Меня в этом офисе не было видно.

Это не значит, что меня не было - просто я была удобной.

Принеси.

Подай.

Переделай.

Останься.

Ничего страшного, ты же понимаешь.

Моя начальница - я называла её про себя мачехой, хотя вслух, конечно, - только по имени и на «вы». Она умела улыбаться так, что внутри сразу становилось холодно. Рядом с ней всегда была её любимая - молодая, гладкая, безошибочно угадывающая настроение. Секретарша. Дочь. Продолжение.

Они понимали друг друга с полувзгляда.

А я понимала, что меня используют - и всё равно соглашалась.

Я долго считала это своей сильной стороной. Терпение. Гибкость. Умение быть полезной. Пока однажды не заметила, что к вечеру у меня сжимаются зубы так, будто я что-то грызу - невидимое, но твёрдое. И что усталость во мне больше не тихая, а вязкая, тяжёлая, почти злая.

В тот день офис уже жил праздником. Чужим.

На столе у секретарши стояли мандарины и шампанское. У меня - список дел, в который добавили ещё один пункт.

— Ты поедешь, — сказала мачеха, не поднимая глаз от экрана. — Там важные люди. Нужно всё уладить.

— Куда? — спросила я.

Она впервые посмотрела прямо на меня. С лёгким удивлением. Как будто я вышла за пределы отведённой роли.

— За город. Небольшая встреча. Неофициально.

Она улыбнулась.

— Ты же у нас умеешь находить общий язык.

Секретарша подняла глаза и тоже улыбнулась. Чуть быстрее. Чуть острее.

Я поняла: это не просьба. И не доверие. Это проверка на прочность.

— Нам нужно согласие, — продолжала мачеха. — От всех.

— От всех?

— Да. Их будет двенадцать.

Она произнесла это так, будто речь шла о количестве стульев.

— Ты справишься, — сказала она и уже отвернулась.

Я вышла из кабинета с ощущением, что меня отправляют не за результатом, а за невозможным. И что в случае провала всё будет выглядеть... закономерно.

Я ехала вечером. Город остался позади слишком быстро, как будто не хотел со мной прощаться. Связь пропала первой. Потом навигатор начал путаться. Потом пошёл снег - не праздничный, а плотный, слепящий.

Место, куда меня отправили, оказалось старым загородным комплексом. Полутёмным. Почти пустым. Слишком тихим для «важной встречи».

На ресепшене было пусто.

Свет горел, но за стойкой никого не было, будто люди просто вышли на минуту и забыли вернуться.

Я поставила сумку и нажала кнопку звонка.

Ничего.

Только тихий гул отопления и снег за окнами.

Я уже собиралась достать телефон, когда заметила листок бумаги на стойке.

Он лежал отдельно, словно его положили только что.

На нём было написано всего несколько слов.

«Пройдите к огню».

«Замечательно.

Сначала двенадцать мужчин.

Теперь ещё и костёр.»

Я нахмурилась.

Странная инструкция для деловой встречи.

Я перевернула листок.

С другой стороны ничего не было.

— Очень смешно, — пробормотала я.

Но в здании по-прежнему было тихо.

И почему-то мне вдруг показалось, что если я сейчас поднимусь наверх, в переговорную, то там окажутся те самые двенадцать мужчин - серьёзные, холодные, деловые.

А если выйду наружу...

...то что-то изменится.

Я стояла так несколько секунд.

Потом взяла пальто.

И вышла в ночь.

Я вышла во двор - и дальше уже не была уверена, где именно нахожусь. Снег скрипел под ногами. Тепло чувствовалось раньше, чем свет.

Костёр был в глубине, как будто его поставили не здесь, а в другом слое ночи. Вокруг него сидели мужчины. Двенадцать.

Они не разговаривали. Не смотрели на часы. И, кажется, знали, что я приду.

Я остановилась у границы света и вдруг поняла: обратно я уже не иду - не потому что не могу, а потому что не хочу.

Огонь потрескивал спокойно, почти лениво. Снег вокруг костра был вытоптан, и в его свете лица мужчин казались то ближе, то дальше, будто их медленно двигала сама ночь.

Двенадцать.

Я не знала ни одного из них.

И всё-таки было странное ощущение, будто меня здесь ждали.

Никто не торопился говорить.

Они смотрели - не оценивая, не разглядывая с любопытством. Скорее так, как смотрят на человека, который наконец пришёл после долгой дороги.

Я сделала ещё шаг ближе. Снег под ногами мягко хрустнул, и этот звук оказался слишком громким в тишине.

И тогда один из мужчин поднял голову.

Я не могла бы потом точно сказать, кто из них это был. В свете огня его лицо было то в тени, то в тепле, и казалось, что оно меняется вместе с пламенем.

Он посмотрел на меня спокойно, как на знакомую.

— Долго же ты шла, — сказал он.

В его голосе не было ни вопроса, ни удивления.

Скорее - терпение.

Я нахмурилась.

— Простите... мы разве знакомы?

Несколько мужчин у костра тихо усмехнулись. Не зло - скорее мягко, как будто услышали что-то давно ожидаемое.

Тот же голос ответил:

— Конечно.

Мы знакомы с тобой столько, сколько существует время.

Огонь треснул громче, и искры поднялись вверх, на секунду осветив лица всех двенадцати.

И тогда я вдруг заметила странную вещь.

Ни один из них не выглядел одинаково.

Один был совсем молодым - почти мальчишкой, с живыми, светлыми глазами.

Другой - спокойным и зрелым, с тем лицом, которое хочется разглядывать долго.

Третий сидел чуть в стороне, в тени, и казалось, что он вообще не участвует в происходящем.

Но при этом между ними чувствовалась связь.

Как будто каждый из них был частью одного круга.

Я поймала себя на мысли, что стою посреди ночи, перед двенадцатью незнакомыми мужчинами, и почему-то не чувствую страха.

Скорее наоборот.

Тот же голос снова заговорил:

— Подойди ближе.

Огонь любит тех, кто не боится тепла.

Я медлила всего секунду.

А потом сделала шаг вперёд.

И тогда один из мужчин - тот, что сидел ближе всего к огню - сказал тихо, почти задумчиво:

— Скажи нам...

за чем тебя отправили в эту ночь?

Я на секунду растерялась. Вопрос был простой, но почему-то звучал так, будто от ответа зависит нечто большее, чем просто разговор у костра.

— За согласием, — сказала я наконец. — Мне нужно... договориться.

Один из мужчин тихо хмыкнул.

— Договориться, — повторил он, будто пробуя слово на вкус.

— С двенадцатью людьми, — добавила я, чувствуя, как нелепо это начинает звучать вслух. — Мне сказали, что без этого ничего не получится.

Огонь треснул, выбрасывая в воздух горсть искр.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом мужчина, сидевший справа от того, кто заговорил первым, медленно покачал головой.

— Значит, опять, — произнёс он спокойно.

— Опять? — переспросила я.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Каждую зиму одно и то же.

Кто-то у костра тихо рассмеялся.

Не громко - просто как человек, который слышит старую историю.

Я оглядела их по очереди. Теперь, когда глаза привыкли к свету огня, я начала различать больше.

Один сидел, вытянув руки к теплу, и его движения были ленивыми, почти сонными.

Другой - напротив, держался прямо, будто в любую секунду мог встать.

Третий наблюдал за мной так внимательно, что мне пришлось отвести взгляд.

И вдруг я заметила, что тот, кто заговорил первым, смотрит на меня с лёгкой улыбкой.

— Ты правда думаешь, — сказал он, — что тебя отправили к людям?

— А к кому же ещё? — ответила я.

Он не спешил отвечать.

Вместо этого он взял длинную ветку и чуть сдвинул полено в костре.

Пламя поднялось выше.

И на секунду осветило всех.

Двенадцать лиц.

Двенадцать разных взглядов.

Двенадцать мужчин, которые смотрели на меня так, будто знали обо мне куда больше, чем я сама.

Тот, кто сидел ближе всего к огню, тихо сказал:

— Поздновато в этом году.

— Что именно? — спросила я.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Твоё появление.

Я почувствовала, как по спине проходит холод, хотя от костра шло тепло.

— Мы уже начали думать, — добавил другой, — что ты не придёшь.

— А она всегда приходит, — спокойно произнёс третий.

— Рано или поздно.

Я медленно выдохнула.

— Подождите... — сказала я. — Вы хотите сказать, что ждали меня?

Первый мужчина улыбнулся чуть шире.

— Конечно.

Он кивнул в сторону костра.

— Иначе зачем, по-твоему, мы собираемся здесь каждую зиму?

Он сделал короткую паузу, словно давая мне время осознать сказанное.

А потом произнёс тихо, почти буднично:

— Мы - месяцы.

«Отлично.

Значит, переговоры будут долгими.»

Огонь снова треснул.

— Все двенадцать.

И тогда мужчина, сидевший по левую сторону, поднялся на ноги.

Он был выше остальных, и тень от него легла прямо на снег между нами.

Он посмотрел на меня внимательно и сказал:

— Ну что ж.

Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сила.

— Раз уж тебя послали за невозможным...

Он протянул руку в сторону костра.

— Подходи ближе.

— Будем решать, что тебе с этим делать.

Я подошла. Почти машинально. Словно если бы остановилась - нарушила бы какое-то негласное правило, о котором сама ещё не знала.

Тепло огня сразу коснулось лица, и снег под ногами стал мягче. Я оказалась внутри круга, и только тогда заметила, что мужчины чуть подвинулись, освобождая мне место.

Никто не спросил, сяду ли я.

Но один из них слегка отодвинул от костра толстое полено, будто делая пространство.

Я осталась стоять.

И в тот же момент они начали говорить.

Не со мной.

Между собой.

— Она изменилась, — сказал один из них спокойно.

— Конечно изменилась, — ответил другой. — Время идёт.

— Но всё равно приходит.

— Всегда.

Кто-то тихо усмехнулся.

— В прошлый раз она была моложе.

— Она всегда моложе для кого-то из нас, — заметил мужчина в тени.

Я нахмурилась.

— Простите... — начала я.

Но меня не перебили.

Меня не услышали.

Или сделали вид, что не услышали.

— Вопрос в другом, — сказал тот, кто стоял. — Готова ли она в этот раз.

— К чему? — спросил кто-то.

Он посмотрел на меня так, будто я была не участницей разговора, а предметом обсуждения.

— К теплу.

Несколько мужчин одновременно перевели взгляд на костёр.

— Она ещё холодная, — заметил один.

— Конечно холодная. Они всегда приходят из зимы.

— Это и есть условие, — тихо сказал другой.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Может быть, кто-нибудь всё-таки объяснит, что происходит?

На этот раз меня услышали.

Несколько голов повернулись в мою сторону почти одновременно.

Тот, кто говорил первым, улыбнулся.

— Мы обсуждаем тебя.

— Я заметила.

Он чуть склонил голову.

— Это необходимо.

— Для чего?

Он не ответил сразу. Вместо этого посмотрел на остальных.

— Ну что? — спросил он. — Кто начнёт?

Мужчина, сидевший ближе всего к огню, медленно протянул руки к пламени. Свет скользнул по его лицу, и в нём появилось что-то неожиданно мягкое.

— Начнёт тот, кому она досталась, — сказал он спокойно.

Я замерла.

— Досталась?

— Конечно, — сказал другой, почти лениво. — Порядок никто не отменял.

— Порядок? Какой ещё порядок?

Мужчина в тени тихо рассмеялся.

— Она правда не знает.

— В этот раз нет, — ответил кто-то.

— Значит, придётся объяснить.

Тот, кто стоял, сделал шаг ближе ко мне.

Снег тихо хрустнул под его сапогами.

Он остановился совсем рядом, и я вдруг заметила, что от него пахнет морозом - как от воздуха перед рассветом.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты сказала, что тебя отправили за согласием.

— Да.

— От двенадцати мужчин.

Я кивнула.

Он слегка улыбнулся.

— Значит, всё сходится.

Я почувствовала, как внутри медленно поднимается странное чувство - смесь тревоги и любопытства.

— Что сходится?

Он кивнул на костёр.

— Нас как раз двенадцать.

Он сделал короткую паузу.

— Только есть одна разница.

— Какая?

Он наклонился чуть ближе и сказал тихо:

— Здесь не ты договариваешься с нами.

Огонь снова треснул.

Мужчины вокруг костра смотрели молча.

И тогда он закончил:

— А мы решаем, кто из нас будет твоим первым месяцем.

Он сказал это спокойно, почти лениво, как будто речь шла о чём-то давно установленном.

Несколько мужчин у костра чуть повернули головы друг к другу.

— Порядок есть порядок, — заметил один.

— И он начинается не с нас, — тихо добавил другой.

Я смотрела на них и вдруг поймала себя на странной мысли:

они говорят так, будто эта сцена уже происходила раньше.

Много раз.

Как будто женщины приходили к этому костру до меня.

Я перевела взгляд на того, кто стоял рядом.

— Простите, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Если это сказка...

Некоторые из них улыбнулись.

—. ..то вы ведь знаете, что в сказках всегда есть причина, — продолжила я. — Я пришла сюда не просто так.

— Это верно, — сказал кто-то.

— Тогда, — я сделала маленький шаг ближе к огню, — вам стоит сначала спросить, за чем именно меня послали.

Тишина у костра стала чуть плотнее.

Один из мужчин -тот, что сидел ближе всех к пламени - внимательно посмотрел на меня.

— Хорошо, — сказал он. — За чем же?

Я почувствовала, как внутри поднимается странное спокойствие.

Как будто я вдруг поняла, что игра действительно началась.

— За цветами, — сказала я.

Несколько мужчин одновременно подняли головы.

— Цветами? — переспросил один.

— Подснежниками, — уточнила я.

И тут произошло первое настоящее изменение.

Мужчина, стоявший рядом со мной, тихо выдохнул.

Кто-то у костра усмехнулся.

А тот, что сидел в тени, чуть наклонился вперёд.

— Подснежники... — медленно повторил он.

Один из мужчин посмотрел на другого.

— Похоже, это к тебе.

Тот не ответил.

Но я заметила, как он чуть повернул голову.

— Рановато, — сказал он спокойно.

— Для людей — да, — ответил другой.

— Но не для нас.

Мужчина, стоявший рядом со мной, слегка наклонился и тихо сказал:

— Теперь понимаешь?

— Что?

Он кивнул на костёр.

— Если ты пришла за подснежниками...

Он сделал короткую паузу.

— Значит, начинать придётся с Марта.

И тогда мужчина, который до этого почти не двигался, медленно поднялся.

Снег тихо осыпался с его сапога.

Он посмотрел на меня так внимательно, что на секунду стало трудно дышать.

— Сначала объясни, — сказал он спокойно.

— Почему именно тебе понадобилась весна.

Он стоял неподвижно, и в его голосе не было ни спешки, ни давления. Но от его взгляда становилось трудно дышать, словно воздух вокруг костра вдруг стал плотнее.

Я открыла рот, чтобы ответить.

Но в этот момент у костра раздался тихий голос:

— Достаточно.

Слово прозвучало негромко.

Но все сразу замолчали.

Я обернулась.

Мужчина, сидевший по другую сторону костра, до этого почти не двигался. Он держал руки над огнём, и свет пламени скользил по его лицу медленно, как зимнее солнце.

Когда он поднял глаза, стало ясно - это он.

Тот, кого слушают.

— Мы не начинаем с середины, — сказал он спокойно.

Никто не возразил.

Даже тот, кто только что встал, чуть отступил назад.

Мужчина медленно поднялся. Его движение было неторопливым, почти ленивым, но в нём чувствовалась уверенность человека, которому не нужно ничего доказывать.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Ты пришла в мою ночь, — сказал он.

Я почувствовала, как от его голоса по коже проходит лёгкий холод.

— Сейчас мой месяц.

Он кивнул на огонь.

— И порядок всё ещё принадлежит мне.

Несколько мужчин у костра обменялись короткими взглядами.

— Но она пришла за весной, — заметил кто-то.

— Я слышал, — спокойно ответил он.

Он сделал несколько шагов ближе к костру, и пламя на секунду стало выше, будто приветствуя его.

— Поэтому порядок придётся изменить.

Это было сказано так просто, что сначала никто даже не отреагировал.

А потом один из мужчин тихо усмехнулся.

— Вот это уже интересно.

— Не слишком ли щедро? — спросил другой.

Мужчина, которого я уже почти уверенно называла про себя Декабрём, перевёл взгляд на меня.

— Щедрость здесь ни при чём.

Он сделал короткую паузу.

— Она пришла из мира людей.

— И что? — лениво спросил кто-то.

— А то, — сказал он спокойно, — что люди всегда просят не то, что им дают.

У костра раздался тихий смех.

Он снова посмотрел на меня.

— Ты хочешь весну, — сказал он. — Но пришла зимой.

Я не отвела взгляд.

— Значит, — продолжил он, — начнём всё-таки с меня.

Огонь треснул, выбрасывая искры.

— Но дальше... — он слегка повернул голову в сторону остальных мужчин, — порядок будет не таким, как обычно.

Теперь даже те, кто до этого молчал, стали внимательнее.

— Каждый из вас получит своё время.

Он снова посмотрел на меня.

— Но решать, когда именно, будем не мы.

Кто-то нахмурился.

— А кто же?

Декабрь слегка улыбнулся.

И кивнул в мою сторону.

— Она.

Тишина у костра стала почти осязаемой.

Двенадцать взглядов одновременно повернулись ко мне.

А Декабрь спокойно закончил:

— Раз уж эта ночь началась с её желания...

Он чуть наклонил голову.

— Пусть она и выберет, какой месяц придёт первым.

Двенадцать взглядов одновременно повернулись ко мне.

Огонь треснул, и тепло коснулось лица так резко, что я почти физически почувствовала, как между нами что-то меняется. Ещё минуту назад они обсуждали меня, как условие старой сказки. Теперь я стала её частью.

Декабрь стоял рядом, спокойный и уверенный, как человек, который уже видел всё это много раз.

Я медленно оглядела круг.

И остановила взгляд на том, кто только что поднялся.

Март.

Я была уверена, что это он.

В нём было что-то другое - не холод зимы и не тяжёлое спокойствие старших месяцев. В нём было движение. Жизнь, которая только собирается прорваться наружу.

Он смотрел на меня прямо.

Без улыбки.

Но и без тени сомнения.

Я понимала, что они все ждут не только моего ответа.

Они ждут моего решения.

И в этот момент я впервые почувствовала странное, почти дерзкое спокойствие.

Если это игра - значит, в неё можно играть.

Я сделала шаг ближе к огню.

— Если я должна выбирать, — сказала я, — тогда начнём с того, ради кого я пришла.

Несколько мужчин тихо усмехнулись.

Декабрь слегка склонил голову.

— Ну что ж.

Я посмотрела прямо на того, кто стоял напротив.

— Март.

Он не удивился.

Только чуть приподнял бровь.

— Смело, — сказал кто-то у костра.

— Или нетерпеливо, — добавил другой.

Март сделал шаг вперёд.

Теперь между нами оставалось всего несколько шагов, и я вдруг очень ясно почувствовала тепло костра у себя за спиной... и его присутствие передо мной.

Он остановился близко. Слишком близко, чтобы это можно было назвать просто разговором.

— Значит, подснежники, — сказал он тихо.

Я кивнула.

— Люди обычно просят что-нибудь попроще, — продолжил он.

— Я не люблю простые просьбы.

Уголок его губ чуть дрогнул.

В круге стало заметно тише.

Я вдруг поняла, что остальные месяцы наблюдают - внимательно, почти с интересом.

Как будто для них это не просто разговор.

А начало чего-то.

Март протянул руку и на секунду коснулся моей ладони. Его пальцы были тёплыми - неожиданно тёплыми для зимней ночи.

От этого прикосновения по коже прошёл лёгкий ток.

— Тогда тебе придётся немного согреть землю, — сказал он тихо.

— Иначе весна не приходит.

Я почувствовала, как моё сердце бьётся быстрее.

— И как это сделать?

Он наклонился чуть ближе.

Настолько, что я почувствовала его дыхание.

И тихо ответил:

— Весна всегда начинается с желания.

Он сказал это тихо, почти шёпотом.

На секунду мне показалось, что огонь за моей спиной стал ещё теплее.

Кто-то у костра тихо усмехнулся.

— Быстро ты её забрал, — заметил один из мужчин.

— Она сама выбрала, — спокойно ответил Март.

Я оглянулась.

Они наблюдали. Не вмешиваясь. Не торопя.

Словно это действительно было частью какого-то старого, давно установленного порядка.

Декабрь стоял у огня, сложив руки на груди.

Его взгляд был спокойным.

— Правила помнишь? — спросил он.

Март чуть кивнул.

— Помню.

Я перевела взгляд с одного на другого.

— Какие правила?

Декабрь посмотрел на меня.

— У каждого месяца есть своё время.

Он кивнул в сторону темнеющего леса за костром.

— И своё место.

Я проследила за его взглядом.

Только сейчас я заметила, что за пределами круга огня темнота уже не кажется пустой.

Там угадывались дорожки.

Тонкие тропинки, расходящиеся в разные стороны.

Как будто каждая из них вела куда-то отдельно.

— Ты пойдёшь с тем, кого выбрала, — сказал Декабрь.

— И?

Он слегка улыбнулся.

— А дальше всё зависит от вас двоих.

Я почувствовала на своей ладони тёплые пальцы.

Март.

Он взял мою руку спокойно, без спешки, словно это было самым естественным движением в мире.

— Пойдём, — сказал он.

Я ещё раз посмотрела на круг мужчин.

Теперь они уже не казались незнакомцами.

Скорее - свидетелями.

Хранителями ночи.

Декабрь встретился со мной взглядом и тихо добавил:

— Когда вернёшься к костру... ты уже будешь другой.

Я не знала, почему, но от этих слов по коже прошла лёгкая дрожь.

Март слегка потянул меня за руку.

Мы сделали несколько шагов прочь от огня.

И почти сразу стало темнее, тише.

Но холодно не было.

Словно вместе с ним я уходила не в зиму, а куда-то ближе к весне.

— Куда мы идём? — спросила я.

Он остановился и посмотрел на меня.

И в его взгляде было что-то тёплое, живое, почти игривое.

— Туда, где земля уже начинает просыпаться.

Он кивнул вперёд.

Среди деревьев я заметила мягкий свет.

И очертания небольшого деревянного дома.

— Весна, — сказал он тихо, — не любит начинаться на снегу.

Свет, который я заметила между деревьями, оказался ближе, чем казалось сначала.

Мы шли недолго. Снег под ногами становился всё мягче, а потом я вдруг заметила, что он почти исчез. Земля здесь была тёмной, влажной, как будто оттаявшей раньше времени.

Я остановилась.

— Здесь же... теплее, — сказала я удивлённо.

Март слегка улыбнулся.

— Весна всегда приходит чуть раньше, чем её замечают.

Дом оказался небольшим. Деревянным, старым, но тёплым на вид. Из окна лился мягкий жёлтый свет, и от него всё вокруг казалось живым.

Я поймала себя на мысли, что совершенно не чувствую холода.

Мы подошли к крыльцу. Март открыл дверь так спокойно, будто приходил сюда тысячу раз.

Внутри было тепло. Настоящее, мягкое тепло дома, где давно горит огонь.

Комната оказалась простой: стол, несколько стульев, широкая лавка у стены и печь, в которой тихо потрескивали дрова.

И всё равно в воздухе чувствовалось что-то другое.

Запах сырой земли.

Тёплого дерева.

И чего-то свежего, едва уловимого - как первый воздух после долгой зимы.

Я огляделась.

— Это... твоё место?

— Моё время, — поправил он.

Он закрыл дверь, и снаружи сразу стало тихо.

Я вдруг почувствовала странную неловкость.

Ещё совсем недавно я была в офисе - невидимой, занятой чужими делами.

А теперь стояла здесь, в тёплой комнате, посреди леса, наедине с мужчиной, которого встретила у костра среди двенадцати месяцев.

— Ты всё ещё думаешь об этом офисе, — сказал он вдруг.

Я посмотрела на него удивлённо.

— С чего ты взял?

Он подошёл ближе.

— Потому что ты стоишь так, будто ждёшь следующего приказа.

Я невольно выпрямилась.

Он остановился совсем рядом.

— Здесь их не будет.

Я почувствовала, как внутри что-то медленно расслабляется.

— А что будет?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Весна.

Тихо. Просто.

Как будто это всё объясняло.

Он поднял руку и медленно коснулся моей щеки.

Его пальцы были тёплыми, и от этого прикосновения по коже прошла лёгкая дрожь.

— Знаешь, что происходит с землёй, когда она просыпается после зимы? — спросил он тихо.

— Нет.

Он слегка наклонился ближе.

— Она сначала вспоминает, как чувствовать тепло.

Я почувствовала, как его ладонь скользнула к моей шее.

Медленно. Почти осторожно.

И в этот момент вдруг поняла, что больше не думаю о костре.

И уж точно не думаю об офисе.

Потому что впервые за долгое время я чувствовала, что кто-то смотрит на меня не как на тень.

А как на женщину.

— Подснежники, — тихо сказал он. — Они появляются не потому, что их просят.

Он слегка улыбнулся.

— Они появляются, когда земля готова.

Он наклонился ближе, и его голос стал совсем тихим.

— Давай проверим, готова ли ты к весне.

<>

Мои веки медленно опустились...

Знак согласия?

Нежелание что-либо говорить?

Смущение?

Не знаю. К чёрту всё.

Мне так захотелось окунуться с головой в эту фантасмагорию, где реальность и сказка перетекали друг в друга.

Будь что будет.

Его губы коснулись моего уха, и мурашки побежали хороводом, растекаясь по телу тёплыми кругами.

— Ты готова? — то ли шёпот, то ли эхо...

— Ты готова?

Он подхватил меня на руки и понёс в опочивальню.

Аккуратно опустил на пол у изножия кровати и начал освобождать меня от одежды.

Я, словно во сне, наблюдала за его плавными движениями.

Кровь стучала в висках.

Дыхание стало неглубоким, рваным.

Я была уверена, что, когда мы вошли в дом, здесь было тихо...

Но сейчас звучала мелодия.

Пьянящая.

Дурманящая.

Или это в моей голове?

Не знаю.

Его пальцы едва касались кожи, а мне казалось, что налетела буря, сметающая всё на своём пути.

Пауза.

Он сделал шаг назад и оглядел меня с головы до ног.

Желание.

Нежность.

Любовь.

И что-то ещё...

Уверенность, что эта ночь наша.

Я плавилась под его взглядом.

Он раздевался медленно, не отводя глаз.

И я поймала себя на мысли, что не чувствую ни стыда, ни неловкости.

Только ожидание.

Весна во всей красе.

Март.

Начало.

Шаг вперёд - и он на расстоянии дыхания. Пока ещё моего и его... пока ещё.

Я почувствовала его тепло.

И тишину между нами.

Ту короткую, почти хрупкую тишину, когда ещё можно остановиться...

Но никто из нас уже не хотел этого.

Взгляд лучистых глаз цвета мокрой травы и лёгкая улыбка почти у самых губ.

— Ты готова.

Ладонь зарылась в мои волосы, чуть надавливая и приближая меня к себе.

Губы — в губы.

Я припала к нему, словно к источнику жизни... моей жизни.

В голове билась только одна мысль - пусть это будет правдой, реальностью... и пусть это не заканчивается.

Он опустил меня на кровать и накрыл собой.

Руки гладили, ласкали... такое сладкое путешествие.

Я выгибалась ему навстречу, словно земля, которая после долгой зимы впервые чувствует тепло солнца.

И уже не может остановиться.

Коснись ещё...

Ещё...

Не останавливайся...

Голова металась по подушке.

Мои пальцы цеплялись за него, как за соломинку, будто в нём было моё единственное спасение.

Я уверенно шла ко дну.

Я тонула в нём.

Растворялась в его ласках...

Где-то далеко в лесу всё ещё горел костёр.

И мне вдруг показалось, что двенадцать месяцев сейчас смотрят на нас через пламя.

Как долго это длилось?...

Минуты... вечность...

Я распахнула глаза навстречу новой волне и, глядя Марту в глаза, простонала... нет, прокричала:

— Я готова!

<>

Март провёл пальцами по моим волосам и чуть улыбнулся.

— Пора возвращаться, — сказал он.

Я не стала спрашивать почему.

Я и так знала.

Лес встретил нас мягкой темнотой.

Снег снова появился под ногами, но теперь холод уже не казался таким острым.

Когда впереди показался огонь, я почувствовала странное спокойствие.

Одиннадцать месяцев всё ещё сидели у костра.

Только теперь, когда мы подошли ближе, один из них тихо усмехнулся.

— Весна началась, — сказал он.

Декабрь посмотрел на меня долгим внимательным взглядом

и чуть кивнул.

— Возвращайся в круг.

Я сделала шаг вперёд.

И двенадцать взглядов снова повернулись ко мне.

Но на этот раз я уже не чувствовала себя чужой.

<>

Апрель смеялся.

Легко, заразительно, будто сам воздух вокруг него был наполнен движением.

С ним невозможно было оставаться серьёзной.

Он утянул меня в ночной лес, где снег таял под ногами и вода тихо журчала между корнями деревьев.

Я впервые за долгое время рассмеялась по-настоящему.

Он поймал меня за руку, притянул к себе, и его губы нашли мои - неожиданно, почти дерзко.

Поцелуи были быстрыми, тёплыми, как весенний дождь.

С ним всё происходило легко, играючи.

И, смеясь, задыхаясь от этой внезапной свободы, я вдруг поняла, как давно не слышала собственного смеха... и как давно моё тело не отвечало на чьи-то прикосновения так жадно.

Май был другим.

Спокойным.

Тёплым.

Он смотрел на меня так внимательно, словно хотел запомнить каждую черту.

С ним всё было медленно.

Поцелуи - долгими.

Прикосновения - бесконечными.

Он словно учил меня чувствовать каждое движение, каждое дыхание.

И когда я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом тихом тепле, мне показалось, что внутри меня действительно распускается что-то новое... мягкое и живое.

Июнь пах травой и солнцем.

С ним ночь стала светлее, будто где-то за горизонтом уже начиналось утро.

Мы бежали по высокой траве, и ветер путался в волосах.

С Июнем всё было ярче.

Дыхание сбивалось, руки искали друг друга, а мир вокруг будто исчезал, оставляя только тепло тел и шелест травы.

<>

Когда я снова подошла к костру, огонь уже горел иначе.

Пламя стало ниже, но жар от него чувствовался сильнее.

Как будто ночь за это время набрала силу.

Я только вошла в круг света, когда один из мужчин поднялся.

Июль.

В нём не было мартовской осторожности.

Не было майской мягкости.

В нём было лето.

Горячий ветер.

Разогретая земля.

Полнота жизни, которая не спрашивает разрешения.

Он смотрел на меня долго, почти жадно, и этот взгляд словно проходил сквозь кожу.

— Весна тебя разбудила, — сказал он негромко.

Я почувствовала, как уголки губ сами собой поднялись.

— Похоже на то.

Он протянул руку.

Но, в отличие от Марта, не стал ждать.

Просто взял меня за ладонь и повёл за собой.

Мы отошли от костра совсем недалеко.

Трава здесь была высокой, тёплой после дневного солнца.

Июль остановился и повернулся ко мне.

На секунду между нами повисла тишина.

Но это была уже другая тишина - густая, как воздух перед грозой.

Он коснулся моей щеки, провёл пальцами по шее, и по коже сразу побежала горячая волна.

— Ты уже знаешь, что делать с летом? — спросил он тихо.

— Нет, — призналась я.

Он улыбнулся.

И в следующую секунду попытался притянуть меня к себе.

Я чуть отстранилась, наблюдая за его реакцией...

Словно лето в нём не умело ждать.

Я без осторожности, без стеснения скинула платье и шагнула в его объятия.

Его руки заскользили по телу - не прося, не пробуя, а требуя... настаивая.

Он не исследовал - он брал... своё.

Развернул меня спиной к себе и прижался всем телом, давая понять, какой огонь его сжигает... и дороги назад нет - ни для него, ни для меня.

Не резко, но настойчиво он наклонил меня вперёд и опустил на колени.

Трава коснулась лица, в носу защекотало...

Его пальцы властно скользнули между моих бёдер и коснулись разгорячённых губ.

Раздвинули их и утонули во мне.

Лёгкий, едва уловимый стон сорвался с моих уст - долгий, протяжный.

— Горячая... живая...

Моя! Сейчас... моя!

Тепло от его пальцев растекалось медленно, но неумолимо.

Я выгибала спину, словно кошка под рукой любимого хозяина.

Стоны стали ритмичными и растекались по поляне в унисон с его неутомимыми пальцами, разжигающими во мне пламя.

— Не молчи.

Я хочу слышать тебя. Пусть все слышат.

Дыхания почти не было, и мне казалось, что я задохнусь...

Трава шуршала под нами.

Ночь стала густой и терпкой.

— Молю тебя... позволь мне!

Я чувствовала, как внутри поднимается жар - тот самый, который приходит в середине лета, когда земля уже не может удерживать тепло.

Он рвётся наружу... не зная жалости, не зная пощады...

Клокочет, бьётся, разрывает...

Дикий, первобытный вопль рассёк ночь.

Я не контролировала себя...

Да и к чёрту всё! К чёрту!

Я живая!

Он наклонился к моему уху.

— Вот так, — прошептал он. — Лето любит тех, кто не боится гореть.

И в этот момент я действительно чувствовала это.

Где-то за деревьями тихо треснуло полено в костре.

Но сейчас мир сузился до дыхания.

До пульса, который бился в висках.

Когда всё наконец стихло, я лежала в высокой траве и смотрела на звёзды.

Июль провёл пальцами по моей руке и тихо сказал:

— Теперь ты знаешь.

Я повернула голову.

— Что?

Он улыбнулся.

— Что значит настоящее лето.

А где-то в лесу всё ещё горел костёр.

И ночь продолжалась.

<>

Пламя костра стало мягче.

Ночь словно насытилась теплом.

Я ещё чувствовала на коже дыхание июля, когда из круга поднялся следующий мужчина.

Август.

В нём не было июльской стремительности.

Он был спокойнее.

Как тёплый вечер, когда солнце уже садится, но земля всё ещё хранит жар дня.

Его прикосновения были медленными, уверенными.

Он наслаждался процессом.

С Августом всё было полно.

Полно дыхания.

Полно тепла.

Полно жизни.

И, растворяясь в его объятиях, мне вдруг показалось, что внутри меня стало так же спокойно и тепло, как в конце длинного летнего дня.

Сентябрь подошёл ко мне сам.

В его движениях была тихая уверенность зрелого человека.

Он ничего не спрашивал.

Только посмотрел в глаза - долго, внимательно.

И этого оказалось достаточно.

С ним всё было иначе.

Спокойнее.

Его поцелуи были медленными, вдумчивыми, словно он не спешил никуда - и позволял мне прочувствовать каждое прикосновение.

Сентябрь не зажигал огонь.

Он учил меня слушать его тепло.

Октябрь был тише всех.

Он долго сидел у костра, прежде чем подняться.

Когда он подошёл ко мне, в его взгляде было что-то тёмное и притягательное, как вечерний лес.

Мы ушли в сторону, где ветер шевелил сухую траву.

С ним было не жарко, как летом.

Но сильнее.

Его руки держали меня крепче, и в этом была странная, почти гипнотическая сила.

Я понимала, что начинаю доверять этой темноте так же, как доверяла летнему свету.

Ноябрь молчал.

Он подошёл ко мне тихо, как приходит холодный ветер перед зимой.

Но в его прикосновениях не было холода.

Наоборот - они были приятно тёплыми.

Словно последним огнём перед долгой ночью.

Мы стояли совсем близко к костру, и свет пламени ложился на его лицо.

Он провёл ладонью по моей щеке и тихо сказал:

— Ночь подходит к концу.

Я смотрела на него.

И понимала, что это правда.

Костёр всё ещё горел.

Но где-то далеко за лесом уже начиналось утро.

<>

В январе было что-то прозрачное, почти холодное - но не отталкивающее.

Скорее как воздух морозного утра, который сначала обжигает, а потом наполняет лёгкие чистотой.

Февраль улыбнулся почти мальчишески.

— Зима ещё не закончилась, — сказал он, — но она уже знает, что проиграла.

С ним всё было быстрым и живым, как ветер в конце зимы.

Словно в воздухе уже чувствовался запах будущей весны.

Круг почти замкнулся.

Почти...

<>

Я стояла у костра. Больше никто не поднимался со своего места.

Пламя тихо потрескивало, бросая на снег мягкие отблески.

И только тогда медленно встал он.

Декабрь.

Он не спешил.

Как будто время в эту минуту принадлежало только ему.

Остальные месяцы молчали.

Даже ветер будто притих, когда он сделал несколько шагов к огню.

Я смотрела на него и чувствовала странное спокойствие.

Не тревогу.

Не ожидание.

Спокойствие.

Он остановился напротив меня.

Долго смотрел в глаза - так внимательно, словно видел не только меня, но и всё, что произошло этой ночью.

— Теперь круг действительно замкнулся, — сказал он.

— И что теперь? — спросила я.

Он слегка улыбнулся.

— Теперь ты понимаешь, зачем пришла сюда.

Я не ответила.

Но он, кажется, и не ждал ответа.

Декабрь протянул мне руку.

Его ладонь была тёплой - неожиданно тёплой для человека зимы.

Вокруг костра всё стало тихо.

Остальные месяцы не двигались, но я чувствовала их взгляды.

Не любопытные.

Не оценивающие.

Скорее внимательные.

Они тоже ждали этого момента.

Декабрь чуть наклонил голову.

— Ты изменилась, — сказал он спокойно.

Я улыбнулась.

Он медленно провёл пальцами по моей ладони, словно проверяя, настоящая ли я.

Сделал шаг ближе.

— Весна разбудила тебя.

Лето научило гореть.

Осень показала глубину.

Он на секунду замолчал.

Огонь тихо треснул за его спиной.

— А зима, — сказал он негромко, — учит владеть собой.

Я смотрела на него и понимала, что не хочу отводить взгляд.

Раньше я бы смутилась.

Опустила глаза.

Но теперь - нет.

Декабрь чуть улыбнулся.

— Вот видишь.

Он провёл ладонью по моей щеке, и в этом прикосновении не было ни спешки, ни жадности.

Только спокойная уверенность.

— Теперь ты знаешь, что делать с этой силой.

Я тихо выдохнула.

— А что делать?

Он наклонился чуть ближе.

Я почувствовала его дыхание.

— Жить.

На секунду между нами снова повисла тишина.

Та самая - хрупкая, как лёд на зимней реке.

Он притянул меня к себе.

Поцелуй мужчины, который знает...

Знает как? знает зачем?...

Знает и умеет... умеет и может...

Может и делает...

Закрывая глаза, я подумала, что весь этот круг - костёр, лес, двенадцать месяцев - дышит вместе с нами.

И что эта ночь действительно была не случайной.

Через несколько мгновений Декабрь чуть отстранился.

— Теперь всё, — сказал он тихо.

Я посмотрела на него.

— Всё?

Он кивнул.

— Теперь утро.

Я обернулась.

За деревьями уже начинал светлеть горизонт.

<>

Через несколько дней в офисе снова говорили о той моей поездке. О подписанных договорах.

Оказалось, «мачеха» отправляла туда и свою дочь тоже.

Мачеха решила, что если мне удалось договориться с теми людьми, значит, там нет ничего особенного - просто нужно уметь правильно себя подать.

Дочь вернулась быстро.

Она сказала, что это был самый странный выезд в её жизни.

Пустой ресепшен.

Тихий загородный комплекс.

И холодный двор, в котором не было ничего, кроме снега.

Много снега. И всё.

~~~

Я слушала её и молчала.

Потому что в моей сумке всё ещё лежал маленький букет подснежников.

И один из них уже начал раскрываться.

А значит, той ночью костёр действительно горел.

P.S. И теперь я знаю:

где-то есть мой Декабрь.

Тот, рядом с которым заканчиваются все зимы.