать дух раздела 4.

Р 4.2 Друг не может прибегать к разделу 3, чтобы заставить друга, который прибег к разделу 4, общаться.

Р 4.3 Если друг в режиме «черепаха» все же решил пообщаться, когда он готов, то применяется раздел 3.3.

Поездка на такси прошла в комфортной тишине, нарушаемой только нервным постукиванием ее каблуков о пол машины. В какой-то момент, чтобы успокоиться, она просто схватила мою руку, положила ее себе на колени и подарила мне нервную улыбку на миллион ватт.

Мы остановились у входа в спортзал школы, где обычно и проходили подобные мероприятия. Я смотрел, как она пытается выровнять дыхание и собирается с силами, пока я платил водителю. Это был не первый раз, когда мы прибегали к разделу 8, поэтому я отлично знал как вести себя сегодня вечером. Она – принцесса в беде, я – отважный рыцарь, который приехал чтобы ее спасти.

Под пристальным взглядом ее коллег, столпившихся у входа, я обошел машину, опираясь на трость, и открыл ей дверь, как настоящий джентльмен. Поступок настоящего отважного рыцаря! Я взял ее за руку и помог ей выйти из машины и устоять на каблуках, которые делали ее невероятно высокой и элегантной по сравнению со мной.

— Как я выгляжу? — прошептала она, грациозно улыбаясь своим друзьям.

— Идеально, — тихо рассмеялся я. — Рад, что я просто твой друг, а не кавалер. На этих каблуках ты такая высокая, что мне пришлось бы потом «взбираться» на тебя.

Она рассмеялась и ударила меня по плечу своей сумочкой.

— Грег Харриет! — Улыбающаяся пожилая женщина закатила глаза, прежде чем оглядеть нас с головы до ног, подходя ближе.

— Миссис Дэниелс. Вы ни на день не постарели. — Я поцеловал ее в щеку.

— Ну надо же, какая неожиданность. Кто бы мог подумать, что она затащит именно тебя в качестве сопровождающего? — Сарказм сочился с ее улыбающихся губ. — А ты, дорогая, как всегда невероятно прекрасна. Пойдем. Не обращайте внимания на эту толпу. Мне нужна помощь с рассадкой. В последнюю минуту несколько человек позвонили и сказали, что не придут, а кое-кто притащил собой двух сопровождающих. Грег, дорогой. Будь хорошим мальчиком и принеси нам по бокалу вина, ладно?

— Конечно, миссис Дэниелс. — Я улыбнулся и поковылял к бару.

Вечер оказался приятным. Еда вкусная, речи короткие, а музыка приятная. За нашим столом сидели другие молодые одинокие учителя и их «сопровождающие». Разговор протекал свободно, и Шарлотта ставила меня в неловкое положение, упорно не давая мне раствориться в ее тени.

Она представляла меня как своего «лучшего друга навеки» и старалась вовлекать в каждый разговор. Я играл свою роль и переводил внимание обратно на нее. Это было нетрудно. Она могла бы с легкостью заполучить любого из одиноких мужчин за столом. Все они смотрели только на нее.

— А зачем тебе трость? — невинно спросила веселая жизнерадостная маленькая блондинка, помощница воспитателя в детском саду.

— Кармен! — Шарлотта шикнула на нее, защитно нахмурившись.

Я мягко положил руку ей на плечо и подмигнул Кармен.

— Это старая боевая рана, милая.

— Ты воевал? Где? — спросила она в ужасе.

— В приличном обществе не принято упоминать название этого места, — ответил я с каменным лицом. — Но оно начинается на «П» и заканчивается на «А».

Неловкая тишина накрыла стол, пока Чар не разразилась своим фирменным ослиным фырканьем.

Когда все отсмеялись, я объяснил свою ситуацию с тростью. Рассказал про полиомиелит, аппараты, операции, физиотерапию и все такое. Отвечал на осторожные вопросы честно и по возможности тактично прощал их смущение. Рука Шарлотты на моем колене помогала сохранять спокойствие под этим вниманием.

— А теперь ты работаешь с тяжелой техникой на шахтах? Как ты вообще поднимаешь… разное? — спросил Марк, учитель физкультуры.

— То, чего ему не хватает в силе ног, он компенсирует мозгами, Марк, — отрезала Шарлотта, вызвав ухмылки у всех за столом. — Я бы тебе объяснила, но у нас тут нет доски и мелков.

— Иди на хрен, Чарли, — пробурчал Марк и получил по плечу от своей спутницы.

После ужина начались танцы, а около девяти директор попросил тишины и объявил о начале конкурсов для одиночек. Нам велели взять по стулу на каждую пару друзей и расставить их в круг. Девушки должны была садиться парням на колени. Потом нужно было задать друг другу по пять вопросов, а после сигнала девушка должна была пересесть на колени к следующему парню и все повторялось.

За этим последовало еще несколько подобных детских конкурсов.

Интересно стало в последнем раунде: нужно было выбрать другого одиночку (не того, с кем ты пришел) и разбиться на три небольших круга стульев. Я выбрал Кармен – она казалась очень забавной, а Шарлотта улыбнулась и кивнула другу Кармен, Нилу.

— Иди сюда, Нил, — она протянула руку, и бедняга покраснел и чуть не споткнулся, подходя к ней.

Последним заданием был конкурс поцелуев. Девушки сидели на коленях, мы целовались ровно минуту, потом переходили по кругу (к счастью, круг был уже гораздо меньше). По аплодисментам выбрали лучшего целующегося мужчину и женщину из трех групп, и на этом, слава богу, позор одиночек закончился.

— О, черт возьми, Чарли! — рассмеялась Кармен. — А этот парень умеет целоваться!

— Знаю, милая, — подмигнула Чар. — Я сама его учила.

— Эй, я вообще-то здесь, — я притворился обиженным.

Мы с Шарлоттой оба выиграли в своих маленьких кругах. Как и Кармен. Марк не попал в круг с Шарлоттой и заливал свое горе в баре, пока мы смеялись до конца вечера.

— Тебе стоит отвезти эту маленькую шлюшку домой, — сказала мне Шарлотта, когда Кармен отошла в уборную. — Ты ей до тошноты нравишься.

— Ха, это ты так говоришь. Ты просто хочешь утащить ее друга Нила. Я видел, как он на тебя смотрит.

— Он милый, но… — Она пожала плечами. — Есть кое-кто получше.

— О… Этот парень, в которого ты влюблена? — я осторожно подтолкнул ее, пытаясь вытянуть секрет, и заработал улыбку.

— Хм. — Она поцеловала меня в щеку. — Он.

— Ты правда научила его целоваться? — спросила Кармен и плюхнулась мне на колени за нашим столом.

Мы оба рассмеялись, и Шарлотта рассказала историю.

— Нам было по двенадцать, и мы были в домике на дереве у него дома. Помнишь, Грегги?

— Конечно. Та девчонка… эм…

— Люси Лау. Она сказала, что ты плохо целуешься. Черт, нам было всего двенадцать. Мы играли в бутылочку на чьем-то дне рождения, и она разозлилась, потому что во время поцелуя ты коснулся ее губ языком.

— Ах, да, теперь вспомнил, — рассмеялся я.

— Мы тренировались весь день, пока он не научился целоваться. О боже. — Шарлотта приложила руку к сердцу. — Какое мы тогда придумали правило, Грегги?

— Если она просит поцеловать ее – сделай так, чтобы она точно знала, что ее поцеловали, — рассмеялся я.

— Черт, мне было всего двенадцать, Кармен. Но когда я вернулась домой в тот день, точно знала, что меня поцеловали. Мои ноги дрожали сильнее, чем его!

Мы рассмеялись, а потом Кармен вздохнула.

— Думаю, я зря трачу время. — Она встала с моих колен, замерла на секунду и повернулась обратно. — Еще один быстрый поцелуй, и я оставлю вас наедине.

Я позаботился, чтобы она точно знала, что ее поцеловали.

— Ох, черт, Шарлотта, — сказала Кармен, когда высвободилась из моих объятий, и сердито нахмурилась на Шарлотту. — Ты такая идиотка.

Кармен побежала к бару, чтобы вытянуть Нила на танцпол, и мы с Шарлоттой присоединились к ним через пару секунд.

— Что это было? — спросил я, когда мы танцевали. — С Кармен?

— О… Она знает про того парня, на котором я зациклилась. — Клянусь, я видел, как в уголках ее улыбки проступил легкий румянец. — А теперь заткнись и сделай так, чтобы эта девушка точно знала, что с ней танцуют.

Это был вальс. И если кто-то и умел вальсировать, то это были мы с Чар. Мы репетировали три месяца перед выпускным, и она даже позволяла мне вести. С моей слабой левой ногой это было сложно, но она брала часть веса на себя, и мы хорошо работали в паре. Достаточно хорошо, чтобы стать последней парой на танцполе и совершенно не заметить, как остались одни посреди зала.

Мы попрощались с ее коллегами и забрались в такси. На ее фотогеничном лице застыла довольная улыбка, пока она прижималась ко мне сидя на заднем сиденье. Через несколько минут она уже вела меня за руку по дорожке к двери своего дома и велела организовать напитки, пока она примет душ.

— Твоя очередь, вонючка, — толкнула она меня в коридор, забрав из моих рук бокал вина и плотно запахнув халат.

Мне понадобилось всего пять минут, чтобы быстро принять душ и вернуться к ней.

— Итак… — ухмыльнулась она, отпивая глоток, когда я вошел в комнату. — Раздел 9? Я правда не хочу сегодня вечером чувствовать себя одинокой, Грегги.

На мне были только боксеры, и они мгновенно оттопырились.

Раздел 9. Секс и сексуальное здоровье.

a) Для целей настоящего закона признается, что подписавшие его стороны уже занимались сексом.

б) Мы признаем, что испытываем физическое влечение друг к другу, но в первую очередь ценим нашу дружбу.

в) Секс может произойти только в том случае, если мы не встречаемся с другими людьми.

Р 9.1 От друга ожидается, что он будет сообщать о любых проблемах, связанных с сексуальным здоровьем, и не будет участвовать в каких-либо «привилегиях» (см. определения), если он не здоров.

г) Привилегии никогда не обсуждаются с посторонними лицами либо в их присутствии.

д) Привилегии основаны на взаимном желании, согласии и никогда не ожидаются и не предполагаются.

е) Ни в коем случае ни одна из сторон не должна прибегать к танцу-интерпретации в спальне, если только она не полностью обнажена.

— К тому же… — Она поставила бокал и сбросила халат. У меня перехватило дыхание. Я видел все ее гламурные фото в бикини и нижнем белье, но каждый раз вид обнаженной Шарлотты вживую ломал во мне что-то. — Есть один парень, которого я не успела поцеловать сегодня вечером, и я бы очень хотела это сделать, если он не против.

Я позаботился, чтобы она точно знала, что ее поцеловали.

— Помнишь первый раз? — прошептала она между поцелуями, оседлав меня и направив мой член к входу. — Ох, так сладко. Как будто вернулась домой.

Она опустилась на меня, и я согласился:

— Домик на дереве.

— Хм… мы оба так нервничали. — Она наклонила бедра и прижалась ко мне. — Оба… черт… были такие нежные и испуганные.

Ее лицо опустилось к моему для еще одного глубокого поцелуя, и ее волосы завесили нас, удерживая меня во вкусе и запахе ее дыхания. Ее животик подрагивал от мелких сокращений, пока она терлась о меня и горячо извивалась на моем члене.

За свою молодую жизнь у меня было еще четыре партнерши, но ни с одной из них я никогда не чувствовал такой близости во время секса. Думаю, это было потому, что между мной и Шарлоттой было так много всего: тесная дружба, взаимное доверие и общая история – поэтому мы открывались друг другу полностью. А между мной и другими девушками всегда как будто оставалась стена. Я на мгновение задумался, чувствовала ли она когда-нибудь то же самое.

Ее движения быстро отвлекли меня от этих мыслей. Она двигалась на мне все быстрее и резче, и в какой-то момент я не выдержал.

— Второй раз – это даже лучше, — прошептала она мне в шею, когда я слишком быстро кончил в нее, не сдерживаясь. — Каждый раз, когда я делаю это с тобой, мне кажется, что у меня появляется какая-то суперсила.

Она подарила мне еще один быстрый, но страстный поцелуй, прежде чем снова оседлать меня и притянуть мои руки к своей миниатюрной груди.

— Теперь моя очередь. Помни правила. Если она просит поцеловать ее – сделай так, чтобы она точно знала, что ее поцеловали. Если она просит трахнуть ее…

И она скакала на мне, как на украденной лошади. Наши тела шлепали друг о друга, а пот капал на смятую простыню. Я сбился со счета, сколько раз она замирала и вскрикивала в оргазме, сжимая меня и заливая место нашего соединения своими соками. В конце концов, когда она, казалось, наконец устала, я перевернул ее на спину и сделал так, чтобы она точно знала, что ее трахнули.

Сходив в туалет, она вернулась с двумя стаканами воды для нас и виноватой улыбкой Мы заснули, болтая о старых временах. Наши губы почти касались друг друга, пока мы говорили.

***

— Помнишь это? — Она подвинула по столу вставленную в рамку копию нашего «Закона о лучших друзьях навеки», пока мы оба сидели утром на кухне и маленькими глотками пили кофе, переживая вчерашние эмоции.

Секс с Чар всегда оставлял меня в растерянности, с еще большей болью в моем сердце. Это было ужасно по отношению к себе, но я просто не мог отказаться от такого подарка. Просто я хотел гораздо большего, но она была недосягаема для меня.

— Малыш, это было так давно.

— Но это было так похоже на нас.

— Верно.

Я улыбнулся, перечитывая каждый раздел, вспоминая, как мы составляли их, сидя в домике на дереве. Когда я поднял голову и поймал ее взгляд, то заметил что-то странное в ее глазах.

— Что?

— Из этого порочного круга нет выхода. — Она закрыла лицо ладонями, стараясь скрыть проступившие слезы.

— Чар… Чар, малыш. Что случилось? — Я гладил ее по плечу и ждал, пока ее дыхание немного выровняется, прежде чем снова заговорить. — Это из-за того парня? В которого ты тайно влюблена?

Она кивнула и разрыдалась в ладони. Я всегда чувствовал себя таким беспомощным перед ее болью и горем.

— Вчерашний вечер был, наверное, глупостью, — еле слышно сказала она, все еще закрывая лицо руками.

— Вся ночь или только секс? — мягко спросил я. Мы уже не раз сталкивались с неоднозначными эмоциями после секса. Это всегда было неловко для нас обоих, но мы всегда старались выйти из этой ситуации с достоинством; по крайней мере, она никогда раньше не плакала из-за этого.

— Это ты, Грегги.

— Я? Что я сделал?

Она убрала руки от лица и потянулась через стол, чтобы подвинуть ко мне свой блокнот, в котором она что-то писала перед тем, как я спустился на кухню.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Чар. Всегда любил, малыш.

— Нет… Ты просто не понимаешь! — крикнула она и уставилась на меня сердитыми глазами. — Ты не понимаешь. Все это время! Все это время я была… влюблена… в тебя!

Потом она исчезла. Убежала по коридору. Хлопнула дверью. Звук был такой, будто подо мной открылся люк виселицы, и я рухнул вниз. Насмехаясь над собственными чувствами неразделенной любви, я болтался на веревке и чувствовал ее боль вдвойне. Но как? Как такая… невероятная женщина могла влюбиться в меня? В калеку…

Невидящими глазами я несколько минут пялился в блокнот передо мной, пока наконец смог сосредоточиться и разобрать, что там было написано.

«Мой милый Грегги. Я обещала рассказать тебе правду, но боюсь, что не смогу произнести ни слова, даже если решусь на это. Я чувствую себя дерьмово, из-за того, как мне пришлось это донести до тебя. Я знаю, что мы не можем быть больше, чем друзья. Не знаю почему, но меня всегда больше всего пугала мысль, что я потеряю тебя, если ты узнаешь, как я к тебе отношусь. Я буду в порядке, обещаю. Позвони мне через несколько дней и развесели меня, как обычно. Я все еще люблю тебя как друга. Это никогда не изменится. Теперь ты знаешь, почему я иногда без видимой причины злюсь на тебя. Ты все время был таким невнимательным и таким занятым. Но я никогда не переставала тебя любить. С той самой истории про золотую рыбку в начале мира. Зайди к маме и папе по дороге домой. Они скучают по тебе. Скажи им, что у нас был прекрасный вечер. А мне пока нужно уйти в режим «черепахи». С любовью. Чар.»

Мое сердце рассыпалось на крошечные осколки. Слезы текли по лицу. Все это время я любил ее точно так же, но боялся признаться в этом. А теперь она заперлась в своей комнате.

— Чар? Можно войти?

— Нет! Уходи! Дай мне побыть одной!

— Я люблю тебя, Чар…

— Я, на хрен, знаю. А теперь отвали!

Я вышел из ее дома, поджав хвост. Запихнул эмоциональный хаос в моем сердце в самый дальний ящик мозга и сел в машину. Как и просила Чар, я навестил наших родителей. Это было просто – они по-прежнему жили через улицу. Я надел счастливую маску, несмотря на то что весь мой мир был разбит и разрушен. Потом вернулся домой, в свою пустую квартиру в Аспли, и приготовился к следующей командировке на север в шахты.

***

— Что с тобой, черт возьми, не так? — тихо спросил Дон, пока мы вдвоем запихивали рулевой редуктор в грузовик.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты всю эту чертову вахту ходишь как угрюмый мудак. Твоя баба трахается с кем-то другим или что? Что бы это ни было, тебе придется выдавить это из себя, иначе оно сожрет тебя целиком. Ты говорил об этом с Шарлоттой?

— Унгх…

— Что… О! Это что-то между вами, не так ли?

— Это долгая история.

— Херня. Когда дело касается друзей, никакая история не бывает слишком длинной. Достаточно знать ответ всего на два вопроса: что ты, на хрен, натворил и как это исправить? Вот и вся сложность.

— Можем поговорить об этом позже, приятель? Я не могу… Черт! — Ключ сорвался и ударил меня по костяшкам.

— Конечно. Но ты угощаешь. Мне все равно нужно отвлечься. Марди вот-вот родит, и я уже с ума схожу тут.

Во время вахты начальство время от времени устраивало внезапные проверки на алкоголь и наркотики, поэтому мы ограничились несколькими банками пива в тот вечер. Я уже открыл третью, когда все это начало вываливаться из меня. И чем больше я говорил, тем лучше понимал, насколько чертовски глупо это звучит. Когда я закончил, Дон подвел итог:

— Так, давай посмотрим, правильно ли я все понял. Вы оба безумно влюблены друг в друга, но слишком тупые, чтобы что-то с этим сделать.

— Это сложно, — пробормотал я, изображая крутого парня.

— Нет, вообще ни хрена не сложно. Просто это не то, о чем можно сказать. Такие вещи не обсуждают – их показывают. Понимаешь? Важны поступки, а не слова. И какого хрена? Что значит: ты «недостоин»? — Он показал кавычки пальцами в воздухе.

— Да ладно, ты же видел ее фото. — Я показывал ему снимки Шарлотты в журнале, когда она еще занималась этим. — И я – искалеченный мудак с IQ механика.

— Да, ты мудак. Без вопросов. Причем тупой. Вы общались с тех пор?

— Пару раз писал ей. Сейчас она хочет побыть одна. Говорит, что в порядке.

— Она, наверное, просто сгорает от стыда.

— Ты давно стал психологом, Дон?

— Черт возьми, приятель. Я поговорю с Марди. Но думаю, тебе просто нужно показать бедной девчонке, что ты серьезен. Через разговоры это дерьмо не решается.

Он покачал головой и вышел отлить за хижину. Я сидел один и размышлял над его словами. Передо мной стоял ноутбук с открытой электронной почтой, и я решил попробовать еще раз.

[Привет, Чар. Скучаю по разговорам. Надеюсь, у тебя все хорошо.] Это было третье сообщение за эту командировку. Закон позволял проверять, как у нее дела, даже если она была в режиме черепахи.

Спустя пять минут зазвонил мой мобильный телефон.

— Привет, засранец.

Ее голос звучал в моих ушах как музыка.

— Привет, моя зажигалочка.

— Я просто хотела услышать твой голос. Твое сообщение заставило меня скучать по нему. В школе был тяжелый день. Дети – сволочи.

— Ха-ха.

Потом мы долго молчали. Я просто слушал ее дыхание и чувствовал, будто сижу рядом с ней.

— Я все еще люблю тебя, — сказала она, и я задохнулся. — Просто дай мне еще немного времени, Грегги.

— Чар… Я… — Невозможно было уложить в телефонный разговор годы тоски по чему-то большему, чем дружба, и страх быть отвергнутым. — Я тебе покажу. Хорошо? Я тебе покажу…

— Что? Что ты мне покажешь? Я уже видела твой член. — Она засмеялась. — Он потрясающий, но его недостаточно, чтобы все исправить.

— Нет. — Я покачал головой и рассмеялся над собственной нелепостью.

— Не смейся надо мной, придурок!

— Нет. Я не смеюсь. Просто… Я тебе покажу. Все будет хорошо. Я тоже тебя люблю. Всегда любил.

— Я вешаю трубку иначе сейчас заплачу. И я не хочу, чтобы ты это слышал.

— Спокойной ночи, моя зажигалочка.

— Иди к черту. — Щелк… Она повесила трубку, и мое сердце снова разбилось.

— Видишь… Тебе есть над чем поработать, приятель. — Дон улыбался стоя у меня за спиной, явно подслушивая наш разговор.

— Ага. — Я опустил голову.

— Приятель, внутри каждой женщины, какой бы красивой и сильной она ни была, живет маленькая девочка с хрупким сердцем. Ты должен показать этой маленькой девочке, что она может тебе доверять. Я думаю, вы оба – чертовы идиоты, которые построили дружбу на правилах, потому что оба до смерти боялись потерять друг друга. Трагическая пара идиотов! — Он снова рассмеялся.

— Она заслуживает гораздо большего, чем хромой инженер-механик.

— Во-первых, повторю: ты идиот. Во-вторых, ты гораздо больше, чем просто хромой инженер-механик. В-третьих, не тебе решать, чего она заслуживает, но если уж ты вбил это себе в башку, то, ради всего святого, вспомни, что ты мужчина и стань для нее чем-то большим! А теперь прекращай жалеть себя и иди спать. У нас завтра куча работы, и я, если честно, уже устал перепроверять работу за твоей унылой задницей.

Он обнял меня, чтобы смягчить удар, но его слова звучали у меня в ушах до конца командировки и все еще отдавались эхом, когда я вернулся в свою маленькую квартиру в Аспли. Каждый раз, когда боль моего разбитого сердца становилась невыносимой, я отправлял ей по электронной почте фото чего-то, что напоминало о ней.

Фотография на моей прикроватной тумбочке, где мы вдвоем на выпускном в двенадцатом классе.

Шрам на лодыжке, оставшийся после падения с домика на дереве.

Кружка, которую она привезла мне из европейского отпуска со своими родителями.

Увеличенная фотография в рамке, которую она подарила мне, когда попала на обложку «Sports Illustrated» в тот год, когда ей нужны были дополнительные деньги на колледж.

Просто небольшие напоминания о моей любви к ней и нашей истории.

Мы не потеряли связь, не перестали общаться. В основном, это были короткие звонки, во время которых мы обменивались новостями, старательно избегая слона в комнате. Но мы разговаривали. В конце концов, мы были друзьями.

А потом, через несколько месяцев, я задохнулся от удивления, когда получил от нее фото по электронной почте. Был конец смены, в шахте была жара как в аду, и я уставший и грязный уже готовился рухнуть спать. На снимке она стояла на заднем дворе дома моих родителей. Рядом с лестницей на домик на дереве. В письме было написано: «Хотел бы я, чтобы мы могли вернуться. Когда ты будешь дома в следующий раз?»

Это было так мало, но в то же время так много.

После этого мы перешли на переписку по электронной почте. Она держала меня в курсе работы и всей социальной политики в большом государственном школьном заведении. Марк влип в неприятности из-за того, что заигрывал с «вкусными мамочками», как она их называла. Одинокими мамами, на которых он охотился. Кармен начала встречаться с Нилом – тем самым другом, которого она привела на ту вечеринку ко Дню святого Валентина.

Само упоминание об этом стало трещиной в стене, которая вскоре обрушилась, и мы снова начали звонить друг другу для долгих ночных разговоров. Горько-сладких разговоров, с нелепым избеганием более глубоких тем. Мы просто пытались удержать голоса и воспоминания друг друга. Со своей стороны я старался взять все под контроль.

А потом я все испортил.

— …проверяю экзамены. Так устала. Просто хотела проверить, как ты, Грегги.

— Чар…

— Что? — Мы дали тишине повиснуть на несколько секунд, пока я набирался смелости.

— Знаешь… Я всегда хотел от нас большего. Никогда не чувствовал, что заслуживаю. Ты могла бы найти кого-то гораздо лучше. Прости. Я боялся.

— Грег… — Я слышал ее всхлипы.

— Я всегда был в тебя влюблен. Просто боялся.

— Иди на хрен… Ты готов сказать или сделать что угодно, лишь бы мои чувства не пострадали. Ты не можешь притворяться, что любишь меня, чтобы «починить» меня. Ты не можешь так играть с моим сердцем.

Щелк…

У меня начинался отпуск. Мое сердце было разбито. Шарлотта не отвечала на мои звонки. Мои письма оставались без ответа. Даже ее родители вели себя странно.

Я взял четыре недели отпуска и уехал домой к родителям, чтобы помочь отцу закончить ремонтировать террасу. Каждый раз, когда сталкивался с Жизель и Хансом (родителями Шарлотты) – что было неизбежно, поскольку они жили через дорогу – становилось неловко. Ханс всегда хмурился, глядя на меня, а Жизель грустно улыбалась.

Я надеялся случайно встретить Шарлотту. Она жила всего в паре улиц, но между нами выросла пропасть.

— Дай ей время, — сказала мне однажды мама, когда застала меня смотрящим с пустым сердцем на домик на дереве. — У нее сейчас много всего происходит в жизни, и она, наверное, думает, как тебе об этом сказать.

***

— Вы двое – свои худшие враги! — Дон швырнул динамометрический ключ на тележку с инструментами. — Ходите вокруг да около, спотыкаетесь, падаете друг на друга и все портите. Если бы хоть у кого-то из вас были мозги, вы бы давно позволили другим людям организовать ваши отношения, потому что вы оба – чертовы идиоты.

Это было грубо. Но это была правда, и я сразу вспомнил раздел 10.

Раздел 10. Вмешательство посторонних лиц.

Друг будет защищать дружбу и не позволит другим лицам саботировать, вводить в заблуждение, вмешиваться или иным образом вставать между ними.

Р 10.1 Это включает парней и девушек, семью и других друзей.

Р 10.2 Если вы пытаетесь донести содержание этого раздела до посторонних лиц, предпочтительнее использовать тайский бокс, а не танец-интерпретацию.

Вот только те самые люди, что мешали нам, были мы сами.

Это было особенно хреново, потому что мама и папа в этом году устраивали семейное Рождество, и меня ждали дома. Мои брат с сестрой приезжали со своими детьми, а я снова был один, как безнадежный вечный холостяк. И хуже всего было то, что Чар будет буквально в десятке метров от меня, но нам придется притворяться чужими. От этого мое сердце наполнится камнями.

На нашем объекте всегда были финансовый консультант, психолог и медсестра, и я воспользовался услугами всех троих. Я ничего не мог поделать с Шарлоттой, но был чертовски полон решимости не мешать себе самому.

В конце ноября я отправил ей простое сообщение:

[Раздел 8. Нужен плюс-один на семейный рождественский обед.]

Во второй неделе декабря пришел ответ:

[Ок, но я буду не одна.]

Мое сердце рухнуло. Ну, по крайней мере мы снова общались, и я смогу познакомиться с ее новым парнем.

В канун Рождества я загрузил машину и поехал по шоссе Брюс с головой, полной надежд и мечтаний. Финансовый консультант очень помог, а психолог успокоила меня и привела в состояние принятия. Возможно, все никогда не будет так, как я хочу, но у меня всегда останутся воспоминания. Я ничего не терял.

Возможно, мы с Шарлоттой немного повзрослели. Я точно.

Рождественским утром мы всей семьей сидели в гостиной, пили кофе и открывали подарки. Я наслаждался радостью племянника и племянницы, распаковывающих свои подарки, и мечтал о том, что когда-нибудь у меня будут свои дети. Позже я помогал отцу готовить барбекю, которое мы всегда устраивали на Рождество, и улыбался, слушая, как сестра спорит с мамой о десертах.

В два часа, когда я открывал первую бутылку пива, зазвенел дверной звонок.

— Грегори, открой, пожалуйста? — улыбнулась мама.

Я быстрым шагом подошел к двери, думая, что это Жизель, Ханс и Шарлотта.

Так и было.

Ханс схватил меня за плечи, мрачно уставился сверху вниз (с высоты добрых пятнадцати сантиметров), потом кивнул. Жизель поцеловала в щеку и многозначительно улыбнулась. Шарлотта подмигнула, широко улыбнулась, протянула мне завернутого в пеленки младенца и сказала:

— С Рождеством, Грегги. Это твоя дочь. Я люблю тебя. Раздел 6. Смирись с этим.

Раздел 6. Прощение.

a) Друг всегда простит другого друга.

a.1) В конечном итоге. Сроки полностью определяются по усмотрению пострадавшей стороны.

а.2) Прощение не может быть дано, если оно не является полным.

б) Когда другу прощается обида, другому другу запрещается когда-либо снова поднимать эту тему. (См. Раздел 1.)

в) Друг не будет отказывать в прощении, чтобы наказать другого друга. (См. Раздел 1.)

г) Любое использование танца-интерпретации для прощения не должно быть саркастическим или унизительным. Используйте танец осторожно и деликатно.

Маленький человечек, выглядывающий из туго завернутой пеленки, имел тонкие светло-русые волосики того же цвета, что и у Шарлотты, и большие голубые глаза, как у меня. От него пахло детской присыпкой и грудным молоком. И он так крепко сжимал мой палец. Я сидел на полу в дверном проеме и считал на пальцах.

14 февраля, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь… Нет… Нет, не может быть!

Меня охватил всепоглощающий страх. Что, если… Я развязал пеленку и посмотрел на ножки малышки, согнул их и сквозь слезы увидел, как Шарлотта улыбается, садясь на пол рядом со мной в дверном проеме, пока я тяжело дышал и не мог оторвать глаз от своей дочери.

— Ее зовут Валери Джейн. Валери – в честь Дня святого Валентина. Джейн – в честь моего деда. Я хочу указать фамилию Харриет в свидетельстве о рождении. Есть возражения?

— Она… Ее ножки… — Я не мог говорить. — Я… Я…

— Давай. — Шарлотта взяла у меня Валери и передала улыбающейся Жизель.

— С Рождеством, папочка, — сказала мне Жизель, а потом нахмурилась на Шарлотту. — Ты могла бы сказать кто отец хотя бы собственным родителям! Чертова королева драмы! Я присмотрю за малышкой.

Шарлотта отвела меня в гостиную и усадила на диван. Потом забралась ко мне на колени и поцеловала так сильно, что я точно знал: меня по-настоящему поцеловали.

— Я не знаю, как это случилось, Грегги. Я не планировала. Пожалуйста, поверь. Я была на таблетках и…

Она зарыдала, уткнувшись мне в грудь, а я обнял ее так крепко, как только мог.

— Мы пара идиотов, — рассмеялся я, пока она дрожала в моих руках. — Почему ты мне ничего не говорила? Все это время.

— Я не хотела, чтобы ты думал, будто обязан мне чем-то. Это был несчастный случай, просто так вышло. Я чувствовала, что заманила тебя в ловушку. Я знала: ты сделаешь для меня все, что угодно. Как тогда, когда я сказала, что люблю тебя. Я просто знала, что ты перевернешь мир, чтобы любить меня так, как я хочу, а тебе не нужно этого делать. Ты в первую очередь мой лучший друг. Я чувствовала, что заманила тебя в ловушку своими чувствами, а потом еще раз – ребенком.

— О боже, Чар… Вроде это я калека, а ты все больше звучишь как человек с ограниченными возможностями. — Я рассмеялся.

— Ты сказал, что влюблен в меня. Это правда? Почему ты никогда не говорил об этом раньше?

— Посмотри на меня, Чар. Я такой… обычный. И мои ноги… А ты… в журналах, на модных показах… мечта подростков. Что, черт возьми, мы будем делать?

— Ну… Я думала. У меня было много времени на размышления в последнее время. Давай просто делать то, что всегда делали. Будем друзьями и разберемся по ходу. Как тебе такой план?

Нам было о чем поговорить. Мама и папа сходили с ума от радости по поводу новой внучки и оставили нас наедине, как всегда. Кроме моментов, когда маленькой Валери нужно было поесть или сменить подгузник. Мне приходилось бороться за право подержать ее на руках – и каждый раз, когда моего ангелочка вырывали из объятий, меня накрывала волна ужасающей защитной энергии.

Никто ничего не сказал нам. Все просто принимали это как нечто само собой разумеющееся.

— Когда ты возвращаешься на работу? — нахмурилась Шарлотта, пока я играл с ямочками маленькой Валери.

— В понедельник, — проворчал я. — А что у тебя с работой?

— Оплачиваемый декрет. Не паникуй. У нас все в порядке.

— Если что-то понадобится…

— Тсс… Грегги, у нас все в порядке.

— Я знаю, но…

— Забавно, правда? Эти защитные чувства. Думаю, я бы разнесла в клочья любого ублюдка, если бы он угрожал ей.

— О… Ты даже не представляешь, малыш. — Я застонал. — Хотел бы я… но не могу… контракт. До сих пор я не понимал, насколько я был недоступен, Чар. Прости.

— Грегги, это просто моя избалованная чушь. Каждый раз, когда я в тебе нуждалась, ты бросал все и мгновенно летел ко мне. Кстати говоря, о капризной принцессе. Материнство стало для меня огромным отрезвлением.

— Я даже не думал, каково это – быть отцом. Как это будет? Я не требую от тебя чего-то большего, чем дружба, только потому что теперь у нас ребенок, но я не хочу пропустить ни одной секунды из ее жизни.

— Мы никогда не были просто друзьями, идиот. Мы разберемся. Обещай мне. Обещай, что мы разберемся. О, черт…

— Что? Что «о, черт»?

— Ну, я не спросила. Ты с кем-то встречаешься?

— Ха-ха-ха… — Я расхохотался так сильно, что она начала молотить меня по плечу.

— Прекрати, придурок. Раздел 9, пункт в. Эти гормоны сводят с ума!

— Думаю в нашем случае, слишком поздно обращаться к этому пункту.

Шарлотта провела вечер, сидя у меня на коленях, а Валери вела себя как настоящая принцесса. Маленькая Вал в основном спала, ела и пачкала подгузники, но была чертовски милой и оставалась в центре внимания.

— Как ты скрыла ее от мамы и папы? — спросил я.

— О… Они знали о беременности, но я заставила их поклясться молчать. Думаю, они были разочарованы во мне; боялись, что ты навсегда обидишься, потому что я ношу чужого ребенка.

— Ты Доктор Зло! Тебе только не хватает безволосой кошки, чтобы ее гладить.

— Ну, как сказать… Одна лысая киска сейчас сидит у тебя на коленях, — засмеялась она.

— Нет, моя зажигалочка. Я ни с кем не встречаюсь. Я никогда ни с кем по-настоящему не встречался. Я всегда любил тебя. Всегда был в тебя влюблен, а другие девушки были просто отвлекающим фактором, чтобы пережить мысль, что я недостаточно хорош, чтобы заслужить тебя.

— Мы пара чертовых идиотов, Грегги.

— Аминь, — рассмеялся Ханс, напугав нас в нашем тихом уголке. — Mein Herz bricht für meine kleine Tochter. Immer nur Freunde (Мое сердце разрывается за мою маленькую дочь. Всегда только друзья). Разберитесь с этим, молодой человек! Вы двое всегда попадаете в неприятности. Дружны как воры и тупы как упрямые ослы. Валери пахнет. Поменяйте ей подгузник, заберите ее домой и сделайте еще одного, пожалуйста. Я хочу внука.

Жизель передала мне Валери:

— Я всегда хотела, чтобы она была твоей, Грегори, mein geliebter Sohn (мой любимый сын). Я надеялась все время. Но нет. Это был большой секрет… Пфф. Я люблю тебя, Грег. Ты всегда был хорошим мальчиком для моей глупой дочери. Иди теперь. Я помогу твоей маме убрать. Иди. Наслаждайся вашей маленькой семьей.

Мы провели второй день Рождества и воскресенье вместе как маленькая семья. Я сделал все, что мог, чтобы помочь Чар с ее бушующими гормонами, но из-за швов все, что ниже пояса оставалось закрытым для проникновения. Но все же она отправила меня в очередную командировку с пустыми яйцами и сердцем, которое было пустым как никогда.

Я заново влюбился в идеальную мини-версию нас, и реальность чего-то большего, чем дружба, только усилила нашу с Шарлоттой любовь.

Еще ни одна вахта не была для меня такой тяжелой. Четырнадцать дней вдали казались вечностью, и я боялся пропустить столько всего. Вал улыбалась и издавала звуки. Я слушал ее крошечный голосок за тысячу миль. Дон постоянно смеялся надо мной.

Я показывал ему все фотографии, которые Шарлотта присылала по электронной почте. Некоторые письма загружались чертовски долго. Мы выпили в тот вечер по шесть банок пива, пока ждали, а когда фотографии наконец загрузились, он похлопал меня по плечу и с казал, что мне уже сейчас пора задумать о том, чтобы купить дробовик – отгонять ухажеров от моей красавицы-дочери.

— Будет грустно, когда ты уедешь, приятель, — он стукнул своей банкой о мою.

— Что ты имеешь в виду?

— Я видел этот взгляд в глазах других мужчин раньше. Это правильный выбор. Мои дети уже выросли, и я жалею, что не послушал тот внутренний голос вместо того, чтобы гоняться за деньгами. Лучшее, на что я могу рассчитывать сейчас, – это время с внуками.

— Да ну тебя к черту. Ты говоришь, как мастер Йода. «Шахты… покинуть он должен…» — Мы рассмеялись, и я задумался, как теперь устроить свое будущее. Наше будущее. У меня был план «Шестьсот тысяч». Я накопил триста восемьдесят из шестисот, которые хотел инвестировать до тридцати лет, чтобы открыть свой бизнес и жить как человек с нормальным графиком работы. Это была еще одна тема для разговора с финансовым консультантом, и я, черт возьми, собирался проесть ему еще одну плешь, пока он не ответит на все мои вопросы.

В те времена мобильный телефон был дорогим удовольствием. Я наговорил на пятьсот долларов всего за две недели, потому что ненавидел, когда парни начинали подшучивать надо мной из-за того, что я надолго занимал общий телефон в столовой.

Я никогда раньше так не хотел, чтобы маленький Beechcraft летел быстрее [пер. Американская авиастроительная компания, специализирующаяся на малой авиации. Ее самолеты часто используют для перевозки инженеров и шахтеров в отдаленные районы]. Казалось, он вот-вот развалится на куски при каждой посадке и взлете, но это все равно было слишком медленно для меня. Я не мог дождаться, когда вернусь к своим девочкам.

Меньше двух часов я провел в своей квартире в Аспли. Разложил вещи, быстро убрал накопившуюся за время отсутствия пыль, вытащил почту из переполненного ящика, перебрал ее и выкинул большую часть. Потом сел в машину и поехал на юг, в Бинли.

Но дом Шарлотты оказался пустой, и машины ее машины тоже не было. Я не смог дозвониться ей на мобильный, поэтому позвонил ее родителям – подумал, может, она у них.

— Ist gone hospital [Она уехала в больницу], — сказал Ханс,. — Die kleine Valerie has ear thing. Is fever and crying. Two days weinen [У маленькой Валери что-то с ухом. Температура и плачет. Два дня плачет]. Жизель поехала с ней. Не волнуйся. Все в порядке. У Шарлотты было то же самое в детстве.

— О, — несмотря на его слова, паника нарастала. Английский Ханса обычно был лучше моего, он преподавал в Гриффитском университете. Немецкий прорывался только когда он нервничал. Он улыбнулся в трубку и продолжил.

— Все в порядке, сынок. Они в больнице Логана. Просто свободная неотложка была только там. Подожди меня возле дома Шарлотты, я отвезу тебя туда сам. Твой голос дрожит.

— Я справлюсь. Спасибо, Ханс.

— Папа. Ты называешь меня папой, и точка. Я отвезу тебя и заберу Жизель домой, чтобы она приготовила ужин. Даже не спорь, ладно? Оставь машину там, потом вернешься с девочками на такси. Не садись за руль в таком состоянии. Все будет хорошо. Я сейчас подъеду.

Я был благодарен, что Ханс отвез меня. Страх нарастал с каждой минутой, и я сильно сомневался, что смог бы сам вести машину в таком состоянии. Казалось, дорога заняла целую вечность, хотя прошло, наверное, всего минут десять, даже с учетом ожидания Ханса. Это напомнило мне о несчастных случаях в детстве в домике на дереве и о том, как я ехал по тому же маршруту со сломанной ключицей после того, как мы с Шарлоттой носились по лестнице, и я неудачно упал. Или о том случае, когда я провалился между перекладинами и мне пришлось зашивать лодыжку. Чертовы ноги после полиомиелита.

В приемном покое я увидел Жизель и Шарлотту сидящими рядом, но все, что воспринимало мое сознания, – это жалобный детский плач. Я слышал, как плакали мои племенник и племянница, когда у них прорезались зубы, знал эти детские слезы боли, но плачь Валери вызывал во мне какие-то другие, отцовские чувства. Как на автопилоте я направился к ним, протягивая вперед руки, чтобы забрать свою малышку.

Шарлотта посмотрела на меня красными и заплаканными глазами. Она передала Валери Жизель, встала и обняла меня.

— С ней все в порядке. Просто температура держится уже пару дней. Врач скоро нас примет. Медсестры думают, что это просто ушная инфекция.

— Dofey [Дурочка], — улыбнулась Жизель. — Он хочет обнять свою дочь, а не тебя.

Она передала мне маленький комочек, который дергал ручками и ножками. В теплую летнюю ночь Вал была в одной маечке и подгузнике. Я сделал то же, что всегда делал с детьми брата и сестры, когда они плакали: засунул ее под свою футболку, прижав к голой коже, тихо шикал, целовал макушку и мягко покачивал.

Ее пальчики размером с желейные бобы несколько раз сжались-разжались на моей коже, плач постепенно утих. Очень быстро она тихо прижалась к моей шее, дыхание выровнялось. Я сел рядом с Шарлоттой и стал ждать.

— Маленькая сучка, — Шарлотта вытерла глаза. — Два дня не давала мне спать плачем, а ты просто… Иди к черту.

Жизель тихо рассмеялась.

— Она просто хотела своего папу.

— Дети – сволочи, — Шарлотта засмеялась и задохнулась от эмоций. Она выглядела такой уставшей и разбитой. И немного так, будто сама хотела забраться ко мне под футболку. Жизель и Ханс ушли, вырвав у нас обещание позвонить и рассказать, как все прошло.

Прошло пару часов, но наконец мы попали к очень доброму индийскому доктору. Он выписал нам детские свечи «Panadol», которые помогут маленькой Вал справиться с болью, пока она борется с инфекцией.

— Если мама здорова и кормит грудью, ребенок получает от нее первоклассные антитела. Малышка очень быстро победит инфекцию, запомните это. Эти маленькие свечи помогут ей справиться с болью и позволят спокойно спать. Возможно, это задача для мамы. Папа выглядит так, будто ему совсем не нравится эта идея. А что поделать?

Я покачал головой.

Свечи выглядели ужасно неудобными, когда он показал, как их вводить, но Валери успокоилась буквально через несколько минут и крепко заснула, пока мы ехали домой. Мне также пришлось разбудить бедную Шарлотту – она спотыкаясь вошла в дом и сразу завалилась спать. Было всего шесть вечера, так что она, должно быть, действительно вымоталась.

Мы с Валери не ложились и смотрели «Hey Hey It's Saturday» [пер. популярное в 80-90-хх годах шоу на австралийском телевидении], пока она не начала вести себя беспокойно. Я сменил ей подгузник, уложил рядом с сонной Шарлоттой и наблюдал, как она рассеянно кормит ее грудью. Это было самое прекрасное зрелище в моей жизни.

Помню, как в пятнадцать лет, когда у сестры родилась моя первая племянница, я жаловался маме, что в какую бы комнату я не зашел, постоянно натыкаюсь на голые сиськи. И, говоря о сиськах – материнство оказалось очень щедрым к Шарлотте.

Девушка, которая в подростковом возрасте оплакивала свою «неразвитость», теперь не имела ни малейшего повода для жалоб!

После того как я помог отрыгнуть своему маленькому ангелу, я уложил ее опьяненное молоком расслабленное тельце рядом с ее красивой мамой и пошел в душ – он был мне очень нужен. Потом приготовил ужин из остатков того, что нашел в холодильнике, взял холодное пиво и вышел на маленькую заднюю террасу, чтобы осмыслить свой мир и эти стремительные перемены.

Маленькая Валери Джейн была точь-в-точь как ее мама. Все повторилось снова. Я встретил ее. Я полюбил ее. Только теперь эти чувства были еще глубже. Это пугало меня. И вдруг оказаться за тысячу километров не от одного человека, который во мне нуждается, а от двоих… В нашем дурацком «Законе о лучших друзьях навеки» не было ни слова о том, как поступить в этой ситуации. В этом глупом договоре, который мы придумали в подростковом возрасте, не было ничего о семьях, детях и любви.

Измученный, я осторожно лег на кровать Шарлотты, боясь перевернуться на крошечный сверток рядом, и провалился в сон без сновидений.

Меня разбудил щелчок. Я открыл глаза и увидел, что в дверном проеме стояла улыбающаяся Шарлотта с фотоаппаратом в руках, свет падал ей на спину. На ней была тонкая белая футболка и трусики, и она выглядела так, будто сошла со страниц журнала.

— Доброе утро, папочка. Кто твоя любовница?

На изгибе моего плеча лежал теплый комочек с запахом детской присыпки. Она раскинулась, как маленькая морская звезда, и на ее губках бантиком играла крошечная улыбка.

— Фу… Ты меняешь следующий, — рассмеялась Шарлотта.

— Что?

— Когда она так улыбается – значит, готовит шедевр катастрофы. Это газы.

— Какая мать, такая и дочь, — я рассмеялся, пока Вал шумно наполняла подгузник рядом со мной.

— Ладно, я поменяю этот, Грегги. Кофе и завтрак на кухне на столе. Спасибо… и извини, наверное… Я вчера была совсем вымотана. Иди уже. — Она кивнула в сторону кухни. — Нам нужно поговорить. Вернее, я хочу поговорить. А ты просто слушай. Раздел третий, кажется. Вставай, Грегори Харриет.

Она взяла Валери из моих рук и заворковала над ней, укладывая на пеленальный столик. Я не был уверен, что справлюсь с завтраком, если останусь рядом с тем «шедевром катастрофы», который сейчас готовила маленькая леди в подгузнике. Поэтому я поковылял на кухню и нашел свежесваренный кофе и яичницу с тостами.

Когда я доедал, она вернулась и вручила мне бодрую маленькую причину зря терять время. Ее глазки уже начинали нормально фокусироваться, а ручки тянулись хватать все вокруг. Мои губы казались ей особенно интересными.

— Ты мне нужен, Грегги. Ты нужен нам. Я понимаю, что не имею права это говорить. У нас был договор, и все это…

— К черту договор, — тихо сказал я и подмигнул маленькой Вал. — Этот договор написали двое детей, которые обнаружили в себе любовь друг к другу, не понимая ее, и хотели защитить от самих себя, пока росли и разбирались как устроен мир. К черту договор.

— Но… Тогда что нам теперь делать?

— То, что мы должны были сделать еще давно. Развиваться, адаптироваться, расти, меняться… Скажи мне, Чар. Не смотря на всё: подружек, парней, все драмы… Ты перестала быть той маленькой девочкой с мертвой золотой рыбкой, которую я любил?

— Нет… — Она всхлипнула и вытерла глаза. — А ты никогда не переставал быть моим роботом-героем.

— Значит, давай отбросим старые правила и посмотрим на это как взрослые люди, хорошо? Может, пришло время нам стать кем-то… другими?

— Мне не нужно, чтобы меня спасали, Грегги, — проворчала она.

— Зато мне нужно, — я подмигнул Вал. — Мне – нужно. У меня такое чувство, будто я разрываюсь между своими обязательствами и планами, а резинка, на которой держится мое сердце, вот-вот лопнет. И все, чего мне хочется – это спрятаться в «панцирь» внутри этих четырех стен вместе с тобой и этой чудесной малышкой. Понимаешь?

— Понимаю. Каждый раз, когда ты уезжал, я чувствовала, что… у меня нет права тебя держать. Ты был моим другом, а потом в День святого Валентина все сломалось. — Она швырнула кухонное полотенце, с которым возилась у раковины, и рассмеялась. — Ты знаешь, что единственный хороший секс в моей жизни был с тобой?

— Мне стоит указать это в своем резюме? — Я улыбнулся идеальному человечку в своих руках. — А для тебя… это был единственный раз, когда сердце участвовало вместе с телом и всем остальным? Для меня секс с тобой всегда был таким. Никто и близко не смог приблизиться к тому, что было между нами. Я просто поставил тебя на пьедестал и не мог понять, как парень с ногами, закованными в латунь и ремни, может заслужить фотомодель в купальнике.

— Идиот, — рассмеялась она. — Это все, что видели другие. Ты видел девушку, которая зажигала пердеж украденной зажигалкой и подожгла свои трусы. Ты видел девчонку с ободранными коленками и вшами. С нами всегда все было по-настоящему. И что нам делать теперь?

— Ну… Это справедливый вопрос, Валери Джейн, не думаешь? — Я щекотал ямочки на ее щеках, пока она не улыбнулась мне.

— Да чтоб тебя! Грегги, ты заставил ее улыбнуться. И даже не пукающей улыбкой.

— Не будем торопиться, Чар. Какая мать, такая и дочь, да?

— Пошел ты! Я люблю тебя. Ты говоришь о чертовых пьедесталах… Идиот… Я встречалась с дизайнерами и моделями и сравнивала каждого из них с тобой. И никто не дотягивал. Пошел ты со своими дурацкими ногами. Все они были красивыми только снаружи. Не… Не внутри.

На какое-то время нас окутала самая комфортная тишина. Я отвлекался на Вал, а Чар на ноутбук.

Потом Вал выдала настоящую трель. Я почувствовал ударную волну через подгузник – и запах! Ох, моя сладкая малышка.

— Ха-ха… Твоя очередь, Грегги. К тому же ей пора принимать Панадол. Давай, папочка, поднимайся.

— Черт, — проворчал я и понес свою девочку на пеленальный столик. Она капризничала и извивалась, размазывая какашки повсюду. Я усмехнулся, оттирая их с рук и стола, и молился, чтобы я когда-нибудь стал лучше справляться с этой отцовской работой, к которой меня никто не готовил. Свечи? Я едва заставил себя это сделать, но знал, какое облегчение это ей принесет. Потом мы вместе вернулись вниз и нашли ее красивую маму на террасе – улыбающуюся с новой чашкой кофе.

— Долго ты, Грегги. Свечи не понравились ей, да?

— Нет. Совсем нет.

— У меня идея.

— Весь во внимании, вкусная мамочка. Ты же знаешь, что теперь ей стала? Настоящей милфой?

— Идиот… Просто слушай. Не заставляй меня цитировать разделы.

— Слушаю.

— Как насчет того, чтобы просто импровизировать? Выкинем все эти дурацкие правила и будем жить как все нормальные люди. Ты прав. В них не было места для роста и перемен. Нельзя просто заморозить отношения и держаться за них. Они растут, меняются и иногда умирают. Но наши никогда не умирали, и я правда думаю, что это было не из-за правил.

— Нет.

— Она голодная, давай ее сюда. — Я передал ей извивающуюся малышку и смотрел, как бывшая модель, ставшая учительницей, достает невероятно красивые груди, чтобы покормить нашего ребенка.

— Ты не ответил, — упрекнула она.

— Ты только что выставила на показ лучшие сиськи в мире. Помилуй, я всего лишь мужчина.

— Ха-ха, придурок. Подожди до вечера. Доктор сказал, что внизу все в порядке. Прошло уже около восьми недель, и у меня есть планы на тебя сегодня вечером.

— Смело с вашей стороны предполагать, что я так легко соглашусь, мисс Клири.

— Смело с вашей стороны предполагать, что я спрашивала, мистер Харриет, — рассмеялась она, вынимая сосок изо рта Вал.

— Эй… — Я должен был спросить. Это был проект, над которым я работал весь год. — Прежде чем мы выкинем наши правила… Раздел 8, я должен спросить…

— Нет, не должен. Технически мы больше не друзья. Нет никого кроме нас. И с сегодняшнего дня ожидается, что ты будешь брать меня с собой везде в качестве своей пары. Все ясно?

— Ладно. Скоро День святого Валентина… Сейчас у меня небольшой отпуск, потом еще одна командировка, и затем будет одно мероприятие.

— Какое мероприятие? Мне нечего надеть. У меня лишний вес после родов, растяжки. Черт возьми, Грегги!

— Это просто рабочая встреча.

— Нет! Не с твоими коллегами. Я никого из них не знаю, и посмотри на меня!

— Ты прекрасна, и это не то, о чем ты думаешь. Просто деловая встреча нескольких пар. Мы, Дон и Марди. Сью и Энн. Они все принимают в этом участие. К тому же это первый раз, когда мы пойдем на мероприятие только для пар.

— Я подумаю. А как же Валери? Я никогда не оставляла ее с мамой и папой больше чем на час или около того.

— Бери ее. Я настаиваю. Будет небольшая… эм… церемония, а потом все поедем к Дону домой. Все дети будут там. Все очень неформально. Я надену джинсы и футболку. А ты, может, маленькое летнее платье. — Я пошевелил бровями.

— Извращенец, — рассмеялась она.

— Ты будешь хорошо смотреться рядом со мной.

Она глубоко вздохнула.

— Ладно. Последний раз. Потом я разорву этот договор и выброшу его.

— Хорошо.

— А теперь иди уложи эту маленькую корову. Сначала дай ей отрыгнуть и положи в кроватку.

— Да, мэм.

Она хихикнула и передала мне сонную малышку.

— Полотенца на кровати. Встретимся в душе. У нас будет пара часов, пока она не проснется.

— Черт, да! — прошипел я, чтобы не разбудить Вал, и поспешил к кроватке.

Когда я зашел в ванную, она уже была идеально намылена, поэтому я провел жадными руками по всем ее материнским изгибам. Раньше она была идеальна, как с обложки журнала, но сейчас в душе со мной было настоящее тактильное пиршество. Мы оба были полностью чисты, когда она застонала вокруг моих пальцев и оттолкнула меня.

— Я люблю эти шрамы. — Она провела пальцами по моему левому бедру, наклоняясь, чтобы вытереться. — Я никогда не встречала мужчину, который мог бы нести весь мир без нытья, как ты. Я видела мужчин, которых мир считал самыми красивыми для съемок, но никогда не видела никого сильнее, чем тот мужчина, которым ты был для меня.

— А я никогда не встречал такую красавицу, которая оставалась бы такой скромной.

— Заткнись и отведи меня в постель.

Она тихо хихикнула, голышом прыгая по коридору, а я следовал за ней, капая и вытираясь.

— Ложись. Сейчас! — прорычала она и насадилась на меня. — О, черт возьми…

Потом она обмякла на мне и разрыдалась. Я держал ее, пока она плакала, и хотя я уже смягчился, она вцепилась в меня, как в рукоятку, чтобы удержать эмоции, когда я грозил выскользнуть.

— Я там другая, Грегги. Кажется, что он стал длиннее или что-то в этом роде. Прости. Там, были швы. — Ее слезы оставляли теплые дорожки на моей шее.

— Для меня здесь как дома, моя зажигалочка, — пробормотал я, не зная, что еще сказать. Здесь пахло домом, ощущалось как дом, выглядело как дом… Это и было домом.

— Заткнись. — Она шлепнула меня по груди и легла рядом.

— Это был худший секс в нашей жизни, Чар, — фыркнул я и получил удар в плечо.

— Идиот… иди сюда… — Она схватила меня за затылок и поцеловала: — Смотри.

Она прижала мою голову между своими длинными ногами, указала пальцем и неделикатно потянула за шов

— Видишь, швы. Этой маленькой корове досталась твоя большая голова!

Я рассмеялся и сказал:

— Тогда позволь мне поцеловать, чтобы быстрее заживало.

На ее вульве, почти до ануса, остался маленький белый шрам. Я целовал его целиком, пока она не начала извиваться и умолять трахнуть ее.

— Черт, Чар… У меня нет презервативов.

— Заткнись и трахни меня. Я не могу забеременеть, пока кормлю грудью.

Я так и сделал.

Мы кончили вместе. Точнее, когда она кончила четвертый раз, я попробовал продержаться еще немного, но сдался, когда понял, что перешел грань перевозбуждения. И когда она кончила в пятый раз я кончил вместе с ней.

Где-то в мутном блаженстве после секса тихий детский голосок прервал нас. Чар взяла меня за руку и улыбнулась, когда мы услышали первые счастливые звуки нашей дочери с тех пор, как вернулись из больницы.

— Может, тебе стоит засунуть что-нибудь мне в попку и посмотреть, сделает ли это меня счастливой, — хихикнула Шарлотта. — С ней это сработало.

— Черт возьми, ты… Чар… Черт… — Все это было неправильно, сбивало с толку, заставляло защищаться и просто ужасало.

— Мне нравится, что я могу так тебя доводить, Грегги. Никто другой никогда не добирается до моих грязных шуток.

— О боже, ты знаешь, что это уже слишком… Ты просто…

— Серьезно, моя попка. Помнишь домик на дереве?

— Хм… Я помню много чего про домик на дереве. Поцелуи. Сиськи! Мне нравились твои сиськи, когда они выросли. И…

— Я так боялась.

— Ты боялась? Господи, это был секс с тобой… Ты даже не представляешь. И… я нервничал, но ты уже… ну, ты знаешь, с расческой…

— Нет, это было больше. Это была близость и открытость с человеком, которому я доверяла. Я… чувствовала, что должна была сделать это по-другому.

— Никаких жалоб. Я храню тот день в своей памяти как трофей.

— Спасибо. За то, что ты такой, какой есть. Мне так повезло, что мы это разделили. Независимо от того, как парни заставляли меня чувствовать себя с тех пор, я всегда могла вернуться в безопасное место в домике на дереве и вспомнить, как должно быть.

— Я сравнивал каждую женщину с тобой. Все они были обречены на провал. Ни одна из них не была достаточно смелой, чтобы … Не такая, как ты. Спасибо за День святого Валентина. Спасибо за мою маленькую… Вал. — Слезы выдали меня. Я столько раз бил себя по пальцам гаечным ключом и рычал, но никогда не плакал с открытым сердцем, как в тот момент. Меня трясло от рыданий, и я чувствовал себя так стыдно.

А потом самая красивая женщина в мире положила мне на грудь маленького извивающегося ангела и подмигнула.

— Мне нужно пописать. Она уже пописала. Поправишь это, папочка?

Она остановилась у двери и ухмыльнулась.

— Я сохранила свою попку для тебя.

— Боже… — Я застонал и уставился на своего ангелочка. — Твоя мать – грязная корова. Однажды она зажгла собственный пердеж, знаешь? Чуть не спалила домик на дереве. Она подожгла себе попку. Мне пришлось тушить огонь, хлопая по ней. Расскажу тебе об этом, когда подрастешь. Боже мой. Тебе лучше вырасти и стать… Ох… Мне понадобится ружье.

***

Я был разбит.

Раздавлен.

Это был День святого Валентина, 14 февраля 1993 года. По радио без остановки крутили историю о маленьком мальчике, которого нашли убитым рядом с железнодорожными путями в Англии. Его маленькое тело было изуродовано и разбито, и я невольно наложил это на свою маленькую Валери. Во мне закипела ярость за этого человечка, а новости говорили, что это сделали другие дети. Это было за гранью понимания и разрушало все основы.

Я знал издевательства и жестокость всю свою юность из-за полиомиелита и своей непохожести на других. Но это было чудовищно.

Это затмило тревогу и надежду, которые я позволил себе взрастить по поводу моих планов и той жизни, которую, я надеялся, Шарлотта примет, а Валери сможет прожить.

Мне было больно за мальчика. Мне было больно за его родителей. Я почти ни о чем другом не думал, пока механически выполнял все, что так долго планировал.

Его звали Джеймс Балджер.

Мое второе имя было Джеймс, в честь отца мамы. Может, совпадение имен, может, просто то, что я сам стал отцом, но в то утро я был охвачен тяжелым облаком боли. Мои собственные надежды и планы казались мне цирковым номером, и я отчаянно хотел все перенести на другой день.

Дон ударил меня по плечу и напомнил:

— Все сейчас думают о своих детях, придурок. Построй что-нибудь надежное и крепкое для своих, приятель. Черт… Марди все утро заряжала патроны в свой пистолет. Не позволяй этому…

— Я понимаю, Дон. Просто… я чувствую…

— Добро пожаловать в отцовство, приятель. Никто из нас не достоин и не готов к этому. А теперь пойдем. У нас есть дела. В этом весь смысл. Создать новое место и вернуться домой, чтобы быть рядом с семьей.

Мы переставляли столы и подметали полы. Я отмыл все, что смог, разложил скатерти. К трем часам дня мы все вспотели от летней жары. Энн и Сью сидели в офисе и капали потом на бумаги и компьютеры. В Бинли было тридцать восемь градусов, но, к счастью, влажность была низкая. К пяти часам стало достаточно прохладно, чтобы кондиционеры начали хоть немного работать, и мы разъехались по домам готовиться.

Шарлотта нахмурилась на меня, держа Валери на руках. Вал уже улыбалась и тянулась к людям. Я так много пропустил за время командировок, что каждый раз, возвращаясь, она казалась мне новой версией себя.

Она протянула мне улыбающееся маленькое существо, которое напомнило мне дышать глубже и быть благодарным. Валери напомнила, что мне нужно побриться и принять душ, почесав мои щетинистые щеки своими крошечными мягкими пальчиками. Бросаю вызов: найдите хоть одного мужчину на земле, который чувствует, что заслуживает того взгляда, которым ребенок смотрит на него. Я чувствовал себя совершенно недостойным. Особенно в этот омраченный день.

Поэтому я крепко прижал ее к себе и показал, как я бреюсь, пока мы вместе были в душе, и вел дурацкие разговоры с человечком, который не понимал ни слова, но внимательно слушал мое бормотание. К тому времени, когда Шарлотта покачала головой и забрала ее у меня, на голове у Валери была вся пена для бритья.

— Ты… Как будто у меня двое детей, — засмеялась она. — Поторопись. Мы опоздаем на… что бы это ни было.

Я поторопился. Немного.

Я закончил бриться и слушал, как Шарлотта отчитывает маленькую версию себя за то, что она монополизировала папу… Душ смыл серую пелену ужаса из новостей, и я вышел чистым. Надежда, которую я испытывал всю дорогу, снова возродилась, и ритм семейной жизни разжег радость в моем сердце.

Такси везло женщину, которая на каблуках была на два дюйма выше меня, в маленьком черном платье, крошечную девочку, которая не отпускала мой большой палец, и мое встревоженное «я» по задней улочке к складу.

— Что за херня, Грегги? — спросила Шарлотта, когда мы подъехали и я открыл ей дверь. — Там хоть щенок или конфеты? В этом складе есть пыточная? Я всегда мечтала о яме с акулами!

— Ха-ха. Пойдем. Это важно для тебя. Для нас. Пойдем. — Я потянул ее за руку, и Вал прижалась ко мне ближе. — Пойдем посмотрим.

Внутри большого старого здания стояли несколько столов на козлах, накрытых скатертями, и ведро со льдом. Дон, Марди и девочки улыбались нам, и я представил их по очереди. Они были важными людьми для меня, и Шарлотта постаралась это понять.

— Итак… Дон, — спросил я, когда мы все расселись, а Шарлотта передала Валери в умоляюще протянутые руки Марди. — Вердикт?

— Хорошее место. Перспективное. Еще много работы, но основа крепкая. Подожди. — Он разлил шампанское, и мы все сделали вид, что знаем, как обращаться с бокалами. — Нам понадобиться подемник… Для небольших грузовиков и прочих работ. Вон там. Уже есть хорошая смотровая яма, но нам нужен Иисус, чтобы отремонтировать ее. Нужно будет хорошенько попотеть, но я думаю, мы справимся. А ты что скажешь, брат?

Он многозначительно посмотрел на Сью. Она многозначительно посмотрела на Энн. Обе улыбнулись и пожали плечами.

— Что, черт возьми, вы, идиоты, затеяли? — Красивая мать моего ребенка и вторая половина моего сердца посмотрела на нас так, будто мы все сошли с ума. — Раздел… Черт, какой раздел, придурок? Тот, где люди просто говорят, что, черт возьми, имеют в виду?

Я сделал глубокий вдох.

— Чар, малыш… Я еще далеко не достиг своей цели в шестьсот тысяч, но с помощью этих ребят… Мы можем… Мы рассматриваем партнерство. Мастерская по ремонту тяжелого оборудования. Это позволит всем нам вернуться домой к семьям и… — Я вытащил из кармана маленькую коробочку и протянул ей.

Она легонько шлепнула меня по щеке, и я на миг ослеп.

— Ты… — Она нахмурилась и закачала Валери так быстро, что я забеспокоился: у нее застучат зубки, которых еще нет. — На колени, черт возьми, и сделай это, как в сказках.

— Шарлотта Энн Клири… — начал я.

— Нам придется написать совершенно новый набор правил. — Она рассмеялась, опустилась на колени передо мной и выхватила коробочку. — Я не хочу выходить замуж. Брак – это глупость. Но у меня есть несколько новых правил, и это кольцо слишком красивое.

Она надела маленькое колечко на палец.

— Даже не спрашивай меня… Придурок, если ты попросишь меня выйти за тебя, я… я…

Этот поцелуй заставил меня почувствовать, что я никогда раньше не целовался по-настоящему и мне еще многому нужно учиться.

— Как работает этот бизнес? — через какое-то время она успокоилась. Я думал, вернется ли мой язык на место и не нужна ли Валери помощь психолога. — Грегги последние восемь лет копил и работал как проклятый. Все законно? У меня есть сбережения, которые я могу вложить.

Через час она взяла меня под руку и потребовала у Сью вернуть Валери, потому что ее грудь болела от необходимости кормить. Потом мы поехали к Дону.

— Ты… ты хочешь остаться дома с нами? — дрожащим голосом спросила она.

— Хм… — Мне было больно даже думать об отъезде. — Я больше не собираюсь исчезать, Чар. Но я все еще не могу остаться с вами навсегда.

— Это подойдет. — Она стукнула меня головой по плечу. — Не заставляй меня натравить на тебя Валери Джейн, придурок. Если я не могу удержать тебя дома, то маленькая мисс точно сможет.

***

Потребовалось почти шесть месяцев работы, пока мастерская была готова и бизнес мог открыться. Харриет, Огилви и Гленн открыли «HOG Heavy Diesel» холодным утром понедельника 9 августа 1993 года. Первые две недели были тихими, пока новость не разошлась по округе, и это дало нам возможность протестировать оборудование мастерской на нескольких небольших заказах.

К концу месяца стало ясно, что нам нужен еще один слесарь, и хотя бы один разнорабочий. Мы отказывались от заказов и были заняты работой на месяц вперед.

Шарлотта появилась в начале сентября, выглядя раздраженной. Дон и я пили пиво после смены и проводили маленькое совещание по инструментам.

— Тяжелый день, малыш? — спросил Дон, когда она передала ему Валери.

— Уф… Вот. — Она протянула мне что-то и нахмурилась. — Мы должны пожениться. Я знаю, ты хочешь большую девчачью церемонию, поэтому давай сделаем это до октября, пока я снова не стала толстой и страшной.

Я посмотрел на маленький тест на беременность, который она мне дала, и усмехнулся.

— Я думал, ты не можешь забеременеть, пока кормишь.

— Оказалось, могу. У меня еще даже месячные не начались, и, похоже, теперь и не начнутся.

— О, так… — Она плохо чувствовала себя уже несколько дней подряд.

— Ну же! — Она топнула ногой и привлекла мой взгляд рукой к себе, подняв мою голову за подбородок. — Ты должен быть взволнован, Грегги.

Я поднял ее и закружил, пока она не ударила меня и не заставила поставить ее на землю. Она смеялась, и я целовал ее, пока она не почувствовала, что ее поцеловали по-настоящему. Сью и Энн вышли из офиса, и, кажется, они были даже более взволнованы, чем Шарлотта и я.

К тому времени, когда мы покинули мастерскую вечером, Дон был моим шафером, а Энн – подружкой невесты. Марди и Сью делили между собой обязанности свидетельниц, и уже засыпали нас идеями по поводу места и платьев.

— Скоро здесь станет тесно, — тихо сказала Шарлотта, сидя со мной на задней террасе. Мы смотрели, как Валери играет в своем прыгунчике. — Будет сложно превзойти последние два Дня святого Валентина.

— Ха. Это точно. — Я взял еще одну бутылку пива. — Это точно.

— Я тут подумала…

— О, черт…

— Прекрати идиотничать, Грегги. У меня есть сбережения, которые я скопила, когда была моделью. Я хочу купить нам дом. Разве не здорово было бы въехать в него в следующий День святого Валентина? Это было бы даже как счастливая случайность, правда?

***

Закон о семье. 1993 год.

Раздел 1. Не будь мудаком.

Никогда.

Раздел 2. За исключением тех случаев, когда кто-то угрожает нашей семье.

Тогда будь максимальным мудаком по отношению к этим людям.

Раздел 3. Не придумывай дурацких правил.

Мы все решим вместе.

Она написала это на салфетке на нашей свадьбе.

— Глупая чертова свадьба, — повторила она тысячу раз. Ей очень понравилось. И, как и ожидалось, она выглядела совершенно не из моей лиги.

***

Золотая рыбка в начале мира.

В один теплый февральский полдень 1976 года я, потея и громыхая латунными скобами, ковылял домой из школы и остановился у ворот своего дома, уставившись на чужака во дворе.

Высокая худая девочка примерно моего возраста сидела на ступеньках дома и плакала. Я никогда ее не видел, что было странно – все местные дети ходили в мою школу. Помню, как она подняла лицо и посмотрела на меня, когда калитка открылась. В семь лет я был заядлым любителем чтения, сильно опережая свой возраст. Заниматься спортом мне было противопоказано по очевидным причинам, поэтому почти все свободное время я проводил за книгами. В тот момент я подумал: не леди ли это Галадриэль? Она была так безупречно красива.

Только глаза у нее были карие, а не обещанные голубые, как у эльфийской королевы. Большие, добрые, грустные карие глаза, которые слишком надолго задержали мой взгляд. Мое детское сердце пропустило удар и наполнилось острой потребностью ее защитить. Это было похоже на то, что я чувствовал к своей сестре, только гораздо, гораздо сильнее. Одновременно пугающе и приятно.

Она раскрыла ладошки и протянула их ко мне. Новая волна слез хлынула по ее идеальному лицу.

— Моя кошка сделала это. Я не могу исправить.

Я увидел растерзанную золотую рыбку.

В саду перед домом был прудик, который мама очень любила. В нем плавали золотые рыбки, а сверху была натянута сетка от хищных птиц. Но соседские кошки время от времени утаскивали по одной. Мертвые рыбки для меня не были новостью, а вот ангелы с разбитым сердцем – да.

— Я пробовала на нее подуть, — зарыдала она. — Пыталась заставить ее плыть в воде, но она просто не двигается.

Она положила рыбку мне на ладонь, а потом бросилась ко мне. Ее руки обхватили меня так крепко, что я обнял ее в ответ и держал, пока она не успокоилась.

— Я Грег, — сказал я наконец. — А эта маленькая рыбка мертва, малыш. Такое иногда случается. Твоя кошка ее поймала?

— Да, но я отобрала ее.

— Покажи руки.

Они были покрыты глубокими царапинами, из которых по пальцам стекали рубиновые капли.

— Я Чарли.

— Это мужское имя.

— Мое настоящее имя Шарлотта, но я его ненавижу.

— Ну что ж… Чар… Давай обработаем твои руки, а потом похороним рыбку. Где ты живешь? Твои родители не будут волноваться?

— Прямо там, — она указала на соседний дом. — Они на работе.

— Мои тоже. Пойдем.

Я завел ее внутрь и усадил в прачечной – там мои родители обычно залечивали все последствия моих приключений. То, что мои ноги не работали как следует, не значило, что я не мог влипнуть в неприятности.

— Что с твоими ногами? — спросила она, пока я осторожно мазал йодом царапины, стараясь не слишком запачкать ее мраморную кожу цвета слоновой кости.

— У меня был полиомиелит.

— А что такое полиомиелит?

— Не знаю точно. Как ветрянка или свинка, только от него ноги становятся кривыми.

— Хотела бы я иметь такие блестящие штуки на ногах. Ты похож на большого крутого робота, — улыбнулась она.

Как будто внутри нее зажглась лампочка и осветила все лицо. Ее улыбка заставила меня улыбнуться в ответ, и я крепко обнял ее. Она хихикнула и оттолкнула меня.

— Я слишком маленькая, чтобы быть твоей девушкой. Перестань меня обнимать! Но ты мне нравишься. Может, мы будем друзьями, если хочешь? Это было бы круто, потому что я живу прямо там. Хочешь быть друзьями?

Я кивнул.

— Можно уже похоронить рыбку? Прости, что моя кошка ее убила.

— Похоже, ты кошку избила до полусмерти. Думаю, она больше не сунется сюда. — Она снова хихикнула, и мое сердце замерло. — Положи рыбку сюда. Я похороню ее позже.

Обычно мы их просто смывали в унитаз.

— Мы будем отличными друзьями, — сказал я ей.

— Угу. — Она поцеловала меня в щеку и осмотрела свои поцарапанные, пятнистые от йода руки. — Но должны быть правила, например, никаких объятий и поцелуев. По крайней мере, пока мы не повзрослеем, ладно?

— Ладно. — Но она только что поцеловала меня…

— Можем обниматься, но только если я захочу. Как сейчас.

Я снова крепко обнял ее.

— Хочешь посмотреть мой домик на дереве?

— Как ты туда забираешься с такими ногами?

— Мама говорит, что любой может сделать что угодно, если очень сильно этого захочет.

И вдруг ее темно-карие глаза стали медово-золотыми, и она поцеловала меня в губы.

— Ой. — Она так мило покраснела. — Нам точно нужно придумать правила. Пошли.

Она взяла меня за руку, и весь мир захихикал вместе с нами.

***

Закон о лучших друзьях навеки. 1985 год.

Зарегистрирован в День святого Валентина, 14 февраля 1985 года.

Раздел 1. Не будь мудаком.

а) Друг (в соответствии с определением в законе) не должен быть мудаком по отношению к другому другу.

б) Никогда.

в) Даже из-за парней, девушек или музыки.

Раздел 2. Другие люди, которые ведут себя как мудаки.

а) Друг не позволяет другим людям быть мудаками по отношению к своему другу.

б) Если друг обращает внимание другого друга на то, что кто-то ведет себя как мудак по отношению к нему, первый друг может ограничить или предложить соответствующие меры, но должен принять все, что друг делает для его защиты. Если сучки получают по заслугам, нельзя злиться на друга за это.

в) Если человек использует дружбу, чтобы манипулировать другом и заставить его причинить кому-то вред, злоупотребляя этим разделом, то друг освобождается от всех обязательств по закону. См. Раздел 1.

Раздел 3. Соглашение о разглашении.

a) Друг, которого другой друг прямо просит сказать правду, обязуется поделиться всей имеющейся у него информацией свободно, честно и без колебаний.

Р 3.1 Лицо, обязанное раскрыть информацию, может защитить свое достоинство и сказать небольшую ложь.

Р 3.2 Лицо, обязанное раскрыть информацию, должно учитывать чувства своего друга и проявлять осторожность, если есть вероятность, что потребуется эмоциональная поддержка. Например, если у него есть информация о том, что близкий человек изменяет, он должен сначала предупредить об этом.

Р 3.3 Друг не может злиться или осуждать за любую раскрытую правду и должен замолчать и выслушать, прежде чем задавать вопросы.

Р 3.4 Танец-интерпретация не является приемлемым способом раскрытия информации.

Раздел 4. Комфортное молчание, личное пространство, режим «черепаха».

a) Друг не обязан постоянно разговаривать с другим другом или быть у него на коротком поводке.

б) Друг может устно или иным образом потребовать время, чтобы обдумать и разобраться в своих собственных проблемах.

в) Период отсутствия контакта не освобождает друга от обязательств по закону, и он должен соблюдать все другие разделы, если его об этом попросят.

г) Друг может в любой момент начать танец-интерпретацию и ожидать полного внимания.

Р 4.1 Другу рекомендуется регулярно связываться с другом, который перешел в режим «черепахи» (см. определения), чтобы мягко проверить, как у него дела, но он должен уважать дух раздела 4.

Р 4.2 Друг не может прибегать к разделу 3, чтобы заставить друга, который прибег к разделу 4, общаться.

Р 4.3 Если друг в режиме «черепаха» все же решил пообщаться, когда он готов, то применяется раздел 3.3.

Раздел 5. Эмоциональный шантаж. Подготовка к поездке с чувством вины.

a) Друг никогда не опускается до использования эмоционального шантажа для манипулирования другим другом.

a.1) Друг всегда будет внимателен к чувствам другого друга и делиться эмоциями мягко.

a.2) Друг также может быть порой честен до жестокости. Другой друг не может злиться или плакаться в ответ.

a.3) При любых обстоятельствах забота о чувствах друга, который делится своими переживаниями, важнее того, как эти чувства влияют на слушающего. См. пункт б)

б) Несмотря на часть a), друзья связаны положениями Раздела 3 закона, и полное раскрытие информации часто может вызвать эмоциональную реакцию. В этой ситуации друг предупредит другого друга и даст ему время подготовиться к чувству вины.

Раздел 6. Прощение.

a) Друг всегда простит другого друга.

a.1) В конечном итоге. Сроки полностью определяются по усмотрению пострадавшей стороны.

а.2) Прощение не может быть дано, если оно не является полным.

б) Когда другу прощается обида, другому другу запрещается когда-либо снова поднимать эту тему. (См. Раздел 1.)

в) Друг не будет отказывать в прощении, чтобы наказать другого друга. (См. Раздел 1.)

г) Любое использование танца-интерпретации для прощения не должно быть саркастическим или унизительным. Используйте танец осторожно и деликатно.

Раздел 7. Ограничения и границы.

а) Друзья должны сообщать о здоровых ограничениях и границах в соответствии со своими личными потребностями.

б) Друзья будут уважать личные ограничения и границы, о которых им сообщили, не будучи при этом мелочными плаксами.

в) Ограничения и границы могут быть согласованы для обеспечения справедливости и взаимопонимания.

Р 7.1 Раздел 7, часть в) не исключает возможности того, что друг может потребовать жестких ограничений или границ.

Раздел 8. Посещение официальных мероприятий.

a) Друг, который по традиции, приглашению, социальным ожиданиям или другим обстоятельствам, не зависящим от него, обязан присутствовать на официальном мероприятии, может потребовать от другого друга сопровождать его.

Р 8.1 Это требование может быть выдвинуто лично, посредством телекоммуникаций или с помощью других доступных форм коммуникации, не исключая танца-интерпретации. Фактически, танец-интерпретация делает это требование более обязательным в глазах суда.

Р 8.2 Друг, который в настоящее время находится в романтических отношениях с другим человеком, не связан положениями раздела 8, но может выполнить его по своему усмотрению.

Р 8.3 Сторона, выдвигающая требование, берет на себя ответственность за финансовое бремя, возлагаемое на друга, к которому предъявляется требование.

Раздел 9. Секс и сексуальное здоровье.

a) Для целей настоящего закона признается, что подписавшие его стороны уже занимались сексом.

б) Мы признаем, что испытываем физическое влечение друг к другу, но в первую очередь ценим нашу дружбу.

в) Секс может произойти только в том случае, если мы не встречаемся с другими людьми.

Р 9.1 От друга ожидается, что он будет сообщать о любых проблемах, связанных с сексуальным здоровьем, и не будет участвовать в каких-либо «привилегиях» (см. определения), если он не здоров.

г) Привилегии никогда не обсуждаются с посторонними лицами либо в их присутствии.

д) Привилегии основаны на взаимном желании, согласии и никогда не ожидаются и не предполагаются.

е) Ни в коем случае ни одна из сторон не должна прибегать к танцу-интерпретации в спальне, если только она не полностью обнажена.

Раздел 10. Вмешательство посторонних лиц.

Друг будет защищать дружбу и не позволит другим лицам саботировать, вводить в заблуждение, вмешиваться или иным образом вставать между ними.

Р 10.1 Это включает парней и девушек, семью и других друзей.

Р 10.2 Если вы пытаетесь донести содержание этого раздела до посторонних лиц, предпочтительнее использовать тайский бокс, а не танец-интерпретацию.

Определения

Привилегии – любые и все сексуальные действия, которые друзья могут совершать время от времени в соответствии с разделом 9. Поцелуи не являются преимуществом. Поцелуи – это часть общения и проявление нежности. Объятия не являются преимуществом, как и объятия во время просмотра фильмов. Это ожидания.

Мудак – это человек, который сознательно жесток по отношению к другому человеку для своей личной выгоды.

Друг – в рамках настоящего закона понятие «друг» относится конкретно к человеку, который желает оставаться лучшим другом навсегда и с этой целью соглашается быть связанным настоящим законом и подписывает его с соответствующей целью.

Черепаха – акт ухода в глухую защиту. Указанная защита может включать в себя дом, привычную рутину или любые другие действия или места, которые предполагают безопасность для управления эмоциями, травмами или другими расстройствами.

Подписавшиеся.

Шарлотта Энн Клири

Ш. Клири

Грегори Джеймс Харриет

Г. Харриет

14 февраля 1985 года.

Свидетель.

Миссис Дэниелс. Классный руководитель 12-го класса.

Глория Дэниелс B+

P.S. Ненавижу февраль. Проклятый для меня месяц. Второй текст, на который затрачено сил больше, чем он заслуживает. Чтобы я еще раз взялся за перевод автора из Австралии… Я без понятия, на каком языке они там разговаривают, но точно не на английском. По крайней мере, точно не том, что учил я.

Спасибо всем, кто прочитал и ставил оценки!

Make love not war!