Бэль очень рано выдали замуж. Рано даже по меркам того времени. Герцог, её отец, был вынужден срочно найти для дочери мужа, чтобы не утратить контроль над замком и аппанажным земельным уделом, которыми их династия владела уже несколько поколений.

— Его взбалмошный прапрадед, сколотивший отнюдь не малое состояние на междоусобных войнах и варварских грабежах соседей, заключил с тогдашним королём договор о владении землёй таким образом, что по наследству она может переходить лишь наследникам мужского пола.

— Понятно. А сыновьями господь его обделил. Вот и осталась последняя надежда – дожить хотя бы до внуков, чтобы формально передать ему право на герцогство?

— Да. А в противном случае всё их многочисленное семейство пошло бы по миру.

— Но как так вышло, что выбор его пал на урода, каких свет не видывал?

— Мало того, что рожей безобразен, как атомная война, так ещё и стар, слабоумен, а в добавок – бесплоден.

— Вот сейчас не понял. Какой тогда смысл было за него герцогу свою единственную дочь отдавать, если в первую очередь надеялся он как раз на скорый приплод?

— Судя по архивам, его сподвигла гадалка. Он ей слепо верил, ну а та, по всей видимости, состояла в сговоре с недоброжелателями их рода, о чём герцог, само собой не подозревал.

— Жуть какая! И пришлось бедной девочке понапрасну ночи коротать с этим полоумным выродком.

— Кстати, по слухам, несмотря на бесплодие, половой силой «красавчик» обижен как раз не был. И слухи о его любовных похождениях, неумных аппетитах и необычных наклонностях ходили по округе просто невероятные.

Для отца слышать, как из ночи в ночь отчаянно стонет его малышка в стенах супружеской спальни, и как скрипит под ней массивное супружеское ложе, было невыносимо. Герцог изо всех сил старался убедить себя в том, что так надо, что другого выхода нет, и что это скоро закончится...

А закончится всё должно было сразу после того, как станет известно о беременности молодой жены. Будущий дедуля даже не раз репетировал, как торжественно донесёт до собравшихся эту благую весть. Но только повод для неё всё никак не появлялся.

— Стоп. А почему они жили в замке при герцоге? Разве новобрачные не должны были съехать в дом жениха?

— Да, тогда это было почти незыблемым правилом.

— И тут ключевое слово – «почти»?

— Считается, что та же карга, что заставила несчастного выдать любимую дочь за похотливого дебила, убедила его обставить всё так, чтобы они остались жить при замке. Вот только я в это не верю.

— Почему?

— Да потому что считаю, что герцог вынашивал план от ненавистного зятька избавиться, как только тот сделает своё дело.

— Отравить?

— Не обязательно. Есть же и другие способы. Кстати, в итоге, спустя пару лет, неприглядного уродца затоптал насмерть его же собственный конь во время охоты.

— На которую он, разумеется, поехал со своим тестем?

— Разумеется. Но это уже не важно. Важно другое. За годы замужества, прежде чем овдоветь, юная Бэль так и не родила отцу долгожданного наследника. Но в архивах есть свидетельства тому, что за это время у неё случилось как минимум два выкидыша.

— О как! Выходит, у неё был тайный любовник?

— К гадалке не ходи.

— Но это если только записи в архивах не фальшивка.

— Поверь, мы бы не затеяли всё это, не будь уверены в их достоверности. Недавно нами было получено добро на эксгумацию останков из родового склепа. Так вот, там действительно, помимо опознанных особ, погребены ещё три нерождённых эмбриона.

— Почему три, два же?

— По факту, три.

— Экспертизу на отцовство вы наверняка провели? И кто же оказался этим загадочным оплодотворителем леди Бэль?

— Вот тут самое интересное. Двое из троих оказались детьми самого герцога. А вот с третьим – загвоздка.

— Как это герцога?! Он что... Переспал с собственной дочерью?!

— Причём как минимум, дважды.

— Но как? Как такое возможно?! Это же!..

— Не осуждай. Просто прими к сведению. Нравы того времени были суровыми. Полагаю, он решился на столь отчаянный шаг не от хорошей жизни, я же уже объясняла.

— Да, но всё равно, это уж чересчур! Интересно, а что об этом думала герцогиня, она была жива на тот момент?

Бэль пришла в спальню родителей перед рассветом. Её глаза были красны от слёз, волосы растрёпаны, ночная сорочка измята после многочасовой оргии, которой её подверг нелюбимый муж. Не щадя юного чрева супруги, он жёстко насиловал её до глубокой ночи. А потом забылся сном и захрапел прямо поперёк широкого ложа.

Той ночью девушка в очередной раз так и не сомкнула глаз до самого утра. Так и просидела в углу комнаты, глядя отрешённо в пол. Она не делилась ни с кем терзающими её мыслями, стремясь сохранить всё, что происходит ночами в этой спальне, в её же пределах.

Мать не раз пыталась вывести дочь на откровенный разговор. Они с герцогом всё прекрасно знали и понимали, вот только никакого выхода найти не могли. Это походило на захлопнувшийся капкан – дочь надолго в несчастливом браке, а потомства нет и даже не предвидится.

— Вот тогда-то они и решили подстроить трагическую гибель для ненавистного зятя?

— Не всё так просто. Даже если опостыливший им зять скончался бы прямо сейчас, повторно выйти замуж Бэль смогла бы только спустя три года. А всё это время ей надлежало носить траур и вести монашеский образ жизни.

— Логично. Но почему же подождать эти три года они не могли? Дочь-то ведь ещё совсем молодая.

— Дочь-то да. А вот герцог опасался, что сам так долго не проживёт. Его мучали ужасные мигрени, и тогдашние лекари не могли ничего с этим поделать. А случись с ним что в отсутствие наследника мужского пола – и прощайте, замок и аппонаж, а здравствуйте, нищета и лишения.

— Понимаю, и выход тут напрашивается сам собой – адюльтер юной Бэль с фертильным любовником. Но зачем же с родным отцом, всё равно не понимаю? Почему было не найти ей на стороне молодого здорового юношу?

— Опасались, что рано или поздно интрига раскроется, а внебрачные дети в знатных родах прав на наследство не имеют.

— Хорошо, – я просто пытаюсь мыслить категориями тех смутных времён, – ведь анонимного папашу после всего тоже можно было бы по-тихому пустить в расход?

— Ишь, прыткий какой! За убийство дворянина грозит виселица. А выбирать на эту незавидную роль кого-то из низших сословий – ещё опаснее. Ведь замок сплошь кишел шпионами и предателями, даже среди прислуги. Попросту некому было довериться, а провернуть всё только своими силами было бы нереально.

— Ну, да. Пожалуй, в таких условиях появление в замке «залётного молодца», пусть даже самых знатных сословий, выглядело бы крайне подозрительно.

— Тем более знатных сословий. Заговорщики наверняка были в курсе бесплодия подставного зятька и уж точно держали тут, что называется, руку на пульсе.

— Кстати, а что с третьим нерождённым эмбрионом? Вы упоминали о какой-то загвоздке с ним.

— Загвоздка в том, что ни герцог, ни кто-либо из круга семьи на роль потенциального отца не подходит. Пока это всё, что я вправе сказать.

— Гм, вправе сказать... Ну, а в тех архивах точно нет никаких свидетельств или хотя бы косвенных фактов, по которым можно было бы понять, кто это был?

— Не-а, нету.

— Совсем-совсем нету? Мне вот почему-то кажется, Вы мне чего-то недоговариваете.

— Я излагаю лишь подлежащие огласке факты. Позже в дневниках самой Бэль мы нашли кое-какие записи об этом, однако они настолько абсурдны и противоречивы, что их мы сейчас к рассмотрению принять не можем.

— Но почему? Разве вы не хотите докопаться до истины и узнать, кто был любовником дочери герцога, помимо её собственного папаши? Кстати, а почему это так важно?

— Почему важно – это закрытая информация. Но она в самом деле важна. И именно с этой целью мы пригласили тебя в проект – установить личность второго любовника.

— Меня? Да как же я могу тут помочь? Я ведь даже не историк!

— А тоже не историк. Как ты, вероятно, знаешь, я всего лишь физик-микробиолог.

— Ну, насчёт «всего лишь» – это излишняя скромность. Я читал Ваши научные публикации и смею сказать, Ваши работы и исследования весьма впечатляют. Однако причём тут я – скромный выпускник математического колледжа?

— Мы рассмотрели множество кандидатур. И ты нам подошёл не столько ввиду твоих компетенций, хотя они тоже будут здесь нелишними, сколько по соображениям генетической сопоставимости.

— Генетической сопоставимости? Но с кем?

— С герцогом.

— Так... Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее...

Мать обняла заплаканную дочь и отвела в сторону, где ещё с вечера было приготовлено всё необходимое, чтобы привести её в порядок. Она отнюдь не в первый раз пришла в родительскую спальню, чтобы хотя бы пару часиков прикорнуть здесь на материнской подушке, где не слышен оглушающих храп её полоумного муженька. Однако все трое, включая мать и отца, понимали, что этот раз станет особенным.

Герцог не вставал с постели. Он пристально наблюдал за тем, как герцогиня омывает дочь в углу комнаты. Для этих целей в спальне имелась специальная ширма, однако сегодня она осталась стоять у стены в сложенном виде.

Он не видел Бэль раздетой с тех самых пор, как она начала взрослеть. И это правильно – отцам незачем видеть обнажёнными своих похорошевших малышек. Но сегодня, превозмогая стыд, он глазел на неё в упор. Глазел жадно, пристально, будто бы желал рассмотреть некое оправдание нарушаемому табу.

Мать и дочь знали, что он смотрит. Бэль было крайне не по себе от его взгляда, но она не пыталась отвернуться или прикрыться. Потому что понимала, с какой целью она явилась сегодня в спальню родителей. Однако старалась всё же не поворачиваться к отцу передом. Так как почти физически ощущала его свербящий взор на тёмном клубке из кудряшек у себя на лобке.

— Твоя и его ДНК практически совпадают в той части, которая ответственна за молекулярную структуру клеток головного мозга. А следовательно, есть шанс опробовать на практике разработанную нами технологию.

— «Квази-рефлексия нейронных синапсов на основе принципа квантовой запутанности»? Вы же об этой работе сейчас?

— Или, как называл этот принцип старина Эйнштейн, ­– «жуткого дальнодействия».

— Но ведь Эйнштейн никогда не признавал квантовой теории, насколько мне известно.

— Разумеется, признавал. Потому и назвал это явление «жутким».

— Неужели у вас получилось? Серьёзно?!

— Кое-что получилось. Мы уже проводили опыта на...

— Обалдеть!!! Так вот причём тут молекулярная физика и микробиология...

— Квантовая микробиология.

— И такая уже существует?

— Да, существует. Мы рассчитываем добиться эффекта, когда подопы... когда доброволец, мозг которого состоит хотя бы на одну тысячную из частиц, имеющих квантовую запутанность с нейронами целевого объекта, начнёт видеть и слышать его глазами ушами.

— Честно говоря, когда я про это читал, счёл всё если не вымыслом и фантастикой, то как минимум делом дней не слишком-то близких.

— На самом деле у нас уже есть некоторые результаты.

— То есть вам это удалось? Вы научились шпионить за людьми на расстоянии без какого-либо спецоборудования на стороне объекта наблюдения?

— Не только на расстоянии, но даже сквозь время. Ведь квантовая механика вообще ко времени относится вовсе не так, как все мы привыкли.

— Да, я это знаю! Пока ещё не описан способ передачи информации при помощи взаимосвязанности запутанных частиц, но Вами был предложен вполне реалистичный, на мой взгляд, метод считывания кантовых состояний сквозь пространство-время. Хотите сказать, это позволит...

— Это позволит получать сведения от людей, живших столетия назад, причём достоверно и, само собой, даже без их ведома.

— Звучит безумно... И оттого ещё более гениально!

— Я давно хотела это опробовать, – зрелая сухощавая дама сделала последнюю длинную затяжку и затушила о пепельницу окурок, – но, как ты понимаешь, у нас просто не было для этого элементной базы.

— А теперь, с появлением вычислительных мощностей на квантовых кубитах, она появилась! – тридцатилетний мужчина был готов запрыгать на месте от нетерпения как мальчишка.

На приготовления и улаживание всех формальностей ушло три недели. Залитая ярким светом лаборатория была заполнена персоналом в белых халатах.

Учёные сосредоточенно вглядывались в мониторы и сверяли показания заумных приборов. Лорейн сама лично готовила Криса к эксперименту. Сжимая в зубах погасшую сигарету, она прикрепила к его выбритой налысо голове датчики. Затем подсоединила к венозному катетеру на его руке коннектор капельницы и отрегулировала положение роликового регулятора потока медикамента.

— Теперь ждём, – сказала дама, так и не расставшись с окурком. – Скоро тебе захочется спать, но засыпать нельзя, говори со мной и описывай всё, что чувствуешь, видишь и слышишь. Иначе...

— Помню, помню. Иначе я утрачу связь с реальностью, и вы не сможете меня вытащить... Всё я помню!

Крис хорохорился, хотя заметно волновался. Интерес к передовым технологиям, первопроходцем которых ему довелось стать, всё же брал верх, и ему не терпелось начать испытывать что-то новое.

Сонливость настигла его спустя минут пятнадцать. В ушах возник странный гул, а голова пошла кругом, даже несмотря на то, что он лежал на кушетке, весь опутанный проводами.

— Что-то есть? – нахмурилась Лорейн.

Избавившись наконец от давно потухшей сигареты, она придвинулась ближе к испытуемому и склонилась над монитором.

— Пока не пойму... Вроде, голоса какие-то... Много, очень много голосов. И эхо...

— Первыми активировались нейроны кохлеарных ядер, это объяснимо. – пробормотала она себе под нос. – Что они говорят, ты можешь разобрать?

— Да они не говорят, а скорее, галдят. Это похоже на звук большого застолья. Да... звенят тарелки и стаканы...

— Очень интересно – угодить в разгар попойки при помощи квантовых технологий. И на что мы только тратим деньги налогоплательщиков...

Женщина-учёный чертыхнулась и потянулась рукой к губам, чтобы дотронуться до окурка, однако его там не оказалось.

— Билли, – почти выкрикнула она, – увеличь-ка до ста двадцати.

Бородатый молодой человек в очках учтиво кивнул и переместил движок регулятора на два деления вверх.

Перед глазами Криса тут же закружили причудливые цветные узоры, из которых вскоре начала складываться довольно размытая, но вполне узнаваемая картинка.

— О! Я вижу! Вижу длинный стол. По обе его стороны сидят два десятка людей. Я, похоже, во главе этого стола.

— Что ты делаешь?

— Жру. Кажется, даже слышу, как хрустит моя челюсть при жевании. Так и должно быть?

— Это не твоя челюсть, а герцога. У него при жизни был повреждён височно-нижнечелюстной сустав. Отсюда, видимо, и хруст.

— Охренеть! Я реально слышу его ушами и вижу его глазами.

— Да. А ещё, как ты сам выразился, жрёшь его еду его же зубами. То ли ещё будет, погоди!..

Лорейн щёлкнула мышкой, и на мониторе открылось окно с множеством цифровых показателей. В нижней его части отобразилась линия, похожая на осциллограмму.

— Давай-ка мы с тобой резкость немного наведём. – Она ухватила линию курсором мыши и, подобно скульптору, начала как бы вручную придавать ей форму правильной синусоиды, нивелируя на ней все всплески и неровности.

По мере того, как нелинейные искажения и прочие аберрации сглаживались, цифры в таблице вверху немного менялись. А вместе с тем прояснялась и картинка в мозгу у Криса.

— Ого!.. – произнёс он через минуту. – Это становится похоже на эффект погружения в виртуальную реальность.

— Всё правильно, погружение – так мы этот процесс тут и называем. Опиши подробнее свои ощущения.

— Ну... Сначала всё было каким-то полупрозрачным и размытым, как в тумане, а сейчас я вижу людей и предметы почти реальными! И звук... до этого он словно доносился из старой телефонной трубки, а теперь это же практически настоящий Hi-Fi!

— Прекрасно, – сказала Лорейн. – Когда ты свыкнешься с новыми ощущениями, начнёшь вообще забывать, что не сам там находишься, поверь мне.

— Так Вы тоже это пробовали?

— Ну, а как же. – женщина достала из пачки новую сигарету, сунула себе в рот, но зажигать не стала. – Всякий учёный обязан в первую очередь опробовать на себе свои разработки.

— И всё-таки пригласили в проект меня. С какой целью?

— Я же уже говорила. Перед нами поставлена задача во что бы то ни стало выпотрошить все скелеты, которые эта семейка зарыла в своём фамильном склепе. А сделать это достоверно можно, лишь подключившись к разуму кого-то из её членов.

— Надеюсь, насчёт скелетов из склепа, это Вы образно?

— Угу. Образно, образно. – запрыгала в зубах сигарета.

— Но почему именно герцог? Вас же, как я понял, в первую очередь интересует, кто являлся любовником Бэль. Почему бы не заглянуть в её сознание напрямую?

— Мы пытались найти подходящего кандидата. Однако это вовсе не так просто. Тогда мы расширили поиск и стали рассматривать всех, кто совместим хоть с кем-то из этой семьи. Так вышли на тебя.

— Но погодите...

— Всё, хватит разглагольствовать! – Лорейн сделалась серьёзной и стиснула в зубах сигаретный фильтр. – Что там у тебя сейчас происходит?

Застолье длилось уже довольно долго. Герцог был бы рад свалить отсюда по-тихому и забыться в своих покоях сладким сном. Но, будучи главой дающего званый ужин дома, был вынужден сидеть и делать вид, что безмерно рад всем собравшимся.

Внезапно в его поле зрения появилась чья-то рука с глиняным кувшином и подлила из него в бокал терпко пахнущего напитка. Крис впервые ощутил сейчас запах, и им оказалось амбре от домашней браги. Но и это было удивительно! Конечно же, он прекрасно знал, как воняет подобное пойло. Но ведь это был запах, переданный сквозь века квантовой технологией!

— Не вздумай осушить и эту кружку! – негромко, но настойчиво сказал знакомый женский голос.

Парень не понял из услышанного ни слова, так как фраза прозвучала на незнакомом ему языке. Однако смысл её тут же всплыл в сознании, воспринявшем по квантовым каналам сигнал нейронов того, кому она была адресована.

Отрывистый пинок в бок заставил герцога обернуться, и Крис увидел профиль немолодой, но всё ещё довольно аппетитной грудастой дамы. На ней было средневековое платье с глубоким декольте и брошью во впадине выреза, на голове высокий парик с дорогой заколкой.

Герцог узнал в даме свою супругу. Он попытался что-то вымолвить, но выпитый до этого алкоголь не дал ему этого сделать. Тогда он с молодецкой удалью схватил со стола наполненный вином бокал и залпом опрокинул его, надеясь, что это придаст ему сил.

Последнее, что увидел Крис, это как пухлая женская щека и объёмная шея стремительно приближаются к нему, а затем – чёрная пустота и безмолвие.

— . ..он, мне кажется, попытался её поцеловать, но в этот момент его как раз и вырубило. – прокомментировал доброволец своё видение.

Ему никто не ответил. Собственный голос звучал как-то непривычно гулко. Несмотря на то, что он открыл глаза, вокруг было черным-черно.

— Эй! Куда все пропали? Меня кто-нибудь слышит? – забеспокоился он и попытался встать с кушетки, однако ни руки, ни ноги его не слушались.

В лаборатории началась суета. Каждый отлично знал, что должен делать в такой ситуации, но протокол ещё не был до конца отработан. Отчаянно мочаля зубами фильтр, Лорейн с прищуром пялилась в монитор, тихо материлась и остервенело кликала мышкой.

Крис тоже был проинструктирован, как вести себя в подобных случаях. Он сделал глубокий вдох и взял себя в руки, решив не паниковать и довериться учёным.

— . ..затем на тринадцатой минуте эксперимента объект отключился, мы потеряли его синаптическое эхо, однако... – услышал он приглушённый голос Лорейн через какое-то время. –. ..по-прежнему неясно, как меняется квантово- нейронная сигнатура, когда объект переходит в стадию глубокого сна, и нам пока...

Она сидела рядом и наговаривала в диктофон хронику последних событий.

— Эй-эй! Вы меня слышите? – снова подал Крис голос. – Я, вообще-то, не сплю и всё слышу.

— О, очнулся? Молодец.

— Так я и не спал, и не отключался, как Вы выразились.

— Так ты и не объект, успокойся. Объект – это герцог.

— Вот его действительно внезапно вырубило. Я же вам пытался это сказать.

— Мы и сами это заметили. Крайне нежелательно, когда объект, к которому подключён подопы... э... доброволец, вот так резко проваливается в глубокий сон, почти сразу достигая третьей, так называемой медленной, его стадии.

— Да уж... Вокруг меня стало темно и до жути тихо.

— Это потому, что в медленном сне резко замедляются мозговые волны. От них, по сути, остаётся только дельта-составляющая.

— И её не может транслировать ваше оборудование?

— Оборудованию плевать, что транслировать. Дельта-волны не способен воспринимать твой мозг, пока ты сам не уснёшь. В этом, кстати, кроется неразгаданное таинство сновидений. Ты знал?

— Значит, вы меня теперь усыпите?

— Не-а. – усмехнулась Лорейн. – Во-первых, над снами мы пока не работаем, а во-вторых, нам нет дела до того, что снилось герцогу в пьяном бреду.

— Разумеется, куда важнее то, что было наяву.

— Совершенно верно. Поэтому, если ты ещё не потерял форму, предлагаю продолжить минут через пятнадцать. Когда мои гениальные коллеги наконец отловят момент пробуждения нашего объекта!!!

Последнюю фразу Лорейн почти выкрикнула, чтобы её точно расслышали все присутствующие в лаборатории.

Нервозность от небольшой нештатной ситуации скоро сошла не нет, и таинственная атмосфера смелого научного эксперимента вновь воцарилась в помещении.

Вставать Крису не разрешили, да и затруднительно это было бы сделать ввиду многочисленных проводов, коими он был сейчас опутан с головы до пят. От нечего делать он принялся рассматривать окружающих.

На давно миновавшую бальзаковский возраст Лорейн он вдоволь уже насмотрелся. Упитанный бородач в очках ему был неинтересен. Зато молоденькая – лет двадцати – черноволосая лаборанточка очень даже приглянулась. Она сидела, склонившись над каким-то прибором у изножья кушетки, и пыталась нащупать не то шланг, не то толстый провод, к нему подключённый.

Наконец она вскочила со стула и наклонилась, чтобы заглянуть под вверенный ей аппарат. Девушка стояла к Крису боком, так что ничего интересного он не узрел. А вот когда ей пришлось присесть на корточки, чтобы всё же дотянуться до интересующего её кабеля, неравнодушному наблюдателю на пару мгновений открылись две идеально гладкие ляжки в чёрных чулках и даже тёмно-бордовый треугольник вполне симпотных шёлковых трусиков.

— Джесс, ты что там, кубиты потеряла? – усмехнулась Лорейн, взглянув на подчинённую.

— А... Да, выпало несколько штук. Но я их нашла и на место уже поставила. Всё в порядке, можем продолжать.

— Спасибо, Джесс. С тобой приятно работать.

Услышав усмешку начальницы, брюнетка и глазом не моргнула. А ответ её прозвучал настолько серьёзно и уверенно, что Крис почти поверил, будто кубиты и впрямь могут порой вываливаться из чрева квантовой ЭВМ.

Довольная кривоватая ухмылка расплылась по его лицу, а в голове невольно поплыли мысли о том, какая же, должно быть, чудная попка скрывается под белым халатом у этой чернобровой умницы и красавицы.

— Так! Ну, что там у вас, Били, Вилли? Вы готовы?

— Угу. – кивнул бородатый очкарик.

— Готовы. - немногословно подтвердил огненно-рыжий мужчина, сидевший у него за спиной.

— Чёрт подери, прям «Утиные истории» какие-то у нас тут! Не хватает только Дилли и... Джесс, не возражаешь, я буду называть тебя Поночкой?

— Как Вам будет угодно, миссис Клювдия. – ответила брюнетка, невозмутимо глядя в окуляр прибора, похожего на микроскоп.

— Вот и отлично! Ну, что, Зигзаг МакКряк, а ты готов к дальнейшим полётам? - научный руководитель обернулась теперь к Крису.

Тот хотел было что-то сострить, но все саркастические мысли, как назло, куда-то улетучились. Поэтому он просто деловито кивнул.

Как только включилось оборудование, взор заволокла светло-серая пелена, а уши заполнило звенящее безмолвие. Так продолжалось минуты две. Затем испытуемый вдруг почувствовал, как кушетка, на которой он лежит, начала настойчиво раскачиваться.

Нечасто, но размашисто. Будто это вовсе не кушетка, а массивная кровать с высокой периной, которая не то каким-то образом очутилась на несущейся с бешеной скоростью железнодорожной платформе, не то на ней просто решил попрыгать кто-то тяжёлый.

Сквозь туманную завесу в глазах Крис вскоре смог различить перед собой довольно обширный женский силуэт. Нагие телеса нависли над ним. Упершись руками в матрац, упитанная дама натужно пыхтела и самозабвенно махала вверх-вниз своей монументальной задницей.

Распластанный на брачном ложе герцог пребывал в пьяном делирии и едва ли сознавал, что происходит. Тем не менее, мужское достоинство всегда исправно служило ему даже в подобных ситуациях. Внушительный ствол был устремлён вверх железным колом. Его упругая головка раз за разом врывалась в пышущее похотью женское лоно.

Вошедшая же в раж герцогиня, позабыв себя, рьяно припечатывалась грузными ягодицами к подмятому под себя изрядно перебравшему супругу. Груди женщины в порыве неуёмной страсти всё плотнее облегали мужское лицо. Они накрыли сначала подбородок, а затем рот и нос, медленно, но неотвратимо провоцируя удушье. По всему было видно, что подобное происходит отнюдь не впервые. Зрелая женщина определённо знала, чего добивается, и явно жаждала сегодня этой возможности.

Когда обездвиженный герцог начал отчаянно метаться под ней, телеса самой дамы стали сотрясать приступы мелкой дрожи. Она отрывисто вздрагивала, амплитуда её движений вскоре сбилась. Потом она и вовсе застыла на месте, затихла и разразилась оглушительным воплем.

Герцогиню трясло как от электрического разряда. Она вскинула голову вверх, привстала и подалась вперёд. Её спина и бёдра лихорадочно вздрагивали, на пухлых булках холёной попы проявилась волна от внутренних вибраций, которые ещё долгих пару минут не отпускали её, пронзая импульсами мучительного наслаждения.

Раздраконенная ало-розовая вульва приподнялась над неутомимым стержнем и обильно истекала смешанным со спермой любовным нектаром. А лишённый сладкого плена мужской ствол всё палил ей во след остаточными залпами тягучего белёсого семени.

Крис впервые испытал такое от первого лица. Конечно же, он слышал про практику эротических удушений или так называемый скарфинг. Но сам никогда не планировал такое попробовать. Пережив сейчас сполна все ощущения бурно кончившего и вновь провалившегося в сон герцога, он вновь остался один на один со своими мыслями на дне тёмной безмолвной бездны.

— Эй-эй-эй! – хлопала его по щекам Лорейн. – Джесс, принеси из аптечки нашатырь! Он уже здесь, с нами, но всё никак не может проснуться.

Черноволосая девушка тут же встала со своего места и быстрым шагом направилась в дальний угол лаборатории. Спустя несколько секунд она уже стояла рядом со своей начальницей возле кушетки, на которой лежал доброволец.

Отдав пузырёк с едко пахнущим веществом, она не преминула возможностью окинуть испытующим взором молодого мужчину. Его великолепный торс был оголён и опутан проводами, а всё, что ниже пояса, скрывала белая простыня, накинутая сверху.

Однако пытливый взгляд девушки привлекла не она, а характерный и довольно высокий бугорок, что возвышался над мужским пахом. Прошло уже не менее пяти минут с тех пор, как эксперимент был остановлен, но спонтанная эрекция, возникшая в его ходе, ничуть не спадала.

— Что... хочешь потрогать? – заговорщически вдруг прошептала Лорейн, поднося смоченную нашатырём ватку к носу парня.

Джесс не ожидала столь откровенного вопроса в свой адрес и потому кокетливо отвернулась.

— А что, можно, что ли?.. – дерзким шёпотом спросила она, косясь на пялящихся в мониторы своих коллег.

— Даже не вздумай!!! – рявкнула начальница. – А ну, марш отсюда на свою табуретку!

Женщина-учёный угрожающе метнулась в сторону подчинённой и даже изловчилась вдогонку шлёпнуть по заднице убегающую девчонку. Впрочем, со стороны это походило вовсе не на харрасмент, а скорее, на проявление материнского инстинкта в отношении непутёвой дочери.

— Ну же, МакКряк... неуёмный стояк... Просыпайся, ты нам ещё нужен!.. – то хлопала по щекам, то трясла за плечо она Криса, пытаясь привести его в чувства.

Омыв Бэль, герцогиня не позволила ей одеться. Она подвела девушку вплотную к краю высокого ложа и велела лечь на постель грудью, наклонившись вперёд. Кроткая юная особа голубых кровей выполнила это требование. Но всё же ей было крайне не по себе предстать сейчас голой перед родителями, тем более в столь откровенной позе.

Герцог тем временем встал с кровати и избавился от ночного колпака и сорочки. Его облачённая в длинную ночнушку супруга тихо, словно призрак, подошла к двери спальни и снова убедилась, что она плотно заперта. Затем женщина приблизилась к каждому из окон и поправила на них наглухо задёрнутые портьеры.

Она хотела задуть ту единственную свечу, что стояла в углу комнаты, где проходило омовение. Однако рослый мужчина молча забрал из рук жены латунный подсвечник и отрицательно покачал головой. Он сделал с ним круг по комнате, будто желая удостовериться, что в потёмках не спрятался кто-то посторонний. Затем медленно подступил к покорно выпячивающей к нему свою беленькую попочку дочь и замер на месте.

Девушке стало крайне неловко, когда она поняла, что отец стоит позади и наверняка сверлит глазами все её нагие прелести. Она засуетилась и не находила себе места. Тогда мать забралась на постель, села перед ней, поджав ноги, и положила голову дочери себе на колени.

Это немного её успокоило. Но, едва ощутив ягодицей прикосновение отцовской руки, Бэль резко вздрогнула, обернулась назад и попыталась что-то сказать. Герцогиня спокойно и бережно вернула её в прежнее положение и, приставив палец к губам, потребовала вести себя тихо.

Она подчинилась, но всё же от волнения дышала часто и глубоко. Она никак не могла заставить себя закрыть глаза и всё время пыталась оглянуться, несмотря на то что мать всячески ей в этом препятствовала. Женские пальцы очень ласково и бережно, как в детстве, почёсывали упрямые локоны темнокудрой красотки, чтобы хоть немножечко её утешить и успокоить.

Эксперимент на сегодня пришлось свернуть. В журнал записали, как иронично выразилась Лорейн, "обтекаемую" формулировку – «В связи с необходимостью донастройки оборудования». В действительности же Крису срочно понадобилось в душ после непроизвольной эякуляции от пережитых впечатлений в последнем погружении.

Сказать, что парню было жутко неловко – это ничего не сказать. Мужики-то поймут и слова не скажут. Лорейн вообще пусть идёт к чёрту со своими колкостями, она в жизни и не такое наверняка повидала. А вот черноглазая молоденькая кокетка Джесс... Вот перед ней бедняге было действительно стыдно!

Вернувшись наутро в лабораторию, он ожидал вместо приветствия услышать подколы в свой адрес и даже был к ним готов. Но ничего такого не случилось и близко. Более того, настрой у всех был рабочий и доброжелательный. Учёные и другие сотрудники, воодушевлённые вчерашним успехом, сидели по своим местам и готовили данные для нового квантового погружения.

Не по годам умный и сосредоточенный взгляд юной лаборантки, направленный в окуляр, не мог не вызвать у Криса добродушной улыбки. Он отметил, что сегодня она пришла на работу в чулках телесного цвета, а платье на ней было настолько коротким, что его подол даже не виднелся из-под полы едва достающего до колен халата. Мужчине безумно захотелось сделать девушке комплимент, однако он счёл, что после вчерашнего это будет едва ли уместно.

— Благодаря полученным с твоим прямым участием ценным данным, теперь мы чуточку лучше ориентируемся в цепочке событий, которые нам предстоит расследовать. – сказала Лорейн, не отрываясь от монитора.

— Серьёзно? – переспросил Крис, раздеваясь до трусов возле уже знакомой ему кушетки. – Я же ничего такого уж сенсационного вам не рассказал. Вроде бы... – он всё ещё ожидал сарказма в свой адрес.

— Дело не столько в том, что ты рассказал или же утаил. Самое ценное в том, что нашла за ночь наша нейросеть в принятых твоим мозгом синаптических сигналах объекта.

— Гм, то есть я мог вообще ничего не говорить, а вы бы и так всё поняли и увидели?

— Ошибаешься. Твоя вербальная трактовка увиденного тоже крайне важна, так как позволяет сузить диапазон для анализа, не тратя ресурсы на заведомо тупиковые ветви.

— Кстати, я ещё вот о чём тут подумал. Раз у герцогини и герцога в постели было всё отнюдь не так плохо, почему бы им не приложить усилия к производству наследника, так сказать, классическим методом?

— Так они их и прилагали. Полтора десятка лет кряду.

— Неужели об этом тоже есть свидетельства в архивах?

— Есть. Причём даже в дневниках самой леди Бэль.

Крис молча обдумывал услышанное, пока женщина-учёный прикрепляла к его лысой голове и торсу множество проводов и датчиков. Затем она сместилась к ногам, чтобы подключиться там к фибулярному и икроножному нервам.

Волнение было уже не таким сильным, как вчера. Да и созерцание сосредоточенного профиля занятой важной работой жгучей брюнетки, что сидела неподалёку, тоже во многом способствовало позитивному настрою.

— Значит есть надежда, что сегодня не будет сюрпризов и неожиданностей наподобие вчерашней? – осторожно спросил он наконец.

— Сюрпризов и неожиданностей? Ты о чём? ­– Лорейн привычным движением губ сместила сигарету в угол рта.

— Ну... Я имею в виду постельные сцены и всё такое. – тихо уточнил Крис, украдкой покосившись на Джесс.

— Ах, ты об этом!.. – усмехнулась тёртая жизнью дама, – Что ж, обнадёживать напрасно не буду. Всё может быть. Но ты должен понимать, наша стратегия – пройти по всем ключевым звеньям цепочки событий, имеющих значение.

— А как вы понимаете, что имеет значение, а что нет?

— По значимым всплескам синаптических импульсов исследуемого объекта. Там, где они, – там и поворотные моменты истории. Это единственное пока, что мы знаем наверняка.

— Ага, и сейчас вы меня погрузите как раз в один из таких моментов?

— Угу, конечно, погрузим. – сигарета смешно скакала вверх-вниз во рту у Лорейн. – Ну, а уж что там будет, расскажешь нам уже ты. Окей?..

— О-о-кей... – согласился Крис и глубоко вздохнул.

На этот раз в погружение удалось войти достаточно быстро и без ощутимых аберраций. Бесцветная пустота и звенящая тишина вскоре сменились полумраком и покоем средневековой спальни. Где-то внизу стоял подсвечник со свечой. Её тусклое мерцание с трудом позволяло различать окружающие предметы.

Привыкшие к полутьме глаза герцога отлично видели выпяченную к нему оголённую попу. Бархатистая молодая кожа её идеально гладких белоснежных половинок почти буквально ослепляла своей нежностью. Тенистая впадинка между приоткрывшихся мягких полушарий таила робко трепещущую розовую звёздочку. А к низу раздвоенная плоть плотно смыкалась, превращаясь в пару пухленьких складок, стыдливо покрытых вуалью из тонких волосиков.

Остолбенев, Крис глазел на эту непорочную красоту. Он видел, как девушка смущённо оборачивалась и хотела что-то сказать. Но сидящая на кровати перед ней женщина каждый раз снова разворачивала её к себе лицом. Наконец она достала из-под подушки длинную шёлковую ленту и несколько раз обмотала девичью голову, плотно завязывая ретивой отроковице глаза. Лишь после этого она немного успокоилась и смиренно уткнулась лбом в материнские колени в ожидании своей неоднозначной участи.

— Так это же и есть, видимо, его... – пробормотал Крис, – Вот так «значимый всплеск синаптических импульсов»!

Герцог тоже был крайне взволнован, но изо всех сил старался скрыть своё беспокойство. Он отлично понимал, что должно сейчас произойти. И только от него зависит и то, как это случится, и каков будет конечный исход. Одну руку он положил на нагую ягодицу дочери, а другой стал усердно разминать своё и без того твёрдое достоинство.

Таким образом он рассчитывал кончить в родное лоно как можно скорее, сократив то время, что проведёт его греховный отросток внутри субтильного тела любимой малышки. Когда возбуждение достигло пика и, казалось, что до разрядки оставались считанные секунды, мужчина ухватил Бэль обеими руками за ягодицы и яростно потянул к себе, насаживая её влажную тёпленькую щелочку на свой внушительный орган.

От неожиданности девушка вздрогнула всем телом и попыталась податься вперёд, однако сильные отцовские руки впились пальцами в мягкую кожу и вновь притянули к себе. Твёрдый и горячий стержень во второй раз вонзился в юную плоть, проникнув в трепетные недра до самого дна.

Бэль вскинула кверху голову и хотела отчаянно взвыть от обуявшего ею страстного порыва, однако материнская ладонь в последний миг накрыла ей рот, сдержав громкие звуки, которые ни в коем случае не должны были дойти до посторонних ушей в этом замке.

За свои бурные молодость и зрелость герцогу довелось поиметь не один десяток женщин и девушек. Но ни одна самая умелая, шикарная и во всех смыслах восхитительная киска не шла ни в какое сравнение с узенькой и неопытной щелочкой его любимой малютки. Бесхитростная и наивная она впускала его в себя, одаривая упругими объятьями и щедро умащая нелегального интервента горячей смазкой.

Противоречивые чувства овладели обоими. Но дочь не могла сдерживать сладостных стонов от столь глубоких и сильных, но в то же время нежных и заботливых толчков, которые сводили её с ума. Да и отец едва ли был бы сейчас в силах остановить эту неистовую тираду проникновений в чувственное и бьющееся в неподдельном экстазе девичье естество.

Это было не похоже ни на что, что Бэль когда-либо в своей жизни испытывала. Каждой клеточкой своего лона она ощущала в себе силу и мощь овладевшего ей мужчины. Каждый миг скольжения внутри его неукротимого тарана заставлял биться в конвульсиях и желать, чтобы это не прекращалось и повторялось снова и снова. А на время отступая, твёрдый ствол словно выворачивал её изнутри, вынуждая тело сотрясаться от парализующих приторных судорог.

Впившись руками в молодую попку, герцог изо всех сил старался не вспоминать о том, что принадлежит она его единственной дочери. Её сдавленное пыхтение, стоны и тихие всхлипы в ответ на каждую греховную фрикцию и обескураживали мужчину, и множили чувство блаженства от головокружительной эйфории. Он никак не ожидал от родной дочери столь страстной реакции на акт инцеста.

Но с каждой секундой, с каждым новым толчком, с каждым глубоким вторжением в неё отцовского члена Бэль трясло всё сильнее, её тело покрывалось мурашками. То по бёдрам, то по спине всё явственнее пробегала волна упоительного наслаждения. Созерцая это, герцог никак не мог унять своей страсти. Он решил, что должен не просто оплодотворить, но и во что бы то ни стало довести свою юную партнёршу до испепеляющего экстаза.

Будь перед ним какая-то другая девушка, он давно бы уже кончил в неё и, оставив на смятой постели стенать от так и неполученного оргазма, отправился бы за кружкой браги или пива. Сейчас же был явно не тот случай. Герцог всей душой стремился сделать так, чтобы Бэль непременно кончила, причём раньше него или же одновременно с ним.

Если в самом начале он желал извергнуться спермой как можно скорее, чтобы покончить с этим богопротивным мероприятием, то теперь, смакуя девичье сладострастие, он, наоборот, оттягивал момент собственной разрядки, тем самым продлевая минуты бесстыжего восторга, который, без сомнений, заслужила его повзрослевшая любимица.

И лишь когда тело молодой черноволосой красавицы в очередной раз захлестнула волна ярких и сладостных, но изнеможительных конвульсий, таких, что она потеряла на время дар речи, мужчина понял, что момент настал. Сделав для верности ещё несколько яростных толчков в родную плоть, он замер в глубине юного чрева, где его детородный орган и разразился обильными залпами горячего семени.

От всего этого у Криса голова кружилась так, что стой он на ногах, точно свалился бы ниц. Пережив столь яркие эмоции, он был не в силах вымолвить ни слова. Ему было сейчас очень совестно. С одной стороны, за то, что, пусть и опосредованно, но всё же принял участие в акте инцеста. С другой – за то, что, несмотря на обещание как можно подробнее докладывать о ходе эксперимента, несколько последних минут он хранил полное молчание, игнорируя настойчивый голос Лорейн.

Закрыв глаза, он постепенно проваливался во тьму и безмолвие. Парню к этому было уже не привыкать. Потому он решил просто расслабиться и не паниковать. Такое ведь с ним случалось уже дважды. И дважды команда опытных учёных без труда возвращала его к реальности.

Крис погрузился в раздумья в том числе и о только что обретённом весьма неоднозначном опыте. Поразмыслить тут было о чём, и мысли потекли сами собой, постепенно погружая сознание в тягучий кисель полусонного забытья.

Вот только засыпать Лорейн запретила категорически! Опомнившись, доброволец открыл глаза и начал хлопать себя по щекам. Ощущения были странными: вроде, руки чего-то касаются, вот только щеки совершенно ничего не осязают. Попробовал подать голос – он звучал необычно, как из бочки. Повертел головой – кругом непроглядная чернота. И тишина такая густая и плотная – что хоть топор вешай!

Это было похоже на то, как заканчивались прошлые погружения. Однако отличия были. Какие именно - сказать трудно, но были. Отличным было, например, то, что его так долго не вытаскивают. Прошло уже минут пять или все десять, но никаких просветов во тьме не было видно.

Запахло нашатырём. Резко, зловонно, невыносимо. Но вокруг по-прежнему никого! Черно и глухо. Тогда парень всерьёз заволновался и стал звать Лорейн и других учёных. Их имена он вспоминал с трудом.

— Билли, Вилли и, кажется, Дилли? Нет, Дилли как раз не было, вместо него... Ну да, Джесс, она ещё разрешила называть себя Поночкой. Бред какой-то... Ребята, вы где? Ау! Где я?!. Где все?!.

Никто долго не отзывался. И когда Крис был на грани между паникой и отчаянием, позади вдруг послышался тихий женский голос:

— Ну, что, Зигзаг? – слова звучали знакомо, но узнать, кто говорит, никак не получалось. – Ты готов к переходу на следующий уровень?

Вопрос был задан мягко, почти ласково. Кто это, и о чём спрашивает, он не понял. Но отвечать «нет» такому приятному голосу совсем не хотелось. Парень обернулся в надежде увидеть сквозь пелену слезящихся от аммиачных паров глаз у себя за спиной стены уже примелькавшейся лаборатории и морщинистую физиономию Лорейн с вечно зажатой в зубах сигаретой.

Но вместо этого он увидел её. Силуэт Джесс возник прямо на фоне чёрной бездны. Её неожиданно яркая, даже светящаяся стройная фигура словно проецировалась сюда невидимым проектором. Она улыбнусь и медленно пошла навстречу Крису. Поравнявшись с ним, девушка легонько коснулась его локтя кончиком пальца, мгновенно прогнав домыслы о галлюцинациях. Затем загадочно подмигнула и, не оглядываясь, зашагала дальше.

Глядя ей во след, парню показалось, что это вовсе не Джесс, а Бэль, с которой у него... ну, то есть у герцога... совсем недавно случился... В общем, случилось то, что случилось. Странно, но за всё время бурного соития он ни разу не увидел её лица. Только спину и попу. Ещё волосы. Ну, да, конечно! У Бэль тоже чёрные, как вороново крыло, волосы! И вьющиеся упругими завитками, до плеч! Точно такие Крис видел у Джесс сегодня утром.

— Я... Я что, умер?.. – обескураженно развёл он руками.

— Не дождёшься. – невозмутимо ответила девушка с присущим ей немного показным высокомерием. – Но, если не хочешь застрять тут надолго, советую не отставать! Тем более, что впереди ещё много всего интересного. Судя по архивным записям.

Крис опомнился и поспешил за ней. Шла она быстро, и догнать получилось не сразу. Эти несколько десятков шагов дались ему с трудом, будто шагал он по пояс в воде. И чем ближе он оказывался к ней – единственным, что в этой бездне связывало его с реальностью, – тем всё яснее понимал, что Бэль и Джесс – это одно и то же лицо. Как такое возможно, если их разделяют эпохи, объяснений не находилось.

Внезапно она остановилась и взяла Криса за руку. От мягкой прохлады её чуть потной ладошки у парня пошла кругом голова. И он побрёл рядом не то со средневековой леди Бэль, не то с научной лаборанткой Джесс в неведомом направлении. Конечная цель их шествия волновала сейчас его меньше всего.

Бедняга чуть не вывернул шею, любуясь её точёным профилем. И тем, как маленькое чёрное платье облегает стройный девичий стан, а его короткий подол при каждом шаге натягивается и скользит своей кромкой по обтянутым чулками телесного цвета красивым бёдрам.

Чем дальше шли они сквозь эту бездну, тем меньше сомнений оставалось, что это она и есть та загадочная красавица из его недавнего видения. От этого на Криса с новой силой нахлынули угрызения безжалостной совести.

— Ни в чём себя не вини. – словно прочла мысли его спутница. – Я знаю, тебе понравилось. Мне, кстати, тоже. Особенно с того момента, когда она завязала мне глаза. – призналась она, не оборачиваясь.