Никита закрыл за собой дверь подъезда и устало поплелся вверх по лестнице. Первый курс техникума выматывал не столько учебой, сколько необходимостью вставать рано утром и ехать на автобусе или троллейбусе через половину города, чтобы успеть на первые пары. Парень был невысоким и худощавым, с вечно взлохмаченными темными волосами.

На лестничной клетке второго этажа было непривычно оживленно. Дверь в квартиру номер четыре, которая пустовала последний месяц после того, как съехала старая бабка Наталья Степановна, была распахнута настежь. Возле двери стоял хозяин квартиры, полный мужичок лет сорока, и разговаривал с каким-то мужчиной.

Мужчина выглядел колоритно. На вид лет тридцати. Он был высокий и широкий в плечах. Короткая стрижка, тяжелая челюсть и внимательный пристальный взгляд, который он на мгновение остановил на Никите. Одет просто: потертые джинсы и темная куртка. Никита подумал: «Мордоворот какой-то», пожал плечами и, достав ключи, открыл дверь в свою двушку.

Мать, Дарья, была еще на работе — она трудилась продавщицей в местном магазине. Никита соорудил себе бутерброд с сыром и колбасой, налил чай и прошел в зал, где включил компьютер.

Дота поглотила его с головой. Крики тиммейтов, звуки спеллов, напряжение командных боев — всё это надежно отрезало его от реальности до самого вечера.

Реальность вернулась в виде писка домофона. Никита отвлекся от монитора. Через минуту он услышал, как в замке их квартиры поворачивается ключ.

— Привет, мам, — крикнул Никита из зала.

— Привет, сынок, — раздался усталый, но мягкий женский голос из прихожей. — Как пары?

— Нормально.

Дарье было тридцать семь, и она находилась в том прекрасном возрасте, когда женщина уже расцвела, но ещё далека от увядания. В ней чувствовалась порода и стать, доставшиеся, видимо, от деревенских корней.

Лицо у неё было миловидным, с легким румянцем, который проступал даже без косметики и с большими зелеными глазами. Тёмные, густые волосы, которые тяжелой волной падали на плечи и ниже лопаток, делая её моложе и задорнее.

Но главным её богатством, конечно, была фигура. Высокая грудь четвёртого размера притягивала взгляды мужчин, даже когда Дарья была одета в простую закрытую одежду. А уж если она была одета в халат, что Никита видел довольно часто, то у неё в области груди виднелась соблазнительная ложбинка, от которой было трудно отвести взгляд даже ему.

Талия у неё переходила в объёмную попку. Задница у Дарьи была как называется, что надо — большая, упругая, округлой формы. Когда она наклонялась за чем-то, ткань домашних трико натягивалась так, что обрисовывала каждый изгиб.

В движениях Дарьи чувствовалась грация крупной, ухоженной кошки. Даже когда она просто стояла у плиты или сидела на диване, в каждой линии её тела читалась чувственность, которую она сама, казалось, не осознавала. И именно эта природная, не напускная женственность и сексуальность делала ее по настоящему красивой.

Дарья прошла на кухню, зашумела пакетами. Никита краем глаза заметил ее фигуру, мелькнувшую в дверном проеме.

Через полчаса она позвала его ужинать. На столе дымилась тарелка жареной картошки с котлетами.

— Ешь давай, остынет, — Дарья подперла щеку рукой, глядя, как он уплетает еду. — Устала сегодня, очередь большая была. А ты целый день за компом?

— Ага, — с набитым ртом ответил Никита.

— Хоть бы погулял.

— Мам, ну с кем гулять-то?

Разговор угас сам собой. Дарья не была навязчивой, да и Никита не особо любил длинные беседы. Доев, он поблагодарил мать и ушел обратно в зал.

Время приближалось к десяти вечера. Никита как раз вышел на кухню попить воды, когда тишину квартиры разрезал ритмичный бас. Музыка доносилась из-за стены. Кто-то включил рок или что-то подобное на довольно большой громкости. Звукоизоляция в старых панельных домах была отвратительной, и казалось, что динамики долбят прямо у них в прихожей.

В дверях спальни появилась Дарья. Она была в легком халате, с расческой в руках.

— Никит, это что? Соседи?

— А, да, — Никита отхлебнул воды из кружки. — Я тебе не говорил, кажется. Я сегодня видел, когда с пар пришел. Туда мужик какой-то заселился. С хозяином стоял, разговаривал.

— Наталья Степановна же съехала... — задумчиво протянула Дарья, прислушиваясь к басам. — Ну вот, значит, правда новый жилец.

— Ну да, какой-то злой с виду, — добавил Никита.

Музыка не стихала, а, казалось, становилась даже громче.

— Слушай, время-то уже почти ночь, — Дарья нахмурилась и посмотрела на настенные часы на кухне, показывающие без пятнадцати десять. — Нехорошо как-то. Людям завтра на работу. Надо бы сходить, попросить потише сделать. А то и правда, включил на ночь глядя.

— Сейчас схожу, разберусь. — сказал он в ответ.

Никита вышел в прихожую, накинул олимпийку поверх футболки и открыл входную дверь. На лестничной клетке шум был еще громче. Он подошел к двери соседней квартиры и постучал. Сначала тихо, потом громче, кулаком.

Спустя полминуты дверь резко распахнулась. На пороге стоял тот самый мужик, которого Никита видел днем. Только теперь он разглядел его получше. Лет тридцати с небольшим, крепкий. Одет в простую белую майку, обтягивающую широкие плечи и накачанные руки, и серые спортивные штаны. На правой руке, от запястья до локтя, темнели какие-то наколки — то ли что то типа леса, то ли просто полосы, Никита не разбирал. Взгляд у мужика был тяжелый и недружелюбный, с прищуром.

— Чего надо? — хрипловатый голос.

Никита сглотнул, стараясь говорить вежливо и уверенно:

— Здравствуйте, я ваш сосед, Никита, из третьей квартиры. Не могли бы вы сделать потише? У нас звукоизоляция очень плохая, всё слышно. Время уже почти десять.

Мужик лениво обвел его взглядом с ног до головы — щуплого, низкорослого паренька в растянутой олимпийке — и усмехнулся одними уголками губ.

— Выключу через полчаса. Иди гуляй.

Он уже собрался захлопнуть дверь, но Никита решил настоять.

— Послушайте, ну правда, время позднее. Мне завтра рано на пары в техникум. Не могли бы вы...

Договорить он не успел. Взгляд мужика стал совсем тяжелым, он шагнул вперед, оказавшись почти вплотную к Никите. От него пахло табаком.

— Слушай сюда, шкет, — процедил он сквозь зубы. — Твои проблемы с парами — это твои проблемы, а не мои. Я сказал, через полчаса выключу. Значит, через полчаса. А сейчас не задалбывай меня и вали домой, понял?

Никита почувствовал, как сердце ушло в пятки. Спорить с этим бугаем, который явно сильнее и агрессивнее, было бесполезно. Но в этот момент позади раздался звук открывающейся двери. На пороге своей квартиры стояла Дарья.

Она была в халате — том самом, который так красиво облегал ее фигуру. Темные волосы рассыпались по плечам. Дарья шагнула вперед и встала рядом с сыном, глядя на соседа с плохо скрываемым раздражением.

— Послушайте, — голос ее звучал твердо. — Я сейчас вызову полицию, если вы сию же минуту не выключите эту музыку. Люди спать хотят.

Сергей перевел взгляд на нее. И тут его выражение лица изменилось. Он медленно, откровенно оценивающе прошелся глазами по ее фигуре. Взгляд задержался на высокой груди, туго натянувшей тонкий халат, потом скользнул ниже, по широким бедрам, и лишь затем поднялся к лицу. В его глазах мелькнул интерес, а взгляд стал совсем другим, чем тот, с которой он смотрел на Никиту.

— Полицию? — переспросил он, и в голосе появились насмешливые нотки. — А ты вообще законы читала, красавица? По закону нашего региона шуметь в квартирах разрешено до одиннадцати часов вечера. Сейчас без десяти десять. Так что полиция мне ничего не сделает.

Дарья вспыхнула, но промолчала. Сергей еще раз окинул ее взглядом, уже не скрывая, что рассматривает, и вдруг его лицо немного смягчилось.

— Но ладно, — сказал он примирительно. — Не хочу с новыми соседями ссориться. Тем более с такими... симпатичными. Как вас хоть зовут?

Дарья настороженно посмотрела на него, но ответила:

— Дарья Александровна. А это Никита, сын мой.

— А я Сергей, — он кивнул и вдруг, видимо, попытался изобразить улыбку. Но на взгляд Никиты, получился скорее угрожающий оскал — слишком уж хищно блеснули глаза. — Значит, Дарья Александровна. Красивое имя.

Он помолчал секунду, потом спросил, как бы между прочим:

— А муж где? Не слышно его что-то.

Дарья напряглась, но ответила сдержанно:

— Мы живем вдвоем с сыном.

— Вот как? — Сергей приподнял бровь. — Что ж, понимаю. Ладно, Дарья Александровна, уговорили. Для вас — выключу.

Он отступил на шаг, взялся за ручку двери.

— Приятно было познакомиться. Спокойной ночи.

Дверь закрылась. Никита и Дарья постояли секунду на лестничной клетке, прислушиваясь. Через минуту музыка стихла. Стало тихо, только где-то внизу лаяла собака.

— Пошли, — Дарья тронула сына за плечо, и они зашли в свою квартиру.

Никита закрыл дверь на оба замка и повернулся к матери.

— Ну и тип, — выдохнул он. — Злой, как собака. Ты видела его взгляд?

— Видела, — Дарья прошла на кухню и налила себе сока. — Но вроде нормальный оказался. Выключил же.

— Выключил, потому что ты вышла, — Никита прошел за ней. — А так бы он меня послал дальше.

— Может быть, — Дарья отпила воды, задумчиво глядя в окно. — Но выглядит он, конечно, опасно. Татуировки эти, взгляд тяжелый. То ли сидел, то ли бандит какой.

— Вот и я о чем, — Никита почесал затылок. — Теперь рядом жить. Уснешь тут с таким соседом.

— Да ладно, — Дарья поставила стакан в раковину. — Главное, не связываться с ним лишний раз. Поздоровались — и разошлись. А музыку, надеюсь, больше включать не будет так поздно.

— Надейся, — буркнул Никита. — Ладно, пойду лягу. Завтра на пары тащиться, а уже одиннадцатый час пошел.

— Иди, сынок, — Дарья подошла к нему, чмокнула в макушку. — Спокойной ночи.

— Спокойной, мам.

Никита поплелся в зал, где на раскладном диване было его спальное место. Стянул олимпийку, бросил на стул, снял майку и штаны и плюхнулся на подушку. В комнате было темно, только уличный фонарь пробивался сквозь тонкие шторы. Он лежал и смотрел в потолок, думая о завтрашнем дне. Четверг — будет тяжелый день в техникуме: завтра будет лабораторная по электротехнике, которую он терпеть не мог.

— Вот же ж... — прошептал он в темноту, переворачиваясь на бок.

Мысли о соседе не отпускали. Этот Сергей, его татуировки, его тяжелый взгляд. И как он смотрел на маму... Никита нахмурился. Вроде бы ничего особенного, просто смотрел. Но что-то в этом взгляде было такое, отчего у Никиты внутри шевельнулось неприятное чувство. Он не мог его точно определить — то ли тревога, то ли ревность.

— Да ну, бред, — сказал он сам себе и зажмурился, вскоре провалившись в сон.

Утро наступило слишком быстро. Никита поплелся в техникум, хмурый и не выспавшийся, пинал камешки на тротуаре и проклинал всё на свете. Дарья ушла на работу в свою смену. Их квартира опустела до вечера.

Уважаемый читатель, если вас заинтересовало мое творчество, то на моем Boosty можно найти продолжения моих рассказов или поддержать автора: https://boosty.to/igrivyykottsvetushchiyvishney