В аудитории было душно. Сломался кондиционер. Мы сдавали курсовые по экономической теории. Один за другим одногруппники подходили к столу, зачитывали работы, получали оценки и возвращались на свои места.

В перерыве между защитами, когда преподаватель вышла, дверь распахнулась. Куратор заглянула в аудиторию и быстро объявила:

— Всем сдать справки для летней практики. Кто не успел, может ещё получить в нашем медпункте, он закроется 30 июня.

По аудитории прокатился гул. Одногруппники переглядывались.

— Да у меня уже месяц как есть, — протянул парень с заднего ряда. — В поликлинике получил возле дома.

— И у меня, — подхватила девушка с первого ряда. — В частной вообще без очереди. За пять минут, даже раздеваться не пришлось.

— А я в своей, там знакомый врач, — добавил кто-то слева. — Справку за минуту сделал.

Я сидела, уткнувшись в тетрадь. У меня всё было иначе.

— Оксана, только ты осталась? — куратор посмотрела прямо на меня.

— Извините, правда забыла. Я сегодня схожу, — тихо сказала я.

— Смотри не затягивай.

Дверь закрылась. Я выдохнула.

Остаток пары я думала о том, что мне вновь предстоит встретиться с Александром Ивановичем. Читала курсовую про себя, но воспоминания о прошлых визитах всплывали одно за другим, порождая смесь возбуждения и беспокойства. Потом преподаватель вызвала меня. Я прочитала курсовую и ответила на несколько простых вопросов.

Наконец пара закончилась. Я вскочила раньше всех, торопливо собрала вещи и вышла в коридор. Мой одногруппник Никита появился будто из-под земли.

— Оксан, ты в медпункт? Давай провожу. Потом можно сходить в столовку или прогуляться в парке.

— Никита, я сама. Вдруг там очередь.

— Ну ладно, — он расстроенно вздохнул. — А вообще, мне ещё куча заданий на завтра.

Кивнула и быстро пошла по коридору. Я знала, что у Александра Ивановича сейчас мало пациентов. Многие группы уже приступили к летней практике. Первый и второй курс вообще ушли на каникулы ещё в конце мая. Как я могла забыть про эту справку? Шагала по небольшой аллее в сторону корпуса, где расположен медпункт. Наконец приятная тень после душной аудитории. После всего, что было: массаж, его руки, плед — он не поставит печать?

Поднялась по ступенькам и открыла дверь. В коридоре было пусто. Я постучала в дверь, он пригласил в кабинет.

Александр Иванович сидел за столом и листал ежедневник. Переворачивал страницы без особого интереса, будто уже сто раз всё пересмотрел. Я хотела понять, что там написано, но не разобрала его почерк.

Увидев меня, он отложил ежедневник и чуть заметно кивнул. Под халатом виднелась тёмно-синяя рубашка с коротким рукавом. От него пахло свежестью и чем-то едва уловимым — может, лавандой. Тёмные волосы были пострижены и аккуратно уложены. Наверное, недавно был в парикмахерской.

— Добрый день, Оксана.

— Я за справкой для летней практики.

— Замечательно. Приступим к осмотру.

Он взял фонарик и посветил мне в глаза.

— Нормальный зрачковый рефлекс. Хорошо. Скажите «а-а-а».

Я сделала, как велел Александр Иванович. Он прижал мой язык шпателем, заглянул в горло.

— Горло чистое. Хорошо.

— Я думала... после прошлого раза... может, просто...

Он поднял на меня глаза. Спокойные, карие, которые я заметила ещё в первую встречу. Сейчас в них не было холода, но и тепла — тоже. Только ровная, уверенная внимательность.

— Я должен убедиться, что у вас нет противопоказаний для этой работы.

— У меня их нет.

Он молча взял мою руку, прижал пальцы к запястью. Секунда, другая, третья. Я знала, что врачи считают пульс, но он делал это как-то иначе — не просто считал, а словно слушал что-то большее. Пальцы чуть смещались, надавливали то сильнее, то слабее.

Потом поднял глаза.

— Тахикардия. В покое это многовато. Прилягте, послушаю сердце.

Я легла на живот, уткнувшись лицом в сложенные руки. Он приподнял край моей футболки, и я почувствовала холодок фонендоскопа на спине. Его пальцы чуть придерживали трубку, касаясь моей кожи. Он слушал долго, перемещая инструмент, задерживаясь в разных точках.

— Дышите. Глубже. Задержите.

Я дышала. Чувствовала его присутствие. Даже в молчании.

— Хорошо, — сказал он наконец, убирая фонендоскоп. — Можете садиться. Всё в порядке.

Я села, поправляя блузку. Он уже взял ручку и приготовился записывать.

— Теперь несколько вопросов о самочувствии. Давление?

— 120/80.

— Были ли травмы?

— Нет.

— Аллергией страдаете?

— Нет.

— Головокружение, обмороки?

— Нет.

— Первый день последней менструации?

Мои щёки вспыхнули как июньская клубника.

— Пятнадцатого июня.

Он записал. Ручка на секунду замерла. Александр Иванович посмотрел на запись, потом перевёл взгляд на меня. Что-то мелькнуло в глазах — может, понимание, может, интерес. Но лицо осталось спокойным.

— Половая жизнь регулярная?

— Нет. Ну мне как-то не везло с парнями.

Он поднял глаза от карты. Больше не делал записи, а только слушал. Посмотрел на меня. Взгляд задержался на секунду дольше, чем нужно.

— Контрацепция?

— Барьерная.

Он кивнул. Чуть заметно, одними уголками губ, усмехнулся. Не насмешливо — скорее, будто что-то понял.

— Значит, барьерная, — повторил тихо. И в его голосе мне почудилось что-то... почти личное.

Я не поняла, что это было. Но щёки вспыхнули снова.

Александр Иванович отложил карту и шагнул ближе.

— Ложитесь на кушетку.

Я легла на спину, согнув ноги в коленях. Он сел рядом, на край, близко. Его пальцы легли на мой живот.

— Здесь больно?

— Нет.

— А здесь?

— Немного неприятно.

Он надавил глубже.

— Расслабься.

Я попыталась. Но когда его пальцы двигаются по твоему телу, расслабиться трудно. Особенно когда ты помнишь, как они укрывали тебя пледом.

Его рука скользнула ниже. Остановилась.

— Сейчас я проведу одну процедуру. Это может быть слегка неприятно, но нужно.

Кивнула, не в силах говорить. Он вышел, а затем вернулся с клизмой. Посмотрела на неё и почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я как-то не думала, что для справки это нужно, — тихо сказала я.

Он остановился на секунду, посмотрел мне в глаза.

— Для справки — нет. Для того чтобы я мог нормально провести пальпацию и убедиться, что всё в порядке, — да. Это стандартная подготовка.

Около минуты я молчала, не зная, что ответить.

— Хорошо. Делайте, если нужно, — выдохнула я.

Он одобрительно кивнул.

— Повернись на бок. Согни ноги, — сказал Александр Иванович спокойно.

Я послушалась. Его руки коснулись моих ягодиц. Я зажмурилась, вцепившись пальцами в кушетку. Он вставил наконечник клизмы. Я почувствовала поток теплой воды.

— Мне нужно в туалет.

— Ещё немного, потерпите, — ответил Александр Иванович. Я почувствовала спазм и зашевелилась.

— Тихо, — сказал он. — Дыши ритмично и глубоко. Сосредоточься только на дыхании. Расслабься.

Я дышала. Тёплая вода наполняла меня, и я чувствовала, как стыд смешивается с чем-то ещё. С доверием? С желанием? Я не понимала. Я просто лежала и позволяла ему делать то, что он считал нужным.

— Потерпи. Нужно подождать пять минут. Потом сходи в туалет и душ.

Я вышла в туалет. Хотелось поскорее избавиться от этой странной наполненности внутри. Когда вернулась из душа, он стоял у окна, заложив руки за спину. Солнце освещало его профиль, делая черты ещё более чёткими. Он обернулся на звук шагов. Посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ложись.

Я легла на спину. Чувствовала себя под его властью, но осознавала, что мне это нравится.

Он снова сел рядом. Его пальцы снова коснулись моего живота, но теперь они двигались медленнее, глубже. Он надавливал, исследовал, и я чувствовала, как внутри разливается тягучее тепло.

— Здесь больно?

— Нет.

— А здесь? — пальцы переместились чуть левее.

— Немного неприятно.

— Здесь, какие ощущения? Есть боль? — рука опустилась чуть ниже.

— Нет. Слегка неприятно. Скорее напряжение.

Александр Иванович положил руку чуть выше лобка и надавил. Пальцы скользнули ниже. Замерли. Вскоре два пальца оказались у меня во влагалище.

— Расслабься, мне нужно всё проверить, — сказал он отчётливо. И добавил: — Я не сделаю тебе больно. Сейчас я начну внутренний массаж, Оксана. Сосредоточься на дыхании животом, медленно и спокойно, сконцентрируйся. Забудь обо всём остальном мире.

Я закрыла глаза. Его пальцы двигались внутри меня медленно, осторожно, но очень уверенно. Я отчётливо чувствовала каждое движение, каждое надавливание. Он немного замедлился, но внутри начал двигать пальцами вверх, как будто пытаясь дотронуться до моего пупка. Затем начал двигаться интенсивнее. По моему телу пробежала приятная тёплая волна.

— Всё, — сказал он, выбросил перчатки и ушёл мыть руки.

— Одевайтесь. Сегодня 28 июня, четырнадцатый день цикла. Небольшой спазм при овуляции — это нормально. А так всё в порядке.

Села, дрожащими пальцами натягивая одежду. Он уже сидел за столом. Протянул мне справку. Я поблагодарила его и положила справку в сумку.

— Хорошего вам отпуска, Александр Иванович.

Он поднял глаза и встретился со мной взглядом.

— Спасибо. Удачной летней практики и хороших каникул. Береги себя.

— До свидания, Александр Иванович.

Я вышла из кабинета. Мои одногруппники получили справки так легко. А я получила в тот день нечто большее.

241   8840    +10 [2]

врач, студенты, медицина, клизма, массаж