Мы уже показывали фото с зимней фотосессии с Дашей.

Даша — удивительная девушка, искренне влюблённая в снег и природу. Какой бы ни был мороз, ей всегда будто недостаточно холода.

Во время съёмки фотограф заметно продрог, а вот Даша — ни капли. Она чувствовала себя спокойно и уверенно, словно мороз был для неё естественной средой. После целого часа работы ей всё-таки дали немного передохнуть — и затем съёмка продолжилась.

Перед вами ещё один фотосет.

Рядом протекала речка — зимняя, тёмная, ещё не до конца скованная льдом. Вода медленно двигалась, паря на морозе. И Даша, не дожидаясь ни просьб, ни указаний, сама шагнула к берегу и вошла в воду.

Она снималась, стоя в ледяной реке: то по пояс, то почти по грудь, спокойно удерживая позу, словно холодная вода была для неё чем-то привычным и естественным. Фотограф лишь успевал менять ракурсы.

А потом, когда стоять в ледяной воде стало совсем невмоготу, Даша выбралась на берег. Она стряхнула с себя капли, но ненадолго — съёмка продолжилась почти сразу. Теперь она позировала, сидя или лежа прямо на снегу.

А потом - ну сами понимаете, Дашу трахали. Проходившие рядом лыжники и туристы. По очереди. И фотограф тоже. Ну как не трахнуть такую красивую голую и веселую девушку, тем более что она сама об этом попросила.

К сожалению снимков во время секса не было - Даша не разрешила. Но зато потом, со спермой на очаровательном личике - сколько угодно.

К концу дня Даша заметно устала. Она всё чаще зевала, медленно опускалась на снег и ненадолго замирала, будто проверяя его на мягкость — словно это была тёплая перина, а не холодный наст.

— Всё, оставьте меня... я спать хочу, — ворчала Даша, зевая и закрывая глаза. — Я тут посплю, ладно.

И знаете, что оказалось самым удивительным — Даша уснула почти сразу, прямо в снегу. Мы с фотографом пытались её тормошить, звали, просили встать, но ей, казалось, было совершенно всё равно.

Она упрямо бормотала сквозь сон:

— Оставьте... я тут посплю. Завтра продолжим съёмку.

Голос был тихий, ленивый, будто она лежала не на морозе, а в собственной кровати. В конце концов мы перестали её будить — она спала крепко и неподвижно, полностью отрешившись от всего вокруг.