– С утра уже пьете! А Шурочка где? –

– Спит! –

– А, муж спит, так жена сразу с подружкой выпивает? – Татьяна Викторовна зашла с черного хода и теперь разглядывала кухню, уперев руки в бока. Мы с подругой сидели за столом с бокалами и до появления хозяйки дома смотрели рилсы в инстаграме. Интернет на даче был слабый и работал только в офисе на третьем этаже и на кухне. Юля как раз показывала мне фотографии красного кружевного белья, которое она себе купила.

– Воскресенье же, Татьяна Викторовна, – сказала я. Хозяйка нашего дома, которая на удивление часто заглядывала в свои владения, была еще красивая женщина средних лет. Она жила в небольшом домике на краю участка, и мне сильно напоминала школьную учительницу математики: строгая, с короткой стрижкой и сильными, уверенными движениями, которые будто компенсировали некоторую недалекость. Татьяна Викторовна была, во многом, баба простая, любила и выпить иногда, и покрутить на весь дом CD Аллегровой, и отчитывала меня, а особенно Шуру так, будто мы были не профессионалы с двумя высшими образованиями, а пятиклассницы.

– Божий день, – Татьяна Викторовна открыла шкафчик над раковиной, достала корзинку с сушками. – К тебе подружка пришла, а ты ни мужа не разбудила, ни сладостей не предложила. Куда вино на пустой желудок?

– Пускай спит! – Юля явно еле сдерживала смех, наблюдая за этой сценой. Мы с Юлей познакомились недавно, и Татьяну Викторовну она видела впервые. Хозяйка поставила корзинку на стол, положила в нее еще сушек и маленьких мятных пряников из шкафа. При этом она нагнулась, так что в вырез цветастого платья стало видно ее некрупные, но крепкие груди. Я скосилась на экран телефона, где была открыта страничка с набором кружевного белья и прыснула. Юля тоже.

– Заржали кобылицы, – Татьяна Викторовна покачала головой. – А мужа будить пора! Нехорошо. Пьяная тут.

– Я не пьяная! Я разбужу сейчас, – я хотела подняться, но Татьяна Викторовна махнула на меня рукой.

– Сиди, пьянчужка, – она повернулась к Юле. – А ты, я сразу вижу, девка бойкая, молодежь мне не развращай!

Юля изобразила абсолютную невинность, так что я чуть снова не покатилась со смеху. Даже если бы я не познакомилась с ней в баре, где в полуголую Юлю вливали водку рюмками какие-то навороченные кавказцы, я бы сразу поняла, что невинности в этой девушке лишь на самом донышке. Против моих неброских блузки и юбки, Юля всегда одевалась как в клуб: красное платье, чулки, полное лицо сногсшибательного макияжа. Она была высокая, стройная блондинка с большой грудью, которую ей особенно нравилось класть на барную стойку, обращаясь к очередному мимолетную знакомому. С моей грудью так не сделать было невозможно.

Татьяна Викторовна ушла будить Шуру, а Юля повернулась ко мне.

– А я не знала, что вам сдает комнату такая секс-бомба, – сказала она. – Вот это я понимаю, директриса.

– Не говори! – я понизила голос, потому что стены в доме были картонные. – Она один раз Шуру в угол поставила, за то, что он посуду плохо помыл.

Юля закатила глаза и сжала губы, сдерживая хохот.

– Господи, – сказала она. – Какой же он у тебя лошара... Ему бы платьице и чепчик. И по попке отшлепать!

– Ну чего ты, – я смутилась. – Шура очень хороший муж. И я его люблю.

В глубине дома раздался звук открывающейся двери.

– Я шучу, – Юля взяла меня за руку. – Шурочка очень хороший, добрый, милый парень...

Она посмотрела мне в глаза, и я на мгновение подумала, что она серьезно.

– Знаешь как его бы в армии?– Юля закусила губу и изобразила бедрами, как бы моего мужа использовали в армейском бараке: – Ых... Ых... Ых...

– Юля! – я махнула на нее рукой и хотела пристыдить, но тут по дому загремел голос Татьяны Викторовны: – ЭТО ЧТО ЗА БЕЗОБРАЗИЕ, ШУРОЧКА?!

Мы обе замерли, глядя в сторону коридора.

– ЖЕНА УЖЕ ДАВНО ВСТАЛА, А ТУТ ТАКОЕ?! – Татьяна Викторовна звучала грозно. – Я ВАМ ПРОСТЫНКИ СТИРАЮ ЗАЧЕМ? ЧТОБЫ ТЫ ИХ ПАЧКАЛ?

Голос Шурочки был совсем тихий, и разобрать его было невозможно. Хлопнула дверь. Татьяна Викторовна вышла на кухню. В руках хозяйка держала простыню, которую видимо сдернула с моего спящего мужа.

– Глядите! – объявила она, растягивая простыню в стороны. Посредине красовалось малюсенькое пятно. Юля прыснула. Я, сгорая от стыда, опустила взгляд. У Шуры иногда случалось так, что, если ему снилось что-то приятное, на простынке оставались пятна. Я обычно сама поскорее такое застирывала.

– Жена на кухне, а у него поллюции, – Татьяна Викторовна потрясла простыней. – Что ж ты, мужа то не удовлетворяешь? Если у него с утра стоит, ты бы рукой что ли помогла.

– Или ртом, – Юля показала рукой будто заглатывает толстый член.

– Ой, – сказала она поправляясь. – Вот так.

При этом она сжала кулак так, будто держала в нем не сардельку, а карандаш.

– У него же махонький, – сказала она. Я чувствовала огромный стыд и корила себя за то, что, во-первых, рассказала Юлей про небольшой член мужа, а, во-вторых, про то, что позвала ее в гости, будто не знала, что Татьяна Викторовна объявится. Мне хотелось поскорее поспешить к мужу, для которого вторжение хозяйки наверняка было сильным унижением, но Татьяна Викторовна преграждала мне путь простынкой. Она продолжала тыкать в пятно и морщиться. Я даже подумала, что она его сейчас понюхает. Не знаю почему, но меня даже стало возбуждать все это обсуждение грязного белья, и очень захотелось, чтобы на кухню зашел виновник торжества.

В глубине дома как раз что-то скрипнуло.

– А ну иди сюда! – Татьяна Викторовна как коршун среагировала на звук. – Давай, давай, а то меня то не слушаешь, может хоть жена тебя пристыдит!

В коридоре раздались неуверенные шаги, и в дверях появился Шура. Они с Татьяной Викторовной были одного роста и даже, я заметила, схожей комплекции. Я была рада его видеть, и сразу глянула на Юлю, которая до сегодняшнего дня только слышала о моем муже рассказы.

Шура был невысокий, с, признаюсь, довольно хилой, не слишком мужской фигурой. Я вспомнила слова Юли, и подумала, что он и вправду неплохо бы смотрелся в платье. Я слышала, что в армейских спектаклях самого хилого солдата часто одевают девушкой. Шура бы был именно таким солдатом, если бы не пропустил армию по слабости здоровья.

Шура выглядел очень виновато.

– Смотрите на героя! – Татьяна Викторовна потрясла перед ним простыней. – Нагеройствовал во сне, а мне теперь стирать.

– А что снилось то? – спросила Юля. Если бы Шура мог покраснеть сильнее или провалиться под землю, он бы это сделал. По тому как у него задрожали губы, я поняла, что снилось ему то же, что и в другие разы, и тоже покраснела. Он очень стеснялся со мной делиться такими снами, и, поскольку все же иногда он мне их пересказывал, я могла стесняться за него. Моему мужу часто снились совсем не мужественные сны.

– Жена! – сказала Татьяна Викторовна. – Кто ж еще, вон какая девка!

Тут я уже застеснялась сама по себе, не за мужа.

– Вот и я ей говорю, – подхватила Юля. – На нее в баре всегда все мужики заглядываются. Хотят нашу недотрогу аж штаны дымятся.

– Я не недотрога, – сказала я.

– Ой да ладно, – Юля закатила глаза и обратилась к Татьяне Викторовне. – Она мне все про свою личную жизнь рассказывала. Опыта как у студентки.

– То и видно, – Татьяна Викторовна смяла наконец простынку, пряча пятно. – Все на простынки сливают, нет бы малыша сделать. Не умеете что ли?

– Татьяна Викторовна, – Шура попытался повысить голос. – Вы же нам дом сдаете, а не...

– А ну молчать, – Татьяна Викторовна погрозила моему мужу. – Я больше вас двоих прожила, вы меня слушайте и все как я скажу делайте. Пока в трусики спускаешь, нечего взрослую тетку воспитывать.

Шура повесил голову. Юля, я видела, снова сдерживала хохот.

– Им... – Юля даже постучала по столу чтобы успокоиться. – Практические уроки нужны. Сами не справятся.

– Ну ты, – Татьяна Викторовна махнула рукой. – Пойду на этаже приберу. Вы весь день пить будете?

– И ночь тоже, – рассмеялась Юля. – Нужно же ребятам рассказать, как себя ночью в постели вести нужно.

Шура посмотрел на меня испуганно, и при этом я увидела, как он мнется, пытаясь что-то скрыть в штанах. Видимо Юля произвела на него впечатление, а на ночное семяизвержение он потратился не до конца. Так бывало часто. Если он просыпался с мокрыми простынями, я иногда отсасывала ему еще до завтрака.

Мне нравилось чувствовать, как он дергается, и какой у него мокрый и маленький член после ночного оргазма. Вот и теперь, видимо, он бы не отказался от минета или, как предложила Татьяна Викторовна, я могла бы подрочить ему рукой. Этого Шура особенно стеснялся, потому что его член в моем кулаке пропадал полностью, и, если бы не его гладкие яички и легкие усики, он бы совсем походил на девушку.

Татьяна Викторовна удалилась, продолжая громко вздыхать о том, как мы, молодежь, не выполняем свой супружеский долг. Шура же достал из холодильника банку соленых огурцов и теперь тужился, пытаясь ее открыть.

– Давай сюда, – сказала, вставая, Юля. – Прям как девочка!

Она была выше моего мужа на добрую голову, и ее груди оказались перед самым его лицо. Шура так и впился в них взглядом, при этом непроизвольно прижав свободную руку к паху. Юля усмехнулась, забирая у него банку, и легко открыла ее.

– Вот, – сказала она, ставя банку на стол. – Хорошо же когда есть мужик в доме? Я бы могла вам посоветовать одного.

– Я мужик, – сказал Шура неуверенно.

– Малыш, – Юля посмотрела на него с наигранным презрением. – Настоящий мужчина бы не на простынки кончал, а в жену. Вон какая она у тебя красавица...

Она посмотрела на меня и облизнулась. Шура глянул на меня и сразу отвел глаза. Он не то чтобы редко в меня кончал. Его штаны слегка топорщились, и явно причиняли ему неудобство.

– Вы, наверное, Юлия, – сказал он. – Жена рассказывала...

– Со мной можно на ты, крошка, – сказала Юля. – Я не кусаюсь.

При этом она клацнула зубами, так что Шура подпрыгнул. По тому, как зарделась его шея и задрожали губы, было непонятно кончил он, описался или и то, и другое. Юля рассмеялась.

– У вас правда здесь не только огород, но и баня есть? – спросила она. – Я с собой новое белье привезла, хотела примерить.

При этом она оценивающе посмотрела на Шуру, будто собираясь примерить белье на него. Муж, все еще явно находившийся в смешанных чувствах смущения, стыда, раздражения, унижения и возбуждения, заоглядывался в поисках поддержки.

– Ага, – сказала я. – Надо Татьяну Викторовну попросить затопить, раз уж она зашла. Шур, сходишь, попросишь?

Шура посмотрел на меня умоляющим взглядом. Ему на сегодня уже хватило унижений. Но я будто почувствовала над ним власть.

– Давай милый, – сказала я. – А мы тебе нальем пока. Как придешь, выпьешь с двумя красавицами.

Будто в подтверждение моих слов, Юля качнула бюстом и даже провела рукой по животу и вниз к бедру, словно обвивая шест для стриптиза. Шура опустил голову и выбежал в коридор.

– Да, – Юля вернулась к столу с чистым бокалом. – Он у тебя милашка, конечно. Когда кончает, стонет наверное?

Я успела забыть, что в отсутствии других людей, Юля станет концертироваться на мне. Она села рядом и выпятила грудь, так что я увидела всю глубину ее декольте.

– Я про купальник так просто сказала, – Юля взяла свой бокал и допила залпом. – Мы же в баньку голенькие пойдем, да?

Я вся покраснела. Мне и в голову не приходило, что в бане я могу оказаться с подругой голой. Я сразу представила, как она будет разглядывать мое тело, небольшую грудь и волосы там, внизу. Я подбривала себя, но не до конца, а так, как нравилось Шуре.

– Не побрилась? – угадала Юля. – Ничего, многим парням нравится с волосками. У тебя киска то аккуратная?

Я не знала, и это, видимо, было написано у меня на лице. Юля фыркнула.

– Давай я другу напишу, он приедет и тебя посадит на очень хороший толстый член, – сказала она. – И ты сразу вспомнишь, зачем киску бреют.

– Юля! – воскликнула я. – Я замужем!

– А у меня друг такой есть, – сказала Юля. – Он сначала тебя, а потом и мужа твоего выебет. Твой Шурка так скулить будет, ты и не представляешь...

– Не представляю! – сказала я. – Я вообще таких вещей про Шуру не представляю.

– Зря, – сказала Юля. – Это горячо. Когда твоего мужа... Ых... Ых... Ых...

Она опять несколько раз качнула бедрами, заставляя меня поежиться. С удивлением и смущением я почувствовала, что сильно возбудилась: трусики намокли, бедра чесались, в животе будто что-то сворачивалось и разворачивалось.

– Шура нормальный мужик, – сказала я. – Ему такое не нравится.

– Ага, все они нормальные, – сказала Юля. – Пока пальчиком простату не поласкаешь. Ты ему палец в попу вставляла?

Я покачала головой.

– А говоришь, – Юля мечтательно потянулась. – Я думаю если ему пальчик вставить, он сразу кончит. А если член, так вообще, фонтан будет. Не то, что на простынку.

Этот разговор меня заводил, и я стеснялась сменить тему. Юля же продолжала, при этом показывая рукой: – Вот так пальчик в попку, а сама яички ласкаешь. Он у тебя как, бреется внизу?

– Бреется... – сказала я. У моего мужа кроме усов и шевелюры, на теле вообще не было волос. Он и брил их, но и сами росли они не очень густо.

– Играешь с яичками, – сказала Юля. – А сама пальчиком: ух! Ух! Ух!

Она стала показывать рукой, заставляя меня смущаться еще сильнее. Я представила поочередно как ее длинный указательный палец входит в попу моего мужа, как тот стонет, как кончает, и потом почему-то, как я насаживаюсь на этот палец мокрой небритой киской. Юля и сама, кажется, забылась в фантазии: прикрыла глаза и кусала губу, продолжая двигать рукой.

– Попросил, – в кухню вошел Шура, который выглядел теперь еще растрепанней и смущенней. – Банька будет через пару часов.

– Прошу, – Юля уже больше не двигала рукой и подтолкнула к мужу бокал с вином. – Давай за знакомство.

Шура осушил бокал словно рюмку и сразу потянулся налить еще.

– Оставь, милая, – сказала Юля. – Сегодня я в доме мужчина.

Она шлепнула Шуру по ладони, и сама стала разливать вино. Муж хотел возразить, но Юля так внушительно качнула грудью, что слова застряли у него в горле. Тут даже я рассмеялась. Мой муж, конечно, мужчина, но Юля все правильно про него сказала. Лошара. Мы быстро выпили еще по бокалу, и у меня слегка закружилась голова. Юля пила вино будто воду и говорила при этом без умолку.

– А ты... – Шура собрался с силами, явно решившись пойти в атаку. – Сама-то со многими мужчинами была? Или так, треплешься?

Юля посмотрела на него с удивлением и даже, как будто, уважением.

– Мне твоя жена, мальчик, – Юля поправила грудь, сильнее выдавливая ее из декольте. – Сказала, что у вас тут и кальянчик с травкой имеется. Может быть уже полноценно начнем воскресенье, а там я может и про настоящих мужчин расскажу.

Мы отправили Шуру раскуривать кальян, а сами быстро собрали бутербродов для некоего подобия пикника на траве. На участке, кроме домика хозяйки и бани, имелось костровище. Готовила в основном я, а Юля руководила и оценивала мою готовку, то и дело отпуская свои шуточки. Когда я нагнулась, например, чтобы достать с нижней полки бумажные полотенца, она шлепнула меня по попе.

– С такой попкой, – сказала она. – И всего одного кобеля обслуживать. Как же ты не скучаешь?

– Юля! – я одернула сарафан и выпрямилась. – Это уже ни в какие ворота!

– А что? – Юля захлопала ресницами. – То есть нагибаться передо мной, сверкать тут мокрой киской, это в какие ворота? Да была бы я мужиком, я бы тебя уже тут на столе бы и оприходовала, стены бы качались.

Я непроизвольно дернула подол вниз, хотя никакой мокрой киски Юля видеть там не могла.

– Я шучу, – сказала Юля, проводя рукой по моему бедру. – Знаю, что ты любишь мужа, и течешь только для него. Вот только и другому мужчине можно отдаваться именно для удовольствия мужа. Он тебе не предлагал?

– Не предлагал, – я хотела злиться на нее, но она была права, что я сильно возбудилась, и все ее слова, пускай они и переходили границы, возбуждали меня сильнее. Юля притянула меня к себе, и ее ладонь обхватила мою ягодицу, так что наши груди соприкоснулись, и ее губы оказались совсем рядом.

– Ты такая сочная телочка, – сказала Юля, обдавая меня легким запахом вина. – Ты же создана для того, чтобы стонать на толстом члене.

При этом ее пальцы скользнули вниз, чуть раздвигая мои ягодицы. Я прижалась к ней, и даже попыталась потереться об ее бедро. В следующее мгновение я вырвалась и поспешила на улицу с бутербродами. Сердце стучало очень сильно, и я подумала, что может быть можно будет как-то отвлечь Юлю достаточно долго, чтобы мы с Шурой могли уединиться. Если раньше мне хотелось как минимум ему отсосать, чтобы муж не мучился, то теперь мне требовалось, и чтобы он мне отлизал, и чтобы засадил хорошенько. Что бы там Юля ни говорила про толстый член, маленький член мужа мне нравился больше всех остальных на свете.

Шура сидел в гамаке возле костровища и, судя по покрасневшим глазам, уже конкретно накурился. В руках он держал длинный мундштук от кальяна и, когда я появилась, как раз обхватывал его губами, собираясь втянуть еще дыма. Если бы не усики, подумала я, отлично бы смотрелся с членом во рту. Эта мысль бросила меня в жар, и я виновато оглянулась в сторону кухни. Юля явно оказывала на меня дурное влияние.

– Давай сюда, – сказала я, отбирая у мужа трубку. Дым наполнил легкие, и я чуть не закашлялась.

– Ты не говорила, что она... ну... – Шура не мог подобрать нужные слова. Я положила руку ему на бедро и, поскольку Юля так пока и не объявилась, подняла ее выше, нащупала бугорок на штанах. Стояк у мужа не прошел и даже наоборот.

– Что тебе снилось то? – спросила я. Шура часто дышал, поглядывая то вниз, то на дверь кухни, явно опасаясь появления Юли или Татьяны Викторовны. Я специально стала мять его член через штаны. Если б не Юля с хозяйкой, я бы дала Шурочке прямо в гамаке. Даже и в их присутствии, поняла я, я сейчас чувствовала такое сильное возбуждение, что готова была раздвинуть ноги и отдаться мужу и пуская смотрят.

– Вы времени не теряете я смотрю, – Юля оказалась вдруг прямо рядом с гамаком, и я поспешила спрятать ладонь за спину. – Дайте пососать.

Шура смешался, а я, все-таки, догадалась протянуть трубку от кальяна. Юля затянулась и прикрыла глаза от удовольствия. При этом ее грудь поднялась, будто намереваясь вывалиться из декольте. Я снова нащупала член мужа и сдавила головку, представляя как его это мучает. Он осторожно отвел мою руку, и в его глазах я прочитала мольбу. Еще пара прикосновений, и он бы кончил прямо в штаны, при чем со стонами и всхлипами, которые было бы непросто скрыть от Юли.

– Еще по бокалу, – сказала Юля, подбирая корзину, в которой я вынесла все для пикника. – Только пьем теперь наливку.

Она показала толстую бордовую бутылку, привлекательно проводя ладонью по горлышку. При этом она посмотрела мне между ног и слегка приподняла левую бровь. Я опустила взгляд и поняла, что сжимаю между ног подол сарафана.

– Я... – Шура встал и явно хотел ретироваться. Я даже представляла, что он будет делать – запрется в туалете и кончит на ободок унитаза. Он так делал иногда, если я ненароком показывала ему грудь или попу, а затем ленилась его обслуживать.

– Сиди, мальчик, – сказала Юля. – Если пописать, так вон, к забору присядь.

Она махнула рукой в сторону ограды. Шура сел обратно в гамак, и снова оказался прижат ко мне.

– Может быть сыграем во что-то? – спросила я. – Шарады, может быть...

– В правду или действие, – пошутил Шура.

– Отлично, – Юля хлопнула в ладоши. – Чур я первая загадываю.

Шура посмотрел на меня с ужасом.

– Юль... – начала я, понимая, что подружка буйная, и, если мы начнем желания загадывать, добром это не кончится.

– Ладно, – сказала Юля. – Могу быть не первая. Шура, спроси меня.

Она села на корточки перед гамаком, будто собираясь пописать в костровище. При этом ее платье задралось выше коленок, и мне показалось, что я увидела что-то розовое у нее между ног. Моя подружка приехала на дачу без трусов, и теперь практически светила своей бритой киской прямо перед моим мужем.

– П-п... – Шура зашлепал губами. – П-правда...

– Давай, давай, – Юля свела коленки, будто стесняясь. – Ну же!

– Правда или действие? – спросила я за Шуру. Муж сжал мое колено, то ли от возбуждения, то ли от благодарности.

– Правда, – сказала Юля. Шура схватил мундштук от кальяна и присосался к нему. Я поняла, что и вопрос тоже придется задавать мне.

– У тебя было много мужчин? – спросила я. Юля фыркнула.

– Да, глупый вопрос, – сказала она. – Пускай меня Шура еще спросит.

Я забрала у мужа трубку, и ему пришлось сконцентрироваться.

– Ты... любишь делать минет? – спросил он видимо то, о чем и так думал.

– А ты? – Юля усмехнулась. – Люблю. Особенно когда член небольшой как клитор. Так, чтобы сразу и яички лизать, и ствол.

Она показала, как именно она проводит по члену языком. При этом ее коленки снова раздвинулись и на этот раз я уже точно увидела ее гладковыбритую киску и красноватые следы от трусиков на бедрах. Видимо Юля сняла их, когда я выбежала из кухни.

Шура смотрел между ног моей подруги во все глаза. Мне бы полагалось возмутиться, но вместо ревности я чувствовала... похоть. Мне нравилось чувствовать, как сильно он возбужден, как Юля крутит нами обоими будто игрушками, как я сама возбуждаюсь сильнее от всех этих унижений. Если бы в этот момент Юля приказала Шуре вылизать свою киску, я бы, к стыду своему, не сопротивлялась.

– Теперь моя очередь, – сказала Юля, поворачиваясь ко мне. При этом ее бедро скрыло лобок от Шуры, но не от меня, и Юля специально опустила руку без бокала так, будто собиралась поласкать себя, заставляя меня смущаться сильнее. – Правда или действие?

– П-правда, – сказала я.

– Подряд нельзя, – сказала Юля. – Ты должна выбрать действие.

Я не знала такого правила, но подчинилась.

– Действие, – сказала я, пытаясь представить, что подружка выдумает. Юля прищурилась.

– А сходи-ка, – сказала она. – И принеси набор, который я тебе показывала. Он у меня в вещах в гостевой спальне, красный такой.

– Зачем?

Юля подбоченилась.

– А ну выполнять! – она повысила голос и шлепнула коленями. – Сама сказала действие, теперь неси белье.

В доме я встретила Татьяну Викторовну, которая пылесосила на лестнице. Дом конкретно плыл у меня перед глазами, и в первый момент мне показалось, что хозяйка голая. Потом я поняла, что она сняла верхнюю одежду и трудилась в одном светлом сарафане.

– Резвитесь молодежь? – спросила она. – Баньку я поставила, скоро уже растопится.

– Не хотите с нами? – спросила я. Татьяна Викторовна крякнула.

– Если б с одними девками... – сказала она. – Не пойду. Не в обиду будет сказано, не могу слушать, когда твой Шура пиздит, ну такой он тупой мудак.

Когда я вернулась на улицу, Шура сидел, все также крепко сжав колени и сцепив руки на груди, а Юля устроилась напротив него и вытянула ноги к костру, который видимо сама и разожгла. Я показала ей сложенный стопочкой набор и вопросительно пожала плечами.

– Потом, – махнула рукой Юля. – Теперь ты спрашивай.

– Шур, – сказала я, устраиваясь рядом с мужем. – Правда или действие?

– Правда! – воскликнул муж так, что Юля расхохоталась.

– Боишься действий? – спросила она. – Правильно, что боишься. Я тебя бутылочкой...

Она подняла вверх толстую бутылку наливки и трижды качнула бровями, намекая скорее мне, чем мужу на то, что хотела бы с ним сделать. Шура, пьяный и накуренный, вряд ли понял.

– Ну... – я не знала, что бы такое спросить, чтобы не было скучно. Своего мужа я знала очень хорошо, все-таки почти пятнадцать лет знакомства, десять лет отношений. Я посмотрела на Юлю. Та улыбалась и глядела на Шуру, при этом одна нога у нее была согнута, и она то и дело качала коленом, как бы приоткрывая вид на свою прелесть. Шуре наверняка открывался полный вид ее киски.

– Что тебе снилось? – придумала я и даже взвизгнула от того, как затравленно посмотрел на меня Шура.

– Ооо, – протянула Юля. – Отличный вопрос. Шурочка, что же тебе снилось?

Шура прикусил губу и смотрел то на меня, то на Юлю. Если мне он еще и мог бы, сильно стесняясь, рассказать такое, то при чужой женщине это было слишком стыдно. А я на это и рассчитывала.

– Давай, давай, – сказала я, подхватывая трубку кальяна. – Нам очень интересно.

– Ты знаешь, – сказал Шура.

Я покачала головой.

– Ну, – Шура весь сжался. – Про принцессу...

– Не знаю, – сказала я. – Что про принцессу?

– Да, Шурочка, – Юля нагнулась вперед, так что мужу открылся вид на ее груди. Они свисали в декольте, и, хотя Юля говорила мне что после беременности они совсем обвисли, мне они показались налитыми и крепкими, словно дыньки. На Шуру груди моей подруги тоже произвели сильное впечатление под этим углом. Он сглотнул.

– Ну, – сказал он. – Про то, как ее одевают. Корсет там, платье. Ну, слуги одевают.

– И у тебя на это встал? – спросила Юля больше с любопытством, чем с осуждением.

– Ну... – Шура совсем смешался. – Они там ей показывают, как нужно себя вести, и ремешки всякие затягивают, под грудью там, на бедрах...

– Ты, милый, главное не рассказываешь, – заметила я. Шура посмотрел на меня совсем испуганно. Я благосклонно кивнула. Я чувствовала, как мое жуткое возбуждение мешается с опьянением и накуренностью, и мне хотелось наполнить этим чувством всех окружающих и мужа в первую очередь.

– Там во сне, – сказал Шура. – Я как бы... Я как бы был принцессой, вот.

Юля прикрыла рот ладонью, а свободную руку сжала в кулак. Она медленно перевела взгляд на меня, потом на набор, который я все еще держала в руках.

– Теперь твоя очередь! – воскликнул Шура. – Давай, действие!

– Ну... – Юля потянулась. – Твоя правда, Шурочка, давай действие.

– А можешь... – Муж поглядел на меня, ища поддержки. Я кивнула. Я понимала, что Юля здесь главная и, с запасом, самая храбрая, а значит выполнит любое желание.

– Можешь платье снять? – спросил Шура. Юля посмотрела на него недоверчиво.

– При жене? – спросила она. Шура облизнулся и крепче сжал мое колено, будто опасаясь, что я вмешаюсь. Я была слишком возбуждена.

– Да, – сказал Шура чуть увереннее. – Хочу увидеть твою киску и сиськи.

– Хорошо, – протянула Юля, поднимаясь и поворачиваясь спиной. Сарафан крепко обжимал ее ягодицы. Она подхватила подол и легко сдернула его через голову. На ней не оказалось ни трусиков, ни лифчика. Медленно, зная, что мы смотрим только на нее, Юля развернулась, отбрасывая с плеч длинные светлые волосы.

Ее груди были еще больше, чем казалось под сарафаном, с некрупными розовыми сосочками. Под животом с парой растяжек, которые делали ее только сексуальнее, оказался гладко выбритый лобок и чуть приоткрытые половые губы, которые, заметила я, блестели от смазки. Юля тоже возбудилась от наших игр.

– Смотрите, смотрите, – Юля рассмеялась. – Такие сисечки не у всякой есть.

Она качнула бедрами, и голова Шуры качнулась вместе с ней. Он смотрел только на Юлю и ее жаркое тело.

– Теперь твоя очередь, – сказала я. – Спрашивай меня, а я потом Шуру.

Юля прищурилась и улыбнулась.

– Правда или действие? – спросила она.

– Правда.

– Ты когда-нибудь представляла как Шуру трахает кто-то другой? – спросила Юля. – Ну то есть...

Она опустила взгляд, будто стесняясь. – Не он с другой девушкой, а с мужчиной. Представляла такое?

– Н-нет, – теперь уже я испуганно посмотрела на Шуру. Мне было стыдно делиться с ним любыми фантазиями, особенно относящимися к нему.

– А ты мне в баре другое рассказывала... – протянула Юля. – Если ты врешь, я сейчас платье надену.

Она обхватила себя за груди и свела колени.

– Что ты ей рассказывала? – спросил Шура. В его голосе зазвучала обида.

– Ничего не рассказывала! – воскликнула я. – Я только упомянула...

– Что? – Шура будто даже забыл о голой женщине прямо перед нами. – Что ты упомянула?

– Да, – напомнила о себе Юля. – Что ты такое упомянула про свою принцесску?

– Ну... – если до этого я сгорала от стыда, то теперь я уже целиком превратилась в стыд. Он пробегал по телу тревожной дрожью, будто меня били в попу током. – Я однажды проснулась ночью, когда ты спал...

– И? – Шура смотрел выжидающе.

– Ну и у тебя стоял, сильно, – сказала я. – Я подумала, что тебе опять снится что ты принцесса. И ты так вздрагивал... Я представила, что тебя король поставил раком и... ну... трахает...

– А ты что? – спросила Юля. Она знала уже всю историю, и просто хотела, чтобы я помучалась, рассказывая ее мужу. Шура сидел красный как рак и, что было заметно по бугорку, все такой же возбужденный как раньше.

– Я стала себя ласкать, – сказала я, подтягивая к себе трубку от кальяна для уверенности. – Представляя, как тебя трахают...

– В попу? – спросила Юля.

– В попу, – сказала я. – И в рот. Там король позвал стражников, чтобы держать принцессу.

Я думала, что Шура попросит меня замолчать, но он вдруг вскрикнул и согнулся вперед, будто собираясь выпрыгнуть из гамака. Его лицо исказилось, бедра сильно-сильно задрожали.

– Кончил, – угадала Юля и захлопала, даже подпрыгнула, так что ее груди качнулись вверх. Я не знала, что делать. Муж, и вправду по всем признакам только что кончил себе в штаны. На глазах у него при этом навернулись слезы.

– Ну что ты, – Юля быстро обошла костер и присела рядом с гамаком. – Со всеми бывает! Дай бумагу.

Я не сразу поняла, что она обратилась ко мне, и Юле понадобилось щелкнуть пальцами. Свободной рукой она уже толкнула Шуру в глубь гамака и стала расстегивать его ширинку. – Тут нужно вытереть, нельзя же в сперме сидеть, это вредно!

Я взяла из корзины рулон бумажных полотенец и протянула подруге, которая, я до сих пор не могла в это поверить, собиралась подтирать за моим мужем сперму. Шура был, кажется, парализован покачивающейся прямо над его коленями грудью, голыми бедрами и лобком. Юля вытащила из трусов его опавший липкий член.

– Ути-пути, какой милашка, – стала сюсюкать она, промакивая член смятой бумажкой. – Какой малышка! Сейчас умоем...

Она обхватила Шурин член двумя пальцами и стала вытирать да так энергично, что он быстро поднялся вновь.

– Ух, молодец, – Юля нагнулась вперед и вдруг поцеловала обнажившуюся головку. – Умничка!

Она выпрямилась и кинула смятую бумажку в костер. Шура виновато смотрел на меня, и в его взгляде я прочитала что пьян, не пьян, а муж понимает, что только что произошло что-то очень необычное. Юля тем временем нагнулась, чтобы пошуровать в углях, так что нам открылся идеальный вид на ее ягодицы, розовую дырочку ануса и самый низ киски. С ее выбритых половых губок свисала длинная капля смазки.

Я подумала о том, что должна взревновать ее за то, что она только что трогала моего мужа за член и даже прикоснулась к нему губами, но возбуждение было сильнее стыда или злости. Если бы она сейчас попросила Шуру себе отлизать или даже села на его член, я бы только попросила сделать это при мне. Мне хотелось увидеть, как муж трахается с кем-то другим у меня на глазах, пускай и с очень красивой женщиной. Шура потянулся, чтобы застегнуть штаны, но я отвела его руки в сторону и взяла его за стоящий член. Шура часто-часто задышал, не веря своему счастью.

– Насмотрелись? – Юля выпрямилась и оглянулась. – Давай, загадывай мужу правду или действие.

– Ну? – я посмотрела на Шуру. Тот опустил взгляд.

– По очереди вроде д-действие, – сказал он, сбившись, когда я в шуточку сильнее сдавила член. Чтобы он не расслаблялся, я взяла его второй рукой за яички и начала их массировать, представляя как просуну под них пальчик и нащупаю его дырочку. Алкоголь с травой сделали меня совсем бесстрашной. Я была готова сосать, лизать и входить в мужа как угодно и на глазах у кого угодно.

– У меня есть действие, – сказала Юля. Шура хотел возразить, но я сильнее сдавила его яички, и он заблеял что-то нечленораздельное.

– Не она... – Шура даже похныкивал между словами. – Не твоя очередь!

Это возбудило меня еще сильнее. Он капризничал будто принцесса из его фантазий, оказавшаяся в руках стражников. Я кивнула Юле.

– Пускай девочка наденет белье, – сказала Юля, широко расставляя ноги. Она уже открыто опустила руку к внутренней стороне бедра и провела по ней длинным пальцем. Я видела, как покраснели Юлины щеки, и как приподняты и напряжены соски. Если бы у нее был член, он был сейчас упирался моему мужу в рот. Я даже не сразу поняла, что она сказала. А вот муж понял сразу.

– Нет, ни за что! – воскликнул он. – Это унизительно!

– Ну что ты, – я начала его успокаивать, даже прежде, чем наконец увидела в руках у Юли принесенный набор. Мои пальцы скользили по голой груди мужа под футболкой. Он весь был покрыт мурашками и мокрый от пота. Моя голова кружилась. Я хотела только, чтобы унижение мужа продолжалось и чувствовала, что это именно то, о чем он всегда мечтал со своими фантазиями про принцессу. Вот о чем он думал, кончая мне по утрам в рот.

– Надевай белье, малышка, – сказала Юля. Она смотрела на Шуру и нахально улыбалась, покачивая перед собой узкими трусиками. Они ничего не закрывали, но делали ее обнаженное тело более завораживающим. Шура покачивался, и я была уверена, что это было вызвано больше движущимися грудями и голой киской Юли, чем выпитым и выкуренным.

– Давай, милый, – сказала я. – Тебе пойдет.

– Я не буду надевать женский купальник, – Шура возмущенно поднял руки. – Поиграли и хватит, тоже мне шуточки.

Он хотел встать, но я слегка поскребла его по груди. Шура посмотрел на меня. Я чувствовала, что он слегка протрезвел после оргазма.

– Милый, – сказала я. – Мне очень хочется, чтобы ты надел этот набор. Ты будешь в нем очень красивой... ой! Красивым!

– А ну быстро надел белье! – Юля грозно шлепнула себя по груди трусиками. Я никогда раньше не видела ее такой распаленной. Тем более такой голой.

– Татьяна Викторовна! – закричал Шура. – Прогоните их!

Мы обе посмотрели на дом. На третьем этаже под крышей было открыто окно, и оттуда выглядывала Татьяна Викторовна. В руке она держала половую тряпку.

– Что там происходит? – крикнула она, щурясь, – Шура набедокурил?

– Да! – крикнула Юля. – Не хочет плавки в баню одевать! А я, между прочим, замужем!

– Проказник! – голос Татьяны Викторовны загремел на весь поселок. – А ну быстро надевай плавки! Нечего перед гостьей хозяйством своим размахивать! Иначе я спущусь за тебя все надену!

Шура задрожал и стал быстро-быстро снимать футболку.

– Надел? – крикнула Татьяна Викторовна. – Баньке бы еще часок настояться!

– Надел! – Юля протянула лифчик Шуре, которые уже стягивал штаны. Делал он это довольно резво, еще более убеждая меня в том, что отлично понимает, что происходит. Я подумала, что у него видимо было много фантазий, которыми он стеснялся делиться даже со мной. Татьяна Викторовна из окна исчезла.

Я встала с гамака, чтобы дать Шуре побольше места. Он справился с трусиками, в которых его мошонка и член оказались совсем некрупным холмиком, и все никак не мог застегнуть лифчик. Я обошла гамак, чтобы помочь. Шура отмахнулся. Ему хотелось справиться самому, чтобы хоть как-то отстоять свою мужественность.

Видимо Юля тоже это заметила.

– Других девочек мамка учила, – сказала она. – А тебя жена. Скажи спасибо, что не хрюшкой тебя одеваем.

Шура оглянулся на меня, и в его взгляде я прочитала смесь смятения и безудержного азарта.

– Давай, милашка, – сказала я, пробуя на вкус одно из Юлиных слов. Шура вздрогнул. Юля посмотрела на меня уважительно, и я попробовала еще: – Мамочка тебя сейчас научит.

Он уронил руки, и я стала закреплять лифчик. Я никогда не чувствовала такого подчинения со стороны мужа.

– Нет, – сказала Юля. – Шура, ты же не запоминаешь! Как ты потом это сама делать будешь?

– Перестань меня называть в женском роде! – воскликнул Шура.

– Да? – Юля рассмеялась. – А почему на тебе женское белье тогда? У тебя ни члена не видно, ни яичек! Ты же баба!

– Я не баба! – Шура оглянулся на меня опять. Я посмотрела на него снисходительно, будто говоря: – Ну а кто же ты?

– Спинку ровно, принцесса, – сказала я. – И смотри, слушай меня внимательно.

Шура сел очень ровно, так что на его узкой спине выступили лопатки. Я сомкнула края лифчика: – Вот здесь замочки, протяни руки.

Шура поднял руку и согнул ее, пытаясь дотянуться до спины.

– Фуу, – протянула Юля. – У нее подмышки небритые!

Шуры дернулся, но я удержала его на месте: – Сиди смирно!

– Я всегда с собой вожу бритву, сейчас принесу, – сказала Юля и направилась к дому. Шура порывался что-то еще сказать, но не собрался с силами. Я наконец всунула ему в пальцы замочек, и он стал неумело его цеплять.

– Ты будешь очень хорошей девушкой, – сказала я, чтобы немного его поддеть.

– Я мужчина, – Шура попытался оглянуться, но с руками за головой сделать это было непросто. – Я просто белье надел!

– Милый, – сказала я. – Ты или женское белье надел, или мужик. Выбирай, я тебя не держу.

Он попытался встать просто потому, что знал, что от этого зависят остатки его мужественности. Не от того, что он встанет и уйдет, ведь было понятно, что он останется. Сама попытка была актом мужества. Мне даже не пришлось давить ему на плечи. Он сам, качнувшись вперед, вернулся в гамак и стал дальше вдевать замочки. Я опустила руку себе между ног и прижалась к запястью. Все происходящее было слишком горячим, слишком стыдным для меня, и мне хотелось поскорее раздеться и отдаться или может быть взять кого-то, вообще потеряться в сексе.

Шура наконец выпрямил руки, справившись с лифчиком. Из дома появилась Юля. Она так и не оделась, и несла в руках стопку полотенец и банных шапок, на которой лежала синяя одноразовая бритва.

– Ой! – Юля захохотала, увидев Шуру. – Ну ты смешная!

– Что? Что? – Шура заозирался. Я тоже не могла понять, что не так.

– Иди сюда, – Юля положила на пластиковое кресло полотенца и стала качать головой, разглядывая моего мужа. Я обошла гамак и тоже прыснула. Как этого и следовало ожидать, лифчик от Юлиного набора был моему мужу бесконечно велик.

– Так, – Юля повернулась ко мне. – Я его побрею, а ты сходи и принеси лифчик другой из дома.

– Я на это не соглашался! – заявил Шура.

– Я не с тобой разговариваю, – рявкнула Юля. Мой тридцатитрехлетний муж опустил голову и заскулил.

– Мои не налезут, – сказала я. – У меня ничего эластичного, я не ношу.

Юля закатила глаза.

– Значит в вещах Татьяны Викторовны возьми, – сказала она. – Она же рядом живет?

Я представила Шуру в белье Татьяны Викторовны, и тут уж рассмеялась по-настоящему.

– Чего смешного? – Шура сидел в красных трусиках и со свисающим с груди лифчиком и дулся. – Было всего одно действие!

– А теперь другое! Давай, давай, – Юля подняла бритву и направилась к Шуре. – Будем делать из тебя девочку...

Я выбежала со двора под крики Шуры. Я неслась на всех порах, потому что мне очень не хотелось пропускать бритье целиком. Я чувствовала сильное возбуждение представляя как Юля делает из моего мужа женщину.

В домике Татьяны Викторовны было пусто: пробегая мимо нашей входной двери, я слышала ее пылесос там. Я быстро перебрала два ящика одежды и, наконец, нашла белый не крупный лифчик.

– Я вторую подмышку тебе оставила, – заявила Юля, когда я показала ей белье. Шура сидел, опустив голову и задрав правую руку. В подмышке у него было всего несколько черных волосков.

Я взяла бритву и поднесся ее к коже мужа: – Какая нежная кожа, как у принцессы.

Шура не сдвинулся с места, но я услышала, как участилось его дыхание. Внизу я видела, что его член давит на трусики. Я сбрила один волосок, потом другой. Лезвие тихо скрипело по его коже.

Окно на третьем этаже опять распахнулось.

– Баня готова! – крикнула Татьяна Викторовна.

– Ой, а давайте с нами, Татьяна Викторовна! – позвала Юля. Шура попробовал протестовать, но она впихнула ему в руки лифчик и цыкнула: – Надевай.

– С Шуркой?! Ни за что! – крикнула Татьяна Викторовна. – С такими мужчинам я в баню не хожу!

– Тут никаких мужчин нет! – крикнула Юля. – Тут одни девочки!

– А Шура где?! – Татьяна Викторовна опять, кажется, щурилась. Я только тут заметила, что уже темнеет. Мы провели на улице целый день.

– Он в город уехал! – крикнула Юля. – К нему сотрудница приехала со срочным делом, так он и сорвался! Девушку вот оставил!

Она быстро нахлобучила на Шурину голову банную шапку и поставила его на ноги. Лифчик Татьяны Викторовны сидел на нем гораздо лучше Юлиного.

Со спины Шура выглядел совсем как девушка, и я попробовала представить, что я нагибаю его и трахаю, может быть страпоном. Я только слышала про такие, но в этот момент все бы отдала за возможность трахнуть мужа как мужчина женщину.

– Девушка? Ну ладно! – Татьяна Викторовна на мгновение исчезла из окна, а потом появилась снова. – Спущусь сейчас, вы уже раздевайтесь там!

Мы повели Шуру вокруг дома к бане, которая располагалась в глубине участка.

– Идешь неправильно, не по бабьи, – сетовала Юля. – Бедрами двигай, бедрами!

Шура спотыкался и смешно вилял попой. В Юлиных трусиках она выглядела очень аппетитно, и я подумала, что многие мужчины наверняка бы захотели им овладеть.

– Тебе имя нужно, – сказала Юля. – Шурина сотрудница...

– Диана, – подсказала я. Шура качнулся как подкошенный.

– Диана, – улыбнулась Юля. – Будешь Дианочка. Дина-Динуля.

Муж хотел что-то сказать, но только ниже опустил голову.

Входная дверь дома хлопнула. В нашу сторону приближалась Татьяна Викторовна, которая даже с ее зрением сразу бы опознала Шуру в свете банной лампы. Юля быстро втолкнула его в парилку и прошла следом. Я поскорее скинула с себя одежду. Трусики были насквозь мокрые.

По тропинке от дома ко мне подошла голая Татьяна Викторовна. Волосы у нее на лобке были выстрижены в ровный темный треугольничек. На голове у нее была шапка, а грудь она скрывала полотенцем.

– Вот хорошо, когда мужа твоего нет, да? – спросила она подходя. – Такой задохлик, его разве что в платьице нарядить.

– Ну что вы такое говорите, – я даже ногой топнула. – Мой муж никогда платье не наденет, потому что он настоящий мужчина.

Она занырнула в парилку, и я проскользнула следом. Внутри было жарко и сумрачно. Шура сидел в самом конце второй полки. Юля сидела ниже и держала его за лодыжку, которая заметно подрагивала.

– Это Диана, – представила Юля моего мужа в женском белье нашей хозяйке. Он весь вздрагивал, и я увидела, что на его начисто выбритой верхней губе подрагивают жирные капли пота. Я никогда раньше не видела, чтобы он так потел в бане. Выше мне было не видно, потому что банную шапку он натянул до самого носа.

– Чего в белье, Диана? – спросила Татьяна Викторовна, усевшаяся поближе к камням. – У нас тут только для своих, а скамьи я мою, пизду не испачкаешь.

Шура закашлялся. Юля похлопала его по спине.

– Диана на эпиляцию неудачно сходила, – сказала она. – Когда волосы удаляют. Кожа слишком чувствительная.

Я села на вторую полку поближе к мужу. Его рука мгновенно нашла мою и сдавила. Он был в ужасе.

– Это бывает, – Татьяна Викторовна огляделась в поисках веника и вдруг остановила взгляд на моем муже. Она нагнулась вперед, так что особенно хорошо стало видно ее груди и сощурилась, превращая все лицо в строгую маску. Шура не двигал лицом, но его пальцы теребили мои. Я была уверена, что в полумраке Татьяна Викторовна ни за что не опознает в этой скромной девушке моего мужа. Я бы сама легко спутала его с девушкой.

– Это что мой лиф? – спросила Татьяна Викторовна. Пальцы на моем запястье замерли.

– Да! – Юля шлепнула себя по лбу. – У Дианы лопнул, мы взяли ваш. У вас как раз грудь такая же.

– Что же лопнул? – Татьяна Викторовна закряхтела, устраиваясь поудобнее. – Нужно значит лучше за ним следить.

– Слышишь? – спросила Юля. – За лифчиком надо следить. За трусами тоже.

– Что же ты ее поучаешь? – Татьяна Викторовна рассмеялась. – Взрослая же девка, вон ноги какие. Диан, тебе лифчики что, мамочка покупает?

– А она в коме лежала, – сказала Юля, намеренно и нагло игнорируя мой напуганный взгляд. – Не помнит ничего, к нам приехала восстанавливаться.

Татьяна Викторовна неожиданно тепло улыбнулась. Видимо баня и хорошая компания растопили ее строгое сердце. Я попробовала поймать взгляд мужа. Он смотрел в пол между ног.

– Да что же ты, – вздохнула Татьяна Викторовна. – Не помнить, как бабой быть...

– Ничего, мы сейчас напомним, – сказала Юля. – Мы Дианочке как раз и рассказываем, что такое быть настоящей женщиной.

– Да, – сказала я. – Мы как раз ко взрослым темам подошли.

Татьяна Викторовна закряхтела строже.

– Ну, вы девки, развратницы, – сказала она. – И в парилке все об одном и том же.

– Ой, мы грубые, – схватилась за обнаженную грудь Юля. – У нас же пиво! Вы хотите пива, Татьяна Викторовна? Оно холодное! И мы на камни плеснем! Я сейчас сбегаю.

Она быстро пересекла узкую парилку и исчезла на улице. По моей коже пробежала струйка холодного воздуха. При этом мне было жарко, и дополнительное тепло исходило от мужа. Он весь пылал.

– С пивом то другое дело, – сказала Татьяна Викторовна. – Под пиво не грех всякое обсуждать.

Она посмотрела в Шурину сторону доброжелательно.

– Ты, Дианка, в хорошей компании. Эта блондинка тебе про всяких модных мужиков расскажет, – Татьяна Викторовна кивнула в сторону двери, а потом на меня. – А эта про одного своего задохлика. Уж она доит его, доит, не наглотается никак, уже литры выпила.

Татьяна Викторовна еще ничего не выпила, но было так, будто сама мысль о пиве преобразила ее настроение. В ее жестах даже появилась будто некоторая агрессия.

– А я расскажу, как нормального мужика принимать, – она сжала левую руку в кулак так, что на плече у нее задрожала мышца. – Настоящего, а не то, что эти, задохлики. Я когда в институте в колхоз ездила, всю утреннюю бригаду обслуживала.

Шура сидел, вжав голову в плечи. Я тоже была под впечатлением, и то и дело слегка качалась из стороны в сторону. Я изображала будто делаю это в задумчивости, но на самом деле я постепенно придвигалась к собственному запястью упертому в край скамьи. Мне было необходимо обо что-то потереться, потому что в сочетании с жарой бани, мое возбуждение стало невыносимым.

Тут в парилку снова заглянула Юля.

– Выходите, – позвала она. – Выпьем, а потом еще посидим!

На улице стемнело и было прохладно. Шура встал с бутылкой пены у самой стены, на краю круга белого света, и мы с Юлей слегка его загораживали, распивая свои. Татьяна Викторовна принесла и села в пластиковое кресло, при этом широко расставив ноги, так что было видно и треугольник волос на лобке, и толстые, слегка вывернутые розовые губы под ним.

– Ты бы видела, Диана, – продолжила она, указывая в мою сторону. – Какой у этой дурехи муж!

– Они работают вместе, – сказала Юля. Татьяна Викторовна махнула рукой. Свое пиво она держала в вытянутой руке и не пила, а будто наслаждалась бутылочной прохладой.

– Этот задохлик Шура, ее, – Татьяна Викторовна разве что не перекрестилась. – И так, и сяк имеет. И сюда, и туда. В попу она ему разве что не дает! Но сосет ему за милую душу.

Я старалась не смотреть в Юлину сторону. Шура то и так знал, как и когда он меня имеет. А вот от подруги я свою нимфоманию по отношению к мужу старалась скрывать. Все же она поймала мой взгляд и уважительно кивнула, заставив меня смущаться сильнее.

– Я же владелица дома, – говорила Татьяна Викторовна, обращаясь к моему раздетому переодетому мужу. – Часто сюда захожу. Что ни день то слышу. Так он ее любит, будто машина какая. Странно, что у нее сперма из ушей не течет.

Я попыталась провалиться в обморок, но ничего не вышло. Холодное пиво меня сильно протрезвило, и я очень хорошо чувствовала горячее возбуждение и не менее горячий стыд. Я и не представляла, что Татьяна Викторовна слышала наш с мужем секс.

– И как в нем спермы хватает... – Татьяна Викторовна покачала головой. – У нас тут в поселке таких задохликов Василич трахает. Девки к себе их не допускают.

– Какой Василич? – Юля вся приподнялась. Ее напаренная попа в белом свете показалась мне особенно привлекательной. Я увидела, что и Шурочка на нее заглядывается.

Татьяна Викторовна согнулась, задумчиво подперев щеку рукой и свесив пониже груди.

– Мужик один, – сказала она. – Богатырь. Ебет все что движется.

– И парней? – спросила недоверчиво Юля.

– Парней, девок, старух и стариков, – Татьяна Викторовна выпрямилась и мечтательно посмотрела на небо. Там, над крышами домиков и верхушками сосен, висело далекое черное небо с множеством ярких звезд.

– А сейчас он где? – спросила Юля. Татьяна Викторовна пожала плечами.

– У себя наверное. Я ж не слежу за ним. Он мужик занятой, куда ему до меня теперь.

– А может быть пригласим его? – спросила Юля. – Может быть он свободен сейчас? Все-таки нас здесь четыре дырочки.

Татьяна Викторовна удивленно приподняла брови. Потом ее видимо заразил Юлин азарт, и она недоверчиво улыбнулась.

– Что ж вы, девки, мужика настоящего захотели? – Татьяна Викторовна посмотрела на меня и мужа недоверчиво. Я оглянулась на Шуру.

– Что, Дианочка, – спросила я. – Хочешь настоящего мужика?

Белый свет падал на его бок и высвечивал кусок красных трусиков, и я видела, как они приподнялись в ответ на мой вопрос. Моему мужу хотелось попробовать мужской член.

– Хочет, – сказала за Шуру Юля. – Ей и пососать хорошо будет, и в попочку.

Я видела, как расшились у Шуры глаза. Он будто только тут сообразил, как именно им будет пользоваться мужчина.

– И я хочу, – сказала я. – Не в попу только... Я не умею...

Юля схватила меня за ягодицу и сжала, при этом один ее палец надавил мне на анальную дырочку, и я замерла.

– Напомни потом, – сказала подруга. – Я тебе помогу попку разработать.

Она отпустила меня и подошла к Татьяне Викторовне.

– Пожалуйста, – взмолилась Юля. – Позовите Василича. У нас же отдых!

Татьяна Викторовна вся раскраснелась и когда она встала, пластиковое кресло все блестело от пота и смазки.

– Позову, – сказала она. – Сейчас в дом схожу и наберу. На четырех девок то, кто откажется?

– Именно так, и одна даст в попку, – Юля обернулась к нам. – Так, Диана, иди сюда.

Оглядываясь на дом, в котором скрылась хозяйка, мой муж подошел к моей подруге. Его попа в красных женских трусиках была плотно сжата.

– На коленки, шлюшка, – приказала Юля. – Будешь учиться сосать член.

Шура опустился на колени и задрал голову. Юля просунула ему в рот два пальца. Мой муж закашлялся, и Юля взяла его за шею свободной рукой.

– Давай милый, – сказала она. – Глотай пальчики. Василич твой ротик жалеть не будет.

– Все, через час придет! – Татьяна Викторовна появилась из тени. – А что вы тут делаете?

– Дианочка пивом подавилась, – сказала Юля. – Я ей помогала.

Шура поднялся.

– Титек то нету совсем, – заметила Татьяна Викторовна. – Ну да Василичу плевать, дырка есть дырка. И у тебя девка бедра узкие, красивые. Он тебя дольше нас троих ебать будет, знаю его.

– А давайте в парилку сходим! – влезла я, чтобы хозяйка перестала так пристально разглядывать мужа. Татьяна Викторовна прошла внутрь. Я подтолкнула Шуру следом, заметив, что Юля хочет со мной перешепнуться.

Как только дверь за Шурой и Татьяной Викторовной закрылась, Юля притянула меня к себе.

– Сейчас сюда придет какой-то сельский секс-терминатор, – сказала она и показала мне полоску презервативов. – Я готова. А ты?

– А Шура? – я оглянулась на баню. Я не была уверена, что попка мужа готова к сельскому секс-терминатору.

– Ты сама-то готова? – спросила Юля. – Ты этого хочешь?

Я хотела быть выебанной на глазах у мужа. У униженного мужа в женском белье, которого после этого еще трахнут как девку. Хотела взять в рот у чужого мужчины, чтобы Шура видел, как мне это нравится. Хотела кончить сверху сильного, мускулистого тела. И чтобы Шура все видел. Чтобы у него стоял в женских трусиках его маленький член.

– Хочу, – прошептала я. Юля притянула меня к себе и впилась мне в губы. Ее руки оказались на моей попе. Пальцы сдавили кожу. Несколько секунд она лапала и целовала меня, а потом отступила.

– Пойдем, – сказала она. – Надо Шурочку подготовить.

В парилке было сумрачно. Татьяна Викторовна лежала на нижней полке на животе, а Шура опять жался под потолком.

– Так, Диана! – Юля топнула по дощатому полу. – Почему хозяйка дома не получает массаж спины?

Я почувствовала сильный запах пива. Татьяна Викторовна успела плеснуть пива на камни.

Мой муж на скамейке крутил головой.

– А ну быстро, – приказала Юля. – Татьяна Викторовна, хотите массаж?

– Массаж? – Татьяна Викторовна приподнялась, показывая правую грудь и растяжки в подмышке. – Я бы не отказалась... Перед Василичем то...

Юля показала Шуре кулак. Тот приподнялся, сел обратно.

– Диана, будь умничкой, сделай Татьяне Викторовне приятно, – сказала я.

Муж сполз ниже и осторожно придвинулся к лежащей хозяйке.

– Диана боится описаться, – сказала Юля. – Она когда женщин трогает, всегда писается.

– Пускай писается, – закряхтела Татьяна Викторовна, ложась удобнее. – И не такое бывало.

Шура навис над ней и осторожно упер левую руку в разгоряченную спину. Юля подтолкнула меня к месту на скамейке, а сама подошла к моему мужу.

– Оп, – Юля протянула руку и схватила Шуру за член. – Давай, Дианочка, массируй тете Тане спинку.

Татьяна Викторовна заурчала. Шура дважды провела руками по ее спине и весь затрясся. Я увидела, как на раскрасневшуюся кожу хозяйки упали белые капли спермы.

– Описалась что ли? – спросила Татьяна Викторовна.

– Ага, – Юля отодвинула Шуру в сторону. – Я сама вам лучше сделаю.

Она опустила грудь на спину хозяйки и повела ею вниз, а потом вверх, размазывая сперму. Два горячих тела скользящих друг по другу, блестящих, липких. Я вся дрожала от возбуждения. Шура сидел откинувшись назад, отходил от оргазма. Я пересела к нему и сказала ложиться на живот.

– Я тебе буду попку готовить, – проговорила я одними губами и показала ему указательный палец. – А то больно будет!

Глаза мужа расширились, а потом он послушно улегся на верхнюю полку. Ниже Юля скользила по спине и попе Татьяны Викторовны, заставляя хозяйку дома постанывать, и сама издавая негромкий рык. Я увидела, что одной рукой она ласкает себя, а другой сжимает ягодицу немолодой хозяйки.

Я шлепнула мужа по попе и сдернула с нее трусики. Он сжал ягодицы. Я шлепнула сильнее.

– Ох! Ох! Ох! – стонала снизу Татьяна Викторовна. Я увидела, что Юля с силой входит в киску хозяйки пальцами, разбрызгивая по скамейке пот и смазку. Она и сама при этом насаживалась собственной бритой киской на вывернутые пальцы Татьяны Викторовны. Я хлестнула мужа по попе, так что он взвизгнул.

– Расслабь попочку, – сказала я строже. – Я повторять не буду!

Он слегка поддался, и я сразу толкнула в возникшую дырочку мокрый от пота палец. Он легко вошел в анус мужа. Шура застонал и заелозил по скамейке.

– Дааа... – взвыла Татьяна Викторовна и взбрыкнула, оттолкнув Юлю. Та привалилась к стене тяжело дыша. Я глубже засунула палец в попу мужа. Он заохал, его пальцы вцепились в край скамьи.

– Кончаю, – стонала Татьяна Викторовна: – Ох! Ох! Ох! Массаж...

Она стучала ногой по полке и тяжело дышала. Юля тоже. Я сидела, погрузив в попу своего мужа указательный палец. Каждым движением пальца я чувствовала, как посылаю лучи удовольствия в его тело. Муж постанывал и покачивал попкой, сжимая рукой лифчик на груди. В этот момент снаружи раздались шаги и негромкий стук.

– Танька? – позвал низкий мужской голос. – Здесь вы?

– Входи, Василич, – Татьяна Викторовна попробовала приподняться, но у нее не вышло. Руки дрожали Шура тоже попробовал отползти, но я все еще полностью его контролировала.

– Лежать, – шепнула я. Он заскулил и стал покачивать попой, сильнее насаживаясь на мой палец.

Дверь бани открылась, и внутрь заглянул высокий темноволосый мужчина. В полумраке я только увидела, что ему пришлось согнуться чтобы войти, и что плечи у него шире, чем три моих Шурочки.

– Здесь вы, девки? – спросил мужик, оглядываясь. Он был голый, и между ног у него покачивался толстый член, обрамленный темными вьющимися волосами. Мужчина весь был мускулистый и волосатый.

– Я там презервативы видел, – сказал он. – Кто из вас первый раз в попку? На выход.

Шура задрожал. Я вынула палец из его попки, поправила на нем трусики и больно сжала ягодицу.

– Пора, – сказала я. – Сейчас тебя трахать будут, принцесса.

Шура медленно приподнялся и, пониже опустив на глаза шапку, слез со скамьи. Юля помогла Татьяне Викторовне подняться, и мы вместе вышли на улицу.

Василич стоял под лампой и совал свой член в рот моему мужу.

– Ой, развратники! – Татьяна Викторовна махнула рукой. – Я в гамаке подожду!

– Сейчас, Тань, – ответил Василич. – Разберусь с молодежью и к тебе приду.

Он запихнул головку Шуре в рот, и теперь поглаживал его по шапке, проталкивая член глубже. Шура стонал, заглатывая толстую головку, правой рукой теребя собственный вывернутый из трусиков член. Юля прильнула ко мне, ее ладони оплели меня и легли на грудь. Она притянула меня к стене, так что на свету остались только Василич с Шурой.

– Хороша... – постанывал мужик, трахая моего мужа в рот. – Хороша девчонка...

Шура прилежно сосал, даже пытался заглатывать член по глубже. Юля тяжело дышала, с силой сжимая мои соски. Ее лобок терся о мои ягодицы.

– Он твоего мужа в ротик ебет, – шептала она. – А потом в попку.

Ее рука соскользнула по моему животу, длинные пальцы нежно коснулись клитора.

– А! – я дернулась, но Юля удержала меня на ногах. Ее пальцы вошли в меня. – Ой... Аах...

Я попробовала с силой насадиться на ее пальцы. Мужик притянул мужа за затылок, проталкивая член ему в горло. Шура принял и это, и сильно закашлялся. Василич отпустил его и нагнулся за презервативом. Юля вдруг отпустила меня и сделала шаг вперед.

– Позвольте, – сказала она, забирая синий квадратик у мужика. – Дианочка сама наденет. Ты же умеешь презерватив на член надевать?

Она нагнулась к Шуре. Тот что-то промычал. Я вся задрожала, вспоминая как его только что имели в рот. Мне хотелось, чтобы Юля поскорее снова засунула в меня пальцы. Юля надорвала квадратик, достала резинку и протянула Шуре. Тот стал неумело надевать его на стоящий член мужика. Его руки дрожали.

Юля медленно отступила ко мне, и я прижалась к ее горячему телу. Ее груди вдруг оказались прямо передо мной, и я обхватила один возбужденный сосок губами. Юля застонала. Краем глаза я увидела, как Василич подводит Шуру к пластиковому креслу и ставит его на кресло на четвереньки.

– Смотри, – Юля развернула меня, снова оказавшись у меня за спиной. На этот раз ее правая ладонь сразу скользнула к моей киске, а правая обхватила шею. Слегка придушивая меня, Юля стала целовать мою щеку и шею, постепенно снова вводя пальцы в мое влагалище.

Василич тем временем пристроился к попке Шуры и, судя по вскрику моего мужа, слегка надавил головкой на его дырочку.

– Он сейчас твоего мужа анально выебет, – зашептала Юля, двумя пальцами сдавливая мой клитор. – Смотри, он ему в попу пихает...

Василич ухнул. Шура закричал. Я увидела, как толстый член исчезает в его попе.

– Ох, тугая... – прорычал мужик, хватая моего мужа за бедра. – Ох, хорошая...

Шура стонал и вскрикивал попеременно. Волосатая мошонка мужика шлепалась об его яички и маленький стоящий колом член. Юля надрачивала мою киску.

– Юля... – зашептала я. – Юля, я сейчас...

Я чувствовала, что скоро лопну. Шура издал протяжный крик, и я увидела, как на пластик у него между ног упало несколько капель спермы.

– Сейчас кончу! – заревел Василич и прижался к ягодицам моего мужа. С рыком и уханьем он стал накачивать кончать в его прямую кишку. Юля вошла в меня и с силой надавила запястьем мне на клитор. Я вскрикнула и тоже стала кончать, зажмурившись и метаясь всем телом. Юля еле удержала меня на ногах.

– Как ее зовут? – спросил мужик, подходя к нам. Он стянул использованный презерватив с неопавшего члена и кинул его в сторону кресла. Презерватив повис у Шуры на ноге. Мой муж так и стоял на четвереньках опустив голову, с которой слетела шапка. Выглядел он совсем как девушка. Его член был зажат между бедрами, и сзади видна была только приоткрытая дырка ануса.

– Диана, – сказала Юля.

– Хорошая Диана, – сказал Василич, внимательно разглядывая Юлю. – Сейчас вас оприходую и еще раз ее трахну.

Он положил Юлю на расстеленное полотенце и, натянув новый презерватив, с силой взял ее, высоко задрав ее длинные ноги. Юля громко и страстно стонала, принимая его в себя. Шура смотрел на любовников через плечо не меняя позы. Я наблюдала за ним, лениво поглаживая киску.

Василич довел Юлю сначала до одного оргазма, потом до второго. Она вся покраснела, волосы растрепались. Ее бритая киска громко чавкала, принимая в себя толстый член. Василич ускорился, так что Юлина волосы стали взлетать над полотенцем. С громким, глубоким стоном она кончила в третий раз.

– Не могу больше! – Юля толкнула мужика в грудь. – Дай моей дырочке отдохнуть.

Мужик поднялся и поманил меня к себе. Я послушно опустилась на колени и он, сняв презерватив, засунул член мне в рот. Я принялась сосать, осторожно поглядывая в сторону мужа. Тот все стоял на четвереньках, и я вдруг поняла, что он просто ждет, когда мужик снова пристроится к нему сзади. Эта мысль чуть не заставила меня кончить снова. Я стала заглатывать глубже и схватила Василича за мошонку. Он застонал.

– Молодая! – он снял меня с члена, поставил на ноги и развернул лицом к бане. – Обопрись-ка!

Я уперла ладони в стену бани, представляя как теперь муж увидит, как я ему изменяю. Раздался звук открывающегося презерватива, а потом Василич приставил свой член к моей киске.

– Принимай, красавица, – сказал он нежно и вошел в меня, обхватив за живот и надавливая при этом на спину. Я могла только держать позу и стонать, до самого конца принимая его толстый член. Мужик, который только что отодрал мою подругу и кончил в попу моего мужа, теперь размеренно трахал меня раком у бани. Его руки заскользили по моему телу, хватая то за грудь, то за плечи. Вдруг одна ладонь скользнула под живот, и мужик ускорил толчки, заставляя меня запрокинуть голову.

Я вскрикнула. Он нашел мой клитор, и быстро-быстро задвигал пальцами, повторяя движения своего. Я вскинулась и забилась в оргазме. Нежно взяв меня за грудь, Василич удержал меня на своем члене. Удовольствие волнами прокатывалось сквозь мое тело. Член во влагалище казался огромным, и я слегка дергалась, чтобы чувствовать его больше.

– Василич?! – раздался из глубины сада голос Татьяны Викторовны. – Ты идешь?!

– Иду, Танька! – Василич осторожно вынул из меня член и похлопал меня по попе. – Сейчас еще разок Дианочке в попу кончу и сразу к тебе!

Он усмехнулся и, наклонив голову, хрустнул шейными позвонками. Я посмотрела на мужа. Его превращение в девушку было завершено. Шура стоял на четвереньках, выгнув спину и выставив попу. Его красные трусики были спущены до колен, а лифчик чуть сполз с груди.

– Подай голос, Дианочка, – позвала Юля. Она полулежала на полотенце и нежно терла свою растраханную киску. Посмотрев на пальцы, которые только что довели меня до оргазма, я поняла, что мое возбуждение совсем не ослабло.

– Диан, хочешь в попочку? – позвала Юля. – А ну отвечай!

– Хочу! – тонким голосом ответил мой муж.

– Получишь, – Василич взгромоздился на Шуру и, прогибая пластиковое кресло, приставил головку к его анальной дырке. С криком Шура пропустил в попу головку, с криком же принял ствол.

– Ох! – мужик шлепнул мужа по ягодице. – Тихо! Тихо!

Юля быстро дрочила, задрав голову и закатив глаза. Шура зажал себе рот рукой. Мошонка Василича с силой шлепалась о его бедра и гладко выбритые яички. Я застонала, и сообразила, что уже некоторое время ласкаю себя сама. Оргазм подкатил практически незаметно. Юля кончала, стуча кулаком по земле и вся выгнувшись, так что было хорошо видно вылетевшую из ее киски струйку. Я зажмурилась.

– Сейчас, Дианочка! – простонал мужик. Я открыла глаза как раз когда ягодицы Василича задрожали и дернулись. Под ним вздрагивала вполне женская попка. Он снова накачивал попу моего мужа спермой. Оргазм поглотил меня. Я чувствовала его всем телом, и видела, как Василич достает член из попы моего мужа и как снимает полный презерватив. Удовольствие наполняло каждое мгновение этого переживания.

Мужик похлопал Шуру по попке и пошел вглубь сада, откуда вскоре раздались громкие грудные стоны.

– Хорошо... – прошептала Юля. Я сидела у стены бани в полудреме после стольких оргазмов. Мой муж свернулся в кресле, и мне было видно его узкие бедра, женственные ягодицы и хорошенько раздолбанную дырочку.