Your Wish Come True автор: Pol Roger

Примечания к истории: Это история с медленным развитием событий, действие происходит в 2007 году.

Авторские примечания к главе: Он вот-вот должен был получить всё, о чём мечтал, но следовало бы прочесть мелкий шрифт.

Глава 1. Желание

«Мечты сбываются, если только желать достаточно сильно. В жизни можно получить всё что угодно, если пожертвовать ради этого всем остальным.» — Джеймс Барри

Он вот-вот должен был получить всё, о чём мечтал, но следовало бы прочесть мелкий шрифт.

Три ступени до парадной двери, возня в кармане пиджака в поисках ключа, один поворот — и он уже стоял в прихожей. По-своему он был рад оказаться дома, хотя весь дом пропах его одиночеством.

Дереку Россу было сорок пять лет; волосы его заметно поредели; он был в плохой физической форме, страдал лишним весом и уже пять лет боролся с депрессией, по поводу которой так и не обратился за помощью.

С тех самых пор, как развёлся.

Его жена (поправка: бывшая жена) была адвокатом, как и он сам. К счастью, они работали в разных фирмах. Он бы не выдержал, если бы приходилось видеть Диану на работе каждый день после того, как они договорились разойтись.

По крайней мере, он договорился. А что ему ещё оставалось? Она в любом случае решила уйти. Сказала, что он просто слишком скучный для неё.

Никаких финансовых трудностей развод не принёс. У обоих была хорошая карьера и хороший доход. Дети остались с матерью, и он виделся с ними довольно регулярно, хотя в последнее время встречи становились всё реже, а договориться о визитах становилось всё труднее — все были заняты.

Он задавался вопросом, насколько им вообще нравится проводить с ним время. Телефонные звонки по минуте-две каждые несколько дней поддерживали связь. Эмме был уже двадцать один год, она изучала журналистику. Питеру шестнадцать, в школе он успевал хорошо. Их жизни расцветали без него.

Он жил в квартире в большом эдвардианском особняке в Южном Кенсингтоне — довольно просторной для одного человека, но обставленной ради удобства, а не ради стиля. Cнял это место после развода. Диана с детьми по-прежнему жила в большом доме в Хэмпстеде, который они все вместе делили прежде. К тому дому Дерек был особенно привязан.

Он задержался в офисе адвокатской конторы «Карлтон и Карлтон», где был старшим партнёром, чтобы разгрести накопившиеся бумаги. Стояла ветреная и холодная ночь понедельника. Двенадцатое марта 2007 года. Дерек проработал допоздна, даже пропустив время ужина, поэтому купил карри по дороге домой. Ел его прямо из коробки, глядя телевизор на кухне и не находя ничего подходящего по вкусу.

Бросил пустой контейнер в мусорное ведро и прошёл в кабинет.

Дерек сел за письменный стол и включил ноутбук. В последнее время он просматривал сайты знакомств и чаты. Заходил, смотрел, но так и не регистрировался и ни с кем не выходил на связь. Не думал, что из этого вышло бы что-то хорошее. Всё это казалось слишком большим усилием. Мужчина вообще задавался вопросом, готов ли к отношениям. И всё же пять лет должны быть достаточным сроком, возражала ему одна часть его существа.

К тому же его беспокоили мошенники. Они могут просто пытаться заполучить личные данные. Это может быть прикрытием для кражи личности или для того, чтобы завалить людей спамом.

Потягивал уже четвёртый бокал пятнадцатилетнего «Лафройга», постукивая по клавишам, и наконец начинал чувствовать расслабление, а точнее, очень глубокое расслабление. Себе в виски он никогда не отказывал. Считал себя знатоком и любил крепкий торфяной, дымный вкус этого знаменитого односолодового. В соответствии с последними привычками он заходил на несколько почтовых форумов, читал темы, которые люди обсуждали, и пытался представить себе, какими в жизни бывают некоторые из участников — за их тайными личинами из никнеймов и аватаров. Он участвовал в парочке онлайн-опросов, уверенный в своей анонимности. Многие были довольно скабрёзными, но беззаботными. Это было приятным побегом от действительности.

Спустя какое-то время ощутил знакомое желание и начал переходить по ссылкам на разные порносайты. И снова — возбуждаясь и испытывая любопытство, он одновременно испытывал некоторое отвращение к жёсткому материалу, который зазывал к просмотру, но которому не поддавался, и грусть от очевидной распущенности тех, чьи фотографии попадались ему на глаза — распущенности, которую он сам поддерживал и поощрял, глядя на эти снимки, признал себе с горечью. В глубине души Дерек был немного пуритан. Может быть, именно поэтому Диана находила его таким скучным.

Он ощущал собственное осуждение того, чем занимался, и пытался отогнать его, рассматривая груди и соски, ягодицы и гениталии — мужские и женские, в соприкосновении и порознь — и наигранную похотливость участников. При этом, почти не осознавая этого, его левая рука тихонько поглаживала пах через брюки, ощущая собственную твёрдость.

Он решил вернуться к одному из беззаботных взрослых опросов, которые пробовал раньше. Он выбрал «Насколько вы сексуально раскованны?» и ради забавы решил пройти его как женщина, отвечая на вопросы так, чтобы выглядеть как можно более развратной и сексуально активной. Он набрал сто процентов, ощутив странное торжество. Знали бы они правду! — усмехнулся он.

ЭКРАН ноутбука вдруг мигнул.

Странно, подумал он. Где-то просадка напряжения? Но даже если в сети происходят перебои, ноутбук не должен страдать — ведь на этот случай есть аккумулятор. Скачок напряжения? Но на компьютере и во всём доме стояли защитные фильтры. Может, программный сбой, и вот-вот случится зависание.

Он обдумывал это и начал пристальнее следить за поведением компьютера, когда окно браузера, в которое смотрел, внезапно исчезло, оставив лишь обычный рабочий стол. Программа зависла, значит, подумал он. Ну, хотя бы не весь компьютер. Интересно, что это было?

Он уже собирался снова открыть браузер, как окно появилось снова.

Значит, не зависло. Хорошо.

В окне браузера был чёрный фон и слова:

«Загадать желание?»

Больше на экране не было ничего.

Он подвинул мышь и навёл курсор на слова — и увидел, что это ссылка на другой сайт. Он кликнул по словам, не успев задуматься о том, что делает.

Именно в этот момент он заметил, что это большое всплывающее окно — без кнопок, которые обычно бывают в верхней части обычного окна браузера.

Странно, подумал он. Компьютер обычно был настроен блокировать всплывающие окна. Он приготовился закрыть всё, что откроется следующим. По его опыту, клик по всплывающим окнам почти всегда приводил к чему-нибудь неприятному, да и он слышал предупреждения, что они делают компьютеры уязвимыми для хакеров и вирусов.

Как он и предвидел, в браузере открылась новая страница с приветствием какого-то сайта.

«Добро пожаловать на wishcometrue.com».

Ниже значилось:

«Готовы загадать желание? Выберите категорию».

Он помедлил. Это может оказаться интересным, предположил он. Пожалуй, не стоит закрывать окно прямо сейчас.

Вместо того чтобы закрыть окно, он начал просматривать предложенный список: «Просто для развлечения», «Друзья и враги», «Образ жизни», «Обстоятельства», «Личное»...

Довольно расплывчатые категории, подумал он. Наведение курсора на каждую из них вызывало всплывающие окошки с дополнительными вариантами. Он навёл курсор на «Личное» — и с любопытством, и немного нервничая — и изучил варианты. Без особых подсказок о том, что за ними скрывается, нужно было выбрать один, чтобы понять, о чём вообще идёт речь. Там был один пункт: «Ваш идеал». Он кликнул на него.

Открылась новая страница. Похоже на очередной из тех опросов, что он проходил раньше. Ну что ж, можно попробовать.

Он смотрел на категории: «Работа», «Жильё», «Брак», «Партнёр», «Семья», «Автомобиль», «Отпуск», «Учёба», «Свидание»...

Дерек пытался решить, какую категорию выбрать. Ни одна из них особо не цепляла.

Он заметил, что ниже этих категорий есть ссылка: «Новые варианты».

Он кликнул по ссылке, и открылась новая страница. На ней значилось:

«Поздравляем! Следующие новые варианты используют передовые науку и технологии, позволяющие вам полностью настроить и воплотить ваш собственный Личный Идеал. И, как и все услуги wishcometrue.com, это совершенно бесплатно. Вы должны согласиться с условиями использования. Пожалуйста, внимательно прочтите перед тем, как продолжить».

Бесплатно, значит? Дерек обдумал это. Звучит как приманка для маркетинговой уловки. Скорее всего, в конце попросят записаться на семинар по саморазвитию или подписаться на какой-нибудь журнал. Подозрения проснулись, но вместе с ними — и любопытство.

Главное, чтобы не пытались получить личные данные. Он никогда не регистрировался ни на каких порносайтах и даже на чатах, поскольку очень нервничал из-за своей онлайн-активности (и немного стыдился её) и боялся, что её каким-то образом обнаружат и выследят. Он никогда не заводил аккаунт в Facebook и ничего подобного (это казалось ему верхом вульгарности). Он всегда следил за тем, чтобы антивирус был обновлён, и пользовался хорошими программами брандмауэра и приватного просмотра.

Предложенные категории были такими: «Девушка», «Парень», «Мужчина» и «Женщина».

Он был в настроении для фантазий, поэтому выбрал «Девушку».

Появилось всплывающее окно с заголовком «Условия использования» и под ним — плотный мелкий текст, который всегда сопровождает подобные документы.

Он не собирался ничего покупать. Он просто хотел узнать, что же это за передовые технологии. В любом случае, они сказали, что всё бесплатно, хотя Дерек в этом не до конца был уверен. Как только попросят адрес электронной почты или данные кредитной карты, он намеревался немедленно выйти с сайта.

Поэтому он пролистал вниз до конца документа с условиями использования. Казалось, ему не будет конца. Он усмехнулся тому, насколько это смехотворно длинно. Неужели кто-нибудь вообще читает это? — подумал он. Добрался до конца и нажал кнопку рядом с «Я принимаю». В всплывающем окне появилось сообщение:

«Некоторые обязательные поля не отмечены. Пожалуйста, вернитесь назад и внимательно прочтите условия использования перед тем, как продолжить».

Он почувствовал лёгкое раздражение. Нажав кнопку «Назад» во всплывающем окне, он снова увидел конец страницы с условиями. Его «Я принимаю» по-прежнему было отмечено. Он прокрутил чуть ниже и увидел, что нужно отметить ещё один пункт.

Он был довольно длинным и гласил:

«Я также понимаю, что, загадывая желание на wishcometrue.com, подразумевается добросовестное намерение того, что я действительно и всецело желаю его исполнения; с этой целью я предоставлю как можно более подробную информацию, чтобы убедиться, что моё желание — действительно то, чего я хочу; я понимаю, что мой явный договор с wishcometrue.com заключается в исполнении моего желания, и что сайт не несёт ответственности за какие-либо последствия, при условии что результат соответствует предоставленной мной информации; wishcometrue.com не может и не будет изменять результаты какого-либо желания, соответствующего предоставленной информации; никакое обсуждение или переписка в отношении какого-либо результата не может и не будет вестись».

Любопытно. Зачем им всегда нужно делать всё таким серьёзным? — подумал Дерек. Боятся судебных исков, конечно, а в Америке (откуда этот сайт, несомненно, родом) такое происходит постоянно. Слава богу, что английское право пока до этого не дошло. Пока.

Но если это должен быть легкомысленный фантазийный сайт, то подобные вещи могут на самом деле отпугнуть многих людей, подумал он угрюмо.

Очень неудачный ход, решил он с самодовольством. И, если быть педантом, правильным выражением было бы «мечта сбывается», а не «желание». Говорят о том, что желания исполняются, проворчал он мысленно; сайт надо было назвать grantyourwish.com. Как будто они вообще на такое способны!

Дерек вздохнул и сделал ещё глоток виски, нажимая «Верно».

Открылась ещё одна страница во всплывающем окне.

«Хотите настроить Текущий адаптивный протокол, описанный в Условиях использования (рекомендуется), или настроить все параметры вручную (занимает больше времени)?»

Возвращаться и читать дурацкие условия он не собирался. И уж точно не хотел торчать за этим всю ночь. Он выбрал «Текущие адаптивные предпочтения». Что бы это ни означало.

Всплывающее окно закрылось.

Начала загружаться новая страница. Она гласила «Возраст» и предлагала различные варианты: «Младенец», «Малыш», «Ребёнок», «Начальная школа», «Средняя школа», «Последний год старшей школы».

Это немного настораживало, подумал он с тревогой. Наверное, надо было выбрать «Женщину». Он надеялся, что это не какой-нибудь жуткий педофильский сайт. «Последний год старшей школы» должен быть достаточно безопасным. Он кликнул на этот вариант.

Новая страница. «Внешность: страшила, просто некрасивая, сойдёт, девушка по соседству, привлекательная, редкая красавица, абсолютно великолепная, останавливает движение, ангелы плачут от горя».

Тут и думать нечего. Ангелы будут плакать. Вот это уже интереснее. Он снова начинал получать удовольствие.

Открылась другая страница. «Расово-этническая генетика: африканская, американская (коренные народы), азиатская-восточная, азиатская-южноазиатская, кавказская, малайско-полинезийско-океанийская, экзотическая смесь».

Он выбрал «Экзотическую смесь», и открылась новая страница. «Быстро или вручную?» Он выбрал «Вручную».

Появилась новая страница. На ней значилось:

«Три предыдущих поколения насчитывают тридцать предков: выберите этно-географические профили для включения в смесь».

Появился длинный список с кнопками рядом с каждым пунктом. Там были как национальности, так и названия более широких этнических групп, и даже смешанных.

Он довольно долго изучал список, затем отметил «английский», «французский», «голландский», «итальянский», «испанский», «чешский», «русский», «украинский» и «скандинавский». Он старался вспомнить этническое происхождение самых красивых девушек, которых когда-либо видел.

На самом деле это не так уж экзотично, осознал он. Можно было просто поставить галочку у «кавказской»! Может, стоит выбрать что-нибудь с каждого континента — примерно — просто чтобы разнообразить?

Он добавил «бразильский — подгруппа: мулат/морено» (что бы это ни значило), «мексиканский — метис», «венесуэльский» и «колумбийский». (Он всегда считал латиноамериканок такими горячими!) Он отметил «чероки» для Северной Америки — вспомнив красивую актрису-чероки из какого-то фильма.

Теперь Азия: он отметил «персидский», «индийский — подгруппы: тенгачанья и маратхи» (выбранные наугад из списка, который, казалось, насчитывал сотню этнических групп), «филиппинский», «вьетнамский», «тайский», «китайский — подгруппа: маньчжуры» (снова наугад — хотя это забавно напомнило ему вымышленного злодея из комиксов и безумного учёного Фу Манчу), «японский» и «корейский».

Это довольно экзотично, подумал он. А теперь — Африка? Он добавил «южноафриканский — подгруппа: зулусы» и «ганский — ашанти». Добавил «вест-индийский — нигерийский». Любопытно, что это отнесено к африканским, мимолётно заметил он. Немного придираются?

А Тихоокеанский регион? Он добавил «гавайский». Вот это я понимаю, экзотическая смесь! — ухмыльнулся Дерек.

Существует ли хоть кто-нибудь с такой этнической многообразностью? — захохотал он. Ну, она будет! Он сделал ещё глоток виски. Да здравствует колониализм! — провозгласил он тост иронически.

Открылась ещё одна страница: «Цвет волос». Он выбрал тёмно-русый. Какая предсказуемость! — улыбнулся он себе.

Появилось информационное окно:

«Светлые волосы — как правило, признак кавказского происхождения. Этот тип наследственности теперь будет преобладать. Также может потребоваться не менее пяти поколений (254 предка) в зависимости от последующих выборов. При этом, хотя выбранный генетический профиль будет автоматически скорректирован на протяжении не более восьми поколений для соответствия этому и последующим выборам, мы берём на себя обязательство обеспечить, чтобы ваша экзотическая смесь была как можно более близкой. Это также может повлиять на доминантные гены и иметь последствия для любых потомков».

Он нажал «Окей», и окно закрылось. Он не был уверен, что всё это означает. Возможно, включить столько этнических групп в смесь было ошибкой.

Ещё одна страница. «Тип и стиль волос?» По мере появления вариантов он выбрал «длинные, прямые, шелковистые, с объёмом».

Открылись новые страницы с каждым выбором. Цвет кожи: он выбрал «мягкая и чистая, от оливкового до светло-загорелого». Надо сохранить экзотичность.

Появилось всплывающее информационное окно:

«Пересчёт наследственности».

Значит, сработало. Хорошо. Окно показало индикатор процесса, который оставался на месте больше минуты, пока дополз до конца, а затем закрылось. Почти как будто оно на самом деле вычисляет необходимые гены, подумал Дерек. Неужели так и есть?

Он продолжал делать выборы по мере появления страниц — иногда с несколькими комбинациями.

Глаза: (после некоторого раздумья) «тёмно-карие». Ресницы: «длинные, густые, слегка загнутые».

Нос: «небольшой, симпатичный, слегка вздёрнутый».

Губы: «округлые, полные, пухлые и соблазнительные, обычно слегка приоткрытые».

Брови: «красивой формы».

Тело: «восхитительное, здоровое, гибкое, ловкое».

Новая страница. Телосложение: «стройное и спортивное». Новая страница. Форма тела: «женственная, молодая и изящная». Новая страница. Рост: «небольшой, но пропорциональный». Выскочило окно: «Насколько небольшой?» с выпадающим меню. Он выбрал «сто пятьдесят два сантиметра». Миниатюрная, но не субтильная. По его представлениям, во всяком случае. Сам Дерек был не особо высок — метр семьдесят восемь.

Новая страница. Грудь.

Дерек всегда считал, что форма женской груди важнее размера — идеалом ему представлялась форма идеальной капли. Большая, порнозвёздная грудь не производила на него никакого впечатления. Особенно ему не нравилась грудь с имплантами, которая всегда выглядела искусственно и неестественно.

Кроме того, однажды он представлял интересы нескольких женщин в иске против производителя определённого силиконового импланта, который лопнул и постепенно пропитал окружающие ткани с катастрофическими последствиями. Он поёжился, вспомнив детали дела и печальные последствия для женщин, которые верили, что это сделает их красивее и желаннее.

В любом случае, он уже начал представлять свой идеал кем-то вроде наивной девушки — молодой, невинной и доброй, но вместе с тем сексуальной и притягательной. Итак...

Он выбрал «маленькая и упругая» и добавил «крупные соски».

Появилось всплывающее окно: «Доступный вариант: повышенная эрогенная чувствительность». Он с жадностью поставил галочку!

Неизбежно выскочило окошко «Насколько маленькая?»

Ну, не слишком маленькая. Наверное, размер Б или В, предположил он (он не был особым знатоком в этих делах). Он припомнил, как один парень в школе (или это было в университете?) говорил: больше пригоршни — уже лишнее!

Он ввёл «размер Б» с вопросительным знаком. Этого будет достаточно?

По всей видимости, да, потому что открылась новая страница. Ягодицы. Он выбрал «округлые», «выразительные», «упругие» и «спортивные» из доступных вариантов. Красивый зад у женщины ему всегда нравился.

Он уже указал стройное телосложение, так что, будем надеяться, у неё не будет толстого зада. Или обвисшего. «Упругие» должны были это прикрыть.

(Интересно! — подумал он: я никогда не считал себя «любителем задов» — как говорят наши американские кузены. До сих пор! — хотя почему им пришло в голову использовать длинноухое копытное четвероногое как эвфемизм для этой части тела — это выше его понимания!)

Появилась ещё одна новая страница, несколько отличавшаяся от предыдущих.

Профиль личности. Там были варианты либо/либо.

Открытая или замкнутая?

Он выбрал «открытая». (Полная противоположность ему самому, подумал он.)

Общительная/замкнутая?

Он выбрал «общительная». Перед ним возник образ: вот она рядом с ним, полная joie de vivre и расцвечивающая его жизнь.

Реалистичная или склонная к мечтаниям?

«Реалистичная», пожалуй. Он не хотел, чтобы она витала в облаках. Она будет противоядием от его собственной склонности грезить и постоянно выдвигать гипотезы.

Принимающая или любознательная?

Он выбрал «принимающая». Он часто желал, чтобы сам мог быть более довольным и уравновешенным. Можно слишком много думать о вещах.

Хладнокровная/сердечная?

Это легко, подумал он. «Сердечная». Определённо. Она должна быть очень любящей и заботливой. В отличие от Дианы.

Логичная/руководствующаяся чувствами?

Логичное ему было неинтересно. Он не хотел ещё одного противника в спорах, каким в итоге стала его бывшая жена. Придётся выбрать «руководствующуюся чувствами».

Объективная/страстная?

О-о! «Страстная» звучит хорошо.

Организованная/импульсивная?

Он подумал, что ему хотелось бы, чтобы она была «импульсивной». Иногда человек бывает слишком организованным. Ему ли не знать.

Определённая/гибкая?

Конечно, не определённая. Он не хотел постоянных споров. Тогда «гибкая».

Серьёзная/беззаботная?

Серьёзной ей точно не нужно быть. Она определённо должна быть «беззаботной».

Обдуманная/спонтанная?

Иногда он сам желал бы быть более спонтанным. «Спонтанная» — решено.

Появилось сообщение:

«Ваш идеальный профиль личности, судя по всему, соответствует типу ESFP (Экстраверт, Сенсорный, Чувствующий, Воспринимающий) по типологии Майерса — Бриггс. ESFP излучают притягательную теплоту и оптимизм. Гладкие, остроумные, обаятельные, умные, разговорчивые и открытые миру, они чудесны в общении и являются самыми щедрыми из всех типов. Слово «Артист» лучше всего описывает этот тип. Это та личность, которую вы хотите?»

Он нажал «Да» с большим энтузиазмом. Это описание в точности соответствовало тому, что он искал.

Было место для добавления дополнительных черт личности, поэтому он выбрал «щедрая» (на всякий случай), «внимательная», «покладистая», «активная» и «дружелюбная». С такими качествами она будет самой популярной девочкой в школе, предположил он, и без всякой злобы.

Нрав: «солнечный». Характер: «стремящаяся угождать». (Он почувствовал волнение от этого пункта, и угасшее было возбуждение мгновенно вернулось.)

Интеллект. Он просмотрел варианты: «капуста», «дурочка», «среднячок», «умеренный», «вундеркинд» и «гений». Слишком умные девушки были немного пугающими (по крайней мере, в том настроении, в котором он находился). Дурочка звучит сексуально, но, наверное, просто раздражает. Он поколебался, затем выбрал «умеренный».

Новая страница: «компетентная», «любознательная», «умная», «сообразительная», «острая на ум». Он выбрал «умная». В описании личности ведь было сказано «умная», не правда ли? Так и оставит её умной.

Новое окно: «Насколько умная? «Немного умная», «достаточно умная» или «очень умная»?» Он выбрал «достаточно умная». Новая страница: «непостоянно умная», «умная вспышками», «умная, но рассеянная», «умная в чём-то одном», «умная во всём», «слишком умная»».

Он улыбнулся. Последнее было забавно, однако «умная, но рассеянная» звучало лучше всего, подумал он. Слабый пол, как-никак.

Он зевнул. Это затягивалось. Когда же наконец появится эта передовая технология?

Ещё одна страница. Сексуальное влечение. Варианты были такими: «фригидная», «неохотная», «если нужно», «здоровое», «готовая», «голодная», «изголодавшаяся», «жадная», «ненасытная», «неутолимая» и «охотница».

Он остановился на «ненасытная», снова почувствовав укол возбуждения. «Неутолимая» и «охотница» звучали немного чересчур.

Следующая страница открылась: Сексуальная ориентация. Он нажал «гетеросексуальная», и появилось выпадающее окно: «Выберите степень предпочтения».

Он поиграл с вариантами. Всё ниже семидесяти пяти процентов в ту или иную сторону меняло категорию на «бисексуальная». Он серьёзно задумался о том, чтобы сделать её бисексуальной.

Что вообще такого привлекательного для мужчин в лесбиянках? — размышлял он. Конечно же, мысль о двух прекрасных девушках, занимающихся страстной любовью вместо одной! — похотливо ухмыльнулся он себе.

Посмаковав эту мысль некоторое время, Дерек начал чувствовать неловкость. Будучи полностью гетеросексуальным сам, ему на самом деле было трудно понять, почему женщины вообще находят мужчин привлекательными. В конце концов, он сам — нет. Каждая женщина, даже не особенно красивая, обладает каким-то очарованием, чем-то неповторимым, присущим только ей, считал он. Мужчины же просто непривлекательны. Даже красивые (и разумеется, он умел распознать красивого мужчину) не вызывали в нём никакого сексуального отклика. А быть геем он просто не понимал — ничего против, конечно.

Если его идеал будет бисексуальной, она, пожалуй, в итоге пойдёт ещё дальше и превратится в ненавидящую мужчин занозу в заднице-феминистку, предположил он.

Он хотел, чтобы его идеал действительно желала мужчин, осознал он. (Конкретно его — пожелал он похотливо. Как же, дождёшься!) Он выбрал семьдесят пять процентов «гетеро» и двадцать пять процентов «лесбийских». Тогда она будет гетеросексуальной (насколько это определяет сайт), но едва-едва. Он помешкал мгновение, затем решил: лучше сделать восемьдесят процентов гетеро — нет, лучше восемьдесят пять — и внёс соответствующие изменения.

Ещё одна страница: Сексуальная роль (по желанию).

Варианты были «Доминирующая», «Подчинённая» и «Универсальная». Имелось в виду, какие позиции ей нравятся? Он подумал, что ей должны нравиться всевозможные позиции — полная Камасутра! Значит, «универсальная».

Но, пожалуй, речь шла о доминантно-подчинённых ролях. Теперь, когда он подумал об этом, это казалось более вероятным. «Универсальная» всё равно, наверное, лучший вариант.

Хотя... Он ведь раньше выбрал «стремящаяся угождать» в качестве черты характера, не правда ли?

Дерек зевнул и потёр глаза. Что бы он сам хотел для своего идеала?

Ну ладно тогда.

Он выбрал «Подчинённая». Она будет послушной маленькой... хм, распутницей. Даже если будет с другой девушкой! — предположил он.

Он снова почувствовал волнение. Этот кусок был весёлым! — подумал он.

Появилась следующая страница. На ней значилось «Религия» и предлагались варианты.

Дерек опешил. Вот так поворот! — подумал он. Куда это движется? Он нажал «Далее».

«Пожалуйста, выберите религию перед тем, как продолжить», — гласило всплывающее сообщение. Он почесал голову. Ну хорошо.

В выпадающем меню были варианты. Их оказалось немало. Он рассматривал «никакой», «нью-эйдж», «языческую», «викканскую» и «буддийскую». Он пытался представить её взгляды на религию. Перед ним возник образ старшеклассницы, чья женственность наконец расцвела в полную силу и готовой пуститься в разгульные сексуальные приключения.

Затем он чуть усмехнулся себе и выбрал «католическую». Говорят, католические школьницы помешаны на сексе, подумал он. Она будет похотливой маленькой католической школьницей!

Новая страница: Мировоззрение. Он выбрал «безнадёжный романтик» из списка. Он не хотел делать её циничной потаскушкой.

Новая страница. Интересы (выбрать до шести). Он выбрал «друзья», «одежда и мода», «музыка», «развлечения» (звучит немного расплывчато, подумал он, улыбаясь), «фитнес» и «мальчики».

Это совсем не его интересы (разве что, пожалуй, музыка, хотя, вероятно, не та, что интересовала бы современную школьницу — в юности он питал надежды стать концертным пианистом или дирижёром, пока не осознал, что у него недостаточно таланта, хотя музыкальные интересы он продолжал развивать в университете). И уж точно его не интересовали мальчики! Но в голове складывался образ своего рода стереотипной нимфоманки-старшеклассницы, которая при этом каким-то образом сохраняла ощущение невинности — эмоциональной невинности, во всяком случае. Не охотница за деньгами и не манипулятор. Хорошая девушка, красивая и замечательная, всегда готовая. Та, в которую влюбляешься.

Это была просто фантазия. И она определённо возбуждала его. Но в этой фантазии он почему-то представлял себя её ровесником, совсем не желая, чтобы она вожделела к таким средних лет мужчинам, каким он на самом деле был. В какой-то момент он, по всей видимости, расстегнул брюки и теперь медленно поглаживал себя.

Новая страница. Умения (выбрать до пяти). Она выберет «танцы», «пение», «искусство любви», «причёски и косметика» и «спорт», подумал он. Спорт был ему самому не слишком интересен, но она будет в нём хороша, решил он. Выскочило сообщение: «Некоторые из них похожи или связаны между собой. Вы можете выбрать ещё один без ограничений». Он обрадовался. Тогда «кулинария». Путь к сердцу мужчины!

Следующая страница: Любимая еда. Надо бы написать семя! Или... он поморщился от собственной грубости, хотя при этом почувствовал прилив сексуального удовольствия. Однако со смехом он выбрал «шоколад». Девушки не могут устоять перед шоколадом.

Далее: Желаемая карьера. Появился длинный список.

Это затягивается, снова подумал он.

Он задумался над «экзотической танцовщицей». Как насчёт... он снова покривился от собственной грубости. Зачем кривиться? Ведь это просто фантазия, не правда ли? Он поймал себя на надежде, что его идеал будет куда менее закомплексованной, чем он сам. Как бы то ни было, она, вероятно, захочет быть моделью или что-то в этом роде, подумал он. Может быть, поп-звездой.

Он почесал голову. Решил остановиться на «модели», но почувствовал некоторую неудовлетворённость. Выбрал «другое» и написал «модель?» с вопросительным знаком в появившемся текстовом поле.

Столько выборов! Он чувствовал усталость, а количество выпитого крайне затрудняло концентрацию. Зачем он вообще продолжает? — спросил он себя. Ну, раз уж зашёл так далеко...

Открылась ещё одна страница. Лучшая черта. Он посмотрел на список и задумался.

Да, вот оно. Он выбрал «улыбка, освещающая комнату».

Новая страница.

«Почти готово, » — гласила она. «Пожалуйста, выберите три слова, которыми другие описали бы Ваш Идеал». Это застало его врасплох. Было три текстовых поля, в каждое из которых нужно было вписать слово.

Какими тремя словами другие описали бы его воображаемую девушку? Он зевнул. Пожалуй, стоит выбрать «сексуальная», но снова это казалось как-то слишком вульгарным для того, что он теперь представлял. В конце концов он остановился на «тёплая», «желанная» и «весёлая».

Не очень вдохновляет, размышлял он. И всё же все три — хорошие качества, особенно «желанная». Хотя «тёплую» он уже написал раньше, не правда ли?

Он внезапно почувствовал смелость, несмотря на нарастающую усталость. Поменял «тёплую» на «кокетливую». Возбуждение резко вспыхнуло. Вот и решено, подумал он.

«А какие три слова другие никогда и в мыслях не применили бы к Вашему Идеалу?» — гласила следующая страница. Он торопливо сделал выборы: «ханжа», «упрямица» и «высокомерная». Он остался недоволен. Не «высокомерная» — слишком формально. «Задавака» больше подходила для её возраста. Люди никогда бы не подумали называть её задавакой. И никогда не считать её упрямицей — значит, она будет покладистой и уступчивой. (Вот была бы перемена, проворчал он, снова думая о Диане.)

Появилась неизбежная новая страница. На ней значилось:

«Вы почти закончили. Есть ли что-то ещё, что вы хотите добавить к своему идеалу?»

с текстовым полем под этим.

Ну, раз уж это фантазия, подумал он: можно написать что угодно.

Он написал в поле: «может есть сколько угодно и никогда не заболевает и не полнеет». Он улыбнулся себе, затем потёр глаза.

Если бы такое было возможным, подумал он, она, конечно, оставалась бы стройной, но со временем всё равно утратила бы молодость и жизненную силу, которыми он наделял её в мыслях.

Он добавил ниже «никогда не стареет». В интересах фантазии, сказал он себе, печатая. Он почувствовал возбуждение от этой мысли. Вечно молодая и красивая. Вот это была бы фантазия! Он нажал кнопку «Готово».

Выскочило всплывающее окно:

«Некоторые из ваших выборов могут потребовать дополнительного Бета-тестирования и поддержки для устранения ошибок. Хотите продолжить? Мы полностью берём на себя обязательство сделать всё необходимое для реализации вашего идеала. Это то, что вы хотите? Продолжая, вы принимаете, что ваши выборы после окончательного подтверждения не могут быть отозваны».

Слишком серьёзно для легкомысленного опроса, подумал он. И что касается передовых технологий — он пока не видел особых тому свидетельств. Просто несколько псевдонаучных ссылок на предков и генетику. Но «Бета-тестирование» звучало так, будто впереди может быть что-то классное и удивительное.

Что же всё-таки имелось в виду — про невозможность отозвать выборы? Повторно пройти опрос нельзя, наверное. Но откуда им знать? И какая разница?

Дерек зевнул, несмотря на некоторое раздражение от этого очередного глупого вопроса. Он нажал «Да», произнеся это вслух ворчливым голосом.

Появилась новая страница. На ней значилось:

«Ладно, почти готово. Это действительно то, что вы хотите? Пожалуйста, внимательно просмотрите свои выборы перед тем, как нажать «Отправить»».

Это уже издевательство, подумал Дерек. Тем не менее он пробежал взглядом по своим ответам. Интерес явно угасал, но он уже потратил на это столько времени, и как ни устал, был слишком любопытен, чтобы увидеть результат.

Он решил дописать в поле «что-то ещё, что вы хотите добавить?» новую строку со словом «доступная». Он почувствовал обновлённый прилив возбуждения. «Это может означать просто "покладистая"», — произнёс он вслух, как бы оправдываясь перед образом в своих мыслях.

Закончив просмотр, он снова нажал «Готово». Страница снова появилась: «Это действительно то, что вы хотите? Пожалуйста, внимательно просмотрите свой выбор перед тем, как нажать "Отправить"».

Он нажал «Отправить».

Пока экран начинал загружать новую страницу, он улыбнулся себе и подумал: Осторожнее с желаниями.

И правда.

Он задумался об этом, с горечью осознавая, как мало внимания такая девушка уделила бы ему в реальности, и какой хаос она внесла бы в его жизнь, будь она действительно в ней. Я грязный старик, — подумал он. Она бы всё равно считала меня старым. Жалко, в общем-то.

Он вздрогнул, прочитав новую страницу, которая теперь загрузилась.

«Осторожнее с желаниями!» — гласила она. Эхо его недавней мысли встряхнуло его.

«Осторожнее с желаниями! Ещё не поздно остановиться. Вы действительно желаете, чтобы ваш идеал стал реальностью? Убедитесь абсолютно в том, что это действительно то, что вам нужно, прежде чем нажать "Продолжить"».

Он нахмурился. Это было немного странно. Ощущение было такое, будто он попал в какую-то волшебную игру, как в фильмах «Джуманджи» или «Затура». Или «Weird Science»! Это снова начал возбуждаться, еще сильнее. Было бы замечательно! Он решил полностью войти в дух сценария, который выстраивал сайт, и начал думать о том, чего ещё мог бы хотеть от своей идеальной девушки. Может быть, это похоже на истории, в которых джинн озорно пытается обмануть людей, искажая их желания, если они сформулированы неточно.

Уже очень поздно, подумал он, снова зевая. Он тихонько засмеялся себе и, нажав «Вернуться назад и внести изменения», перешёл к полю «что-то ещё, что вы хотите добавить» и дописал ещё одну строку со словом «богатая» к тому, что там уже было. Богатая и красивая. Везучая девушка. Но задавакой не будет. Он ведь это уже написал, не правда ли?

Но «богатая» может иметь разные значения, засомневался он. Например, «это уже перебор» — в значении «чересчур». Он добавил «и хорошо ухоженная», на всякий случай.

Он дошёл до конца и нажал «Отправить».

Сообщение снова появилось:

«Осторожнее с желаниями! Ещё не поздно остановиться.

Вы действительно желаете получить свой идеал? Убедитесь абсолютно в том, что это действительно то, что вам нужно, прежде чем нажать "Продолжить"».

Он нажал «Продолжить».

Появилось информационное окно со словами:

«Пожалуйста, подождите. Калибровка».

Курсор мыши превратился в маленький циферблат часов. Он ждал. Что бы ни калибровалось, это занимало очень много времени. Прошло несколько минут. Он начинал раздражаться. Он мог даже на мгновение задремать.

Внезапно экран потемнел. Не просто зависание браузера, а весь экран. Ничего — просто пустой чёрный экран. Он щёлкнул мышью, чтобы разбудить дисплей, но ничего не произошло. Попробовал несколько клавиш на клавиатуре. Снова ничего.

— Ой-ой, — подумал он и вспомнил о мерцании раньше. Отключилось электричество, и аккумулятор сел, поэтому питания нет?

Нет, не может быть. В доме свет горит. Тогда перегорел предохранитель? Он пытался сообразить, что могло случиться, когда на чёрном экране само собой появилось сообщение:

«Загрузка».

Кулер ноутбука начал жужжать. Жёсткий диск издавал яростные звуки работающего процессора. Ладно, что-то происходит. Затем он начал немного беспокоиться. Его всегда тревожило, когда вентилятор ноутбука работал слишком яростно или слишком долго. Ему казалось, что внутренности компьютера плавятся от чрезмерного тепла.

Дерек ждал, пока загрузка завершится, стараясь не поддаваться панике, но прошло уже много времени. Его интернет-соединение было очень быстрым, поэтому он начинал тревожиться. Может, медленный сервер загрузки. Он попробовал кликнуть по рабочему столу. Никакой реакции. Не удавалось задействовать ничто другое. Это было ненормально. Обычно можно делать другие вещи, даже пока идёт загрузка. Похоже, не зависло, хотя — работает вовсю.

Чёрт! — пришла ему в голову мысль: это не загрузка; похоже, это установка! Наверное, я скачиваю вирус! — он запаниковал.

Это сожжёт мой жёсткий диск или закачает на компьютер тысячи порнографических снимков. Кто-нибудь найдёт их там, разразится скандал, и меня лишат лицензии!

Он перебирал различные комбинации клавиш, но ничего не менялось. Вентилятор теперь ревел вовсю. Может, стоит выключить? — задумался он. Но это может ухудшить ситуацию: возможно, перезапуск — это именно то, что нужно вирусу, чтобы начать своё разрушительное дело.

Ему пришла идея. Можно отключить интернет-кабель! Он начал осматривать заднюю панель компьютера, чтобы найти нужный провод. Нашёл его и уже собирался нажать фиксатор и выдернуть, когда жужжание вдруг стихло, и на экране появилось изображение.

Это была полоса загрузки, примерно на три четверти заполненная. Под полосой значилось «Оставшееся время: двадцать пять минут». Вот тебе и быстрое соединение, подумал Дерек. Он помедлил с кабелем. Кажется, всё возвращается в норму. Лучше подождать и посмотреть, что будет. Он уже прошёл так много, а любопытство узнать, что именно загружается, было сильнее усталости.

В конце концов, появились слова:

«Завершение».

Экран очистился, и открылось обычное окно браузера с сообщением:

«Поздравляем! Загрузка завершена! Спасибо за посещение wishcometrue.com».

Дерек почувствовал некоторое облегчение, но также растерянность и лёгкую тревогу. Сердце ещё билось учащённо от мысли, что его компьютер взломали. Он быстро закрыл браузер, чтобы проверить состояние компьютера.

Всё казалось нормальным, кроме того что на рабочем столе появилась новая папка. Она называлась «Твоё желание».

Он понимал, что должен открыть папку и посмотреть, что же с таким шумом было загружено, но у него хватило присутствия духа сначала проверить её антивирусом. Вирусов не обнаружено. Папка была большой — почти два гигабайта. Неудивительно, что загрузка заняла столько времени. (И проверка, добавил он себе.) Он дважды кликнул по папке.

Внутри — ещё папки. Он прочитал их названия: «журналы», «фильмы», «одежда», «твои сайты». Он открыл папку «журналы». В окне с содержимым папки было большое количество файлов с иконками обложек журналов, соответствующих различным названиям: Girlfriend, Cosmogirl, Jellybean, Elle, Elle Girl, Girl's Life, Seventeen, YM, Teen, Hair Today, Teen Vogue, Vogue, American Cheerleader, Sports Today, Teen Beauty, Sports Monthly; но также Penthouse, Sorority Girls, Bondage, Cum, Naked Hunx...

Он заглянул в папку «фильмы» и обнаружил ту же смесь: романтические комедии для подростков, подростковые приключенческие фильмы, взрослые романтические истории, драмы, комедии, боевики, арт-хаус и порно.

Дерек засмеялся с недоверием. Ну и ну! В итоге всё-таки маркетинговая уловка! Довольно изощрённая, впрочем. Он и правда купился. Неудивительно, что это выглядит таким подобранным под ответы опроса, осознал он. Вот в чём крючок — чтобы закачать всё это на компьютер. Он был отчасти впечатлён, несмотря на раздражение от того, что стал жертвой маркетинговой стратегии. Шутка в том, что ему самому ничто из этого не было интересно. Ну разве что Penthouse...

Затем он увидел ещё один файл с иконкой старинного сундучка или ящичка с сокровищами. Назывался он «Твой идеал!».

— Ящик Пандоры, — улыбнулся он себе.

Он кликнул по файлу, чтобы открыть его.

На экране открылось окно с изображением девушки: белокурой девушки-подростка, великолепно загорелой. Она была абсолютно красивой. Карие глаза, прекрасные ресницы — в точности та девушка, которую он представлял в опросе. Нет — лучше! За пределами любых его фантазий.

Она была на пляже, на фоне моря, чуть вполоборота, в чёрных купальных трусиках на завязках у бёдер и мокрой белой футболке, сквозь которую отчётливо просвечивала её упругая юная грудь с напряжёнными сосками. Она стояла на коленях, присев на корточки, с руками на песке, руки немного позади загорелого тела, пальцы плоско лежат на песке. Волосы убраны за уши и спускаются по спине почти до пояса. Они, видимо, были мокрыми, но уже высохли на солнце — растрепавшиеся, с несколькими прядями, развеянными ветром через лицо. Она слегка откидывалась назад, немного выгибаясь в дерзкой позе, ближнее плечо (левое) чуть выдвинуто вперёд, а взгляд — прямой, вызывающий.

Её глаза были тёмными и экзотическими, с длинными ресницами — и, пожалуй, чуть с восточным разрезом, но выражение в них было полно озорного веселья.

Она улыбалась самой изумительной улыбкой — такая заразительная радость в лице! Торжествующая! На грани смеха, она удерживала его взгляд и, казалось, привносила свет в его жизнь. Он не мог не улыбнуться ей в ответ.

Дерек слегка откинулся назад и смотрел, совершенно заворожённый. Он заметил, что снимок, который в точности заполнял его экран, был при этом уменьшен до одного процента своего реального размера. Неудивительно, что загрузка заняла столько времени, подумал он. Детализация была настолько невероятной, что он задался вопросом: это фотография, каковой она казалась, или живопись в гиперреалистичном стиле? В любом случае было удивительно, насколько точно это совпадало с его предпочтениями в опросе. Он увеличил картинку одним кликом.

Увеличенный снимок демонстрировал невероятную детализацию. Он увеличил ещё раз. И ещё. Файл, должно быть, был огромным. Он глядел на девушку в оцепенении, поражённый детализацией снимка, изумлённый тем, насколько точно тот соответствовал его предпочтениям в опросе. Он видел каждую пору её чистой молодой кожи, почти чувствовал текстуру, отчётливо различимые капельки влаги на покрытой загаром коже, каждый волос на голове — ясный и отчётливый, мягкий светлый пушок на теле — совершенно резкий даже при сильном увеличении.

Он уже давно превысил триста процентов от исходного размера — и всё равно кристальная чёткость. Он продолжал увеличивать. Он видел клетки кожи, затем более сложные структуры — но по-прежнему абсолютно чёткие. Он видел спиральные формы с другими формами, к ним прикреплёнными. Он подумал: двойная спираль. Её ДНК.

Дерек смотрел. Это довольно умная симуляция. Он уменьшил картинку до нормального размера и снова был потрясён красотой девушки. Казалось, она смотрит в него — вызывая и соблазняя. Его охватило чувство тоски. Осознал, что занимается собой, глядя на картинку, и теперь довёл себя до оргазма, испуская стоны и крики наслаждения. Он продолжал смотреть на девушку, которая знающе улыбалась ему, вытирая... Почувствовал удовлетворение и счастье.

Вот это да! — подумал он. Как будто по-настоящему!

Какой-то звук снаружи. Птица? Голос? Дерек понял, что уже утро и ему скоро нужно на работу. Он начал закрывать открытые окна файлов и папок на компьютере. Он думал, глядя на папки с надписями «журналы», «фильмы» и так далее: Если бы она действительно была такой, каковой я её описал в опросе — это было бы именно то, что ей нравится.

Его поразило название файла с картинкой: «Твой идеал!». Она и есть такая, — подумал он. Вернее, была бы! На самом деле, он бы никогда не смог представить такую красивую девушку самостоятельно. Он задался вопросом, кто она и как её зовут. С такой внешностью она может делать что угодно, очаровывать кого угодно. Останавливать войны. Или развязывать их!

Он подумал о других папках: «одежда», «твои сайты» — тех, что он не открывал.

Сейчас нет времени смотреть.

Он, пошатываясь от усталости, направился в ванную — побриться и принять душ перед работой. Ругательски взглянув на своё отражение в зеркале, он мельком оглядел дряблый живот и опущенные плечи и начал чистить зубы.

Глава 2. Перемена в уме

«Ум — это всё. Что ты думаешь, тем ты и становишься.» — Будда

Странный день Дерека

Дерек закончил душ и оделся для работы в свою обычную форму: тёмный костюм, белая рубашка и сдержанный полосатый галстук. Он возился с пуговицами на рубашке — по какой-то причине они на мгновение показались ему застёгнутыми не в ту сторону. Он быстро выпил чашку чая, пока поджаривался хлеб. Включил телевизор и смотрел утренние новости, жуя тост. Поставив немногочисленную посуду в посудомоечную машину, он бодро зашагал к станции метро «Глостер Роуд», по дороге купив газету.

Он прибыл на платформу как раз в тот момент, когда подошёл его поезд, и вошёл в привычной давке. Нашлось место стоячее недалеко от дверей.

Рассеянно оглядывая других пассажиров в вагоне, он встретился взглядом с молодой матерью, сидевшей в нескольких шагах от него с малышом на коленях. Он дружески улыбнулся им обоим, и она улыбнулась в ответ. На следующей станции кто-то встал, и Дерек занял освободившееся место. Он начал читать купленную газету, бегло просматривая основные новости, а затем страницу писем. В утреннем выпуске вторника всегда была подборка о моде, которая привлекла его взгляд — он засмотрелся на одну из моделей. Но затем обнаружил, что внимательно читает сопроводительную статью и, к своему удивлению, находит её действительно довольно интересной.

Он внимательно изучал снимки одежды, особо отмечая аксессуары: туфли, сумки, мелкие детали и отделку. Ловил себя на внутренних комментариях к рассматриваемым снимкам — что-то вроде: «Необычное сочетание, но выглядит отлично» или «Понимаю, что он хотел сказать, но этот макияж портит всё впечатление». Он запомнил имена дизайнеров. Надо следить за подобными материалами.

Это увлекательно, — подумал он, несколько удивлённый.

Дорога заняла около двадцати минут с пересадкой на «Монументе» — до соседней станции «Бэнк», чтобы сесть на Центральную линию до «Чансери-Лейн» неподалёку от его конторы в Сити. «Карлтон и Карлтон» была небольшой фирмой по меркам Сити, но старой и престижной. Каким-то образом она избежала поглощения или слияния с более крупными конгломератами, в отличии от большинства других давних лондонских юридических практик.

Он бодро направился к выходу и быстро зашагал по оживлённому тротуару к своему офису. Всё ещё чувствовал голод, поэтому остановился и купил по дороге плитку шоколада; «Вкуснотища! Хороший шоколад!» — подумал он, уминая её на ходу. Он вошёл в вестибюль здания, где располагалась его контора, и поднялся на лифте на свой этаж.

Он всегда здоровался с Пенни, секретарём, проходя мимо её стола, но сегодня утром он остановился. Она мило выглядела в чёрной юбке до чуть выше колен и подходящем жакете.

— Красивые серьги, — сказал он. В каждой серьге висела крупная бирюза и крохотная коралловая бусина на розетке из состаренного серебра. Он мгновенно оценил их. — Они оттеняют цвет ваших глаз, — добавил он, уже поворачиваясь, чтобы идти дальше.

— О, спасибо вам, мистер Росс, — ответила Пенни. — Именно на это я и надеялась. Вы первый, кто хоть что-то сказал. — Она просияла, как будто ей предложили прибавку к жалованью.

Дерек уже шёл дальше. Откуда у меня знания о ювелирных украшениях? — подумал он. Ну, серьги и правда красивые. И глаза тоже. Он мельком обернулся и увидел, что Пенни всё ещё смотрит на него. Он улыбнулся, и та широко улыбнулась в ответ.

День оказался весьма странным. Он просто был сам не свой. Казалось, он рассеян и немного в тумане. На первой встрече с клиентами в этот день не успел сесть, как весело объявил:

— Ой, не та папка! Одну секундочку, — и одарил их милой улыбкой. Клиенты, судя по всему, отнеслись к этому без особого раздражения и улыбнулись в ответ.

Дерек чувствовал, что обычно от него исходит ощущение компетентности и спокойной деловитости, и осознавал, что сегодня ему это не удаётся. Он понимал, что в нескольких замечаниях и оговорках выглядит непрофессионально, но не испытывал совершенно никакого смущения. Всё это казалось ему просто забавным.

Обычно Дерек был очень официален и деловит с клиентами, но сегодня держался дружески и обаятельно, делал комплименты женщинам по поводу одежды, причёски или макияжа и находил время для светских разговоров. Он обнаружил, что слушает мужчин с необычайной серьёзностью, а однажды-дважды поймал себя на том, что восторженно соглашается с одним молодым человеком, только что произнёсшим совершеннейшую чушь. Юноша был совсем молод, наверное, только что из университета. Дерек заметил, что у него очень красивые зубы.

Чувствовал, что старается быть слишком покладистым, и когда однажды высказал своё мнение и был довольно грубо опровергнут несколько более старшим коллегой, немедленно отступил и просто изменил точку зрения — что, должно быть, выглядело очень неловкой попыткой подхалимства, хотя Дерек прекрасно знал, что это не так. На самом деле он просто мгновенно утратил уверенность в собственном мнении, как только его оспорили, и почувствовал глубокое убеждение, что другой человек явно знает лучше, и не стоит унижаться дальше.

Всё это смущало его, и Дерек понимал, что это крайне непрофессионально, однако при этом с трудом воспринимал происходящее серьёзно. Он испытывал тайное веселье от того, как всем юристам нравится быть напыщенными. Он тряхнул головой. Всё из-за недосыпания, — заключил он и решил лечь пораньше сегодня вечером.

Дерек нередко обедал с одним из других партнёров фирмы с Брайаном Боллом. Когда ни тот, ни другой не встречались с клиентами и не были загружены работой. В тот день они пошли в небольшой винный бар, где часто обедали, по соседству с местным пабом. Как обычно, там было очень людно, и они не бронировали столик заранее. Впрочем, они знали, что место скоро найдётся, поэтому подошли к стойке выпить.

Брайан был немного моложе Дерека — лет сорока, подтянутый и красивый. Обычно в такие моменты они оба сидели бок о бок, лицом к стойке, и разговаривали о работе — каком-нибудь аспекте дела или правовом вопросе — или просто болтали. Они знали друг друга много лет, в основном как коллеги, а иногда и в неофициальной обстановке. Брайан был женат на успешной акушере-гинекологе. У них было несколько детей, помладше, чем у Дерека.

В тот день Дерек обнаружил, что сидит у стойки повернувшись лицом к Брайану. Он слушал, как тот говорит, с полным сосредоточением, и находил его слова весьма интересными.

Он думал об этом, пока слушал Брайана, и смотрел на него с каким-то новым восхищением. Подумал про себя, что у того довольно красивое лицо. Смотрел на то, как Брайан улыбается, рассказывая какой-то анекдот. Дерек слышал его раньше, но Брайан рассказывал его хорошо.

На этот раз он обнаружил, что история доставляет ему куда больше удовольствия. Нравилось, как Брайан оживлялся, добираясь до развязки. Почувствовал лёгкое удивление, вспомнив, что в первый раз, услышав эту историю, нашёл Брайана немного самодовольным. Слушать её во второй раз теперь по-настоящему приятно.

Где-то за поверхностным течением мыслей он осознавал, что надеется: Брайан замечает, как внимательно Дерек его слушает. Смутное ощущение этого желания поразило его как нечто странное. Снова тряхнул головой и заставил себя сосредоточиться. Мысль отвлекала его от истории, которая как раз добралась до хорошего места — если он правильно помнил. Дерек от души засмеялся и изумлённо уставился на Брайана.

Он и правда очень умный, — подумал он, делая глоток.

В этот момент поймал своё отражение в зеркале на другой стороне винного бара. Видел, что сидит повернувшись к Брайану и слушает его историю с явно избыточным рвением. Смеётся, подбадривает его. Лицо оживлённое и улыбающееся. Зрелище показалось ему несколько неподобающим. Немедленно развернулся на табурете лицом к стойке и схватился за стакан обеими руками.

Сегодня надо лечь пораньше, — подумал он. Голова кружилась, и комната, казалось, плыла. Увиденное отражение было настолько несуразным, что он почувствовал настоящее потрясение.

— Наш столик, — сказал Брайан, вскакивая, когда две женщины поднялись уходить, и устремляясь к освободившемуся месту. Дерек последовал за ним не очень твёрдым шагом и сел напротив.

— Слушай, Брайан, мне вдруг стало нехорошо. Я плохо спал прошлой ночью. Думаю, мне лучше поехать домой.

— Правда? — ответил Брайан, не поднимая взгляда от меню. — По мне, ты выглядишь вполне нормально. Более того — приятнее общества, чем обычно.

(Ему нравится моя компания, — подумал Дерек.*)

— Нет, мне и правда вдруг совсем плохо. Ты не мог бы сказать им в офисе, что случилось что-то срочное? У меня нет встреч во второй половине дня, так что я сразу поеду домой.

Брайан поднял взгляд от меню.

— Ты выглядишь немного взволнованным. Ну, езжай тогда. Не беспокойся о работе — я всё объясню.

Внутренний голос произнёс в мыслях Дерека: «Он на самом деле очень добрый».

Дерек рухнул в кресло, вернувшись домой.

— Кажется, я схожу с ума, — сказал он вслух.

Он встал, налил себе большой стакан виски и снова опустился в то же кресло. Он начинал осознавать, насколько устал, и, откинув голову назад, закрыл глаза.

Уже темнело, когда он проснулся. Заметил, что стакан пуст. Сфокусировал взгляд на нём. Нет, ничего не пролито. Должно быть, всё выпил. Осторожно повернул голову, ожидая головной боли. С облегчением обнаружил, что чувствует себя прекрасно.

Всё прежнее беспокойство, казалось, улетучилось. Чувствовал себя даже довольно бодро. Потянулся, подняв руки над головой, и зевнул забавным образом, от чего сам улыбнулся.

Просто нужен был сон, — успокоительно заключил он.

Он тихонько вздохнул и подумал: «Надо вставать, думать об ужине». Вспомнилась мысль об обеде с Брайаном — что тот, мол, добрый. Ну, он симпатичный мужик. Кто угодно так подумал бы, — рассудил он. Хихикнул. Смех вышел каким-то хихикающим. Это показалось таким смешным, что он смеялся до слёз, придерживая бока.

Он взял себя в руки и хлопнул в ладоши, как будто давая сигнал об окончании какой-то игры.

— Так, ужин, — произнёс он твёрдо.

Подошёл к холодильнику, соображая, что бы приготовить. Обычно готовка была унылой обязанностью. После развода он, как правило, ел в ресторанах или брал еду навынос, или готовые блюда из «Маркс и Спенсер». Готовить большой ужин только для себя просто не казалось стоящим затраченных усилий. Но сегодня он чувствовал волчий аппетит и что-то ещё — что именно? — да, творческий подъём! Он открыл дверь холодильника и издал восторженный возглас.

Шоколад! Он открыл коробку из холодильника и отправил конфету в рот. Когда он укусил и стал смаковать её до последнего следа — волна блаженства. Ммм. Ещё одну. Этот сорт хорош. Давно такой не ел. Он облизнул губы и заглянул в коробку за следующей. Пусто!

— Как Морж и Плотник, — произнёс он вслух с довольной интонацией.

Ну что ж, по крайней мере, голода больше нет. Пожалуй, стоит съесть что-нибудь чуть более питательное. Он снова заглянул, но там была только холодная пицца. Лучше, чем ничего. Он доел её до конца. Надо завтра сходить за продуктами, — подумал он. Купить нормальной еды. Приготовить что-нибудь аппетитное. И шоколада надо взять побольше.

Теперь — стакан пива. Он открыл бутылку, налил и сделал большой глоток.

Странно. Он любил горьковатое, но это было слишком горьким для его вкуса. Наверное, плохая партия. Надо вернуть и потребовать возврат денег. Он налил стакан колы и выпил залпом, постукивая пальцами по губам, когда закончил. Налил ещё один стакан.

— Вот что будет вкусно! — произнёс он вслух и щедро плеснул виски в стакан с колой. — Вкуснотища! — сказал он, делая глоток. Виски стоит куда дороже колы, но кола его по-настоящему делает! Он взял стакан и прошёл в кабинет, сел перед компьютером.

Со всеми странностями прошедшего дня он почти забыл о прошлой ночи и о своей встрече с «идеальной девушкой». Казалось, это было давным-давно, а не несколько часов назад. Он открыл ноутбук и подождал несколько мгновений, пока тот включится.

Вот она — папка «Твоё желание». Он открыл её и увидел файлы, которые помнил с прошлой ночи. Он кликнул по маленькой иконке в форме ящичка с надписью «Твой идеал!» и стал ждать.

Через несколько секунд появилось запомнившееся изображение.

Красивая девушка снова смотрела на него смеющимися глазами. Он долго смотрел в её лицо, совершенно заворожённый. Как это ни казалось невозможным, она была ещё красивее, чем он запомнил.

Она, казалось, смотрела на него с каким-то тайным весельем. У него было ощущение, что её глаза смотрят прямо в него — прямо в его мысли. В ней была такая бесстыдная уверенность! Казалось, она знала о нём больше, чем он сам. Пока он смотрел, его сердце пропустило удар.

Как красива! Но в ней было и что-то опасное. Он был мужчиной средних лет, похотливо разглядывающим фотографию девушки-подростка, — и тем не менее её взгляд заставлял его чувствовать себя тем, кого разглядывают. На мгновение почувствовал себя обнажённым. Она смотрела на него с той же добродушной насмешкой, но в выражении её лица было и что-то вопрошающее — чуть приподнятая бровь и взгляд, как будто девушка ожидала от него какого-то действия.

Или чего-то ждала.

Снова начал рассматривать всю картинку — увеличивал и уменьшал, снова поражаясь детализации фотографии даже при сильном увеличении. Снова посмотрел на ДНК и хихикнул. Умный штришок. Как они это сделали?

На снимке на ней не было украшений. Ему пришла одна мысль. Приблизив изображение к уху, он увидел крошечные следы проколов: один на мочке и (это было левое ухо) ещё два прокола повыше. При большом увеличении всё было отчётливо видно. Пришла ещё одна мысль. Переместив изображение, он нашёл её нос. Он так и знал! Обычно она носила гвоздик в носу. Или, может быть, кольцо. Крошечный след подтверждал это. Ещё одно нужно было проверить: он увеличил изображение пупка — ещё больше. Он был уверен. У неё проколот пупок. Там должен быть пирсинг. Или кольцо. Интересно, почему она его не надела? — подумал он.

Снова взглянув на всю картинку целиком, охватил взглядом её восхитительное молодое тело: стройное, но безупречно пропорциональное, излучающее здоровье и жизненную силу. Грудь — небольшая, но не слишком, красивой формы, полная и округлая. Соски проступали сквозь футболку — твёрдые, как будто она была возбуждена. Взгляд скользил по всему телу, впитывая его.

Время шло. Близилась полночь, и за вечер он успел налить себе ещё несколько раз. Ему пришла в голову мысль, что он начинает одержимо думать об этой девушке. А это была всего лишь одна фотография. И она даже не была обнажена!

Небольшая татуировка ей бы пошла, — внезапно подумал он. Мысль удивила его. Обычно он не любил татуировки и женщины с ними его скорее отталкивали. Но маленькая ей подошла бы, подумал он. И это сейчас очень модно среди молодых девушек. (Он не вспомнил о своём упрямом отказе позволить дочери делать какие-либо татуировки в шестнадцать лет. И пирсинг тоже, хотя насчёт серёжек в ушах он всё же уступил — по одной в каждом.) Но что именно? Как насчёт «трамп стэмп» на пояснице? Идея показалась неожиданно привлекательной — неожиданно, потому что обычно он считал это дешёвым и вульгарным. Он на мгновение почувствовал внутреннее противоречие. Может быть, пока что-нибудь очень тонкое и незаметное. Какой-нибудь символ. Цветок? Бабочка? Животное?

Китайский иероглиф — они красиво смотрятся. Один-единственный. Что он должен означать? «Возьми меня»? Он поиграл с этой идеей.

Он осознал, что возбуждён и тихонько держит себя рукой, пока смотрит на снимок. Это принесло ему некоторое облегчение, когда это осознал. Где-то в глубине сознания он испытывал беспокойство по поводу обеда с Брайаном и мыслей о том, что тот красивый мужчина. По крайней мере, я не становлюсь геем, — подумал он.

Продолжал размышлять. Она должна была быть его исполнившимся желанием. Но она была всего лишь картинкой. Где-то она, конечно, должна существовать по-настоящему — раз фотография была сделана.

А что если снимок подретушировали? Наверняка так и есть — никто не бывает настолько совершенным в реальности. Это стандартная практика в модных журналах и на постерах. Недостатки затушёвываются, тела и черты лица корректируются. Мы видим идеализированную выдумку, а не реальность. «Идеализированную!» — подумал он. Они ведь сказали, что она его идеал.

Если бы только она была настоящей!

Вот что должен означать иероглиф: «Настоящая». Какой бы китайский символ это ни обозначал. Вот здесь. Прямо здесь, на мягкой коже живота ближе к левому бедру. Совсем маленький. Как монограмма. Как желание. Настоящая.

Хочу, чтобы она была настоящей. Он закрыл глаза на мгновение и затаил дыхание. Он и правда хотел этого. Он произнёс это вслух.

— Хочу, чтобы она была настоящей.

Дерек посмотрел на её лицо. Девушка казалось довольной.

Глава 3. Странные наваждения

«Ни один человек не может долгое время быть двуликим: одним для себя, а другим для толпы, — в конце концов он сам перестанет понимать, какое лицо его истинное». — Натаниэль Готорн, «Алая буква»

Ему начинают сниться странные сны.

На фоне пробуждающихся новых интересов он наспех сочиняет историю.

— О, Ди! Я так скучал по тебе!

Они лежали в постели, сплетясь в объятиях. Их губы встретились, и он почувствовал ее горячий язык. Нежно целовал ее — едва касаясь, как перышком — в закрытые веки, в подбородок, в шею, в плечо, спускаясь ниже к груди. Она охотно поддавалась, предлагая себя для большего.

Он не помнил, чтобы девушка когда-либо была такой жаждущей или раскованной, даже когда они только поженились. Да и сам никогда не был столь пылок.

Когда ласкал ее грудь и брал соски в рот, осторожно посасывая их, он чувствовал собственные поцелуи, собственные ласки, тепло своего собственного языка. Всё слилось воедино, невозможно было разобрать, где чье. То ли он целовал Дайанну, то ли он сам был тем, кого целуют? В любом случае, от этих поцелуев он словно таял.

Затем возникло отчетливое ощущение, что он и есть Дайанна, а Дайанна — это он. Мужская версия Дайанны занималась с ним любовью с неистовой страстью. Пальцы любовника были возле его киски, дразняще близко, играли с волосами на лобке, блуждали, пытаясь найти ту самую нежную точку, которая жаждала прикосновения. Где она? Он не мог понять, но она была рядом, его любовник почти коснулся ее. Он ахнул, не в силах выносить это ожидание. Пальцы были мягкими, легкими как пух, дразнящими.

— Возьми меня, возьми меня сейчас! О боже! Ты нужен мне внутри, о, трахни меня, сейчас же!

Он проснулся. Проснулся в темноте. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь пульсом в ушах, пенис был твердым от возбуждения, но сон уже ускользал.

Сон. Что это было? Ах да, он помнил, как ему снилось, что он с Дайанной. Они занимались любовью — чудесной любовью. А потом всё стало очень странно, и он превратился в Дайанну. Он не помнил, чтобы когда-либо прежде видел нечто подобное. Это воспоминание вернуло угасающую эрекцию. Он надеялся, что Дайанна действительно чувствовала себя так же, когда он занимался с ней любовью.

Предавался фантазиям о том, каково это — быть женщиной, быть объектом желания, стараясь подольше удержать этот сон. От этой мысли его пробирала дрожь. Gеревернулся и прижался к постели, представляя, что он — женщина сверху, сидящая верхом.

Кончил с тяжелыми вздохами, пытаясь вообразить, как его грудь держат и ласкают губами. Умиротворенный, он снова погрузился в сон.

Дерек проснулся рано, чувствуя себя посвежевшим, настроенным позитивно и решительно. Не стал готовить завтрак, а купил в пекарне липкую булочку и съел ее по дороге к станции.

Нельзя было терять ни минуты. После вчерашнего неудачного утра он был полон решимости прийти на работу пораньше и привести дела в порядок. Нужно составить списки и четко понимать, чем он занимается. Сегодня никаких профессиональных промахов.

Тщательно планировал свой день уже больше часа, когда начали появляться остальные. Когда коллеги наконец потянулись в офис, он вышел из своего кабинета и пристроился у кухонного уголка, куда люди заходили за чаем или кофе, и завел непринужденную беседу. Там было несколько адвокатов, но основную массу составляли помощники, стажеры и секретари. Обычно он безвылазно сидел у себя и просил кого-нибудь принести ему чашку крепкого кофе, но, просидев в четырех стенах так долго, он почувствовал потребность размять ноги. На самом деле ему не столько хотелось кофе, сколько дружеской компании.

Кое-кто поинтересовался, всё ли с ним в порядке, ведь вчера он ушел домой из-за недомогания. «Повезло мне работать в таком приятном коллективе», — подумал он. Дерек обнаружил, что многого не знает о своих коллегах, и ему доставляло удовольствие узнавать что-то новое.

Связи, скрытые течения, романы и союзы — всё это сегодня казалось гораздо яснее и интереснее, чем обычно. Офисная политика была неизменным фактом жизни, но раньше он считал ее необходимым злом и помехой настоящему делу. Сегодня же его больше интересовала личная жизнь людей, а не их профессиональные успехи.

К тому же было здорово посмеяться со всеми вместе, прежде чем день войдет в рабочую колею.

Решил не ходить на обед. У Брайана была встреча, поэтому Дерек заказал пасту и выпечку из ближайшего ресторана и поболтал с Пенни, прежде чем продолжить подготовку к послеобеденным делам. Она была кладезем информации как о сотрудниках их фирмы, так и о людях из других юридических контор Сити.

Сегодня ему особенно нравилось узнавать свежие новости о чьих-то любовных похождениях, что было для него в новинку. Раньше никогда не интересовался подобными сплетнями, а после развода ему и вовсе было больно обсуждать чужие отношения. Сегодня боли не было. Его любопытство было искренним и живым. «Должно быть, я наконец-то прихожу в себя», — заключил он.

Как он и надеялся, серьезных срывов сегодня не случилось. Чувствовал, что полностью контролирует ситуацию, заставив себя организоваться и методично вычеркивая пункты из списка — не из воображаемого, а из настоящего, написанного от руки. (Почерк был аккуратным, но, возможно, чуть более детским, чем он помнил. «Вот что бывает, когда постоянно сидишь за компьютером», — подумал он. Несколько написанных слов показались ему странными. Может, ошибки? Он начал рисовать маленькие кружочки над буквами «i» вместо точек. Так стало лучше.)

Однако справляться со всем было нелегко. Ему приходилось перечитывать большинство документов и даже отдельные абзацы по нескольку раз, прежде чем он чувствовал, что действительно понимает смысл. Приходилось прилагать усилия, чтобы сосредоточиться, постоянно боролся с рассеянностью. Он никогда раньше не чувствовал себя так, и всё же это его не угнетало; он делал это автоматически, словно принимая, что теперь дела обстоят именно так.

Впрочем, не всегда ему удавалось удерживать внимание. На одной встрече с клиентом, которого он знал много лет, он поймал себя на том, что не может перестать думать о нервном тике этого человека. Тик был у того всегда, сколько Дерек его помнил, и в нем не было ничего ужасного — просто едва заметное подергивание время от времени. Но сегодня это приковало его сознание с каким-то болезненным интересом.

Он старался не смотреть, но тик возникал перед глазами в воображении. Всё ждал следующего подергивания. Изо всех сил сосредоточился на пуговице пиджака собеседника, и это сработало так хорошо, что он начал уплывать в другой мир, дверь в который почему-то находилась прямо в этой пуговице. Комната и голоса отошли на задний план, пока он предавался грезам. Пришлось силой возвращать себя к реальности, но тик проявился снова. Надеялся, что мужчина не заметил ничего странного в его поведении.

Эта склонность «улетать» проявлялась всякий раз, когда кто-то говорил о чем-то скучном, а такого сегодня было предостаточно. Его взгляд становился остекленевшим и тяжелым, требовались огромные усилия, чтобы подавить зевоту. Или же он зацикливался на ощущении конкретного зуба, касающегося языка, и кривил рот, изучая это чувство.

Дерек обнаружил, что если очень пристально смотреть на какую-то деталь лица говорящего — на нос или на то, как шевелятся губы, — и при этом время от времени кивать и соглашаться, можно создать впечатление внимательного слушателя. То, о чем говорил человек, проникало в его сознание очень смутно, но, судя по всему, это пока не имело значения.

По правде говоря, человеческая сторона работы интересовала его больше, чем юридическая, хотя он честно старался выполнять свои обязанности хорошо, и ему казалось, что он почти справляется. Он также беспокоился о том, чтобы у всех, кроме него самого, было всё необходимое; как никогда остро осознавал роль каждого сотрудника в офисе, а не только свою собственную.

Обычно он был довольно застенчив и замкнут, сразу переходил к делу, стараясь не быть слишком резким или невежливым. Но сегодня его застенчивость сменилась чем-то другим. В глубине души Дерек знал, что не переполнен той дружелюбной уверенностью, которую излучал. Совсем наоборот. На самом деле часто чувствовал нервозность и неуверенность, и у него было впечатление, что он находится не в своей тарелке.

Казалось, постоянно заботился о том, чтобы произвести хорошее впечатление. И дело было вовсе не в амбициях. Это чувство было ему знакомо. В нем напрочь отсутствовало желание доминировать, властвовать над кем-то или получать профессиональную похвалу и признание; не было и чувства соперничества. Напротив, он очень старался вовлекать людей в принятие решений и, если уж на то пошло, больше сомневался в собственном мнении, чем в чужом.

На самом деле его всё еще беспокоило то, как — подобно вчерашнему дню — он был склонен подстраиваться под слова других. Ему не хотелось высказывать свое мнение первым, предпочитал выждать и подхватить тон окружающих, прежде чем сказать, что думает. Иногда ему всё же приходилось не соглашаться («Значит, я всё еще могу это!» — подумал он с облегчением), но делал он это с большой неохотой и некоторым трепетом, проявляя огромную заботу о чувствах собеседника. И всё же один раз, когда ему пришлось отстаивать свою позицию по какому-то вопросу, почувствовал, как его голос задрожал.

С некоторым недоумением осознал, что на самом деле просто хочет, чтобы люди его любили. Он ловил сигналы одобрения от окружающих. Он был крайне чувствителен к любым признакам негатива или критики. И особенно боялся критики своей внешности.

При этом в его восприятии собственного физического «я» сегодня было нечто очень странное. Всякий раз, когда он видел свое отражение в зеркале или окне, или даже просто смотрел на части своего тела, например на руки или ноги, он ощущал странное чувство отчужденности.

Долгое время он пребывал в депрессии из-за того, что приближается к среднему возрасту и перестал быть подтянутым и привлекательным. Но сегодня он чувствовал себя иначе. Видя себя в отражении или думая о внешности, он не испытывал ни низкой самооценки, ни депрессии. Не чувствовал вообще ничего. Словно смотрел на постороннего человека, с которым у него мало общего и которого он не вправе критиковать или судить. Если он что-то и чувствовал, то это была своего рода отстраненная нежность, какую можно испытывать к пожилому родственнику. Ты просто принимаешь их и их немощи и стараешься быть с ними милым, потому что понимаешь — им осталось не так уж долго.

«Я сам не свой», — подумал он, понимая, что это буквально так. Поймал себя на мысли, что перестает понимать, кто он такой.

И всё же, несмотря на все эти тревоги и опасения, бурлящие под спудом сознания, чувствовал себя довольно легко и позитивно, был готов развлекаться и отвлекаться. Пусть на работе дела шли не идеально, но уж точно не плохо.

В конторе Дерека было семь младших партнеров — две женщины и пятеро мужчин, а также четверо старших партнеров (одним из которых был он сам). Кроме того, в фирме работали еще три адвоката, которые пока не стали партнерами.

Группа юристов, в основном молодежь, и другие сотрудники (преимущественно те, у кого не было супругов или постоянных партнеров) собирались пропустить по стаканчику после работы и пригласили Дерека с собой. В этом не было ничего необычного, но он редко соглашался на такие посиделки. Обычно после них чувствовал себя еще более подавленным, чем прежде. Однако сегодня Дерек был рад пойти и ощущал тягу к людям. Тем не менее выпил всего две порции «Пиммс» с лимонадом («Да, побольше фруктов, пожалуйста, у вас есть клубника помимо огурца? Капельку джина тоже, говорите? Идеально!»), после чего попрощался и ушел. По дороге домой ему нужно зайти в магазины.

Он купил продукты и кое-что для дома, и у него еще оставалось время просто побродить. Он начал обращать внимание на магазины одежды и модные бутики; Зашел в несколько таких мест, а также в отделы для молодых женщин в паре универмагов, разглядывая ассортимент. Несколько продавцов-консультантов спросили, не нужна ли ему помощь, но он объяснил, что просто присматривается.

Он был слишком поглощен процессом, чтобы чувствовать неловкость. Одежда для женщин гораздо интереснее, осознал он; они могут позволить себе такое разнообразие и заявлять о себе с помощью множества нюансов даже в рамках жестких условностей. Мода, понял он, — это как язык самовыражения.

Затем поймал себя на мысли: «Кстати, тебе не помешало бы прикупить пару обновок — ну, знаешь, освежить имидж». Он ответил самому себе скептическим взглядом. «Да ладно, просто посмотри, что у них есть». Согласился пойти на поводу у самого себя. Он купил несколько строгих рубашек более темных тонов, чем обычно, и несколько галстуков, которые не совсем соответствовали его привычному вкусу, но, казалось, отлично подходили к рубашкам. Приобрел пару новых туфель, которые, как он заверил себя, выглядят очень щегольски, и несколько повседневных рубашек, в которых поначалу сильно сомневался. «Никакого коричневого в Сити», — всплыла в голове его привычная мантра. Сегодня она прозвучала как-то абсурдно. Он хихикнул над своим закоренелым догматизмом в одежде. «Кажется, я превратился в карикатуру», — снисходительно рассмеялся он над собой.

Всё это время он то подгонял, то поддразнивал себя, чтобы купить эти новые вещи. Всякий раз, когда он задумывался о своем теле или внешности, казалось, что он имеет дело с кем-то другим. Чувство отстраненности от своего физического «я», которое преследовало его весь день, начинало казаться нормальным.

Он купил флакон духов, просто не в силах устоять после того, как вдохнул аромат пробника, и направился домой.

Бутылка белого вина была уже наполовину пуста: Дерек с удовольствием готовил себе очень приятный ужин — теплый салат с говядиной по-тайски, а на десерт клубнику и ломтики манго под соусом из Куантро. Допил остатки вина за едой, слушая музыку (в основном поп-хиты восьмидесятых и девяностых) и иногда подпевая, одновременно пролистывая купленный модный журнал.

Быстро прибрал на кухне, налил себе ром с колой и, прихватив напиток и коробку шоколадных конфет, отправился в кабинет.

Проверил электронную почту, ответил на пару писем, а затем открыл папку «Твое желание».

Он не собирался проводить всю ночь, пялясь на свою идеальную девушку, как делал это предыдущие два вечера. «Я понимаю, что происходит», — решил он. Дерек стал одержим этой девчонкой и начал смотреть на мир ее глазами. Для него всё было предельно ясно. Наверное, это потому, что он — жалкий и одинокий старый дурак. Что ж, пора сделать перерыв. Наверное, это не очень-то здорово.

Вместо этого решил изучить всё остальное содержимое папки: музыку, фильмы и сайты. В этом решении он не видел никакой иронии. Это якобы никак не было связано с девушкой на картинке. Просто знал, что это будет весело и интересно. Принял это решение еще в начале дня, намеренно стараясь оттянуть момент как можно дольше, чтобы по-настоящему насладиться процессом. Теперь Дерек почти вне себя от предвкушения.

Два часа он погружался в подростковую культуру: подростковые страхи и проблемы в школе, учителя, родители, парни, подруги, любовь и влюбленности, музыка, мода, советы по прическам и макияжу, что круто, а что — отстой, самые модные телефоны, самые стильные образы, самые популярные люди, кино, сплетни, советы, знаменитости, как стать популярным. Было много материалов о сексе.

Пары секунд на каждой странице файлов или сайтов ему хватало, чтобы почувствовать, что усвоил содержание досконально. Ему не нужно было задерживаться на чем-то, потому что с каждым новым пунктом казалось, что он уже это знает. Словно он страдал амнезией, и теперь память возвращалась к нему мощными потоками. «Я снова начинаю чувствовать связь с миром», — размышлял он.

Наконец он закончил. Что-то, казалось, прочно поселилось в его сознании, и начал видеть всё немного иначе. Всё стало как-то яснее. Ему казалось, что в каком-то смысле «жетон провалился». Но когда он попытался сформулировать для себя, что именно стал понимать лучше, мысли начали расплываться.

О чем это я? Забыл.

Просто разок взглянет на картинку и пойдет спать. Утром всё-таки на работу.

Дважды щелкнул по файлу «Твой идеал!». Знакомая картинка начала загружаться. Он откинулся на спинку кресла в ожидании.

Внезапно снова подался вперед. Дерек не верил своим глазам. Она была там, такая же прекрасная и желанная, как всегда, но это было не то же самое фото. У нее было другое выражение лица. Ее глаза теперь были закрыты, и она запрокинула голову назад, словно нежась на солнце. Улыбка всё так же завораживала, но теперь это была тихая, удовлетворенная улыбка. Она больше не улыбалась ему (или, во всяком случае, камере). Улыбалась самой себе.

Некоторое время он смотрел на фото, пытаясь осознать эту чудесную перемену.

Неужели она каким-то образом жива там, в его компьютере? Или это трюк? Может, он действительно впутался в какую-то магию? Ему стало немного не по себе.

Ее лицо было еще прекраснее, чем он помнил. Он подумал, что она, пожалуй, самая красивая девушка, которую он когда-либо видел.

Затем он рассмеялся. Какой же он глупец! Ну конечно! Файл — это слайд-шоу. Картинка не изменилась. Просто увидел следующее изображение в последовательности. И это была еще одна прекрасная фотография, пусть и отличная от предыдущей, но всё равно экстраординарная. Сохранилась ли та же детализация при сильном увеличении? Приблизил изображение, вплоть до того, что теперь автоматически считал ее ДНК. Да, всё было точно так же, как на первом снимке.

Начал искать способ вернуть первое изображение, но, похоже, пути назад не было. Почувствовал горечь утраты от того, что не может увидеть первую картинку и сравнить ее с этой. «Но если это своего рода слайд-шоу, скоро должна появиться следующая», — рассудил он. Ему не терпелось ее увидеть.

Поздно. Пора спать. Уже собирался закрыть картинку и выключить компьютер, когда заметил пятнышко.

Чуть выше низа бикини, на животе девушки, возле левого бедра, виднелось какое-то пятно. Он почувствовал себя немного обманутым. Такая детализация на обоих снимках при большом увеличении заставила его ожидать от них совершенства.

Приблизил. Нет, это определенно не было пятном грязи, это было что-то на ее коже. Какая-то очень бледная отметина. Он понял, что это не грязь, потому что всё еще видел необычайную текстуру поверхности кожи. Он приблизил еще сильнее, но тогда масштаб стал слишком велик, чтобы что-то разобрать. Это казалось просто частью ее кожи, но чуть более темной. «Наверное, она что-то на себя пролила, — подумал он, — а они не заметили, когда снимали. Или какая-то пигментация. Может, родимое пятно».

Он закрыл картинку, выключил компьютер, запустил посудомойку, бросил пустую коробку из-под конфет в мусор и лег спать.

Поцелуй был на его губах — мягкие, трепещущие поцелуи, которые замирали и дразнили. Губы любовника были полуоткрыты и чувственно двигались по его собственным губам, легко, при малейшем нажатии.

«Сильнее! Целуй меня сильнее! Коснись своим языком моего! Надави!» Но нет, губы были на его глазах, на всем его лице. Поцелуи такие нежные, что едва их чувствовал, и всё же они сводили его с ума.

«Не останавливайся! Ради бога, не останавливайся!» Был ли он Дереком? Был ли он Дайанной? Разницы, казалось, не было, и всё же (как часто бывает во сне) в этом не было ничего странного.

Они были на его ушах, мягкие и трепещущие, ласкающие и поглаживающие. Затем язык любовника оказался в его ухе — ищущий, лижущий, затем прикусывающий мочки ушей. Затем на шее — поцелуи, вылизывания, укусы. Теперь поцелуи переместились на грудь, дразняще легкие, затем ниже груди на живот. Его тело напряглось, застыв между мукой и экстазом, пока язык играл на чувствительной коже. Он почти рассмеялся от щекотки. Но потом это перестало быть щекоткой, и он застонал. Затем снова щекотно, чувствительная кожа вздрагивает, сопротивляется — а затем поддается.

Рот спускался всё ниже. Поцелуи на бедре, на лобке, на внутренней стороне бедер — чувствительная плоть мгновенно реагирует, и тепло разливается по всему телу. Теперь его бедра раздвигались сами собой, предлагая себя.

Поцелуи, а теперь и ласки — нежные, мягкие, мучительные — были повсюду на его бедрах, приближаясь к паху. Всё ближе. Он чувствовал мягкое дыхание на своем органе, легкое дуновение, чувствительные волоски, встрепенувшиеся от этого нежного перьевого мистраля. Затем глубоко внутри вспыхнул огонь, пробежавший по всему телу. Плавящееся тепло сочилось, растекалось, наполняя воздух приторным мускусом. Он выгнул спину, таз двигался взад-вперед, взад-вперед; затем вперед-назад, вперед-назад, быстрее, быстрее, сильнее.

«Сейчас! Сделай это сейчас! Я не чувствую этого. Вставь его, чтобы я чувствовала его в себе, чувствовала себя вокруг него!»

Сердце неистово колотилось, Дерек проснулся окончательно. Образы начали мгновенно блекнуть, но возбуждение осталось. Он спустил руки к твердому пенису и начал двигать ими вверх-вниз.

Ого! Эти сны становились просто невероятными! Он попытался представить в уме Дайанну — ждущую, желающую его. Образ ускользал, и эрекция начала ослабевать.

Представил себя Дайанной. Представил, как кто-то — он сам? — касается сосков. Волна жара пробежала по телу, и эрекция вернулась, настойчивая и твердая. Фантазировал, как пальцы скользят вниз, ласкают, раздвигают губы, затем проникают внутрь, потирая, исследуя; внутрь, наружу, ощупывая всё вокруг, касаясь губ тыльной стороной пальцев, затем снова внутрь, описывая круги всё быстрее и быстрее. Раздвинул ноги. Представил себя открытым, сдающимся. Старался не думать о своем пенисе, а вообразить удовольствие так, как чувствовала бы его женщина — всем телом (как говорят).

Белоснежная вспышка интенсивности, мышцы напряглись в каждой части его тела. Вздох, вскрик. Это крик наслаждения.

Сон в изнеможении...

Утро четверга. Пятнадцатое марта. Он снова был на ногах ни свет ни заря, решительно настроенный организовать себя и выполнить работу без постыдных промахов. Скоро у него намечались судебные заседания, и требовалась вся его концентрация, чтобы подготовить материалы дела для барристера, которого он инструктировал. Барристер был успешным адвокатом, но человеком пугающим, очень требовательным и взыскательным к своим помощникам; у него была привычка винить их в собственных промахах, если юридическая подготовка была недостаточно тщательной.

Это заняло большую часть дня, лишь две встречи и одно интервью разбавили рабочую нагрузку. После работы он снова присоединился к группе, идущей выпить, и снова отпросился, чтобы немного побродить по магазинам. Сегодня он собирался научиться готовить шоколадное суфле.

Суфле удалось на славу, как ему казалось, когда после ужина он, пошатываясь, вошел в кабинет, чтобы проверить почту. Он запланировал суфле на десерт после запеченной камбалы с лимоном, салатом из рукколы и настоящей французской заправкой. Но порции, которую он приготовил, хватило бы на восемь штук, поэтому он и сделал восемь, а потом съел их все с небольшим количеством густых сливок и веточкой мяты. «Я съел все восемь», — хихикнул он, забирая с собой последний бокал из бутылки Вердехо, которую пил за ужином. Вино хорошо подошло к еде, подумал он, но почувствовал, что перед сном ему нужно что-нибудь сладкое и шипучее.

Проверив почту, немного побродил по интернету, изучая информацию о пирсинге ушей и тела. Даже посмотрел несколько довольно забавных, но жутковатых видеороликов о том, как людям прокалывают носы и пупки. Скачал немного музыки и просто хотел проверить картинку перед сном.

Никаких изменений. У нее было всё то же выражение глубокого удовлетворения, пока она откидывалась назад, подставляя закрытые веки солнцу. Темноватое пятнышко-родимое пятно всё еще было там, вполне заметное. Он удивился, почему не заметил его на первой фотографии, но теперь не было возможности проверить, насколько оно бросалось в глаза тогда.

Зевнув, он подошел к холодильнику, жадно отхлебнул кока-колу прямо из бутылки, подобрал и доел последние крошки из формочек для суфле в раковине, которые не потрудился вымыть сегодня вечером, и пошел спать.

Он сидел за туалетным столиком в майке или комбинации и расчесывал волосы. Начиная снизу и проводя щеткой вверх. Длинные, плавные движения. Его глаза смотрели на него из отражения в зеркале — пристально и ясно, не отводя взгляда, удерживая его своим взором. Он не был Дайанной, он был кем-то другим. Кем-то гораздо моложе. Темноволосая, знойная, с пышной грудью, вздымающейся при каждом длинном и глубоком вдохе. Затем его рука оказалась на груди — придерживая ее, затем массируя, затем сжимая. Лаская сосок кончиками пальцев до твердости. Легкое сжатие. Глубокие медленные волны тающего удовольствия, приходящие откуда-то изнутри.

«Так вот каково это?» — гадал он. Он встал и сбросил бретельки топа с плеч, оставив его лежать складками на талии.

Он смотрел на фигуру в отражении. Прекрасная, темная страсть тлела в глазах фигуры. Губы приоткрылись, когда одна рука опустилась к паху, а другая продолжала поглаживать грудь медленными круговыми движениями. Рука приблизилась к влажному входу, и палец замер, готовый войти. Завис на самом краю, а затем двинулся вглубь податливой...

Что? Почувствовал твердость, а не мягкость.

В замешательстве проснулся; дыхание было частым, тело — в поту. Одна рука лежала на пенисе, другая — на груди, касаясь соска. Еще один сон. Он попытался поймать ускользающее воспоминание, но оно исчезло.

Он довел себя до оргазма, воображая, как две женщины занимаются любовью друг с другом.

Он понял, что проснулся, еще до того, как сработал радио-будильник. Не открывая глаз, он поглубже зарылся в мягкую постель, чувствуя, как тело выходит из спячки.

«Какая всё-таки разница, когда хорошо выспишься! М-м-м. Как уютно!»

Он зевнул и потянулся в тот самый момент, когда прозвучал сигнал. Лежал в постели, слушая новости.

Должна была выйти новая компьютерная игра от создателей франшизы The Sims под названием Spore, которая позволяла игрокам «играть в Бога», создавая новые формы жизни и манипулируя их генетическим кодом. Это почему-то по-настоящему привлекло его внимание. Дальше было про войну в Ираке и войска в Афганистане. Вот-вот должен был начаться суд над главарем террористов.

— Депрессивно, — внезапно сказал он и встал с кровати. Переключил станцию на музыку, наткнувшись на неплохой хип-хоп трек. «Так гораздо лучше», — подумал он, чувствуя, как мощные басы песни вибрируют внутри него. Прибавил громкость. Двигаясь в такт и иногда подпевая словам, он пошел в ванную, выдавил пасту на щетку и вернулся в спальню; он чистил зубы, слегка покачиваясь всем телом под музыку.

Дождался конца песни, выключил радио и прополоскал рот. Бриться было трудно, словно Дерек потерял навык и не знал точно, как это делать. Приходилось концентрироваться. Всё еще чувствовал ту самую отстраненность от своего физического «я». Он относился к своему образу в зеркале с заботой, словно спрашивая себя, всё ли он делает правильно, а откуда-то изнутри он сам себя инструктировал и подбадривал. Быстро оделся, выбрав одну из новых темных рубашек, как и накануне, и новый галстук.

Еще одна булочка из пекарни, поездка в метро и время на то, чтобы войти в рабочий ритм. И снова то же отсутствие уверенности и жажда одобрения. Но также он чувствовал смутное недовольство. На самом деле это было не очень-то весело, верно?

Надеялся пообедать с Брайаном и был в восторге, когда тот спросил, свободен ли он. Они отправились в свой привычный винный бар и сразу нашли свободный столик.

— Ты сегодня какой-то тихий, Дерек, — заметил Брайан, изучая меню. — Что-то не так?

— Ну, — задумчиво произнес он. — Я вот думаю, не стоит ли мне заняться чем-то другим.

— Ну, есть-то на что-то надо, сам понимаешь. Нельзя же совсем не работать. — Брайан выглядел так, будто и сам был не прочь плотно пообедать.

— Нет, я имею в виду право. Работу. Я думаю, может, мне поискать себя в чем-то другом.

— Например? — спросил Брайан, мельком взглянув на него.

— Я мог бы заняться психологией. Или чем-то, связанным с путешествиями. Мог бы открыть ресторан. Маркетинг.

— Маркетинг?! — Брайан посмотрел на него с недоверием. Через мгновение он улыбнулся и сказал: — Ты с кем-то встречаешься, да?

— Что? С чего ты взял?

— Начнем с этого галстука!

— А что с ним не так? — спросил Дерек.

— Вообще-то, ничего. Сам по себе он нормальный. Но ты явно пытаешься навести марафет. Ты похудел, если не ошибаюсь, и все говорят, каким чертовски милым ты вдруг стал. И это правда. Мисс Фэншоу думает, что ты в нее влюблен, но я не согласился. А ты влюблен?

— В Пенни? Нет! Хотя она довольно милая, — ответил Дерек. — Ты разговаривал с Пенни Фэншоу? — Лицо Дерека обдало жаром, когда Брайан назвал его «милым».

— Все разговаривают с мисс Фэншоу. Значит, не влюблен, а? Я так и сказал. Значит, кризис среднего возраста, — изрек Брайан.

— Я думал, я его уже прошел, — сказал Дерек.

— Значит, начался второй, — Брайан снова уткнулся в меню. — Или тот же самый продолжается.

Дерек некоторое время размышлял.

— Вообще-то, в последнее время я и правда немного не в своей тарелке. Уход жены дает о себе знать. Но в последнее время мне гораздо лучше, как будто это меня больше не задевает. Единственное — нахожу работу ужасно скучной.

— Конечно, она скучная, — сказал Брайан. — Это же закон. Мы занимаемся этим ради денег, дружище. Никто не изучает Налоговый кодекс в качестве хобби. Хотя ты-то как раз можешь — вечно сидишь в кабинете, что-то выискиваешь, зубришь, как чертов первокурсник. Ты нас всех позоришь. И ты тащишь к себе в кабинет все кодексы, сборники прецедентов и даже пару томов Халсбери и не возвращаешь их на место. Неудивительно, что ты устаешь. Ты слишком стараешься.

Было приятно, что Брайан проявляет такой интерес, но Дерек был уверен, что тот не понимает его чувств. Он и сам не был в них уверен. — Это совсем не похоже на хобби, это похоже на дурацкую тяжелую повинность. Словно я снова в школе, а мне хочется в настоящий мир.

Брайан ответил:

— Нельзя винить работу в проблемах личной жизни. Новое место ничего не решит. И ты сам должен понимать, что менять карьеру в твоем возрасте — это немного нереалистично.

Дерек задумался. Пожалуй, Брайан был прав насчет его нереалистичности, причем в большем смысле, чем тот мог предположить, но Дерек уже начал жалеть, что поделился своими чувствами.

— На самом деле я сейчас вполне доволен жизнью. Кое-что в последнее время сбивало с толку, но я чувствую себя счастливым. — Он на мгновение замолчал. — Ну, типа, я чувствую себя более вовлеченным в движуху и всякое такое. Нет, дело точно в работе.

— Что еще за «всякое такое» и «движуха»? — возмутился Брайан. — Ты говоришь как мои дети. В твоем распоряжении великолепный английский язык, язык Шекспира и Диккенса, Библии короля Якова, Вордсворта, Китса и Теннисона, а люди в наши дни талдычат про «всякое такое». У них в жизни происходит «всякое такое». Я удивлен, Дерек. Я думал, ты сделан из более прочного теста! — Брайан улыбнулся собственному остроумию.

Дерек начал думать, что Брайан всё-таки слишком высокого мнения о себе. Некоторое время он угрюмо молчал.

Брайан нахмурился.

— Ты в порядке, Дерек? — спросил он.

— Пожалуй, я вернусь в офис. — Он встал и вышел из винного бара, а Брайан смотрел ему вслед.

Он не пошел сразу в офис. Понимал, что, вероятно, поставил себя в неловкое положение и ведет себя чересчур чувствительно, но был слишком зол на Брайана, чтобы это его волновало. На мгновение обхватил себя руками и почувствовал себя немного увереннее. Он стоял перед ювелирным магазином.

«Мы купили тебе кое-что вчера. Как насчет того, чтобы заглянуть сюда сегодня?» — сказал он самому себе.

Это был довольно дешевый ювелирный магазинчик, но кое-что из их ассортимента ему приглянулось. На самом деле он пытался представить, как многие из этих вещей будут смотреться на его «идеальной девушке» с фотографии. Вспомнил маленькие проколы у девушки и в уме начал подбирать украшения, которые, по его мнению, подошли бы ей: два больших серебряных кольца, еще четыре серебряных сережки поменьше, серебряное кольцо для носа и гвоздик для пупка в форме сердечка. Затем Дерек увидел бирюзовые капельки, похожие на те, что были на Пенни на днях, и подумал: «Они бы ей подошли». Решил, что ей также понадобится гвоздик для носа — иногда, вместо кольца. Серебряный, с крошечным бриллиантом. И, конечно, ей понадобятся акриловые ретейнеры на случай, если она не захочет носить кольцо. Еще серебряные гвоздики для ушей с бриллиантами, под стать носовому. А как насчет штанги для пупка попроще?

Может быть, комплект в золоте тоже? Вдруг пригодится. Попросил показать вещи, которые присмотрел. Выложил их в ряд и остался доволен — все они были как раз то что надо.

«Нет, еще одну!» — Его взгляд зацепился за набор больших серег в форме сердец розового, красного и оранжевого цветов. Попросил показать их.

Очень необычно! Кольцо на палец ноги. Класс!

Попросил показать серебряные браслеты. Потом еще несколько крупных массивных браслетов. Ожерелье с большим серебряным медальоном в форме сердца. Еще одно с крестиком. Увидел действительно красивые длинные серьги из тонкой серебряной цепочки, переплетенной сложными узорами и заканчивающейся тонкими свисающими нитями. Они были и в золоте, и в серебре.

— Желаете что-нибудь еще, сэр? — спросила продавщица — готка с иссиня-черными волосами и черными ногтями. Он вздрогнул. На самом деле он не собирался ничего покупать. («Она отлично выглядит со своей бледной кожей», — подумал он.)

Голос внутри него казался очень взволнованным. («О, пожалуйста! Давай купим их!»).

— Да, хорошо. Спасибо, мы возьмем вот это. Нет! — внезапно сказал он, — вот это тоже возьмем. — Он указал на серебряную цепочку-браслет на щиколотку. — Это так мило! («Ого! У нее пирсинг языка», — заметил Дерек, пока продавщица упаковывала покупки.)

Неся свои приобретения, направился обратно в офис в приподнятом настроении, забыв о разговоре с Брайаном. Он так и не пообедал, поэтому купил шоколадный эклер и съел его по дороге.

— Дерек! — окликнул его Брайан в вестибюле, когда он подошел к лифту. Тот обернулся. — Прошу прощения, старина. Кажется, я тебя обидел.

Гнев Дерека смягчился, а затем и вовсе исчез.

— О, извини, Брайан. Глупо было вот так уходить, — он замолчал, — но у меня была пара дел, понимаешь, ну, всякое такое, — добавил он с легким нажимом.

Дерек улыбнулся Брайану, который внимательно на него смотрел. Они оба рассмеялись и зашли в лифт.

Дерек задержался с коллегами подольше. Через пару часов компания разошлась: кто-то отправился в кино, кто-то договорился поужинать. Обе группы звали его с собой, но Дерек хотел домой. Его будоражили покупки из ювелирного магазина.

Оказавшись дома, он сразу прошел в спальню и развернул свертки. Когда вернулся, в почтовом ящике лежал еще один небольшой пакет, но был слишком увлечен, чтобы открывать его, и просто положил на столик в прихожей. Разложил украшения на кровати и снова осмотрел их с нескрываемым удовольствием. Затем он завернул их в носовые платки и убрал в ящик.

Только сейчас он начал задаваться вопросом:

А что, собственно собирается с ними делать? Сам он их носить точно не будет. Это выглядело бы совершенно нелепо. Не в первый раз за эту странную неделю он задался вопросом, не теряет ли он рассудок.

«Наверное, мне стоит записаться к психотерапевту», — подумал Дерек.

На ужин — суп и булочки. Дерек решил, что сегодня не в настроении готовить. Ел под телевизор. Очередные теракты смертников в Ираке. Выборы президента во Франции. Правительство Блэра сталкивается с новым скандалом из-за назначений в Палату лордов.

Доев суп, направился в кабинет. Забыл проверить почту и пошел сразу к Картинке.

Очередное невероятное зрелище предстало перед его глазами. Уставился на экран в неверии, которое уже становилось привычным в этом деле, превратившемся в манию.

И всё же, почему он не был совсем уж удивлен увиденным? Тем не менее зрелище его и поразило, и напугало.

Его девочка была в украшениях. По крайней мере, в некоторых из них. В тех самых, что только что купил. Конечно, в глубине души он знал, что покупал их для нее, но сама мысль казалась настолько абсурдной, что он гнал ее прочь.

Серебряное кольцо в носу выглядело потрясающе. Кольцо в пупке было на месте. В ушах красовались два серебряных кольца повыше, а свисающие серьги-цепочки доходили до самых плеч. Браслет на щиколотке был надет, но невозможно было разглядеть, надела ли она кольцо на палец ноги. На обоих запястьях у нее было по нескольку браслетов.

Она выглядела чудесно. По-настоящему сексуально! Украшения ничуть не отвлекали от ее красоты, но придали ей совершенно новый характер, особенно кольцо в носу. Она казалась экзотичной и какой-то дикой. Дувушка больше не запрокидывала голову с закрытыми глазами. Она смотрела прямо на него, ее глаза и рот так и сияли от удовольствия. Взгляд был слегка вопросительным, ищущим одобрения или его мнения. Кажется, она чуть приподняла бровь?

«Тебе нравится, как я выгляжу в этом?» — словно говорила она. Дерек долго смотрел на нее, не зная, что и думать об этом причудливом повороте событий.

Затем не выдержал. Он так пристально смотрел на ее радостную улыбку, что сам улыбнулся. Он одобрял. Ему это очень нравилось. И всё же в глубине души промелькнула мысль: еще несколько дней назад он счел бы это безвкусным.

Но как он мог покупать вещи для девушки с фотографии в компьютере? Внезапно ему пришла в голову мысль. Вскочил, чтобы проверить украшения, которые убрал в ящик, сам не зная, что надеется там найти.

Всё было на месте, завернутое точно так же, как он оставил. Он тряхнул головой. Почему-то он подозревал, что они могли исчезнуть, каким-то образом перенестись на девушку в мониторе. «Наверное, я слишком много смотрел телевизор», — подумал он.

Ну, если они не исчезли, откуда же у нее взялись эти украшения?

Вернулся к компьютеру.

Он снова засомневался в своей вменяемости. Ответ был до абсурда очевиден:

Настолько помешался на этой картинке, что каким-то образом подсознательно заблокировал воспоминание о том, как видел это фото (которое, должно быть, следующее в слайд-шоу) в одну из прошлых ночей; но его подсознание каким-то образом запомнило все украшения, и купил их, действуя под влиянием подсознательного импульса или внушения.

Или, может быть, украшения всегда были там на предыдущих снимках, и просто вообразил, что раньше это был пирсинг без самих сережек. Проверить это было невозможно.

Эти объяснения казались наиболее рациональными, но все они заставляли его сомневаться в собственных чувствах и памяти, поэтому приносили скорее тревогу, чем утешение.

Может, стоит перестать смотреть на картинку? Всё началось в ту ночь, когда он скачал ее, и теперь это поглощало всю его жизнь. «Какую жизнь? У тебя не было жизни. На самом деле ты только сейчас начал жить, интересоваться вещами и что-то чувствовать».

Он узнал этот голос — это были его подлинные, настоящие чувства. Неделя выдалась странной и запутанной, он чувствовал себя сбитым с толку и сомневающимся в себе, но Дерек чувствовал себя живым. Даже ощущал азарт от перспективы новых странных событий. Знает, что продолжит изучать фотографию и что ее настоящая тайна еще не раскрыта. Происходящее пугало его, но это было чертовски круто!

Смотрел на Пенни, восхищаясь ею, наслаждаясь ее искренним интересом к чужим жизням и ее дружелюбием. Затем ему показалось, что он стал Пенни. Он был в офисе, в секретарской нише возле кабинетов партнеров, неподалеку от своего собственного. Его лицо улыбалось любовнику. Любовник приблизил свои губы. Несколько игривых поцелуев, коротких и жадных. Затем их рты начали пожирать друг друга, языки сплелись — сначала в дуэли, затем в страстном пиршестве, а после начали замедляться, смакуя момент.

Губы любовника казались твердыми и сильными. Тело любовника прижалось к его (то есть Пенни) телу, и он почувствовал его твердость. Лицо, целовавшее его, принадлежало Брайану. Брайан снова поцеловал его, в верхнюю часть груди, медленно спускаясь ртом к соску, расстегнув блузку и расстегнув лифчик со спины. Дерек-Пенни выгнулся, подставляя мягкую грудь.

Руки Брайана разминали его ягодицы, притягивая ближе, вжимая в себя. Ощущение было мучительным, оно пробудило что-то глубоко внутри, что нарастало и начинало захлестывать его. Руки были уже спереди — исследовали, искали нужное место. Таз начал дергаться взад-вперед. «Он скоро найдет его и войдет в меня своими пальцами», — подумал он.

Почти у цели. Брайан опустился на колени, его лицо приблизилось к паху Пенни. Из ее горла вырывались громкие бесконтрольные стоны и вздрагивания. Он никак не может найти то самое место. Чувство разочарования сводило ее с ума.

Дерек проснулся в полузабытьи. Тело было напряжено от того чувства неудовлетворенности, которое он испытал во сне. Он коснулся своего пениса — тот был твердым и готовым, но он искал что-то другое. Он ощупал себя вокруг, просунув руку между ног. Нащупал анус, прошелся по промежности, нашел мошонку, затем пенис, а дальше был просто живот.

«Странно», — подумал он.

Затем проснулся окончательно. Ему снилось, будто с ним что-то не так. Пощупал пульс: частый, но ровный. Коснулся лица. Провел руками по телу до пениса, чувствуя угасающую эрекцию. С ногами вроде всё в порядке. Он включил свет и встал с постели. Всё казалось нормальным. Точнее, казалось, что ничего не болит. Но на самом деле ничего не казалось нормальным. Собственное тело ощущалось чужим. Не в смысле «странным», а в смысле «незнакомым».

Субботнее утро. Он проспал допоздна, и даже когда проснулся, продолжал лежать в постели, расслабляясь. Он не спал почти до рассвета, смотря музыкальные клипы на MTV после того, как проснулся ночью и не смог снова уснуть. Потом опять провалился в сон и видел сны. Дикие сны, которые оставили его совершенно выжатым.

Включил телевизор прямо из постели и лежал, щелкая каналы. Встал, чтобы сходить в туалет, приготовил горячий шоколад и взял коробку хлопьев, чтобы позавтракать в кровати. Переключился на взрослый кабельный канал и немного помастурбировал. Снова задремал.

Дерека разбудил звонок в дверь. Звук не сразу проник в сознание, но в конце концов он понял, что кто-то стоит у двери и уходить не собирается. Звонки сменились стуком. Потом снова зазвонили. Он натянул спортивные штаны и пошел открывать.

— Пап, ты где пропадал? — Это были Эмма и Питер. Они удивленно посмотрели на него в спортивных штанах, а затем бесцеремонно прошли мимо него в дом. — Ты забыл, что ведешь нас обедать? — сказала Эмма, проходя на кухню и начиная угощаться его фруктами.

— Обед! Точно! Простите, я и правда забыл.

Он стоял и смотрел на них. Они ждали.

— Ну, ты ведешь нас или как?

— О, да. Я сейчас соберусь.

Дети переглянулись. Дерек бросился в спальню, наспех прибрал вещи, быстро принял душ и накинул повседневную одежду.

— Тут на Куинс-Гейт есть одно очень симпатичное итальянское местечко, я давно хотел его попробовать, — сказал он, возвращаясь в комнату. — Или хотите чего-нибудь другого?

— Звучит неплохо, — сказал Питер, радуясь, что они не идут во что-то слишком официальное.

Обед прошел весело, с разговорами и смехом. Эмма и Питер заметили, что Дерек ведет себя с ними более раскованно, чем обычно, и его больше интересуют фильмы, музыка, одежда и шоппинг, чем школа Питера или учеба Эммы в университете.

Поначалу эта новая сторона отца заставила их чувствовать себя неловко; они не понимали, как с ним общаться. Питер и Эмма обменивались многозначительными взглядами, когда Дерек не видел. Но он казался настолько искренним в своей воодушевленной болтовне на эти новые темы и, похоже, хоть немного разбирался в том, о чем говорил, что Эмма и Питер вскоре втянулись в дискуссию и через некоторое время уже вполне естественно ее поддерживали.

Обычно всё было иначе. По правде говоря, хоть они и нежно любили отца, он стал для них почти чужим человеком. Отец не принимал участия в их повседневной жизни, поэтому время, проведенное с ним, обычно состояло из одного и того же набора вопросов и ответов, причем было мало доказательств того, что Дерек запомнил хоть что-то из ответов с прошлых встреч. У него была манера казаться довольно отстраненным и скованным даже со своими детьми.

Сегодня же дети Дерека, после первоначальной неуверенности, чувствовали себя с ним как никогда непринужденно. Они не спеша пообедали, а затем вместе побродили по магазинчикам и рыночным лавкам, и Дерек был только рад зайти с Эммой в несколько магазинов одежды. Постоянно подбивал ее купить то, что ей нравилось, а не спрашивал угрюмо, может ли она себе это позволить, как он обычно делал в те редкие моменты, когда они ходили по магазинам. К изумлению детей, Дерек действительно помогал Эмме, когда та не могла решить, какой топ выбрать или какой стиль юбки подойдет к другой вещи.

«Даже больше, чем мама», — подумала Эмма; он разбирался в моде лучше, чем сама девушка или многие ее подруги.

Всё это было немного странно, но здорово. Она никогда не видела отца таким. Это немного тревожило, но им было весело. Когда они уходили из дома, чтобы повидаться с отцом, они уж точно не ожидали, что получат удовольствие. Обычно после встреч с ним они чувствовали себя почти такими же подавленными, как и отец сам. Так что жаловаться или слишком глубоко копаться в ситуации они не собирались.

Они вернулись к Дереку домой, нагруженные пакетами. Он включил музыку и приготовил напитки, выложил хлеб, оливковое масло и сыр, затем принес конфеты, сел с ними, схватил немного еды и начал молча есть. Они сидели вместе, кто-то время от времени бросал замечание или листал журнал, иногда вспыхивал оживленный разговор, в который включались все.

Раньше Дерек нервно спрашивал: «Ну, что вы теперь хотите поделать?», не предлагая при этом никаких внятных вариантов. Теперь они просто зависали вместе, как это делают с друзьями. Если у них и были какие-то дела, они о них, похоже, забыли.

Они сыграли в настольную игру — в «Скрабл», чего не делали с отцом с самого детства. С тех пор, как родители еще не развелись. Раньше Дерек был в нем очень хорош, но сейчас казалось, что он совершенно растерял навык. Похоже, это его ни капли не беспокоило.

Эмма ушла в ванную и задержалась там. Наконец она вернулась с видом человека, совершившего открытие.

— Пап, расскажи нам про свою новую девушку, — сказала она, садясь рядом с Питером и глядя на отца так, будто она самая хитрая.

— Что? О чем ты? — Дерек выглядел сбитым с толку.

— В ванной, пап. Женские духи. Там «Аддиктив», «Принцесс» и «Дезерт Бьюти». И куча косметики. И все эти модные журналы. Ты с кем-то встречаешься. И она, судя по всему, гораздо моложе тебя, если судить по цветам. И ты не можешь отрицать, что изменился. Я просто хочу, чтобы ты знал: я очень рада, что ты счастлив. И Питер тоже. — Питер всё еще пытался осознать это откровение.

Дерек был застигнут врасплох. Да, он купил всё это, но в тот момент ему просто казалось, что они ему нужны.

Он немного разволновался. Не мог сказать, что это его вещи — они подумают, что свихнулся или типа того. К тому же он точно не собирался ими пользоваться. И уж конечно, не мог сказать детям, что купил это для девушки с картинки в компьютере. Он лихорадочно искал объяснение.

— А, это, — сказал он. — Просто оставили. Нет, не девушка. Племянница. У меня тут племянница гостила пару дней.

— Какая племянница? — спросила Эмма. — Кэролайн? Ханна? С чего бы им тут останавливаться?

«Проклятье!» — подумал Дерек. Конечно, дети знали всех своих двоюродных сестер. Все они были со стороны их матери. А значит, строго говоря, у него самого племянниц вообще не было. Так с какой стати кому-то из них останавливаться у него?

— Ну, это племянница, с которой вы еще не знакомы, — сказал он.

— Откуда у нас взялась кузина, о которой мы не знаем? — спросила Эмма.

Дерек отчаянно пытался собраться с мыслями.

— Нет, не кузина, троюродная сестра. Я называю ее племянницей только потому, что она совсем молоденькая. Она дочь дяди, которого я никогда не знал. Моего дяди Билла. Давно потерянного брата моей матери. Билл Вир (Вир была девичьей фамилией его матери). У него родилась дочь.

— И как же ее зовут? — спросила Эмма с недоверием.

— Имя? — Дерек снова запнулся. — Ее зовут... — Он лихорадочно перебирал женские имена. С языка сорвалось первое попавшееся. — Рэнди.

— Рэнди?! — прыснула Эмма. — Обалдеть! У нас есть родственница по имени Рэнди? Что это вообще за имя такое — Рэнди?

— Полно девчонок зовут Рэнди, — парировал Дерек.

О боже, он не знал ни одной Рэнди.

— Это... это сокращенно от Миранды. Некоторые в семье зовут ее Мэнди.

— Ну, это всё-таки лучше, чем Рэнди, — сказала Эмма. — И где же эта Миранда, или Рэнди, или Мэнди, живет? И почему она жила у тебя, если ты ее даже не знаешь?

— Это просто. Ее дядя, то есть мой дядя, ее отец, дядя Билл, попросил меня приютить ее на пару дней, пока она будет в Лондоне. Она присматривает себе курсы на будущий год. Она уже уехала. Домой. Я ее почти и не видел.

— Домой — это куда?

— В провинцию. В Кент. Где-то под Кентербери. Не знаю.

Эмма сидела, подозрительно глядя на отца. Почему-то тот вел себя крайне уклончиво.

И еще весь день говорил с каким-то странным акцентом, чуть более простонародным, «эстуарным», чем его обычное отточенное произношение высшего среднего класса — хотя (Эмма должна была признать) и не слишком явно.

Он что, подкалывает их? Неужели их собственный говор так испортился от просмотра сериалов, что он решил их язвительно спародировать?

Эмма подумала, что это вполне в его духе — совершить какую-нибудь обидную выходку.

(Как только эта мысль пришла ей в голову, Эмма начала с легким беспокойством прислушиваться к собственной речи. В конце концов она решила, что они с Питером говорят как обычно — их произношение точно прошло бы проверку в высшем свете. Нет, это определенно папа говорит как-то странно. Во что он играет?

Но заговорил Питер:

— Ты должен был нам сказать, пап. Мы могли бы хоть познакомиться. Она симпатичная?

— Наверное, нормальная. Она была здесь совсем недолго и была очень занята. Не было времени знакомить ее со всей семьей.

— Ты так и не сказал, зачем ты ее приютил, — вдруг вставила Эмма.

— Я сам предложил. Я только недавно узнал о дяде Билле, начал интересоваться этой ветвью семьи, и он упомянул, что Рэнди нужно в Лондон, вот я и предложил ей остановиться у меня.

— А почему ты называешь ее племянницей, если вы раньше не виделись и она вообще-то твоя кузина? — возобновила допрос Эмма.

— Она первая начала. Называла меня «дядя Дерек». Не спрашивай почему, — ответил Дерек. — Наверное, из уважения, — добавил он, бросив обвиняющий взгляд в сторону Эммы.

— А если он брат твоей матери, то как его дочь может быть намного моложе тебя? До сих пор учится, как я поняла. И зачем она привезла дорогущие духи, а потом оставила их здесь? Это же «Прада» и «Вера Вонг». Это дизайнерские бренды, пап.

— Я в курсе, что такое «Прада» и «Вера Вонг», — сказал Дерек тоном, подразумевающим: «Я не совсем тупой, знаешь ли». А затем продолжил:

— Дядя Билл был намного моложе моей матери, а мать Рэнди намного моложе него. Это его второй брак. — Дерек надеялся, что ничего не напутал. Он сам начал путаться и с трудом отслеживал нить своей импровизации.

Снова вмешался Питер:

— Эмма, что с тобой не так? Не пойму, чего ты к нему пристала. Когда мы сможем с ней встретиться, пап?

— Не знаю, увидимся ли мы вообще когда-нибудь. Я только недавно узнал об этой родне, — он избегал взгляда Эммы, — и не уверен, будем ли мы много общаться.

Эмма продолжала смотреть на него, взвешивая, что сказать дальше, когда Питер встал.

— Надеюсь, мы с ней увидимся. Со стороны мамы все такие скучные. Ладно, нам пора. Спасибо за классный день, пап. — Он обнял отца. Эмма тоже поднялась, последовав примеру Питера. Было гораздо позже, чем они планировали уйти, а ей еще предстояло встретиться с друзьями. Она тоже поблагодарила отца и нежно поцеловала его на прощание.

Наспех состряпанная Дереком история о племяннице была жалкой и слабой.

Но чего он боялся? Что его разоблачат? Всё, чего он стыдился, — это духи и косметика, которые на самом деле были не его. Ему следовало просто сказать Эмме, чтобы она не совала нос не в свое дело и думала что хочет.

Но если духи были не его, то чьи же? Конечно, ее — девушки с Картинки.

«Мэнди», — подумал он про себя.

Он подошел к компьютеру, чтобы проверить имена в интернете. Нашел сайт с именами для детей. «Миранда: латинское имя; та, кем должно восхищаться. Мэнди: латинское имя; та, кого должно любить». Он проверил «Рэнди». «Американское имя; дикая собака». Лучше остановиться на Мэнди, решил он, сокращенно от Миранды. Мэнди Вир. А как насчет второго имени? Он начал искать по сайту. Одно имя сразу бросилось ему в глаза. «Аиша». «Арабское имя; живая, та, кто есть».

«Если бы только она могла быть живой», — подумал он, как думал уже много раз за эту неделю. И всё же она казалась ему более живой, чем кто-либо другой. Порой более реальной, чем он сам.

Он был рад, что у нее появилось имя. Посмотрел на Картинку.

Девушка, казалось, одобряла.

Миранда Аиша Вир. Мэнди.

Они сидели на берегу моря. Был закат, и они сидели бок о бок, глядя на море в угасающем свете. Было не холодно, но они сидели плотно, прижавшись друг к другу. Ее голова покоилась на его плече, а его голова слегка опиралась на ее макушку.

Они прижались еще ближе. Она чувствовала возбуждение, предвкушение. Он поцеловал ее в волосы, а затем повернул лицо к ней.

— О, Мэнди! — сказал он, и она повернулась к нему, глядя в его глаза.

Они повернулись друг к другу, их тела соприкоснулись в тесных объятиях. Лица встретились, щека к щеке. Они подались вперед, понимая, что этот момент настал, и их губы встретились. Языки соприкоснулись — нежно, словно знакомясь, и через несколько сладких мгновений отстранились. Каждый заглянул в глаза другому и нашел там искомое подтверждение. Затем их губы снова слились — на этот раз жадно, их языки сплелись, питаясь страстью друг друга.

Наконец они отстранились, и она снова склонила голову ему на плечо.

— О, Кэм! — сказала она и вздохнула.

Дерек резко проснулся. Очередной сон, понял он, пытаясь ухватить ускользающие образы. Еще одна из тех эротических фантазий, где он был женщиной. После этого сна у него осталось странное чувство — одновременно и тоски, и удовлетворения.

Перевернулся на живот и начал тереться эрекцией о постель. Всё еще помнил тот чудесный поцелуй (достиг оргазма, лаская себя этим воспоминанием), но кого же он целовал? В голове возник образ, смутно знакомый, который вдруг обрел четкость. Кэмерон Уолтерс, школьный друг его сына. Эта мысль его очень встревожила.

Он посмотрел на часы. Всего три двадцать три. Он встал, приготовил себе горячий шоколад и сел за компьютер. Начал искать информацию о транссексуализме и сексуальных снах. Его начало пугать то, что во всех его эротических фантазиях он всё чаще становился женщиной.

Долго читал истории мужчин, которые идентифицировали себя как женщины, и женщин, считавших себя мужчинами; истории мужчин-кроссдрессеров, трансгендерных людей, включая тех, кто прошел хирургическую коррекцию пола. Там были трогательные истории и печальные. Все эти люди, казалось, обладали огромным мужеством и честностью, но Дерека это приводило в ужас.

Многие из мужчин, о которых он читал, годами пытались подавить в себе женскую идентичность. У многих была подчеркнуто мужская работа — автомеханики или служба в армии. Они не обязательно были геями, многие были женаты на женщинах и имели детей.

Дерек пытался это осознать. Неужели это происходит и с ним? Неужели он как-то подавлял в себе скрытое желание быть женщиной?

И всё же во всех прочитанных историях общим фактором было чувство пребывания «не в том теле» с самого раннего возраста. Дерек не помнил за собой ничего подобного на протяжении всей жизни — до недавнего времени, и то лишь отчасти. Даже сейчас он не чувствовал, что внутри он на самом деле женщина. И он не то чтобы хотел ею стать.

Просто он всё чаще и чаще видел жизнь глазами Мэнди — фантазии, которую сам же и создал. И в любом случае он не идентифицировал себя с женщинами вообще, а только с одной конкретной личностью — девушкой-подростком, едва ставшей взрослой.

Признался себе, что влюблен в нее. Но в его чувствах было что-то еще. Он начал хотеть ее жизни. Той жизни, которой она жила бы, будь она настоящей. Это было по-настоящему странно.

Глава 4. Татуировка

«Я всегда ищу женщину с татуировкой. Вижу женщину с татуировкой — и думаю: вот девчонка, способная принять решение, о котором пожалеет в будущем.» — Ричард Джени, комик

Дерек уснул прямо за компьютером. Было утро. Воскресное утро, восемнадцатое марта. Где-то неподалёку звонили церковные колокола, и ещё одни — дальше. Он сел прямо, открыл глаза. Потом снова закрыл и ещё немного слушал. Не вернуться ли в постель и не наверстать ли упущенный сон?

Дерек решил принять душ и оделся. День был прохладный, но ясный и солнечный. Прошёл пешком в сторону Найтсбриджа и позавтракал в кафе напротив «Харродс», читая газеты и купленный по дороге журнал. Спортивный журнал, с удовлетворением отметил он — не модный и не подростковый (именно такие он покупал и читал всю эту неделю).

В то же кафе зашёл один юрист знакомый, и после нескольких дежурных фраз Дерек пригласил его присоединиться.

Немного странно, — подумал Дерек. Этот человек ему особо не нравился, но вдруг ему очень захотелось компании.

Джордж Пирсон — так его звали, довольно тучный адвокат по уголовным делам. Дерек улыбался и изо всех сил старался быть приветливым и добродушным со своим грузным сотрапезником, однако Джордж, похоже, не был расположен к разговорам. Они пили кофе и читали газеты, время от времени обмениваясь парой слов. Можно было подумать, что они сидят в своём клубе, а не в кафе.

Скучновато, — думал Дерек, временами выжидающе поглядывая на Джорджа, пока читал воскресные газеты и доедал тост.

— Вот, полюбуйтесь! — сказал Дерек, закончив одну из газет. — В спортивном разделе ни единой статьи о женщинах.

Пирсон оторвался от своей газеты.

— А должна быть, старина?

— Женщины составляют половину населения и занимаются половиной видов спорта, но им никогда не достаётся места в новостях. А профессиональные спортсменки получают ничтожную долю того, что зарабатывают мужчины. — Дерек негодовал.

— Думаю, какое-то место в новостях они всё-таки получают, — заметил Пирсон с раздражающей невозмутимостью. — Но, я полагаю, если смотришь спорт ради самого спорта, смотришь мужской. А женский спорт смотрят ради женщин. Так что проще уж смотреть порно.

Дерек смерил Пирсона взглядом.

— Женщины — нет. Они смотрят мужской спорт ради подтянутых мужских тел.

— Не сомневаюсь, — лениво бросил Пирсон. — Но вы когда-нибудь смотрели женский крикет? Крайне непривлекательное зрелище.

— По мастерству, думаю, ничуть не уступает мужскому, — сказал Дерек.

— Думайте что хотите, это столь же сексуально, как morris dancing (прим: это традиционный английский народный танец. Обычно исполняется группой мужчин в белых рубашках с колокольчиками на ногах, которые машут платками или стучат палками друг о друга под аккордеон или скрипку).

— А женский теннис? — спросил Дерек. — Вот это сексуально.

— О, да, совершенно согласен, старина! — оживился Пирсон. — Но это же исключение, не так ли? Именно поэтому теннисистки и зарабатывают так много. Ничто не сравнится с парой молоденьких теннисисток, выясняющих отношения на корте, верно? Анна Корникова, например. Им даже не обязательно уметь играть в теннис! У Бетджемана была слабость к девушкам с ракетками, помнится? Как там идёт то стихотворение...

Дерек едва сдерживал раздражение и был готов поспорить. Но вдруг его поразила странность самого факта того, что тема вообще его волнует. Он же даже не любит спорт. И тем не менее только что провёл около сорока минут за изучением спортивных страниц газет и купил спортивный журнал. Мэнди опять! — понял он.

Он ещё несколько минут поболтал с Пирсоном, затем извинился, расплатился за завтрак и направился домой.

ВОТ она — такая же красивая, как всегда. Такая милая в чёрных купальных трусиках, и эти прелестные соски, проступающие сквозь белую футболку! Пирсинг смотрится здорово, — подумал Дерек. Хотя, наверное, приводит в ужас каких-нибудь старушек в автобусе. И татуировка тоже вызвала бы у них панику, если бы она её когда-нибудь сделала.

При этой мысли Дерек посмотрел на то место, которое он когда-то выбрал для татуировки Мэнди. Это было примерно там, где он заметил родинку. Он посмотрел, и ему показалось, что что-то изменилось. Родинка потемнела.

Увеличил картинку и стал изучать родинку. Светлая и тёмная кожа — очень чёткая разница. И у пятна была форма. Он немного уменьшил масштаб. Это была определённо какая-то форма. Она была похожа на... Нет, этого не может быть!

Она была смутно похожа на китайский иероглиф!

Это уже выходило за рамки любой шутки. Можно было убедить себя, что он видел снимок Мэнди с украшениями и потом подсознательно купил точно такие же (да ещё и другие, напомнил он себе). Можно было даже представить, что он видел снимок с татуировкой в виде китайского иероглифа и вообразил его на Мэнди. Но это было нечто, что постепенно формировалось после того, как он загадал желание. Это определённо была не обычная татуировка. Она проступала постепенно и ещё не сформировалась окончательно. Это было за гранью странного!

Он закрыл ноутбук. Столько времени за компьютером — это сносило крышу. Он схватил куртку и вышел. Пойдёт в местный паб — поест, послушает живую музыку, посмеётся.

Легкое пошатывание и шарканье у двери. Дерек был немного навеселе, когда вернулся домой. Выпил он не так уж и много, но... нет, на самом деле довольно много. Зато отлично провёл время, слушал группу, кричал от восторга и болтал с кем попало. Разговаривал, кажется, со всеми подряд. Это заставило его по-настоящему почувствовать себя живым. Куда делась его обычная застенчивость? Он пожал плечами. Какая разница? Публика была довольно молодой и утонченной — наверное, из-за музыки: арт-рок. Солист группы был очень симпатичным! (Для мужчины, уточнил себе Дерек.) Ой! Он едва не споткнулся о журнальный столик.

Сейчас он был в лучшем расположении духа — как будто выветрил паутину из головы. Был готов снова взглянуть на Снимок и попытаться разобраться с последней странностью.

Открыл ноутбук и нашел Снимок.

«Родинка» потемнела ещё сильнее и теперь была уже неоспоримо китайским иероглифом — вот он, на животе, чуть левее, у самой линии купальника. Он мог разглядеть форму.

Хотя он не знал китайского, он знал, что там написано. Там было написано «настоящая». Или что там на китайском означает «настоящая». Дерек почувствовал лёгкий страх.

Но он выпил, и утром нужно было на работу, и сосредоточиться и осмыслить последствия всего этого было трудно. Подумает об этом завтра. Лёг спать. Забыл выключить ноутбук.

Она кричала во всю силу своих лёгких. Набрала полную грудь воздуха и закричала снова.

Классно! — завопила она. Катарсис! Музыка заглушала всё остальное, и она чувствовала лёгкое головокружение от дыма, нескольких выпитых бокалов и... чего-то ещё? Может быть — она и правда летела. Рядом была Кэмерон. И Питер. И Эмма. Её друзья, отлично проводящие время. Она по очереди обняла каждого. Они плясали вместе со всеми остальными, музыка гремела слишком громко, чтобы разговаривать, и все были в полном угаре.

Перед ней стоял кто-то и улыбался. Чернокожий парень — такой горячий!

Я тебя знаю? — сказала она взглядом, понимая, что голос до него не долетит. Хочешь? — казалось, отвечал его взгляд. Его чудесные белые зубы сверкнули в прекрасной улыбке. Она не отводила взгляд от его глаз, продолжая танцевать вместе со всеми. Она сделала движение, которое показывало её тело. Он придвинулся чуть ближе, не разрывая зрительного контакта.

Его рука скользнула по её руке. По спине пробежали мурашки. Парень встал рядом, освободив её глаза от своего взгляда, и они оба повернулись лицом к сцене, танцуя. Он то и дело касался её — сначала едва заметно, потом всё ощутимее. Никогда больше, чем случайное прикосновение.

Остро ощущала его присутствие рядом, даже когда они больше не смотрели друг на друга. Смотрела прямо перед собой, сопротивляясь желанию повернуться и взглянуть на него. От него пахло мылом, ванилью и лёгкой испариной.

Это было восхитительно! Его дыхание на шее? Кожа покалывала.

Он уже был перед ней и уходил. Отошёл на приличное расстояние. Неужели уходит? Сердце забилось. Он обернулся и посмотрел на неё, слегка мотнув головой в сторону выхода.

Да, — ответили её глаза. Сейчас иду. Только минуту. Неужели у меня на футболке написано «доступная»? — промелькнула мысль. Ну и что? — была следующая.

Она поискала глазами подруг. Те танцевали, захваченные музыкой. Она продолжала танцевать ещё немного. Потом обернулась к друзьям.

Глоток свежего воздуха, — показала она губами и начала пробираться к выходу.

В переулке.

Вот он прислонился к стене. Поразительно, но в переулке больше никого не было. Музыка здесь была намного тише. Можно было говорить. И всё же они молчали. Парень прямо подошёл к ней, взял её лицо в ладони и поцеловал глубоко и жадно. Она не сопротивлялась. Стояла, руки безвольно опущены, пока он держал её лицо и целовал. Она отвечала на поцелуй. Потом её руки оказались у него на шее.

Теперь её ладони легли на его бритую голову, ощупывая её всю, чувствуя гладкость и мягкость отрастающих волос, потом — его спину под курткой. Его кожу. Он целовал её горло, потом плечо. Его руки были у неё на коже под майкой, на груди. Потом запутались в волосах, притягивая её лицо к себе, и их языки снова пожирали друг друга.

Подхватил её и одним движением развернул. Теперь она была прижата к стене — им, он держал её. Она не вырывалась. Его руки опускались ниже. Она положила руки ему на плечи. Пошевелилась, почувствовав его член. Сдвинула бедро так, чтобы её нога оказалась у него между ног, давая ему возможность...

Его рука легла на её бедро, пробираясь к краю юбки. Теперь под юбкой — умело отведя в сторону нижнее бельё. Потом рука начала искать.

Ну что же так долго? Сделай же это, кто бы ты ни был! — кричало всё внутри, но ничего не происходило.

Музыка становилась тише и тише. Казалось, она одна в переулке. Всё начало растворяться.

Дерек снова проснулся среди ночи. Посмотрел на время: два тридцать ночи. Он проспал всего пару часов. Попытался снова заснуть, но что-то его тревожило. Вернее, не совсем тревожило — скорее будоражило. Он не мог понять, что именно.

Он встал, сходил в туалет и решил сделать горячий шоколад, чтобы успокоиться, а может, и принять снотворное. Спустился на кухню.

На столике в прихожей лежала посылка, которую бросили в почтовый ящик накануне и которую он отложил и забыл. Небольшой сверток — мягкий конверт чуть больше обычного, адресованный «Директору» с напечатанным ярлыком и его адресом. Адрес правильный, но кто этот Директор? — удивился он. Может, это предназначалось какой-то школе и попало не туда? Или просто рекламный мусор?

Он решил открыть и обнаружил внутри ничем не примечательную USB-флешку. Что это такое? Подозрения проснулись. Кто прислал? Какая-то рекламная акция? Или вирус? А может, кто-то всё-таки узнал о его онлайн-активностях! Он начал чувствовать головокружение и тошноту.

— Ай! — воскликнул он вдруг, почувствовав острый укол в палец. На флешке был маленький металлический выступ. Опасная конструкция! Он решил просто выбросить её в мусор и направился на кухню.

Проходя мимо кабинета, он увидел, что компьютер всё ещё открыт — экран бросал свечение по всей комнате.

Должен был уйти в режим ожидания, — подумал он и зашёл, чтобы сделать это вручную.

Снимок всё ещё был открыт. Но он изменился. Мэнди больше не стояла на коленях в песке и не улыбалась в камеру. Она поднялась и стояла лицом к нему, перенеся вес на одно бедро, в непринуждённой свободной позе. Руки свободно свисали вдоль тела, кисти касались бёдер. Она смотрела в камеру. Она больше не улыбалась. Выражение лица было очень серьёзным — голова чуть опущена, как будто она вот-вот сделает шаг вперёд, — и она пристально смотрела на того, кто на неё смотрел, губы слегка приоткрыты, взгляд серьёзный, вглядывающийся в зрителя. В него.

Он был немного выбит из колеи, увидев, что снимок изменился в его отсутствие. Подумал, не пропустил ли, может быть, другие снимки из слайдшоу. Но по-настоящему его потрясла татуировка. Она потемнела до чёрного цвета и теперь выглядела как обычная татуировка.

Это был явно тот китайский иероглиф, который видел раньше, — в точно том же месте, — но теперь он уже не выглядел продолжающим формироваться. Может, она всегда там была, подумал он, а он просто воображал постепенное проступание формы. В последнее время с ним происходило немало куда более странных вещей, и он не раз задавался вопросом, не теряет ли рассудок.

В тёмной комнате ярко светящийся экран компьютера был единственным, что он видел. Он подтянул стул и сел за письменный стол перед ноутбуком.

В этой татуировке было что-то очень странное. Предположительно там было написано «настоящая», но кто знал, что там на самом деле? Она начиналась как родинка, но теперь выглядела как самая обычная татуировка.

Дерек увеличил масштаб снимка, чтобы рассмотреть поближе. Он не знал, что именно ищет, но было здесь что-то, что просто не поддавалось объяснению. Он смотрел на татуировку при большом увеличении — хотя ещё не на полное разрешение Снимка. Он мог различить отдельные клетки кожи — одни светлее, другие темнее. Увеличил ещё. Сами клетки стали видны в невероятной детализации. Увеличил снова. Формы и завихрения, о природе которых он мог только догадываться, — и по-прежнему в абсолютной чёткости.

Он снова увеличивал до тех пор, пока не увидел спирали — двойную спираль соединённых между собой объектов, которую он так долго принимал за её ДНК. Разве можно увидеть чью-то ДНК? — задумался он. Это же молекулы? Как можно видеть увеличение молекул? Молекулы слишком малы, чтобы их видеть, — даже под микроскопом.

Значит, это должна быть какая-то симуляция.

Как будто в ответ на этот вывод изображение спиралей начало двигаться в замедленной анимации — позволяя наблюдать спирали со всех сторон, пока они вращались и показывали себя. Затем анимация изменилась, и он начал двигаться сквозь спирали — как будто сам был микроскопических размеров и совершал фантастическое путешествие через ландшафт ДНК. Сцена уносила зрителя — Дерека — всё глубже в лабиринт спиралей, в галактику молекул ДНК, прямо внутрь неё. Ему казалось, что она его окружает. Он улыбался с изумлением.

Это, должно быть, требует огромного объёма памяти для отображения изображения в таких деталях, — подумал он, поскольку вентилятор компьютера начал шумно жужжать, и был слышен звук работающего на пределе процессора. Может, стоит беспокоиться, подумал он смутно.

Спирали и формы были такими чёткими и детальными. Они выглядели красиво. Он сидел как заворожённый, утратив всякое ощущение времени. Отвлекающий шум процессора прекратился, и воцарилась глубокая тишина. Ему казалось, что можно протянуть руку и коснуться этих форм. Непроизвольно его рука потянулась к экрану компьютера. Он коснулся форм кончиками пальцев.

Темнота.

Чем больше лайков тем выше вероятность что выложу продолжение сюда. В обратном случае, читайте продолжение в телеге моей...