— Ну что, мальчик, — мягкий, но властный голос Марины вернул его к реальности. Она встала прямо перед ним, в доминирующей позе. Ее мощные бедра были на уровне его лица. Она слегка расставила ноги и одной рукой взяла его за волосы, не больно, но очень твердо, направляя его лицо себе между ног. — Не будь эгоистом. Твоя жена трудится. Поработай и ты. Покажи, чему ты научился. Лижи. Сделай мамочке хорошо.

Алексей послушно наклонился. Его мир сузился до густого, пряного запаха, до темного треугольника перед глазами. Он высунул язык и снова погрузился в нее, но теперь уже не как невольный слуга, а как участник, нашедший в этом свое место. Он лизал ее, в то время как рядом, в сантиметре от его уха, раздавалось чавканье и тихие стоны Анны, сосущей Олега.

Так они и стояли на коленях, супружеская пара, бок о бок, но разделенная теперь не непониманием, а общим, извращенно-объединяющим служением. Анна, с жаром опустошающая рот друга своей юности. Алексей, с рабской готовностью ублажающий женщину, которая манипулировала этим вечером с самого начала. Их руки иногда соприкасались на полу, их стоны и тяжелое дыхание смешивались в единый, похабный хор под одобрительные вздохи и шепот Марины и Олега, наблюдавших за ними сверху, как хозяева за превосходно выполняющими команду питомцами.

— Вот видишь, Ань? — прошептала Марина, глядя, как Алексей вылизывает ее с исступленной преданностью. — Я же говорила... он сможет. Они оба... такие податливые. Такие... наши.

— Ох, черт... Ань, я сейчас... — Олег, сдавленно застонав, резко выдернул свой член из ее рта. Головка, блестящая от слюны, дернулась, выпустив каплю прозрачной жидкости ей на подбородок. Он тяжело дышал, сжимая основание члена, чтобы сдержать оргазм. — Слишком хорошо ты это делаешь, феечка. Прям как... раньше.

Он провел большим пальцем по ее губе, смахивая слюну. Анна, с опухшими, влажными губами, посмотрела на него снизу вверх, и в ее взгляде была гордость и что-то похожее на старую, хорошо знакомую нежность. Но она тут же отвернулась, как будто спохватившись.

— Давай теперь я, — сказал Олег Марине, и в его голосе прозвучала команда, которой та, казалось, только и ждала. Она с готовностью отстранилась, освобождая место.

Олег подошел к Алексею, который все еще, послушно и увлеченно, работал языком между ног Марины. Олег грубо, но без жестокости, потянул его за волосы, заставляя оторваться.

— Хватит тебе «мамину» пизду лизать, — сказал он, и в его тоне была мужская фамильярность, граничащая с презрением. — Тем более, что она тебе не мама. Давай лучше мои шары оближешь. Посмотри, какие они набухшие. Все из-за твоей жены.

Олег встал над Алексеем, расставив ноги. Его мошонка с двумя крупными, упругими яичками действительно была напряжена и оттянута. Алексей, оглушенный, покорный, уже не сопротивлялся этой новой роли. Он послушно наклонился и взял одно яичко в рот, нежно обсасывая кожу, затем перешел ко второму. Соль, пот, чужая мужественность — все это сливалось воедино. Олег вздрагивал от каждого прикосновения языка.

— Да... вот так... а теперь выше, — проинструктировал Олег, и Алексей, скользнув губами по промежности, взял в рот основание его члена, а затем, медленно, с непривычным рвением, начал двигаться к головке. Он сосал его, и в этом действии была странная, извращенная капитуляция, смешанная с собственным неукротимым возбуждением.

Пока это происходило, Марина улеглась на большой диван, раскинувшись, как королева на ложе. Она потянула к себе Анну.

— Иди ко мне, крошка. Надоели эти мужские игры. Давай свое.

Аня, словно в трансе, перебралась к ней. Они оказались лицом к лицу. Марина потянула ее за собой в поцелуй — долгий, сладкий, полный языка. Потом, не разрываясь, Анна перевернулась, и их тела сложились в позу 69. Голова Анны опустилась между бедер Марины, а ее собственные тонкие бедра оказались прямо над лицом подруги. Начался взаимный, неторопливый и знающий пир. Марина, лежа снизу, с наслаждением вылизывала Анну, издавая глубокие, довольные звуки. Анна же, сверху, работала над Мариной с таким сосредоточением, будто это было экзаменом, который нужно сдать на отлично.

— Бля... — выдохнул Олег, наблюдая за ними, и его член во рту у Алексея стал еще тверже. Он вытащил его. — Надо вмешаться, а то я опять на грани.

Он подошел к дивану, к ногам Марины. Анна, почувствовав его приближение, подняла голову от лона подруги. Ее губы и подбородок блестели. Она посмотрела на огромный, стоящий колом член Олега, затем на его глаза. Без слов, она взяла член рукой и уверенно, знающим жестом, направила его к входу в Марину. Олег, с легким удивлением и одобрением, кивнул и двинул бедрами, входя в свою подругу глубоко и одним толчком. Марина ахнула, ее глаза закатились от наслаждения. Олег начал сильно и методично трахать свою подругу.

Алексей, оставшись на коленях с пустым ртом, смотрел на эту сцену. Его собственный член болезненно пульсировал, требуя внимания. Он был на грани, но его, казалось, все забыли.

— Леш... — позвала Анна, заметив его состояние. Ее голос был хриплым, но мягким. Она слезла с Марины и подошла к нему. — Ложись. Вот так.

Она мягко подтолкнула его на спину, рядом с диваном, где Олег уже вовсю трахал Марину, а та, закинув ноги ему на плечи, кричала от удовольствия. Анна опустилась на мужа сверху, но не для того, чтобы сесть на член. Она опустилась ему на лицо, прижав свою влажную, только что вылизанную Мариной щель к его губам.

— Лижи меня, — прошептала она. — Пока я... пока я позабочусь о тебе.

И она, свесившись с него, взяла его тугой, толстый член в свою маленькую руку и начала дрочить — быстро, умело, зная каждое его чувствительное место. Алексей застонал в ее промежность, его язык заработал с новой силой, пытаясь доставить ей удовольствие, отблагодарить, слиться с ней в этом безумии. Он чувствовал, как нарастает неудержимая волна. Еще секунда, еще...

И в этот момент он почувствовал не это. Он почувствовал, как его ноги насильно раздвигают, грубо, властно. Олег уже закончил с Мариной, он стоял над ним, и его лицо было искажено гримасой животной решимости, пот стекал по торсу.

— Расслабься, братан, — прохрипел Олег, хотя обращался он явно не к брату. Он плюнул в ладонь, смазал свою головку и остатками слюны Алексея, и соком Марины. Затем он надавил толстым, тугим кончиком на его сфинктер. — Раз уж ты такой старательный... получи сполна. Как твоя жена.

Алексей хотел вскрикнуть, но его рот был занят пиздой Ани. Он хотел вырваться, но его держали. И когда Олег, с силой и без предупреждения, вошел в него, это было не просто проникновение. Это было окончательное, физическое разрушение всех границ. Боль, острая и жгучая, смешалась с невероятным, запретным чувством заполненности и унижения. Он замер, его тело напряглось до предела.

Марина, наблюдая это с дивана, приподнялась на локтях. Ее глаза блестели. Она смотрела на Олега, как он начинал неспешные, глубокие толчки в зад Алексея, опустилась рядом на колени. Она взяла его член из руки Анны и начала дрочить ему сама, смотря прямо в его широко открытые, полные шока и боли глаза.

— Смотри, вот тебя уже трахают в попку, сучка, — шептала она ему, ее губы были в сантиметре от его лица. — Смотри и кончай. Кончай от того, что в тебе большой, толстый член. Давай же.

Это было приказом, который его тело не могло ослушаться. Под двойным воздействием — болезненного, властного проникновения сзади и умелых рук Марины спереди, под взглядом жены, сидящей у него на лице, — его оргазм нахлынул с сокрушительной, черной силой. Он закричал, заглушённо, в плоть Ани, и потоки спермы вырвались из него, забрызгав ему живот и грудь судорожными толчками.

Олег, почувствовав спазмы его тела, вытащил член и, тяжело дыша, отошел. Марина рассмеялась — звонко, почти весело.

— Ну надо же! Кончил от члена в заднице! Быстро ты, мальчик. Очень быстро.

Анна медленно слезла с его лица. Она посмотрела на него — на его залитое спермой тело, на растерянное, опустошенное лицо. В ее глазах мелькнуло что-то сложное — может, жалость, а может, и отвращение. Но она тут же отвернулась. Марина обняла ее за талию и притянула к себе, целуя в губы, долго и сладко, как будто награждая.

— Классный у тебя муж, — сказала Марина, отрываясь, ее губы были влажными и улыбающимися. — Такая... отзывчивая игрушка. Но тебе, наверное, одной с ним скучновато? — она бросила взгляд на Олега, который вытирал член салфеткой, все еще тяжело дыша. Потом Марина посмотрела на Алексея, и ее взгляд стал томным, властным. — А ну-ка, ротик освободи. Моя очередь.

Она мягко, но недвусмысленно отстранила Анну и опустилась сверху на лицо Алексея, усаживаясь на него всей своей тяжелой, пышной полнотой. Алексей, все еще в полуобморочном состоянии от оргазма и шока, машинально высунул язык, чтобы обслужить ее. Анна осталась сидеть рядом. Она смотрела, как ее муж вылизывает другую женщину, и ее рука медленно, почти неосознанно, опустилась между собственных ног. Она начала тереть себя, глядя на эту сцену, на трахавшего ее мужа Олега, на свою подругу, получающую удовольствие от языка ее мужа. Ее дыхание снова стало частым. Вечер был далек от завершения.

Сцена, которая развернулась дальше, была одновременно грубой и интимной. Олег, видя, как Марина получает удовольствие, снова почувствовал прилив желания. Он подошел к Анне, все еще сидевшей рядом и наблюдающей с темным, нечитаемым выражением в глазах.

— Ротик-то у тебя свободный, феечка, — прохрипел он, проводя головкой по ее щеке. — И такой умелый. Не пропадать же добру, давай я еще раз натяну твой ротик..

Он не стал церемониться. Взяв ее за затылок, он направил свой член ей в рот и начал трахать его, уже не с игривой нежностью, а с нарастающей, животной грубостью, соответствующей концу этой долгой, изматывающей сессии. Его бедра двигались резко, глубоко, заставляя ее давиться. Анна схватилась за его ягодицы, ее ногти впились в кожу, но она не отталкивала его, а, кажется, помогала, подчиняясь ритму. Ее глаза были полны слез от усилия, но она смотрела прямо на Алексея, который лежал под Мариной.

— Ох, да... вот так... вот так, Ань! — стонал Олег, его лицо исказилось. — Глотай, сука, глотай всё! Принимай сперму.

И он кончил. Мощными толчками, с низким рыком, он излил сперму ей в горло. Анна затряслась, пытаясь проглотить, часть белой жидкости вытекла у нее из уголков губ и потекла по подбородку. В этот же момент Марина, наблюдая за этим финалом, содрогнулась, издала долгий, переходящий в стон вздох и обмякла на лице Алексея, добившись своего оргазма.

Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием всех четверых. Затем Марина с неохотой поднялась, позволяя Алексею наконец глотнуть воздух. Анна отползла от Олега, села на пол, обхватив колени, и вытерла рот тыльной стороной руки.

Две пары — вернее, то, что от них осталось — оказались в странной, неприличной неподвижности. Алексей и Анна лежали и сидели на полу возле дивана, оба в своих лужах: он — в собственной засохшей сперме на животе, она — с остатками чужой во рту и на коже. Олег и Марина же, будто заряженные этой энергией, выглядели оживленными. Олег, вытеревшись, подошел к столу, где стояло недопитое вино.

— Ну что, герои? — весело обратился он, наливая в два бокала. — Шоу, конечно, было огонь. Но силы еще есть? Давайте еще выпьем, перекусим. Восстановим водно-солевой баланс.

Он говорил так добродушно, будто они только что сыграли в волейбол или сходили в поход. Марина, улыбаясь, села за стол, отломила кусочек сыра.

— Да-да, присоединяйтесь, не стесняйтесь. Вы молодцы. Особенно Анечка. Прям глотатель года.

Анна медленно поднялась и, не глядя ни на кого, потянулась к полотенцу. Она вытерла лицо, потом молча протянула другое Алексею. Он взял его, машинально стер с себя засохшие следы. Ощущение опустошенности и липкой грязи не проходило. Они, словно роботы, подошли к столу и сели на пуфы, все еще голые, но теперь нагота казалась не эротичной, а уродливо-бытовой, как в раздевалке после тяжелой работы.

Анна первая нарушила тягостное молчание. Она взяла бокал, который налил Олег, и сделала большой глоток.

— Уф... — выдохнула она, и в ее голосе прозвучала усталость, смешанная с облегчением. — Это было... что-то.

— Горячо? — игриво подхватила Марина, проводя ногой по ноге Анны под столом.

— Не то слово, — Анна слабо улыбнулась.

— А я скажу так, — Олег откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул по фигуре Анны. — Твоя жена, Алексей, ротик имеет просто золотой. Прям как раньше. Ничего не забыла.

Алексей почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он тоже выпил. Вино было теплым и кислым, но он пил, чтобы заглушить то, что поднималось изнутри.

— Мне... — начал он, и его голос прозвучал неожиданно громко и четко в тишине. Все повернулись к нему. — Мне... понравилось.

Наступила секундная пауза. Потом Марина фыркнула, Олег хмыкнул, а Анна просто опустила глаза в свой бокал.

— Ну конечно понравилось, — сказала Марина, поглаживая свою грудь. — Кому не понравится такой праздник? Две красивые женщины, внимание...

— Нет, — перебил Алексей, и в его тоне была какая-то пьяная, вымученная откровенность. — Не так. Мне... понравилось смотреть. Как она... — он кивнул на Аню, — как она сосала тебе. И... как ты... — он посмотрел на Олега, но не смог договорить.

Олег рассмеялся, уже недобро.

— А, ясно. Значит, ты у нас, братан, маленький вуайерист. Любишь посмотреть, как твою женку используют. Это ж даже лучше. Значит, все довольны.

Они выпили еще, атмосфера стала чуть менее напряженной, более развязно-дружеской, если такое слово тут уместно. Вино лилось рекой, растворяя последние остатки стыда.

— Так как вы, ребят, вообще познакомились? — спросил Алексей, его язык уже заплетался. — С Аней. Кроме школы. Вы же... кажетесь такими близкими.

Марина и Олег переглянулись. В их взгляде мелькнуло понимание.

— Школа, институт... — начала Марина небрежно, играя виноградной ягодой. — Мы с Анечкой всегда были... на особой волне. Помнишь, крошка, на той даче у Катиных родителей? Мы сказали, что идем купаться на озеро, а сами засели в бане.

— Марин... — тихо попыталась остановить ее Анна, но та уже вошла во вкус.

— И что вы там делали? — спросил Алексей, хотя уже догадывался.

— А что делают две девчонки в пустой жаркой бане? — Марина улыбнулась, обнажив белые зубы. — Я научила нашу феечку кое-чему. Она сначала стеснялась, а потом... а потом, бывало, сама приставать начинала. «Марин, а давай полижу пизду, как тогда в бане». Прям как сегодня. Только сегодня она ооочень старалась, видимо, перед мужем хотела блеснуть мастерством.

Алексей смотрел то на Марину, то на Анну. Та сидела, сгорбившись, красная от вина и стыда, но не отрицала.

— А ты, Олег? — перевел Алексей взгляд на него. — Ты же не в школе с ней учился.

Олег отпил вина, его глаза стали хитрыми.

— А я познакомился с нашей феечкой попозже. Году так в ее семнадцать. Она тогда такая... колючая была, вся из себя независимая. Но со мной быстро сдалась. Мы встречались. Год, наверное. Ну, как встречались... — он усмехнулся. — В основном, конечно, трахались. Где придется.

Алексей замер. «Встречались». «Год». В голове что-то грохнулось и разбилось.

— Ты... ты ее бывший? — спросил он тупо.

— Ну да, — Олег пожал плечами, как будто речь шла о чем-то самом обыденном. — А что? Она тебе не говорила? Странно. Мы же хорошо... сходились. Особенно она любила в задницу. Я ее, бывало, так отымею, что она потом два дня ходить не могла, но все равно просила. Говорила, что только у меня так получается ее там растягивать.

Анна резко подняла голову.

— Олег, хватит! — ее голос дрожал.

— Что хватит? Мы же все свои. Муж имеет право знать, на ком женился, — парировал Олег, наслаждаясь моментом. — Она же тебе в задницу не дает, да? Видел бы ты, как она кончала, когда я ее в анал укладывал. Кричала на весь подъезд.

Алексей обернулся к Анне. Его лицо было бледным.

— Это правда? Ты... ты мне всегда говорила, что анал — это больно, противно, что ты не хочешь...

— Ну сегодня-то ты не жаловался, — вклинилась Марина, ее голос был сладким, как яд. — Когда Олег тебя там... обрабатывал. Наоборот, даже кончил, бедняжка. Так что, может, дело не в анале, а в том, кто его предлагает?

Эта фраза повисла в воздухе, тяжелая и унизительная. Алексей смотрел на свою жену, которая не могла выдержать его взгляд. Он видел перед собой не ту девушку, на которой женился, а незнакомку с темным, скрытным прошлым, которая только что позволила этому прошлому унизить и его, и их брак самым непоправимым образом. А главное — ему, в его пьяном, разбитом состоянии, это почему-то все еще нравилось. Это осознание было самым страшным.

Вино и сыр делали свое дело, смазывая острые углы и превращая тягостное молчание в развязную, похабную болтовню. Стыд, казалось, испарился вместе с потом, осталась только усталая, циничная откровенность.

— Помнишь, Ань, в общаге, на третьем курсе? — Марина, облизывая палец от оливкового масла, смотрела на Анну с игривой ностальгией. — У тебя тогда этот зануда-парень был, Костя, который в библиотеке вечно сидел.

Анна, уже заметно опьяневшая, слабо улыбнулась, глядя в стол.

— Помню.

— Ну так вот, — продолжала Марина, обращаясь уже больше к Алексею и Олегу, как к благодарной аудитории. — Этот Костя ее так достал своими лекциями о морали, что она приперлась ко мне в комнату в слезах. Я ее успокоила, конечно... бутылкой вина и... ну, ты понял. А на следующее утро этот Костя пришел к ней с цветами, а она ему прямо с порога: «Костя, я лесбиянка». Он так обалдел! А она хлопает дверью и бежит ко мне докладывать. Мы потом с ней всю неделю ржали.

Олег засмеялся, откинувшись на спинку стула.

— Классика! А у меня с ней, помню, случай был в машине. На проселочной дороге за городом. Я ее так отжег, что она чуть лобовое стекло ногами не выбила. А потом гаишники как раз подъехали, проверить, все ли в порядке. А она сидит, вся красная, губы опухшие, штаны на полу... Я им: «Девушке плохо, везем в больницу». Они такие: «Понятно, понятно», — и быстрее оттуда смотались. Чуть не поржали тогда в голос.

Анна, слушая это, не протестовала. Она даже присоединилась к смеху, но в ее смехе слышалась горечь и что-то вроде гордости за свое «лихое» прошлое, о котором муж не знал.

— Ты еще расскажи, как я тебе потом целую неделю не отвечала после этого, — сказала она Олегу, подмигивая.

— А, да! Обиделась, что гаишников не предупредили! — Олег расхохотался и налил всем по новой порции. — Зато потом, когда помирились... в том же самом месте. Только уже без гаишников, к сожалению.

Алексей сидел и слушал. Он пил больше всех, пытаясь утопить в вине ледяной комок, образовавшийся у него в груди. Каждая история была ножом. Они рисовали портрет совершенно другой Анны — дерзкой, похотливой, рисковой. Анны, которую он никогда не видел и которая, оказывается, существовала бок о бок с той милой, тихой девушкой, за которой он ухаживал.

— А в жопу она тебе в первый раз тоже в машине дала? — спросил Алексей, и его собственный голос прозвучал для него чужим, плоским.

Наступила короткая пауза. Олег ухмыльнулся.

— В жопу? Нет, это уже было место поцивильнее. Моя квартира. Родители в отъезде. Там уже можно было с размахом. Я ее так... — он сделал выразительный жест рукой, — через подлокотник дивана. И с игрушкой одновременно. Она тогда вообще с ума сходила.

Марина фыркнула.

— Олег, ты как всегда тонко. Алексей, не слушай его. Просто твоя жена — девушка с широкой душой и... э-э-э... широкими взглядами на удовольствие. Мы это в школе выяснили, и Олег потом только развил.

— А ты, Марин, не расскажешь, как ты ее «развивала» в школе? — встрял Алексей, и в его тоне прозвучала нездоровая, пьяная заинтересованность.

— О, это целая эпопея! — воскликнула Марина, оживляясь. — Например, после уроков в спортзале. Все разошлись, а мы якобы мяч искали. Забрались на трибуны, подальше. Я ее там пальчиками довела до белого каления, а она боялась пошевелиться, чтобы скрип сидений не выдать. Кончила тихо-тихо, просто тряслась вся.

Анна закрыла лицо руками, но ее плечи тряслись от смеха. Стыд, казалось, окончательно превратился в пошлую браваду.

— Боже, Марин, как ты все помнишь!

— А как же! Ты же моя лучшая... ученица, — сказала Марина, поглаживая ее по спине. — Зато теперь все умеешь.

Олег поднял бокал.

— Ну что, выпьем за нашу общую... э-э-э... историю! За то, что все дороги ведут, как говорится, в одну сауну!

Они чокнулись. Алексей выпил, чувствуя, как мир плывет. Он был пьян, унижен, возбужден и бесконечно подавлен одновременно. Эти люди, Олег и Марина, существовали в жизни Анны огромным, темным пластом, о котором он и не подозревал. Они знали ее тело и ее желания лучше, чем он. И теперь они снова завладели и ею, и, как оказалось, им самим.

Через какое-то время, когда еда была доедена, а бутылки опустошены, Марина потянулась.

— Что-то мы засиделись. Пора и помыться. И в сауну. Смыть с себя... грехи, что ли, — она усмехнулась.

Они, покачиваясь, направились в душевую. Мылись быстро, почти деловито, уже не сгорая от стыда при виде голых тел. Вода смыла пот, сперму, слюну, но не могла смыть ощущения произошедшего.

Войдя в сауну, они погрузились в обжигающий, сухой жар. Все были пьяны, расслаблены, тела покорно отдавались температуре. Алексей сел, прислонившись головой к стене, закрыв глаза. Но когда он их открыл, то увидел, что Анна уже не сидит.

Она стояла на коленях на деревянном полу прямо перед Олегом, который полулежал на полке. Она не смотрела на Алексея, не спрашивала разрешения. Ее пальцы обхватили основание его члена, который уже начал оживать от жара и близости, а губы сомкнулись вокруг головки. Она начала сосать его с той же сосредоточенной, почти профессиональной старательностью, что и раньше.

Алексей смотрел на это. И затем, не думая, движимый пьяным импульсом, желанием быть частью этого, не оставаться в стороне, он тоже сполз на пол рядом с ней. Он не смотрел на Олега, он смотрел на жену. И, повторяя ее движения, как эхо, он тоже наклонился и взял в рот тот же самый, толстый, соленый член. Их головы почти соприкасались. Они сосали Олега вместе, муж и жена, в пьяном, покорном унисоне, пока горячий воздух сауны заполнял их легкие, а звук чавканья и тяжелого дыхания сливался с шипением камней.

Сауна наполнилась звуками: громкое, влажное чавканье, прерывистое дыхание Олега и тихие всхлипывания, которые издавали то один, то другой из супругов, чьи рты были заняты одной и той же плотью. Их головы двигались в унисон, как у двух щенков, сосущих мать. Олег, запрокинув голову на горячее дерево, стонал, одной рукой вцепившись в волосы Анны, другой — в волосы Алексея, направляя ритм.

— Ох, ебать... какие же вы оба... старательные шлюшки, — выдыхал он сквозь зубы. — Всасываете, будто в последний раз. Да... Аня, глубже... Леха, языком води, вот там, под головкой...

Марина наблюдала за этим, сидя напротив, ее глаза блестели в полумраке парной, как у кошки. Она медленно ласкала себя, не скрывая наслаждения от зрелища.

— Пора разнообразить программу, — наконец сказала она, поднимаясь. Ее тело, покрытое каплями пота, блестело в красноватом свете сауны, как мрамор. — Здесь уже дышать нечем. Идите за мной.

Она вышла первой. Олег, с неохотой вытащив свой мокрый член из их ртов, последовал за ней, похлопав обоих по щекам. Анна и Алексей, отдышавшись, поплелись следом, их колени подкашивались от жара, алкоголя и пережитого напряжения.

В основной комнате было прохладнее. Марина, не теряя времени, подошла к широкому диванчику. Она встала на колени, затем опустилась на локти, выгнув спину, и отползла вперед, демонстративно выставив свою огромную, белую, идеально круглую задницу. Она оглянулась через плечо, ее взгляд был командой.

— Ну, девочка? — бросила она Анне. Та, будто понимая с полуслова, молча повторила ее движения. Встала раком рядом, в зеркальной позе. Две женские фигуры, контрастные — пышная и хрупкая — замерли, ожидая.

Алексей, его член снова болезненно твердый, двинулся к Анне. Инстинкт, остаток ревности или просто желание обладания — что-то тянуло его именно к ней. Но когда он приблизился, Анна повернула голову. Ее лицо было серьезным, властным. Она молча кивнула в сторону Марины. Приказ был ясен: не ко мне. К ней.

На секунду он замер, протестуя внутри. Но тело, разум, все в нем было уже сломлено и перепрограммировано этим вечером. Он покорно перевел взгляд на Марину. Ее анатомия, выставленная напоказ, казалась одновременно отталкивающей и невероятно притягательной. Он опустился на колени позади нее, его руки дрожащими пальцами обхватили ее полные ягодицы, раздвинув их. Он увидел темное, морщинистое отверстие и чуть ниже — влажную, приоткрытую розовую щель. Он наклонился и, закрыв глаза, высунул язык.

Вкус был другим — более интенсивным, горьковатым от пота. Он лизал ее анус, покорно, как собака, в то время как его собственная жена лежала в сантиметре от него. Марина тихо постанывала, поддаваясь ему навстречу.

— Хороший мальчик... — прошептала она. — Вот так... лижи мамочку в самую грязную дырочку...

В это время Олег подошел к Анне. В его руке был небольшой флакон с лубрикантом, валявшийся на столике. Он щедро выдавил прозрачную жидкость себе на пальцы, а затем, не церемонясь, втер ее ей в анальное отверстие. Анна вздрогнула, но не отпрянула. Олег смазал свой член, приставил его к ее крошечному, тугому анальному отверстию и, без долгих прелюдий, с силой и точностью опытного человека, вошел в нее одним мощным толчком.

Анна вскрикнула — не от боли, а от этого внезапного, грубого заполнения. Ее крик быстро перешел в прерывистые, высокие стоны. Олег начал трахать ее в задницу с той же безжалостной эффективностью, что и в сауне — глубоко, ритмично, достигая каждой глубины.

— Да... Олег... да, вот так! — кричала она, вцепившись пальцами в покрывало дивана. Ее тело сотрясалось от каждого толчка. — Сильнее! Еби меня в жопу, еби! Еще! Да-а!

Она кончила очень быстро, с оглушительным, почти истеричным визгом, ее тело затряслось в судорогах, сжимая член Олега. Тот, не останавливаясь, грубо шлепнул ее по красной от ударов ягодице.

— Ах ты шлюха... кончаешь от члена в заднице... как и раньше, — прохрипел он.

Затем он вытащил из нее свой блестящий член и, не теряя ни секунды, перевел взгляд на Алексея, который все еще лизал Марину. Олег подошел к нему сзади. Его пальцы, липкие от лубриканта и ее смазки, грубо раздвинули ягодицы Алексея. Он плюнул на свой член для дополнительной смазки и без предупреждения, с тем же безжалостным напором, приставил его к его анусу и вошел.

Боль была острой и огненной. Алексей вскрикнул, но его крик был тут же подавлен: Марина, почувствовав движение, развернулась, взяла его за волосы и прижала его лицо к своей промежности, почти удушая его своим весом и запахом.

— Тихо, мальчик, — сказала она ему прямо в ухо, пока Олег начинал свой размеренный, болезненный ход. — Принимай. Ты же хотел быть частью нашей компании? Вот тебе член. Твоя жена уже оценила. Нравится?

Алексей не мог ответить. Боль смешивалась с унижением и каким-то запредельным, извращенным возбуждением. Он чувствовал, как его тело насилуют, а его лицом утыкают в вульву другой женщины. Под этим двойным давлением, под стоны Анны, которая уже пришла в себя и смотрела на это, широко раскрыв глаза, его собственный оргазм нахлынул снова, дикий и неконтролируемый. Он кончил, крича в плоть Марины, судорожно дергаясь под ударами Олега.

Олег, почувствовав спазмы, с усмешкой вытащил член.

— Два раза за вечер? Неплохо, братан. Но я еще не закончил.

Он снова повернулся к Анне, которая лежала, тяжело дыша. Он грубо перевернул ее на спину, закинул ее ноги себе на плечи и снова вошел в нее, на этот раз, кажется, во влагалище, с новой силой. Анна завизжала, ее крики стали громче, отчаяннее, полнее чистого, животного удовольствия.

Марина, тем временем, отпустила голову Алексея и куда-то потянулась. Она достала откуда-то из-под дивана черный, реалистичный страпон, надела его на себя с быстрой, отточенной ловкостью. Она подошла к Алексею, который лежал на боку, обессиленный, и перевернула его на живот.

— Ну что, два члена за вечер — это новый рекорд для тебя, да? — сказала она, обильно поливая искусственный член лубрикантом. И без лишних слов, с холодной, методичной жестокостью, ввела его в его уже растянутый, болезненный анус.

Алексей застонал. Это было другое — холоднее, жестче, безжизненнее, но от этого не менее унизительно. Он чувствовал, как Марина, стоя на коленях позади него, начинает двигаться, трахая его с расчетливой силой.

Олег в это время, поймав ритм, зарычал и, с мощной серией толчков, кончил внутрь Анны, изливаясь в ее пизду с долгим стоном. Он вытащил член и отполз в сторону, тяжело дыша.

А Марина, видя эту кульминацию, ускорила движения страпона. И тут, к его собственному ужасу и изумлению, Алексей почувствовал, как глубоко внутри, под аккомпанемент боли и унижения, снова затеплился знакомый, предательский жар. Его тело, полностью ему неподконтрольное, снова откликнулось. С тихим, сдавленным рыданием, он кончил во второй раз за эту бесконечную сцену, его сперма скудными каплями вылилась на пол под ним, пока искусственный член продолжал свою работу.

Марина остановилась, вытащила страпон и с удовлетворением шлепнула его по красной, избитой заднице.

— Ну вот. Теперь вы оба... хорошо использованы. Как и положено.

После короткой, тяжелой паузы, заполненной только звуками дыхания, комната снова пришла в движение. Олег, чья эрекция, казалось, не знала предела, посмотрел на Анну, которая лежала на спине, её грудь быстро вздымалась, а глаза были остекленевшими от пережитого. На её внутренней стороне бедра блестела смесь его спермы и её собственных соков.

— Ну что, феечка, — прохрипел он, его голос был хриплым от напряжения. — Думаешь, всё? Мы только разогрелись.

Он не дал ей ответить. Резким движением он перевернул её на живот и снова, с силой, вошёл в неё сзади, на этот раз в её влагалище. Его удары были глубже, жёстче, будто он стремился не просто к удовольствию, а к полному физическому доминированию. Анна вскрикивала при каждом толчке, её пальцы впивались в ткань дивана.

Марина, наблюдая, с холодной улыбкой поправила ремни страпона. Она подошла с другой стороны.

— Давай-давай, не жалей её, — сказала она Олегу, и её рука легла на его спину, как у тренера, подбадривающего бойца. — А я пока... расширю ей горизонты.

Она наклонилась, щедро полила лубрикантом анальное отверстие Анны, которое уже было растянуто и покраснело, и без церемоний ввела туда искусственный член. Анна закричала — протяжно, почти по-звериному, когда её начали заполнять с двух сторон одновременно, её тело растягивалось между ними, как на дыбе.

— Ох, бля... вот это да... — стонал Олег, чувствуя, как её внутренности сжимаются вокруг него из-за давления со стороны. — Ты чувствуешь это, шлюха? Чувствуешь, как тебя насаживают?

Анна не могла говорить. Она только мычала, захлёбываясь слюной и стонами, её тело стало полем боя, ареной, где два агрессора соревновались в силе и глубине. Они двигались не в унисон, а в разнобой, создавая внутри неё бурлящий, невыносимый хаос ощущений.

Потом они поменялись. Олег вытащил член, плюнул на ладонь и, пока Марина продолжала неторопливо работать страпоном сзади, развернул Анну на спину и снова вошёл в её рот, трахая её лицо, пока она давилась. Марина в это время, сменив дырку продолжала натягивать ее толстым искусственным членом.

Они меняли позы, как опытные манипуляторы, испытывая её тело на прочность: то Олег держал её на весу, вдавливая в стену, то Марина укладывала её на край дивана, заставляя принимать самые унизительные, открытые позы. Алексей, сидя в углу на полу, смотрел на это, как заворожённый. Его собственное тело больше не реагировало, оно было опустошено и онемело. Но мозг записывал каждую деталь: крики жены, которые уже не были чистыми от боли, в них прорывалась какая-то отчаянная, сломленная страсть; довольные усмешки Олега; холодную, сосредоточенную жестокость Марины.

Наконец, Олег вытащил член из его жены и встал над её лицом. Он дрочил себе быстрыми, резкими движениями.

— Открой глаза, шлюха, — приказал он. — Смотри.

Анна послушно открыла глаза, в которых стояли слёзы и пустота. В тот же момент Марина, трахавшая её в задницу со всей силы страпоном, попала в нужную точку. Тело Анны выгнулось в немом крике, её глаза закатились, и её оргазм нахлынул на неё сокрушительной волной — тихий, внутренний взрыв, от которого она вся затряслась, беззвучно открывая рот.

И в этот момент Олег кончил. Густые струи спермы хлестнули ей прямо в лицо: на закрытые веки, на щёки, на губы, в волосы. Он стонал, выдавливая из себя последние капли, метя её, как территорию.

Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым, свистящим дыханием Анны. Она лежала, покрытая спермой и потом, её тело было избито и использовано до последнего предела.

Алексей, движимым внезапным, необъяснимым порывом, поднялся с пола. Он подошёл к ней, опустился на колени рядом с диваном. Он не смотрел на Олега или Марину. Он смотрел только на неё. На её лицо, заляпанное белым. Он наклонился и, медленно, почти благоговейно, начал целовать её губы, слизывая с них сперму Олега. Его поцелуй был жаден, полон какого-то болезненного прощения, одержимости и собственного унижения. Он лизал её щёки, её веки, его язык скользил по солёной коже, смешивая слёзы и чужое семя.

Анна ответила на поцелуй слабо, её губы дрожали. Они целовались посреди этого беспорядка, в луже пота и спермы, и в этом поцелуе была вся разруха их вечера, их брака, их доверия.

Именно это Марина наблюдала с холодным, расчётливым интересом. Она медленно сняла с себя страпон, её лицо было задумчивым. Потом она подошла к столу, взяла свой недопитый бокал вина, отпила, поставила его. И, не говоря ни слова, подошла к ним, к целующейся паре на полу.

— Какая трогательная сцена, — сказала она тихо, почти ласково. — После всего. Прям Ромео и Джульетта в сперме.

Олег фыркнул, вытирая член салфеткой.

Марина расставила ноги, встав прямо над ними. Сначала Алексей не понял. Потом он услышал новый звук — отчётливый, шипящий. И почувствовал на своей спине, на затылке, на плече Анны первые тёплые, едкие капли.

Она писала на них. Моча била не сильной струёй, а широким, разбрызгивающимся веером, окатывая их головы, спины, смешиваясь со спермой, потом и слезами на лице Анны. Запах аммиака резко врезался в воздух, перебивая все предыдущие запахи.

Алексей замер, его поцелуй прервался. Он не отпрянул сразу. Он почувствовал тепло, затем жгучую влагу, стекающую по коже. Он поднял глаза и увидел Марину сверху: её расслабленное, почти отстранённое выражение лица, её тело, совершающее этот последний, абсолютно властный и унизительный акт.

Анна ахнула, когда моча попала ей в рот и в глаза. Она попыталась отвернуться, но Марина скорректировала струю, продолжая своё дело спокойно и методично, как будто поливая цветы.

Когда поток иссяк, Марина отступила на шаг, потянулась.

— Ну вот. Искупление, можно сказать. Смыли грехи, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Почти. Вам, малыши, пора в душ. Настоящий.

Олег уже надевал штаны, его интерес, казалось, угас.

— Ага. Я спать хочу. Вы тут разбирайтесь.

Марина, взглянув на них ещё раз — на двух жалких, мокрых, перепачканных существ на полу, — повернулась и пошла за ним, оставляя Алексей и Анну одних в комнате, пропахшей сексом, мочой и полным крушением всего, что у них когда-то было.

Они лежали на полу, прижавшись друг к другу, как два выброшенных на берег после кораблекрушения. Тёплая лужа мочи под ними медленно остывала, но они почти не чувствовали её, как и липкую сперму на коже, и пот, и слёзы. Тела были пустыми, разбитыми, но внутри что-то странное тихо тлело — не стыд и не ужас, а скорее ошеломлённое затишье после бури.

Звук душа из соседней комнаты стих. Хлопнула внешняя дверь — Олег и Марина ушли, не попрощавшись. В комнате воцарилась тяжёлая, гулкая тишина, нарушаемая только их неровным дыханием. Алексей первым нарушил её. Его голос был хриплым, чужим, будто ему пришлось заново научиться говорить.

— Аня... — он кашлянул, пытаясь очистить горло. — Аня, ну и... как тебе... всё?

Он не смотрел на неё, уставившись в потолок с абстрактным узором из пятен пара.

Анна молчала так долго, что он уже подумал, что она не ответит. Потом она тихо, устало выдохнула.

— Было... супер.

Слово прозвучало так нелепо, так мелко для всего, что произошло, что Алексей невольно фыркнул — сухим, безрадостным звуком.

— Супер? — переспросил он. — Это ты про что? Про то, что тебя выебали во все дырки? Или про то, что на тебя кончили на лицо? Или... — он запнулся, — про то, что нас... нас обоссали?

Анна повернула голову, и её глаза, всё ещё заплывшие и красные, встретились с его взглядом. В них не было ни вызова, ни стыда. Только усталая, оголённая правда.

— Всё, — тихо сказала она. — Всё было супер. Я... я давно так не кончала. Давно меня так... не ебали. Не так. — Она поправилась, глядя куда-то внутрь себя. — Не так сильно. Не до... полного отключения. Ты же видел.

Он видел. Он видел, как её тело рвалось в конвульсиях, как она кричала. Видел, как она просила «сильнее».

— Да, — хрипло согласился он. — Видел.

Он помолчал, собираясь с духом. Слова, которые он собирался произнести, казались такими же грязными и постыдными, как лужа под ними.

— А мне... — начал он и замолчал, снова. — Меня вообще... до этого никогда... не...

Он не мог сказать «не трахали в жопу». Слова застревали комом в горле.

— Не использовали? — подсказала Анна, и в её голосе вдруг прозвучала странная, почти материнская нежность, смешанная с горечью.

— Да. Не использовали. Как вещь. — Он перевёл дух. — И знаешь что самое... самое пиздецовое?

— Что?

— Что мне... — он зажмурился, — что мне... понравилось. Когда Олег... и когда Марина со своей штуковиной. И когда она... заставила меня лизать её там. И когда... смотрел, как ты сосёшь ему. Мне это... чертовски... нравилось.

Он выпалил это на одном дыхании, как признание в тяжком преступлении. И ждал её отвращения, её крика, её слёз.

Но она лишь слабо улыбнулась уголком рта.

— Я знаю, — прошептала она.

— Что?

— Я видела твоё лицо. Ты... возбуждался. Когда это происходило. Со мной. И с тобой.

Он открыл глаза и посмотрел на неё.

— И тебе... это не противно? Что твой муж...

— Что мой муж кончил, когда его трахнул в задницу другой мужик? — закончила она за него, безжалостно прямо. Она покачала головой, и капля чего-то — мочи? пота? — скатилась с её виска. — Нет. Мне... это тоже понравилось. Видеть тебя таким. Беспомощным. Использованным. И... возбуждённым от этого. Это было... честно. Какой-то уродливой, но правдой.

Они снова замолчали, осмысливая эту чудовищную взаимную исповедь. Они только что признались друг другу, что получили извращённое, тёмное удовольствие от собственного унижения и унижения партнёра.

— Что теперь? — наконец спросил Алексей, и в его голосе была настоящая, детская потерянность.

— Теперь... — Анна медленно приподнялась на локте, её тело заныло. — Теперь мы идём в душ. Самый долгий и тщательный душ в нашей жизни. А потом... домой.

— И что там? Дома?

Она посмотрела на него. В её глазах, среди опустошения, теплилась какая-то новая, непонятная решимость.

— Не знаю. Но мы... мы теперь другие. Мы это видели. В себе. Друг в друге. От этого никуда не деться.

Он кивнул. Это было правдой. Они перешли какую-то черту, сожгли мост к той паре, которая приехала сюда вечером.

Анна сделала движение, чтобы встать, и застонала от боли. Алексей инстинктивно протянул руку, чтобы помочь ей. Их пальцы сплелись — липкие, грязные. В этом прикосновении не было прежней нежности. Была грубая, выстраданная близость соучастников, видевших самое дно и узнавших там друг друга.

Они поднялись и, не отпуская рук, как два раненых солдата, побрели в сторону душа, оставляя за собой на полу грязное, немое свидетельство ночи, которая навсегда изменила правила их игры. Не было ясно, выживут ли они после этого. Но было ясно одно: назад пути не было.

***

Они ехали по пустому ночному городу. Фонари мелькали за окном, отбрасывая на их лица полосы жёлтого и чёрного. Анна снова была за рулём, её пальцы судорожно сжимали обод. Алексей смотрел в боковое стекло, но видел не улицы, а отрывки кадров: чёрное кружево, блестящую кожу, толчок в спину, её лицо в луже спермы. Молчание в салоне было густым, физическим, как вата в ушах и лёгких.

Он набрал воздуха, и слова вырвались сами, тихие и чёткие, будто он только сейчас их для себя сформулировал:

— Знаешь, а я ведь... это не свинг был.

Анна на секунду отвела взгляд от дороги, бросив на него быстрый, усталый взгляд.

— Почему?

Её голос был плоским, без интонации.

— Потому что... — Алексей сглотнул, переводя взгляд на её профиль, на знакомую, такую чужую теперь линию щеки. — Потому что мы с тобой... никого не трахнули. Вообще. Нас... нас трахали. Использовали.

Он ждал, что она станет спорить, оправдываться, кричать. Но она лишь тихо выдохнула, и её плечи чуть опустились, будто с них сняли последний груз притворства.

— Я знаю, — сказала она так же тихо, почти шёпотом. — Я так и хотела...

Молчание в машине больше не было пустым. Оно было заполнено этим знанием. Оно звенело в ушах. Оно было новым фундаментом, на котором отныне стоял их брак — твёрдым, холодным и откровенно грязным.

Конец.

!!!

Пожалуйста, поддержите меня через бусти: https://boosty.to/bw_story

Новые части рассказов и другие рассказы будут выходить там раньше, чем здесь. Кроме того там будут публиковаться эксклюзивные части, которых нет и не будет на сайте. Надеюсь они вам тоже понравятся! :)

***

Подписывайтесь! https://boosty.to/bw_story

Донаты приветствуются! ;) Ваша поддержка очень важна для меня!