Неделя, последовавшая за той роковой ночью у озера, стала для Алексея временем глухой, изматывающей обороны от своих фантазий. Он выстроил вокруг себя частокол из запретов и ритуалов, пытаясь оградить свой хрупкий внутренний мир от вторжения неправильных мыслей и желаний.

Парнишка старался избегать Максима. Не явно, не вызывающе, а так, чтобы это выглядело естественно: отказывался от совместных походов в спортзал под предлогом занятий с Катей, на переменах старался держаться ближе к другим одноклассникам, перестал первым писать сообщения. Леха утопал в отношениях с Катей, проводя с ней каждую свободную минуту, как будто ее присутствие было единственным лекарством от его болезни.

И оно помогало.

Почти.

Когда Лешка держал девушку за руку, когда целовал ее губы, когда чувствовал под своими ладонями тепло ее кожи, школьник почти мог убедить себя, что он — обычный парень с обычными желаниями.

Почти.

Но стоило ему на секунду отвлечься, стоило его взгляду случайно встретиться с Максом, как защитная стена давала трещину. Алексей ловил себя на том, что ищет глазами своего друга в толпе, и тут же, с чувством вины, отводил взгляд. Эта постоянная внутренняя борьба изматывала его сильнее любой физической нагрузки.

Что было еще хуже — Леша начал замечать странности в поведении самого Максима. Раньше тот был воплощением беззаботной открытости, но теперь в его манерах появилась какая-то настороженность, задумчивость. И главное — он тоже стал по-другому смотреть на Алексея.

Раньше взгляд парня был простым, дружеским. Теперь же в нем появилась какая-то новая, незнакомая глубина. Он мог задержаться на лице Алексея на секунду дольше обычного, и в его голубых глазах мелькало что-то неуловимое — вопрос, недоумение, интерес. Иногда, когда они разговаривали в компании, Леха чувствовал на себе этот взгляд, оборачивался и видел, что Макс смотрит прямо на него, но тут же отводит глаза, делая вид, что рассматривает что-то на стене или за окном.

Однажды на уроке литературы Алексей поймал себя на том, что просто смотрит на Максима, сидящего двумя рядами впереди. Он смотрел на то, как тот постукивает ручкой по столу, на изгиб его шеи, на то, как свет от окна играет в светлых волосах друга. И вдруг Макс, будто почувствовав этот взгляд, обернулся.

Их глаза встретились.

Не на секунду, не на мгновение — а на долгих, растянувшихся на вечность несколько секунд. Максим не улыбнулся, не кивнул, не сделал никакого дружеского жеста. Он просто смотрел.

Серьезно, внимательно, пронзительно.

И в его взгляде было что-то такое, что заставило сердце Алексея бешено заколотиться, а по спине пробежать ледяной пот. Казалось, Макс видит его насквозь. Видит все его потаенные мысли, все его постыдные фантазии.

Лешка не выдержал первым и опустил глаза, уставившись в учебник и чувствуя, как пылают его щеки. Когда он снова рискнул поднять взгляд, Макс уже сидел ровно, слушая учительницу, и только его уши были ярко-красными.

Этот молчаливый диалог взглядов продолжался несколько дней, сводя Алексея с ума. Он не знал, что это значит: Макс что-то подозревает? чувствует его странное влечение и испытывает отвращение? или...

Или во взгляде друга было что-то еще?

Что-то, что заставляло надеяться на невозможное и пугало еще сильнее.

В среду вечером раздался звонок на домашний телефон. Телефон зазвонил на кухне, и Алексей, сидевший в своей комнате, услышал, как мать сняла трубку.

— Лешенька! Тебя! — позвала она сына.

Он нехотя пошел на кухню, думая, что это Катя, пару звонков которой он сбросил из-за нежелания разговаривать, но голос в трубке был другим — низким, немного взволнованным.

— Привет, это Макс.

У Алексея похолодели пальцы, сжимавшие трубку.

— Привет, — выдавил он.

— Слушай, у меня вопрос, — Максим говорил чуть быстрее обычного. — Родители мои свалили на дачу до воскресенья, закрывать какой-то сезон. Я тут один дома остался. Не хочешь завтра после школы ко мне прийти? Там... новый игровой симулятор гоночный появился. Вместе погоняем. Или кино посмотрим. Как хочешь.

Алексей почувствовал, как по всему его телу разлилась странная смесь панического страха и ликующей радости. Провести вечер с Максом. Наедине. В его квартире, где никого не будет. Эта мысль одновременно манила и ужасала парня.

— Я... я не знаю, — запинаясь, сказал Леха. — У меня с Катей планы, наверное...

— Катя может с нами посидеть, если хочет, — быстро парировал Макс. — Я просто... скучно одному тут. Да и уроки вместе делать веселее.

В его голосе послышалась какая-то неуверенность, почти незаметная взволнованная нотка. Алексей понял, что не может отказать. Да и не хотел, если быть честным с самим собой. Его запреты и страхи трещали по швам под напором простого, детского желания просто побыть рядом с тем, кто тебе нравится.

— Ладно, — сдался Лешка. — Только я ненадолго.

— Отлично! — в голосе Макса снова зазвучало обычное веселье. — До завтра тогда!

Алексей положил трубку и облокотился о стену, пытаясь унять дрожь в коленях.

Завтра. Весь вечер с Максом.

Наедине.

Он сказал Кате, что у них с Максом запланирован «мальчишник» по видеоиграм, и она, немного надувшись, но в целом спокойно, отпустила своего парня. Все уроки на следующий день Алексей провел в состоянии повышенной нервозности. Он почти не слышал, что говорят учителя, не мог сосредоточиться на учебе. Его взгляд то и дело находил Макса, и каждый раз тот уже смотрел на него, и в глазах друга было какое-то новое, оживленное выражение.

После занятий они вышли из школы вместе. Было прохладно, дул резкий ветер, срывающий с деревьев последние листья.

— Пойдем пешком? — предложил Макс. — Автобус только через двадцать минут, а тут идти всего минут пятнадцать.

— Давай, — согласился Алексей, засунув руки в карманы куртки.

Они зашагали по шумным осенним улицам, сначала молча, потом начали обсуждать какие-то пустяки — школу, учителей, последние новости. Но между друзьями витало невысказанное напряжение. Оба чувствовали его, но оба делали вид, что все как обычно.

Квартира Максима была просторной и светлой, с современным ремонтом. Сегодня, без родителей, в ней было как-то особенно тихо и пусто.

— Раздевайся, чувствуй себя как дома, — сказал Макс, скидывая свою куртку на вешалку. — Я сейчас напитки принесу. Колу будешь?

— Ага, — кивнул Алексей, снимая кроссовки.

Он прошел в гостиную, знакомую ему по предыдущим визитам — большой угловой диван, широкий телевизор на стене, игровая приставка — и присел на край дивана, чувствуя себя скованно и неловко.

Макс вернулся с двумя банками колы и пачкой чипсов:

— Вот, угощайся, — он уселся на диван рядом, но не вплотную, а оставив между ними почти метр пространства. Включил приставку. — Сначала гонки, а потом, если захочешь, кино можем посмотреть. Я тут новый боевик скачал.

— Давай, — Алексей взял банку, щелкнул кольцом и сделал большой глоток. Холодная, сладкая жидкость немного успокоила его нервы.

Парни начали играть. Сначала было неловко, и оба сосредоточенно молчали, уставившись в экран, но постепенно азарт взял свое. Школьники стали подкалывать друг друга из-за промахов, радоваться удачным обгонам, спорить о выборе трасс и машин. Напряжение понемногу стало рассеиваться, уступая место старой, привычной дружеской атмосфере.

Через пару часов, наигравшись вдоволь, парни выключили приставку и решили посмотреть тот самый боевик. Макс затемнил комнату, закрыв шторы, и включил фильм на большом телевизоре. Комната погрузилась в полумрак, освещенная лишь мерцающим экраном.

Друзья сидели на диване, уже ближе друг к другу, но все еще на почтительном расстоянии. Алексей устроился в углу, поджав под себя ноги, а Макс развалился посередине, закинув руки за голову.

Фильм был действительно неплохим — много спецэффектов, погонь, стрельбы. Но Алексей почти не следил за сюжетом — его сознание было сосредоточено на другом. Он чувствовал тепло тела Макса, доносящееся до него через разделяющие их сантиметры воздуха, слышал его ровное дыхание, улавливал знакомый, чистый запах кожи, смешанный с ароматом немного несвежей футболки. Взгляд Лехи снова и снова отрывался от экрана и прилипал к профилю друга, освещенному светом телевизора.

Алексей думал о том, что происходит между ними. Об этих взглядах, о странной нотке в голосе Макса, когда тот звонил. О том, почему ему так важно было, чтобы Алексей пришел именно сегодня. Леха подумал, что, может, он все выдумывает? Может, Макс просто заскучал в одиночку, и все эти «знаки» — лишь плод его разыгравшегося воображения?

Фильм подходил к концу, герой и его девушка целовались на фоне взрывающегося здания. В комнате стало совсем темно, так как сцена была ночной.

И вдруг Алексей почувствовал, как диван рядом с ним слегка поддался. Макс повернулся к нему, и в полумраке Леша видел лишь смутные очертания лица друга, но чувствовал на себе его взгляд.

— Леш, — тихо сказал Макс. Его голос прозвучал как-то непривычно, без обычной веселой бравады.

— А? — откликнулся Алексей, и его собственный голос сорвался на шепот.

— А ты никогда не задумывался... — Максим замолчал, будто подбирая слова. — Ну... что мы все как-то... по накатанной живем? Школа, дом, уроки, девчонки эти...

Леха замер, боясь пошевельнуться, боясь спугнуть этот момент:

— В смысле?

— Да не знаю. Просто иногда кажется, что все как-то предсказуемо. Как будто играешь по чужим правилам. А хочется чего-то другого. Чего-то, что не укладывается в эти правила.

Душа Алексея ушла в пятки. Он понимал, о чем это « что-то другое». Лешка сам чувствовал это каждый день.

— Может быть, — осторожно сказал он.

Парни помолчали. На экране шли финальные титры, освещая комнату мерцающими всполохами.

— Ты... ты не считаешь это странным? — неожиданно спросил Макс, и в его голосе снова послышалась та самая, неуверенная нотка.

— Что именно? — переспросил Алексей, хотя прекрасно понимал, о чем речь.

— Ну... — Максим снова запнулся. — То, что иногда... Ну, не знаю даже, как сказать... Забудь, ладно? — он нервно рассмеялся. — Заболтался я чего-то. Фильм так себе, кстати.

Парень потянулся к пульту, чтобы выключить телевизор, и его рука в темноте случайно коснулась руки Алексея, лежавшей на диване.

Оба вздрогнули от этого прикосновения, но никто не отдернул руку. Друзья замерли, и в тишине комнаты, нарушаемой лишь гулом телевизора, их дыхание стало вдруг оглушительно громким. Алексей чувствовал тепло кожи друга, легкую шероховатость его пальцев, и сердце парня бешено колотилось, отзываясь в висках.

Макс медленно, будто нехотя, повернул свою руку и накрыл ладонь Лехи своей — это был уже не случайный, а совершенно осознанный жест. Его пальцы сомкнулись вокруг пальцев Алексея — легкое, почти невесомое, но не допускающее никаких сомнений давление.

Леша не дышал. Он боялся пошевелиться, боялся, что это сон, который вот-вот развеется.

— Макс... — прошептал парень.

— Тихо, — так же тихо ответил Максим. — Просто... молчи. Ладно?

Он не отпускал руку Алексея, и его большой палец начал медленно, почти неуловимо водить по его костяшкам круги — медленные, гипнотические круги. Каждое прикосновение отзывалось в Лешке электрическим разрядом, бегущим по всему телу прямо в пах. Парень чувствовал, как его член начинает наполняться кровью, и ему стало стыдно и страшно.

— Я... я не знаю... — с трудом выдавил он.

— Я тоже, — признался Макс. Он наклонился к другу, и Алексей почувствовал его дыхание на своей щеке. Оно было теплым, немного прерывистым. — Я все думал... после того раза у озера. Ты такой странный был. И я... я тоже какой-то не такой стал.

Алексей закрыл глаза. Так Максим все-таки что-то заметил. Он что-то понял. И теперь... теперь происходит это.

Леху охватила паника: что, если это ловушка? что, если Макс просто издевается над ним? проверяет его? Сейчас друг засмеется, оттолкнет его и назовет педиком.

Алексей попытался отдернуть руку, но Макс сжал ее чуть сильнее:

— Не бойся, — прошептал Максим, его голос звучал искренне. В нем не было насмешки, но слышались неуверенность и тот же страх, что был и у Алексея. — Я просто... хочу попробовать. Один раз. Только попробовать.

Алексей перестал сопротивляться. Страх и желание боролись в нем с одинаковой силой. Парень сидел с закрытыми глазами, чувствуя, как дрожит все его тело, как бешено стучит сердце.

Максим медленно, давая время остановить его, приблизил свое лицо. Алексей чувствовал его тепло, его запах — чистый, мужской, с легкими нотами одеколона. Он чувствовал, как его собственные губы сами собой приоткрылись в ожидании.

И тогда Макс поцеловал его.

Это был не похожий ни на что из того, что Алексей испытывал до сих пор. Поцелуй был осторожным, почти нерешительным. Губы друга были более грубыми, чем у Кати, более сухими. Не было привычной сладости и мягкости, но было что-то другое, что-то безумно возбуждающее в этих новых ощущениях. В осознании того, что это — мужские губы.

Губы его друга Максима.

Алексей замер, не отвечая на поцелуй, все еще боясь, что это какая-то ужасная ошибка. Но Макс не отстранялся. Губы друга слегка двигались, лаская его, а рука все так же сжимала его пальцы.

И тогда Алексей сдался и ответил на поцелуй.

Сначала робко, неуверенно, а потом, почувствовав ответное давление, более смело. Парень приоткрыл рот, и их языки встретились. Ощущение было шокирующим, новым, невероятно интимным. Леха чувствовал вкус колы, чипсов и чего-то другого. Это было странно и непривычно, но при этом это было и дико возбуждающе.

Лешка забыл обо всем — о страхе, о стыде, о Кате, об отце. Обо всем, кроме этого дивана, тепла тела рядом, грубоватой поверхности губ Макса и влажном, горячем скольжения их языков.

Алексей поднял свою свободную руку и, дрожа, коснулся лица Макса. Его щека была гладкой и горячей. Он провел пальцами по скуле друга, по линии челюсти, ощутил твердость кости под кожей. Максим издал тихий, похожий на стон звук и прижался к ладони товарища.

Они целовались так, кажется, целую вечность. Поцелуй менялся — то становился нежным, почти робким, то более страстным, требовательным. Парни исследовали друг друга, познавая новые ощущения, новые реакции.

Наконец, друзья разъединились, чтобы перевести дух. В полумраке комнаты они смотрели друг на друга, тяжело дыша, и глаза Макса казались огромными, темными, полными того же изумления и страха, что и у Алексея.

— Ничего себе... — выдохнул Максим. Его губы были слегка припухшими, влажными.

Леха не мог вымолвить ни слова. Он просто сидел и смотрел на друга, чувствуя, как все его тело горит от возбуждения и потрясения.

— Это... это было... — попытался что-то сказать Макс, но слова застряли у него в горле. Он покачал головой. — Я не знаю, что это было.

— Я тоже, — наконец нашел в себе силы прошептать Алексей.

Они снова замолчали, не в силах оторвать друг от друга глаз. Воздух между друзьями был густым, насыщенным невысказанными вопросами и осознанием того, что только что произошло нечто невозвратимое. Они перешли Рубикон, и пути назад уже не было.

Максим первым очнулся от столбняка. Он медленно, будто нехотя, убрал свою руку с руки Алексея и отодвинулся на диване, увеличивая расстояние между ними.

— Наверное... наверное, нам надо это забыть, — сказал парень, глядя куда-то в сторону, в темноту комнаты. — Это же... ненормально.

Алексей почувствовал, будто на него вывалили ушат ледяной воды.

— Да, — механически согласился он. — Наверное, ты прав.

— Просто... глюк какой-то, — продолжал Макс, словно пытаясь убедить недруга, а самого себя. — Устали оба. Фильм дурацкий. Поиграли бы лучше в гонки.

— Ага, — кивнул Алексей. Ему стало невыносимо больно. Только что между ними произошло что-то невероятное, настоящее, а теперь друг пытался сделать вид, что ничего не было. Свести все к «глюку».

Леха поднялся с дивана, его ноги были ватными.

— Мне пора, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Уже поздно. И уроки надо делать.

Макс не стал останавливать Лешку. Он тоже встал, избегая смотреть другу в глаза:

— Да, конечно. Забыл, что у тебя строгий режим.

Они молча прошли к входной двери. Алексей стал одеваться, чувствуя на себе взгляд Макса. Он знал, что тот смотрит на него, но не оборачивался. Парню было слишком больно и обидно.

— Ну, ладно... — сказал Максим, когда Леха был уже полностью одет. — Позвони как доберешься.

— Ага, — буркнул Алексей и, не прощаясь, вышел на лестничную площадку.

Дверь закрылась за его спиной с тихим щелчком. Он прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза. На его губах все еще горело воспоминание о том поцелуе. Парень чувствовал вкус Макса, чувствовал тепло его руки, и вместе с этим — ледяную пустоту от его слов. «Забыть». «Ненормально». «Глюк».

Но Алексей понял, что забыть это будет невозможно. Как бы он ни старался, что бы ни говорил Максим, то, что произошло между ними, навсегда останется с ним. И это пугало парня гораздо больше, чем все его прежние, потаенные фантазии, потому что теперь это была не иллюзия, а реальность — горькая, сложная и безумно прекрасная.

Не забывайте оставлять комментарии и ставить оценки! А так же заглядывайте на мой Бусти, там можно прочитать продолжение и другие истории!

Я восстановила профиль на бусти! Актуальный адрес:

https://boosty.to/nastyabad1