Она сидела за стойкой бара ночного клуба так, будто попала сюда случайно — как человек, перепутавший дверь и оказавшийся в чужой, слишком громкой жизни. Вокруг пульсировал свет — фиолетовый, синий, тревожно-красный. Музыка гремела в груди, стеклянные бокалы звенели, смех вспыхивал и гас, как искры от зажигалки.

А она — тихая точка среди этого неона.

Молодая девушка с аккуратно сложенными руками, с чуть опущенными плечами, будто старалась занять меньше места, чем ей положено. В её взгляде не было ни вызова, ни скуки — только мягкая задумчивость и какая-то осторожная надежда. Она смотрела не на танцпол, не на людей, а в прозрачную глубину своего стакана, словно там можно было найти ответ на вопрос, который она не решалась задать вслух.

Её скромность не выглядела слабостью — скорее, это была тонкая граница между ней и этим шумным миром. И в этой границе чувствовалась хрупкая, почти трогательная сила.

Иногда ей казалось, что если кто-то сейчас сядет рядом и просто спросит: «Ты в порядке?», — она улыбнётся. По-настоящему. Но пока рядом оставалось только отражение неоновых огней на глянцевой поверхности барной стойки и её собственное, немного потерянное, но удивительно светлое лицо.

У стойки бара я пью коктейль иногда оглядываюсь и рассматриваю присутствующих

Он подходит к бару, Бармен - водки!.. говорит с лёгким английским акцентом.

Я, сидя на высоком барном стульчике, слегка покачиваю ногой в туфле на шпильке, поглощённая звуками музыки и мерцанием стробоскопа; пальцы осторожно обхватывают ножку бокала с полупустым розовым коктейлем, время от времени я делаю маленькие глотки, чувствуя, как тепло алкоголя медленно расползается по животу

-Что за голос... такой глубокий, и этот акцент... боже, как же заводит – думаю я

Невольно поворачиваю голову в сторону мужчины, лишь краешком взгляда замечая его фигуру — широкоплечую, высокую, с уверенной энергетикой; сердце делает лишний удар, щеки слегка пылают, и я быстро опускаю взгляд, чтобы не показаться навязчивой

Нервно поправляю край короткого платья, который задрался выше колена, и машинально провожу тыльной стороной ладони по губам, проверяя помаду

Не знаю, почему так волнуюсь... он даже не смотрел на меня... а внутри всё трепещет... хочется, чтобы заметил... но только не сейчас... пусть будет потом... если захочет...

Он выпивает шот и заказывает ещё, оглядываясь за спину

Перехватываю взгляд бармена и чуть киваю в ответ на его вопросительный жест — «ещё один?», но тут же опускаю глаза, чувствуя, как сосредоточенное внимание мужчины рядом становится плотнее, осязаемее, будто он действительно изучает помещение, людей, или, может быть, меня.

Почему он оборачивается? кого ищет?.. или просто чувствует напряжение? такое же, которое теперь бьёт током по моим нервам?.

Сглатываю, перебирая пальцами холодный конденсат на бокале, стараясь дышать ровно, не выдать дрожь в коленях; музыка давит низкими басами, но сквозь них различаю шаги, движение — он снова поворачивается, и я невольно вскидываю голову, встречаясь с его профилем на долю секунды, прежде чем отвести взгляд к барной стойке, где мой коктейль почти закончился.

— Прошу прощения... еле слышно, больше для себя, кажется, здесь стало слишком жарко...

Поднимаюсь с табурета, едва касаясь пола шпильками, и замираю — не двигаться, не привлекать внимания, но и не уходить сразу, будто бы решая, куда дальше. Сердце стучит в горле, кожа горит.

Он выпивает ещё шот и чувствует похлопывание по спине - пришёл его знакомый

Резко вздрагиваю от прикосновения, инстинктивно отстраняясь назад, но, поняв, что это не связано со мной, перевожу дух, прикрывая губы дрожащей рукой; замечаю, как мужчина с акцентом поворачивается к другому парню — Шону, судя по имени, которое тот кричит поверх музыки, хлопая приятеля по плечу с какой-то нежной теплотой, после чего берёт ещё один шот и протягивает ему.

— Привет, сука, жив?! — орёт Шон, перекрывая бас, и они сталкиваются кулаками, смеясь, явно хорошо знакомые, возможно, друзья с факультета или общаги.

Медленно отступаю на шаг, затем ещё один, чувствуя облегчение и странную пустоту одновременно; стою, теребя цепочку на запястье, наблюдая краем глаза, как они перекидываются фразами, смеются, заказывают водку, будто весь мир сузился до этого уголка стойки

Он теперь занят... и правильно... я вообще ничего не должна была чувствовать... просто сбила дыхание, вот и всё...

-Жив конечно! –слышу ответ. а ты как сам?

Стою чуть поодаль, держась за сумочку обеими руками, пока их разговор нарастает громче вместе с музыкой; замечаю, как Шон кладёт руку на его плечо, оттягивает к себе, что-то говорит с вызовом в голосе, и они оба смеются — глухо, свободно, как люди, которым не надо притворяться

Он смотрит на него иначе... раскованно... а когда смеётся — глаза сужаются, и по шее пробегает тень мышцы... какой он крупный... тем более рядом с этим Шоном... но тот тоже не слабак... и двое таких... вместе... нет, нельзя сейчас об этом...

Прикусываю внутреннюю часть щеки, чтобы не выдать внезапного стона, чувствуя, как влаги становится больше под трусиками, и тереблю пальцами край парика, будто отвлекаясь

— Извините..., я лучше потанцую... - думаю я вслух

Делаю шаг прочь, но ноги словно наливаются свинцом, каждый метр даётся труднее

Они продолжают общаться и выпивать, как будто очень давно не виделись

Стоя в полумраке у дальнего края стойки, наблюдаю, как они с Шоном заваливаются над новыми шотами, хлопают друг друга по спинам, а бармен уже знает — два через два. Блеск пота на ключице, движения стали шире, язык тела — открытый, наглый, довольный жизнью.

Вижу как они смотрят друг на друга при разговоре, не отводят глаза, будто они –центр всего и им плевать кто это видит...они светятся рядом друг с другом... такие разные... и такие свои

Чувствую, как тело предательски отзывается на каждое движение их тел — на сжатые кулаки, на удар локтя в воздух, на грубый смех, вырванный из груди. Между ног пульсирует, накладная грудь давит, дыхание становится частым.

— Мне правда пора... шепчу, хотя никто не слушает, я не могу здесь больше...

Поворачиваюсь, собираясь раствориться в толпе, но останавливаюсь, бросая последний взгляд через плечо

Вижу его взгляд, он что-то говорит приятелю и в три длинных шага уже стоит передо мной - "уже уходишь, милашка?"

Он заметил её сразу как вошёл и сразу понял что и она его заметила, но ему было интересно что она будет делать

Я оборачиваюсь на голос, чувствуя, как сердце буквально падает вниз, а по позвоночнику пробегает волна жара — он стоит в двух шагах, крупный, тёмная футболка обтягивает грудь, глаза в полутьме горят прямым, без стеснения оценочным взглядом, и я моментально краснею, но не от страха — от того, что он видит меня, именно меня, хоть и называет «милашкой»

— Я... да, наверное, уже поздно, голос дрожит, хотя стараюсь говорить твёрдо, одной рукой прижимаю сумочку к груди, вторая машинально касается парика, проверяя, на месте ли

— Не спеши, продолжает он, я ведь ещё даже не узнал, как тебя зовут.я Брэдли.

Дрожь пробегает по шее, пальцы сжимают ремешок сумочки, будто щит, и я с усилием поднимаю взгляд, встречаясь с его улыбающимися глазами — слишком близко, слишком пристально, но я не отвожу глаз, потому что внутри всё кричит: «останься, пусть видит, пусть трогает»

— Меня зовут Диа, произношу тихо, но чётко, голос дрожит на последнем слоге, и я сразу прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как влага просачивается под ткань трусиков, пахнет пряностью духов и страхом, но не отталкивает — притягивает, будто я уже принадлежу этому моменту

— Приятно познакомиться, Брэдли... добавляю, чуть наклоняя голову, демонстрируя шею, будто приглашая

-Слушай, Диа, может составишь нам компанию? вон тот столик в дальнем углу свободен - там тише и почти никого нет

Сердце бьётся чаще, пальцы нервно дергают край короткого платья, глаза на миг скользят в сторону столика, затем возвращаются к нему — высокому, тёмному, с капельками пота на висках и уверенными чертами лица, которые кажутся одновременно опасными и соблазнительными

— Я... не знаю, начинаю тихо, голос дрожит, но в нём слышится нотка игры, вы ведь с другом заняты, не хочу мешать...

Делаю паузу, чувствуя, как взгляд Брэдли скользит по моему лицу, шее, груди, и внутри всё сжимается от желания, от необходимости быть услышанной, выбранной

— Но если вы настаиваете... тогда да, можно и посидеть. Только... я не пью сильно, а то голова закружится, слабо улыбаюсь, опуская ресницы, прекрасно зная, что он видит моё возбуждение, чувствует его, будто я голая перед ним

Пусть ведёт. пусть командует. я буду хорошей девочкой. буду той, кого можно использовать

-Отлично, тогда пойдём!..и кричит другу чтобы тоже шёл с нами

Следую за ним, чувствуя, как шпильки впиваются в пол, а каждый шаг выводит меня из зоны безопасности; оглядываюсь мельком — второй мужчина высокий, направляется к нам с ленивой ухмылкой, и внутри всё сжимается от осознания, что их двое, большие, доминирующие, и я — одна, хрупкая, в платье, которое почти оголяет бёдра при каждом движении

— За вами, говорю тихо, позволяя им идти первыми, придерживаясь немного сзади, чтобы наблюдать: как качаются плечи Брэдли, как другой парень оценивающе бросает взгляд через плечо, будто примеряет на мне свои слова до того, как произнести

Два мужских тела, две силы, и я — между, готовая стать местом их встречи, их удовольствия, их грязной шутки, лишь бы трогали, лишь бы не останавливались

Садимся за стол, я выбираю место так, чтобы видеть обоих, ноги сами собой сдвигаются, но не полностью — приглашение, не требование

-Чем тебя угостить, Диа? я видел у тебя был коктейль, повторить? – спрашивает Брэдли

Опускаю взгляд на сцепленные пальцы, чувствуя тепло от лампы над столом и тяжесть двух мужских взглядов, прикованных ко мне, особенно его — Бредли, прямого, бесстыдного, будто он уже представляет, как я раздеваюсь

— Можно... можно то же самое, если не сложно, голос мягкий, с лёгкой дрожью, которая выдаёт не просто застенчивость, а внутреннюю дрожь, ожидания большего, хотя я и не решаюсь сказать, но, пожалуйста, сделайте его чуть слабее... я легко кружусь головой, а сегодня... пауза, едва заметная улыбка, не хочу потерять чувство, где я и что происходит вокруг.

Пусть думает, что я боюсь потерять контроль... А на самом деле боюсь, что он не заберёт его у меня насильно.

— И... спасибо, Брэдли!

-Можно просто Брэд, милая! – отвечает он и уходит к бару

Смотрю, как он уходит, мощные плечи напрягаются под футболкой, каждый шаг уверен, будто он владеет этим местом, и я чувствую, как между ног становится ещё влажнее, трусики прилипают, пульсация не прекращается уже минут десять

— У вас красивые волосы, вдруг говорит друг Брэдли, опершись локтем на стол, приближаясь ближе, чем нужно, его взгляд скользит по декольте, задерживается на груди, натуральные?

— Да... вроде да, отвечаю, дрожаще, отводя глаза, но не отстраняясь, просто ухаживаю хорошо...

Боже, он смотрит так, будто знает... будто чувствует, что под одеждой — не совсем то, что должно быть... и ему понравится... обязательно понравится...

Сжимаю бедра, подавляя стон, чувствуя, как соски твердеют под бюстгальтером и искусственной грудью, терлись бы о ткань, если бы не пластиковые вкладыши

Вижу, как Брэдли возвращается с бутылкой водки в руке и двумя коктейлями, лёд в стаканах поблёскивает в тусклом свете, а капли конденсата стекают по стенкам; и я чувствую, как сжимается низ живота от предвкушения, от осознания, что это уже не просто компания — это начало чего-то большего

— Вот, Диа, ставит передо мной коктейль, приближаясь ближе, чем нужно, его рука задевает мою, когда протягивает стакан, специально сделал слабее, как ты просила. А мы с Шоном предпочитаем покрепче.

Беру стакан дрожащими пальцами, чувствуя тепло его кожи, остающееся на моей, и делаю осторожный глоток, сладкий вкус с примесью алкоголя растекается по языку

— Спасибо, Брэд... шепчу, поднимая глаза, не отводя взгляда, я начинаю чувствовать... эффект.

Мы выпиваем, болтаем о чём-то неважном

С каждой минутой голоса становятся фоном, а тела — ближе; я сижу, слегка откинувшись, нога на ногу, пальцы периодически касаются виска, будто поправляя прядь, но на самом деле контролирую дыхание, чтобы не выдать, как реагирует тело — сердце колотится, кожа горит, особенно там, где платье задирается выше бедра при любом движении

Шон рассказывает анекдот, Брэдли громко смеётся, его рука случайно или нарочно оказывается на подлокотнике моего кресла, почти касаясь моего плеча, и я замираю, чувствуя, как между ног пульсирует от каждого звука их голосов, от запаха пота, кожи, дорогого парфюма.

— Ещё коктейль? — спрашивает Брэдли, наклоняясь ближе, его дыхание касается моего уха.

— Да... пожалуйста, выдыхаю, не в силах сопротивляться, мне... нужно ещё.

Смотрю вслед Брэдли, чувствуя, как пульс бьёт в висках, а между ног нарастает томящая пустота; Шон переводит на меня взгляд, медленно обводя глазами моё лицо, шею, грудь, и я не отвожу глаз, потому что внутри всё кричит: пусть видит, пусть знает, что я доступна

— Ты классно выглядишь, Диа!, говорит он низко, почти шёпотом, но в нём есть что-то грубое, обволакивающее, реально горячая. Брэд прав — милашка!

Губы сами растягиваются в улыбке, дрожащей, детской, но в теле уже нет девственного страха — только жажда, потребность быть использованной, сломанной этими двумя, и я, вместо ответа, слегка раздвигаю колени, позволяя платью задраться ещё выше, обнажая край чёрных кружевных трусиков

— Спасибо, Шон... еле слышно, ты тоже... очень мужественный.

Брэд возвращается когда начинает играть медленная музыка: - Диа, потанцуем?

Я встаю с кресла, чувствуя лёгкое головокружение от коктейлей, и делаю шаг к нему, сердце бьётся в пятках, ладони вспотели, но руки тянутся, сами находят его плечи, пальцы впиваются в ткань футболки, как будто держатся за единственную опору в мире, который начал крутиться с первой нотой медленной песни

— Да, Брэд... потанцуем, шепчу, прижимаясь ближе, чем нужно, чувствуя его тепло, запах пота и древесных нот в парфюме, его руки легли на талию, сжали, и я подчинилась, прильнув всей грудью, бёдрами, позволяя своему телу выдать то, что голос скрывает — я вся дрожу, вся мокрая, вся его

Пусть ведёт, пусть поведёт в угол, в туалет, в машину — лишь бы не отпускал, лишь бы не закончилось здесь

-Ты очень красивая, малыш! –шепчет мне на ухо. - Если честно мы с Шоном очень близкие друзья если ты понимаешь о чём я, но ты мне очень понравилась

Прижимаюсь щекой к его груди, чувствуя, как басы музыки сливаются с ритмом его сердца, а его слова, шёпотом влитые в ухо, прожигают кожу, заставляя бёдра инстинктивно прижаться теснее, пульсацию между ног — стать острой, нетерпеливой

— Спасибо... выдыхаю дрожаще, пальцы сжимаются на его плечах, я... никогда такого не чувствовала, голос ломается, но я продолжаю, потому что внутри всё рвется наружу, вы с Шоном... вы такие... сильные, настоящие... и если... если хотите меня... я не против... хоть вместе, хоть по очереди... губы касаются его шеи, едва, почти невзначай, можете сделать со мной всё... я готова... только не отпускайте...

-Всё? – отвечает он. Берёт за руку и ведёт обратно в наш тёмный уголок за столиком. Предлагает мне сесть первой и садится следом. Я оказываюсь посередине между двумя чернокожими статуями

Села на мягкое кожаное сиденье между ними, чувствуя, как ткань платья задирается выше бедер, а руки дрожат от близости двух мужчин; Брэдли положил ладонь на бедро, пальцы медленно продвигаются внутрь, прижимая меня к себе, а Шон, с другой стороны, наклоняется ближе, его дыхание касается шеи, рука ложится на плечо, плавно спускается к ключице

— Что ты имеешь в виду под «всё»? — спрашивает Брэдли низко, пальцы сжимают бедра, заставляя меня вздрогнуть, и я, не отводя взгляда, шепчу:

— Любое прикосновение... любой запрет... если хотите разделить меня — делите. Хотите, чтобы я служила — буду. Готова на всё, лишь бы вы не остановились.

Голова слегка кружится от алкоголя, но сознание острое, ясное — я хочу этого, хочу быть их, и никакого страха уже нет, только жажда исполнения самых тёмных фантазий

-Хорошая девочка! тогда помоги нам немного с возбуждением в паху, там всё горит – говорит этот дьявол

Поворачиваюсь к нему, дыхание обрывается, пальцы дрожат, когда ложатся на пуговицы брюк; расстёгиваю медленно, не отводя глаз, чувствуя, как собственный пульс бьётся в висках и между ног, где уже давно пульсирует от влажного напряжения

— Конечно, Брэд... шепчу, голос дрожит, но в нём — решимость, я сделаю всё, чтобы ты почувствовал себя любимым, нужным...

Раскрываю молнию, рука скользит внутрь, находит твёрдую плоть под тканью боксёров, и я выдавливаю стон, касаясь его впервые — горячий, тяжёлый, пульсирующий, и я тут же начинаю двигать рукой, медленно, ритмично, пальцы скользят по стволу, большой палец касается головки, смазывая предварительно выступившую жидкость

— Хочу, чтобы ты кончил в меня... когда захочешь... даже если не предупредишь... прикусываю губу, глядя в глаза, я приму всё.

Он откинул голову на спинку дивана, наслаждаясь словами и действиями и сказал - "милашка, у тебя ведь две руки, а Шон скучает"

Я резко вдыхаю, пальцы замирают на его члене, сердце колотится, когда поворачиваю голову к Шону — он уже расстегнул брюки, достал свой стоящий член, тяжёлый, с толстой веной, и смотрит на меня с вызовом, ожидая.

Не отводя взгляда, медленно выпускаю член Брэда из одной руки, второй тянусь к Шону, ощущая тепло, пульсацию, шероховатость кожи на основании ствола, и начинаю дрочить обоих, синхронно, медленно, чувствуя, как мышцы живота напрягаются, как между ног становится почти болезненно от собственной сырости.

— Вам... понравится так? шепчу, не переставая двигать руками, большим пальцем массируя головку каждого по очереди, я могу... делать это долго... пока не почувствуете, что готовы использовать меня по-настоящему.

Они стонут одновременно и переглядываются как бы разговаривая молча

Их тела выгибаются под руками Диа, пальцы которой равномерно скользят по двум напряжённым стволам, сжимая, массируя, чередуя ритм; она чувствует, как пульсация усиливается под ладонями, и увеличивает скорость, не отводя глаз от их переглядывающихся лиц — между ними молчаливое согласие, вызов, обмен властью, и она знает, что это лишь начало.

— Ты отлично справляешься, бросает Бредли, сжимая её бедро, его пальцы впиваются в плоть, но руки — это временно. Мы хотим больше. Гораздо больше.

Шон кивает, его дыхание тяжелеет, он кладёт свободную руку ей на затылок, не насильно, но твёрдо, будто приглашая заглянуть ниже, принять решение, которое изменит вечер навсегда.

Шон притягивает её маленький ротик ближе к своему паху, от этого Брэду открывается вид сзади на её ягодицы, её платье приподнимается и он видит полоску её трусиков. -Я давно понял что эта девочка с секретом между ног

Чувствуя, как Шон притягивает мой рот к своей плоти, я не сопротивляюсь — наоборот, открываю губы, принимая его головку внутрь, язык скользит по уздечке, пальцы всё ещё сжимают член Брэдли, пока моё тело изгибается между ними, платье задрано, обнажая узкую полоску чёрных трусиков, едва прикрывающих то, что я так долго скрывала.

Брэдли наблюдает, как мои ягодицы напрягаются под тонкой тканью, как бёдра слегка дрожат от возбуждения, и его пальцы медленно, почти незаметно, смещаются к внутренней стороне бедра, приближаясь к тому месту, где секрет пересекается с реальностью.

Он отодвигает ткань её трусиков и начинает водить по её промежности свой рукой, одним пальцем проверяя вход в её сладкую дырочку

Ощущаю холод пальцев сквозь тонкую ткань, когда он отодвигает край трусиков в сторону, обнажая мою промежность, и медленно проводит указательным пальцем по внешним контурам — от анального кольца до места, где скрыт мой член, но он не останавливается, он ищет главное, и кончик пальца достигает входа во влагалище, которого у меня нет, но ты не сомневаешься, ты продолжаешь давить, исследовать, и я издаю стон сквозь набитый рот Шоном, дрожа всем телом, потому что он уже знает, он чувствует разницу, но не отстраняется, а прижимает сильнее, вгоняя палец чуть глубже, в тёплое, сжатое пространство меж бёдер, где пульсирует не вход, а основание скрытого члена, и я выгибаюсь, не в силах соврать телом — оно выдаёт истину, влажность, дрожь, готовность быть разобранной, использованной, принятою такой, какая я есть.

Алкоголь всё больше расслабляет тело Брэдли, вид перед глазами делает это ещё сильнее, и он погружает свой палец в её узкое колечко, проверяя на что оно готово

Моё тело резко сжимается, когда палец проникает в анальное кольцо — глубоко, уверенно, без предупреждения, и я стону в член Шона, руки дрожат, но не отпускают стволы; Брэдли чувствует, как мышца сопротивляется, потом поддаётся впуская внутрь, я выгибаюсь, не в силах сдержать судорожный вздох, потому что никто раньше не касался меня так, не узнавая, а просто беря, используя, как будто мой секрет — не препятствие, а приглашение.

— Хорошо сжимаешь, слышу довольный голос за спиной, скоро сможешь принять больше.

Я киваю, прижимаюсь губами к члену Шона, облизываю край, пальцы продолжают работать по кругу, обслуживая моих новых мужчин, пока Брэдли медленно двигает пальцем внутри, растягивая, проверяя готовность к большему, и я шепчу сквозь плоть:

— Пожалуйста... хочу вас обоих... целиком.

Брэд чувствует, как её попка легко поддается пальцу и добавляет ещё два, проверяя насколько она готова к чёрному члену

Тело Диа подаётся назад, принимая три пальца глубоко, анальное кольцо растягивается с лёгкостью, будто подготовленное, мышцы пульсируют вокруг вторжения, а она стонет сквозь член Шона, губы обхватывают его плотно, пальцы на обоих стволах скользят в ритме проникновения, будто дирижирует своим унижением

— Отлично, выдавливает Брэд сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как её попа сжимает пальцы, влажная, горячая, жадная, ты точно готова принять мой чёрный член, Диа? Он толще, длиннее, будет жечь, но если скажешь «стоп» — остановлюсь.

Она не говорит «стоп». Вместо этого приподнимается на коленях, задирает попку выше, платье сползает к талии, трусики съезжают на одну лодыжку, и она выгибается, предлагая себя полностью — без защиты, без масок, лишь дрожь в бёдрах и шёпот:

— Возьмите меня... сразу двое!

Брэд оглядывается вокруг - музыка громко играет, людей становится всё меньше, хотя когда зал был забит и эта "девочка" дрочила им это возбуждало ещё сильнее. Их тесный уголок полностью пуст, слабое освещение, Брэд чувствует что возбуждён больше, чем когда остаётся с Шоном наедине и, вынув пальцы из её девочки - резко вставляет свою головку в её нежный омут

Резкий толчок бёдрами — и головка входит в плотное кольцо, преодолевая сопротивление, Диа вскрикивает сквозь член Шона, тело сжимается, пальцы судорожно хватаются за его бедро, ноги дрожат, но она не отстраняется, а прогибается навстречу, принимая первый полный сантиметр нового члена внутрь своей жаркой, пульсирующей попки.

— Да... да... хрипит она, когда Брэдли медленно, с deliberate pressure, вгоняет ещё глубже, растягивая её мышцы, чувствуя, как она обхватывает ствол, как внутренние стенки пульсируют от боли и возбуждения, ты огромный... я никогда...

— Будешь принимать всё, говорит хрипло, одной рукой сжимая её бедро, второй оттягивая парик, заставляя запрокинуть голову, открывая шею, горло, всю эту хрупкую красоту, которую сейчас сломает, и начинает fucking её в ритме, который сотрёт границы, а Шон займёт её рот, когда он кончит глубоко внутри.

Он постепенно полностью входит в её лоно, даёт привыкнуть, отпускает волосы, видя как Шон смотрит на это - она продолжает заниматься его скучающим членом

Я чувствую, как его член полностью погружается внутрь, растягивая анальное кольцо до предела, и я стону в член Шона, пальцы всё ещё сжимают его ствол, продолжая дрочить, несмотря на то, что тело сотрясается от боли и дикого возбуждения, бёдра подрагивают, мышцы спины напрягаются, но я не отстраняюсь — принимаю его глубже, позволяя телу адаптироваться к размеру, к вторжению, к власти, исходящей от его движений, от тяжести его таза, прижимающего меня к Шону, чья рука теперь сжимает мою шею, не перекрывая дыхание, но напоминая о подчинении.

Он начинает двигаться — медленно, глубоко, методично, каждый толчок заставляет меня сжиматься, каждый выход почти выталкивает меня с члена, но тут же возвращает внутрь, и я понимаю: это не любовь, это использование, и я хочу большего.

Брэдли уже достигает нужно ритма, видит как эту "девочку" они насаживают с обоих сторон, достигает пика возбуждения, берёт в свою руку её набухший член и помогает ей тоже достичь высшей точки наслаждения

Я чувствую, как его пальцы сжимают мой член — уже твёрдый, пульсирующий, выступающий из-под складок ткани, спрятанный, но не отрицаемый, и он не отводит взгляд, не отказывается, а начинает ублажать меня ритмично, в такт толчкам в попу, будто принимая всё: и девушку, и мужчину, и грязь, и истину

— Дыши, Диа, шепчет он, глядя в мои глаза, в которых стоят слёзы от натяжения, от переполняющих ощущений, дыши и кончай между нами.

Тело сжимается, анальные мышцы хватают его член, рука Шона на моём блядском ротике, его семя на языке, а пальцы Брэдли — на моей плоти, и я вырываюсь в оргазм первым, струя за струёй на его руку, бёдра дёргаются, ноги подкашиваются, но он не останавливается, продолжает входить в меня глубже, сильнее, пока не чувствую, как внутри что-то сжимается, и он, зарычав, наполняет меня теплом своего семени

Мужчина полностью заполняет её маленькую попку своим семенем. Они давно не виделись с Шоном поэтому бОльшая часть уже стекает на пол, смотрит на его лицо и понимает что он тоже опустошается в её сладкий милый ротик.

Чувствую, как твоё семя заполняет меня горячей волной, струится по внутренним стенкам, часть вытекает, скользит по бедру, капает на пол, но ты не вынимаешь член, держишь меня на месте, глубоко внутри, пока я слышу, как Шон резко выдыхает, его тело напрягается, и он, сжав мою челюсть, кончает в рот — густо, без предупреждения, я глотаю, но часть стекает по подбородку, смешиваясь с слюной и вкусом спермы.

Ты медленно выскальзываешь, оставляя меня пустой, дрожащей, разбитой, но всё ещё возбуждённой, пальцы слабо сжимают ткань брюк, ноги не держат, и я падаю на колени между вами, смотрю вверх, с губами, блестящими от вашего семени, и шепчу:

— Спасибо... я никогда не чувствовала себя такой настоящей.

(МОЙ ТГ @Diawantsadick)