название: Weaver автор: laptopwriter

двойстенные впечатления, вроде интересный сюжет, но круговая порука тупости раздражает...

А теперь Уивер. Краем глаза бывший боксер замечает летящий в лицо огромный кулак. Прошли годы с момента последнего выхода на ринг, скорость уже не та, но рефлексы на размашистые удары никуда не делись. Нырнув под дикий выпад, мужчина наносит короткий, похожий на удар молотом хук левой по ребрам здоровяка. Отшатнувшись, противник удивляется силе парня, значительно уступающего в габаритах.

Обдумывая следующий шаг, Уивер видит знакомую по давним боям картину: страх в глазах оппонента. Громила атакует снова и снова, отчаянно пытаясь достать челюсть юркого соперника, но каждый раз рассекает лишь воздух.

Ветеран ринга играет с врагом, легко уклоняясь и ныряя, пока руки хулигана не наливаются свинцом. Хватит, пора укладывать этого увальня. Серией ударов слева и справа Уивер обрабатывает лицо и корпус. Наконец, мощный правый кросс отправляет окровавленную тушу в полет над столом прямо на грязный пол.

Победитель не отходит в нейтральный угол, а остается начеку, наблюдая за попытками поверженного подняться. Не желая добавки и окончательно деморализованный, избитый мужчина вываливается за дверь.

Черт, думает Уивер, если продолжу избивать посетителей, Джерри запретит сюда приходить. Он робко возвращается на свой барный стул.

— Уивер, — начинает владелец бара Джерри. — Я знаю, что в прошлой драке нет твоей вины, и понимаю желание защитить Сьюзи. Но, черт возьми, прекращай превращать мое заведение в боксерский ринг, место начинает дурно славиться.

— Понимаю, Джерри. Извини, но Сьюзи не обязана терпеть подобное дерьмо.

— Да, ты прав, просто... — Хозяин бара замолкает, глядя за спину собеседника. — Наверное, стоит сказать спасибо, но вон идет Сьюзи, пусть лучше поблагодарит сама.

Джерри уходит наливать защитнику выпивку за счет заведения. Тело Уивера напрягается, а сам боксер отшатывается назад, когда симпатичная блондинка в откровенной форме официантки целует спасителя в губы.

— Мой герой, — искренне произносит девушка. — Спасибо, Уивер, этот парень стал совсем невыносимым. Предлагал деньги за выход на парковку, а после отказа начал распускать руки.

— Все в порядке, Сьюзи, рад помочь.

Голос звучит тихо, после чего мужчина отворачивается к стойке и меланхолично потягивает бесплатный виски с водой. Почувствовав легкую обиду и растерянность, официантка возвращается к обслуживанию столиков.

Сидя в одиночестве в дальнем углу бара, Арлин Рейнольдс наблюдает за всем эпизодом, включая реакцию Уивера на поцелуй. Девушка занимает высокую должность в частной инвестиционной компании «Peterson Industries», работа там полна стрессов. Иногда руководительница заглядывает к Джерри, чтобы снять напряжение перед возвращением в пустую квартиру. Арлин принадлежит к новому поколению успешных и влиятельных женщин двадцать первого века. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: эта бизнес-леди точно знает свои цели и уверенно идет к ним.

Назвать ее красавицей сложно, но топ-менеджер мастерски подчеркивает достоинства. Прическа, макияж, одежда создают образ сильной, уверенной в себе и умной карьеристки. Некоторые мужчины даже считают такой вид пугающим. Ежедневно приходится общаться с самыми разными людьми, именно это делает жизнь интересной. Взять хотя бы парня у стойки. Арлин ненавидит драки, но восхищается смелостью, которой незнакомцу не занимать. Наблюдая за ним, женщина видит человека, пристально разглядывающего свой стакан словно хрустальный шар.

Вздохнув, она оценивает его простую одежду. Вероятно, обычный рабочий. Совсем не тот типаж, ради знакомства с которым стоит прилагать усилия. И все же есть в этом человеке нечто притягательное. Любопытство берет верх.

— И что же произойдет дальше? — с дружелюбной улыбкой интересуется незнакомка, садясь на соседний стул.

— Что? — снова тихо звучит голос. — О чем вы?

— Вы так смотрите в этот стакан, будто пытаетесь узнать будущее. Так что же будет дальше? — повторяет Арлин, жестом заказывая бармену напиток.

Мужчина тихонько усмехается и кривит губы.

— Леди, если я хочу увидеть свое будущее, мне достаточно посмотреть в прошлое.

Звучит довольно мрачно. Пора менять тактику и давить на эго.

— Я видела, как вы задали трепку тому парню, пристававшему к официантке. Настоящий монстр. Неужели совсем не страшно?

Уивер отвечает не сразу.

— Нет, обычный мужик. Я не боюсь мужчин, меня пугают женщины.

— Женщины? — удивленно переспрашивает Арлин. — Вы боитесь женщин?

— Леди, парень может сломать нос, челюсть или пару ребер, но женщина разбивает сердце и ломает дух.

Произнеся это, боксер встает, бросает на стойку двадцатку и уходит без лишних слов.

— Довольно грубо, — замечает посетительница подошедшему за деньгами Джерри.

— Да, в этом весь Уивер. Не самый большой любитель поболтать.

— Уивер. Это имя или фамилия?

— Ни то, ни другое, просто прозвище. В прошлом профессиональный боец, причем весьма неплохой, насколько мне известно. Пару завсегдатаев, следящих за боксом, пришли в восторг, когда он начал сюда заглядывать. Пытались подружиться, но, как вы уже поняли, собеседник из него никудышный. Поймите правильно, парень хороший, просто молчаливый.

— По его поведению этого не скажешь, я ведь просто хотела проявить дружелюбие.

— О, не принимайте на свой счет. Думаю, дело в том, что вы женщина. Видели реакцию на поцелуй Сьюзи? Я уж подумал, он сейчас бросится к выходу.

— Да, заметила. А к чему эти слова про женщин, разбивающих сердца?

— Точно не знаю. Те парни говорили, будто его жена сбежала с другим во время подготовки к важному бою. Полагаю, именно она и разбила сердце, которое, по правде говоря, до сих пор не склеилось.

Следующие пару дней Арлин не может выбросить Уивера из головы. Глупости, твердит себе женщина, откуда такая одержимость этим человеком? Дело вовсе не в романтическом интересе, никто не цеплял ее подобным образом со времен колледжа.

Притягивает именно тайна.

Попытки найти информацию в интернете не дают результатов. Находится сотня способов сплести ковер, но ни одного упоминания о профессиональном боксере с таким именем.

Кто же этот парень? Неужели жена действительно разрушила его жизнь, уйдя к другому? Как ни старайся, избавиться от любопытства не выходит.

— Арлин, — обращается от дверей кабинета личная помощница Кэролин. — Не забудьте, сегодня в три часа собрание руководства.

— Точно, спасибо, — бросает начальница, взглянув на настольные часы.

Время перевалило за два. Отругав себя за витание в облаках, руководительница начинает подготовку необходимых для встречи материалов.

Пока все собираются в конференц-зале, приходит идея насчет Боба Роулингса. Раньше этот сотрудник рассказывал о тренировках детей в какой-то боксерской секции. Возможно, ему что-то известно об Уивере. Перед тем как сесть, Арлин наклоняется и шепчет Бобу на ухо.

— Боб, найдется время обсудить кое-что после собрания?

Пульс мужчины учащается. Оглядевшись, он проверяет, не заметил ли кто-нибудь колотящегося сердца. С самого появления Арлин в компании три года назад Боб испытывает к ней сильную симпатию. Проблема в том, что объект обожания не подозревает о его существовании, а врожденная застенчивость мешает действовать.

Коллега всегда кажется погруженной в работу и не заинтересованной в дружеских связях. Однажды на корпоративном пикнике робкий влюбленный рискнул принести ей кусок торта, надеясь завязать разговор. К сожалению, с вежливой улыбкой девушка отклонила предложение, сославшись на нелюбовь к сладкому. Восприняв это как упрек, Боб отступил. С тех пор, если не считать дежурных улыбок и кивков в коридорах, инцидент с тортом оставался последней попыткой завоевать сердце красавицы.

— Конечно, — отвечает сотрудник, стараясь не выдать нервной дрожи в голосе.

Сосредоточиться на повестке собрания решительно невозможно. Все мысли заняты предстоящим разговором один на один. Естественно, предполагается обсуждение рабочих вопросов, но сгодится любой повод.

Заседание затягивается. К моменту окончания часы показывают почти шесть. Боб уже готовится отложить беседу до завтра, но получает приятный сюрприз.

— Не ожидала, что все затянется так надолго, — произносит Арлин при выходе из зала. — Полагаю, тебе неинтересно заглянуть куда-нибудь на пару стаканчиков?

Под воротником проступает испарина. Мужчина ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, гадая, не вспотел ли еще и лоб.

— Спокойно, здоровяк, — шутит спутница, сворачивая в коридор. — Я предлагаю выпить, а не устроить стриптиз.

— Эм, нет, я не... я...

Заметив смущение, Арлин находит это милым и широко улыбается, стараясь разрядить обстановку.

— Расслабься, Боб. Я слышала о твоих тренерских занятиях с детьми и просто хочу немного расспросить об этом спорте.

Напряжение спадает. О боксе можно говорить часами. На разных машинах коллеги добираются до небольшого бара по соседству. Боб галантно отодвигает стул. Не успевает кавалер сесть напротив, как появляется официантка. Едва она отходит с заказом, завязывается разговор.

— Должен признаться, не думал, что тебе нравится бокс.

— О боже, конечно нет. Считаю варварством и глупостью, когда двое лупят друг друга ради денег, — срывается с языка необдуманная фраза.

Боб явно опешил. Неужели позвала выпить только ради оскорблений? Увидев гнев на лице собеседника, девушка осознает сказанное.

— Ох, извини, я не хотела...

Как правильно извиниться, когда сказанное в точности отражает твои мысли? Тут возвращается официантка с напитками, обещая подойти позже.

— Раз уж у тебя такое мнение, что именно хочешь узнать? — спрашивает мужчина, растеряв всю мальчишескую застенчивость. Раздражение скрыть не удается.

— Мне правда жаль, Боб. Пожалуйста, прости.

Уголки губ едва приподнимаются в подобии улыбки. Бокс занимает огромную часть его жизни.

— Так что тебя интересует? — повторяет вопрос собеседник.

Становится действительно неловко. Судя по всему, Боб отличный парень, и обижать его не входило в планы. Придется как-нибудь загладить вину, решает Арлин, а пока нужно выяснить главное.

— Слышал когда-нибудь о бойце по прозвищу Уивер?

— Уивер, разумеется, — сухо отвечает эксперт. — Настоящее имя Чак Адамс. Чертовски хороший средневес, мог стать чемпионом. А что?

— Я познакомилась с ним на днях.

— Познакомилась? — удивляется Боб. — Невозможно, парень исчез много лет назад. Даже не уверен, жив ли он.

— Еще как жив. На днях в баре Джерри он вытер пол здоровяком вдвое крупнее себя.

— Уивер? Откуда уверенность, что это он?

— Так его все называют. Владелец заведения подтвердил боксерское прошлое и рассказал, что жена ушла к другому. Это правда?

— Ну, такие ходили слухи, но ручаться не могу. Во время отмены боя сплетен хватало. Менеджер заявлял о смертельной болезни подопечного, а потом боец просто исчез и больше не выступал. Я решил, что менеджер говорил правду и парень умер, хотя в прессе ничего не мелькало. Он ведь местный, вырос на северной стороне.

— Почему Уивер?

— От английского «weave» уклоняться, плести кружева на ринге. Его корпус постоянно находился в движении. Попасть по движущейся мишени гораздо сложнее. Наблюдать за его работой было одно удовольствие. Умел уйти от любого удара или комбинации. Спортивные журналисты и дали это прозвище.

— Похоже, это один и тот же человек. Видел бы ты ту драку в баре. Противник испробовал все, но ни разу не попал. А потом этот Уивер начал раздавать удары направо и налево, отправив амбала в полет через стол.

— Поосторожнее, Арлин, звучит так, будто тебе понравилось это зрелище, — саркастично замечает тренер.

Заслуженный упрек вызывает лишь кривую усмешку.

— Боб, мне искренне жаль из-за тех слов про варварство. Позволь загладить вину и угостить тебя ужином.

Мужчина задумывается. Да, оскорбление прозвучало, но такое случалось и раньше, а узнать эту женщину поближе хотелось с первой встречи.

— Нет, спасибо, — отвечает он с улыбкой. — Ужин за мой счет.

— Итак, — произносит Арлин, разрезая рыбу вилкой, — просвети меня. Почему мне стоит изменить мнение о боксе?

— Ох, не стоит начинать эту тему, могу говорить об этом всю ночь. Давай лучше о тебе. Как развлекаешься?

— Об этом я могу рассказывать минимум минуты две-три, — смеется собеседница. — С момента переезда в Чикаго веселья маловато. Родители и сестра живут в Филадельфии, но с работой там туго. Получив предложение, я сразу согласилась, а вот друзьями обзавестись не успела. Слишком много работы. А ты? Неужели сам боксируешь в свободное время?

— Раньше боксировал. Не будь бокса, неизвестно, что бы со мной стало.

Взгляд выражает полное недоумение. Как жестокий мордобой может помочь умному человеку? Если не брать в расчет жадных промоутеров, наживающихся на драках двух неандертальцев.

— Послушай, — реагирует на выражение лица Боб. — Я вырос в очень неблагополучном районе. Банды, наркотики, никаких перспектив. Половина ребят прогуливала школу из-за большей опасности внутри, чем на улице. Местный коп по имени Брайан Самуэльсон заметил, как я слоняюсь в поисках неприятностей, и отвел в спортзал. Надел перчатки, показал стойку и джеб. Это изменило мою жизнь.

Отрезав кусок стейка, рассказчик продолжает.

— Внезапно оказалось, что я в чем-то хорош. В десять или одиннадцать лет появилась надежда на будущее, отличное от продажи наркотиков на углу. Начала расти уверенность в себе. Не из-за умения бить людей, а уверенность как личности. Я присоединился к программе CYO, Чикагской молодежной организации. Ей руководил Тони Зэйл, двукратный чемпион мира в среднем весе и просто отличный мужик.

Лицо слушательницы выражает неподдельный интерес.

— В старших классах Тони рассказал о спортивных стипендиях для колледжей. Вместе с Брайаном они следили за моими оценками и поведением. При поступлении оба написали рекомендательные письма. Имя Тони имело огромный вес, я получил сразу две стипендии. Полностью они учебу не покрывали, но в сумме позволили получить степень бакалавра делового администрирования. Затем я набрался практического опыта за четыре года службы на флоте, где заодно стал чемпионом дивизии по боксу.

Теперь масштаб нанесенного оскорбления становится пугающе очевидным. Арлин готова провалиться сквозь землю, а финальный аккорд добивает окончательно.

— После флота я вернулся домой и устроился в «Peterson Industries». Тони и Брайан уже покинули этот мир, поэтому все свободное время я посвящаю CYO, чтобы программа не умерла вместе с ними. Хочу, чтобы у других ребят был такой же шанс. Теперь понимаешь мою чувствительность к этой теме? Не будь бокса, я бы сейчас сидел за решеткой или лежал в сосновом ящике, — усмехается Боб.

Девушка поражена. Она выросла в престижном пригороде Филадельфии среди больших домов и избалованных детей. Таких людей встречать не приходилось.

— Боб, мне так жаль... я правда понятия не имела.

— Не бери в голову, у многих такое отношение. Лучше расскажи подробнее о парне, которого считаешь Уивером.

— Рассказывать особо нечего, кроме его страха перед женщинами. Утверждает, что мужик ломает кости, а женщина разбивает сердце.

Коллега на мгновение задумывается. Ему не доводилось страдать от женских рук, но определенное сочувствие возникает.

— Глубокая мысль. Похоже, кто бы это ни был, какая-то дама вырвала ему сердце. Жаль парня, особенно если это тот самый чемпион, бросивший все на пике карьеры.

Тут рождается блестящая идея.

— Слушай, Джерри говорил, что он часто заходит в бар. Давай пару раз заглянем туда после работы? Я угощу тебя выпивкой, авось он появится. Узнаешь его?

Отказываться от такого предложения глупо.

— Думаю, да. Отличная мысль. Если это Уивер, буду рад познакомиться. Как насчет завтра? Так и быть, позволю тебе заплатить.

Свободных вечеров предостаточно, раздумывать не приходится.

— Отлично, завтра вечером.

Выпив по последнему стаканчику, коллеги прощаются. Сердце Боба трепещет от радости из-за долгожданной неформальной встречи. Не считая отношения к боксу, девушка кажется замечательной. Ожидание нового свидания наполняет восторгом. Арлин тоже погружена в мысли о прошедшем вечере. Работая в одной компании много лет, они ни разу не общались на отвлеченные темы. Какое упущение.

На следующий день встретиться не удается, но без пяти пять звонит Кэролин.

— На первой линии Боб Роулингс.

— Привет, Боб, — отвечает начальница совершенно не деловым тоном. — Как раз собиралась звонить. Все в силе?

— Да, потому и звоню. Где припаркована машина? Встретимся там, поеду за тобой, понятия не имею, где этот бар Джерри.

— На боковой парковке, второй ряд. Поищу тебя при выходе. Буду готова минут через десять.

— Что принести? — спрашивает Сьюзи у расположившейся за дальним столиком пары.

— Белое вино, пожалуйста.

— А мне светлое пиво, — вежливо добавляет кавалер.

Арлин наклоняется вперед и понижает голос.

— Это та самая девушка, из-за которой была драка. Уивер чуть не сбежал после ее благодарного поцелуя. Очень странно: избивает амбала, а до смерти боится хрупкой официантки.

— Думаешь, с парнем все в порядке? Может, фобия какая-нибудь?

— Не думаю. Скорее, сильная душевная травма. Не похоже на психическое расстройство, просто ненависть к женщинам.

Сьюзи приносит напитки.

— Откроем счет?

— Выпивка за мой счет, помнишь? — напоминает Арлин, протягивая кредитку. — Откройте счет на эту карту. Мы тут задержимся. Кстати, как часто заходит Уивер?

— Почти каждый вечер, — отвечает официантка перед уходом.

— Может, повезет, и он появится сегодня, — предполагает спутница.

— Не уверен, что это везение, — возражает собеседник. — Тогда у меня не останется повода для встреч после работы.

Широкая улыбка озаряет лицо.

— Поводы не нужны, Боб. Буду рада выпить с тобой в любое время.

Обнадеживающее начало. Расспросы помогают разговорить даму. Выясняется кардинальное различие их детства. Маленькая привилегированная принцесса получала все желаемое, включая лошадь на шестнадцатилетие. За разговором появление жилистого мужчины у барной стойки остается незамеченным.

— Повторить? — интересуется Сьюзи.

— Да, еще по одной.

— Кстати, вы спрашивали об Уивере. Он уже минут пятнадцать сидит за стойкой.

Лицо Арлин сияет.

— Пригласишь его к нам...

— Нет, подожди, — перебивает Боб. — Я сам к нему подойду. Где он?

— Третий слева.

— Мистер Адамс, — произносит подошедший, протягивая руку мрачному джентльмену.

Тот поворачивает голову.

— Мы знакомы?

При взгляде глаза в глаза сомнения отпадают. Волос стало меньше, но они такие же каштановые и короткие. Шрам над левым глазом от боя с Александером и тот самый стальной взгляд, пугавший претендентов.

— Нет, сэр, но я знаю вас. Меня зовут Боб Роулингс, большая честь познакомиться.

Не желая показаться полным придурком, легенда ринга пожимает руку и отворачивается.

— Мистер Адамс, не сочтите за наглость, но я был бы польщен, если бы вы присоединились к нашему столику.

Обычно следовал бы грубый отказ, но устраивать очередные разборки в баре не хочется. К тому же в этом парне есть что-то располагающее, возможно, использование настоящего имени. Предложение принимается.

— Надо же, — произносит гость, садясь справа от улыбающейся Арлин. — Да это леди, предсказывающая будущее по стакану виски.

Девушка краснеет и извиняется за прошлую назойливость. После примирения инициативу перехватывает тренер.

— Мистер Адамс...

— Зовите Уивером, все так делают.

— Хорошо, Уивер. Хочу выразить восхищение вашей работой на ринге. Я в боксе почти всю жизнь, люблю наблюдать за настоящими технарями, а вы входили в число лучших. Я руковожу боксерской программой CYO. Прекрасная организация, знакомы с ней?

Ответом служит молчаливое созерцание стакана.

— К нам приходят ребята со всего Чикаго. Я один из множества волонтеров. Учим основам бокса, но главное проводим с ними время, забирая с улиц. Большинство из неблагополучных семей. Учим уважению, честной игре, самодисциплине и честности перед самими собой. Отличная программа наставничества.

Реакции по-прежнему нет. Незамеченным остается лишь гордый взгляд Арлин на рассказчика.

— Не думали стать волонтером? Ребята были бы в восторге от тренера вашего уровня.

Уивер делает глоток виски с водой и вздыхает.

— Нет, никогда об этом не думал, — мрачно звучит ответ.

— Отличный способ отдать долг боксу, — предлагает собеседник.

Внезапно печальная фигура оживает.

— Отдать долг! Черт возьми, а разве бокс мало забрал? Он отнял все самое дорогое. Уважение, честная игра, ха, — усмехается бывший чемпион. — Чему я могу научить детей? Я просто списанный в тираж рубака, когда-то считавший себя кем-то особенным.

Залпом допив остатки, мужчина встает.

— Спасибо за предложение, но нет, мне неинтересно. И за выпивку спасибо.

Уивер уходит.

— Могло пройти и лучше, — замечает Боб.

— Ты добился большего, чем я.

— Понимаю твои сомнения. Я-то думал, он ухватится за шанс вернуться в бокс. Совершенно неожиданная реакция.

— Не знаю, Боб. После его испуга от поцелуя официантки мне ужасно захотелось узнать больше. А сегодняшний отказ интригует еще сильнее.

— Это не наше дело, Арлин. Оставим человека в покое. Очевидно, он не желает чужого вмешательства.

— Но что, если мы можем помочь?

— Как?

— Не знаю. Потому и хочу выяснить детали. Без знания его истории помощь невозможна.

— С чего ты взяла, что сможешь помочь? Парень страдает, это видно. Я тоже хочу помочь, но ворошение прошлого принесет лишь новую боль.

— Ничего не могу с собой поделать. Должна проверить все варианты.

Боб вздыхает. Оставить Уивера в покое кажется лучшим решением, но раз спутница настроена решительно, надо ее поддержать.

— Говорила с Дериком Гувером? — неохотно спрашивает он.

— Нет, а кто это?

— Наш штатный расследователь. Проводит исследования для компании. Раскапывает сомнительные сделки, корпоративные махинации. Может, он выяснит правду.

Глаза девушки загораются.

— Боб, ты гений! Как я сама не догадалась.

— Только не втягивай его в неприятности, это не корпоративное задание.

— Конечно. Оплачу его личное время.

Пока Арлин обдумывает подход к Дерику, Боб решает пригласить ее на настоящее свидание. Бокс подарил уверенность во всем, кроме общения с женщинами. Никаких сестер, пара студенческих вечеринок и случайные связи на флоте вот и весь опыт. Страх отпугнуть поспешностью борется с желанием. Может, подождать до следующей недели?

— Боб, спасибо за помощь. — Пальцы переплетаются, локти ложатся на стол, подбородок опирается на руки. Глаза смотрят прямо в душу. — Ты мне нравишься. Не понимаю, как раньше не замечала такого замечательного парня. Хочу наверстать упущенное. Сходим куда-нибудь?

— С удовольствием, — отвечает кавалер, пряча волнение.

— Знаешь, куда я хочу? — лукаво звучит вопрос.

— Куда скажешь.

— В спортзал. Посмотреть на тебя с детьми.

Из всех возможных вариантов этот даже не рассматривался.

Это шутка?

— В спортзал? На свидание... серьезно?

Широкая улыбка и энергичные кивки подтверждают серьезность намерений.

— Во время разговора с Уивером ты так гордо рассказывал о значении зала для детей. Хочу увидеть своими глазами.

— Уверена? Там специфический запах, да и детишки не ангелы.

— Хочу посмотреть на твою работу. Сам выходишь на ринг?

— Конечно... ну, не ради боев. Немного спаррингую с ребятами.

— Хочу посмотреть.

Изучение улыбающегося лица не выявляет подвоха.

— Ты же называла бокс варварством?

— Да, — глаза опускаются, — и я извинилась. То, как ты об этом рассказываешь... заставило взглянуть иначе. Не скажу, что полностью изменила мнение, но стоит узнать больше, прежде чем осуждать.

Не найдя фальши, кавалер с энтузиазмом соглашается:

— Договорились, в любое время.

— Как насчет вечера пятницы? Заедешь за мной?

— Конечно, в семь устроит?

Странная штука: выйти на ринг против желающего выбить из тебя дух противника — пожалуйста, спокоен как удав, а в обществе женщины накрывает мандраж. Для Боба спортзал идеальное место для первого свидания. Ступив внутрь, он мгновенно расслабляется. Для Арлин все наоборот. Обстановка максимально некомфортная, рука непроизвольно вцепляется в спутника при первом же присвистывании вслед.

— Эй, эй, — громко командует тренер, перекрывая шум. — Чему я учил вас насчет уважения?

— Извините, тренер! — доносится с разных сторон. — Простите, мисс.

— Присаживайся здесь, — кавалер подводит гостью к металлическим складным стульям. — Я переоденусь и вернусь через минуту.

Пока девушка нервно наблюдает за тренировкой, к ней подходит взмокший подросток лет двенадцати-тринадцати. Пот струится по спутанным волосам и лицу.

— Вы старушка Боба? — интересуется юнец.

— Старушка?

— Ну, его дама. Он запал на вас?

Удержать улыбку невозможно. Арлин наклоняется и манит пальцем. Мальчишка прислушивается.

— Я работаю над этим, — шепчет гостья, прикладывая палец к губам. — Тссс, только ему не говори.

Парень расплывается в кривой улыбке и кивает.

— Заметано, леди, — бросает он, возвращаясь к груше.

Появление переодетого тренера заставляет задержать дыхание. Раньше Арлин видела его только в строгих костюмах, как и всех в своем мире. Сейчас в зал входит мужчина в темно-серым спортивном костюме с короткими рукавами. Черные волнистые волосы взъерошены после натягивания футболки через голову. Широкая грудь натягивает ткань, мускулистые бицепсы обтянуты короткими рукавами. Три десятка мальчишек мгновенно поворачиваются, словно армия к генералу.

— Итак, парни. Перед началом хочу представить особенную гостью. Ее зовут Арлин, сегодня она наблюдает за тренировкой, так что ведите себя прилично. Ясно?

— Так точно, тренер, — хором отзывается хор.

— Эй, тренер, значит, сегодня нельзя чесать яйца?

Грубая шутка вызывает нервные смешки.

— Можно, — отвечает Боб, сдерживая смех. — Но только не доставая их из штанов.

Остроумный ответ взрывает зал хохотом, гостья на металлическом стуле тоже присоединяется.

— Говорил же, публика суровая, — замечает подошедший наставник.

— Я взрослая девочка, Боб, справлюсь. Иди занимайся своим делом и не беспокойся.

Два часа пролетают незаметно, жесткость стула забыта. Арлин восхищенно наблюдает за творящейся магией. Тренер уважает и заботится о детей, получая взамен искреннее восхищение.

— Ладно, парни, — командует Боб, хлопая в ладоши. — На сегодня все.

Уставшее, но воодушевленное войско отзывается недовольным гулом.

— Отставить разговорчики, всем в душ... бегом!

Пока дети разбегаются, наставник подсаживается к гостье. Время раннее, приглашение выпить принимается с радостью. Остается убрать инвентарь и быстро ополоснуться. Попрощавшись с последним учеником, Боб запирает двери.

— Быстро приму душ и выйду, — обещает он.

В раздевалке одежда стремительно летит на скамейку. Усталость берет свое, парни выкладывались перед гостьей и заставили тренера попотеть. Настроив воду, мужчина шагает в клубы пара.

— О боже, ничто не сравнится с горячим душем, — бормочет он. Нанеся шампунь, закрывает глаза и массирует голову. Мысли о свидании вызывают улыбку под упругими струями. Не открывая глаз, Боб встает под воду для смывания пены, совершенно не замечая обнаженной женщины, проникшей в кабинку.

Мягкое прикосновение женского тела к его мокрой от воды коже мгновенно ускорило пульс. Боб повернулся и встретился взглядом с улыбающимся лицом Арлин.

— Думала, тебе может понадобиться помощь со спиной, — промурлыкала она.

Он замер на секунду, наблюдая, как струи воды стекают по холмам и ложбинкам её великолепной фигуры. Его тело отреагировало. Член напрягся до болезненного состояния. Боб обхватил ладонью затылок Арлин и мягко притянул её губы к своим.

Их тела соприкоснулись. Арлин почувствовала, как его член упирается ей в живот.

Когда поцелуй прервался и они посмотрели друг другу в глаза, она опустила руку вниз и нежно провела пальцами по всей длине его члена, затем легко коснулась мошонки.

Боб закрыл глаза и тихо застонал от удовольствия. Он так долго этого хотел, а теперь боялся, что это очередной сон. Но улыбка на его лице говорила: на этот раз всё по-настоящему.

Арлин взяла мыло и начала круговыми движениями намыливать волосы на его груди. Пена быстро превратилась в скользкую пену, и она перенесла внимание на другие части его торса.

Боб был на седьмом небе: её гладкие, шелковистые руки массировали уставшие мышцы. Она обошла его вокруг, прижимаясь всем телом, скользя в мыльной пене.

Оставив мыло, Арлин сцепила руки у него на затылке. Их тела снова слились в соблазнительном танце.

— Я на таблетках, — тихо заверила она.

Боб прислонился спиной к стене душевой для опоры и поднял Арлин за талию. Она обвила его бёдрами ногами, а он медленно опустил её на себя, входя полностью. Женщина застонала, когда он начал двигаться, используя силу рук, чтобы задавать ритм. Мыльная пена делала кожу скользкой и блестящей, каждое соприкосновение усиливало ощущения похоти и страсти.

Крики наслаждения отражались от кафельных стен, пока они оба не достигли оргазма почти одновременно. Их обнажённые тела прижимались друг к другу сквозь мыльную пену, они крепко обнимали друг друга, тяжело дыша.

— Ого, — тяжело дыша произносит Арлин. — Давненько у меня такого не было, но оно того стоило.

— Согласен, — вторит ей кавалер, восстанавливая дыхание.

Остаток вечера наполнен едой, напитками и смехом. Оставив у дверей квартиры страстный поцелуй, Боб едет домой, мечтая о будущем с женщиной, которой так долго восхищался издалека. Следующие две недели влюбленная пара активно сближается. Попытки выйти на связь с Уивером прекращаются. Тем временем корпоративный сыщик продолжает распутывать тайну разбитого сердца мрачного боксера в свое личное время. На работе счастливым влюбленным редко удается поговорить. Лишь однажды графики совпали для совместного обеда. Наступает пятница, Арлин предвкушает выходные с новым парнем, когда по громкой связи раздается голос Кэролин.

— На первой линии Боб Роулингс.

— Спасибо, — отвечает начальница, чувствуя трепет еще до нажатия кнопки. — Привет, красавчик, как раз думала о тебе.

— Правда? А я думаю о тебе постоянно, — смеется собеседник.

— Надеюсь, ты звонишь не отменить планы. Жду не дождусь ужина.

— Нет, что ты. Просто хотел сказать, кто вчера заглянул в зал.

— Кто? — спрашивает девушка, и тут же догадывается. — Погоди... нет, неужели Уивер?

— Собственной персоной.

— О боже, что он сказал? Будет помогать?

— Не знаю. Он ничего не сказал. Я работал на лапах с одним из парней, когда заметил его в углу у двери. К концу тренировки он уже ушел.

— Чего же он хотел?

— Понятия не имею, но вряд ли бы он пришел, не обдумывая мое предложение. Несмотря на все слова о том, что бокс забрал все самое дорогое, эту заразу трудно вывести из крови.

— Было бы чудесно, начни он работать с детьми, как ты.

— Не хочу обнадеживать себя раньше времени. Судя по нашему короткому разговору, он полон горечи, но поживем увидим.

Обсудив планы на ужин, коллеги возвращаются к работе. Буквально через пару минут после завершения разговора Кэролин сообщает о звонке Дерика Гувера.

— Дерик, есть новости? — с нетерпением спрашивает заказчица.

— Ну, выяснить удалось немного. О причинах его ухода с ринга ходит с десяток разных слухов, ни один из которых не подтверждается. Но кое-что я все-таки раздобыл.

— Что именно? — взволнованно интересуется Арлин.

— Местонахождение его бывшего тренера, Эрика Шеффера. Если кто и знает правду, так это он.

Предвкушение разгадки вызывает дрожь во всем теле.

— Он жив? Где он живет?

— Жив, на пенсии. Ему всего чуть за шестьдесят. Живет примерно в трех с половиной часах езды отсюда, в Гранд-Рапидс, штат Мичиган. Я собирался позвонить и расспросить его, но подумал, вдруг ты захочешь сделать это лично.

— Не буду я ему звонить, лучше поеду к нему, — восторженно заявляет девушка. Получив координаты, Арлин просит продолжать поиски.

— А что насчет жены? Пробовал искать ее?

— Да, но она словно сквозь землю провалилась. Пробивал по номеру социального страхования, по фамилии мужа, по девичьей фамилии... глухо. Искал свидетельства о браке, о рождении, о смерти... ничего.

— Продолжай искать, ладно? Может, повезет, — с надеждой просит собеседница.

— Сделаю.

Повесив трубку, Арлин собирается обрадовать Боба, но решает приберечь новость до ужина. По пути в ресторан распирает от нетерпения, и слова вырываются еще до того, как пара садится за столик.

— Угадай что? — начинает она.

Боб понимает, что происходит нечто важное. Возбуждение читалось с момента встречи.

— И что же?

— Дерик нашел тренера Уивера. Его зовут... — Повисает пауза, пока в сумочке отыскивается нужная бумажка. — Эрик Шеффер. Живет в Гранд-Рапидс. Я собираюсь поехать и поговорить с ним, составишь компанию?

Имя кажется знакомым.

— Эрик Шеффер... точно, я и забыл о нем. Он ведь тоже бесследно исчез. Именно он всем рассказывал о болезни Уивера.

Идея копаться в чужом прошлом не вызывает у тренера энтузиазма, особенно когда человек явно хочет покоя.

— Не знаю, Арлин.

— Да брось, Боб. Устроим отличные выходные, переночуем в мотеле на берегу озера Мичиган.

Ладно, перспектива ворошить прошлое Уивера не прельщает, но отказываться от такого предложения глупо.

— Ну... раз ты так ставишь вопрос... — с улыбкой сдается кавалер.

Годы не пощадили Эрика Шеффера. Обиталище представляет собой старый, обшарпанный многоквартирный дом в одном из самых неблагополучных районов. Пальцы скрючены артритом, плохое питание, годы саморазрушения и пренебрежения здоровьем оставили глубокий след. Выглядит старик намного старше своих лет. Сначала по телефону прозвучал отказ говорить об Уивере, но предложение двухсот долларов изменило решение.

Оба гостя морщатся, заходя в крошечную квартиру-студию, ставшую для бывшего тренера всем миром. В воздухе висит кислый, спертый запах. Старый деревянный пол покрыт липкими пятнами. На маленьком столике в углу, рядом с единственным стулом, красуется пустая бутылка из-под виски. Предложение присесть отклоняется под предлогом долгого сидения в машине.

— Где деньги? — ворчит хозяин, опускаясь на грязные простыни неубранной постели.

Арлин протягивает конверт с десятью двадцатидолларовыми купюрами. Старик надсадно кашляет с болезненным хрипом и пересчитывает наличные.

— Ладно, что хотите знать?

— Правду, — отвечает Боб. — Почему Уивер ушел с ринга?

— Из-за своей чертовой женушки, вот почему, — с презрением рычит Эрик. — Эта шлюха залетела от другого и бросила его. Уивер настоял на ее присутствии в тренировочном лагере. Все отговаривали, требовали оставить дома. Нужно было сосредоточиться на подготовке, но он был так влюблен в эту суку, что не мог расстаться ни на месяц. А потом, за четыре дня, четыре жалких дня до боя она исчезает. Он отказывался тренироваться, пока не узнает, куда она делась. Пришлось сказать, что она сбежала с любовником. Я пытался вернуть его на ринг. Говорил, чтобы пустил злость в дело, выместил ее на противнике, но он не слушал. Желание драться пропало. А потом исчез и он сам. Просто испарился. Больше я его не видел.

— Зато мы видели, — выдает Арлин, прежде чем Боб успевает ее остановить.

Сгорбленный старик смотрит в шоке.

— Вы видели Уивера?

— Да, поэтому и пришли.

Тело старика напрягается.

— С ним... с ним все в порядке? — На глазах наворачиваются слезы.

— Да, — отвечает гостья. — Обозлен на весь мир, но физически в норме.

Одинокая слеза скатывается по морщинистой щеке.

— Передайте, что мне очень жаль, — всхлипывает он.

— Жаль? О чем...

— Пойдем, Арлин, — перебивает Боб. — Не видишь, как ему тяжело? Мы разворошили слишком много плохих воспоминаний. Нам пора.

— Но...

Спутник берет девушку под руку и аккуратно выпроваживает за дверь, пресекая возражения.

— Боб, у меня оставались вопросы! — с раздражением заявляет Арлин.

— Послушай, мы узнали все, что нужно. Слухи об уходе жены подтвердились. Что еще? Старик сильно страдает, не видела слез? Зачем ковырять старые раны?

Конечно, он прав. Это объясняет горечь Уивера и нежелание иметь дело с женщинами. И все же, почему Эрик просил прощения? За что? Этот вопрос не дает покоя, но спорить не хочется. Впереди чудесный вечер в прекрасном отеле на берегу озера, портить настроение нельзя.

Номер на пятом этаже выходит окнами на воду. Низкое солнце на западе окрашивает облака в яркие цвета.

— Ох, Боб, — выдыхает Арлин, выходя на балкон. — Посмотри на этот вид. Дух захватывает.

— Согласен, — доносится из-за спины. Оглянувшись через стеклянную дверь, девушка видит пристальный взгляд спутника.

— Глупенький, — улыбается она. — Я не о себе. Иди сюда, посмотри.

Мужчина выходит и обнимает любимую. Голова ложится ему на плечо. Вместе они наблюдают, как пылающее красное солнце озаряет небо светящимися красками, медленно погружаясь в тихие воды озера Мичиган. Когда на фоне сумерек загораются огни окружающего порта, Боб прижимает к себе Арлин и целует.

— Как насчет душа, переодеться и найти хороший ресторан?

— Позволишь помыть тебе спинку?

— Можешь мыть все, что захочешь.

— Оооо, договорились, — замечает спутница.

За ужином говорят обо всем на свете, кроме работы. В мотель пара возвращается ближе к полуночи. Пока Боб откупоривает купленное по пути вино, Арлин снова выходит на балкон. Ночной воздух встречает теплым летним бризом. Внизу слышен плеск волн о берег, а сверху льется бледно-желтый свет полной луны, танцуя на поверхности воды. Погруженная в эту сказочную атмосферу, девушка не слышит шагов, но чувствует присутствие и оборачивается.

— Красота, правда? — замечает кавалер, протягивая бокал.

Арлин берет вино и смотрит ему в глаза. Что с ней происходит? Романов хватало, но скорее ради постели. Никогда не упуская из виду карьеру, романтика всегда сводилась к минимуму. При малейшем намеке на серьезность отношения разрывались. Боб преодолевает все защиты, более того, она сама это позволяет. Отставив бокал, рука тянется к его затылку. Легкое притяжение, губы соприкасаются. Это не дежурный поцелуй, а нежный и любящий. Возможно, слишком любящий, мелькает пугающая мысль.

Потеря контроля или капитуляция?

Не сделав ни глотка, Боб забирает бокал и ставит оба на стол. Словно в старом кино, сильные руки подхватывают девушку и несут к кровати. Сердце отбивает бешеный ритм, пока одежда медленно исчезает. Каждое прикосновение вызывает трепет. Закрыв глаза, Арлин отдается нежным поцелуям, уносящим в сказочную страну замков и прекрасных принцев. Страну, о которой мечталось в подростковом возрасте при мыслях о настоящей любви. Тело непроизвольно вздрагивает, когда влажный язык ласкает чувствительные соски. Страсть разгорается ярким пламенем. Спина выгибается, руки обвивают шею, принимая в себя пульсирующее мужское естество. Крики наслаждения заполняют комнату в момент блаженного экстаза. Это лишь первая из нескольких любовных интерлюдий перед погружением в царство снов в объятиях друг друга.

В понедельник на работе происходит условленный звонок Дерику.

— Привет, Дерик.

— Привет, удалось поговорить на выходных?

— Да, Боб ездил со мной. Спасибо за поиски. Старик подтвердил все слухи: жена сбежала с другим, да еще и беременная от него, — с грустью сообщает сыщица.

Дерику жаль это слышать. Хоть он и не знаком с Уивером лично, за время расследования проникся к нему симпатией и надеялся на хорошие новости.

— Очень жаль.

— Да, — соглашается Арлин. — Наверное, нет смысла продолжать поиски. Боб считает, нужно оставить эту затею. Говорит, незачем ворошить тяжелые воспоминания, особенно ради Уивера. И он, пожалуй, прав.

— Не похоже, что ты с этим полностью согласна.

— Ну, это... — Вздох. — Не знаю, просто я так надеялась помочь. Но Боб прав. Этот старик реально расплакался перед нашим уходом. Пожалуй, лучше все забыть.

— Как скажешь, Арлин.

— Да, так будет лучше. Занеси мне счет, я выпишу чек.

— Денег не нужно, был рад помочь.

Поблагодарив еще раз, Арлин кладет трубку с чувством глубокого разочарования. С самого начала этой затеи фантазия рисовала воссоединение супругов и счастливую жизнь до конца дней. Теперь придется смириться с жестокой реальностью. Остаток недели проходит в непривычном режиме. Хочется проводить с Бобом каждую минуту, но у обоих своя жизнь. Появляется ревность к CYO. Да, удалось выкроить совместный обед в среду и пару раз поговорить по телефону, но вечера он проводит в спортзале. Право ревновать отсутствует, но желание быть рядом непреодолимо. Боб испытывает те же чувства, но связан обязательствами. Он чувствует ответственность за каждого своего воспитанника и не собирается их подводить.

В четверг вечером тренер работает рефери на спарринге. Свисток возвещает о начале раунда, и краем глаза замечается фигура у двери. Уивер. Боб не хочет его спугнуть, продолжает работу, стараясь не выпускать гостя из виду. Следующий взгляд в ту сторону никого не обнаруживает. Сердце екает, но затем фигура замечается на одном из стульев у ринга. Три минуты истекают. Свисток отправляет парней по углам.

— Твой пацан в зеленых трусах только и делает, что пятится, — раздается голос Уивера. — Нужно срезать углы, а не отступать.

Боб в восторге, но старается не подавать виду. Ладно, главное спокойствие. Наживка заглочена, но Уивер пуглив. Надо действовать осторожно, чтобы снова не отпугнуть.

— Вообще-то, Уивер, этому многие хотят научиться. Ты был в этом мастером. Может, поднимешься и покажешь парням на деле?

Уивер сидит. Простая просьба, но для него она может стать поворотной в жизни. Что вообще привело его сюда? Десять лет жил отшельником. Ни друзей, ни общения. Человек, зовущий его на ринг впервые за десятилетие, самое близкое к понятию «друг», что у него есть. Возможно, время пришло. Жить по-старому больше невозможно. Мужчина встает и грациозно проскальзывает между канатами. Боб протягивает руку.

— Спасибо, — улыбается он.

Бывший средневес пожимает руку с легким кивком. Свисток привлекает всеобщее внимание.

— Эй, парни, прервитесь на минуту и подойдите сюда.

Ребята собираются у одной стороны ринга.

— Хочу представить вам Чака Адамса, известного в боксерских кругах как Уивер. Один из лучших средневесов, когда-либо выходивших на ринг.

Высокая похвала от человека, на которого смотрят снизу вверх все присутствующие. Впечатление произведено огромное, это читается по лицам.

— Серьезно? — раздается недоверчивый вопрос.

— Эй, Уивер! — выкрикивает кто-то из толпы.

Боб продолжает.

— Дэйл и Алан провели пару раундов, и Уивер заметил проблему с работой ног у Дэйла. Внимательно смотрите. Уивер, — тренер обращается к жилистой фигуре, — передаю слово. Расскажи им то же, что и мне, покажи, как надо.

Уивер в тревоге смотрит на Боба.

Действительно ли он хочет этого? Возникает соблазн просто уйти, но...

— Они здесь, чтобы учиться, — напоминает Боб. — Это класс, твой класс, и лучше тебя их никто не научит.

Глубокий вдох помогает успокоить нервы.

— Так, вы двое, — он разводит руки в сторону спарринг-партнеров. — Идите сюда.

Мальчишки выходят в центр ринга.

— Так, ты... Дэйл, кажется? — Парень в зеленых трусах кивает. — Ты позволяешь сопернику постоянно быть агрессором. Он сыплет ударами справа и слева, словно хозяин положения, и сейчас это так и есть. Ты отлично блокируешь, но сидишь в глухой обороне. Большинство твоих ударов — контратаки. Профи выступают в восьмиунцевых перчатках, там встречный удар легко отправляет в нокаут, но вот эти штуки, — он берется за перчатки Дэйла, — больше похожи на подушки. Никого ты ими не вырубишь. Нужно выигрывать по очкам, а в равном бою победу отдают агрессору. Хочешь победить — бери контроль над боем.

Он поворачивается ко второму парню и принимает стойку.

— Ладно, сейчас покажу. Давай, парень, нападай, как на него.

Алан смотрит на Боба, тот одобряюще кивает. Четырнадцатилетний агрессор выбрасывает джеб в голову, но вместо ухода влево, как это делал Дэйл, Уивер подныривает под удар, делая шаг вперед и вправо, эффективно перекрывая дальнейшее наступление.

— Понятно? — объясняет он. — Теперь ему некуда деваться, и он открыт для правого хука по ребрам, — обозначает он удар.

— Ого, — раздается из толпы зрителей.

— Давай, Дэйл, пробуй. Когда он уходит влево, ты смещаешься вправо и делаешь шаг вперед. Идет вправо — ты влево.

Парни сходятся в центре ринга, спарринг возобновляется, но теперь все иначе. Дэйл оказывается способным учеником и двигается по указаниям. Через несколько секунд Алан вынужден отступать.

— Вот так... видишь. Раньше он гонял тебя кругами, теперь ты заставил его защищаться. Контроль у тебя. Это называется срезать углы. И еще одно. Ты отлично блокируешь правой, но это как использовать ферзя только для защиты в шахматах. Не используешь свое главное оружие на полную. Противник должен бояться твоей правой. А как он будет ее бояться, если ты ей не бьешь? Я всегда предпочитал уклоняться или подныривать. Так обе руки остаются свободными для атаки.

Внимание юных боксеров захвачено моментально. Боб видит, что бывший профи начинает втягиваться, и решает закрепить успех.

— Именно за это он и получил свое прозвище, — поясняет он пацанам. — Уивер, не поможешь мне сегодня? Поработаешь с ребятами на ринге, пока я займусь грушами? — предлагает наставник.

— Конечно, — отвечает тот, уже объясняя Алану, как лучше защищать подбородок.

Следующий час Боб наблюдает, как дети выстраиваются в очередь к новому помощнику. Уивер пока этого не осознает, но он уже стал частью команды. Ребята в восторге, и у него отлично получается. Закрывая зал, Боб предлагает душ и выпить. Отказ мотивируется отсутствием чистой одежды, но обещание встретиться в другой раз дается.

Вернувшись домой, Уивер достает из холодильника пиво и садится в полупустой квартире. За последнее десятилетие он пережил столько душевных мук, сколько не выпадает на долю иных за всю жизнь. После ухода жены к другому жизнь потеряла смысл. Отчаяние, депрессия, даже мысли о самоубийстве не раз посещали его. Одиночество стало единственным верным спутником. Жестокая ирония заключалась в том, что эта пустота защищала от новых страданий. Но сегодня он впервые за долгое время искренне наслаждался происходящим. Ему нравятся Боб и дети, но они просят отдать частичку себя, а уверенности в наличии хоть чего-то, что можно отдать, нет.

На следующее утро Арлин не успевает сесть за стол, как звонит телефон. Дерик Гувер. После приветствий переходит к делу.

— Арлин, помню, ты просила прекратить поиски, но... я горжусь своей работой, и меня взбесило отсутствие информации о жене Уивера. Я продолжил копать по личной инициативе.

— Дерик, пожалуйста, не беспокойся, — отвечает заказчица. — Уверена, так даже лучше.

— Арлин, я почти уверен, что нашел ее.

— Что? — вырывается возглас. — Но...

— Извини, это был вопрос принципа. Не мог успокоиться без результата.

— Ну... и где она? Разговаривал с ней?

— Нет, не разговаривал. Решил сначала сообщить тебе, чтобы ты сама решила. Она в Пеории.

Черт, это всего в двух с половиной часах езды. Но что скажет Боб? Он категорически против копания в прошлом.

— Уверен, что это она?

— Стопроцентная гарантия требует личного общения, но да, почти уверен. Задачка оказалась не из легких, но все пазлы сошлись. Изначально у меня была только фамилия по мужу: Кристина Адамс. Не знал, какую фамилию она носит сейчас — девичью, по мужу или новую от любовника. Проще всего искать по номеру социального страхования, он не меняется. Нужна была зацепка с девичьей фамилией. Поиск свидетельства о браке ничего не дал. Наконец, откопал старую газетную заметку о свадьбе в Вегасе. А я-то искал в Иллинойсе! В газете она значилась как Кристина Эванс. Начал пробивать стандартный набор: рождение, соцстрах, права, смерть, переписи... Снова глухо. Черт возьми, будто человека не существует.

Арлин завороженно слушает рассказ сыщика.

— Вернулся к свидетельству о браке, и снова пусто. Заметка была в спортивном разделе без точной даты свадьбы. Копнув глубже, нашел регистрацию брака Чарльза Адамса и Кристины Иванишин. Знала, что она родилась не в Штатах? Уроженка Украины, родители перевезли ее в трехлетнем возрасте.

— Нет, об этой женщине знаю только со слов старика: изменила, залетела и сбежала к любовнику.

— Ну, судя по всему, с любовником она надолго не задержалась. Насколько я понял, живет вдвоем с ребенком.

— Наверняка стыдится своего поступка, вот и прячется все это время, — с презрением произносит Арлин.

— Не сказал бы, что прямо прячется, — возражает сыщик. — Дело в двух фамилиях. Настоящая фамилия семьи Иванишин, но при иммиграции отец сократил и американизировал ее до Эванс. Проблема в том, что официально они ее не меняли. Все знали их как Эвансов, а документы, включая карточку соцстрахования и свидетельство о браке, оформлены на настоящую фамилию. Раскрыв эту тайну с именами, остальное пошло как по маслу.

— То есть уверенность полная. Никаких догадок?

— Абсолютно уверен, Арлин. Теперь вопрос, что с этим делать? Работает официанткой, живет в квартире в Пеории с сыном.

Обдумывание прерывается голосом Кэролин по селектору.

— На второй линии Боб.

— Поняла, спасибо. Дерик, дай мне подумать, ладно? Пока ничего не предпринимай. Еще не знаю, как поступить.

— Без проблем, — соглашается он. — Если решишь встретиться, дай знать, адрес у меня есть. В противном случае считаю работу выполненной. Просто не мог бросить дело на полпути.

— Спасибо, Дерик, ты настоящий профессионал, — хвалит сыщика девушка. — Очень ценю твою работу. Сообщу о своем решении.

Попрощавшись, Арлин переключается на вторую линию.

— Привет, красавчик.

— Привет, великолепная. Как поживает моя любимая женщина?

— Прямо сейчас предпочла бы оказаться голой в постели с тобой внутри, а в остальном все отлично.

Жаль, он не видит этой улыбки.

— Взаимно, дорогая. Слушай, сможешь вырваться на обед около часа? Есть потрясающие новости.

Попытки выпытать подробности проваливаются, Боб хочет рассказать все лично, поэтому назначается встреча в закусочной за углом. В час дня кавалер заходит в офис, чтобы проводить даму до ресторана в трех кварталах. Как только официантка уходит с заказом, Боб воодушевленно начинает с риторического вопроса:

— Ни за что не угадаешь, кто вчера появился в спортзале.

— Боб, ты светишься как ребенок на Рождество. Вариант только один: Уивер.

— Ладно, миссис Шерлок Холмс, ты права, — отшучивается он.

— В этот раз он что-то сказал? Удалось поговорить?

— Бери выше: мы не просто поговорили, он вышел на ринг и начал заниматься с ребятами.

— Что? — Улыбка Арлин не уступает улыбке собеседника. — Милый, ты потрясающий. Как тебе это удалось?

— Моей заслуги тут нет. Помнишь, я говорил: бокс из крови не выведешь. Думаю, ему просто нужно было за что-то зацепиться в жизни, и он больше не мог игнорировать спорт.

Приносят кофе. Сделав глоток, Боб продолжает эмоциональный рассказ:

— Милая, видела бы ты его. Он великолепен, а дети от него в восторге.

— Думаешь, он вернется... может, станет помогать на постоянной основе? — допытывается девушка.

— Очень на это надеюсь, — быстро отвечает тренер. — Мы немного поговорили после закрытия. Уверен, сегодня он придет снова. Ты хотела ему помочь, дорогая, и, кажется, у тебя получилось.

— У меня? Я же ничего не сделала. Это ты ему помогаешь.

— Арлин, если бы тебе было все равно и ты не начала расспрашивать о нем, ничего бы этого не случилось. Если все сложится, благодарить он должен только тебя.

Скромно принимая похвалу, Арлин гордо улыбается, но внутри скребут кошки. Можно ли закрыть книгу о жизни Уивера, пропустив целую главу... самую главную главу? Подготовка к важнейшему бою в карьере. Шанс стать чемпионом в среднем весе. Почему жена изменила именно в такой критический момент? Вдруг за этим кроется нечто большее? Знай Уивер все обстоятельства и причины предательства, возможно, он смог бы ее простить. И тогда бы его жизнь по-настоящему наладилась, может, даже нашлась бы новая спутница. Сказать ли Бобу о находке Дерика? Ответ очевиден: Боб будет в ярости. Скажет: не лезь, не буди лихо. Но какой вред от простой поездки и разговора с ней...?

К моменту возвращения на работу конфликт в душе только усиливается. Судя по словам парня, бывший боец готов начать жизнь с чистого листа. И все же, поговорить с этой женщиной... хотя бы ради собственного любопытства? Как объяснить это Бобу? Он же с ума сойдет. Решение созревает: я просто ничего ему не скажу. Совру, что еду в Пеорию навестить подругу. Приняв решение, Арлин немедленно связывается с Дериком.

— Так и знал, что позвонишь, — отзывается сыщик. — С утра я добыл ее телефон, но звонить не советую. Прошло много времени, детали неизвестны. Вряд ли она захочет откровенничать с незнакомкой по телефону. Личный визит шансов даст больше.

— Согласна, — подтверждает Арлин. — Но путь неблизкий. Не хотелось бы приехать и поцеловать закрытую дверь, если она на работе или еще где.

— Денег у нее в обрез, на шее ребенок, так что по тусовкам не ходит. Работает с четырех до полуночи, шесть дней в неделю. Выходной — понедельник.

— Дерик, ты просто чудо, — снова хвалит сыщика заказчица.

— Издержки профессии, — скромно улыбается он в трубку.

— Ладно, и еще одно... пожалуйста, Бобу ни слова.

— Почему? Думал, вы заодно.

— Так и было... по крайней мере, во время разговора с Эриком. Но теперь Боб считает, что мы должны отступить. Не хочет больше копаться в прошлом Уивера.

— Должен сказать, Арлин, действовать у него за спиной — большая ошибка, но язык буду держать за зубами.

— Спасибо. Просто хочу съездить и поговорить. Хотя бы лично удостоверюсь, действительно ли она та самая злобная стерва, какой ее описал старик.

— А если нет? — задает резонный вопрос Дерик.

— Ну, решать проблемы буду по мере их поступления.

Трудно поверить в собственную нервозность из-за предстоящей лжи Бобу. Знаю же, что он скажет, успокаивает она себя. Все слишком хорошо складывается, чтобы портить отношения из-за этого. Рука буквально дрожит, набирая добавочный номер. Глубокий вдох для успокоения.

— Боб Роулингс.

— Привет, милый, — воркует Арлин.

— Привет, великолепная, приятный сюрприз. Как дела?

— Просто хотела узнать, есть ли особые планы на субботу.

— Помимо наслаждения твоим телом весь день?

— Да, — смеется она. — Кроме этого.

— В Россмонте открылся новый итальянский ресторан. Говорят, отменная кухня и домашнее вино. Думал сводить тебя на ужин. А что?

— Думаю, будет здорово. Должна успеть вернуться. Днем я уеду в Пеорию.

— В Пеорию? А что там?

— Эм, я... ну... у меня там подруга. Звонила недавно, жаловалась на одиночество, вот я и пообещала заскочить ненадолго. Но к ужину точно вернусь.

Голос звучит странно, но по телефону трудно судить... Боб просит позвонить по возвращении, Арлин обещает. Тем вечером Уивер снова появляется в зале, на этот раз со спортивной сумкой. Тренер наблюдает, как бывший профи делится с мальчишками тонкостями благородного спорта. После тренировки должок за выпивку возвращается. В соседнем баре Боб интересуется названием: «У Зэйла?».

— Да, раньше владел брат Тони. После его смерти заправляет племянник.

За пивом обсуждают зал и детей. Вопросы о прошедших десяти годах рвутся наружу, но Боб не решается. Перед уходом тренер благодарит за отличную работу и спрашивает о планах на пятницу. Получив согласие, решает рискнуть.

— А на следующей неделе? И через неделю?

Цель — сделать Уивера официальным тренером CYO. Тот уже все обдумал и заявляет, что сочтет за честь посвятить свое время этому делу.

В субботу утром Арлин переворачивается на бок и вслепую шарит рукой в поисках будильника. Нащупав кнопку, прекращает противный звон. Открывается один глаз. Шесть утра. Раньше обычного, даже для работы, хотя работает она не в Пеории. Душ, завтрак, макияж — в половине восьмого машина выезжает на трассу. Всю дорогу гложет чувство вины за обман. Навигатор ведет по адресу Дерика. Заезжая на парковку, кажется, будто металлический голос отчитывает за этот поступок. Еще есть время развернуться, с сомнением думает Арлин. Но тогда правда так и останется тайной... Поднявшись к седьмой квартире, нажимает кнопку звонка. Вскоре дверь открывается, на пороге вопросительно смотрит темноволосая женщина.

— Да, чем могу помочь?

Ожидания не совпали с реальностью. Учитывая убитого горем Уивера, представлялась роковая экзотическая красотка с шикарной фигурой, а перед ней стоит женщина чуть ниже ростом, худенькая, волосы стянуты в хвост. Внешность довольно невзрачная, возможно, из-за полного отсутствия макияжа.

— Эм... простите, вы... то есть... вы Кристина Иванишин, бывшая жена боксера Чака Адамса?

Лицо хозяйки принимает суровое выражение, оценивая непрошеную гостью.

— Вы кто? Журналистка? — в голосе проскальзывают дерзкие нотки.

— Нет, нет, — поспешно отвечает Арлин. — Я его подруга. Просто хотела поговорить.

Выражение лица сменяется настороженным.

— Подруга... чья?

— Уивера, вашего бывшего мужа.

Краски сходят с лица Кристины, она начинает терять равновесие.

— Вам плохо? — Арлин шагает в квартиру и помогает женщине сесть на стул. — Принести воды?

Кивок. Головокружение грозит обмороком. Оглядевшись, гостья замечает кухню. Распахивая дверцы шкафчиков, находит стакан и наливает воду из-под крана.

— Держите.

Сделав пару глотков, хозяйка опускает стакан и сжимает его обеими руками на коленях. Закрывает глаза, глубоко дышит, затем пьет еще.

— Что... — Дыхание сбито, говорить трудно. — В каком смысле подруга? Вы знаете, где мой муж? Он жив?

— Да, конечно жив. Он живет... — Арлин осекается. Боб ведь предупреждал. Неизвестно, на что способна эта женщина. Один раз она уже вырвала Уиверу сердце, второго шанса давать нельзя. — Эм... нет, простите, но я не скажу, где он...

— Что значит не скажете? — срывается на крик Кристина. — Вы обязаны! Он мой муж, у него есть сын, которого он никогда не видел! — Начинается истерика.

— Его сын! — В голосе Арлин звучит презрение. — Насколько я знаю, это сын вашего любовника. Того самого, с которым вы изменяли Уиверу.

Без предупреждения женщина вскакивает и отвешивает Арлин звонкую пощечину.

Впервые в жизни ее кто-то ударил! Никаких шлепков даже в детстве!

Шок и страх парализуют. Глаза расширяются от боли, рука прижимается к пылающей щеке. Кристина кипит от ярости.

— Как вы смеете врываться в мой дом и бросаться такой грязью! Вон! Пошла вон отсюда! — в слезах кричит она, прежде чем снова рухнуть на стул.

В панике Арлин бросается к выходу. Дотронувшись до ручки, замирает. Что-то не сходится. Рыдающая в кресле женщина совершенно не похожа на монстра из рассказов старика в Гранд-Рапидс. Снова коснувшись горящей щеки, Арлин раздумывает. Повернувшись, проходит мимо убитой горем хозяйки обратно на кухню. Заметив пустую кофеварку, начинает поиски.

— Что вы делаете? — всхлипывает Кристина. — Я же сказала убираться.

Решение принято: запугать себя она не даст. Пора применить профессиональные навыки и взять ситуацию под контроль.

— Сядьте, — звучит приказ. — Я сварю кофе, и мы поговорим по душам.

Все еще плача, но уже тише, хозяйка берет салфетки и садится за стол.

— Фильтры в шкафчике слева, — подсказывает она. — Кофе внизу.

Понаблюдав за процессом, Кристина берет себя в руки, и к ней возвращается голос.

— С чего вы вообще взяли, что я изменяла Чаку, а маленький Чарли не его сын? — спрашивает она, вытирая глаза.

Арлин отвечает не сразу. У нее тоже есть вопросы. Достав две чашки, наливает кофе.

— Кристина, почему вы уехали из лагеря прямо перед боем Уивера?

Разговор длится почти три часа. Версия Кристины кардинально отличается от рассказа Эрика Шеффера, и к концу беседы обе вытирают слезы. Когда Арлин уже собирается уходить, вбегает маленький Чарли. Летние каникулы, играл с ребятами во дворе.

— Мам, я есть хочу! — заявляет он.

— Чарли, где твои манеры? Не видишь, у нас гостья? Поздоровайся с... — Только сейчас хозяйка понимает, что не спросила имени.

— Арлин, — представляется та. — Арлин Рейнольдс.

— Здравствуйте, мисс Рейнольдс, — вежливо здоровается мальчик.

Последние сомнения развеиваются при виде худенького шатена с серыми глазами.

— Сейчас приготовлю, — обещает мама. — Только попрощаюсь с мисс Рейнольдс.

Теперь уже подруги, они отходят к двери, подальше от детских ушей.

— Кристина, доверяете мне?

— Думаю, да. А что?

— Дайте мне время все уладить, — просит гостья. — Понимаю, вы ждали десять лет, но Уиверу тоже досталось. Боюсь, внезапное появление с Чарли может окончательно его сломать.

Отчаявшаяся женщина нехотя соглашается подождать с переездом в Чикаго, но берет обещание регулярно звонить и держать в курсе.

На обратном пути сосредоточиться на дороге трудно. Возникла реальная проблема. План был прост: увидеть стерву из рассказа Эрика, удовлетворить любопытство и вернуться, сохранив все в тайне от Боба. План рухнул. Поступок был скверным, и теперь придется сознаться в обмане. Но разве он будет долго злиться, узнав правду?

Вечером нервничающая Арлин сидит в ресторане напротив мужчины, в которого влюбляется все сильнее. Вечер не клеится, мысли витают далеко. Странно, что Боб ни о чем не спрашивает. Оттягивать неизбежное нельзя. Официант как раз приносит кофе.

— Боб, я... э-э, я должна признаться, — запинается девушка.

— Ого, — усмехается он. — И в чем же?

— Я... солгала на прошлой неделе о поездке в Пеорию к подруге, — тихо произносит она.

Поведение Боба мгновенно меняется. Серьезный взгляд пронзает насквозь.

— Что значит солгала? Куда ты ездила?

— В Пеорию, но... это... знаю, ты разозлишься, но я встречалась с Кристиной, женой Уивера.

Такого гнева видеть еще не доводилось.

— Что! С его женой! Как ты... мы же договаривались, черт возьми! Ты обещала больше не совать нос в прошлое Уивера! Какого черта, Арлин! Господи! — восклицает он, стараясь не повышать голос. — Впервые за десять лет парень возвращается к нормальной жизни, а ты...

— Боб, пожалуйста... позволь объяснить. Все было не так, как рассказывал тренер. Она любит его, хочет приехать в Чикаго и быть с ним.

Боб не верит своим ушам. Как она могла так поступить? Брови хмурятся. За словами и взглядом кроется настоящая ярость.

— Я не верю. Что с тобой не так? Ему мало досталось? Нет... надо было пойти у меня за спиной и разыскать единственного человека в мире, способного причинить ему еще большую боль. Человека, вырвавшего сердце одному из лучших парней, которых я знаю.

Ожидалась злость, но не до такой степени.

— Боб, — умоляет Арлин, — послушай меня, пожалуйста. Мальчик от него, я видела, сомнений нет, у Уивера есть сын.

Сюрприз удался, но после всех историй о бывшей жене переубедить собеседника непросто.

— Что значит «сомнений нет»? Откуда тебе знать, что это ребенок Уивера? Ты что, анализ ДНК видела?

Арлин не понимает, злится ли он из-за обмана или из страха за Уивера. Скорее всего, и то и другое. Нужно доказать правоту своих действий. Все обязательно наладится.

— Ох, Боб, достаточно одного взгляда: фигура, волосы, те же серые глаза. Говорю тебе, просто посмотри на него. Его тоже зовут Чарльз, но она зовет его Чарли.

Слушать Боб больше не желает, он раздражен и разочарован. Официант уже провел карту. Подписав чек и добавив чаевые, мужчина резко встает.

— Пошли, — бросает он, — уходим отсюда.

Дорога до квартиры Арлин проходит в тишине. Девушка отворачивается к окну, пряча наворачивающиеся слезы. Чувства к Бобу сильны как никогда, но масштаб осознается лишь перед угрозой его потерять. Как истинный джентльмен, он провожает даму до дверей, но от приглашения войти отказывается.

— Прости меня, Боб. Прости, что солгала, но...

— Мне тоже жаль, — перебивает он. — Я... возлагал большие надежды на нас, Арлин, а теперь не уверен. Не могу даже думать об отношениях с человеком, которому нельзя доверять. С тем, кто лжет и действует за спиной.

Слезы видны, но ничего уже не изменить. С грустью покачав головой, Боб разворачивается и идет к машине. Той ночью Арлин засыпает в слезах.

В понедельник телефон звонит с самого утра, едва удается войти в офис. Это Дерик.

— Доброе утро, Арлин! — Бодрое приветствие диссонирует с ответом.

— Привет, Дерик.

— О-о, судя по голосу, прошло не очень. Что случилось, ее не было дома?

— Нет, нет, она была дома. Мы долго говорили, — начинает рассказ о судьбе Кристины расследовательница.

Дерик слушает с интересом, но по безжизненному голосу понимает, что есть проблема.

— Арлин, что-то не так, в чем дело? Может, я смогу помочь?

— Думаю, в этот раз ты бессилен, Дерик. Она хочет приехать в Чикаго. Хочет вернуть его. Боб бы все равно узнал, поэтому я сама рассказала ему в субботу за ужином.

— Ох, дела.

— Да уж. Думала, хорошие новости перевесят плохие, но он все равно взбесился. Я... не знаю, Дерик, — слезы снова наворачиваются. — Кажется, я потеряла его.

— Я знал, что будут проблемы. Зная Боба: он уважает силу, но ненавидит ложь. Лучше бы сказала правду о поездке. Если бы ему не понравилось, это были бы его проблемы. А лгать не стоило.

— Знаю, просто... я... — всхлип. — Не ожидала такого. Думала, она окажется стервой. Хотела только выяснить причину ухода. Думала, зная всю историю, смогу помочь Уиверу забыть ее.

— Знаю, Арлин. Намерения были благими, проблема в исполнении. Хочешь, поговорю с Бобом, попытаюсь сгладить углы?

— Спасибо, Дерик, но я сама заварила эту кашу, мне и расхлебывать. Но предложение запомню... как крайнюю меру, если не возражаешь. Я не могу его потерять, Дерик, просто не могу. Я люблю его.

— Знаю, что любишь. Главный твой козырь — он тоже тебя любит.

— Правда, Дерик? Ты уверен? — с надеждой спрашивает она.

— Абсолютно, — подтверждает сыщик.

Позже вечером Уивер уже находится в зале, когда заходит Боб. Тренер некоторое время наблюдает, как бывший профи делится многолетним опытом с ребятами. Приятно осознавать хотя бы частичную причастность к гордости в уставших глазах ветерана. Несмотря на выходные, полные раздумий, решения проблемы с Арлин нет. Зачем она туда полезла? Десять лет мучений, истерзанная душа только начала радоваться жизни, и вот опять...

— Эй, тренер, — раздается звонкий голос. — Уивер останется с нами? Он классный.

Боб оборачивается с улыбкой. Впервые с субботы.

— Да, Джимми, надеюсь, он останется насовсем.

— Ура! — вопит мальчишка.

За три недели Боб наблюдает чудесное преображение Уивера. Пару раз в неделю после закрытия они ходят выпить пива. В основном говорят о детях. Именно во время таких посиделок Боб впервые видит улыбку друга. С каждым вечером Уивер все глубже погружается в программу, не только обучая технике, но и интересуясь жизнью подопечных. Иногда за кружкой пива он спрашивает о семьях или мечтах конкретных ребят, и Боб всегда дает исчерпывающий ответ. Между мужчинами крепнет связь доверия, преданности и дружбы. Связь, которую Боб молит не разрушать. Не является ли сокрытие правды о бывшей жене предательством? Несмотря на преображение, прошлое все еще маячит где-то рядом.

У Арлин свои проблемы. С того злополучного вечера у дверей квартиры они не общались. Сожаление об обмане огромно, но отступать от цели она не намерена. Уверенность в любви Кристины абсолютна, эти двое созданы друг для друга. С каждой неделей в телефонных разговорах нарастает отчаяние Кристины. Арлин дала обещание, но понятия не имеет, как его сдержать. Действовать за спиной Боба она больше не будет. Надежда на его возвращение жива, но очередное предательство убьет ее навсегда. Разговор с теряющей терпение Кристиной доводит до слез от безысходности, когда судьба сама подбрасывает шанс.

— Арлин, Боб на первой линии.

Девушка буквально бросается к телефону.

— Боб! Боб, как я рада, что ты позвонил!

— Не обольщайся, — сухо обрывает он. — Звоню узнать адрес Кристины. Говорила, она в Пеории?

— Да, но зачем тебе ее адрес?

— Хочу съездить и поговорить.

По интонации ясно: мнение не изменилось. Он по-прежнему считает бывшую жену злом, готовым причинить новую боль. О чем он хочет говорить? Угрожать не в его стиле, скорее, попытается убедить оставить Уивера в покое. Внезапно возникает возможность.

— Боб, адрес не дам, но отвезу тебя к ней, — заявляет она.

Боб вздыхает. Нашел же Дерик ее адрес, можно узнать и через него. По правде говоря, он соскучился, а это отличный повод провести время вместе, не поступаясь гордостью.

— Ладно, хорошо, твоя взяла, — сдается он. — Поедем на моей. Заеду за тобой в субботу утром.

— Давай в восемь, — предлагает спутница. — Позвоню ей, предупрежу о приезде, чтобы точно была дома.

Повесив трубку, Боб все еще сомневается в правильности решения. И снова проклинает вмешательство Арлин.

Почему все всегда так чертовски сложно?

В субботу утром при встрече царит подчеркнутая отстраненность. Никаких слезных воссоединений. Девушка понимает, что попытки поцеловать или проявить нежность неуместны. Она просто рада возможности побыть рядом и извиниться еще раз. Полчаса едут молча, прежде чем Арлин набирается смелости.

— Боб, рискуя быть высаженной и отправленной домой пешком, хочу снова извиниться. Не следовало тебе лгать.

Некоторое время он молчит.

— Мы все обсудили, — наконец отвечает он. — После встречи с Эриком договорились все забыть. А потом ты действуешь у меня за спиной и делаешь ровно то, от чего мы отказались. И как мне теперь тебе доверять?

Не дав вставить слово, он продолжает:

— А теперь еще хуже: ты хочешь вернуть ее в жизнь Уивера. Плевать, что она тебе наплела, она вырвала парню сердце. Ты же видела его, у него не было причин жить. Посмотрела бы на него сейчас. Не узнала бы. Иногда даже улыбается. Шутит с детьми, они его обожают. Новый человек с новым взглядом на жизнь, а ты готова рискнуть все разрушить. Я не могу этого допустить, Арлин, не позволю.

Последняя фраза вызывает тревогу.

— Что ты собираешься делать, когда приедем?

— Надеюсь убедить ее не выходить на связь. Говоришь, она его любит? Посмотрим. Если любит, оставит в покое и даст жить дальше.

— Но... — Арлин осекается. Убедить Боба в искренности чувств Кристины невозможно, остается уповать на нее саму. Нужно решать собственную проблему. — Боб, прости за ложь, но я правда думала, что смогу помочь. Мне кажется, Уиверу так тяжело из-за отсутствия ответов. Не было точки в отношениях. Я думала, разговор по душам с Кристиной прольет свет на события и поможет Уиверу.

— Каким образом?

— Не знаю... может, и никаким, но пока не поговоришь, не узнаешь. Я тоже верила Эрику. Думала, она та еще стерва, но вдруг, просто вдруг, у нее была другая причина для побега? Что-то, способное облегчить боль Уивера. Не поговорив с ней, я бы не узнала.

Взгляд на Боба подтверждает: идея ему не по душе. Но сдаваться нельзя.

— Боб, я знала, что ты будешь против, но не видела в этом вреда. Если привезу что-то полезное для Уивера — отлично, если нет — никто ничего не потеряет. Никто бы даже не узнал о поездке. А вот после разговора с ней возникла реальная проблема.

— В том-то и дело, Арлин, это не ТВОЯ проблема, а Уивера. Ты ее создала, а расхлебывать ему. И насчет того, что никто не пострадает, ты ошибаешься. Он пострадает... снова!

Крыть нечем. Никакие слова не изменят его мнения. Остается надеяться на Кристину. Следующая фраза приносит облегчение.

— Давай больше об этом не говорить, — качает головой Боб и включает радио. Последний час пути проходит под звуки рок-н-ролла.

У дверей квартиры Боб нажимает звонок. Дверь открывает мальчик.

— Здравствуйте, мисс Рейнольдс. Заходите. Мама на кухне.

— Привет, Чарли. Это мистер Роулингс, мой друг.

Чарли тут же протягивает руку.

— Приятно познакомиться, мистер Роулингс.

Рукопожатие.

— Ого, какое крепкое рукопожатие, Чарли.

Паренек улыбается.

— Спасибо, — с гордостью отвечает он. — Мама сказала, вы приехали поговорить, и мне лучше не мешать. Она варит кофе, — указывает он на кухню. — Я пошел гулять. До свидания.

Боб озадачен. Ожидалось нечто иное. Чарли вежлив и почтителен. Возможно, женщина, способная на такое предательство, решила воспитать сына полной противоположностью? В дверях кухни появляется Кристина. Пока реальность расходится с воображением. Никакой жесткой, стервозной физиономии. Видно, что жизнь ее не баловала, но лицо доброе... почти наивное, в глазах проскальзывает страх.

Она одаривает Арлин нервной улыбкой.

— Привет, Арлин. — Короткое объятие. Подходит к Бобу с протянутой рукой. — Мистер Роулингс, приятно познакомиться. Арлин предупреждала, что приедет с кем-то из знакомых мужа.

Боб настороженно улыбается, пожимая руку.

Что она знает о цели его визита? Что ей наговорила Арлин?

Волнение хозяйки скрыть невозможно. Налив кофе, она присоединяется к гостям за столом.

— Мистер Роулингс, — начинает она. — Знаю, зачем вы здесь. Арлин говорила, вы попытаетесь отговорить меня от встреч с мужем. Десять лет я понятия не имела, где он, жив ли. Если жив, то почему бросил меня и ребенка... хотя, — на секунду задумывается она, — я даже не была уверена, что он знает о малыше. Не успела сказать. До приезда Арлин я не знала о наговорах на меня. Прошу вас, теперь, когда я нашла его, не просите отказаться от него снова. Вы не можете быть настолько жестоки.

— Миссис... э-э... извините, даже не знаю, как к вам обращаться. Вы разводились?

— Нет, и насколько мне известно, он тоже не подавал на развод.

— Да, сомневаюсь, что он это делал. Вряд ли ему вообще приходило это в голову, — подтверждает Боб.

Сделав глоток кофе, гость обдумывает дальнейшие слова.

— Послушайте... миссис Адамс, я не пытаюсь быть жестоким. Уверен, последние десять лет дались вам нелегко, но...

— Нелегко! Вы понятия не имеете, что такое «нелегко», мистер Роулингс. До рождения малыша я дважды едва не потеряла его из-за стресса. После исчезновения мужа я сходила с ума. Обзвонила всех знакомых, но никто со мной не разговаривал. Месяцами плакала дни и ночи напролет. После рождения Чарли опека хотела его забрать. В больнице поставили диагноз «клиническая депрессия», заявили, что я не смогу заботиться о ребенке одна, признали негодной матерью.

Наворачивается слеза, которую она быстро смахивает, и продолжает:

— Знакомая отсюда предложила помощь, и пока они не забрали ребенка, я сбежала из Чикаго в Пеорию. Использовала девичью фамилию, чтобы сложнее было найти. Знакомая помогла устроиться официанткой к ней на работу. Брали разные смены, чтобы сидеть с малышом по очереди. Три года ушло на то, чтобы наладить жизнь. Три года слез и молитв. В конце концов я сдалась. Смирилась с мыслью, что больше не увижу Чака. Что он никогда не узнает сына. А теперь вы заявляете, что знаете, где он, но запрещаете с ним видеться. Как у вас язык поворачивается?

Боб всматривается в ее глаза. Искренность не вызывает сомнений. Арлин смотрит с видом «я же говорила». Ничего не сходится.

— Почему вы сказали Эрику Шефферу, что сбегаете с любовником? Что беременны от другого?

— Не говорила! — горячо возражает Кристина. — Не говорила! Понятия не имею, откуда он взял эту чушь!

После двух чашек кофе и часа разговоров Кристина заканчивает свой рассказ. Боб окончательно запутывается. Слышать историю от Арлин — это одно, а видеть неподдельные эмоции Кристины — совсем другое. Он начинает склоняться на ее сторону. Но даже так, это ничего не меняет. Уверенность в том, что Уивер может снова сорваться при одном упоминании ее имени, никуда не делась. Внутренний конфликт отражается на лице.

— Мистер Роулингс, я знаю, что вы с Арлин желаете Чаку только добра, но Чарли нужен отец, а Чаку нужно знать, что у него есть сын. Арлин сказала, он поверил в эту ложь. Больно осознавать, что он мог так обо мне подумать, но я не сужу его. Не представляю, через что он прошел за эти годы, и понимаю ваше желание оградить его от новой боли. Но скажу вам то же, что и Арлин: если вы не найдете способа рассказать ему обо мне и Чарли, я поеду в Чикаго и найду его сама. Если откажется верить и предпочтет ложь — я бессильна, но Чарли имеет право знать своего отца!

На обратном пути Боб хранит молчание. Арлин терпит двадцать минут, но не выдерживает.

— Ну... ты ей веришь?

— Не знаю. Правда это или нет, но сама она, кажется, верит в свои слова.

— Ох, Боб, да брось! Думаешь, она все выдумала, а потом сама в это поверила?

— Арлин, кто сейчас разберет, что там было на самом деле. Похоже на полный нервный срыв. Наш мозг умеет играть в такие игры. Может, парень, с которым она сбежала, бросил ее, и она не смогла с этим справиться. Психика заблокировала реальность.

— Слишком много «может», Боб.

— Такое случается. Черт возьми, если повторять эту историю десять лет, не мудрено и самой поверить. Концы с концами не сходятся. Утверждает, что не говорила Эрику про любовника. Откуда тогда он это взял? Уивер был ему как сын. Он знал, как сильно парень любит жену, какую боль причинит измена. Эрик бы не стал говорить такого, не будь он уверен... А как насчет того, что кто-то проник в их квартиру, пока они были в лагере? Говорит, по возвращении все было разгромлено, но ничего не украли. Кто вломится в квартиру и ничего не возьмет? Бред какой-то, Арлин.

— А я ей верю, — упрямо заявляет девушка.

Вздох.

— Не знаю. Хотел бы я поговорить с Уивером, услышать его версию, но не решаюсь. Он прошел такой долгий путь. Мы становимся хорошими друзьями. Впервые за десять лет он счастлив. Не хочу это разрушать.

Следующие две недели становятся для Боба сущим кошмаром. Слишком много мыслей. Постоянная нервозность, желудок сводит спазмами, кусок в горло не лезет, а по ночам бесконечный хоровод мыслей не дает уснуть. Злость на Арлин за обман никуда не делась. Влюбленность и надежды на долгие отношения пошатнулись. Да, ложь маленькая, но это все равно ложь, и посмотри, к чему она привела.

А что делать с Кристиной? Она права, Уивер должен знать о сыне... но его ли это сын? Чарли похож на Уивера, но как быть уверенным? Правдива ли история или это плод больного воображения? А может, у нее вообще какие-то корыстные цели? Вдобавок на работе поручили крупный, важный проект. Нервы на пределе, и это начинает бросаться в глаза.

— Эй, тренер, поможете с комбинацией 1-2-3-2?. .. Тренер? Тренер!

— А, ой, извини, Томми. Что ты сказал?

— Просил помочь с 1-2-3-2. С вами все в порядке, тренер? Если заняты, я попрошу Уивера.

— Нет, нет, Томми. Прости, просто много мыслей. Дай мне минутку попить воды, встретимся у груши.

— Хорошо, тренер, — отзывается юноша.

Уивер, находясь в десятке футов, помогает другому мальчишке шнуровать перчатки и замечает этот диалог. Не нужно быть психоаналитиком, чтобы понять: единственного друга что-то тревожит. Боб всегда выкладывался на все сто десять процентов. Позже вечером Уивер и Боб сидят друг напротив друга за столиком у Зэйла.

— Вот, мальчики, — официантка ставит перед ними два пива.

Возможно, Уивер уже не тот угрюмый, убитый горем человек, каким был пару месяцев назад, но за словом в карман по-прежнему не лезет.

— Какого черта с тобой происходит, Боб? В последнее время ходишь как ребенок, потерявший собаку. В чем проблема?

Сначала говорить не хочется, но потом приходит мысль: а вдруг это тот самый шанс? Действовать нужно осторожно.

— Эм, проблемы с женщинами.

Можно почти физически ощутить, как в горле Уивера встает ком. Давненько он не вспоминал о прошлом, но одно упоминание женских проблем бередит старые раны. Глубокий вдох. Последние месяцы помогли больше, чем он думал.

— Та симпатичная леди, что предсказывает будущее по виски?

Медленный кивок.

— Что случилось? Бросила тебя?

— Нет, нет, ничего такого... ну, вообще-то, я сам подумываю ее бросить. Она мне солгала, а если я что и ненавижу, так это ложь.

— Понимаю, — замечает Уивер. — Конечно, я не знаю подробностей и повода для лжи, но все мы иногда врем. Нужно смотреть на ситуацию в целом, на причины и мотивы. Ложь ради собственной выгоды или чтобы уберечь тебя от дискомфорта? Да, врать нехорошо, но мир не делится на черное и белое, Боб.

Глоток пива.

— Ты ее любишь?

Снова кивок.

— Да, Уивер, люблю. Я... просто для меня так важно доверие, а теперь я не уверен, что могу ей доверять.

Уивер усмехается.

— Черт, когда дело касается доверия, гарантий не бывает, дружище. Поверь мне на слово. — Снова усмешка. — Дерьмо, я бы Крис жизнь доверил, и посмотри, чем все обернулось. — Голос переходит в печальный монотон, он вздыхает и опускает взгляд на стол. Впервые с тех самых пор он произносит ее имя вслух.

Боб удивлен. Старые раны все еще кровоточат, это очевидно. После нескольких секунд молчания бывший средневес поднимает глаза на друга.

— Послушай, приятель. Если ищешь специалиста по жестокосердию к женщинам, то перед тобой настоящий король. Не будь как я. Часть любви это прощение... в разумных пределах, конечно, — уточняет он после раздумий. — Жизнь может стать очень одинокой штукой, если не с кем ее разделить. Если вы любите друг друга, не позволяй маленькой лжи встать между вами. Иди к ней. Скажи, что любишь. Не проводи жизнь в одиночестве, как я. У меня нет выбора, но если ты оттолкнешь ее, то будешь бльшим дураком, чем когда-либо был я.

Слова сопровождаются долгим взглядом и очередным глотком. Боб колеблется, стоит ли продолжать, но другого шанса может не быть. Раз уж Уивер сам заговорил о ней... надо действовать.

— Уивер, если бы Крис прямо сейчас вошла сюда, что бы ты ей сказал?

— Спросил бы «почему», — отвечает он не раздумывая. — И все, просто «почему».

Той ночью Боб не сомкнул глаз. Возможность задать этот вопрос он предоставить может, но выдержит ли друг ответ? Сможет ли вынести саму встречу? Из разговора ясно: жизнь бобыля его не радует. Заглянуть бы в душу этой Кристины...

В начале десятого утра Арлин поднимает взгляд от стола.

— Боб! — с удивлением восклицает она. После возвращения из Пеории от него не было ни слуху ни духу.

— Не знаю, правильно ли я поступаю, но... позвони Кристине, пусть попробует приехать.

— Боб, ты серьезно? Это потрясающе! Что заставило тебя передумать?

— Вчера поговорил с Уивером. Спросил, что бы он ей сказал при встрече. Ответил, что задал бы один вопрос: «почему». Боль при упоминании ее имени никуда не делась, но я считаю, он заслуживает шанса задать этот вопрос.

Раз он смягчился к Крис, может...

— Значит ли это, что ты меня прощаешь?

— Нет, Арлин, вовсе не значит. Ты действовала за спиной, зная мое отношение, а потом солгала, чтобы все скрыть.

Радость на лице мгновенно сменяется печалью. Боб видит грусть в глазах и поникшие плечи. Отчаяние буквально ощущается в воздухе, но необходимо донести свою позицию насчет обмана... Впрочем, сердце не камень, оно тоже разрывается. Мужчина подходит и садится на стул напротив ее стола.

— Послушай, я знаю, твои намерения были чисты, — говорит он. — Но отдавая кому-то свое сердце, я должен быть уверен в честности и преданности. Звучит как цитата из справочника скаута, но посвящая жизнь человеку, я жду взаимности.

— Боб, я... понимаю. Я тебя подвела.

— Да, Арлин, подвела...

— Дай мне еще один шанс... пожалуйста? Я... знаю, что не должна была лгать. Все было так хорошо, не хотелось портить отношения первой же ссорой...

— Я бы предпочел ссору лжи, — прерывает он.

— Знаю. Дерик сказал то же самое. Не стоило лгать, обещаю больше никогда так не делать. Пожалуйста, дай мне еще один шанс.

— Обсудим позже, — вздыхает Боб. — А пока позвони Кристине, пусть постарается приехать в Чикаго на день-два. Спроси, сможет ли взять Чарли. Оплачу им мотель.

— Не нужно. У меня есть свободная спальня. Остановятся у меня, — предлагает Арлин.

— Договорились, — говорит Боб, вставая и направляясь к двери. — Сообщи, когда приедут.

Через два часа секретарь сообщает о звонке мисс Рейнольдс.

— Да.

— Боб, она будет здесь сегодня вечером.

— Ого, времени зря не теряет.

— Еще бы. Слышал бы ты ее — буквально разрыдалась, когда я сообщила. Как мы это устроим? Как и где их свести?

Боб излагает свой план.

На следующий вечер все готово. После отличной тренировки Боб и Уивер непринужденно беседуют за пивом в баре Зэйла. Снаружи на парковке Арлин и крайне нервная Кристина ждут сигнала. Чарли остался с соседкой Арлин. Боб пользуется паузой в разговоре.

— Уивер, недавно ты сказал, что если бы мог поговорить с женой, то спросил бы ее «почему». — Глубокий вдох для храбрости. — А что, если я смогу это устроить?

Уивер смотрит на обеспокоенное лицо друга. С чего бы такие вопросы?

— Буду в вечном долгу, приятель, — с грустью отвечает он.

Палец нажимает кнопку отправки, улетает короткое СМС: «Пора».

— Надеюсь, ты это серьезно, потому что шанс у тебя есть, — с опаской поясняет Боб.

Мгновение спустя глаза Уивера наполняются слезами, а сердце начинает бешено колотиться при виде женщины, разбившей его жизнь десять лет назад.

— Кристина, — шепчет он.

Ее ноги почти не держат. Тело бьет дрожь. Она не верила, что снова увидит его. Словно смотрит на призрака.

— Ох, Чак, — едва слышно выдыхает она.

Арлин обнимает травмированную женщину, помогая устоять на ногах. Секунду они просто смотрят друг на друга. Боб встает и уступает Кристине свой стул. Арлин помогает ей сесть.

— Мы с Арлин будем вон там, — Боб указывает на угловой столик. — Думаю, вам есть о чем поговорить. Не торопитесь.

Заметив пополнение, подходит официантка. Для Кристины все происходящее кажется сном, она даже не замечает подошедшую. Привлечь внимание удается не сразу, заказ ограничивается стаканом воды. Боб забирает свое пиво, заказывает белое вино для Арлин и указывает столик. Оставшись наедине, Уивер берет инициативу, но начало выходит скомканным.

— Крис, п... почему... я... я думал, ты меня любишь. Я имею в виду... как... как ты могла так со мной поступить? Ты любила его больше, чем меня?

Скольк бы раз за эти годы она ни приказывала себе забыть, надежда продолжала жить где-то в глубине души. Оставляя крошечный шанс на новую встречу. Даже после визита Арлин боялась обнадеживать себя слишком сильно: вдруг это не он. Прежде чем ответить, она протягивает руку и кончиками пальцев касается его щеки, проверяя реальность происходящего.

— Не было никакого другого мужчины, Чак. Не знаю, зачем Эрик наплел тебе эти сказки, но у меня никогда не было никого, кроме тебя. — Голос дрожит от эмоций. Взяв салфетку, промокает глаза. — Я... я не понимаю, как ты мог поверить во все эти гадости? Как ты вообще мог подумать, что я уйду к другому? Я бы никогда так не поступила... никогда.

— Что значит «как мог поверить»? — Голос крепнет, в нем просыпается гнев. — Ты исчезла. Ушла без единого слова. Эрик сказал, ты мне изменяла. Сказал, что ты залетела от другого и сбежала с ним. Если это ложь, почему ты ушла? Куда ты делась?

— Чак, я БЫЛА беременна, но от ТЕБЯ! — кричит она сквозь слезы. — Ни от кого другого... от тебя. — Отчаянная попытка сдержать эмоции с треском проваливается. — Я только что вернулась от врача. Была так счастлива. Ждала не дождалась возможности сказать тебе, но Эрик как-то узнал о ребенке. Умолял ничего тебе не говорить до боя. Твердил, что мое присутствие в лагере и так мешает, а новость о ребенке окончательно собьет твой настрой. Говорил, что ты даже можешь пострадать на ринге. Он был твоим менеджером. Я знала, как сильно ты его любишь и уважаешь. Ты доверял ему, доверилась и я. Согласилась подождать.

Кристина снова вытирает слезы. Руки дрожат, когда она берет стакан с водой. Дыхание сбито. Глубокий вдох, попытка успокоить нервы.

— Через пару дней Эрик пришел ко мне в домик, пока ты спарринговал. Дал конверт с пятью тысячами долларов. Сказал, это аванс из твоего гонорара. Сказал, что я отвлекаю тебя и должна уехать домой. Сначала я отказалась. Сказала, что мое место рядом с тобой. Мы поругались. В итоге я предложила поговорить с тобой, узнать твое мнение, но он возразил: ты настоишь на моем присутствии, даже ценой проигрыша. Напомнил, что это титульный бой, самый важный в твоей карьере. Я не знала, как быть. К деньгам прилагался билет на поезд до Чикаго. Эрик пообещал сказать, что мне стало скучно и захотелось домой. Убеждал, что только так удастся сосредоточиться на тренировках. А после боя ожидалось твое триумфальное возвращение в статусе нового чемпиона в среднем весе, и тогда можно было бы обрадовать тебя новостью об отцовстве. Звучало все просто идеально, и, не желая стать причиной поражения, я сдалась. Эрик помог собрать вещи и поручил одному из парней подбросить меня до вокзала.

— Но тебя там не оказалось, — вмешивается Уивер. — Я приезжал... в квартиру. Не поверив словам Эрика о твоем побеге с другим, сел в машину и погнал домой. Единственное место, где имело смысл искать. Гнал без остановок, но по приезде обнаружил пустые комнаты. Большинства вещей нет. Ни записки, ничего. И что прикажешь думать? Если все это ложь, то что произошло? Куда ты делась? Почему исчезла? — повторяет он свой вопрос.

— Так это был ты, — внезапно осознает собеседница. — Это ты разбил лампу и все раскидал.

— Злость и обида взяли верх, — признается муж. — Да, сорвался, наверное. Просто в голове не укладывалось, как можно так меня бросить. Прождав всю ночь безрезультатно, наутро я сел в машину и просто поехал куда глаза глядят.

— Все это время я думала, что нас обокрали, пока мы были в лагере, — объясняет она. — Меня там не оказалось из-за больницы. В поезде закружилась голова. Решив, что это от голода, я направилась в вагон-ресторан, но по пути потеряла сознание и ударилась головой при падении. На следующей станции поезд остановили, и скорая увезла меня в реанимацию. Оказалось, анемия. Частое явление у беременных. Плюс легкое сотрясение от удара. Из-за положения врачи настояли на паре дней госпитализации. О твоем отъезде из лагеря и возвращении в квартиру не было ни малейшего представления. Насколько я знала, до боя оставалось еще три дня. К тому времени планировалась выписка, и я ждала бы тебя дома.

Уивер качает головой. Десять лет его мучила мысль о побеге жены с другим. Как ни больно это признавать, такой вариант кажется почти предпочтительнее осознания десяти лет, потраченных впустую из-за нелепого стечения обстоятельств.

— Зачем Эрику лгать о твоем побеге? Мы же были как отец и сын. Зачем ему разрушать мою жизнь? В этом нет никакого смысла.

В ответном голосе слышится неподдельная боль.

— Не знаю. Не знаю, — всхлипывает жена. — Возвращение домой выпало прямо на день боя. Увидев разгром, первая мысль: ограбление. Оставаться там было страшно, но пропустить твой звонок еще страшнее. Вся ночь прошла у телефона. Твое молчание пугало до чертиков. Появилась уверенность, что случилась беда. Страх за твое здоровье сводил с ума. Дозвониться Эрику не удавалось. Газеты пестрели заголовками об отмене поединка. Понять происходящее было невозможно. Никто не знал причин. Кто-то упомянул статью о твоей болезни. Началась паника. Спустя пару недель тишины появились спазмы, возник страх за малыша. Снова больница. Врачи предупредили: без полного покоя ребенок не выживет. Что делать, кому звонить — неизвестно. Такое абсолютное одиночество, — завершает рассказ Кристина, окончательно заливаясь слезами.

Сердце Уивера разрывается на части.

— Прости меня, прости, — произносит он, протягивая руку через стол и накрывая ее ладонь. — Я... просто нет слов. Жизнь превратилась в ад. Хоть жалоб от тебя никогда не поступало, твой страх перед каждым боем был очевиден, а эти вечные тренировки... В общем, казалось логичным, что ты нашла другого и ушла. Обвинив во всем бокс, я поклялся больше никогда не выходить на ринг. Скитался, перебиваясь случайными заработками. Добрался до Калифорнии, собирал урожай в сезон. Поработал на нефтяной вышке в Мексиканском заливе, даже на креветочной лодке во Флорида-Кис какое-то время. Пару лет назад вернулся в Чикаго. Первым делом отправился к нашей старой квартире. Стоял на тротуаре перед домом и вспоминал счастливые моменты.

Теперь настает его черед смахивать слезы.

За несколько столиков от них двое крайне заинтересованных наблюдателей изо всех сил стараются выглядеть непринужденно, напрягая слух.

— Хотела бы я знать, о чем они говорят, — шепчет Арлин.

— Ну, к выходу он пока не бросился. Полагаю, это хороший знак, — нервно усмехается Боб.

Спрашивать о ребенке почти страшно. Вдруг что-то случилось, вдруг малыш не выжил... Требуется собрать всю волю в кулак.

— Крис, что с ребенком?

Снова вытерев глаза, женщина широко улыбается.

— Назвала его Чарльзом, но зову Чарли, — с гордостью сообщает она. — Боже, Чак, он твоя точная копия. Сильный и смелый, весь в отца. Только ради него я и держалась все эти годы.

Внутри у Уивера все переворачивается от внезапного осознания...

— Хочешь сказать... у меня... у меня есть сын? — выдавливает он.

— О да, еще какой, — подтверждает жена с сияющей улыбкой.

— Я... я отец! — ревет мужчина, вскакивая и едва не опрокидывая стул.

Все взгляды в заведении устремляются на взволнованного бывшего боксера. С разных концов бара доносятся невнятные поздравления. Кристина поднимается навстречу мужу. Сильные руки обхватывают ее, прижимая к себе в крепких объятиях. Слезы льются рекой под градом поцелуев.

— Когда... когда можно с ним познакомиться? Когда я увижу сына? — удается выговорить счастливому отцу.

— Да уж, — бормочет себе под нос Боб.

Арлин оптимистично смотрит через стол.

— Ну как? — с ухмылкой замечает она, наблюдая за голубками.

Тренер отвечает улыбкой.

— Ладно, в этот раз все обошлось, но больше никогда мне не лги.

Выдержать его взгляд не удается. Сердце трепещет от нетерпения. Значит ли это прощение?

— Боб, раньше таких слов от меня не слышал ни один мужчина: я люблю тебя. Надеюсь, у меня будет шанс это доказать. Последние месяцы стали самыми одинокими в моей жизни. Дай мне еще одну попытку, и клянусь, больше никакой лжи, — искренне произносит Арлин.

В этот момент к их столику подходят Уивер и Кристина. Заплаканные лица светятся от радости.

— Боб, даже не знаю, как тебя отблагодарить, — запинается воссоединившийся муж.

— Меня благодарить не за что, приятель, — следует ответ. — Видишь эту женщину? — кивок в сторону спутницы. — В отличие от нас, она действительно УМЕЕТ видеть будущее в стакане виски. Именно она нашла Кристину, ей и говори спасибо.

Первым делом в памяти всплывает поведение при их знакомстве.

— Кажется, извинения за грубость в тот вечер у Джерри так и не прозвучали, — виновато произносит боксер.

— Никаких извинений не требуется, Уивер, — успокаивает его спасительница. — Просто рада, что все наладилось... для всех нас, — добавляет она, поглядывая на Боба.

— Так какие планы? — интересуется наставник.

— Я... даже не знаю, — отвечает отец. — Хочу увидеть сына. Крис говорит, он приехал с ней, он ЗДЕСЬ. — Последнее слово выделяется голосом, полным восторга.

Взгляд на часы.

— Да, но время за полночь. Понимаю нетерпение, но ребенок наверняка уже спит. Он у моей соседки Джини. Уверена, она уже уложила его в постель, так что на вашем месте я бы уделила время жене для возрождения брака, — с ухмылкой советует Арлин.

Скрыть нервное возбуждение не удается ни Кристине, ни Уиверу.

— Отличная мысль, — соглашается он, глядя на давно потерянную супругу. — Квартирка у меня так себе, но...

Закончить фразу не дает крепкий поцелуй, ясно дающий понять: состояние квартиры не имеет никакого значения.

Звонок соседке подтверждает: с Чарли все в порядке, мирно спит на диване, а сама Джини собирается ложиться.

Перед уходом из бара назначается встреча в квартире Арлин на следующее утро.

Провожая взглядом воссоединившуюся пару, Боб поворачивается к сидящей напротив привлекательной женщине.

— Наверное, проще будет переночевать у тебя. Что скажешь?

Чуть позже той же ночью очень нервный Чак Адамс смотрел, как его жена медленно раздевается,  точно так же, как это происходило в его снах сотни раз. Одно лишь прикосновение к её обнажённой коже мгновенно вызвало у него сильнейшее возбуждение. Тонкий, знакомый аромат её тела затопил воспоминаниями о давно забытых страстях. Он был заворожён её наготой. За десять лет она ничуть не изменилась.

Погружённый в эротический туман, он почувствовал, как его член освобождается от одежды и тут же оказывается окружён теплом и влажностью её губ. Невнятный стон удовольствия, вырвавшийся из глубины горла, стал единственным его ответом.

Прошло столько времени. Уивер знал, что долго не продержится. Он наклонился, взял Кристину за руки и поднял её к себе.

— Я хочу быть внутри тебя, милая, — прошептал он.

Она ответила дрожащим голосом:

— Я нервничаю, дорогой. Не думаю, что готова... Прошло так… так много времени. Я даже не уверена, смогу ли снова стать влажной.

Он лишь улыбнулся и помог ей лечь на кровать. Всё возвращалось — он помнил! Каждый чувствительный участок её тела, от которого она всегда сходила с ума.

Она застонала, тело изогнулось под его нежными ласками.

— Я люблю тебя, — тихо выдохнул он, целуя её за ухом. — Я никогда не переставал тебя любить.

Она ахнула, когда кончики его пальцев мягко коснулись сосков. Когда он вошёл в неё, никакой проблемы не возникло. Её соки текли обильно, позволяя ему скользить легко и глубоко.

В нескольких милях оттуда, в квартире Арлин, разворачивалась похожая сцена. Боб обнял её. Глаза закрылись, губы встретились. Арлин почувствовала, как участился пульс, когда он нежно провёл ладонью по её шее. Их языки сплелись в жаркой борьбе, а огонь внизу живота разгорался всё сильнее.

— Боже, как я хочу тебя, — прошептала Арлин, слегка прикусив его мочку уха. — Возьми меня, Боб».

Повторять не пришлось. В лихорадочном порыве они сорвали друг с друга одежду, и через секунды их обнажённые тела прижались в неистовой страсти. Ногти Арлин впились в спину Боба, пока он входил в неё снова и снова мощными толчками. Обоим хватило совсем немного времени, чтобы взорваться оргазмом, подобным приливной волне.

Через несколько минут они уже были готовы ко второму раунду, но теперь Боб не торопился. Он исследовал её тело, наслаждаясь каждым сексуальным, соблазнительным, чувственным сантиметром её совершенства.

После третьего раза оба были полностью истощены физически и эмоционально. Арлин прижалась к его руке, молча благодаря судьбу. Она прекрасно понимала, чего едва не лишилась из-за своей ошибки, и поклялась себе никогда больше не рисковать подобным образом.

Пробуждение Арлин наступает раньше. Тихо выскользнув из постели, она старается не будить любимого. После такой ночи отдых ему точно необходим. Эта мысль вызывает улыбку.

Взгляд на часы по пути на кухню: семь утра чудесного субботнего дня. Яркое солнце наполняет квартиру радостной, беззаботной атмосферой. Отмеряя молотый кофе, хозяйка напевает в такт щебетанию пернатых друзей за окном.

Накануне перед уходом от Зэйла обсуждалось знакомство Чарли с отцом. Появление Уивера и Кристины ожидается около восьми. Джини поднимет и оденет мальчика к половине девятого, тогда мама и заберет его.

Вскоре после того, как кофеварка начала булькать, аромат добрался до Боба. Нос дёрнулся, втягивая запах. «Какое чудесное пробуждение», — подумал он. Оглядел спальню. Давно он не просыпался в этой комнате… слишком давно. Как же хорошо вернуться.

— Доброе утро, соня.

Внимание Боба переключилось на любящую женщину, стоявшую в дверном проёме с двумя дымящимися чашками утреннего кофе.

— Доброе утро, красавица, — ответил он с широкой улыбкой. Не был уверен, заметит ли она приподнятую простыню, поэтому сознательно дёрнул членом, чтобы проверить.

Прыгающая простыня сразу привлекла её внимание.

— Это специально для меня? — рассмеялась она.

— А то, — отозвался он. — Поставь-ка чашки на комод и запрыгивай. Прокатимся.

Она знала, что не стоит. Уивер и Кристина приедут через сорок пять минут, а они ещё даже не приняли душ. Но его семя всё ещё оставалось внутри неё с прошлой ночи, так что беспокоиться о естественной смазке не приходилось.

«А, чёрт с ним», — решила она.

Арлин поставила обе чашки на комод.

— У-у-у-у-у! — закричала она, бросаясь к кровати. Одним движением сорвала простыню, закинула ногу и оседлала его бёдра. Опираясь на колени, она опустила руку вниз, взяла его твёрдый член и направила в себя. Медленно опустилась, пока не приняла его полностью. Арлин закрыла глаза, наслаждаясь ощущением наполненности, и начала покачиваться вперёд-назад. Она почувствовала, как его пальцы нежно ласкают её соски.

Через несколько минут оба дышали тяжело. Арлин держала ровный ритм, приближаясь всё ближе к пику.

— О боже, — простонала она. — Я… я сейчас кончу, милый, я…

— Давай, давай, — ответил он. — Кончай для меня, любимая… я тоже… ах…

— АААААААЙ! — закричала она.

Их тела одновременно напряглись, каждый нерв взорвался, словно фейерверк в экстазе.

Упав на грудь партнера и тяжело дыша, Арлин сплетается с ним в объятиях, наслаждаясь моментом...

— Вот черт! — ругается она, вскакивая.

— Что, в чем дело?

— Они будут здесь через двадцать минут, — следует ответ. — Поторапливайся, надо еще успеть в душ. — Заметив его ухмылку, добавляет: — Нет, я имею в виду обычный душ. Давай, Боб. Этим утром Уивер впервые увидит сына, все должно быть готово.

Чувство вины заставляет Боба вздрогнуть. Увлекшись собственным примирением, о друге пришлось забыть. Прыжок с кровати. Двадцать минут спустя раздается звонок в дверь. Сушка волос еще не закончена.

— Точно по расписанию, — замечает Боб.

— Думал, опоздают? Удивляюсь, как они не примчались на час раньше. Впустишь их, милый? Я выйду через пару минут, кофе готов.

Открыв дверь, хозяин почти не узнает радостного человека на пороге. Да, в последние месяцы Уивер улыбался и шутил, но под поверхностью всегда скрывалась печаль. Это читалось во взгляде. Стоящий сейчас перед ним мужчина совершенно другой. Глаза блестят ярче звезд. Дама под руку с ним тоже выглядит так, словно с души упал тяжелый камень.

— Привет, ребята. Арлин еще сушит волосы, но выйдет с минуты на минуту. Кофе свежий, проходите на кухню, — приглашает тренер, показывая дорогу.

Когда Арлин присоединяется к компании, беседа явно отражает витающее в воздухе напряжение. Тридцать восемь раз за профессиональную карьеру Уивер выходил на ринг против готового избить его в кровь соперника, но страха не испытывал никогда. Эта эмоция оставалась незнакомой... до сегодняшнего утра, перед первой встречей с собственным сыном.

Взглянув на мужа, Кристина тянется к его руке.

— Готов?

— Эм... а что ты ему рассказывала... ну, обо мне? — В суматохе событий этот вопрос даже не приходил в голову.

— Я не лгала, Чак. Рассказала примерно то же, что и тебе, без лишних деталей, конечно. Сказала, что ты исчез за несколько дней до боя, и с тех пор от тебя не было ни слуху ни духу.

— Он... ненавидит меня?

— Открыто никогда не говорил. Расспрашивал о внешности, всякие мелочи, но никаких особых чувств не выражал. Да и как он мог? Знает о тебе только с моих слов.

— Что ж, — дрожащим голосом произносит отец, — скоро узнаем, верно?

— Все пройдет отлично, — уверяет Арлин.

— Несомненно, приятель, — поддакивает Боб.

Поднявшись со стула, жена наклоняется и целует мужа.

— Не волнуйся, милый. Теперь мы семья. — Повернувшись к выходу, добавляет: — Я мигом.

Взгляд переводится на друга.

— Боб, так страшно мне еще никогда в жизни не было, — следует признание.

— Уивер, я с ним знаком. Отличный парень. Кристина прекрасно его воспитала. Будешь им невероятно гордиться, и уверен, это взаимно.

Не успевают прозвучать другие слова, как шум открывающейся входной двери привлекает всеобщее внимание. Пристальные взгляды устремляются на входящую Крис, за которой следует Чарли. Мальчик начинает здороваться с уже знакомыми людьми.

— Доброе утро, мисс Рейнольдс. Доброе утро, мистер Роул... — Фраза обрывается на полуслове, когда взгляд натыкается на мужчину на дальнем конце стола. Некоторое время уходит на изучение незнакомца. — Мам, кто этот человек?

— Чарли, когда ты расспрашивал о...

— Нет, нет, — перебивает он мать. Голос наполняется волнением. — Кто это? Кажется, я догадываюсь. Он похож на фотографию с твоего комода.

В комнате повисает тишина. Юноша осторожно приближается к загадочной фигуре.

— Вы... вы мой отец? — звучит вопрос.

— Да, — отвечает Уивер, по щекам которого катятся слезы.

— ГДЕ ВЫ БЫЛИ? — срывается на крик Чарли, в отчаянии и ярости бросаясь с кулаками.

Впервые в жизни бывший боксер не предпринимает ни малейшей попытки защититься. Яростные крошечные кулаки снова и снова обрушиваются на руки и грудь. С каждым ударом Уивер чувствует мучения сына и принимает боль как искупление собственной вины.

— Чарли! — вскрикивает мать.

Но прежде чем ей удается перехватить мальчика, вспыхнувшая буря утихает так же быстро, как и началась. Первоначальный шок от первой встречи и последовавший за ним гнев растворяются вместе с нападением. На их место приходит всепоглощающая любовь сына к отцу. Задыхаясь, подросток стоит и смотрит на объект стольких мечтаний... и ночных кошмаров.

— Пап! Папа! Где же ты был? — плачет он. — Я так и знал! Знал, что однажды ты к нам вернешься, Я ЗНАЛ!

Слезы брызгают из глаз. Вне себя от счастья, юноша бросается в распростертые отцовские объятия.

— Прости меня, сынок. Прости, я больше никогда вас не оставлю, обещаю... больше никогда.

В комнате не остается ни одной сухой пары глаз при виде вцепившихся друг в друга родных людей. Разговоров нет, ком в горле не дает связать и пары слов. Окружающие просто наблюдают за этим удивительным единением отца и сына.

Для Кристины эмоции оказываются слишком сильными. Все происходит наяву: ее семья впервые воссоединилась. Ноги становятся ватными, женщина тяжело опускается на стул. Закрыв лицо руками, разражается громкими рыданиями.

Взгляд Арлин останавливается на любимом. Подняв руку, она с нежной улыбкой стирает влагу с его глаз, а затем с легким смешком вытирает свои собственные.

— Ладно, — первой нарушает тишину хозяйка. — Кто за завтрак? Чарли, как тебе приготовить яйца?

— Подожди, — отзывается Кристина, утирая слезы. — Давай помогу.

То утро становится незабываемым не только для отца с сыном, но и для всех присутствующих. Завязывается дружба на всю жизнь, дружба, которую уже ничто не разрушит.

Остаток субботы и все воскресенье новообретенная семья проводит вместе. Ближе к вечеру воскресенья нарастает беспокойство. Предстоит очередная разлука, пусть и временная. У обоих с утра работа. Момент отъезда Крис и Чарли обратно в Пеорию сопровождается слезами. Подобная сцена будет повторяться еще не раз на протяжении нескольких месяцев.

— Боб, прощаться с каждым разом все сложнее, но нужно решить кучу вопросов, прежде чем она сможет переехать сюда насовсем, — делится Уивер с другом однажды вечером в баре Зэйла после закрытия зала. — У Крис еще полгода по аренде квартиры. У меня четыре месяца. Через неделю начинается учеба, и идея менять школу в середине года совершенно не радует. Но денег на оплату неустойки за оба договора ни у кого из нас нет.

— Слушай, а куда делись твои гонорары за бои? Черт возьми, с таким количеством побед ты должен был заработать как минимум миллион, — удивляется собеседник.

— Это первое, что пришло на ум после новости о семье. Нанял адвоката в надежде, что на счетах еще что-то осталось. Заработано было почти четыре миллиона призовых, но деньги принадлежали не только мне. Выступал от лица корпорации. Имелись инвесторы, владеющие акциями.

— Ого, представляю их бешенство после твоего ухода.

— И не говори, — усмехается бывший профи. — Причем не только они. Всемирная боксерская ассоциация отозвала гарантийный миллион за бой и оштрафовала еще на миллион за невыполнение контракта. Корпорация получила иски практически от всех причастных к поединку, включая самого чемпиона. Не осталось ни цента. Разумеется, до прошлой недели я обо всех этих судах даже не подозревал.

Глоток пива, рассказ продолжается.

— Адвокат считает удачей мое нахождение в тени. Существует срок давности по претензиям. До истечения трех лет назад могли подать в суд лично на меня. Много бы не получили, но арест могли наложить даже на те жалкие копейки, что удавалось зарабатывать. И, думаю, кто-то пошел бы на это чисто из мести.

— Да уж, — качает головой Боб. — Если нужен кредит, могу помочь. Я не богач, но парочку тысяч выделить...

— Спасибо, — перебивает друг, — но как-нибудь разберусь. Роскошной жизнью я эти годы не жил, небольшая заначка имеется. Просто... навалилось столько всего, голова кругом.

Мужчины делают по глотку, после чего звучит продолжение.

— Знаешь, что не дает покоя во всей этой истории? Зачем Эрику так мне лгать? Мы были близки. Гораздо больше, чем просто боксер и менеджер. Он заменил мне отца. Какого черта говорить такое, зная, что это разрушит мою жизнь? В голове не укладывается.

За всей этой суматохой об Эрике пришлось забыть.

— Адрес известен, можешь сам его спросить, — огорошивает друга Боб.

— Тебе известно, где он? — Выражение лица меняется на хмурое. — Все это время ты знал и молчал?

— Извини. Как и на тебя, на меня столько всего навалилось. Вспомнил только сейчас, когда ты его упомянул.

— Ну... и где же? Где он, черт возьми? Здесь, в Чикаго?

— Нет. Живет в ночлежке в Гранд-Рапидс. Знаешь, из тех мест с коммутатором. Звонишь по номеру, и соединяют с комнатой. Думаю, у Арлин остался телефон. Если нет, то точно есть у Дерика. Это тот парень, что нашел твою жену.

В груди Уивера все сжимается: гнев на бывшего менеджера разгорается с новой силой от мысли о предстоящем разговоре.

— Дай мне этот номер, — рычит он. — Я хочу знать причину.

— По телефону он может и не ответить.

— Тогда поеду туда и выбью из него правду, если потребуется, — следует злобный оскал.

Боб начинает жалеть о сказанном. Впервые за несколько месяцев боль и ярость возвращаются на лицо друга. И зачем только язык распустил, ругает себя тренер. Лучше бы оставил все как есть.

— Да брось, ты же не всерьез. Судя по условиям жизни, он наказывал себя все эти годы. — В памяти всплывает поездка к Эрику вместе с Арлин. Перед их уходом старик просил передать Уиверу извинения. Арлин хотела уточнить причину, но он вытащил ее за дверь, посчитав это ковырянием в старых ранах. Теперь Боб жалеет, что не дал ей докопаться до сути.

— Послушай, — продолжает он. — Считаю, при звонке тебе нужна компания. Приходи ко мне в субботу утром. Номер будет на руках, и появится время обдумать разговор.

Предложение принимается. Нужно время, чтобы успокоиться. Начни он просто орать и материть Эрика — ответов точно не добьется.

К приходу гостя в следующую субботу кофе уже сварен.

— Присаживайся. Расслабься пару минут, выпей кофе, — советует хозяин нервному другу. — Гранд-Рапидс на час впереди, но не уверен, что Эрик уже проснулся.

Чтобы немного отвлечь приятеля, Боб заводит разговор о тренировках. Дождавшись, пока тот успокоится, задает вопрос.

— Ну как, готов? Начинаем?

— Да, давай покончим с этим, — следует легкий кивок.

Боб набирает номер на сотовом. Как только коммутатор соединяет с комнатой Эрика, телефон передается звонящему.

— Алло.

Женский голос на другом конце провода застает Уивера врасплох.

— Эм, здравствуйте... Могу я услышать Эрика?

— Могу я узнать, кто звонит?

— Меня зовут Чак Адамс. Я... бывший боксер. Эрик был моим менеджером.

— Простите, мистер Адамс. Я Тара, его дочь.

— Дочь? — удивленно переспрашивает звонящий. — Даже не подозревал о ее существовании.

— Вряд ли кто-то подозревал. Мать ушла от него в ранней молодости, забрав меня. Искала его много лет и нашла сама пару недель назад.

В трубке слышен тяжелый вздох.

— К сожалению, поговорить с ним вы не сможете. Он в больнице. Боюсь, осталось всего несколько дней. Умирает от цирроза печени.

— Умирает, — в шоке повторяет Уивер. — Мне... мне очень жаль.

— Спасибо. Послушайте, может, вы сможете помочь. Говорили, вы боксер? Не знаете, как связаться с бойцом по прозвищу Уивер?

— Это я. Прозвище от спортивных журналистов.

— О боже мой! — восклицает Тара. — Он постоянно о вас спрашивает. Не могу поверить, что удалось вас найти. Умоляю, есть ли хоть малейшая возможность приехать в Гранд-Рапидс? Говорит, должен поговорить с вами перед смертью... — Голос обрывается от печали.

Решение принимается мгновенно.

— Да, приеду сегодня. Какая больница?

Узнав о ситуации, Боб настаивает на совместной поездке. Проблема только с Кристиной. Она и Чарли как раз едут на выходные. Сотового у нее нет, и машина наверняка уже в пути. Звонок Арлин решает вопрос: узнав о случившемся, она соглашается подождать Крис в квартире Уивера.

Уладив дела, приятели прыгают в машину и отправляются в путь. Спустя три с полови часа возле палаты их встречает Тара. Ее благодарности за приезд нет предела.

— Это его предсмертное желание, — объясняет она. — Вчера вечером, перед моим уходом, снова спрашивал, не нашла ли я вас.

Как бы Бобу ни хотелось поприсутствовать при разговоре, он понимает: им нужно побыть наедине. Тара принимает приглашение перекусить в кафетерии.

При входе посетителя глаза Эрика закрыты.

— Эрик. Эрик, это Уивер, ты не спишь?

Веки приподнимаются, следует долгий взгляд.

— Уивер, — неверяще шепчет старик. — Ей удалось, она правда тебя нашла.

Настрой на светские беседы отсутствует напрочь.

— Зачем, Эрик? Зачем ты налгал про побег Крис с другим? Зачем так со мной поступил?

— Я... — слабость едва позволяет произносить слова. — Прости. Не хотел вас разлучать, просто желал тебе идеальной формы перед боем. Считал ее помехой и хотел убрать из лагеря.

Начинается приступ кашля, разговор прерывается. Хрупкое тело сотрясается в жестоких конвульсиях. Дрожащая рука тянется к стакану с водой на прикроватном столике. Несколько глотков через трубочку приносят небольшое облегчение.

— А про другого мужчину зачем выдумал? — резко спрашивает подопечный.

— Ты бы за ней помчался. Только-только удалось выпроводить, а ты бы тут же вернул ее обратно. Пришлось импровизировать. Нужно было сосредоточить твое внимание на поединке, а не на жене. Пришло в голову первое попавшееся. Я знал твой характер. Решив, что она изменяет, ты бы ни за что не захотел ее возвращать. Я... я...

Новый приступ кашля. Глоток воды, продолжение исповеди.

— Понимал, что ты придешь в ярость, но собирался обернуть это в нашу пользу. Направить эту злость на ринг. Рассчитывал, что ты выместишь ее на чемпионе и заберешь титул. После боя намеревался раскрыть правду и сказать, что она ждет тебя дома. Но ты не дал мне шанса. Никто не ожидал твоего внезапного исчезновения. Сначала поводов для беспокойства не было. Думал, ушел зализывать раны и скоро вернешься. Но наутро кровать осталась нетронутой. Ребята отправились на поиски. Днем ты так и не появился, дозвониться в чикагскую квартиру не удалось.

Тяжелое дыхание вынуждает старика сделать очередную паузу.

— Воды подать? — спрашивает бывший чемпион.

Слабый отрицательный кивок.

— Просто... быстро устаю, — отвечает он. — Дай мне минутку.

Спустя некоторое время Эрик делает пару глубоких вдохов, собираясь с силами, и продолжает:

— Осознание случившегося пришло только после отмены боя. Я решил, что ты вернулся домой к Крис, узнал правду и в отместку отказался от выступления.

Уивер наблюдает, как слезинка скатывается по щеке больного.

— В день выхода газет с новостями об отмене Крис начала обрывать телефоны в попытках выяснить подробности. Тут-то до меня и дошло. Понял, что ты сбежал не только от меня, но и от нее. Поверил в ту ложь. Я осознал, что разрушил ваш брак. Собирался тебя искать, но тут начался настоящий ад. ВБА насела со всех сторон. Отзывом гарантии не ограничились, впаяли штраф еще на миллион. А потом...

— Знаю, знаю, — перебивает Уивер. — Уже в курсе.

Разум подсказывает проявить сострадание к бывшему менеджеру, но душа противится. Злость по-прежнему пылает ярким пламенем.

— Как ты мог? Ты же мой менеджер. Черт, ты был мне почти как отец! Должен был защищать, а не врать. Знаешь, что Кристина из-за всех этих мучений от неизвестности едва не потеряла ребенка... дважды? Последние десять лет ей пришлось растить сына в одиночку. Слышишь, Эрик? Нашего сына, моего сына. Мальчишку, который до прошлого месяца даже не был уверен в самом наличии отца... а я, а я...

Приходится остановиться и глубоко вдохнуть. Самообладание начинает отказывать. Нужно взять себя в руки.

— Все это время, Эрик... все это время у меня рос сын, а я даже не подозревал о его существовании. — Снова глубокий вдох. — Крис не знала, жив я или мертв... Десять лет, Эрик. Вот в какую цену обошлась эта твоя ложь мне и моей семье. Десять гребаных лет!

— Прости, — шепчет Эрик, окончательно обессилев от разговора. Протягивает руку в попытке коснуться подопечного, но опускает, не встретив ответного жеста. — Мне... мне следовало отправиться на поиски. Найти Крис и во всем признаться, но не хватило духу. Вместо этого залез на дно бутылки.

— То есть ты знал, что натворил, и даже не попытался все исправить. Дерьмо, если бы не девушка по имени Арлин, мы бы с Крис так и не встретились.

— Да, — едва слышно отзывается старик. — Арлин. Приезжала ко мне...

— Знаю. Она ведь меня даже не знала. При знакомстве я ей нахамил, но она проявила больше заботы, чем ты, — рычит Уивер. — Именно она нашла Кристину и Чарли. Она нас воссоединила. А это была твоя работа, Эрик. Тебе следовало хотя бы попытаться загладить вину за разрушенные жизни.

Голова Эрика слегка двигается в кивке.

— Прости, Чак, — бормочет он. В последний раз смотрит в гневное лицо бывшего друга, закрывает глаза и делает последний вдох.

Прерывистое пиканье прикроватного монитора сменяется ровным непрерывным звуком.

— Рад, что ты не просил о прощении, Эрик, — тихо произносит Уивер. — Не думаю, что смог бы. Слишком дорого ты мне обошелся.

Повернувшись, мужчина выходит из палаты, разминувшись с вбегающими медсестрами. Отыскав кафетерий, он подходит к столику, за которым сидят Боб и дочь покойного. Долг велит сообщить новость.

— Тара, мне очень жаль, но твой отец скончался пару минут назад.

Девушка ахает от минутного шока, но быстро берет себя в руки.

— Знала, что долго он не протянет. Он успел сказать то, что хотел?

— Да, — кивок без лишних подробностей. — По телефону упоминалось, что вы нашли его только пару недель назад? Боже, как же вам тяжело. Жаль, что не удалось провести с ним больше времени.

— Да, мне тоже, — отвечает она. — Не знаю, что стряслось между ним и мамой. Мне было всего два года, когда они разошлись. Мама отказывалась говорить на эту тему, но думаю, она ему изменила. — Вытирая набегающие слезы.

— Долгое время оставалось загадкой, кто мой отец, но мама молчала как партизан. Только после ее кончины в прошлом году на похоронах встретился человек, знавший их в браке. Он рассказал о папе. О том, что он считался одним из лучших менеджеров в боксе. Предоставленной информации хватило для поисков. Потребовалось время, но я его нашла, — с гордостью добавляет Тара.

Немного пообщавшись, мужчины еще раз выражают соболезнования и отправляются домой. Боб сгорает от нетерпения узнать суть разговора с Эриком, но раз Уивер не торопится откровенничать, значит, считает это личным, и придется с этим смириться.

В машине размышления о рассказе Тары не дают Уиверу покоя. А вдруг ее инстинкты верны? Вдруг жена Эрика действительно изменила и сбежала с ребенком? Может, Тара даже не родная дочь старику, просто не знает об этом? Вполне возможно, именно так и родилась сказка про измену Крис. А может, пережив подобное предательство, менеджер завидовал чужому браку? Точного ответа уже не получить, да и переживать об этом больше не стоит. Испытания закончились. Больше никаких оглядок в прошлое, только вперед.

В течение следующих нескольких месяцев удается найти работу получше, с зарплатой почти вдвое больше прежней. Немного разузнав, Уивер выясняет, что управляющая компания его дома обслуживает еще несколько комплексов. Договорившись о перезаключении контракта, он перебирается в просторную квартиру в северо-западном пригороде. Район намного приличнее прежнего, и школы там отличные.

Спустя четыре месяца после поездки в Гранд-Рапидс Чарли и Кристина окончательно переезжают, и семья воссоединяется. В честь этого события Боб и Арлин настаивают на совместном ужине в ресторане. После прекрасной трапезы счастливый отец встает и поднимает бокал.

— Хочу произнести тост, — заявляет он. — За двух самых лучших друзей, о которых можно только мечтать. И особая благодарность одной любопытной особе, заглянувшей в стакан виски и увидевшей там мое будущее. В вечном долгу перед тобой, Арлин. Мы все в долгу. Спасибо за то, что вернула в мою жизнь семью.

Арлин с достоинством принимает благодарность, и все выпивают за этот тост. Как только бокалы пустеют, поднимается Боб.

— Уивер, Кристина, Чарли, у меня есть признание. У этого ужина две цели. Первая: мы с Арлин хотим вас поздравить. Разлука и неизвестность на протяжении десяти лет не смогли убить вашу любовь. Столь сильные чувства — огромная редкость, поэтому мы поднимаем бокалы за вас троих.

Очередной глоток, затем продолжение.

— Вторая причина: объявление, но пусть его сделает Арлин. Она весь вечер еле сдерживалась... милая?

Уже не в силах прятать эмоции, девушка лезет в сумочку. Секунду спустя достает левую руку и кладет ее прямо в центр стола, на всеобщее обозрение. Кристина ахает при виде огромного бриллианта на безымянном пальце.

— Ох, Арлин, какая красота! Поздравляю! — визжит она.

— Спасибо, — сияет невеста.

Уивер с улыбкой смотрит на друга.

— Давно пора, старина.

Боб пожимает плечами, расплываясь в широкой улыбке.

— Будешь шафером?

— Сочту за честь, — следует ответ.

— А тебя я хочу видеть подружкой невесты, — обращается Арлин к Кристине. — А нам понадобится кто-то, кто будет провожать гостей на места. Согласишься на роль распорядителя, молодой человек?

Мать с сыном с радостью принимают предложение.

Эпилог

До конца дней семьи Адамсов и Роулингсов остаются одной большой семьей. У Боба и Арлин рождаются двое детей, мальчик и девочка. Чарли считает их родными братом и сестрой, а они видят в нем старшего брата. Спустя годы, благодаря участию в Чикагской молодежной организации, тренеры помогают множеству трудных подростков стать достойными людьми.

Ровно через двадцать лет после ухода из больничной палаты Уивер в одиночестве стоит перед могилой бывшего менеджера. Прошло немало времени. Глядя на простое надгробие, мужчина начинает говорить.

— Эрик, я до сих пор вспоминаю тот день, когда ты рассказал о беременности Крис от другого и ее побеге. Больше всего запомнилась боль. Ничего подобного в жизни испытывать не приходилось. Как бы ни бушевал гнев, избавиться от этой боли не удавалось. Десять лет она оставалась моим верным спутником, каждую минуту каждого дня. Если бы не одна особенная женщина, воссоединившая нашу семью, я бы нес этот груз до сих пор.

Глубокий вдох, затем продолжение...

— Но мы с Крис СНОВА вместе... вот уже двадцать лет, и это лучшие двадцать лет в моей жизни. Приехал сегодня, потому что последние месяцы внутри поселилась тревога, и причина ее предельно ясна. О моем приезде никто не знает. Сказал Крис, что нужно уехать по делам, потому что этот разговор касается только нас двоих. Узнав правду от Кристины после стольких лет, я возненавидел тебя. Ты ведь был моим другом, Эрик. Должен был защищать. Вместо этого разрушил самое дорогое. С тех пор обида не отпускала, съедая изнутри. Так вот, пришел сказать лично: я тебя прощаю. Знаю, ты хотел услышать именно эти слова в больнице, но тогда... узнав о предательстве, я не мог тебя простить. Ни за что на свете.

— Ну вот, сказал все, что собирался. Пора ехать. Сегодня вечером на ужин приезжает сын с очаровательной женой и внуками, не хочу опаздывать. Покойся с миром, Эрик, покойся с миром.