Солнечный луч пробивался сквозь щель в шторах, разрезая полумрак спальни. Под тяжелым одеялом началось шевеление, и через секунду из-под него, словно из морской пены, вынырнула Алиса. Её волосы были спутаны, на бледном плече виднелся след от моей ладони, оставленный ночью, а в изумрудных глазах уже зажегся тот самый опасный огонек.

Она не сказала ни слова. Она медленно поднялась, скинув одеяло, и подошла к ростовому зеркалу. В утреннем свете её нагое тело казалось выточенным из драгоценного камня. Алиса провела ладонями по своим высоким грудям, задерживаясь пальцами на сосках-бусинках, которые тут же откликнулись на прикосновение.

— Саш... — позвала она, не оборачиваясь, глядя на свое отражение. — Я придумала, кнечто, дикое и экстремальное... Я хочу фотосессию.

Я приподнялся на локтях, наблюдая за тем, как она медленно поворачивается в профиль, любуясь изгибом своей белоснежной упругой жопы.

— Но не просто съемку для портфолио, — она хищно улыбнулась. — Я хочу «Зеро». Хочу Макса и его команду. Я хочу, чтобы они видели всё. Хочу, чтобы ты был там, чтобы ты владел мной на камеру, а потом... — она замолчала, и её дыхание участилось. — А потом я позволю им коснуться этого тела. Я хочу, чтобы они захлебнулись от желания, а я... я буду стоять над ними и смеяться, залитая их восторгом и своими соками. Это будет мой триумф. Мой личный каприз, мое личное бесстыдство.

Она обернулась ко мне. Её пухлые губы были приоткрыты, а на щеках расцвел лихорадочный румянец. — Ну что? Ты согласен стать режиссером этого грязного шедевра?

Я посмотрел на эту безумную, прекрасную женщину и почувствовал, как внутри вскипает ответный огонь. — Согласен. Иди сюда, ведьма.

Алиса не просто пошла — она прыгнула на кровать, как кошка на добычу. Она оседлала мои бедра, впиваясь ногтями в плечи. Её нагое, горячее тело прижалось к моему, и я почувствовал влажный жар её идеально выбритой киски, которая уже сочилась желанием.

— Тогда закрепим уговор, — прошептала она, прикусив мочку моего уха.

Я подхватил её под ягодицы и резко перевернул под себя. Алиса вскрикнула, раскинув руки по подушкам. Я вошел в неё сразу, мощно, вбивая её в матрас. Это был не нежный утренний секс, а яростная, громкая ебля. Кровать ходила ходуном, ударяясь изголовьем о стену. Алиса закинула ноги мне на плечи, демонстрируя свою сводящую с ума гибкость. Её стоны были требовательными и громкими. Она не стеснялась соседей, она кричала, впиваясь зубами в подушку, когда я ускорял темп. Влажные шлепки плоти о плоть заполняли комнату. Её внутренние стенки пульсировали, обхватывая меня, словно уже тогда тренировались принимать целую толпу. Она выгибалась дугой, её грудь ритмично взлетала вверх-вниз, а изумрудные глазабыли широко открыты, ловя мой взгляд.

— Да! Да, Хозяин! — кричала она, когда я довел её до первого за это утро мощного оргазма. Постель мгновенно стала влажной, но это только добавило нам обоим безумия.

Мы трахались так, будто от этого зависела жизнь, скрепляя наш договор потом, криками и дикой, первобытной страстью. Когда финал накрыл нас обоих, Алиса еще долго содрогалась подо мной, прижимаясь всем телом, а её сердце билось как сумасшедшее.

— Теперь... — прошептала она, когда дыхание немного выровнялось. — Звони бронируй студию. Шоу должно начаться.

Студия «Зеро» встретила нас стерильной прохладой и гудением мощных кондиционеров, но этот холод был лишь иллюзией. Как только Алиса вышла из-за тяжелой бархатной портьеры гримерной, температура в помещении словно подскочила на десяток градусов.

Она не просто вошла — она материализовалась из тени как воплощение самого запретного желания. На ней был образ, который заставил бы замолчать даже самого искушенного эстета. Черные огромные очки…На ногах Алисы красовались высокие, выше середины бедра, ботфорты из мягчайшей черной кожи на убийственно тонкой шпильке. Они плотно облегали её стройные ноги, подчеркивая безупречную линию бедра. Нижняя часть её наряда состояла из тончайших, почти невесомых кружевных трусиков. Спереди они едва удерживались на бедрах, едва-едва прикрывая её идеально выбритый, атласно-гладкий лобок. Сзади же они превращались в призрачную, почти невидимую нитку, которая дерзко разделяла её белоснежные, упругие полушария на две манящие половины, подчеркивая каждый изгиб её попы. Завершал образ прозрачный лифчик. Это была тонкая сетка, которая номинально присутствовала на теле, но не скрывала абсолютно ничего. Её грудь, высокая и сочная, была выставлена на всеобщее обозрение, а бусинки - соски уже начали твердеть от предвкушения вспышек, проступая сквозь прозрачную ткань как два багровых акцента. На лице была игривая улыбка.

Макс, фотограф, сглотнул и поднял камеру. — Алиса, ты... простите вы невероятны. Начнем. Просто двигайтесь, как на тех фото что на столе в гримерке были, я поймаю кадр.

- Алиса прижалась спиной к холодной бетонной стене студии, одну ногу в ботфорте согнула в колене и уперла в стену. Она закинула руки за голову, максимально выгнув спину. Прозрачный лифчик натянулся, выставляя грудь вперед. Вспышка зафиксировала её хищный взгляд из под очков и то, как кружево трусиков врезается в её нежную кожу на бедрах. Затем она опустилась на колени прямо на бетонный пол. Шпильки ботфортов опасно блеснули. Алиса прогнулась в пояснице так сильно, что её попа с той самой незаметной ниткой не срывающей ни анус ни половых губ оказалась в центре кадра. Она оглянулась через плечо, прикусив свою пухулю губу, пока Макс ловил ракурс её бесконечных ног и идеальной спины. Подойдя к высокому барному стулу, она закинула на него одну ногу. Ботфорт подчеркнул длину её ноги. Алиса наклонилась к ноге, и прозрачный лифчик обнажил всю красоту её груди, которая в этом положении свисала, дразня осветителей своей тяжелой мягкостью. Но это было только началом. Она широко раздвинула ноги, сидя на самом краю кресла. Это была самая откровенная поза. Весь зал увидел её аккуратные розовые губы и отверстие ануса, которые были видны за тонкими нитями кружева. Алиса положила ладони на внутреннюю сторону бедер, медленно ведя ими вверх, к самому центру. После этого она, переместившись на огромную круглую кровать, она встала на мостик, но с опорой на локти. Её живот стал идеально плоским, ребра чуть проступили, а таз оказался задран максимально высоко. Нитка на попе утонула в складке кожи, максимально отрыв ее, создавая иллюзию абсолютной наготы сзади. На спеша Алиса села на пятки, ссутулилась и опустила голову, позволяя волосам закрыть лицо, но при этом руками она сильно сжала свою грудь, сводя её к центру. Соски-бусинки буквально выпирали сквозь прозрачную сетку, став ярко-малиновыми от прилива крови.

Макс работал в бешеном темпе, но внезапно Алиса остановилась. Её дыхание стало тяжелым и прерывистым. Вспышки камер и взгляды пяти мужчин подействовали на неё как самый мощный афродизиак.

— Хватит позирования... — выдохнула она, глядя в объектив затуманенными глазами. — Я хочу другого...

Она легла в центр кровати, раскинув ноги так широко, что кожа на внутренней стороне бедер натянулась. Прямо под прицелом объектива она запустила одну руку под прозрачный лифчик, начиная яростно сжимать и крутить свой сосок, а вторую руку решительно ввела под кружево трусиков.

Её пальцы мгновенно утонули в густой, прозрачной смазке. Алиса начала ласкать свой клитор быстрыми, ритмичными движениями. Её таз начал непроизвольно подпрыгивать на шелковых простынях. — О да... смотрите... смотрите, как я теку! — закричала она.

Её тело начало покрываться испариной. Она ввела два пальца глубоко внутрь, и мы услышали влажные, чавкающие звуки её собственного возбуждения. Макс снимал это в упор, макро-планом. В какой-то момент Алиса замерла, её глаза закатились, обнажая белки, и она выдала серию резких, мощных спазмов. Из её недр вырвался густой поток сквирта, который немного выше кружева - фонтаном ударил в объектив и оросил её собственные ботфорты. Она содрогалась в конвульсиях, её крики заполняли всю студию, превращая фотосессию в территорию чистого, первобытного безумия.

Воздух в студии стал настолько густым, что его, казалось, можно было осязать. Запах Алисы — терпкая смесь её дорогих духов и возбужденного тела — заполнил всё пространство, вытесняя запах озона от ламп. Я чувствовал, как пульсирует кровь в жилах, глядя на то, как она лежит на черном шелке, содрогаясь после сквирта, её кожа блестит от пота, а взгляд мечет изумрудные молнии.

Я медленно начал расстегивать рубашку, не сводя с неё глаз.

— Вот же ведьма... — прохрипел я, и мой голос прозвучал чужим, низким и опасно вибрирующим. — Ты решила свести их всех с ума?

Алиса в ответ лишь вызывающе улыбнулась, облизнув свои пухлые губы, на которых всё еще играла тень её недавнего экстаза. Она приподнялась на локтях, её грудь в прозрачном лифчике тяжело колыхнулась, а соски дерзко уставились на меня сквозь сетку.

Я поднялся на кровать. Шелк под моими коленями смялся, и я сразу почувствовал жар, исходящий от её тела. Алиса не ждала. Она потянулась ко мне, обхватив мою шею тонкими руками, и впилась в мои губы жадным, почти болезненным поцелуем. Её язык был влажным и горячим, он требовал, доминировал, обещал.

Я перехватил её инициативу. Одной рукой я зарылся в её густые черные волосы, резко потянув её голову назад, чтобы видеть её лицо, а другой - грубо схватил её за бедро в кожаном ботфорте.

— Макс, — бросил я через плечо, не оборачиваясь к фотографу, — если ты упустишь хоть один кадр, я разобщу твою камеру об твою же голову. Снимай всё.

Макс кивнул, его палец лихорадочно застучал по затвору. Вспышки начали сливаться в один сплошной стробоскоп.

Я перевернул Алису на живот. Она послушно прогнулась, упираясь локтями в подушки. В этом положении её белоснежная попка с той самой незаметной ниткой трусиков была выставлена как идеальная мишень. Кожа ботфортов скрипнула, когда я широко развел её ноги.

— Посмотри на неё, Макс, — сказал я, нанося легкий, хлесткий шлепок по её ягодице. На бледной коже мгновенно расцвел розовый след. — Ты видел когда-нибудь такую безупречную линию?

Я вошел в неё одним мощным, бескомпромиссным толчком немного отведя нить трусиков в сторону. Алиса вскрикнула — громко, на всю студию. Это был крик не боли, а узнавания, триумфа и долгожданного заполнения. Её натренированные мышцы, тисками сомкнулись вокруг меня. Я задал жесткий, вбивающий темп. С каждым моим движением её тело подавалось вперед, а затем она сама с силой толкалась назад, насаживаясь до самого основания. Вспышки камер фиксировали каждое мгновение: Контраст моей загорелой руки на её бледной талии. То, как прозрачный лифчик натягивается на её груди, когда она пытается удержаться на локтях. Влажные, хлесткие шлепки плоти о плоть, её сбитое, хриплое дыхание и ритмичный скрип ботфортов. Алиса была невероятно горячей. Её естественная смазка, смешанная с недавним сквиртом, превращала каждое движение в скольжение по краю бездны.

— Да! Да, Саш! Разрывай меня! — кричала она, оборачиваясь через плечо. Её рот был искажен гримасой высшего наслаждения, я знал, что под темными очками ее зрачки расширены до предела. Я чувствовал, что она на пределе. Я схватил её за обе руки, сводя их за её спиной, и ускорил темп до максимума. Это была уже не просто фотосессия — это была битва двух воль под прицелом объектива.

Алиса начала мелко дрожать. Её внутренние стенки начали ритмично сокращаться, выжимая меня, заставляя терять контроль. Она забилась в моих руках, её шпильки царапали шелк кровати, а из горла вырывался непрерывный, стонущий звук. В момент финала она резко вывернулась, и я кончил в неё, чувствуя, как она одновременно с этим содрогается в мощнейшем оргазме. Мы рухнули на простыни, тяжело дыша. Макс стоял всего в полуметре, его камера продолжала щелкать, запечатлевая наш финал: её раскинутые ноги в ботфортах, мои руки на её груди.

— Это только начало, — прошептала она в камеру, облизывая свои губы. — У нас в запасе еще трое осветителей, которые вот-вот лопнут от желания...

Воздух в студии стал настолько тяжелым от запаха секса и пота, что казалось, его можно резать ножом. Вспышки камер озаряли Алису, которая сидела на коленях в центре огромной кровати. Она посмотрела на свои прозрачные клочки кружева и ботфорты, и в её глазах вспыхнуло чистое бешенство страсти.

— К черту эти тряпки! — прорычала она, впиваясь ногтями в сетку лифчика. — Они только мешают мне чувствовать процесс!

Одним резким движением она рванула тонкую ткань. Послышался треск рвущихся нитей, и её сочнаягрудь окончательно освободилась, спружинив под светом софитов. Соски были ярко-малиновыми, стоячими и невероятно чувствительными. Следом полетела та самая ниточка трусиков. Алиса не сбросила ботфорты, оставшись в них и очках.

В студии повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь гулом софитов и нашим прерывистым дыханием. Она выглядела как падший ангел: растрепанные волосы, размазанная помада и эти очки скрывавшие ее взгляд.

Она медленно перевела взгляд на парней-осветителей, которые застыли у своих стоек. Один из них, крепкий парень с татуировками на предплечьях, стоял ближе всех. Его костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжимал штатив.

— Эй, ты... — Алиса поманила его пальцем, и на её пухлых губах заиграла ленивая, хищная улыбка. — Как тебя зовут?

— Марк... — выдавил он, не в силах отвести глаз от её широко разведенных ног в ботфортах.

— Марк... какое подходящее имя, — прошептала она. — Бросай свет. Иди сюда. Я хочу продолжения!

Марк подошел к кровати, словно в трансе. Его руки дрожали, когда он расстегивал ремень. Алиса приподнялась на локтях, показательно демонстрируя свои торчащие соски. Она протянула руку к тумбочке и взяла золотистую упаковку презерватива.

— Смотри на меня, Марк, — приказала она.

Она поднесла упаковку к губам и одним резким движением зубов разорвала латекс. Выплюнув обрывок фольги на шелк, она медленно извлекла кольцо презерватива. Алиса начала натягивать его на него, но делала это так, как умеет только она: она обхватила его губами, создавая горячий, влажный вакуум, и медленно, миллиметр за миллиметром, раскатывала латекс языком и зубами. Макс в это время снимал макро-план её лица — то, как её пухлые губы обволакивают плоть, и тот первобытный голод, который горел в её глазах.

Когда ритуал был завершен, Алиса поцеловала его яички и мгновенно перевернулась. Она встала на четвереньки, упираясь локтями в подушки и максимально прогибая спину. Её белоснежная попа была выставлена прямо в лицо застывшему Марку.

— Входи, — выдохнула она, оглянувшись через плечо. — Сделай это жестко.

Марк вошел в неё сзади одним сокрушительным толчком. Алиса вскрикнула, её пальцы впились в изголовье кровати. — О да! Глубже! Я хочу чувствовать, как ты достаешь до самого дна! — кричала она, задавая бешеный ритм своими бедрами.

Это было зрелище абсолютного бесстыдства. Макс кружил вокруг них, ловя каждый всплеск плоти. Контраст мощных, татуированных рук парня на хрупкой талии Алисы. То, как её ягодицы вздрагивали от каждого удара, и как ее грудь ритмично бьется о простыни…Хлесткие удары таза о таз, влажное чавканье смазки и непрерывные, гортанные стоны Алисы. Она уже не просто позировала — она жила этим уничтожением. Когда Марк дошел до предела, Алиса почувствовала это каждой клеточкой. В момент его финала она резко вынырнула из-под него, не давая ему просто отстраниться. Она схватила его за член, еще напряженный и пульсирующий, и ловким движением стащила презерватив, который теперь был туго набит густой, горячей жидкостью.

Алиса опустилась на присядки обнажая все свои отверстия, прямо перед ним. Её лицо было влажным от пота, волосы прилипли к вискам. Она посмотрела на Макса, убеждаясь, что камера направлена прямо на неё.

— Смотрите, мальчики... — прошептала она.

Она широко открыла рот и высунула свой длинный, розовый язык. Перевернув презерватив, она вывернула его наизнанку прямо себе на язык. Густая белая сперма Марка залила её рот, попадала на стекла очков и стекала по уголкам губ на подбородок и шею. Алиса медленно, с каким-то религиозным экстазом, слизнула часть с языка, а остальное — демонстративно растерла по своей груди и соскам, глядя на остальных осветителей, которые уже не скрывали своего возбуждения.

— Ну! Чего застыли, псы? — Алиса оскалилась, глядя на двух оставшихся осветителей. — Вы же этого хотели? Видеть, как эта «элитная сучка» из Инстаграма превращается в обычную шлюху? Идите сюда! И быстро, пока я не передумала!

Двое парней, уже не скрывая звериного голода, шагнули к кровати. Алиса, не теряя ни секунды, схватила с тумбочки сразу две упаковки латекса.

Она подползла к первому - высокому, жилистому осветителю по имени Денис. Зубами она разорвала фольгу, сплюнула её на шелк и, обхватив его член горячей ладонью, начала натягивать презерватив руками помогая себе ртом. Она действовала грязно и глубоко, доводя его до стона, помогая себе языком, пока латекс плотно не облепил его до самого основания.

Затем она переключилась на второго. Тот попытался сам взять презерватив, но Алиса ударила его по рукам. — Я сама! — прохрипела она. Она повторила ритуал: мокрые звуки заглатывания, жадный взгляд из-под лобья и влажный блеск её пухлых губ, раскатывающих кольцо латекса по его плоти. Теперь оба были готовы.

Денис грубо схватил её за черные волосы, наматывая их на кулак и заставляя Алису встать в позу «раком». — Так ты хочешь по-плохому, да? — прорычал он, нанося хлесткий шлепок по её белоснежной жопе. На бледной коже мгновенно расцвел багровый след. — Давай, сука, двигай своей дыркой! Работай, станок для ебли!

Он вошел в неё сзади одним сокрушительным, сухим толчком. Алиса вскрикнула, её таз с силой врезался в его бедра. — О да... давай! Называй меня так! — визжала она, когда он начал буквально вбивать её в кровать. — Я хочу знать, какая я грязная!

Это был хаос, задокументированный макро-объективом Макса…Пока Денис разрывал её сзади, второй осветитель, не дожидаясь очереди, впихнул свой член ей в рот. Алиса захлебывалась, её очки сползли на кончик носа было отчетливо заметно как ее глаза закатывались, но она продолжала работать челюстями с бешеной скоростью, стараясь принять всё.

— Соси активнее, шлюха! — рычал тот, что был у её лица. — Глубже! Я хочу чувствовать твои гланды! — Смотри, как её разносит, — хохотал Денис, отвешивая ей пощечины по ягодицам в ритм толчков. — Ты течешь для всей студии, как последняя мокрощелка! Давай, работай жопой, активнее!

Алиса в ответ лишь гортанно мычала, извиваясь под ними. Её внутренние стенки пульсировали в неистовом ритме, выжимая из мужчин всё. Она была на пике, её сквирт снова и снова орошал простыни, смешиваясь со смазкой.

Когда оба парня были на грани, Алиса сама задала финал. Она вытолкнула член изо рта и, не оборачиваясь к Денису, прокричала: — Кончайте! Кончайте на меня! Я хочу быть залита вами!

Оба парня сорвали презервативы.

Первый стащил латекс и кончил ей прямо на поясницу и густые белые струи стекали по её бедрам. Второй Схватил её за подбородок и залил ей всё лицо. Сперма попала ей в очки, на нос, густо забила рот.

Алиса, не теряя ни капли, схватила один из использованных презервативов, вывернула его остатки себе на грудь и начала яростно растирать теплую жижу по свей груди и соскам, сорвала с себя очки и смотрела в камеру Макса абсолютно безумным, торжествующим взглядом.

— Ты видишь это, Макс? — прохрипела она, размазывая сперму по лицу, как крем. — Я - богиня. И трахаться мненравится больше всего на свете!

Она повалилась в центр кровати, блестящая от пота и четырех трех мужчин, а её тело всё еще содрогалось от мелких спазмов оргазма. Казалось, что в студии повисла тяжелая, густая пауза. Алиса лежала в эпицентре этого спермового хаоса, тяжело вдыхая раскаленный воздух. Но вместо того, чтобы расслабиться, она вдруг резко села. Её взгляд прояснился, в нем снова вспыхнул тот самый холодный, расчетливый огонь хищницы.

Она протянула руку к столику и взяла пачку влажных салфеток.

Это было самое грациозное и в то же время самое порочное зрелище, которое мы видели за весь день. Алиса, начала медленно, с какой-то извращенной аккуратностью вытирать свое тело. Она провела салфеткой по пухлым губам, стирая белые следы и обнажая их естественный, ярко-алый цвет. Затем медленно прошлась по своей груди, очищая соски, которые тут же снова затвердели от холода пропитки. Самым вызывающим было то, как она, широко разведя ноги, вытерла свою зиявшую киску и бедра, убирая следы прошлых участников, словно подготавливая чистый холст для новой, еще более грязной картины.

Закончив, она отбросила салфетки в сторону и посмотрела на нас троих: на меня, на Макса на Марка (первого осветителя).

— Теперь, когда я снова практически чистая... — прошептала она, и её голос вибрировал от предвкушения боли и экстаза. — Идите сюда все трое. Я хочу почувствовать, как вы разрываете меня одновременно. Макс, не смей прекращать съемку. Это будет твой шедевр.

Мы не заставили её ждать. Это была уже не просто сессия — это была планомерная экзекуция её чувственности.Я схватил её за волосы, заставляя запрокинуть голову и подставить шею. Марк и Макс заняли позиции по бокам. Алиса снова сама, с той же жадной тщательностью, натянула презервативы на каждого из нас, используя свои губы и язык как инструмент абсолютного подчинения. Её челюсти работали без устали, пока каждый из нас не был готов.

Я вошел в неё сзади, когда она стояла на коленях, уткнувшись лицом в подушки. Мои толчки были глубокими и беспощадными — я вбивал её в кровать, чувствуя, как её внутренние стенки стонут от нагрузки. В это же время Макс и Марк взяли её с двух сторон. Один из них заставил её заглатывать свой член до самых гланд, а второй ласкал её грудь, сжимая соски до синяков.

— Да, суки! Да! — кричала Алиса сквозь захлебывающийся стон. — Трахайте меня как животное! Я хочу быть вашей дыркой! Не жалейте меня! — Двигай своей жопой, сучка! — рычал я ей в ухо, усиливая темп. —Активнее соси! — приказывал Марк, придерживая её голову.

Алиса была в экстазе. Её тело извивалось под нами, как пойманная змея. Сквирт бил фонтанами, заливая шелк кровати и наши бедра. Мы меняли позы, не давая ей передохнуть ни секунды: она жадно работала ртом, когда я входил в неё жопу, Макс в ее лоно, и когда она сидела на мне, мы втроем буквально покрывали каждый сантиметр её тела своей плотью.

Когда наступил момент коллективного финала, студия взорвалась от криков. Алиса выгнулась в такой конвульсии, что казалось, её позвоночник не выдержит.

Мы все трое сорвали латекс и залили её. Это был настоящий душ…Я залил ей всю спину и поясницу. Марк и Макс обдали её лицо, грудь и живот густыми, горячими струями.

Алиса лежала под этим обстрелом, широко открыв рот и жадно ловя капли. Она была полностью погребена под слоем мужского семени. Её половые губы были багровыми, распухшими и не могли закрыться, из них медленно вытекала смазка.

Она посмотрела в сторону камеры стоящей на штативе, искусно размазывая свежую порцию семени по своимулицу, словно маску. — Теперь... — выдохнула она, — я чувствую себя... живой. Макс, ты заснял это? Ты заснял свою Богиню в этой грязи?

Макс молча кивнул, его руки дрожали. Алиса улыбнулась своей самой порочной улыбкой и, наконец, окончательно обмякла на простынях, побежденная и в то же время абсолютно торжествующая.

Она начала подниматься медленно, и мы все увидели, как сильно дрожат её руки. Локти подкашивались, мышцы бедер в судорогах перекатывались под бледной кожей... Её идеально гладкие ноги дрожали так, что шпильки ботфортов, которые она так и не сняла, громко застучали по полу, когда она наконец спустилась с кровати.

Алиса выпрямилась, тяжело опираясь на штатив одной из ламп. Её пухлые губы были распухшими, а в изумрудных глазах горело безумное, торжествующее пламя.

— Ну что, мальчики... — её голос был хриплым, прокуренным страстью. — Где у вас тут душ? Неужели вы думали, что всё закончится на этих простынях?

Она обвела нас взглядом — помятых, опустошенных, стоящих в полутьме студии...

— Готовы полюбоваться тем, как ваша Богиня моется? — она вызывающе приподняла одну бровь, слизывая каплю пота с верхней губы. — Я устрою вам незабываемое шоу... чтобы вы видели, как смывается ваша гордость.

Она направилась к стеклянной кабине душа в углу студии. Её походка была неуверенной, но бесконечно грациозной. У самой двери она обернулась.

— Макс! — крикнула она, и её звонкий, дерзкий смех отразился от бетонных стен. — Ты не забыл камеру? Или у тебя закончилась пленка на самом интересном?

Макс, словно завороженный, схватил камеру со штативом и бросился за ней.

Она вошла в кабину и включила воду. Сначала это был ледяной поток. Алиса вскрикнула, когда струи ударили по её разгоряченному телу. Мы стояли по ту сторону прозрачного стекла. Вода смешивалась с остатками смазки и спермы, образуя белесые разводы, стекала по её высокой груди к животу. Алиса запрокинула голову, подставляя лицо струям. Вода заливала ей рот, смывая вкус нашей близости, и она жадно глотала её. Она взяла губку, густо намылила её и начала медленно водить по своему телу. Она терла свои соски так сильно, что они стали почти фиолетовыми. Она просунула руку между ног, вымывая из себя остатки нас троих, и при этом смотрела прямо в объектив Макса, который снимал её через запотевшее стекло. Алиса начала медленно вращаться под душем. Капли воды разлетались во все стороны, сверкая как бриллианты под светом софитов, которые Марк успел развернуть в сторону душа. Её белоснежная попа прижималась к стеклу, оставляя на нем влажные отпечатки.

— Смотрите! — кричала она сквозь шум воды. — Смотрите, на меня!

Она прильнула вплотную к стеклу. Горячая вода хлестала ей в спину, заставляя кожу покраснеть. Алиса прижалась своей грудью к прозрачной поверхности, и мы увидели, как её соски сплющились о преграду, превратившись в два темных, напряженных круга. Она уперлась одной ладонью в запотевшее стекло, оставляя на нем четкий отпечаток, а вторую руку решительно опустила вниз. Под струями воды, которые смывали остатки мыла и мужского семени, она начала яростно ласкать свой клитор. Её движения были быстрыми, рваными. Она смотрела прямо на нас — сквозь воду и пар — её взгляд был пустым и одновременно переполненным животным восторгом.

— Смотрите... — её губы беззвучно сформировали слово, которое мы прочитали по движению.

Затем она медленно опустилась на корточки, не отрывая взгляда от объектива Макса. Вода заливала ей глаза, волосы прилипли к лицу черными змеями. Она глубоко завела вторую руку назад. Мы видели, как напряглись мышцы на её стройных бедрах, как она закусила губу до крови. Алиса начала планомерно доводить себя до вагинального а анального оргазма одновременно, используя пальцы с такой жестокой настойчивостью, что её тело начало мелко дрожать.

В какой-то момент она замерла, её спина выгнулась…Это был пик. Её тело сотряслось в мощнейшем разряде, и она на мгновение приникла лбом к прохладной поверхности, тяжело и хрипло дыша, и оперлась уже освободившимися руками в стекло…

Она постояла под водой еще минуту, смывая последние следы своей слабости. Затем Алиса выключила воду. Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Она толкнула стеклянную дверь и вышла в зал — абсолютно нагая, сияющая, с кожей, розовой от горячей воды. На её теле не осталось ни капли чужого присутствия, только чистота и первобытная сила. Найдя на скамье белое пушистое полотенце, она не стала кутаться в него. Она медленно, почти лениво начала вытирать свои плечи, грудь, бедра, намеренно задерживаясь на самых интимных местах.

Закончив, она отбросила полотенце в сторону и выпрямилась во весь рост. Её взгляд, холодный и сканирующий, прошелся по каждому из нас, задержавшись на осветителях, которые стояли, не смея шелохнуться.

— Ну что, дрочилы? — её голос прозвенел в пустой студии, как выстрел. В нем не было злости, только бесконечное превосходство. — Будет теперь хоть что вспомнить долгими одинокими ночами? Или вам нужно еще одно подтверждение того, насколько вы ничтожны по сравнению со мной?

Алиса запрокинула голову и звонко, заливисто рассмеялась. Этот смех был очищающим и уничтожающим одновременно. Она начала медленно кружиться перед нами, демонстрируя свою наготу во всех ракурсах — свои идеальные груди, плоский живот и длинные, бесконечные ноги.

Затем она резко остановилась спиной к нам. — Шоу окончена, мальчики, все пока!

Она игриво оттопырила свою белоснежную, упругую жопу, вильнув бедрами в прощальном жесте, и, не оборачиваясь, направилась в гримерную. Её походка была уверенной и хищной, а каждое движение ягодиц словно ставило жирную, позорную печать на памяти всех присутствующих…Я смотря на ее попку медленно пошел за ней…

Они остались стоять в полумраке, среди разбросанного оборудования и скомканных простыней, понимая, что сегодня они не просто трахали женщину — они прикоснулись к стихии, которая оставила на каждом из них свой след.

Машина летела по ночному шоссе, разрезая фарами густую тьму. В салоне пахло кожей, озоном и тем специфическим ароматом победы, который всегда исходит от Алисы после её самых безумных выходок. Она сидела на пассажирском сиденье, закинув ноги в ботфортах прямо на приборную панель. Плащ был распахнут, и в свете пролетающих фонарей её обнаженная кожа казалась сделанной из жидкого серебра.

Она молчала первые десять минут, но я видел, как её пальцы нервно и ритмично постукивают по колену, а на пухлых губах играет блуждающая, почти безумная улыбка. Наконец, она повернулась ко мне. Её изумрудные глаза светились в темноте салона, как у настоящего хищника, вышедшего из леса.

— Саш... боже, как же мне это понравилось, — выдохнула она, и её голос вибрировал от избытка чувств. — Ты не представляешь, какой это был кайф — чувствовать себя не просто женщиной, а абсолютным центром вселенной.

Она потянулась, выгибая спину, и я услышал скрип кожи её ботфортов.

— Ты видел их лица, когда я вышла из гримерки? — она прикусила губу, смакуя воспоминание. — Макс едва не подавился собственным слюнями. А эти осветители... они смотрели на меня так, будто я — запретный плод, за который не жалко сдохнуть. Но самое сладкое было не это. Самое сладкое началось, когда я почувствовала, что они больше не видят во мне «модель». Для них я стала станком, дыркой, шлюхой... и это было так честно, так первобытно!

Алиса наклонилась ближе к моему плечу, обдав меня жаром своего тела.

— Когда ты вошел в меня, я почувствовала, что начался отсчет. Я специально дразнила их, заставляла ждать, пока ты разрываешь меня на их глазах. А потом... этот ритуал с презервативами. Ты видел, как они дрожали, когда я натягивала латекс своими губами? Я чувствовала вкус их страха и желания на своем языке. Это была власть, Саш. Чистая, концентрированная власть.

Она закрыла глаза, откидывая голову на подголовник.

— А когда вы все трое... одновременно... — она прерывисто вздохнула. — Я думала, что сойду с ума. Я слышала, как обзывают меня, как вбивают меня в этот черный шелк, и каждое грязное слово было как удар тока. «Мокрощелка», «станок»... боже, как же это заводило! Я чувствовала себя такой живой, такой нужной и такой... использованной. Это было именно то, чего мне не хватало... Я превратила их грязь в свое золото.

Алиса протянула руку и медленно провела ладонью по моей шее, спускаясь ниже.

— А душ... Ты видел, как они застыли за стеклом? Я видела их зрачки. Они хотели разбить это стекло, чтобы еще раз коснуться меня, но они не смели. Я была для них Богиней, которая только что позволила им прикоснуться к вечности, а потом просто смыла их с себя, как обычную пыль.

Она звонко рассмеялась, глядя в окно на мелькающие огни города.

— Знаешь, что самое приятное? Я знаю, что завтра Макс будет просматривать эти кадры и его руки будут дрожать. Осветители будут дрочить на мой образ, вспоминая вкус моего тела. Но я — здесь, с тобой. Я принадлежу только тебе, и это делает мою сегодняшнюю выходку еще более порочной.

Она сжала мою руку, впиваясь ногтями в ладонь. В её взгляде снова вспыхнул тот самый хищный огонь, который не предвещал спокойного сна.

— Дома мы продолжим, Саш. Я хочу, чтобы ты выбил из меня последние воспоминания об их руках. Ты готов? Я улыбаясь смотрел в бездну ее зеленых глаз… Конечно моя ведьма, конечно, я готов – тихо произнес я и поцеловал ее запястье. Машина замерла у подъезда, но двигатель еще несколько секунд недовольно урчал, вторя тому напряжению, что искрило между нами. Алиса не стала ждать, пока я обойду машину. Она выскочила сама, и стук её шпилек по ночному асфальту прозвучал как вызов всей спящей округе. Она не запахнула плащ — он летел за её спиной, словно крылья ночной птицы, обнажая её нагое тело и лаковый блеск ботфортов.

Мы вошли в квартиру, и едва дверь захлопнулась, Алиса отбросила ключи. В прихожей горел лишь тусклый дежурный свет, окрашивая её кожу в янтарные тона. Она тяжело дышала, её изумрудные глаза впились в мои.

— Сними это с меня, — прохрипела она, указывая на ботфорты. - Я хочу чувствовать ковер кожей, я хочу быть твоей добычей без всякой брони.

Я опустился на колени. Кожа ботфортов была влажной - то ли от брызг душа, то ли от пота студии. Я медленно расстегивал молнии, а Алиса положила ладони мне на плечи, и я чувствовал, как её пальцы судорожно сжимаются. Когда сапоги были сброшены, она осталась стоять передо мной в одном лишь распахнутом плаще, абсолютно нагая, сохранившая на себе лишь запах нашей общей победы.

— Мы называли тебя «станком», — сказал я, поднимаясь и притирая её к стене прихожей. Моя ладонь легла на её горло, не сжимая, но обозначая полный контроль. — Тебе понравилось, как вбивали тебя в шелк?

— О да... — выдохнула она, выгибаясь навстречу моей руке. — Но их было слишком много, и они были... чужими. Я хочу, чтобы ты сейчас показал мне, чья это «дырка» на самом деле. Разрушь меня, Саш. Сделай так, чтобы я забыла, как выглядят те осветители.

Я не стал вести её в спальню. Просто развернул её прямо здесь, у зеркала в прихожей. Алиса уперлась ладонями в холодное стекло, и её собственное отражение — растрепанное, с горящими глазами и пухлыми губами — смотрело на неё в упор.

Я вошел в неё сзади, жестко и без предупреждения. Алиса вскрикнула, и этот звук, отразившись от стен узкого коридора, показался оглушительным. Её тело мгновенно отозвалось, мышцы сжались вокруг меня в неистовой пульсации. Я задал темп, от которого её голова билась о зеркало. Каждый мой толчок был направлен на то, чтобы она чувствовала только меня. Я схватил её за грудь, сминая соски, которые всё еще были багровыми после студии.— Ты — моя ведьма? — рычал я, вбивая её в стену. — Твоя... только твоя... — стонала она, захлебываясь. — Еще... глубже... сотри их следы... выжги их из меня!

Алиса смотрела в зеркало, видя, как я владею ею. Она видела свою белоснежную жопу, которая ритмично краснела под моими ладонями, и то, как её тело извивается от запредельного наслаждения. Она сама довела себя до безумия, помогая мне рукой, её пальцы мелькали в отражении, лаская клитор с неистовой скоростью.

Когда оргазм накрыл её, это было похоже на взрыв. Алиса закричала, её ноги подкосились, и если бы я не держал её за талию, она бы рухнула на пол. Её внутренности сжимали меня в предсмертной агонии страсти, вытягивая всё до последней капли. Я кончил в неё, чувствуя, как наше общее тепло разливается внутри, ставя финальную точку в этом безумном дне.

Алиса сползла по стене, тяжело дыша. Её плащ скомкался под ней, волосы закрыли лицо. Она подняла на меня взгляд — теперь в нем не было хищного огня, только бесконечная, преданная нежность и усталость победителя.

— Вот теперь... — прошептала она, облизывая пересохшие губы, — съемка действительно окончена. Отнеси меня в кровать, Хозяин. Ведьмочка устала и хочет спать... в твоих руках.

Я поднял её на руки. Она была легкой, пахнущей дождем и страстью. Мы уходили в спальню, оставляя в прихожей разбросанные вещи и эхо честного и грязного дня в нашей жизни.