Все началось за неделю до выхода в море, в полумраке зала одного из столичных баров. Мы сидели впятером: я, Костя, Виктор, Настя и Алиса. Воздух был пропитан ароматом бурбона и тем специфическим напряжением, которое возникает, когда старые друзья слишком долго играют в «приличия».

Алиса в тот вечер была особенно дерзкой по каким то своим не понятным для меня причинам. Она задумчиво и сосредоточенно потягивала коктейль и глядела на Настю поверх бокала своими изумрудными глазами.

Настя, сидевшая рядом с ней, медленно провела пальцем по краю бокала и посмотрела на нас троих, а затем перевела взгляд на Алису. Между ними всегда была эта странная химия - смесь обожания и скрытого соперничества. Иногда мне казалось, что они могли бы быть идеальной парой - будь хоть одна из них мужиком.

— Знаешь, Алис, — тихо произнесла Настя, — яхта — это просто дерево и металл. А вот ты… Ты ведь любишь сильные руки, как и любая баба в принципе. И признайся откровенно ты часто тайком мечтаешь, чтобы тебя перестали спрашивать, чего ты хочешь…лукаво подмигнула подруге.

В зале повисла тишина. Алиса замерла, её зрачки расширились. Она посмотрела на меня, потом на Костю и Виктора. Мы не улыбались. Мы смотрели на неё как на добычу, которую уже загнали в угол, но еще не решили, как именно будем разделывать.

— Пари? — я нарушил молчание, подавшись вперед. — Мы арендуем яхту и выходим в море на выходные. Ты переходишь в полное подчинение. Настя будет судьей… и соучастницей. Если ты хоть раз скажешь «нет» — мы останавливаемся и возвращаемся немедленно. Но если ты выдержишь всё, что мы запланировали… ты признаешь, что Настя права.

Алиса прищурила один глаз и сексуально облизнула губы. Она видела азарт в глазах Насти, которая уже предвкушала, как будет любить подругу в деталях. Алиса всегда была игроком. Она верила в свою выносливость и свою холодность.

— Договорились, — выдохнула она, протягивая руку. — Но предупреждаю: я не ломаюсь.

— Мы не и собираемся тебя ломать, — ответил Костя, проводя своими пальцами по ее ладони — Мы собираемся тебя использовать… По назначению.

Настя лишь хитро улыбнулась и отпила вина. Она уже знала, что к вечеру субботы от гордости Алисы не останется и следа.

Субботнее солнце стояло в самом зените, превращая палубу нашей арендованной яхты в раскаленную жаровню. Мы отошли от берега настолько далеко, что береговая линия превратилась в зыбкое марево, дрожащее над горизонтом. Здесь, вдали от берега, законы земли больше не действовали. Был только шум волн, крики чаек и тяжелое, прерывистое дыхание Алисы.

Алиса стояла у грот-мачты. Капли морской воды на её загорелой коже сверкали как мелкие бриллианты, а белое бикини казалось слепящим на фоне её золотистого загара. Но её уверенность быстро сменилась предвкушением, когда я взял в руки бухту нейлонового каната. Настя подошла к ней первой. Она нежно провела ладонью по лобкуАлисы, а затем резко, без предупреждения, схватила её за волосы, оттягивая голову назад.

— Твоё время командовать вышло, Ааалллииисссааа, — протянула шепотом Настя ей в самые губы. — Сегодня ты будешь нашим парусом.

Костя и Виктор подхватили Алису под локти. Я накинул первую петлю на её запястья, фиксируя их над головой к веревке мачты. Алиса вскрикнула, когда нейлон впился в её нежную кожу, но это был лишь прогрев. Самое жесткое началось с ногами. Виктор и Костя обвязали её щиколотки и начали разводить их в стороны, закрепляя концы канатов к вантам — боковым стропам яхты. В итоге Алиса оказалась подвешена в полулежачем положении. Её руки были вытянуты вверх до предела, а ноги разведены в максимально жесткий, неестественный шпагат. Из-за натяжения строп её таз подался вперед, а ее отверстия максимально раскрылись, выставляя всё самое сокровенное под беспощадные лучи солнца. Кожа на внутренней стороне бедер натянулась так, что стали видны тонкие вены раскрывшихся половых губ, а алая плоть в центре начала пульсировать, подставляясь под соленый морской бриз.

Настя заняла позицию у головы Алисы. И пока Виктор встал рядом с головой Алисы, и грубо всадил свой член ей в рот, Настя просунула свои пальцы ей в рот по бокам, растягивая её губы так, чтобы Виктор мог входить до самого горла. Она контролировала каждое движение Алисы, не давая ей даже возможности сглотнуть.

В этот же миг Костя, стоя снизу, вошел в её тугую, обжигающую щель одним мощным, сокрушительным толчком. Мачта заскрипела, передавая вибрацию по всему корпусу.

Я занял позицию сбоку. Мои пальцы впились в её половые губы, растягивая их в разные стороны еще сильнее, буквально выворачивая её розовое нутро наружу. Я хотел, чтобы солнце и объектив Макса видели каждую складку. Настя, видя мой напор, свободной рукой вцепилась в соски Алисы. Она начала оттягивать их вверх и крутить, превращая их в две твердые, багровые вишни. Свободной ладонью Настя начала методично хлестать Алису по сиськам и лобку. Шлеп. Шлеп. Шлеп. Звук ударов по влажной коже смешивался с хриплым горловым воем, который Алиса пыталась вытолкнуть сквозь рот, занятый членом Виктора. Её тело начало покрываться первыми розовыми пятнами.

Когда Костя выплеснул первую порцию семени на живот Алисы, Настя скомандовала: «Смена!». Без пауз Виктор переместился вниз, используя смазку Кости, чтобы войти в Алису еще глубже. Теперь я занял место у её лица. Настя тут же среагировала: она схватила мои ладони и прижала их к щекам Алисы, заставляя меня чувствовать, как её лицо горит от напряжения.

— Смотри на него, Алис! — рычала Настя, впиваясь ногтями в ребра подруги. — Смотри, кто тебя трахает!

Настя опустилась ниже, к самой промежности. Пока Виктор вбивал в Алису свой член, Настя начала работать языком с её анусом, одновременно растягивая его пальцами. Это был сенсорный перегруз: Алиса чувствовала мой член во рту, член Виктора в пизде и пальцы Насти в заднице. Её тело мелко дрожало, ноги в путах сводило судорогой. Кожа на животе Алисы стала липкой от пота и брызг шампанского, которое Настя лила сверху, чтобы соль не так сильно жгла ее тело.

К финалу круга я сменил Виктора снизу. Настя стала над телом Алисы сбоку и сверху вниз начала терзать грудь Алисы, хлестая её по лицу своими волосами. Это была живая пирамида из плоти. Костя и Виктор в это время растягивали Алису за верхние и нижние губы, превращая её лицо в маску покорности.

Я чувствовал, как Алиса забилась в путах. Её шпагат стал еще шире под моим напором, ноги мелко дрожали, зафиксированные канатами. Когда я кончил в неё, Настя мгновенно прижала свои ладони к её промежности, не давая сперме вытечь, заставляя Алису удерживать семя внутри себя.

Алиса бессильно повисла на канатах. Её губы были опухшими, грудь в пятнах от шлепков, а пизда, растянутая нашими руками и членами, сияла алым цветом. Она была полностью использована каждым из нас, и Настя, торжествующе улыбаясь, слизнула каплю пота с её лба.

— Это только разогрев, — прошептала Настя, глядя на Макса. — Снимай, как она течет.

Первый круг оставил на теле Алисы несмываемое клеймо нашего превосходства, но это была лишь увертюра. Воздух на корме яхты был пропитан запахом нагретого тика, дизельного выхлопа и тем специфическим, тяжелым ароматом женского возбуждения, который Настя называла «запахом капитуляции». Я перерезал канаты, удерживающие ноги Алисы, и она мешком осела бы на палубу, если бы Костя и Виктор не подхватили её, не давая коснуться пола.

— Вставай, Лисица, — голос Насти прозвучал надтреснуто и жестко. — Мы еще не закончили твой загар.

Мы потащили её к самому краю кормы, туда, где палуба обрывалась в ревущую за винтами бирюзовую бездну. Вдалеке, на желтых зубах скал, можно было различить фигурки редких туристов, а мимо, километрах в двух, медленно полз рыболовецкий сейнер. Мы решили сделать их невольными свидетелями её выступления.

Мы оставили её руки связанными за спиной, но теперь я перекинул свободный конец каната через стальной леер ограждения. Костя и Виктор прижали Алису грудью к кожаному дивану, расположенному вдоль борта, а её таз выставили максимально назад и вверх, в сторону открытого моря.

Алиса стояла в глубочайшем, болезненном прогибе. Её белоснежная упругая попа теперь была обращена к горизонту, сияя на солнце, как два отполированных мраморных полушария. Кожа на ягодицах, уже малиновая после первого круга, подрагивала от каждого движения яхты на волне. Из-за того, что руки были оттянуты за спину и вверх к лееру, её грудь была буквально расплющена о кожаную обивку, а соски, ставшие темно-бордовыми и твердыми, терлись о материал при каждом вдохе. Её промежность, всё еще влажная от спермы и соков первого круга, зияла алым разрывом прямо напротив объектива Макса.

Я занял позицию первым. Схватив Алису за талию, я впился пальцами в её нежную плоть так сильно, что на бедрах начали проявляться синеватые пятна — будущие синяки. Я вошел в неё одним резким, сухим толчком. Алиса вскрикнула, и этот крик, подхваченный ветром, улетел к скалам.

Настя не стояла в стороне. Она перелезла через леер и фактически повисла над водой, удерживаясь за стойки ограждения, оказавшись лицом к лицу с Алисой. Она схватила Алису за подбородок, заставляя ту смотреть не на палубу, а вдаль, на берег. — Смотри туда! — шипела Настя, вставляя свои пальцы Алисе в рот и оттягивая её губы так, что слюна начала стекать по подбородку на леер. — Видишь тот катер? Они смотрят на тебя. Они видят, как ты стоишь раком перед тремя мужиками. Ты — звезда этого побережья, Алис. И тебе это нравится!

Виктор зашел сбоку, нависая над её спиной. Он начал методично и жестко хлестать её по ягодицам тяжелой кожаной перчаткой. Звук ударов был сухим и хлестким, как выстрелы. Костя в это время стоял перед лицом Насти, заставляя Алису обслуживать себя прямо через руки подруги. Это был живой клубок из тел, пота и морской соли.

Когда я вышел из неё, Виктор тут же занял моё место. Его толчки были короткими и злыми, он буквально вбивал Алису в леер.

Настя переместилась к бедрам Алисы. Она взяла бутылку ледяного шампанского, которое уже успело немного нагреться на солнце, и начала медленно поливать спину и ягодицы Алисы. Ледяная жидкость стекала по её разгоряченной коже прямо в то место, где Виктор входил в неё. Алиса забилась, её мышцы свело судорогой от температурного шока. Настя просунула руку между ног Алисы спереди. Пока Виктор работал сзади, она начала терзать её клитор, одновременно растягивая половые губы в стороны, чтобы солнце выжигало её изнутри. — Больше огня, сучка! — кричала Настя, пока Костя заставлял Алису брать его до самого горла, блокируя её крики.

Я в это время занял место с другого бока, фиксируя её плечи и впиваясь зубами в её шею, оставляя темные отметины, которые будут видны еще неделю. Макс свесился за борт, ловя ракурс, в котором член Виктора полностью исчезал в Алисе на фоне бесконечной синевы моря.

Финальный этап второго круга. Костя вошел в Алису так глубоко, что она едва не перевалилась через леер. Настя теперь стояла на диване прямо перед ней, обхватив голову Алисы ногами и прижимая её лицо к своей промежности.

Она полностью контролировала дыхание Алисы. В те моменты, когда Алиса пыталась вдохнуть, Настя сильнее сжимала её бедрами. Она командовала нами: «Сильнее! Шлепайте её сильнее! Она еще не достаточно красная!» Я и Виктор, подчиняясь этому дикому ритму, начали осыпать ягодицы и бедра Алисы градом ударов. Кожа стала огненной. Мы растягивали её рот, её соски, её плоть, превращая Алису в пластилин. Настя в экстазе царапала спину Алисы, оставляя длинные красные борозды.

В момент финала Костя кончил в неё, я — на её избитые ягодицы, а Виктор залил её спину и волосы. Настя со смехом размазала всё это по её телу, превращая Алису в грязное, помятое, но абсолютно удовлетворенное животное.

Мы отвязали канат от леера. Алиса бессильно сползла на палубу, её колени подогнулись, и она осталась лежать в позе эмбриона среди брызг вина и спермы. Её изумрудные глаза были подернуты туманом, она больше не принадлежала себе.

Настя подошла к ней, наступила босой ногой на её лобок начав тереть большим пальцем ее клитор и посмотрела на нас: — Она готова к третьему кругу. Поднимайте её.

Золотой час окрасил паруса в розовый, но на палубе царил мрак первобытной похоти. Алиса была в состоянии грогги: её тело, истерзанное двумя кругами ебли, казалось мягким и податливым, как воск. Но Настя, чей азарт только разгорался, не собиралась давать подруге передышку. Она знала — чтобы затрахать подругу окончательно, нужно лишить её единственного, что дает человеку уверенность: твердой земли под ногами.

— Поднимайте её, — скомандовала Настя, вытирая тыльной стороной ладони пот со своего лба. — Я хочу видеть, как она будет извиваться, не имея опоры.

Костя и Виктор подошли к Алисе. Они подхватили её под мышки и под ягодицы, с натугой поднимая её обмякшее тело вверх. Теперь Алиса висела в воздухе, удерживаемая их мощными руками. Её руки, освобожденные от пут, бессильно свисали вниз, касаясь кончиками пальцев разогретого тика палубы.

В этом положении её таз оказался на уровне наших бедер. Из-за веса собственного тела её промежность раскрылась еще шире, чем в шпагате на мачте. Пизда, припухшая и ярко-алая, казалась воспаленной раной на фоне её идеального загара. Настя стояла перед ней, жадно разглядывая каждую деталь. Тело Алисы мелко дрожало — мышцы пресса и бедер инстинктивно пытались сократиться, чтобы защитить нутро, но у них не было шансов.

Я подошел первым. Хватая Алису за бедра, я вошел в неё фронтально, приподнимая её еще выше.

Настя не просто наблюдала. Она вклинилась между мной и подвешенной Алисой. Пока я вбивал Алису в пространство, Настя впилась в её соски пальцами и зубами. Она тянула их вниз, создавая противовес моим толчкам. — Ты чувствуешь, как ты тяжелеешь, Алис? — шептала Настя в самое ухо подруги, одновременно покусывая её мочку. — Ты теперь просто кукла. Безвольный кусок плоти в руках мужчин. Настя заставила Алису обхватить её шею руками, чтобы та не болталась, и начала методично хлестать Алису по внутренней стороне бедер. Звук ударов по натянутой коже был оглушительным. В финале моего акта Настя подставила свою ладонь под мою струю, размазывая сперму по клитору Алисы.

Мы сменили захват. Теперь я и Костя держали Алису, а Виктор занял позицию. Мы подняли её немного выше, что Алисе пришлось запрокинуть голову назад, чтобы видеть небо.

Настя залезла на капитанский мостик, оказавшись выше нас. Оттуда она наклонилась и схватила Алису за волосы, буквально вытягивая её тело в вертикальную линию, пока Виктор ебал её снизу вверх. — Шире! — орала Настя. — Виктор, разрывай её! Настя взяла бутылку ледяной воды и начала лить её тонкой струей прямо в рот Алисе, не давая ей закрыть его, пока та стонала от боли и экстаза. Когда Виктор дошел до предела, Настя спрыгнула вниз и начала шлепать Алису по сиськам и соскам ладошками, что доводило Виктора до исступления. Макс в это время лежал на палубе, снимая «взлет» Алисы снизу, где каждый толчок Виктора заставлял её плоть выворачиваться наружу.

Финальная ротация круга. Я и Виктор удерживали Алису за щиколотки и плечи, расположив её в воздухе горизонтально, лицом вниз. Костя вошел в неё сзади.

Настя оказалась в самом эпицентре. Она легла на палубу прямо под висящей Алисой. Пока Костя работал сверху, Настя своими руками растягивала половые губы и анус Алисы снизу, глядя в это зияющее жерло. Она буквально купалась в выделениях подруги. — Она горит! — кричала Настя. — Мальчики, её нутро просто плавится! Настя начала шлепать Алису по лобку снизу вверх, синхронизируя удары с толчками Кости. Алиса выла, её пальцы царапали воздух, она пыталась за что-то ухватиться, но Настя перехватывала её ладони и кусала пальцы, возвращая её в реальность боли и наслаждения. Это был пик круга: Алиса, зажатая в пространстве между четырьмя парами рук, полностью потеряла ориентацию. Она была снарядом, который мы использовали до полного истощения.

Когда Костя закончил, мы просто разжали руки. Алиса мягко соскользнула на палубу с глухим, влажным звуком. Она не пыталась встать — она просто лежала, распластавшись по тику, как медуза, выброшенная штормом. Её тело было покрыто пятнами, солью и нашей спермой.

Настя опустилась рядом с ней на колени. Она провела пальцем по растянутой пизде Алисы, которая никак не могла сжаться обратно, и поднесла палец к её губам. — Ты была великолепна, сучка, — прошептала Настя, глядя на нас. — Остался последний штрих.

Настя, чьи глаза бешенно полыхали хищным торжеством, бесцеремонно раздвинула её ноги своими ступнями сев напротив нее. — Всё, Лисица, — голос Насти был низким и властным. — Ты достигла дна. Теперь мы просто утопим тебя в нас.

Мы решили не поднимать её. Мы решили вращать её тело прямо по палубе, превращая скользкое дерево в арену финального уничтожения.

Виктор подошел первым. Он схватил Алису за бедра и резко провернул её тело на 180 градусов. Алиса глухо застонала, чувствуя, как соленая палуба обжигает её спину.

Как только Виктор вошел в Алису мощным, затяжным толчком, Настя оседлала его бедра сверху, лицом к Алисе. Она создала двойной вес, который впечатывал таз Алисы в палубу. Настя схватила Алису за лицо, вставив свои большие пальцы ей в рот и растягивая её губы до предела. — Глотай его ритм, сучка! — приказывала Настя. Свободной рукой Настя продолжала методично хлестать Алису по грудям, заставляя их колыхаться и наливаться. Виктор в это время вбивал её так глубоко, что Алиса чувствовала каждый его удар всем позвоночником о дерево. Когда он кончил, Настя своей ладонью размазала его сперму по животу Алисы, подготавливая «холст» для следующего.

Костя перехватил Алису за щиколотки и снова провернул её по часовой стрелке. Теперь её голова оказалась у самого края палубы.

Настя легла на палубу сверху, прижав плечи и руки Алисы своими коленями. Она полностью лишила Алису возможности даже пошевелить руками. Пока Костя входил в неё сзади, приподняв её таз, Настя свесилась над лицом Алисы. Она захватила её соски пальцами и начала оттягивать их вверх, буквально пытаясь оторвать их от плоти. — Смотри на меня! — орала Настя, впиваясь ногтями в нежную кожу шеи Алисы. — Не смей закрывать глаза! Настя взяла остатки шампанского и начала лить его в приоткрытый рот Алисы, заставляя ту захлебываться смесью шампанского, пота и спермы. Костя работал в бешеном темпе, его удары по её ягодицам звучали как раскаты грома в тишине заката. В момент его финала Настя прижала свои пальцы к анусу Алисы, растягивая его до предела, чтобы Костя мог видеть, как его семя выплескивается из неё.

Финальная точка. Я подошел к Алисе, которая уже просто смотрела в темнеющее небо невидящим взглядом. Я перевернул её на спину в последний раз. Она была обжигающе горячей, её кожа буквально пылала.

Настя легла рядом с Алисой, сплетаясь с ней ногами и руками. Когда я вошел в неё, Настя впилась в губы Алисы жадным, долгим поцелуем, затыкая её последний крик. Она работала руками на моих бедрах, направляя каждый мой толчок. — Давай, добей её! — хрипела Настя мне в плечо. Она свободной рукой схватила за губы Алису — и верхнюю, и нижнюю — и растянула их так, что лицо Лисицы превратилось в маску абсолютного подчинения. Я чувствовал, как Алиса содрогается в последнем, самом глубоком оргазме, который больше напоминал агонию. Настя в это время хлестала Алису по лобку, доводя кожу до багрового цвета.

Мы все четверо — я, Виктор, Костя и Настя — окружили Алису, которая лежала в центре, раскинув руки. — Принимай всё, что заслужила! — скомандовал я.

Три мощных, густых потока спермы ударили одновременно. Мы заливали её лицо, заставляя её жмуриться, сперма попадала в волосы, в ноздри, на губы. Мы поливали её грудь, где наши излияния смешивались в пупке и стекали по ребрам. Мы заливали её истерзанную, зияющую пизду.

Настя встала в полный рост над Алисой. Она взяла ведро с забортной ледяной водой и медленно вылила его на центр её тела, заставляя сперму и соль смешаться в одну вязкую массу. Затем Настя опустилась на колени и своими ладонями начала втирать эту смесь в кожу Алисы, покрывая каждый сантиметр её тела. Она залезла пальцами в рот Алисе, собирая там остатки и заставляя её проглотить их.

Яхта медленно дрейфовала в сумерках. Мы сидели вокруг Алисы, опустошенные и спокойные. Макс опустил камеру — этот фотоотчет станет легендой нашего круга. Алиса лежала в центре этого хаоса, её изумрудные глаза медленно сфокусировались на Насте.

Настя наклонилась, слизнула каплю спермы с её щеки и прошептала: — Теперь ты по-настоящему удовлетворена, и обласкана...

Алиса слабо улыбнулась одними уголками губ. Она была уничтожена, но в этой пустоте она нашла свою высшую истину. Мы включили ходовые огни и медленно направились к берегу, оставляя позади шторм, который мы создали сами.

Вечер в порту был пронизан тягучей негой. Яхта медленно пришвартовалась к самому дальнему пирсу, где фонари бросали на воду длинные, маслянистые блики. Мы все были чертовски утомлены, но это была та самая благородная усталость хищников после удачной охоты.

Алиса вышла на палубу последней поддерживаемая Настей за талию. Она уже успела принять быстрый душ в узкой кабине, смыв соль и основную массу спермы, но запах нашей страсти, казалось, впитался в её поры намертво. На ней был только тонкий, абсолютно прозрачное кружевное парео, которое не скрывало ровным счетом ничего.

Когда она ступила на деревянный настил пирса, её походка была неуверенной. Мы шли чуть позади — я, Костя и Виктор, а Настя шла рядом с ней, приобняв Алису за талию властно прижимая её к своему бедру и иногда поглаживая ее попку.

При каждом шаге было видно, как Алисе тяжело дается движение. Её внутренние мышцы бедер, растянутые многочасовым марафоном, ныли, а промежность горела. Сквозь прозрачную ткань белого парео, как на рентгене, проступали следы нашего безумия…Ярко-малиновые ореолы сосков, которые так и не опали, торчали сквозь шелк, как два твердых шипа. На бедрах и ягодицах отчетливо темнели синяки в форме пальцев Виктора и Кости.На шее и плечах красовались багровые засосы — мои и Настины.

Алиса не надела бикини которое мы потеряли в море. При каждом движении бедер разрез парео распахивался, обнажая её припухшую, алую пизду, которая до сих пор не могла полностью сомкнуться. Она шла, чувствуя, как внутри неё еще перекатываются остатки нашей общей спермы, которые она не смогла вымыть, и этот факт заставлял её щеки пылать гуще любого заката.

Добравшись до отеля, помывшись и переодевшись, мы спустились в лобби и выбрали столик в самом углу открытой террасы ресторана, скрытый в тени вьющегося винограда. Макс тут же достал планшет и начал пролистывать свежие кадры.

Алиса села на плетеный стул, и её лицо на мгновение исказилось от боли - избитая попа и лобок остро среагировали на жесткое сиденье. Настя, заметив это, усмехнулась и положила свою ладонь ей на колено, медленно поднимая руку выше, под сарафан.

— Закажем красного вина, — сказал я, глядя Алисе прямо в глаза. — Тебе нужно восстановить кровь, ведьмочка. Ты сегодня много работала.

Макс развернул планшет к нам. На экране возник первый кадр: Алиса, подвешенная на мачте в диком шпагате, с лицом, искаженным криком и вожделением. Алиса взглянула на фото и быстро отвела глаза, прикусив губу.

— Не прячься, — холодно произнесла Настя, сжимая её бедро. — Ты здесь среди своих. Посмотри, как красиво Виктор растянул твой рот. Ты здесь настоящая.

Мы пили вино и в деталях обсуждали каждый круг. Костя и Виктор, не стесняясь официантов, вспоминали, как Алиса вибрировала на весу в третьем круге. Алиса слушала это, не опуская голову и улыбалась, её рука под столом непроизвольно сжала край сарафана. Она была в центре внимания, она была нашей общей победой, и это осознание пьянило её сильнее алкоголя.

Когда принесли десерт, Настя зачерпнула пальцем сливки и медленно провела ими по губам Алисы, в точности повторяя движения, которыми она размазывала сперму на палубе. — Тебе идет этот цвет, — прошептала Настя. — Ты всё еще чувствуешь нас внутри? И резко слизала их своим языком.

Алиса подняла на нас свои изумрудные глаза, в которых теперь не было ни капли дерзости — только бездонная, сытая покорность. — Я чувствую каждого из вас, — выдохнула она. — В каждом вздохе. В каждой клетке.

Мы знали, что эта ночь в отеле будет долгой. Тело Алисы было «разогрето» до предела, и мы не собирались останавливаться на достигнутом.

Отель стоял на самом берегу, и шум прибоя проникал сквозь открытые окна нашего номера на верхнем этаже. В номере царил полумрак, разбавляемый лишь светом луны и неоновой вывеской порта, горевшей вдалеке. Воздух был пропитан ароматом дорогих духов Насти и тяжелым, мускусным запахом, который всё еще исходил от кожи Алисы.

Мы вошли в номер как единый механизм. Алиса едва держалась на ногах, её сарафан из черного шелка лип к телу, пропитанный потом и остатками морской соли.

— Зеркала здесь повсюду, — прошептала Настя, подталкивая Алису к огромному трельяжу, который отражал комнату с трех сторон. — Смотри на себя. Смотри, что мы с тобой сделали.

Я подошел к Алисе сзади и одним резким движением разорвал тонкие бретельки сарафана. Ткань соскользнула к её щиколоткам, обнажив тело, которое в свете луны казалось картой боевых действий. В зеркалах Алиса увидела себя во всей «красе», на бедрах — темные, почти черные отпечатки пальцев Виктора и Кости. Грудь, опухшая и тяжелая, была покрыта сетью мелких царапин от ногтей Насти. Между ног — ярко-алое, зияющее пятно, свидетельство четырех кругов беспощадного марафона.

Виктор и Костя подкатили к зеркалу тяжелое кресло с кожаной обивкой. Мы усадили Алису в него, но не просто так, мы заставили её закинуть ноги на подлокотники, максимально раскрывая её измученное нутро перед тройным отражением.

Настя встала позади кресла, схватила Алису за волосы и запрокинула её голову так, чтобы та видела в зеркале сверху не только нас, но и своё собственное лицо, искаженное подступающим плачем экстаза. — Видишь эту сучку в зеркале? — Настя ткнула пальцем в отражение припухшей пизды Алисы. — Она всё еще хочет. Она ненасытная.

Я вошел в неё медленно, глядя прямо в центральное зеркало. Алиса видела, как мой член исчезает в её плоти, видела, как растягиваются края её истерзанного лона. Виктор и Костя заняли позиции по бокам от кресла. Они взяли её за ступни, разводя их еще шире, и начали методично хлестать её по внутренней стороне бедер. Хлест! Хлёст! Звук в закрытом номере был намного сочнее и громче, чем на палубе.

Настя в это время перегнулась через спинку кресла и начала терзать губы Алисы, вставляя в её рот свои пальцы, пахнущие десертом и вином. Она заставляла Алису смотреть в боковые зеркала, где было видно, как Костя и Виктор по очереди входят в её рот и руки, пока я продолжал забивать её в кресло.

Через час мы переместили Алису к панорамному окну. Мы прижали её лицом к холодному стеклу. Снаружи был порт, люди, огни катеров, а внутри — абсолютная власть. Костя вошел в неё сзади, к её анусу, который после марафона на яхте принимал его почти без сопротивления.

Настя прижалась к стеклу с другой стороны от лица Алисы (внутренней), заставляя её лизать холодную поверхность, по которой стекал пот. Она шлепала Алису ладонями по спине, оставляя новые красные следы поверх старых. Алиса видела свое отражение на фоне ночного города - распятая на стекле, используемая в три ствола, под надзором лучшей подруги. Это был момент окончательного ментального слома.

Мы бросили её на огромную кровать в центре номера. Мы не вращали её, как на яхте. Мы просто навалились на неё всей массой. Настя оседлала лицо Алисы, пока мы втроем по очереди и одновременно использовали её тело, которое уже просто безвольно содрогалось.

В момент финального залпа мы не стали заливать её лицо. Мы заставили её встать на колени на краю кровати, лицом к нам и взять себя за соски и сильно их оттянуть. Мы кончили ей оттянутые сиськи, создавая толстый слой крема, который Настя потом медленно, круговыми движениями собрала ладонями и выливала на ее высунутый язык.

Когда всходило солнце, Алиса спала в центре кровати, свернувшись калачиком. Она была полностью покрыта нашими метками, её кожа пахла нами, и даже во сне её тело мелко вздрагивало. Настя лежала рядом, обнимая её, как свою самую дорогую добычу.

Утро ворвалось в панорамные окна отеля беспощадным, ослепительным светом. Воздух в номере был застоявшимся, тяжелым от запаха ночного безумия. Алиса открыла глаза медленно, и первое, что она почувствовала — это не свет, а вес. Тело казалось налитым свинцом, каждая мышца, каждый сантиметр кожи пульсировал тупой, ноющей болью.

Настя уже проснулась. Она сидела на краю кровати голая, закинув ногу на ногу, и с холодным любопытством наблюдала за тем, как Алиса пытается пошевелиться.

— С добрым утром, — голос Насти был низким и слегка охрипшим. — Как самочувствие нашего паруса?

Алиса попыталась приподняться на локтях, но тут же охнула и бессильно рухнула обратно в подушки. Кожа на локтях была содрана о палубу и ковер, а внутренняя сторона бедер горела так, будто её прижгли раскаленным железом. Она откинула простыню, и в ярком утреннем свете её тело выглядело пугающе и завораживающе одновременно.

Мы втроем — я, Виктор и Костя — стояли у окна, наблюдая за этой сценой. Алиса медленно перевела взгляд на свои ноги. Ее бедра были покрыты густой сетью иссиня-черных кровоподтеков. Там, где мы фиксировали её на весу, остались четкие отпечатки пальцев, которые теперь превратились в глубокие гематомы. На животе и лобкекожа была пунцовой, воспаленной от сотен шлепков и трения. Небольшие ссадины от каната на запястьях и щиколотках подсохли, оставив тонкие красные корочки. Соски были настолько припухшими и темными, что казались чужеродными. На нежной коже отчетливо виднелись следы зубов Насти и Виктора.

Алиса наконец заставила себя встать. Она пошла к зеркалу в ванной, покачиваясь на неслушающихся ногах. Мы шли следом, не давая ей ни секунды уединения.

Она остановилась перед зеркалом и замерла. Её лицо было бледным, губы искусанными и опухшими, но взгляд... В её изумрудных глазах не было ужаса. Там была странная, пугающая глубина. Она провела кончиками пальцев по самому темному синяку на бедре, а затем посмотрела на свое отражение сзади — на ягодицах не осталось ни одного живого места, всё было покрыто багровыми пятнами от шлепков.

— Это... — она запнулась, её голос дрожал. — Это не отмыть за один раз.

Настя подошла к ней сзади, положила руки ей на плечи и посмотрела в зеркало поверх её головы. — А зачем это отмывать, дорогая? Ты теперь красотка. Каждый, кто посмотрит на тебя сегодня, будет знать, что с тобой делали вчера. Ты чувствуешь, как всё еще пульсирует там, внутри? Алиса закрыла глаза и едва заметно кивнула. Её колени подогнулись, и она опустилась на пол прямо перед зеркалом, тяжело дыша.

— Я чувствую... — прошептала она. — Я чувствую себя пустой. Словно вы выпили из меня всё, что было раньше.

Я подошел к ней, поднял за подбородок и заставил посмотреть на нас троих. — Мы не выпили, Алис. Мы заполнили тебя. Теперь ты — это мы.

Виктор принес планшет и включил запись вчерашнего финала на палубе. Звуки шлепков, её собственные крики и наше тяжелое дыхание заполнили ванную комнату. Алиса смотрела на экран, на то, как её тело извивается в озере спермы, и её дыхание снова стало прерывистым. Несмотря на боль, несмотря на синяки, её зрачки начали расширяться.

Настя улыбнулась своей самой хищной улыбкой и включила ледяную воду в душе. — Иди сюда, — скомандовала она. — Я помогу тебе смыть соль. Но синяки останутся. Это твой наряд на сегодняшний завтрак.

Алиса послушно вошла под струи воды, принимая нашу заботу так же покорно, как принимала наше насилие вчера. Шторм утих, но море внутри неё изменилось навсегда.

Стеклянная дверь в ванную мягко закрылась, оставив нас втроем на залитом солнцем балконе. Утренний бриз приносил запах дорогого кофе и соленых брызг из порта, но наше внимание было приковано к звукам, доносившимся из-за тонкой перегородки.

Настя не просто пошла в душ с Алисой — она пошла туда как хозяйка, решившая окончательно закрепить за собой право владения изможденным телом подруги.

Мы сидели в плетеных креслах, Виктор неторопливо помешивал сахар в своей чашке, а Костя закинул ноги на перила, глядя на берег и яхты. Первые пять минут стояла относительная тишина, нарушаемая только шумом воды, бьющейся о кафель. Но затем раздался первый звук — резкий, короткий вскрик Алисы, за которым последовал тяжелый, влажный шлепок.

— Настя начала «утренний массаж», — усмехнулся Виктор, прислушиваясь. Интересная девочка, может жениться на ней, она по моему клад, такая как твоя ведьмочка, сказал он посмотрен в маня…

Через открытую фрамугу над дверью звуки доносились идеально четко. - Слишком нежная? — донесся до нас низкий, властный голос Насти. — После того, как парни вчера вывернули тебя наизнанку, ты хочешь еще? Смотри в зеркало, Алис! Смотри на эти синяки!

В ответ послышался тихий, прерывистое постанывание, которое быстро переросло в глубокий, утробный стон. Настя явно нашла те самые точки на истерзанном теле Алисы, которые отзывались острой болью, мгновенно переходящей в электрический разряд наслаждения.

Минуты тянулись медленно, как густой мед. Мы пили кофе, а за стеной разворачивался настоящий звуковой спектакль.

Алиса начала кричать. Это были не те крики ужаса, что на палубе, а тягучие, ломаные звуки женщины, чьи чувства перегружены до предела. Мы слышали ритмичные удары видимо Настя хлестала Алису ладонями по припухшим ягодицам прямо под струями воды. Звук был сочным, влажным и беспощадным. Стон Алисы стал непрерывным. Она хрипела, выла, срываясь на ультразвук, когда Настя, судя по звукам возни, заставила её встать на колени на скользкий пол душевой. Послышались характерные звуки оральных ласк, перемежаемые властными командами Насти: «Глубже! Не смей закрывать глаза! Смотри на мои пальцы в своей пизде!» Мы замерли с чашками в руках. Алиса кричала так, что, казалось, стёкла в номере завибрировали. Это был долгий, затяжной крик экстаза, который закончился серией судорожных, рваных вдохов. Мы буквально чувствовали кожей, как её тело там, за дверью, бьется в финальном оргазме под холодным душем.

Настя что-то тихо и торжествующе говорила, а Алиса лишь бессильно скулила, как побитый, но бесконечно преданный щенок.

Когда спустя полчаса дверь наконец открылась, первой вышла Настя. Она была в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, её волосы были мокрыми, а на губах играла та самая сытая улыбка, которая не оставляла сомнений в том, кто здесь доминирует.

— Она готова, — бросила Настя, кивая в сторону ванной. — Но идти сама она вряд ли сможет. Санька, принеси то красное платье. Оно достаточно короткое, чтобы не скрывать красоту на её бедрах.

Алиса показалась в дверном проеме через минуту. Она держалась за косяк, её кожа после душа и ласк Насти светилась почти фосфорическим светом. Синяки на её теле проступили еще ярче — багровые, фиолетовые, черные метки нашего марафона. Она посмотрела на нас, и в этом взгляде была абсолютная покорность.

— Мы идем на завтрак, — сказал я, поднимаясь. — И ты, Алис, наденешь это платье без белья. Пусть все видят и завидуют, как прошла твоя ночь.

Красное платье, которое я бросил Алисе, было скорее насмешкой, чем одеждой. Тонкий шелк, едва доходящий до середины бедра, с разрезами по бокам, которые при каждом шаге распахивались до самой талии. Как и было решено, Алиса не надела белья. Она стояла посреди номера, пытаясь унять дрожь в коленях, пока Настя застегивала на её шее тонкий кожаный ремешок с колокольчиком —финальный штрих.

— Иди впереди, сучка, — скомандовала Настя, подталкивая её к выходу. — Пусть все видят, чья ты собственность.

Когда двери лифта открылись в залитом светом лобби отеля, Алиса замерла на секунду. Там были люди: элегантные пары, бизнесмены с газетами, портье в накрахмаленных воротничках. Мы шли плотной группой позади неё - трое рослых, уверенных мужчин и хищная, торжествующая Настя.

Алиса сделала первый шаг по мраморному полу. Она шла медленно, осторожно, так как каждый шаг вызывал резкую пульсацию в истерзанной промежности. При движении подол платья взлетал, и на ослепительном свету лобби её ноги выглядели как карта жестокого сражения. Ее багровые отметины на икрах притягивали взгляды, как магнит, а шея и ключицы, усыпанные темными засосами, не оставляли места для воображения.

Мы видели, как затихали разговоры. Пожилая пара у стойки регистрации замерла, провожая Алису шокированным взглядом. Портье отвел глаза, но тут же не выдержал и снова посмотрел на её жопу еле скрываемую платьем. Алиса чувствовала эти взгляды кожей. Она шла, властно подняв голову, её спина была прямой — Настя шла вплотную и время от времени незаметно для окружающих вонзала ногти ей в попку, заставляя Алису вздрагивать и выгибаться.

Мы выбрали стол в самом центре открытой террасы ресторана. Вокруг было полно народу, звенели столовые приборы, пахло свежей выпечкой. Я отодвинул стул для Алисы. Когда она садилась, её лицо снова исказилось от боли — припухшие половые губы и анус протестовали против любого соприкосновения с поверхностью. Она опустилась на самый край стула, непроизвольно раздвинув колени.

Настя села прямо напротив неё, вальяжно откинувшись на спинку. — Тебе идет это платье, дорогая, — громко, так чтобы слышали за соседними столами, произнесла Настя. — Оно так подчеркивает следы вчерашней любви. Посмотри, тот мужчина за вторым столиком никак не может понять, откуда у тебя такие глубокие отпечатки на бедрах. Расскажешь ему?

Алиса покраснела до корней волос. Она взяла стакан с ледяной водой, её руки мелко дрожали. - Настя... — прошептала она.

— Что «Настя»? — вмешался Виктор, накрывая её ладонь своей. — Ты должна гордиться. Каждая женщина на этой террасе сейчас завидует тебе, потому что их жизнь скучна, а твоя — переполнена.

Мы завтракали неторопливо. Настя кормила Алису с вилки, заставляя её широко открывать рот — тот самый рот, который вчера принимал нас троих по очереди.

В какой-то момент Настя уронила салфетку и, наклонившись за ней, нарочно задержалась внизу. Она просунула руку под платье Алисы. Мы видели, как Алиса внезапно выпрямилась, её пальцы впились в край скатерти, а в глазах застыл немой крик. Настя медленно и технично ласкала её прямо там, на виду у десятков людей, скрытая лишь тонкой полоской шелка.

— Ешь, ведьмочка, — сказал я, разрезая сочный стейк. — Тебе нужны силы. Сегодня мы возвращаемся на яхту. Мы еще не проверили, как ты держишься на носу судна при сильном ветре.

Алиса посмотрела на меня, затем на Настю, которая вынырнула из-под стола с торжествующим блеском в глазах, и на её губах появилась та самая, едва заметная, улыбка. Она поняла, что этот марафон не закончится никогда. Это ее марафон…

Мы шли в открытое море. Порт остался позади, превратившись в узкую полоску суши, а впереди была только бескрайняя синь и ревущий ветер. Мы не стали ждать штиля. Я выжал ручки газа на максимум, и яхта, задрав нос, пошла на глиссирование, разрезая волны со скоростью 30 узлов.

Алиса стояла на самом баке - носу яхты. Ветер трепал её красное платье, безжалостно задирая подол и обнажая всё те же багровые синяки на бедрах. Настя, чьи волосы развевались на ветру как черное знамя, уже готовила новые путы.

На носу яхты качка ощущалась острее всего. Нос то взлетал к самому небу, то с грохотом обрушивался в ложбину между волнами, обдавая всё вокруг тучей соленых брызг.

Мы решили превратить Алису в живой ростр — носовое украшение корабля. Виктор и Костя развели её руки в стороны и привязали запястья к стальным релингам -ограждению носа. Но этого было мало. Мы заставили её широко расставить ноги и привязали щиколотки к нижним стойкам ограждения.

Алиса оказалась распята в форме буквы «Х» на самом острие яхты. Её красное платье, насквозь промокшее от брызг, стало прозрачным и облепило тело как вторая кожа. Ветер и скорость создавали невероятное давление: встречный поток воздуха буквально вбивался ей в промежность, которая после вчерашнего марафона была сверхчувствительной. Ткань платья под напором ветра врезалась в её половые губы, вызывая непроизвольную пульсацию. Её лицо, залитое солью, было обращено навстречу шторму.

Настя заняла позицию прямо перед Алисой, удерживаясь за леера. Она сорвала с неё платье, оставив Алисуабсолютно нагой перед лицом океана. — Смотри вперед, сучка! — перекрикивая рев мотора и свист ветра, кричала Настя. — Ты — часть этой стихии!

Я передал управление автопилоту и вышел на бак. Костя и Виктор уже были там. Мы начали пятый круг прямо во время бешеной скачки по волнам.

Виктор вошел в неё сзади, когда яхта в очередной раз подпрыгнула на волне. Это была ебля на грани выживания: каждый удар волны о корпус яхты отдавался мощным толчком в их сцепленные тела. Алиса выла от восторга и боли, её голос тонул в шуме океана. Настя в это время взобралась на релинги прямо перед лицом Алисы. Она схватила её за волосы, оттягивая голову назад, и заставляла Алису слизывать соленую воду со своих пальцев. — Вкусно?! Это вкус твоей свободы, Алис! — Настя смеялась, пока я и Костя шлепали Алису по бедрам. Брызги воды мгновенно смывали следы ударов, но кожа Алисы горела огнем.

Когда Костя сменил Виктора, яхта вошла в зону сильного волнения. Алису подбрасывало, канаты на запястьях врезались в кожу до крови, но она не просила остановиться. Настя теперь работала с её грудью: она оттягивала соски Алисы, подставляя их под жесткие струи воды, летящие из-под форштевня. Соски стали темно-синими от холода и возбуждения. Я в это время заставлял её сосать мой член, пока Костя разрушал её сзади. Каждый раз, когда нос яхты проваливался вниз, мой член уходил ей в горло до упора, а Костя вбивался в её нутро со всей силы инерции.

В кульминационный момент Настя скомандовала «Залп!». Мы все трое — я, Виктор и Костя — пристроились вокруг неё, удерживаясь за тросы. Мы кончали на неё одновременно, и наши струи смешивались с солеными брызгами океана, растекаясь по её дрожащему, избитому телу.

Настя завершила круг, накрыв Алису своим телом. Она впилась в её губы поцелуем, в котором был вкус соли, спермы и абсолютной победы. Алиса висела на релингах, её тело было абсолютно расслаблено, несмотря на бешеную скорость. Она больше не боялась. Она была покорена окончательно.

Яхта продолжала лететь вперед, унося нас прочь от цивилизации, в мир, где существовали только мы и наша Алиса.

Яхта медленно вошла в тихую, скрытую от глаз бухту. Здесь не было ни портовых огней, ни праздных туристов — только высокие скалы, стеной уходящие в небо, и узкая полоса девственного белого песка, который в свете восходящей луны казался светящимся. Мы заглушили моторы, и тишина, наступившая после рева двигателей, оглушила.

Мы переправили Алису на берег на надувном тендере. Она была завернута в простыню, но её тело всё еще била мелкая дрожь от переохлаждения и перегрузки. Мы разожгли огромный костер из выброшенного на берег плавника. Пламя взметнулось вверх, бросая пляшущие оранжевые тени на скалы.

Настя сбросила с Алисы простыню. В свете костра её тело выглядело как ожившее произведение искусства: багровые синяки на фоне золотистой кожи теперь казались ритуальными татуировками.

— Здесь нет зеркал, отелей и яхт, — Настя прижала Алису спиной к теплому, разогретому огнем валуну. — Только мы, этот огонь и твоя истинная сущность.

Мы не стали использовать веревки. Мы использовали человеческие цепи. Виктор и Костя опустились на колени, образовав живой трон. Они заставили Алису сесть на их бедра, широко разведя ноги, так что её лоно оказалось прямо напротив жаркого пламени. Я встал позади неё, удерживая её за плечи.

Тепло костра мгновенно разогнало холод. Кожа Алисы начала блестеть от пота, смешивающегося с остатками морской соли. Из-за жара её сосуды расширились, и все наши метки — засосы, следы зубов и шлепки — вспыхнули ярко-бордовым цветом. Её пизда, всё еще припухшая и открытая, пульсировала в такт искрам, летящим в небо.

Настя опустилась между ног Алисы. Она взяла горсть песка и медленно, с садистским наслаждением, начала растирать его по её груди и животу. — Чувствуешь, как это жжется? — шептала Настя, глядя ей в глаза. — Это твоя плоть вспоминает, кому она принадлежит. Она начала ласкать Алису грубо, используя песок как абразив, доводя чувствительность её клитора до болевого порога. Алиса выгнулась, её спина прижалась к моему торсу, а пальцы впились в плечи Виктора и Кости.

Я вошел в неё первым, прямо там, на «троне» из парней. Жар костра палил мне спину, а её нутро было горячее углей. Виктор и Костя в это время по очереди заставляли Алису сосать их члены, перехватывая её голову друг у друга. Настя не отрывалась от её груди: она кусала соски и лила на них терпкое красное вино, которое мы взяли с собой. Шлеп. Шлеп. Настя била Алису по лобку ладонью, на которой еще остался песок. Алиса больше не кричала — она издавала глубокие, гортанные звуки, похожие на рык раненого зверя.

Затем мы сменились. Костя вбивал её в песок у самой кромки воды, пока Виктор и я держали её за руки. Настя оседлала лицо Алисы, лишая её воздуха, заставляя дышать только своим запахом и дымом костра. Мы использовали её тело как ритуальный объект, переходя от яростной ебли к медленному, тягучему издевательству.

Когда луна достигла зенита, мы собрались в круг вокруг лежащей на песке Алисы. Настя раздвинула её ноги до хруста, заставляя её стопы коснуться плеч. — Запечатайте её! — скомандовала Настя.

Мы кончали на неё в последний раз за этот поход. Струи спермы падали на её живот, смешиваясь с песком, пеплом от костра и вином. Это была грязная, густая смесь, которая покрыла Алису как ритуальная маска. Настя руками втерла это всё в её кожу, в её волосы, в смачно растирая по ее груди и лобку.

Алиса лежала неподвижно, глядя на звезды. Её тело было полностью разрушено и пересобрано заново за эти 48 часов. Она больше не была просто женщиной. Она была нашей Богиней. Повернув голову к Насте и долго смотря ей в глаза – Алиса улыбнулась во весь рот и тихо спросила - ну что судья, кто победил в этом споре? Настя только легонька шлепнула ее по попке и поцеловала в нос.

Когда костер прогорел до углей, мы уложили Алису в лодку. Она спала на груди у Насти, и на её лице впервые за всё время была улыбка абсолютного покоя. Ее руки непроизвольно ласкали груди Насти.

Мы возвращались на яхту. Этот марафон был окончен, но я знал - как только синяки сойдут, Алиса сама принесет мне канат. А еще я прекрасно понимал, что уже завтра эта ведьма будет маршировать по квартире голая и строить свои коварные планы как отвести свою душу на своей пассии и будет искать предлог что бы расчетливая Настя вступила с ней в спор…

По прибытии я нес спящую Алису на руках в наш отель, а рядом костя нес спящую Настю, они да же во сне не отпускали руки друг дружки, и если бы я не знал, и не доверял своей ведьме я бы наверняка ревновал до чертей.

Наше утро обещало быть ленивым, но у Насти были свои планы на этот мир. Когда из-за панорамных дверей балкона донеслось громовое: «Придурок! Какой же ты Придурок!», я подскочил с кровати так, будто сработала корабельная сирена.

Мы вылетели на балкон единым фронтом. Картина которую мы увидели была мягко говоря странной: Настя, абсолютно голая, пылающая своим ведьмовским гневом, стоит, уперев руки в бедра. Её кожа, всё еще хранящая тепло вчерашнего солнца и загар, на фоне утреннего неба казалась фарфоровой, но взгляд... В её голубых глазах не просто черти водились, там выкипал ведьмин котел, в котором варились чьи-то грехи. А перед ней, на одном колене, застыл Виктор. Шокированный, с кольцом в руке и видом человека, который только что вместо мирного атома случайно запустил термоядерную реакцию.

Я сделал шаг вперед, беря огонь на себя. — Что случилось, мегера? — спросил я полушепотом, глядя ей прямо в глаза.

Настя резко повернулась ко мне, её грудь вздымалась. — Он разбудил меня поцелуем! — зашипела она, указывая пальцем на Виктора. — Он вынес меня на руках на этот чертов балкон! Я уже всё распланировала! Я думала, сейчас начнется такой секс, что постояльцы с нижних этажей в панике побегут на ресепшен сдавать ключи, а разбуженная половина отеля выйдет курить на балконы, чтобы хоть как-то пережить это аудио-шоу! Я уже вся мокрая… а этот идиот... он... он достает кольцо и спрашивает, выйду ли я за него! Сбил мне весь настрой на рассвете! Так пересрать мне день надо уметь! - процедила она, посмотрев на Виктора так что он мог испепелиться в секунду.

Мы с Костей и Алисой замерли, едва сдерживая смех. Виктор преданно смотрел на свою «психопатку», не зная, смеяться ему или бежать.

Настя сделала глубокий вдох, её ярость внезапно сменилась холодной, расчетливой решимостью. Она подошла к Виктору вплотную. Одной рукой она железным хватом взяла его за член, а второй — за яйца. Её пальцы напряглись. — Ты понимаешь, что ты будешь во всем честен со мной? — процедила она, глядя ему в самую душу. — Да... — выдохнул Виктор, бледнея. — Ты понимаешь, что если я хотя бы подумаю о том, что ты на кого-то посмотрел или, не приведи господи, представил, как ты кого-то трахаешь...без моего на то разрешения - я оторву то, что сейчас держу в руках?

Для пущей убедительности она сжала кулаки. Виктор задохнулся, его лицо приобрело темно красный оттенок, но он твердо ответил: — Да. — И ты осознаешь, — Настя придвинулась еще ближе, обжигая его дыханием, — что собрался до смерти наслаждаться обществом психопатки, помешанной на контроле, доминировании и сексе 24 на 7?

Руки её напряглись до предела. Виктор, шумно выдыхая, прохрипел: — Да. О да.

Она мгновенно разжала хватку и коротко бросила: — Возьми меня на руки и быстро! Виктор, как подброшенный пружиной, подхватил её. Настя обхватила его за шею, впилась в его губы властным поцелуем, а затем, оторвавшись, прошептала: — Добро пожаловать в рабство!

Балкон взорвался нашим хохотом. Решив, что такой день требует немедленного кофе и шампанского «на завтрак», мы все - в чем мать родила — вернулись в номер. Пока мы с парнями колдовали у кофемашины и заказывали доставку еды в номер и срочно, Настя и Алиса устроились на диване. Они сидели в обнимку, как две заговорщицы, Настя что-то ядовито-нежное шептала Алисе на ушко, и обе они время от времени бросали то на Виктора то на меня такие взгляды, от которых у любого другого мужика случился бы инфаркт. Но Виктор лишь счастливо светился, понимая, что его жизнь официально перестала быть спокойной. Когда я тихо сказал что рад за него и Настю, и от души поздравляю, между нами влезла голова кости, я вот что подумал…там третья ведьма была, в этом шабаше…она хоть и на 3 года старше меня…и я так понимаю что следующий шаг будет мой…он торжествующе вынырнул и пошел на балкон… Мы с Виктором смотрели ему в след…Виктор повернулся ко мне протягивая чашко кофе и чокаясь со мной своей - и тихо почти шепотом произнес, если у него получится и Маринка согласится…думаешь он готов к этому? Я посмотрел На Костю разговаривающего за окном по телефону, по его приглушённому голосу, не стоило да же задумываться с кем он говорит, … потом на Виктора – и ответил еще тише, я так понимаю, что если он не будет готов… то…его ждет суровое наказание… И мы засмеялись как два дурака придумавшие план - как поймать молнию.

Вечером, когда мы уже вернулись к себе домой и, чистые и расслабленные после душа, валялись в нашей кровати, Алиса вдруг залезла мне на грудь. Её волосы рассыпались по моим плечам, а в изумрудных глазах мерцал бесконечный космос. Она смотрела долго, испытывающе, сверху вниз.

— Скажи... только честно... — её голос был тихим. — Ты действительно рад тому, что мы вместе? Ты не хотел бы сейчас изменить эту ситуацию? Всё это... — она неопределенно обвела рукой комнату.

Я смотрел в её глаза и чувствовал, как внутри меня всё замирает. Сделав долгую, нарочитую паузу, чтобы она успела накрутить себя, я наконец произнес: — Любовь моя, я за каждую минуту с тобой готов отдать жизнь, не раздумывая… Я не знаю, как описать счастье словами, их всегда будет мало... Но я точно знаю, как зовут это счастье. Алиса.

Я увидел, как из её глаза выкатилась одинокая, чистая слезинка. Моё сердце дрогнуло, но в следующую секунду...

Хлоп! Звонкая пощечина обожгла мне щеку так что казалось из глаз полетели искры... Алиса вскинулась, её глаза сверкнули изумрудными молниями. - А чего так долго думал, раб?! — зашипела она, уже вовсю улыбаясь своей коварной, ведьминской улыбкой.

Я не дал ей сказать больше ни слова. Схватив её за затылок, я притянул её к себе и впился в её губы, понимая, что мой канат уже давно затянут удавкой на шее, а её планы на завтра — это единственное, ради чего стоит просыпаться.