Волновался ли я, собираясь к Кате в гости? Ещё бы! Чертовски волновался.

Утром я рассказал родителям, что собираюсь на ночёвку к другу (правда, не уточнил, что этот друг — девушка). И каково было моё удивление, когда родители разрешили мне пойти. Нет, они, конечно, оторопели от того, что я внезапно обзавёлся настолько близким другом, что даже на ночёвку к нему собрался, но были рады за меня. Таких друзей у меня с младшей школы не водилось.

Правда, возникла одна загвоздка: моя мама настоятельно потребовала номер телефона мамы моего «друга», иначе никуда меня не отпустит. Поэтому мне пришлось срочно действовать: я написал Кате, объяснил ситуацию и попросил подыграть. К счастью, Катя не запоздала с ответом: отреагировала на сообщение пальцем вверх и скинула номер своей мамы, я в свою очередь перекинул его своей, и они созвонились. Не знаю, о чём они говорили, но разговор прошёл гладко, и мама с лёгким сердцем меня отпустила.

Казалось бы, нужно радоваться. Но моего волнения это не убавило. Прийти домой к незнакомым людям — разве это не вызывает у вас безумную тревогу? У меня задрожали руки. В своё оправдание скажу, что я в гостях-то был всего несколько раз, у родственников. Потому-то во мне так разыгралась тревога, с которой я не мог ничего поделать.

Уже стоя под подъездом катиного дома, я глубоко дышал, пытаясь собраться и скрыть волнение. Позвонил по домофону в квартиру 407... Гудки-гудки-гудки...

— Да-да? — Я узнал голос Кати, немного искажённый домофонным динамиком.

— Э-... Эт-то я, Кать.

— Открываю!

Подъездная дверь пропиликала мелодию и открылась.

Идя по подъезду, я о многом думал: о Кате, о Андрее (образ жирного, обрюзгшего мужика всё никак не выходил у меня из головы), думал о её маме и ещё много о чём. Пока подымался нужно было экстренно собраться, чтобы с первого взгляда оставить о себе хорошее впечатление.

Кабина лифта быстро поползла на восьмой этаж. Я нервно смотрел на бегущую жёлтую лампочку, показывавшую на каком этаже сейчас находится лифт.

На этаже было несколько дверей. Я подошёл к той, что с номером 407. Хотел постучать, но вовремя увидел кнопку звонка... Тупо было бы стучаться, когда есть звонок.

Нажал — на той стороне заиграла писклявая мелодия звонка.

Я ещё раз перевёл дыхание, отряхнулся и состряпал серьёзную мину...

И только в этот момент до меня вдруг дошло, что в спешке я забыл брызнуть подмышки дезиком! Надеюсь, от меня не будет нести потом...

Дверь открылась. Меня встретила высокая зрелая женщина с пышной грудью. Вернее сказать — меня встретила эта пышная грудь, так как была на уровне моего лица. Я смутился и отвёл глаза.

— А-а... — приветливо протянула женщина. — Ты, должно быть, Дмитрий, я полагаю?

— Д-да. Здравствуйте.

Сделав над собой неимоверное усилие, я поднял глаза и взглянул на маму Кати. На ней был просторный домашний халат, под которым угадывалось пышущее зрелостью тело. По её плечам рассыпались блестящие рыжие кудри, а на лице рябели редкие веснушки. Лицо имело приятную округлость, пухлость щёк, глаза — язвительные и жгучие. Под её взглядом я почувствовал себя голым.

— Здравствуй, здравствуй! Проходи, не стесняйся, — сказала она и крикнула вглубь квартиры: — Кать! У нас гость! Куда ты убежала? Только что ж тут была.

— Сейчас! Иду-иду! — послышалось из соседней комнаты.

Катя вышла в коридор, когда за мной захлопнулась дверь. На ней была объемистая домашняя футболка и шортики. Она стеснительно поправила свои большие круглые очки, которые носила даже дома, посмотрела на меня и робко потупилась.

— Вот тапочки, — показала мама Кати. — Не бойся. Грибка ни у кого из наших нет. Носи спокойно.

— Д-да что вы? Я бы и не подумал.

Я почувствовал, как лицо залилось краской. Видимо мама Кати находила мою робость милой и поддержала меня, похлопав по плечу.

— Не стесняйся, малыш, мы не кусаемся. Можешь оставить сумку здесь. Обувай тапки и шуруй на кухню. Ты как раз вовремя. Кать, проводи гостя!

— Хорошо-хорошо.

Я засмотрелся на Катю. В этот момент она была такой милой. Я привык видеть её в кофточке и юбке, а в этой футболке и шортиках она выглядела такой по-домашнему хорошей.

— Привет, — смущённо шепнула она и слегка улыбнулась. Я улыбнулся ей в ответ.

Мне захотелось её приобнять, но сделав шаг навстречу, я испуганно отшатнулся, почувствовав, что кто-то нависает с правой стороны. Это оказался высокий худой парень-блондин, с очень вытянутыми чертами лица, тонкими губами и серыми глазами. Причёска его была «жидкой», с ранними залысинами, которые он безнадёжно прятал под тонкими локонами. Взгляд его глубоко посаженных глаз прожигал меня насквозь.

Парень выглядел молчаливо и мрачно. Катя прикрикнула на него:

— Не стой столбом, балбес! Поздоровался, быстро! — Затем сказала мне: — Знакомься, Дим. Это мой брат, Андрей. — И ему: — А это — Дима, тот друг из колледжа, про которого я рассказывала.

— Я уже понял, — пробурчал он.

Я окинул Андрея взглядом с головы до ног. До чего же он был не похож на тот карикатурный образ, который я себе состряпал. Высокий, тощий. Смотришь на него и слышишь, как скрипят суставы — как у скелета из детского мультика. Мне сразу стало неловко за то, как я о нём думал, потому что парнем он был неплохим (во всяком случае так казалось внешне).

Мы молча протянули друг другу руки и через силу промямлили: «Приятно познакомиться». Его рука была холодная и сырая от пота.

Катя оправдала молчаливость Андрея:

— Не бери в голову, Дим. Этот пьянчуга ещё отходит после вчерашней пьянки.

— Кать! — буркнул на неё Андрей. Он действительно выглядел очень вымученным и бледным с похмелья.

Передо мной как будто стоял совсем другой человек, а не тот, что этой ночью позвонил мне, чтобы сказать, что трахает свою сестру.

Андрей в этот момент будто прочитал эту мысль в моих глазах и неловко отвёл взгляд. Он выглядел мрачно, но безвредно.

— А это Алис-... А? — Катя обернулась в пустой коридор. — А где она? Я ж её за собой привела.

— Ты выходила одна, — сказал я. Андрей утвердительно кивнул.

— Вот же ж! Алииис! Алиса! Ну выйди хоть поздоровайся! Некрасиво же!

Но из глубины квартиры — ни звука.

Катя махнула в пустоту.

— Ай, ладно! Стесняется она. Не любит гостей.

— Да ладно уж. Тут я её понимаю. Сам такой.

Я пришёл как раз к обеду. На кухне накрыли скромный стол. Убили двух зайцев разом: и гостя приняли, и обед вовремя приготовили.

Сели за стол. Одно место оставалось пустым — Алиса всё не выходила. Мне не очень хотелось есть, но из вежливости я пересилил себя и принялся за еду.

Я смотрел то на маму Кати, то на Андрея, то на саму Катю. Смущение моё по чуть-чуть остывало, и я чувствовал себя спокойно и естественно. Мы непринуждённо болтали, накладывая еду в тарелки. И всё, как будто, было хорошо. Но всё равно ощущалось что-то странное. Как в комнате, в которой переставили мебель. Что-то не давало мне покоя.

«Да что ж не так?» — спросил я сам себя, машинально отвечая на вопросы мамы Кати. Она расспрашивала о банальных вещах: как у меня дела в колледже? Как мы с Катей познакомились? Как она ведёт себя в колледже? Чем я увлекаюсь? И т. д., и т. п.

Эта женщина казалась не по годам молодой. Конечно, время от времени она произносила «мамины фразочки», но в целом казалась женщиной, которая не замечает свой возраст. Общаясь с ней, я всё чаще ловил в её лукавых, живых глазах озорные огоньки, какие можно увидеть у молодых, развратных студенток.

— Катя так много о тебе рассказывала, — с довольным видом произнесла мама Кати. — Иногда прям остановиться не могла, только и успевала воздух ртом ловить. И говорила, говорила, говорила. Только и слышно: Дима то, Дима это.

— Мам! — Катя тотчас засмущалась. Она зыркнула на меня и отвела взгляд, залившись краской.

— Не мамкай. Ведисебя тихо за столом. — И снова говоря ко мне: — Я рада, что у Кати наконец-то появился такой хороший друг... А может и не просто друг, как знать? — ухмыльнулась она, блеснув на меня пошленьким взглядом из-под прикрытых век, который как бы говорил: даже не пытайся разыгрывать дурака! я обо всём догадываюсь.

Нас с Катей душила одна неловкость на двоих.

— Ну что вы такое говорите? — промямлил я. — Мы с Катей... друзья. Просто друзья. Ага...

Мама Кати ещё раз на меня прищурилась и сделала вид, будто поверила, а я почувствовал себя ребёнком, который наивной ложью пытается заболтать взрослого.

— Катя уже познакомила тебя с Андреем?

— Д-да... Она про него тоже... много рассказывала... — Я пытался говорить без странной двусмысленности, которая сквозила в моих словах и, как мне казалось, очень ощущалась.

— Ко мне, кстати, лучше обращаться на «ты», — вдруг сказала мама Кати. — Зови меня просто — Зоя. Не нужно всей этой надутой учтивости.

Во время неловких моментов тарелка с едой приходится очень кстати. Я долго пережёвывал огурец из летнего салата, пытаясь собраться.

— Просто «Зоя»? — переспросил я.

— Да. И никакого имя-отчества. Ненавижу. Отчество как будто накидывает лишнего возраста. Наверное, тебе знакомо это чувство, когда только переводишься со школы в какое-то заведение, преподаватели часто обращаются к тебе по имени-отчеству. Сначала это так окрыляет и повышает самооценку. Но с возрастом отчество чертовски старит и раздражает. Не люблю я это. Понимаю, тебе может быть непривычно говорить на «ты» с женщиной, вдвое старше тебя, но уж постарайся. Хорошо? — Зоя улыбнулась и поправила на груди халат, который разъехался заманчивым вырезом.

«Охренеть у неё сиськи...» — подумал я, и почувствовал, как краснею.

— П-постараюсь...

Она по-женски протянула мне руку, и я робко пожал её. Губы Зои сложились в милую улыбку. С каждой минутой эта женщина нравилась мне всё сильнее.

Обед продолжился.

И всё равно что-то здесь было не то. Как-то не так, как я представлял себе всё происходящее.

«Да что ж не так-то?» — снова спросил я себя сам себя, пытаясь понять в чём дело.

И вдруг до меня дошло! Катя всю неделю делилась со мной семейными тайнами и очень ярко обрисовала семейку разврата: мама — проститутка, которая водит домой одного любовника за другим; брат и сестра — трахаются и не скрывают этого, а двоюродная сестра наблюдает за ними и дрочит.

Я снова посмотрел на всех троих — Зою, Катю и Андрея, — и у меня в голове никак не складывался паззл, что это — те же люди. Меня окружала простая, тёплая, образцовая семья, в которой нет ни намёка на то, что я описал. Может они просто умело притворяются?

Я посмотрел на Катю. Она в этот момент смотрела на меня и как будто читала по моему лицу мои мысли. Она мягко подмигнула, как бы говоря: «Ща-ща! Скоро всё будет».

Я заел смущение ещё одной ложкой салата.

За едой Андрей повеселел. Уже не казался таким похмельным, каким был. Много рассказывал про какие-то свои проблемы на работе (подрабатывает на фрилансе менеджером чатов) и рассказывал всякие интересные моменты, связанные с этим.

В дверном проёме возникла тень. Я посмотрел туда. Зоя тоже.

— А вот и Алиса к нам пожаловала, — радушно протянула Зоя. — Как там было в сказке? Алиса пожаловала на чаепитие к Зайцу и Безумному шляпнику?

— Ну тёть, — послышалось бурчание из дверного проёма. Очень мягкий голос, как будто доносившийся из самой глубины гортани.

Я посмотрел на Алису. Катя её описывала как очень пышнотелую девушку. Такой она и оказалась. Домашний свитер должен был бы скрадывать её лишний вес, но по факту делал её только полнее. Личико было милым и щекастым. За очками блестели серебристые глазки, а на плечи осыпались волнистые русые локоны. Короче говоря, Алиса — робкая закомплексованная толстушка, от одного взгляда на которую возникают ассоциации с чем-то круглым и розовым.

— Ещё раз назовёшь меня тётей и будешь спать в коридоре, — мрачно ответила ей Зоя, накладывая себе в тарелку блинчики с грибами. — Лучше познакомься с нашим гостем. Это Дима — друг который учится с нашей Катей.

Алиса посмотрела на меня и румянец на её щекастом лице стал ещё гуще. Её блестящие глазки отчаянно избегали зрительного контакта со мной.

— А это Алиса, — продолжила Зоя, обращаясь ко мне: — дочь моей сестры. Живёт с нами по учёбе. Наверное, Катя уже рассказывала про неё.

Я кивнул, смотря на Алису. С каждой секундой она посматривала на меня всё смелее, но всё равно была очень робкой и осторожной.

Мы обменялись едва слышным: «Приятно познакомиться». Алиса протянула мне руку. Из широкого рукава свитера высунулись кончики пальцев с нежным, бежевым маникюром. Я пожал эти пальцы — очень горячие и влажные от пота.

Алиса села за стол. Не хотелось её смущать, но я не переставал на неё смотреть. Когда она слегка пригибалась к тарелке, то в большом вороте её свитера я видел лямку лифчика и краешек груди... такой большой и тяжёлой. У меня хорошее воображение, но даже оно не смогло нарисовать мне эти большие сочные плоды, которые скрывал свитер.

Катя заметила, как я смотрю на Алису и попыталась скрыть ухмылку, отправляя в рот вилку с едой. В какой-то момент мы обменялись взглядам: «Теперь ты понимаешь, почему Андрей так к ней домогается?» — спрашивала она озорным взглядом.

— Алиса, расскажи что-то о себе. — Зоя нарушила молчание, казавшееся мне (да и Алисе, наверное, тоже) вполне комфортным. — Может Диме будет интересно узнать о тебе побольше. Ведь так, Дим?

Алиса нервно протёрла губы салфеткой, то посматривая на меня, то отпрыгивая взглядом.

— Н-ну... даже не знаю... я-... эээ...

— Нет-нет... Не стоит, не стоит... — ответил я. — Больше всего мне не нравится, когда... ну... когда вот так заставляют говорить. Я не обижусь, если Алиса поговорит со мной когда-то потом, когда ей будет комфортно. Вообще без проблем.

В ту же секунду Алиса сверкнула на меня из-под очков быстрым, но очень выразительным взглядом, полным благодарности и восхищения. Я буквально испытал на себе её облегчение.

Зоя улыбнулась мне. Алиса опустила голову, но, как мне показалось, тоже улыбнулась.

— Мило с твоей стороны, Дим. Ты хорошо воспитанный, приятный юноша. Было бы больше таких как ты, мир был бы лучше.

— П-просто по себе знаю, как это бывает неловко.

— Ты очень эмпатичный человек. Таким, как ты... трудно живётся.

Я удивлённо посмотрел на Зою.

— Вы правда считаете, что эмпатия это плохо? — Я не мог сделать над собой усилие и обращаться к Зое на «ты», как она и просила.

— Ну, почему сразу плохо? Вовсе нет. Эмпатичные люди очень приятные и комфортные... Но из-за этой самой эмпатии они очень ярко и живо на всё реагируют. Всё берут близко к сердцу. Потому и живётся им тяжелее. — Зоя взяла графин с минералкой и жестом предложила мне. Я протянул стакан.

— То есть, — я продолжил развивать тему: — то есть циникам и эгоистам проще живётся?

Зоя подняла на меня глаза, медленно наливая минералку.

— Да. Я так считаю. Но с такими людьми лучше не связываться, потому что им не сделаешь так же больно, как они могут сделать тебе. Эгоизм служит им крепким панцирем, из-под которого они высовывают острое жало и могут сделать тебе очень больно. Ещё как. Знаю по своему мужу.

Воздух на кухне сгустился и стал тяжёлым. Видимо тема бывшего мужа и отца оказалась не очень приятной этому семейству.

Мне хотелось срочно перекинуть пластинку, но темы для нового разговора всё не возникали. К счастью, обед к тому времени подошёл к концу. Все опустошили свои тарелки. Алиса почти ни к чему не притронулась, да и аппетита в ней особо не наблюдалось.

Я ещё раз посмотрел на её свитер. Большой ворот упрямо съезжал по её плечу, открывая полное круглое плечико, опоясанное лямкой лифчика. Алиса то и дело поправляла его. Она как будто заметила, что я на неё смотрю и задержала на мне взгляд. Я не выдержал и отвёл глаза.

Зоя начала убирать со стола. Я вызвался помочь с посудой, но Зоя, улыбнувшись, сказала, что я не обязан это делать и прогнала меня от кухонной раковины.

— Кать, — сказала она. — Проводи и покажи Диме его спальню, в которой он будет спать.

— Хорошо, мам.

Алисы возле нас уже не было. Она незаметно улизнула куда-то к себе.

— А Алиса всегда такая? — поинтересовался я у Кати, когда мы шли по коридорчику. — Ну... такая?

— Не-а. Это она только на незнакомых людей так реагирует. А когда привыкнет к тебе, ты ей рот не закроешь. Будет выкладывать тебе всё как на духу... Ну, если вы сдружитесь, конечно.

— А хотелось бы, — буркнул я. — Человек она хороший, добрый.

— Уже положил на неё глаз, да? — Катя пошленько прищурилась.

— Чт-... Нет! С чего ты взяла??

— Ну, с того, как ты пялился на её дойки... Все за столом заметили.

—. .. Это было так заметно, да? — спросил я, обезоружено.

— Ещё бы. Зырил туда во все глаза. И на мамкины сисяндры тоже! Ты хоть немного пытайся скрывать это. А то даже мне неловко стало.

Катя показала мне небольшую, комфортную комнатку с широкой кроватью возле окна.

— Миленько тут, — сказал я, бросая сумку на стул в углу.

— Вообще в этой комнате мама трахается с любовниками, но в последнее время она делает это либо в гостиной, либо в моей с Андреем спальне. Там места больше, а приходят к ней чаще по двое, по трое. Сам понимаешь. Места надо много.

— Прости, — вдруг извинился я.

— М? За что?

— Ну... не знаю... В какой-то момент, мне показалось, что ты выдумала то, что твоя мама... ну...

— Шлюха? — спросила Катя. При чём настолько громко, что я испугался, как бы Зоя на кухне не услышала.

— Тихо ты!

— А что такого? Мама гордится этим. На то она и шлюха, что очень искусно притворяется. А ты, как последний дурак, купился на её игру. Сейчас она разыгрывает из себя прилежную мамочку из американского сериала, но пройдёт немного времени, и ты увидишь, какая она на самом деле.

— Ну-с... я заинтригован.

— А то! Кстати, ещё не раздумал лишиться девственности со мной? — вдруг спросила Катя, посмотрев на меня каким-то необычным взглядом.

— Что за вопрос такой внезапный?

— Да просто, боюсь, как бы мама ночью не пришла к тебе и... Кхм-... Не украла то, что ты должен отдать мне.

Я почувствовал в Кате какое-то странное... нет, ревностью это не назвать, а скорее — собственничество, что ли. Раз уж я пообещал впервые переспать именно с ней, то я уже у неё на крючке.

— Кать... Я не думаю, что она такое сделает.

— Дим, ты очень, ОЧЕНЬ плохо разбираешься в людях. Моя мама молоденьких любит. Закрывает глаза и видит тебя под собой. Трахнет тебя — опомниться не успеешь. — Катя пошло улыбнулась, поправляя очки. — Ладно, пошли в гостиную. Особо на какие-то развлечения не рассчитывай. Андрей закроется в спальне и будет работать. Алиса выходить тоже не собирается. Посмотришь с нами сериал. Посидим, поболтаем.

— Хорошо, как скажешь.

— С первой серии ради тебя смотреть не будем.

— Да я и не против.

Мы ушли в гостиную...