Анна Максимовна откинулась на спинку своего кожаного кресла, закрыв глаза. Последний пациент ушел, и в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением системного блока. Воздух, как это всегда бывало к концу дня, был насыщен сложным коктейлем запахов: антисептик, свежая краска с только что распечатанных рецептов и едва уловимый, но стойкий аромат ее духов – терпких, с древесными нотами, которые женщина предпочитала всем другим.

Анна потянулась, чувствуя, как ноют мышцы спины после долгого дня. Ее белый халат чуть расстегнулся, обнажив темно-синее шелковое платье, идеально сидевшее на ее подтянутой, спортивной фигуре. В свои тридцать восемь Анна Максимовна выглядела безупречно, и она знала об этом. Регулярный пилатес и хорошие гены даровали ей упругую, высокую грудь, тонкую талию и крутые бедра, которым бы позавидовали многие двадцатилетние девчонки. Ее лицо, с высокими скулами, прямым носом и полными, ярко окрашенными губами, было лицом женщины, привыкшей к вниманию мужчин и умеющей держать дистанцию.

Тихий стук в дверь вывел женщину из легкой дремоты.

– Войдите, – сказала она, не открывая глаз.

Дверь скрипнула, и на пороге возникла знакомая, чуть неуверенная фигура:

– Мам, ты очень занята?

Это был Степан, ее сын. Ее Степа, ее мальчик. Хотя «мальчиком» его можно было назвать с огромной натяжкой. В семнадцать лет он был рослым, широкоплечим юношей, унаследовавшим мамины правильные черты лица и густые темные волосы отца. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, в мешковатых спортивных штанах и футболке, с рюкзаком, перекинутым через плечо.

– Степа! – женское лицо расплылось в улыбке. Она махнула ему рукой. – Заходи, заходи. Все, прием окончен. Ты как? Как школа?

– Да нормально, – сын пробрался в кабинет, озираясь по сторонам, как будто впервые здесь находился. Его взгляд скользнул по кушетке, застеленной чистой пеленкой, по стеклянным шкафам с инструментами, по плакатам с изображением мочеполовой системы. – Принес тебе ключи. Ты утром забыла.

– Ах, точно! Спасибо, родной, – Анна взяла ключи и бросила их в сумочку. – Садись, отдохни. Поехали домой вместе, я тебя подброшу.

Степан кивнул и опустился на стул для пациентов напротив маминого стола. Он казался немного скованным, что было для него нехарактерно. Обычно парень вваливался в кабинет с шутками и смехом, садился на кресло и начинал крутиться на нем, расспрашивая о пациентах.

– Что-то случилось? – прищурилась Анна.

– Да нет, – Степа потупился, играя молнией на своем рюкзаке. – Просто... фигня одна.

Анна Максимовна наклонилась вперед, положив подбородок на сцепленные руки. Ее материнская тревожность, всегда дремавшая где-то глубоко внутри, мгновенно проснулась:

– Какая фигня, Степан? Говори.

Он вздохнул, не поднимая глаз:

– Ну, сегодня у нас была физра. И мы бегали кросс. И я... я потом в душевой... ну...

– Ну? – мамин голос стал мягче, профессионально-внимательным.

– У меня там встал. Ну, член. И все видели. Ребята ржали, – парень выпалил это одним залпом и покраснел до корней волос.

Анна Максимовна сдержала улыбку. Она видела тысячи мужчин в самых разных, порой комичных ситуациях, но ее собственный сын, смущенный своей естественной физиологией, вызывал у нее нежность.

– Степа, – сказала женщина мягко. – Это абсолютно нормально. После физической нагрузки, прилива крови... это обычная реакция здорового молодого организма. Стесняться тут нечего.

– Легко тебе говорить, – проворчал сын. – Над тобой не ржал весь класс. Говорили, что я извращенец, что я на мужиков смотрю в душе.

Теперь Анна нахмурилась. Это было уже не смешно:

– Это уже переходит все границы. Я могу поговорить с вашим учителем физкультуры...

– Нет! – Степа взглянул на мать с испугом. – Не надо! Ты чего? Мне тогда вообще жизни не будет. Засмеют окончательно.

Парень был прав. Вмешательство матери только усугубило бы ситуацию. Она замолчала, размышляя. Ее профессиональный, оценивающий взгляд скользнул по фигуре сына: высокий, крепкий парень, уже почти мужчина. И у него, как и у любого подростка, были свои, совершенно естественные проблемы.

– Хорошо, – сказала Анна наконец. – Я не буду вмешиваться. Но, Степан, если это случается часто, не только после физры... тебя это беспокоит?

Парень пожал плечами, снова глядя в пол:

– Иногда. Он встает просто так. По утрам всегда. Иногда на уроках, ни с того ни с сего. Неудобно. О штаны трет, больно даже.

Анна Максимовна кивнула. Эректильная функция у подростков могла быть гиперактивной, и иногда это действительно причиняло дискомфорт – как физический, так и психологический.

– Ты когда-нибудь... мастурбировал? – спросила она спокойно, своим обычным врачебным тоном, хотя прекрасно понимала, что парень его возраста давно занимается дрочкой.

Степан аж подпрыгнул на стуле. Его лицо тут же покраснело.

– Мам! Ну, ты чего!

– Я сейчас не мама, а врач, – парировала Анна. – И это медицинский вопрос. Ты испытываешь оргазм? Выделяется эякулят?

– Да... бывает, – пробормотал Степа, готовый провалиться сквозь землю.

– И это нормально. Более чем, – женщина откинулась на спинку кресла, размышляя. Идея, которая пришла ей в голову, была смелой, даже немного безумной, но с профессиональной точки зрения – абсолютно оправданной.

Анна была урологом. Степа – ее сыном, у которого были жалобы на работу полового органа.

Почему бы не провести осмотр? Это было бы самым правильным, что можно сделать. Избежать похода к другому врачу и лишнего смущения для Степы.

– Степан, – начала мама осторожно. – Я понимаю, что это может показаться тебе странным. Но я предлагаю тебе прямо здесь провести первичный осмотр. Просто чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Физиологически. Что нет никаких анатомических особенностей, воспалений, ничего такого, что могло бы вызывать дискомфорт. После этого ты перестанешь зацикливаться на этом, и у ребят не будет повода для насмешек, потому что ты будешь знать, что ты абсолютно здоров.

Степан уставился на мать широко раскрытыми глазами, в которых читался ужас и полная растерянность:

– Ты что? Нет! Ни за что! Это же... это неправильно!

– Почему неправильно? – Анна сохраняла ледяное спокойствие. – Я твой лечащий врач. Уролог. Ты же доверяешь мне свое здоровье в других вопросах? Доверяешь, когда я лечу тебе ангину или ссадины? Это то же самое. Просто еще один орган. Мне, Степа, в практике приходилось видеть тысячи мужских половых органов. Для меня это – часть тела, как рука или нос. Ни больше, ни меньше.

Парень молчал, переваривая мамины слова. Смущение на его лице постепенно сменялось любопытством. Степан вырос в медицинской среде, и для него врач – это был авторитет, его мать была для него главным авторитетом среди прочих.

– Но... как? – нерешительно спросил парень.

– Все очень просто. Ты разденься ниже пояса. Я надену перчатки, проведу визуальный осмотр, пальпацию. Все займет не больше пяти минут. И ты получишь стопроцентную уверенность в своем мужском здоровье. Ну? – Анна ободряюще посмотрела на сына.

Степан колебался еще секунду, потом тяжело вздохнул и кивнул:

– Ладно. Только быстро, ладно?

– Я очень быстро, – улыбнулась женщина.

Степина мама встала, подошла к шкафу и достала коробку с одноразовыми перчатками. Щелчок резины прозвучал непривычно громко в тишине кабинета.

– Проходи туда, за ширму. Раздевайся и садись на кресло. Ноги поставь на подставки.

Парень, красный как рак, побрел за ширму. Анна Максимовна тем временем подготовила все необходимое. Сердце ее почему-то билось чуть чаще обычного. Это было странно. Она проводила десятки таких осмотров в день. Но этот... этот был особенным.

Это был ее мальчик. Ее плоть и кровь.

– Ты готов? – спросила женщина, подходя к ширме.

– Да... в общем, да, – донесся сдавленный голос сына.

Анна обошла ширму и замерла на мгновение. Степан сидел в гинекологическом кресле, как и было велено. Его мощные, покрытые темными волосами ноги были широко расставлены, упираясь в металлические подставки. Взгляд парня был устремлен в потолок, а руки сжимали поручни кресла так, что костяшки побелели. Степа был полностью обнажен ниже пояса, и его еще мягкий половой член лежал на мошонке, скромно прикрываясь густыми, темными лобковыми волосами.

Анна Максимовна сделала глубокий вдох и «включила режим врача». Она подошла ближе, и свет от лампы ярко осветил интимную зону сына.

– Расслабься, Степан, – мягко сказала женщина. – Ничего страшного не происходит.

Ее пальцы в тонких латексных перчатках осторожно прикоснулись к его паху, и парень вздрогнул, но не отпрянул. Его кожа была горячей, почти обжигающей.

– Видишь, никаких высыпаний, раздражений, – спокойно говорила мама, как на лекции. – Оволосение по мужскому типу, развито хорошо, – ее пальцы скользнули ниже, к мошонке. Анна осторожно взяла ее в руку. – Яички... давай посмотрим, – она начала осторожно прощупывать их, проверяя на наличие уплотнений. Они были упругими, гладкими, нормального размера для возраста сына. – Все в порядке. Никаких образований.

Анна чувствовала, как напряжен сын, как дрожит под ее прикосновениями. Его дыхание стало чуть более частым.

– Теперь половой член, – мамин голос оставался ровным, но внутри у нее все сжималось от странного, непонятного волнения. Она взяла сыновий пенис двумя пальцами. Он был мягким, бархатистым на ощупь, теплым. Женщина осторожно отодвинула крайнюю плоть, обнажив розовую, нежную головку. – Головка чистая, выделений нет, фимоза нет. Все прекрасно, Степан. Ты абсолютно здоров.

В этот момент мать Степы почувствовала, как член в ее руке начал пульсировать. Он начал увеличиваться, наполняясь кровью, становясь все тверже и тяжелее. Анна Максимовна инстинктивно отпустила его, но было уже поздно - за считанные секунды его член полностью эрегировал, превратившись в большой, твердый, внушительный столбик плоти. Член стоял почти вертикально, напряженный и готовый, а залупа налилась кровью и стала темно-багровой.

Степан издал сдавленный стон:

– Мам... прости... я не могу... оно само...

– Ничего, ничего, – поспешно сказала Анна, но ее собственный голос дрогнул.

Она не могла оторвать глаз от члена собственного сына. Он был прекрасен. Идеальной формы, длинный, толстый, с аккуратно очерченной головкой и набухшими венами. Совершенно здоровый, мощный орган взрослого мужчины.

Ее сына.

Эта мысль ударила женщину с неожиданной силой.

Ее мальчик вырос. Он стал мужчиной.

Анна стояла и смотрела, как завороженная, чувствуя, как по ее собственному телу разливается странное, теплое возбуждение. Это было неправильно, грешно, немыслимо, но женщина не могла двинуться с места. Ее профессиональное равнодушие испарилось, уступив место чисто женскому интересу. Анна смотрела на этот орган не как врач, а как женщина, которая давно не знала ласк мужчины. После развода с отцом Степана она целиком погрузилась в работу и материнство, забыв о своей личной жизни, и теперь ее тело, годами пребывавшее в спячке, вдруг проснулось и потребовало внимания.

– Мам... что мне делать? – голос Степанабыл полон отчаяния и стыда. – Он не хочет ложится...

– Тсс... – неожиданно для себя самой Анна протянула руку и снова коснулась члена своего сына.

На этот раз не как врач, а как женщина.

Ее пальцы обхватили его ствол, который был горячим и твердым, как сталь, обтянутой шелком.

– Все нормально. Просто расслабься, сынок.

Ана не могла поверить в то, что делала. Какая-то часть ее мозга кричала, что это ужасно, что нужно немедленно остановиться, но другая ­- более мощная, животная часть - заставляла ее руку двигаться. Женщина начала осторожно водить рукой вверх-вниз по его члену, слегка сжимая его.

Степан застонал глубже и откинул голову на спинку кресла. Его глаза были закрыты, а губы приоткрыты. Парень был полностью во власти приятных ощущений.

– Да... вот так... – прошептала Анна, сама не понимая, что говорит. Ее пальцы скользили по нежной коже, изучая каждую выпуклость, каждую пульсирующую вену. Женщина большим пальцем провела по уздечке сына, и он вздрогнул всем телом.

– Мама... я не могу... я сейчас...

– Подожди, – ее голос стал хриплым. Анна знала, что должна остановиться.

Сейчас же. Немедленно.

Но ее рука, казалось, жила своей собственной жизнью. Она ускорила движения, и ладонь скользила по всей длине члена, смазывая его капельками прозрачной жидкости, выступившей на головке. Анна сжала крепкий пенис чуть сильнее, и Степа застонал, а его бедра непроизвольно затряслись, двигаясь навстречу маминой руке.

Анна Максимовна смотрела на лицо сына, искаженное наслаждением, на его прекрасное, молодое тело, на его мощный, готовый к извержению член в маминой руке, и ее собственная промежность отозвалась горячей, влажной пульсацией. Женщина почувствовала, как между ее ног все сжимается и разжимается от желания. Ей вдруг страшно захотелось почувствовать этот крепкий член внутри себя. Эту мысль Анна отбросила с ужасом, но она уже прорвалась в сознание, как завоеватели в осажденный город.

– Мама... я кончаю! – крикнул Степан, и его тело выгнулось в мощном спазме. Горячая и густая струя спермы брызнула из напряженного члена, попав парню на живот и грудь. Затем еще одна, и еще. Сын врача дрожал, заливая себя кончой, его дыхание было прерывистым и хриплым.

Анна Максимовна медленно убрала руку. На перчатке блестели капли семени сына. Женщина посмотрела на парня, на его истощенное, удовлетворенное тело, и не могла вымолвить ни слова. Возбуждение все еще пылало в ней, смешиваясь с все нарастающим ужасом от содеянного.

Степа сидел с закрытыми глазами, постепенно приходя в себя, потом медленно открыл их и посмотрел на маму. В его глазах читался не стыд, а изумление и какая-то новая, незнакомая теплота.

– Мам... – прошептал парень. – Это было... я никогда...

– Молчи, – резко оборвала женщина сына. Она сорвала с себя перчатки и швырнула их в урну дрожащими руками. – Одевайся. Быстро.

Анна отвернулась и отошла к окну, стараясь не смотреть на кончившего сына. Женщина слышала, как он поднялся с кресла, как зашуршала одежда. Ее сердце бешено колотилось.

«Что я наделала? Боже, что я наделала?»

– Готово, – тихо сказал Степан позади матери.

Она обернулась. Сын стоял полностью одетый, и его лицо все еще было алым, но взгляд был прямым. Он смотрел на Анну не как сын на мать, а как мужчина на женщину. И этот взгляд заставил женщину содрогнуться.

– Мама... – парень сделал шаг к матери. – Спасибо.

– Уходи, Степан, – сказала Анна, и ее голос прозвучал резко, почти грубо. – Подожди меня в машине.

Он кивнул, еще секунду постоял, как бы раздумывая что-то сказать, потом развернулся и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Анна Максимовна осталась одна. Она подошла к креслу и уставилась на пеленку, на которой осталось несколько белых пятен, потом посмотрела на свою руку. Женщина все еще чувствовала тепло и пульсацию крепкого члена своего сына на своей ладони. Она прикоснулась пальцами к своим губам, потом медленно, почти машинально, опустила руку вниз и прижала ладонь к своей промежности через тонкую ткань платья.

Там было мокро и горячо.

Анна стояла так несколько минут, пытаясь осмыслить произошедшее. Стыд, вина, ужас – все это бушевало в ее душе, но сквозь этот хаос пробивалось одно ясное, неоспоримое чувство – возбуждение.

Сильное и всепоглощающее, какого она не испытывала много лет.

Анна была матерью Степы, а он – ее сыном.

И между ними только что пролегла новая, страшная и невероятно соблазнительная искра.

Спасибо за внимание!

Если вам понравился рассказ, ставьте оценки и оставляйте комментарии!

Так же заглядывайте ко мне на бусти. Там уже опубликовано продолжение, и я уверен, что оно никого не оставит равнодушным! Так же есть другие рассказы!

Я создал новый бусти аккаунт! Актуальный адрес:

https://boosty.to/antonakademik0