Тишина в купе после долгого, влажного акта была густой, как мёд. Лишь глухое, ритмичное постукивание колёс и легкое, ровное дыхание Егора. Мальчик играл в планшет, и после «разрядки» его состояние было блаженным. Они так и лежали вместе на просторной койке - мама обняла любимого сыночка, и от скуки наблюдал за игрой. Она никогда не понимала суть этой игры - все какое то квадратное, множество зомби и постоянно нужно искать ресурсы в шахтах. Но она всегда разделяла интересы сына, и даже сумела запомнить некоторые детали из игры. К тому же, в руке у нее было кое что поинтереснее. Марина всегда любила лежать с Егором в обнимку, и запустив руку в его трусы, играться с членом и набухшими шарами. Яица были массивными, гладкими, и Марине приносило огромное удовольствие перекатывать их в своей руке. Вдобавок к этому, ее все время не покидала одна пошлая, для многих даже грязная мысль - в этих родных яицах - ее будущие внуки. И с этой мыслью она с неподдельной лаской и нежностью массировала яички, мысленно представляя, как ее «внучатам» хорошо и тепло от ее ладони. Член твердел быстро, и инстинктивно Марина переключалась на него - на этот толстенный, истекающий спермой хуй. Она так же массировала его, сжимала и отпускала, словно играется. Егору это нравилось больше всего. И иногда даже больше чем минет. Обычно, когда Марина приходила с работы, мальчик играл в планшет, а мама включала свои сериалы, прильнув к нему на диван. И все это время она массировала его яица и член. Он мог играть в свою любимую игру и получать самые лучшие и сочные «Хенджобы». Хуй, полностью затвердевший, высвободился из под шорт. Марине всегда нравилась эта аппетитная картина - хуй был настолько массивным, что ни одни трусы и шорты не смогли сдержать его. Под своим же весом он словно выскальзывал из под резинки нижнего белья. «Ищет мамочку, мой сладкий» - с любовью и похотью подумала Марина. Вскоре из головки просочилась густая, белая нить спермы, которая упала прямо на его пупок. К такому Марина уже привыкла, ведь даже после хорошенького отсоса запасы густой спермы поражали воображение. По особенному она любила наблюдать за этими сгустками по утрам. Прежде чем разбудить его в школу, она всегда любовалась членом и скопившейся за ночь спермой. И только после того, когда головка была обсосана пару раз, а сперма в пупке высосана, она будила его своим ласковым голосом.

«Ну что, герой? – её голос был сиплым, простуженным от напряжения горла, но в нём звенело глубокое, бездонное удовлетворение. – Дом достроил? Или крипер всё-таки взорвался?»

Марина слезла с койки, её ножки тут же обратили на себя внимание мальчика. Она поправила халатик, но даже в этом случае «щечки» ее задницы были видны невооруженным взглядом. Затем, нагнувшись над своей койкой, тем самым подставляя свою попочку на полное обозрения сына, она потянулась к своей сумке. Движения её были неторопливыми - она знала что он смотрит, и любила немного подразнить его. Марина достала из сумочки тюбик детского крема, который прописал врач.

«Нужно тебя привести в порядок, малыш, – сказала она, наконец развернувшись в его сторону – Всё липкое... неудобно спать будет. Мама позаботится».

Она зачерпнула два пальца густого, белого, пахнущего ромашкой крема.

«Подними немного бёдра, солнышко», – мягко скомандовала она.

Егор послушно, но лениво приподнял таз. Она подложила под него край простыни, чтобы не запачкать постельное белье. Потом её взгляд упал на его член. Весь лобок и пупок уже был в массивных сгустках спермы.

«Ох, малыш, твоего крипера совсем нельзя оставлять без присмотра даже на пару минут! - сказала Марина с улыбкой - или это от того, что ты на мамину попку засмотрелся?»

Марина аккуратно наложила крем на его пульсирующий ствол.

«Вот так, – прошептала она, и в её голосе снова зазвучали те густые, медовые нотки – Умничка. Мама намажет своего большого мальчика. Чтобы не натёрло».

Её пальцы, покрытые холодным кремом, размазали остатки крема, и теперь нежная ладонь вновь обернулась вокруг его хуя, медленно, но крепко разглаживая все это сладкое, вкусное месиво. Егор вздрогнул от неожиданности – контраст температуры был резким. Но она уже втирала крем нежными, круговыми движениями. Снизу вверх. Она покрывала густым слоем всю длину ствола, тщательно, не пропуская ни миллиметра. Крем смешивался со сгустками спермы, создавая скользкую, блестящую, прохладную плёнку. Хотя Марина всегда любила говорит «месиво»

«Холодно? – спросила она, наблюдая, как по его коже пробегают мурашки. – Сейчас согреет. Мамины руки согреют».

Она продолжала втирать, но теперь её ладони стали двигаться быстрее, создавая трение. Холод сменился приятным, разливающимся теплом. А затем – жаром. Её руки работали не просто как руки матери, ухаживающей за кожей ребёнка. Это был массаж. Целенаправленный, чувственный, знающий. Она обхватывала его у основания обеими руками, будто снимая мерку, и медленно, с лёгким скручивающим движением, вела вверх, к головке. Потом обратно. И снова вверх. Крем впитывался, делая кожу невероятно гладкой и податливой под её пальцами.

Член Егора ответил мгновенно и мощно. Головка, тёмно-багровая, набухла еще больше, выделяя новую, прозрачную порцию нескольких капель и одного большого сгустка спермы. Марина смазала и её, размазав крем и сок по нежной кожице уздечки. Егор застонал, низко, и его бёдра сами собой приподнялись, ища большего контакта.

«Видишь? – она ухмыльнулась, её глаза сузились от похотливого удовольствия – Он уже снова просится. Ненасытный. Но мама знает, что лучше для своего малыша. С мокрым хуем спать неудобно, а вот с ухоженным, намазанным... совсем другое дело».

Она набрала ещё крема, уже не экономя. Теперь её пальцы скользили по нему без всякого сопротивления, с тихим, влажным звуком. Она смазала его мошонку, осторожно перебирая пальцами налитые, тяжёлые яички, покрывая кремом нежную кожу.

«Смотри как блестит, малыш. Весь такой сочный...а яички...мммм, красота!»

Каждое её прикосновение было одновременно заботливым и откровенно сексуальным. Она знала каждую реакцию его тела, каждую точку, каждую венку.

«Всё, – сказала она наконец, вытирая руки о край простыни – Теперь можно и спать. Повернись на бок, к стенке, я лягу сзади, как когда ты маленький был».

Но Егор не двигался. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах, ещё мутных от первого оргазма, уже горел новый, тревожный огонь. Напряжение внизу живота было уже не просто зудом. Это была тяжёлая, тёплая полнота, которая требовала выхода. Его член, толстый и блестящий от крема, стоял колом, подрагивая при каждом ударе сердца.

Марина увидела этот взгляд. И её губы растянулись в медленной, понимающей улыбке. Она не сказала ни слова. Просто встала с края полки. Её руки потянулись к подолу халата, и одним легким движением она сняла его с себя. Под ней оказались тонкие, кружевные чёрные трусики, которые лишь подчёркивали полную, соблазнительную форму её ягодиц. Тело зрелой женщины, не скрываемое теперь ничем: широкие бёдра, упругая, с легкой рябью целлюлита, но от этого лишь более мягкая и манящая задница, узкая талия, полные, тяжёлые груди, вываливающиеся из чашечек бюстгальтера.

Она повернулась к нему спиной. И медленно, с преувеличенной осторожностью, как будто садясь на горячую поверхность, стала опускаться на него. Но не так, как обычно. Она пристроилась не лицом к нему, а боком. Словно просто хотела присесть на край койки, случайно оказавшийся под ней. Её правая ягодица коснулась сначала его бедра, затем скользнула ниже, пока не нашла то, что искала – толстый, намазанный кремом ствол его члена.

«Ой, – фальшиво удивилась она, – тут что-то есть... мешает маме присесть...»

Она приподнялась на секунду, навела рукой, словно поправляя невидимую складку на простыне. А затем опустилась точно на него. Но не сверху. Она села сбоку, так, что его член оказался зажат между её ягодицами, вдоль межъягодичной складки. Головка упёрлась в плотное, узкое колечко её ануса, уже слегка растянутое и увлажнённое от предыдущих... дальних поездок.

И тогда она отпустила всю свою попку. Опустилась полностью.

Раздался звук. Громкий, влажный, неприличный. Нечто среднее между чавком и сочным чмоком. Звук кожи, смазанной кремом и спермой, плотно обхватывающей иготь, звук воздуха, вытесняемого из узкого пространства. Его член полностью исчез между её мощных, сжатых ягодиц. Головка с силой упёрлась в самую тугую, самую запретную точку, но не проникла внутрь. Она лишь давила, растягивала, требовала.

Марина замерла, сидя на нём боком, как на стуле. Её спина была прямой, профиль гордым, будто она просто смотрела в окно на мелькающие огни. Но всё её тело дрожало от внутреннего напряжения.

«Вот так, малыш, – выдохнула она, и голос её сорвался на низкий, похотливый шёпот – Удобненько. Маме так нравится... просто посидеть на своём сыночке. Тихонько».

Она не двигалась несколько секунд, давая ему прочувствовать всю ситуацию до конца. Он лежал под ней, прижатый её весом, и его член, зажатый в горячей, бархатистой, невероятно тугой ловушке её плоти, пульсировал, как живое сердце. Крем создавал фантастическое, почти нереальное скольжение даже без движения. Он чувствовал каждую складку, каждую неровность её кожи, жар, исходящий из самой глубины. А её анус, это крошечное, судорожно сжимающееся колечко, давило на его головку, обещая невыразимые, запретные наслаждения.

«Ну что, чувствуешь, сынок? – начала она, медленно, нараспев, как будто рассказывая сказку. – Как мамина попка... тугенькая... узенькая...» Она слегка, едва заметно, сжала ягодичные мышцы. Мягкая плоть обхватила его ствол с невероятной силой, создавая волну сдавливающего, горячего удовольствия. «Она же тебя сосёт... вот так... держит твой хуй, как родненький... не отпускает».

Она не врала. Ощущение было именно таким – его член был зажат, обхвачен, засосан плотной, упругой плотью. И он, и она были покрыты скользкой смесью, которая при каждом микродвижении издавала тихий, похабный звук.

И тогда она пошевелилась. Не вставая, не меняя позы «сидя боком». Она лишь слегка подвинула бёдра вперёд, а затем назад. Это было не движение вверх-вниз, а скорее... потягивание. Его член, скользя по смазанной межъягодичной щели, проехал несколько сантиметров. Головка с силой протёрлась по её анусу, растягивая его.

Чавк.

Звук был громче, сочнее. Влажный, откровенный звук трения кожи о кожу, усиленный кремом и спермой.

«Ох... – она прикрыла глаза, наслаждаясь – Слышишь, Егорушка? Как чавкает... Как твоя сперма, крем и мамина попка дружат... разговаривают...»

Она повторила движение. Теперь уже сознательно, с большей амплитудой. Сдвинула бёдра вперёд, так что его член выскользнул почти полностью, только головка оставалась прижатой к её узенькому, нежному анусу. А затем медленно, с непередаваемым чувственным нажимом, вернулась назад, впуская его обратно в тугой, горячий туннель между своих ягодиц.

Чмок. Шлёп. Чавк.

Звуковая палитра стала богаче. Каждое движение рождало новый, неприличный звук, который в тишине ночного купе казался оглушительным.

«Мама... – выдавил из себя Егор, его пальцы впились в матрас – Так... так хорошо...»

«Конечно, хорошо, малыш, – она ухмыльнулась, начиная уже ритмично двигаться, но всё так же медленно, словно в замедленной съёмке – Это же мамина попка. Самая лучшая попка на свете для твоего хуя. Она его любит... чувствуешь, как она его любит?»

Его член был центром вселенной, точкой, где сходились невыносимое давление, фрикционное тепло и влажные, чавкающие звуки, сопровождающие каждый её проход.

«Мамина дырочка... – шептала она, и одна её рука потянулась назад, под себя, чтобы нащупать его яйца, перекатывающиеся в мошонке, как два тяжёлых, переполненных шара. – Она же тебя знает... помнит... с каждой поездкой она становится для тебя роднее... тугой, но родной...»

Она ускорилась. Теперь это были уже не потягивания, а короткие, резкие толчки бёдрами назад, чтобы принять его глубже, и плавные движения вперёд, чтобы почувствовать, как он выскальзывает. Амплитуда была небольшой, но каждый миллиметр пути был наполнен таким концентрированным ощущением, что Егору казалось, будто его мозг вот-вот перегреется. Её ягодицы хлопали по его лобку и бёдрам с мягкими, влажными звуками. Межъягодичная щель превратилась в рот, жадный, горячий, сжимающийся на каждом обратном ходе.

«Да... вот так... – бормотала она, уже почти теряя контроль над речью. – Мой мальчик... мой большой... дави на мамину попку... сильнее... Она хочет... хочет твоего толстого хуя...»

Она вдруг изменила тактику. Перестала двигаться вперёд-назад. Вместо этого она начала делать круговые движения бёдрами, сидя на нём. Медленно, описывая окружность. Его член, зажатый внутри, скручивался, терся обо все стенки её плоти под разными углами. Головка давила на её анус то с одной, то с другой стороны, растягивая его почти до предела проникновения, но так и не переступая эту черту. Это было пыткой. Сладостной, изощрённой пыткой.

«Ах! – она вскрикнула, когда он, не выдержав, сам подал бёдрами навстречу её движению, сильнее вдавливаясь в неё. – Вот... вот так, сынок! Дай маме! Покажи, какой ты сильный!»

Он закричал, и его тело напряглось, как тетива лука. Марина почувствовала это. И начала трястижопой.

Это не было движением в каком-то одном направлении. Это была мелкая, невероятно быстрая вибрация всеми мышцами ягодиц. Они дрожали, хлопали, бились о него со скоростью пулемётной очереди. Звук превратился в сплошное, булькающее, хлюпающее месиво. Чмок-чмок-чмок-чавк-шлёп-чмок! Его член буквально взбивался этой тряской, терялся в этом месиве плоти, крема и спермы. Каждое нервное окончание взвыло от перегрузки.

«Кончай! – зарычала она, и в её голосе не осталось ничего материнского, только первобытная, хищная жажда. – Кончай, сынок! Всю свою сперму! Всю свою силу! На мамину попку! Залей ее!»

Она тряслась, как в лихорадке, её тело изгибалось, спина выгибалась. И эта тряска, этот хаотичный, животный танец её ягодиц на его члене, стал спусковым крючком.

Егор увидел вспышку белого света за веками. Оргазм накатил не волной, а целым цунами, сокрушительным, выворачивающим наизнанку. Это не было извержением – это был взрыв. Его яички, эти два переполненных резервуара, сжались в один спазматический удар и выбросили наружу всё, что в них копилось с первого раза, и даже больше.

Он почувствовал, как горячие, густые струи бьют из него, но не в пустоту. Они били прямо в плотную ловушку её ягодиц, в скользкую щель, заливая её, смешиваясь с кремом, создавая новую, ещё более липкую и горячую субстанцию. Конвульсивные толчки его бёдер совпадали с пульсацией члена, выплёскивающего заряд за зарядом.

Марина чувствовала каждый выброс. Они били в неё, как из шланга под давлением, обжигающе горячие, обильные. Она продолжала трястись, выжимая из него последние капли, её мышцы сжимались и разжимались в бешеном ритме, массируя его ствол и выгоняя из него всё до конца. Звуки стали не просто влажными, а хлюпающими. Его сперма, их совместная влага и крем превратили пространство между её ягодицами в маленькое, тёплое, кишащее озеро.

Наконец, его тело обмякло. Последняя судорога прошла по ногам. Он лежал, полностью опустошённый, его дыхание было хриплым, прерывистым. Член, всё ещё зажатый между её ягодицами, медленно опадал, но был залит так обильно, что даже при небольшой амплитуде её движений раздавалось громкое, сочное хлюпанье.

Марина перестала трястись. Она сидела на нём, тяжело дыша, её спина была покрыта испариной. Через мгновение она медленно, с явным усилием, приподнялась. Раздался долгий, откровенно мокрый звук отлипания – чмок-шлёп-плюх – когда его член, весь белый и блестящий, наконец освободился из её плена.

Она повернулась к нему, всё ещё сидя на краю полки. Вид у неё был потрёпанный и торжествующий одновременно. Её межъягодичная складка и нижняя часть ягодиц были густо залиты белой, кремовой субстанцией, которая медленно стекала по её бёдрам. Она выглядела так, будто её только что использовали самым грязным образом. И она наслаждалась этим.

«Ну вот, – выдохнула она, глядя на его обессиленное тело и на свой залитый спермой зад – Теперь всё. Мамин мальчик дал всё, что мог. И мамина попка... получила свой подарок».

Она наклонилась к его члену, и с улыбкой засосала головку, словно пытается поцеловать в засос.

«Если ты будешь постоянно так много кончать, то мамочка частенько будет устраивать тебе такие жопотряски, малыш» - сказала Марина, выпустив его головку с громким чмоком.

Друзья, подписывайтесь на мой бесплатный телеграм канал - https://t.me/momslutyy. Канал для любителей мамочек, инцеста и все что с этим связано) там есть еще рассказы и аудио! Продолжение этого рассказа на днях выложу в тг-канал!)