Неделя после того вечера с Катей пролетела как один сплошной, яркий и тревожный сон. Для Алексея мир словно раскололся надвое: с одной стороны была школа, уроки, привычные заботы и Катя; с другой — навязчивые, пугающие мысли о Максиме, которые возникали в самые неподходящие моменты и заставляли парнишку краснеть, терять нить разговора или просто замирать на месте, уставившись в одну точку.

Леха пытался бороться с этим и упивался общением с Катей, которая после их близости стала еще более нежной и внимательной к нему. Они теперь почти не расставались в школе: сидели на переменах вместе, держась за руки под партой, ходили в столовую, обменивались тайными, понимающими улыбками на уроках. Ее присутствие было якорем для Лешки, его доказательством собственной «нормальности». Когда Алексей был со своей девушкой, все вставало на свои места: он был просто парнем, который встречается с самой красивой девчонкой в классе - все было просто и понятно.

Но стоило Кате отойти, стоило Леше остаться наедине с собой или, что было еще хуже, оказаться рядом с Максом, как почва снова уходила у парня из-под ног.

Алексей ловил себя на том, что его взгляд самопроизвольно выискивал Максима в школьных коридорах, цеплялся за него и уже не мог оторваться. Он изучал каждое его движение, каждую улыбку, каждый жест, и знал, как Макс потирает переносицу, когда уставали глаза, как прищуривается, смеясь, как перебирает пальцами воздух, что-то увлеченно объясняя. И каждое это маленькое открытие вызывало в Лешке странную, сладкую и мучительную дрожь.

Однажды после физкультуры друзья вдвоем остались в пустой раздевалке. Макс, стоя спиной к Алексею, снимал мокрую от пота футболку, и тот видел, как напряглись мышцы спины товарища, как лопатки разошлись в стороны, как позвоночник образовал четкую, глубокую борозду, уходящую под резинку спортивных штанов. Кожа на спине Максима была гладкой, загорелой, покрытой мелкими капельками пота, которые блестели под тусклым светом ламп. Сердце Алексея заколотилось с такой силой, что он едва мог дышать. Ему вдруг захотелось (парень сам испугался своего желания) прикоснуться - протянуть руку и ощутить ладонью тепло кожи, упругость мышц друга.

Лешка с силой сглотнул комок в горле и резко отвернулся, делая вид, что возится с замком своего рюкзака. Руки у него дрожали, как у запойного алкаша.

— Ты чего притих? — обернулся Макс, уже в сухой майке. Его лицо было раскрасневшимся, глаза сияли от эйфории после физической нагрузки. — Устал?

— Да, немного, — солгал Алексей, не в силах поднять на друга глаза.

— Ничего, скоро выходные, отоспишься, — хлопнул его по плечу Макс, и от этого простого, дружеского прикосновения по телу Леши снова пробежали предательские мурашки.

Он начал искать информацию. Тайно, по вечерам, когда родители думали, что Леха делает уроки, он забивал в поисковике робкие, обрывочные запросы: «как понять, что ты нравишься парню», «испытываю влечение к другу», «бисексуальность». Система выдавала ему горы противоречивого материала — от сухих медицинских статей и форумов с запуганными, одинокими подростками до откровенного порно, которое вызывало у него не столько возбуждение, сколько оторопь и чувство глубокой неестественности.

Алексей читал истории таких же, как он, растерянных парней, которые боялись самих себя, боялись осуждения, боялись потерять все, и узнал новые слова: «би», «гей», «квид», «сомнение». Они кружились у него в голове, не находя себе места, не желая отставать, но Леха с завидным усердием отмахивался от них.

«Нет, я не такой. Я просто... перевозбудился. У меня просто слишком буйная фантазия. Это пройдет», - думал парень, и от этих мыслей иногда действительно становилось легче.

Чтобы убедить себя в этом, он с головой ушел в отношения с Катей. Они стали проводить вместе еще больше времени, и теперь часто оставались у нее дома после школы, пока родители девушки были на работе. Их свидания почти всегда заканчивались в ее комнате, на кровати.

Их секс становился все более страстным и уверенным. Алексей учился понимать девичье тело, находить те места, прикосновение к которым заставляло Катю стонать и извиваться сильнее. Парень узнал, что она любит, когда он целует ее шею чуть ниже уха, что легкие укусы за внутреннюю сторону бедра сводят одноклассницу с ума, а медленные, глубокие проникновения заставляют чуть ли не плакать от наслаждения.

Лешка и сам получал невероятное удовольствие от секса с девушкой. Ее тело было для него бесконечно притягательным: мягкая грудь, которую Леха мог мять и ласкать часами, плоский живот, влажная, тугая вагина, обхватывающая его член так, что парень готов был потерять голову, — все это было прекрасно и правильно. В моменты близости с Катей Алексей мог почти полностью забыться, утонуть в ощущениях, стать просто телом, испытывающим наслаждение, и потеряться от переживаний о Максиме.

Но почти — не значит полностью.

Иногда, в самые пиковые моменты, когда он уже был на грани оргазма, его сознание предательски выхватывало из памяти какой-нибудь образ: силуэт Максима в душевой после тренировки; его рука, лежащая на руле велосипеда; низкий, расслабленный смех товарища - и этого было достаточно, чтобы чувство вины накатывало с новой, удвоенной силой сразу после семяизвержения.

Леха лежал рядом с Катей, чувствуя, как его сердце постепенно успокаивается, и ненавидел себя за эти мысли, за эту измену, которая происходила только у него в голове, но оттого была не менее горькой.

Как-то раз, лежа с девушкой в обнимку после секса, Лешка осторожно, как бы невзначай, спросил:

— Кать, а ты как думаешь... Вот если парень... Ну, не знаю... Смотрит иногда на других парней. Ну, не просто смотрит, а... Они нравится ему. Это... это нормально?

Катя, которая почти дремала, приоткрыла глаза и посмотрела на него с легким удивлением:

— Ты о чем? Типа, он гей что ли?

— Нет! — слишком поспешно ответил Алексей. — Не гей. Просто... ему и девушки нравятся, и парни... иногда. Ну, чисто внешне. Как на картинку посмотреть.

Катя поморщила носик, выражая скепсис:

— Не знаю. Как-то странно. Я, например, на девушек не смотрю. Ну, могу сказать, что какая-то актриса красивая, но чтоб прям нравилась... — она пожала плечами. — Нет. Мне кажется, это ненормально. Или ты гей, или нет. Третьего не дано.

Ее слова упали Лешке в душу тяжелым, холодным камнем. Он промолчал, и лишь крепче прижал девушку к себе, чувствуя, как стены его и без того тесного мирка сжимаются еще сильнее.

Алексей вспомнил прошлые выходные, на которые отец назначил охоту. Утром в прошлую субботу Леха с мрачным видом собирал вещи под пристальным, но одобрительным взглядом отца:

— Молодец, — похлопал сына по плечу Николай Иванович, когда они выходили из квартиры. — Вот так и надо отдыхать. Охота – дело для настоящих мужиков, а стрелять по нарисованным человечкам – это для сопляков всяких.

Алексей молча кивнул, чувствуя себя заключенным, которого ведут на казнь.

Охота оказалась еще более невыносимой, чем представлял себе парень, опираясь лишь на немногочисленные фильмы, которые видел по данной теме. Дядя Вася, приятель отца, оказался грубым, вечно пьяным мужиком с красным, обветренным лицом. Они просидели несколько часов в холодном, продуваемом всеми ветрами скрадке, почти не разговаривая. Отец и дядя Вася изредка перебрасывались короткими, матерными фразами, потягивая водку из горла.

Алексей сидел, съежившись, и с тоской смотрел на унылый осенний пейзаж — пожухлые поля, серое небо, редкие, голые деревья. Ему было холодно, скучно и одиноко. Мысли о Максе и Кате, о своей запутанной жизни казались здесь, в этой глуши, какими-то далекими и нереальными.

Внезапно отец ткнул Лешку локтем в бок:

— Смотри, — прошептал он, указывая на стаю уток, садящихся на воду невдалеке.

Алексей посмотрел. Птицы были красивыми, живыми, свободными. Он не хотел, чтобы их убивали, и вообще не понимал, какое удовольствие можно получить от этого.

Раздался душераздирающий грохот выстрела - дядя Вася, не целясь как следует, пальнул из своего ружья, стая в панике взметнулась в воздух, и одна из уток, словно споткнувшись, камнем упала в воду.

— Есть! — удовлетворенно хрюкнул охотник. — Ну, плыви, мужик, забирай трофей, — он толкнул Алексея в спину.

— Я? — растерянно спросил тот.

— А то кто? Песика я сегодня не захватил, а ты у нас самый молодой и шустрый. Не отца же твоего заставлять в ледяную воду лезть?

Алексей посмотрел на отца, но тот лишь кивнул, мол, делай, что говорят. Хорошо еще, что не последовало лекции о пользе закаливания для воспитания мужского характера.

Пришлось подчиниться. Парень снял ботинки, носки, закатал выше колен штаны и, содрогаясь от ужаса и отвращения, вошел в воду. Ледяная жижа подтопленного луга обожгла его ступни, больно кольнула в кости, и Леха, чертыхаясь, побрел к темному пятну на воде, к тому месту, где упала утка.

Птица была еще жива. Она билась в предсмертной агонии, хлопая одним уцелевшим крылом, и ее черные бусинки-глаза смотрели на Леху с немым укором. Кровь сочилась из ранок на ее боку, окрашивая воду в розовый цвет. Алексей почувствовал, что его тошнит. Он наклонился, сгреб птицу в охапку и поплелся обратно к берегу, чувствуя, как теплое, еще живое тело бьется в руках.

— Вот так, молодчина! — встретил его дядя Вася, отбирая добычу. — Теперь ты настоящий охотник! На, держи, — он сунул Алексею бутылку с водкой. — Пей залпом, а то простынешь!

Алексей, все еще находясь в шоке, по привычке подчинился. Он залпом хлебнул из горла, и острая, обжигающая жидкость ударила в желудок, пошла в кровь и ударила в голову. Стало немного теплее, но тошнота и чувство вины перед убитой птицей не прошли.

К счастью, после единственной добытой птицы, мужики успокоились и с чувством выполненного охотничьего долга принялись поглощать запасы алкоголя, попутно ковыряясь с добычей.

Алексей понуро сидел и смотрел, как дядя Вася с отцом потрошат утку, швыряя ее внутренности в кусты. Его трясло уже не только от холода.

Вечером, вернувшись домой, парень сразу же заперся в ванной комнате. От него пахло дымом костра, водкой и смертью, Алексей чувствовал себя грязным и оскверненным. Парень принял самый долгий и горячий душ в своей жизни, стараясь смыть с себя этот день, это ощущение беспомощности и отвращения.

Когда он вышел из ванной - чистый и порозовевший - на столе уже ждал телефон с сообщением от Макса.

«Ты где? Мы в семь у кинотеатра договаривались встретиться, ты помнишь? Я уже выхожу».

Алексей посмотрел на часы - было без пятнадцати семь. Он быстро написал Кате, что любит ее, и выскочил из дома, на ходу натягивая куртку.

Встреча с Максом после пережитого сегодня была как глоток свежего воздуха. Максим, как всегда, был весел, полон энергии и каких-то новых историй. Они купили билеты на какой-то фантастический голливудский боевик, взяли огромное ведерко попкорна, лимонада и устроились на самых лучших местах в центре зала.

В темноте кинозала, под грохот взрывов и реплики крутых героев, Алексей наконец расслабился. Он украдкой, искоса наблюдал за другом, за тем, как тот увлеченно следит за действием на экране, как смеется в самые неожиданные моменты, как жует попкорн. И снова это знакомое, сладкое и тревожное чувство заполнило грудь Алексея.

Он был счастлив просто сидеть рядом с Максом. День, проведенный с отцом и его ужасным другом, казался кошмарным сном, а вечер в компании товарища – прекрасным избавлением.

После киносеанса, когда парни вышли на улицу, было уже темно, город светился тысячами огней, а воздух стал еще холоднее.

— Классный фильм! — восторженно сказал Макс, потягиваясь так, что его куртка приподнялась, обнажив полоску загорелой кожи на животе. Алексей поспешно отвел глаза. — Пойдем погуляем? Не хочется дома торчать.

— А куда? — спросил Лешка, которому ужасно не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

— А давай на озеро? — неожиданно предложил Максим. — Там сейчас здорово должно быть. Тишина, звезды.

Алексея слегка передернуло. После сегодняшней «охоты» ему не очень хотелось видеть природу, но предложение исходило от друга, и он не мог отказаться.

— Давай, — согласился Леша.

Они сели на подъезжающий автобус и через двадцать минут были на месте. Озеро, действительно, было прекрасным: темная и неподвижная вода отражала полную луну и россыпи звезд; воздух был чистым и морозным, пахло хвоей и прелыми листьями, а на другом берегу виднелись огоньки многоэтажек.

Друзья нашли знакомую пологую поляну, спускавшуюся к самой воде, и устроились на еще сухой, хоть и холодной траве, подложив под зад сухое деревце.

— Красота-то какая, — выдохнул Макс, запрокинув голову и глядя на звезды. — Прям душа отдыхает.

Алексей молча кивнул. Он смотрел не на звезды, а на друга - на его профиль, освещенный лунным светом, на его сильные руки, обхватившие колени.

Они сидели так несколько минут, наслаждаясь тишиной, а потом Максим внезапно вскочил на ноги.

— Ой, что-то я засиделся! Надо размяться! — он скинул с себя куртку, а затем и футболку. — Хочу поплавать!

— Ты с ума сошел? — опешил Алексей. — Вода ледяная! Ты простудишься!

— Ничего! Я закаленный! — Макс уже стягивал с себя джинсы. — Какой же поход на озеро без купания?

Завороженный Леха наблюдал, как друг раздевается до трусов. Его тело в лунном свете казалось высеченным из мрамора — широкие плечи, четко очерченные мышцы пресса, мощные бедра...

Максим был прекрасен, как древнегреческий бог. Алексей почувствовал, как у него перехватывает дыхание и кровь снова приливает к лицу.

Макс разогрелся, сделав несколько упражнений, и побежал к воде. Он буквально вторгся в озеро с громким криком, поднимая брызги, и поплыл быстрым, уверенным кролем.

Алексей сидел, не в силах пошевелиться, и смотрел, как друг рассекает темную воду, как играют мышцы на его спине при каждом гребке, как светлые волосы темнеют от воды. Это зрелище было настолько мощным, настолько эротичным, что у парня закружилась голова, а член начал предательски наполняться кровью, упираясь в ткань трусов.

Леха сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. «Нет», — умолял парень себя мысленно. — «Только не это. Не сейчас. Не здесь».

Но его тело не слушалось.

Возбуждение нарастало с каждой секундой, с каждым новым взглядом на мощное тело Макса, на его ягодицы, плотно обтянутые мокрыми, почти невесомыми трусами, на выпуклость между ног, которая теперь была особенно заметна.

Через несколько минут Макс вылез из воды, дрожа от холода, но при этом сияя от восторга:

— Офигенно! — крикнул он, стуча зубами от холода. — Тебе надо было со мной! Ощущение — просто космос!

Парень подошел к своей куче одежды и начал вытираться футболкой. Он тер себя с таким упоением, так самозабвенно, что Алексей не мог оторвать глаз. Каждое движение рук друга, каждое сокращение мышц заставляло кровь Лешки приливать к лицу и к паху.

Потом Макс скинул с себя мокрые трусы и остался совершенно голым, спиной к Алексею, продолжая вытирать промежность. И вот Леха увидел вблизи его сильные, упругие ягодицы, мощные ноги и широкую спину - это было слишком.

Алексей резко вскочил на ноги и отвернулся, чтобы ненароком обернувшийся товарищь не заметил чего подозрительного.

— Ну, ты тут вытирайся, а я пойду прогуляюсь до кустиков, — сипло бросил он и, не глядя на друга, почти побежал в сторону ближайшей рощицы.

— Эй, ты куда? — донесся сзади удивленный голос Максима. — Здесь бы и поссал, все равно нет никого.

Но Алексей уже ничего не слышал. Он бежал, спотыкаясь о корни деревьев, продираясь сквозь кусты, пока не оказался достаточно далеко, в гуще деревьев, где его точно уж никто не увидит и не услышит.

Лешка прислонился спиной к шершавому стволу дерева и, тяжело дыша, закрыл глаза. Но перед ним все равно стоял этот образ — Макс, голый, мокрый, сияющий в лунном свете. Тело Алексея горело от желания, член был твердым, как камень и дико пульсировал от напряжения. Леха ненавидел себя за эту слабость, за эту постыдную реакцию, но не мог с собой ничего поделать.

Его рука сама, будто помимо воли, потянулась к ширинке, расстегнула джинсы, скользнула внутрь и обхватила горячий и напряженный член. Леха прислонился затылком к дереву и зажмурился, представляя себе не Катю, как это всегда бывало, а Максима.

Парень представлял его руки - его сильные, большие ладони, которые сейчас трогали его, Лешку. Представлял губы друга, его улыбку, фантазировал, как те самые мокрые, упругие ягодицы, что Алексей сейчас увидел, прижимаются к нему. Лешка представлял, как Максим наклоняется к нему, касается его...

Его рука двигалась все быстрее и быстрее в такт бешено колотящемуся сердцу. Леха кусал губу, чтобы не застонать вслух. В ушах стоял шум крови, а перед глазами плыли круги - парень был на грани, и его тело содрогалось от наслаждения и стыда.

И тогда Алексей представил самое страшное.

Он представил, что это не его рука ласкает его член, а рука Макса. Что это друг стоит перед Лешкой, смотрит на него с тем же желанием, с каким и он в своих грязных фантазиях смотрит на товарища, и дотрагивается до него...

Этого оказалось достаточно – с тихим, сдавленным стоном Леша кончил, ощущая, как по его внутренностям прокатываются мощные спазмы, а горячая сперма заливает ему ладонь. Парень сполз по стволу дерева на землю, весь дрожа, и сидел так несколько минут, пытаясь прийти в себя и отдышаться.

Первым чувством, которое ощутил Алексей, мало-мальски придя в себя, был острый, всепоглощающий стыд. Он только что мастурбировал, думая о своем лучшем друге.

О парне.

Это был уже не просто мимолетный образ, не случайная мысль - это был целенаправленный, осознанный акт сексуального самоудовлетворения.

Леха перешел какую-то грань, вернуться за которую уже было нельзя.

Он чувствовал себя грязным, извращенным, уродливым. Слезы выступили у Алексея на глазах. Он торопливо вытер испачканную спермой руку о мох и траву, застегнул штаны и, все еще дрожа, поднялся на ноги.

Ему нужно было вернуться.

Сделать вид, что ничего не произошло.

Когда он вышел из рощи, Максим был уже полностью одет и сидел на бревне, жуя какую-то травинку.

— Ну, где ты пропадал? — спросил он без упрека, просто из любопытства. — Я уж думал, тебя медведи утащили.

— Да че-то желудок прихватило, а потом лопух долго искал, — глухо ответил Алексей, избегая смотреть другу в глаза.

— А, понятно, — Макс, казалось, купился на эту отговорку. Он встал и отряхнулся. — Пойдем уже, а то я замерз маленько.

Друзья молча пошли назад к автобусной остановке. Алексей шел чуть сзади, погруженный в свои мрачные мысли, и украдкой посматривал на затылок Макса, на его уверенную, широкую спину, и снова почувствовал тот же предательский толчок желания внизу живота. Но на этот раз это желание смешалось с таким сильным страхом и отвращением к самому себе, что Лешке стало физически плохо.

Парень едва дождался, когда можно будет выйти из автобуса на своей остановке и остаться одному. Дома он заперся в своей комнате, не отвечая на вопросы матери, включил компьютер и снова, уже в который раз, полез в интернет.

Но на этот раз его запросы были более конкретными и отчаянными.

«Как перестать хотеть парня?», «Я кончил, думая о друге», «Ненавижу себя за свои мысли».

Лешка читал форумы, читал истории таких же, как он, запутавшихся людей, и постепенно, сквозь пелену стыда и страха, в нем начало пробиваться крошечное, слабое чувство облегчения.

Он был не один - не единственным таким на этой планете. Были и другие. И некоторые из них, как ни странно, не казались несчастными. Некоторые писали о любви, о принятии, о счастье.

Лешка просидел так почти до утра, пока глаза не начали слипаться от усталости. Перед сном он посмотрел на свой телефон - там было сообщение от Кати: «Как прошел вечер? Соскучилась по тебе».

Неделя после того вечера с Катей пролетела как один сплошной, яркий и тревожный сон. Для Алексея мир словно раскололся надвое: с одной стороны была школа, уроки, привычные заботы и Катя; с другой — навязчивые, пугающие мысли о Максиме, которые возникали в самые неподходящие моменты и заставляли парнишку краснеть, терять нить разговора или просто замирать на месте, уставившись в одну точку.

Леха пытался бороться с этим и упивался общением с Катей, которая после их близости стала еще более нежной и внимательной к нему. Они теперь почти не расставались в школе: сидели на переменах вместе, держась за руки под партой, ходили в столовую, обменивались тайными, понимающими улыбками на уроках. Ее присутствие было якорем для Лешки, его доказательством собственной «нормальности». Когда Алексей был со своей девушкой, все вставало на свои места: он был просто парнем, который встречается с самой красивой девчонкой в классе - все было просто и понятно.

Но стоило Кате отойти, стоило Леше остаться наедине с собой или, что было еще хуже, оказаться рядом с Максом, как почва снова уходила у парня из-под ног.

Алексей ловил себя на том, что его взгляд самопроизвольно выискивал Максима в школьных коридорах, цеплялся за него и уже не мог оторваться. Он изучал каждое его движение, каждую улыбку, каждый жест, и знал, как Макс потирает переносицу, когда уставали глаза, как прищуривается, смеясь, как перебирает пальцами воздух, что-то увлеченно объясняя. И каждое это маленькое открытие вызывало в Лешке странную, сладкую и мучительную дрожь.

Однажды после физкультуры друзья вдвоем остались в пустой раздевалке. Макс, стоя спиной к Алексею, снимал мокрую от пота футболку, и тот видел, как напряглись мышцы спины товарища, как лопатки разошлись в стороны, как позвоночник образовал четкую, глубокую борозду, уходящую под резинку спортивных штанов. Кожа на спине Максима была гладкой, загорелой, покрытой мелкими капельками пота, которые блестели под тусклым светом ламп. Сердце Алексея заколотилось с такой силой, что он едва мог дышать. Ему вдруг захотелось (парень сам испугался своего желания) прикоснуться - протянуть руку и ощутить ладонью тепло кожи, упругость мышц друга.

Лешка с силой сглотнул комок в горле и резко отвернулся, делая вид, что возится с замком своего рюкзака. Руки у него дрожали, как у запойного алкаша.

— Ты чего притих? — обернулся Макс, уже в сухой майке. Его лицо было раскрасневшимся, глаза сияли от эйфории после физической нагрузки. — Устал?

— Да, немного, — солгал Алексей, не в силах поднять на друга глаза.

— Ничего, скоро выходные, отоспишься, — хлопнул его по плечу Макс, и от этого простого, дружеского прикосновения по телу Леши снова пробежали предательские мурашки.

Он начал искать информацию. Тайно, по вечерам, когда родители думали, что Леха делает уроки, он забивал в поисковике робкие, обрывочные запросы: «как понять, что ты нравишься парню», «испытываю влечение к другу», «бисексуальность». Система выдавала ему горы противоречивого материала — от сухих медицинских статей и форумов с запуганными, одинокими подростками до откровенного порно, которое вызывало у него не столько возбуждение, сколько оторопь и чувство глубокой неестественности.

Алексей читал истории таких же, как он, растерянных парней, которые боялись самих себя, боялись осуждения, боялись потерять все, и узнал новые слова: «би», «гей», «квид», «сомнение». Они кружились у него в голове, не находя себе места, не желая отставать, но Леха с завидным усердием отмахивался от них.

«Нет, я не такой. Я просто... перевозбудился. У меня просто слишком буйная фантазия. Это пройдет», - думал парень, и от этих мыслей иногда действительно становилось легче.

Чтобы убедить себя в этом, он с головой ушел в отношения с Катей. Они стали проводить вместе еще больше времени, и теперь часто оставались у нее дома после школы, пока родители девушки были на работе. Их свидания почти всегда заканчивались в ее комнате, на кровати.

Их секс становился все более страстным и уверенным. Алексей учился понимать девичье тело, находить те места, прикосновение к которым заставляло Катю стонать и извиваться сильнее. Парень узнал, что она любит, когда он целует ее шею чуть ниже уха, что легкие укусы за внутреннюю сторону бедра сводят одноклассницу с ума, а медленные, глубокие проникновения заставляют чуть ли не плакать от наслаждения.

Лешка и сам получал невероятное удовольствие от секса с девушкой. Ее тело было для него бесконечно притягательным: мягкая грудь, которую Леха мог мять и ласкать часами, плоский живот, влажная, тугая вагина, обхватывающая его член так, что парень готов был потерять голову, — все это было прекрасно и правильно. В моменты близости с Катей Алексей мог почти полностью забыться, утонуть в ощущениях, стать просто телом, испытывающим наслаждение, и потеряться от переживаний о Максиме.

Но почти — не значит полностью.

Иногда, в самые пиковые моменты, когда он уже был на грани оргазма, его сознание предательски выхватывало из памяти какой-нибудь образ: силуэт Максима в душевой после тренировки; его рука, лежащая на руле велосипеда; низкий, расслабленный смех товарища - и этого было достаточно, чтобы чувство вины накатывало с новой, удвоенной силой сразу после семяизвержения.

Леха лежал рядом с Катей, чувствуя, как его сердце постепенно успокаивается, и ненавидел себя за эти мысли, за эту измену, которая происходила только у него в голове, но оттого была не менее горькой.

Как-то раз, лежа с девушкой в обнимку после секса, Лешка осторожно, как бы невзначай, спросил:

— Кать, а ты как думаешь... Вот если парень... Ну, не знаю... Смотрит иногда на других парней. Ну, не просто смотрит, а... Они нравится ему. Это... это нормально?

Катя, которая почти дремала, приоткрыла глаза и посмотрела на него с легким удивлением:

— Ты о чем? Типа, он гей что ли?

— Нет! — слишком поспешно ответил Алексей. — Не гей. Просто... ему и девушки нравятся, и парни... иногда. Ну, чисто внешне. Как на картинку посмотреть.

Катя поморщила носик, выражая скепсис:

— Не знаю. Как-то странно. Я, например, на девушек не смотрю. Ну, могу сказать, что какая-то актриса красивая, но чтоб прям нравилась... — она пожала плечами. — Нет. Мне кажется, это ненормально. Или ты гей, или нет. Третьего не дано.

Ее слова упали Лешке в душу тяжелым, холодным камнем. Он промолчал, и лишь крепче прижал девушку к себе, чувствуя, как стены его и без того тесного мирка сжимаются еще сильнее.

Алексей вспомнил прошлые выходные, на которые отец назначил охоту. Утром в прошлую субботу Леха с мрачным видом собирал вещи под пристальным, но одобрительным взглядом отца:

— Молодец, — похлопал сына по плечу Николай Иванович, когда они выходили из квартиры. — Вот так и надо отдыхать. Охота – дело для настоящих мужиков, а стрелять по нарисованным человечкам – это для сопляков всяких.

Алексей молча кивнул, чувствуя себя заключенным, которого ведут на казнь.

Охота оказалась еще более невыносимой, чем представлял себе парень, опираясь лишь на немногочисленные фильмы, которые видел по данной теме. Дядя Вася, приятель отца, оказался грубым, вечно пьяным мужиком с красным, обветренным лицом. Они просидели несколько часов в холодном, продуваемом всеми ветрами скрадке, почти не разговаривая. Отец и дядя Вася изредка перебрасывались короткими, матерными фразами, потягивая водку из горла.

Алексей сидел, съежившись, и с тоской смотрел на унылый осенний пейзаж — пожухлые поля, серое небо, редкие, голые деревья. Ему было холодно, скучно и одиноко. Мысли о Максе и Кате, о своей запутанной жизни казались здесь, в этой глуши, какими-то далекими и нереальными.

Внезапно отец ткнул Лешку локтем в бок:

— Смотри, — прошептал он, указывая на стаю уток, садящихся на воду невдалеке.

Алексей посмотрел. Птицы были красивыми, живыми, свободными. Он не хотел, чтобы их убивали, и вообще не понимал, какое удовольствие можно получить от этого.

Раздался душераздирающий грохот выстрела - дядя Вася, не целясь как следует, пальнул из своего ружья, стая в панике взметнулась в воздух, и одна из уток, словно споткнувшись, камнем упала в воду.

— Есть! — удовлетворенно хрюкнул охотник. — Ну, плыви, мужик, забирай трофей, — он толкнул Алексея в спину.

— Я? — растерянно спросил тот.

— А то кто? Песика я сегодня не захватил, а ты у нас самый молодой и шустрый. Не отца же твоего заставлять в ледяную воду лезть?

Алексей посмотрел на отца, но тот лишь кивнул, мол, делай, что говорят. Хорошо еще, что не последовало лекции о пользе закаливания для воспитания мужского характера.

Пришлось подчиниться. Парень снял ботинки, носки, закатал выше колен штаны и, содрогаясь от ужаса и отвращения, вошел в воду. Ледяная жижа подтопленного луга обожгла его ступни, больно кольнула в кости, и Леха, чертыхаясь, побрел к темному пятну на воде, к тому месту, где упала утка.

Птица была еще жива. Она билась в предсмертной агонии, хлопая одним уцелевшим крылом, и ее черные бусинки-глаза смотрели на Леху с немым укором. Кровь сочилась из ранок на ее боку, окрашивая воду в розовый цвет. Алексей почувствовал, что его тошнит. Он наклонился, сгреб птицу в охапку и поплелся обратно к берегу, чувствуя, как теплое, еще живое тело бьется в руках.

— Вот так, молодчина! — встретил его дядя Вася, отбирая добычу. — Теперь ты настоящий охотник! На, держи, — он сунул Алексею бутылку с водкой. — Пей залпом, а то простынешь!

Алексей, все еще находясь в шоке, по привычке подчинился. Он залпом хлебнул из горла, и острая, обжигающая жидкость ударила в желудок, пошла в кровь и ударила в голову. Стало немного теплее, но тошнота и чувство вины перед убитой птицей не прошли.

К счастью, после единственной добытой птицы, мужики успокоились и с чувством выполненного охотничьего долга принялись поглощать запасы алкоголя, попутно ковыряясь с добычей.

Алексей понуро сидел и смотрел, как дядя Вася с отцом потрошат утку, швыряя ее внутренности в кусты. Его трясло уже не только от холода.

Вечером, вернувшись домой, парень сразу же заперся в ванной комнате. От него пахло дымом костра, водкой и смертью, Алексей чувствовал себя грязным и оскверненным. Парень принял самый долгий и горячий душ в своей жизни, стараясь смыть с себя этот день, это ощущение беспомощности и отвращения.

Когда он вышел из ванной - чистый и порозовевший - на столе уже ждал телефон с сообщением от Макса.

«Ты где? Мы в семь у кинотеатра договаривались встретиться, ты помнишь? Я уже выхожу».

Алексей посмотрел на часы - было без пятнадцати семь. Он быстро написал Кате, что любит ее, и выскочил из дома, на ходу натягивая куртку.

Встреча с Максом после пережитого сегодня была как глоток свежего воздуха. Максим, как всегда, был весел, полон энергии и каких-то новых историй. Они купили билеты на какой-то фантастический голливудский боевик, взяли огромное ведерко попкорна, лимонада и устроились на самых лучших местах в центре зала.

В темноте кинозала, под грохот взрывов и реплики крутых героев, Алексей наконец расслабился. Он украдкой, искоса наблюдал за другом, за тем, как тот увлеченно следит за действием на экране, как смеется в самые неожиданные моменты, как жует попкорн. И снова это знакомое, сладкое и тревожное чувство заполнило грудь Алексея.

Он был счастлив просто сидеть рядом с Максом. День, проведенный с отцом и его ужасным другом, казался кошмарным сном, а вечер в компании товарища – прекрасным избавлением.

После киносеанса, когда парни вышли на улицу, было уже темно, город светился тысячами огней, а воздух стал еще холоднее.

— Классный фильм! — восторженно сказал Макс, потягиваясь так, что его куртка приподнялась, обнажив полоску загорелой кожи на животе. Алексей поспешно отвел глаза. — Пойдем погуляем? Не хочется дома торчать.

— А куда? — спросил Лешка, которому ужасно не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

— А давай на озеро? — неожиданно предложил Максим. — Там сейчас здорово должно быть. Тишина, звезды.

Алексея слегка передернуло. После сегодняшней «охоты» ему не очень хотелось видеть природу, но предложение исходило от друга, и он не мог отказаться.

— Давай, — согласился Леша.

Они сели на подъезжающий автобус и через двадцать минут были на месте. Озеро, действительно, было прекрасным: темная и неподвижная вода отражала полную луну и россыпи звезд; воздух был чистым и морозным, пахло хвоей и прелыми листьями, а на другом берегу виднелись огоньки многоэтажек.

Друзья нашли знакомую пологую поляну, спускавшуюся к самой воде, и устроились на еще сухой, хоть и холодной траве, подложив под зад сухое деревце.

— Красота-то какая, — выдохнул Макс, запрокинув голову и глядя на звезды. — Прям душа отдыхает.

Алексей молча кивнул. Он смотрел не на звезды, а на друга - на его профиль, освещенный лунным светом, на его сильные руки, обхватившие колени.

Они сидели так несколько минут, наслаждаясь тишиной, а потом Максим внезапно вскочил на ноги.

— Ой, что-то я засиделся! Надо размяться! — он скинул с себя куртку, а затем и футболку. — Хочу поплавать!

— Ты с ума сошел? — опешил Алексей. — Вода ледяная! Ты простудишься!

— Ничего! Я закаленный! — Макс уже стягивал с себя джинсы. — Какой же поход на озеро без купания?

Завороженный Леха наблюдал, как друг раздевается до трусов. Его тело в лунном свете казалось высеченным из мрамора — широкие плечи, четко очерченные мышцы пресса, мощные бедра...

Максим был прекрасен, как древнегреческий бог. Алексей почувствовал, как у него перехватывает дыхание и кровь снова приливает к лицу.

Макс разогрелся, сделав несколько упражнений, и побежал к воде. Он буквально вторгся в озеро с громким криком, поднимая брызги, и поплыл быстрым, уверенным кролем.

Алексей сидел, не в силах пошевелиться, и смотрел, как друг рассекает темную воду, как играют мышцы на его спине при каждом гребке, как светлые волосы темнеют от воды. Это зрелище было настолько мощным, настолько эротичным, что у парня закружилась голова, а член начал предательски наполняться кровью, упираясь в ткань трусов.

Леха сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. «Нет», — умолял парень себя мысленно. — «Только не это. Не сейчас. Не здесь».

Но его тело не слушалось.

Возбуждение нарастало с каждой секундой, с каждым новым взглядом на мощное тело Макса, на его ягодицы, плотно обтянутые мокрыми, почти невесомыми трусами, на выпуклость между ног, которая теперь была особенно заметна.

Через несколько минут Макс вылез из воды, дрожа от холода, но при этом сияя от восторга:

— Офигенно! — крикнул он, стуча зубами от холода. — Тебе надо было со мной! Ощущение — просто космос!

Парень подошел к своей куче одежды и начал вытираться футболкой. Он тер себя с таким упоением, так самозабвенно, что Алексей не мог оторвать глаз. Каждое движение рук друга, каждое сокращение мышц заставляло кровь Лешки приливать к лицу и к паху.

Потом Макс скинул с себя мокрые трусы и остался совершенно голым, спиной к Алексею, продолжая вытирать промежность. И вот Леха увидел вблизи его сильные, упругие ягодицы, мощные ноги и широкую спину - это было слишком.

Алексей резко вскочил на ноги и отвернулся, чтобы ненароком обернувшийся товарищь не заметил чего подозрительного.

— Ну, ты тут вытирайся, а я пойду прогуляюсь до кустиков, — сипло бросил он и, не глядя на друга, почти побежал в сторону ближайшей рощицы.

— Эй, ты куда? — донесся сзади удивленный голос Максима. — Здесь бы и поссал, все равно нет никого.

Но Алексей уже ничего не слышал. Он бежал, спотыкаясь о корни деревьев, продираясь сквозь кусты, пока не оказался достаточно далеко, в гуще деревьев, где его точно уж никто не увидит и не услышит.

Лешка прислонился спиной к шершавому стволу дерева и, тяжело дыша, закрыл глаза. Но перед ним все равно стоял этот образ — Макс, голый, мокрый, сияющий в лунном свете. Тело Алексея горело от желания, член был твердым, как камень и дико пульсировал от напряжения. Леха ненавидел себя за эту слабость, за эту постыдную реакцию, но не мог с собой ничего поделать.

Его рука сама, будто помимо воли, потянулась к ширинке, расстегнула джинсы, скользнула внутрь и обхватила горячий и напряженный член. Леха прислонился затылком к дереву и зажмурился, представляя себе не Катю, как это всегда бывало, а Максима.

Парень представлял его руки - его сильные, большие ладони, которые сейчас трогали его, Лешку. Представлял губы друга, его улыбку, фантазировал, как те самые мокрые, упругие ягодицы, что Алексей сейчас увидел, прижимаются к нему. Лешка представлял, как Максим наклоняется к нему, касается его...

Его рука двигалась все быстрее и быстрее в такт бешено колотящемуся сердцу. Леха кусал губу, чтобы не застонать вслух. В ушах стоял шум крови, а перед глазами плыли круги - парень был на грани, и его тело содрогалось от наслаждения и стыда.

И тогда Алексей представил самое страшное.

Он представил, что это не его рука ласкает его член, а рука Макса. Что это друг стоит перед Лешкой, смотрит на него с тем же желанием, с каким и он в своих грязных фантазиях смотрит на товарища, и дотрагивается до него...

Этого оказалось достаточно – с тихим, сдавленным стоном Леша кончил, ощущая, как по его внутренностям прокатываются мощные спазмы, а горячая сперма заливает ему ладонь. Парень сполз по стволу дерева на землю, весь дрожа, и сидел так несколько минут, пытаясь прийти в себя и отдышаться.

Первым чувством, которое ощутил Алексей, мало-мальски придя в себя, был острый, всепоглощающий стыд. Он только что мастурбировал, думая о своем лучшем друге.

О парне.

Это был уже не просто мимолетный образ, не случайная мысль - это был целенаправленный, осознанный акт сексуального самоудовлетворения.

Леха перешел какую-то грань, вернуться за которую уже было нельзя.

Он чувствовал себя грязным, извращенным, уродливым. Слезы выступили у Алексея на глазах. Он торопливо вытер испачканную спермой руку о мох и траву, застегнул штаны и, все еще дрожа, поднялся на ноги.

Ему нужно было вернуться.

Сделать вид, что ничего не произошло.

Когда он вышел из рощи, Максим был уже полностью одет и сидел на бревне, жуя какую-то травинку.

— Ну, где ты пропадал? — спросил он без упрека, просто из любопытства. — Я уж думал, тебя медведи утащили.

— Да че-то желудок прихватило, а потом лопух долго искал, — глухо ответил Алексей, избегая смотреть другу в глаза.

— А, понятно, — Макс, казалось, купился на эту отговорку. Он встал и отряхнулся. — Пойдем уже, а то я замерз маленько.

Друзья молча пошли назад к автобусной остановке. Алексей шел чуть сзади, погруженный в свои мрачные мысли, и украдкой посматривал на затылок Макса, на его уверенную, широкую спину, и снова почувствовал тот же предательский толчок желания внизу живота. Но на этот раз это желание смешалось с таким сильным страхом и отвращением к самому себе, что Лешке стало физически плохо.

Парень едва дождался, когда можно будет выйти из автобуса на своей остановке и остаться одному. Дома он заперся в своей комнате, не отвечая на вопросы матери, включил компьютер и снова, уже в который раз, полез в интернет.

Но на этот раз его запросы были более конкретными и отчаянными.

«Как перестать хотеть парня?», «Я кончил, думая о друге», «Ненавижу себя за свои мысли».

Лешка читал форумы, читал истории таких же, как он, запутавшихся людей, и постепенно, сквозь пелену стыда и страха, в нем начало пробиваться крошечное, слабое чувство облегчения.

Он был не один - не единственным таким на этой планете. Были и другие. И некоторые из них, как ни странно, не казались несчастными. Некоторые писали о любви, о принятии, о счастье.

Лешка просидел так почти до утра, пока глаза не начали слипаться от усталости. Перед сном он посмотрел на свой телефон - там было сообщение от Кати: «Как прошел вечер? Соскучилась по тебе».

Не забывайте оставлять комментарии и ставить оценки! А так же заглядывайте на мой Бусти, там можно прочитать продолжение и другие истории!

Я восстановила профиль на бусти! Актуальный адрес:

https://boosty.to/nastyabad1