ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ. Ч 2/2. / The Way Back Home, Part 2 © H. Jekyll

Опубликовано на сайте LE в разделе Loving Wives 03/19/2026

«Ты должен сам найти дорогу обратно домой».

Со мной все было в порядке, какое-то время,

Я мог улыбаться какое-то время.

Но я встретил тебя прошлым вечером,

Ты так крепко взяла меня за руку,

Когда остановилась, чтобы поздороваться.

Я увидел Эдриен, но это не было случайностью, и она не держала меня за руку.

Прошло несколько месяцев после нашего расставания, и она просто появилась на пороге моей двери. В остальном Рой Орбисон в значительной степени справлялся с этим.

Когда я уходил от нее, я думал, что меня не будет день, может быть, два, и я мог бы вернуться, если бы не перечитал ее последнее сообщение, то, которое заканчивалось словами "Я люблю тебя" и эмодзи-сердечком: ❤️

«И это было на следующий день после того, как ты провела время в доме Люка, в его объятиях, занимаясь тем, чем ты не занималась со мной, а потом еще и лгала мне об этом».

Так что, нет, я не вернулся ни на следующий день, ни на следующий, ни на следующий. Я перечитывал сообщение и снова откладывал.

Эдриен, конечно, пыталась дозвониться, но нам не о чем было говорить. Она оставляла смс и голосовые сообщения, в которых говорила, что любит меня и хочет все объяснить, и просила, пожалуйста, позволить ей объяснить. Все это были вариации на одну тему, и они стали повторяться. Она любила меня. Конечно, любила. И она не спала с Люком. Верно. Она очень сожалела, что причинила мне боль, но если бы я только дал ей шанс все объяснить, мы могли бы все уладить. Она не хотела оставлять меня, а я не хотел оставлять ее. Встречи с Лукасом были ужасной ошибкой. Она могла все объяснить. Мы должны посмеяться над тем, как невинно все было. Пожалуйста, поверь ей. Она причинила боль и хотела все объяснить, и просила дать ей шанс объясниться. Снова и снова. Это было именно то, чего можно было ожидать.

Все, кроме рассказа о том, что она на самом деле делала с Люком, когда они тайно проводили время вместе. Может быть, что-то вроде "Прости, что я с ним трахалась, Бенджи". Трудно представить, насколько это было бы лучше того, что я получил. Да, глоток свежего воздуха.

В конце концов она сдалась. Ее сообщения прекратились, и она прислала мне одно, в котором сказала, что уйдет на некоторое время, чтобы дать мне немного побыть одному. Я мог вернуться домой, в дом, который был нашим домом. Там она оставила на обеденном столе записку, написанную от руки, в которой говорилось, по сути, то же самое.

А как насчет меня? Я получил большое разочарование в своем стоицизме.

Это привело к еще одному долгому разговору с Марком Аврелием и глубокому погружению в "Размышления", которые напомнили мне о том, что я уже знал, в том числе о том, что я не могу просто так вызвать призрак Эдриен. Быть благородным. Дай ей выговориться. Подумать о том, как двигаться дальше. Итак, я отправил сообщение, в котором извинился за то, что заставил ее ждать, и попросил выбрать день, время и место. Она не отвечала два дня, а когда все-таки ответила, написала только:

— Забудь об этом. Это не имеет значения. Ты все равно никогда не поверишь ни единому моему слову. Просто подавай заявление и покончи с этим!

Она была серьезна или просто расстроена? Я пытался дозвониться, но она уже заблокировала мой телефон. Она взяла это дело в свои руки, все, кроме подачи заявления о разводе. Она могла бы обратиться за консультацией по решению суда, что стало бы последней возможностью поговорить.

Я зашел в офис коллеги, чтобы подготовить документы. Поскольку мы были частью системы, мы могли ускорить процесс, и бланки были готовы практически сразу. Ответственный за обработку документов отправился в дом ее родителей, где мы и обнаружили, что она переехала в квартиру Люка.

Конечно.

Все прошло потрясающе быстро. Эдриен подписала бланки, как только получила их. Она не обращалась за консультацией. Она ничего не оспаривала. Она согласилась на предложенный раздел нашего имущества. Дом остался за мной, а ей досталась большая часть наших сбережений. Мы даже не явились в суд, так что официально развелись через два месяца после того, как я подал заявление.

Месяц спустя Эдриен вышла замуж за Люка.

*****

Прошло еще несколько месяцев, прежде чем Эдриен появилась у меня на пороге.

Я слышал, что вампир не может войти в твой дом, если ты его не пригласишь, но, хотя я и держал ее на крыльце, это не имело значения. Сколько времени прошло? Я не считал дни, но этого было достаточно, чтобы я смог наладить свою жизнь, и - да - какое-то время со мной все было в порядке. Через какое-то время я смог улыбаться. Рой был прав насчет этих вещей. Я не думал об Эдриен каждую минуту. Когда я открыл дверь и увидел ее, я даже не мог решить, как с ней поздороваться, и в конце концов сказал:

— Привет.

— Привет, Бен.

— Извини, но чего ты хочешь?

— Я подумала, мы могли бы поговорить.

Так сказала женщина, которая бросила меня, чтобы вернуться к своему возлюбленному, к своему "Лукасу", которая отказалась разговаривать, которая фактически потребовала развода, а затем с трудом дождалась завершения процесса, прежде чем выйти за него замуж.

— Почему сейчас? Мы могли бы поговорить раньше.

— Я скучаю по тебе, - она переступила с ноги на ногу, - И у тебя всегда были хорошие советы и проницательные взгляды.

Недостаточно хорошие, чтобы удержать тебя.

— Я не понимаю. Ты "скучаешь" по мне? - я провел руками по волосам, - Ну... И я потерял дар речи, по-настоящему потерял, и Эдриен должна была заполнить тишину.

— Да, это так. Я скучаю по тебе. И подумала, что мы могли бы поговорить о... разных вещах.

— Эдди! Что ты здесь делаешь? - я поднял руки ладонями к ней, - Мы в разводе. Я твой бывший. Ты снова вышла замуж. Муж для того и нужен, чтобы разговаривать.

— Мы всегда ссоримся.

— Пары часто ссорятся. Мы тоже ссорились.

— Но мы постоянно...

— Прекрати, Эдриен! Не делай этого. Поработайте над этим вместе со своим мужем.

— Я подумала, что могла бы поговорить с тобой.

— Ты хоть понимаешь, как странно это звучит? Ты встречалась со своим бывшим парнем, когда была замужем за мной. Дерьмо! Теперь ты приходишь ко мне, когда замужем за Люком. Бьюсь об заклад, Люк не знает, что ты здесь, не так ли?

Она покачала головой.

— Конечно, нет. И снова, теперь за его спиной. Что ж, я не буду играть в такие игры.

— Я не знаю, с кем еще поговорить. Я не знаю. Есть вещи, очень деликатные вещи. Это тяжело, Бен. Есть вещи сексуального характера.

Может ли что-нибудь, о чем она говорила, быть более странным, чем это? Ты провалился в кроличью нору?

— Просто прекрати сейчас же! Я определенно не хочу слышать о твоей сексуальной жизни. Господи!

— Я не знаю, что делать. Лукас хочет чего-то добиться. Например, секса втроем.

— Боже Всемогущий, Эдди! Не надо! Просто не делай этого. Пары часто расходятся во мнениях по поводу секса. Ты должна обсудить это только вдвоем. Или спорить по этому поводу. Возможно, посоветоваться с подругами. Пойти на компромиссы. Если это не помогает, обратись к психологу. Чего никогда не надо делать, так это рассказывать об этом своему бывшему!

— Но я не знаю, что делать!

— Иди и поговори со своим мужем! Вот что надо. Начинай процесс. Не рассказывай мне ничего подобного, - мне пришлось прервать разговор, - Пожалуйста, уходи сейчас же. И Эдди? Никогда не возвращайся сюда. Никогда больше.

Я закрыл перед ней дверь. Я понятия не имел, чего она надеялась добиться.

*****

Но она добилась. Я имею в виду, вернулась.

Я не знаю, сколько Эдриен говорила с Люком, но, хотя у меня с ней все было кончено, у нее со мной все было по-другому. Она вернулась, но, о, это было по-другому! В следующий раз в дверях оказалась не Эдриен, по крайней мере, не вся она, и у меня не было выбора. Мне пришлось впустить ее.

Я был у себя в кабинете, когда она постучала, просто легонько постучала, я едва расслышал, что-то тихое, больше похожее на поглаживание, чем на стук в дверь. Я не уверен, как я вообще это услышал. Я вышел в неосвещенную гостиную и услышал ее голос из-за двери. Голос Эдриен: - Бен. Помоги мне. В ее голосе звучало отчаяние, как будто она плакала, но в то же время была пьяна, или задыхалась, или я не знаю от чего. Не то чтобы она задыхалась. Скорее, ее там почти не было.

Я открыл дверь, и она, должно быть, прислонилась к ней, потому что, когда я это сделал, она рухнула на меня и упала бы на пол, если бы я ее не подхватил. Ноги ее не держали, как и руки. Она даже не пыталась за меня ухватиться. Она была похожа на мешок с чем-то таким рыхлым, что за него было трудно ухватиться.

— Обними меня, Эдди. Ты можешь меня обнять?

Нет, она не могла. Я старался не дать ей соскользнуть вниз. Я потянул ее к дивану.

— Прости меня, - всхлипывала она.

Прости за... что? За все?

— Хорошо. Попробуй встать. Ты можешь идти?

Нет, она не могла двигаться. Мне удалось приподнять ее настолько, чтобы она могла опереться на меня, и я смог пройтись с ней, пока она что-то бормотала.

— Это была моя вина.

— Я знаю. Ты можешь сесть?

Нет, по крайней мере, едва-едва, она полулежала на диване. Я включил торшер.

— Я начала это.

Лампа, однако, выхватила ее лицо из тени и изменила сцену.

— Боже мой, Эдди! Что с тобой?

Одна бровь была рассечена. На щеке виднелась кровоточащая ссадина, на скуле - что-то похожее на синяк, а губа была разбита. И это еще не все. Там были две полузасохшие струйки крови, одна из-под левой брови стекала к глазу, другая стекала с губы на подбородок. Казалось, ей было трудно сфокусировать взгляд. Я увидел все это и понял, что она извинялась не передо мной, а перед человеком, который так с ней поступил.

— Это моя вина.

Она снова рухнула, на этот раз на спинку дивана. Попыталась выпрямиться, но упала обратно. Потом попыталась еще раз, но опять безуспешно. Она продолжала тяжело дышать.

— Так. Подожди здесь, - хотя она никуда не собиралась уходить, - Я сейчас вернусь.

Я приложил пакет со льдом к ее глазу и щеке и приложил влажную салфетку для ее рта. Пока я вставал, ее глаза закрылись, и я подумал, что она, возможно, потеряла сознание, пока меня не было, но она открыла глаза.

— Люк сделал это с тобой.

— Это моя вина.

— Он избил тебя.

— Я ударила его. Я ударила его первой.

— Он не получил пропуск.

Могла ли она вести машину в таком состоянии? Нет. Где была ее машина?

— Как ты сюда попала?

— Я... - она сосредоточилась, как будто не была уверена, - Я шла пешком.

— Всю дорогу? В ее состоянии? Это заняло бы час. Может, больше.

— Я упала. Да, думаю... Я упала. У меня кружилась голова. Я не знала, куда идти.

Затем ее глаза закатились, а голова склонилась набок. Она была не в себе.

— Эдди? Давай, Эдди. Вставай. Ты меня слышишь? Очнись. Мы должны ехать в отделение неотложной помощи.

Она снова открыла глаза, хотя я не был уверен, что она смогла что-то разглядеть, и попыталась поднять голову, но даже это ей не удалось. Она попыталась взглянуть на меня и положила руку мне на грудь

— Не надо, Бенджи. Это я виновата. Они обвинят его.

— Я должен отвезти тебя туда, Эдди. Тебе действительно больно. Нам нужно идти. И если ты не скажешь им правду, они тогда обвинят меня.

В конце концов, я отнес ее к своей машине.

*****

Конечно, они обвиняли меня.

— Вы ее бывший? Парень, который с ней развелся? - спрашивал плохой полицейский, - И вы утверждаете, что это сделал с ней ее муж? А вы... такой весь галантный бывший...спас ее?

— Так и есть. Лукас Джеймс, ее муж, сделал это с ней. Она пришла ко мне, и я повез ее в госпиталь.

— Простите, это вы ее бывший? - вступил хороший полицейский, или, по крайней мере, тот, который лучше первого.

О черт! Вот оно что.

Ее бывший.

— И поэтому она обратилась к вам, Мистер "У-которого-масло-во-рту-не-тает" (идиома. В соцсетях эту подпись можно заметить под фотографиями котиков и других животных, которые притворяются милыми, а за спиной воруют еду и гадят в тапки)? - спросил плохой полицейский.

— Хотел бы я знать.

*****

Обошлось без ареста. Они даже не задержали меня. Они велели мне сидеть смирно. По крайней мере, один из них наблюдал за мной каждую минуту.

Наконец, плохой полицейский вышел из палаты интенсивной терапии Эдриен и сказал мне: - Вы можете идти.

Судя по голосу, он был недоволен.

— Почему?

— Она настаивает на версии, что это был ее муж. Так что пока твой шанс не попасть в тюрьму – в ее руках. Но не уезжайте из города.

— Вы проверите Лукаса Джеймса?

— Сами разберемся.

Оказалось, что они поспрашивали людей, и группа ребят на вечеринке во дворе видели, как она, спотыкаясь, шла по 126-й улице в направлении моего дома. Они подумали, что она была пьяна или под кайфом. Никто не предложил ей помощь, но парочка из них сочла ее забавной и сняла на видео, как она врезалась в вывеску, упала и медленно поднималась на ноги. Одно это могло бы отвести от меня все подозрения, хотя, как оказалось, в этом не было необходимости.

*****

Я все равно не собирался уходить, пока не придут родители Эдриен. Ассистент сказал мне, что у нее черепно-мозговая травма, серьезное сотрясение мозга или что-то в этом роде, и они внимательно следят за ней, чтобы не появились признаки кровотечения. Ей нужен был кто-то рядом. Они не собиралась выпускать ее сегодня вечером, и предполагали, что она, вероятно, не выйдет и завтра.

Ее родители приехали в больницу и увидели, как я разговариваю с помощником шерифа, и они сложили два и два так же, как это сделали копы. Им позвонила полиция. Я не знаю, почему они так долго не приходили.

— Что ты с ней сделал?

Ее отец стоял надо мной, сжав руки в кулаки. Я только покачал головой.

— Люк избил ее. Она пришла ко мне, и я привез ее сюда.

— Ты? Просто продолжайте, ребята! Хотя все понятно. Возможно, его дочь при смерти, и он слышал версию копов.

— Я.

— Так ты говоришь, что не причинял ей вреда?

— Я не причинял ей вреда.

На самом деле, я бы хотел причинить ей боль. Возможно, мне просто следовало сказать ему об этом. Я бы хотел ударить ее, унизить, разрушить ее жизнь, но я не сделал ничего из этого.

— Почему она пришла к тебе?

Да. Почему ко мне? К чертову бывшему. Почему, Эдди? Некоторые вещи постоянно крутятся у меня в голове.

— Я не уверен.

— Почему она нам не позвонила?

— У нее не было с собой телефона. У нее не было с собой сумочки. У нее ничего не было.

— Почему ты нам не позвонила? - это была мать Эдриен.

— Я хотел как можно скорее доставить ее в госпиталь.

— Где Люк? - снова ее отец.

— Это хороший вопрос.

— Боже мой, если ты причинил ей боль...

— Я никому не причинял вреда. Ты думаешь, это сделал я? Что ж, поговори с копами.

Хороший полицейский прервал нас и отвел их в другую комнату. Я догадывался, что думали ее родители. Я не знаю, что Эдриен рассказывала им при разводе. Им, конечно, не было интересно расспрашивать меня об этом, и они, должно быть, решили, что я здесь плохой парень. А теперь я еще и усугубил ситуацию, избив ее. Я не собирался ничего выяснять сегодня вечером, не говоря уже о том, чтобы уладить весь этот бардак, так что я оставил все как есть. Когда они, наконец, вышли, они ждали так же, как и я, но отец Эдриен несколько раз взглянул на меня.

Было около двух часов ночи, когда я решил, что во мне нет необходимости. На дежурство заступил новый полицейский, и с ним была женщина из Центра по борьбе с насилием в семье. Я немного поговорил с ней и сказал полицейскому, что иду домой. Я подошел к ее родителям.

— Я ухожу. Я хочу сказать еще раз: я не трогал Эдди. Да она сама подтвердит это. Я знаю, вы расстроены, но это был не я.

Ее отец ответил: - Лучше бы этого не было.

Вот и все. Я подумал, что на этом будет все.

*****

Я испытывал некоторое удовольствие от того, что карма обрушилась на нее: ты бросила меня ради Люка, который потом причинил тебе боль. Мило! Все это испарилось, когда приехали ее родители. Будь я проклят! Они этого не заслуживали, что бы они обо мне ни думали. И она тоже.

В ту ночь я лежал без сна, пытаясь оправдать свой стыд за то, что чувствовал радость от страданий Эдриен, и потерпел неудачу. Она этого не заслуживала. Я был уверена, что она не могла не любить Люка или, как многие женщины, подвергшиеся насилию, хотела защитить его, и на мне лежала ответственность быть честной в своих отношениях с ней. Проявляй добродетель, справедливость, самоконтроль и уравновешенность. Снова Марк. Контролируй то, что у тебя внутри, и учись позитивно относиться к тому, что происходит снаружи. Я должен был стать лучше, но пока не справлялся должным образом.

Это было не совсем правдой. Я помог Эдриен. Я сделал то, что она от меня хотела, хотя она и сопротивлялась этому. Все в порядке. Это меня немного утешило. Теперь мне нужно было научиться лучше контролировать свои мысли и чувства в будущем. Да, она поступила нехорошо и причинила мне ужасную боль, но это был не конец моего мира, а только нашего.

*****

Почему они не смогли найти Люка?

Это могло бы быть забавно, если бы это как-то не касалось меня. Полиция не смогла найти Люка, потому что он уже был в полицейском участке.

Он сам пришел туда, чтобы дать показания и показать видео, где Эдриен нападает на него, а бедный, дорогой Люк защищается. Все закончилось тем, что Эдриен вскочила и выбежала вон. Я этого не видел, но хороший полицейский видел. Похоже, она из-за чего-то взбесилась, а когда поднялась с пола и ушла, то даже не закрыла за собой дверь. Люку пришлось сделать это самому, бедняге. Жизнь тяжела. Я думаю, ему тоже пришлось бинтовать костяшки пальцев.

Итак, Люк рассказывал свою историю, а не искал свою жену. Должно быть, он сделал несколько звонков, прежде чем обратиться в полицию Кармела, потому что через некоторое время один из старших партнеров его фирмы пришел с адвокатом защиты, и вскоре после этого полиция решила, что Люк - если уж на то пошло - является "жертвой" и, следовательно, может быть свободен. Они чуть ли не извинились перед ним. Так позже сказал мне хороший полицейский. Ему было противно, но что он мог поделать? Прокуратура утром согласилась на это. Никаких "вероятных причин". Ничего. Застежка-молния. Эдриен, очевидно, сама стала причиной своей виктимизации (Виктимизация — процесс или конечный результат превращения в жертву преступного посягательства).

Люк поселился в отеле позже тем же вечером, а утром подал на развод. Он не пошел в больницу, не попытался позвонить, не поговорил с родителями Эдриен, словом, не сделал ничего человеческого. Я уверен, что он не боролся со стыдом всю ночь.

Эдриен провела ночь в отделении интенсивной терапии и следующие два дня в больничной палате, а затем переехала в дом своих родителей, чтобы восстановить силы.

Через несколько дней мне позвонил ее отец.

— Мне жаль, Бен. Я был просто готов к тому, что мне скажут, и я обвинил тебя. Я прошу тебя, пожалуйста, простить старого морпеха.

Вы когда-нибудь просто жалели кого-нибудь? Его дочь пострадала, и он чувствовал себя виноватым. О, черт возьми! Все это время они с женой обвиняли меня в разводе, и теперь они не были уверены. После нашего разговора мать Эдриен позвонила и тоже извинилась. Я принял их извинения. В конце разговора она пригласила меня на ужин. Я был рад, что Эдриен поправляется, но я не хотел ее больше видеть. Они поняли.

Эдриен сама позвонила позже в тот же день и хотела приехать, чтобы поблагодарить меня и еще раз извиниться за то, что разрушила нашу жизнь. Именно тогда я узнал, что они с Люком расстались и собираются разводиться. Не так уж это и удивительно. Я принял ее извинения и сказал, что не сделал ничего такого, чего не сделал бы ни один порядочный человек, за исключением Люка, но что нет, ей не стоит приходить. Бла-бла-бла. Я хотел повесить трубку. Я не мог ее слушать. Мне хотелось накричать на нее и в то же время обнять.

Я совсем плохо контролировал себя, а некоторые вещи так быстро не проходят. У меня были дурные мысли о том, что я хотел сказать. Итак, изменяя Люку, ты получила от него побои и потеряла не одного, а двух мужей. Боже, ты многого добилась за такое короткое время!

На самом деле я сказал ей, что надеюсь, у нее будет хорошая жизнь, и, честно говоря, отчасти это было правдой.

Прежде чем мы повесили трубку, она сказала: - Я всегда буду любить тебя, Бен.

— Спасибо, Эдди. Пока.

На этом все и закончилось, но не окончательно.

*****

Была еще ситуация с Люком Джеймсом. Он добился успеха. Кажется, такие люди, как он, всегда добиваются успеха. Сначала он соблазнил мою жену, если только она сама себя не соблазнила. Но в любом случае он сыграл свою роль. Затем он избил ее так сильно, что она попала в больницу. Он не имел права так поступать! Не имело значения, ударила ли она его первой, хотя я жалел, что не видел этого. Этот парень крупнее и сильнее, и он наверняка победит. Он не должен был делать то, что сделал. Он не должен был причинять ей такую боль.

Все, что она получила от этого, кроме трех дней, проведенных в больнице, - это шрам над глазом и второй развод.

Что он получил от этого, так это... ничего. Этот засранец вышел сухим из воды, черт возьми! Я расспросил нескольких друзей, и, да, он был чист. Я задавался вопросом, могут ли Эдриен и ее родители подать на него в суд, но, по-видимому, этого не произойдет, и они, вероятно, не смогут выиграть. Будет ли прокурор пересматривать это дело? Вряд ли. Я подумывал о том, чтобы встретиться с ним лицом к лицу и избить его. Вероятно, я смог бы с ним справиться. Но нет. У него было окружение, и он работал с людьми, которые были практически неприкасаемы. Если бы я не смог спровоцировать его на первый удар и заснять это на видео, мне предъявили бы обвинение. И его контакты могли бы как-то повлиять на результат, несмотря ни на что. Его квартира была огорожена и контролировалась камерами видеонаблюдения, как и его офисное здание.

Кроме того, Марк Аврелий не одобрил бы, если бы я прибег к насилию, чтобы свести счеты, каким бы приятным мне это ни казалось. На самом деле, он не одобрил бы почти ничего из того, что действительно доставило бы мне удовольствие. В его мире ты должен доказать свою мужественность тем, сколько дерьма ты можешь вынести, а не тем, сколько дерьма ты мог бы выложить. По крайней мере, так говорил командующий римскими армиями, который проводил время, убивая германских варваров.

В разговорах почти со всеми, кого я знал, я начал рассказывать о том, как Люк избил свою жену и отправил ее в больницу скорой помощи, и о том, что было снято на видео. Это было немного, но пока этого должно было хватить.

*****

Я упорно трудился, чтобы изменить свою жизнь. Снова. В результате я решил, что с Марком Аврелием покончено.

Он писал: - Откажись от своего мнения, и тогда исчезнет жалоба "Мне причинили вред". Убери жалобу "мне причинили вред", и вред будет устранен. То, что не делает человека хуже, чем он был, также не делает его жизнь хуже и не вредит ему ни извне, ни изнутри.

Впервые я задался вопросом: "Как тебе удается так чудесно менять ситуацию, Марк? Как ты на самом деле это делаешь? "

Это был мой случай с Эдриен, а не гипотетический случай с Марком. Что-то может показаться простым в абстрактном плане, но оказаться невозможным в реальном мире живых людей.

Возможно, мне было бы легче, если бы я, как и он, женился по расчету. Снимаю шляпу перед твоей парой, Марк! Он женился на Фаустине младшей, своей двоюродной сестре, женщине, которую для него выбрали. На самом деле, это была вторая женщина, выбранная для него, выбранная потому, что она была лучшей политической партией, чем первая. Черт возьми, их первоначальные помолвки пришлось расторгнуть, когда в политическом мюзикле поменяли местами стулья. Кажется, у них все сложилось достаточно хорошо, потому что у них было четырнадцать детей, но это был брак не по любви. В отличие от нас с Эдриен. Так я и думал.

Чем больше я об этом думал, тем меньше он мне нравился. Как он мог быть таким чертовски оптимистичным? Черт возьми, если бы Фаустина изменила тебе, учитывая, что ты был римским правителем, командующим армиями и все такое, ты бы просто приказал убить их обоих, предварительно убедившись, что парень сильно пострадал.

Проблема решена!

Пошел ты, Марк! Ты не знаешь мир обычных людей!

Он говорил: "Не плачь". Без страха. Просто подумай о своих мелких неприятностях по сравнению с бесконечностью, которая будет после того, как мы уйдем. Не расстраивайся.

Но я был в настроении поспорить.

Ты не можешь так просто поступить, Марк! Это совсем не так! Мы живем не в какой-то "бесконечности", а прямо сейчас. Мы плачем в настоящем.

Я плакал, когда умер мой папа, а потом и мама. Я плакал, когда мой барабанщик из The Retrobates умер от передозировки. Я даже немного поплакал об Элис Хавермайер. Но об Эдриен? Да, я плакал из-за нее. Просто иногда на меня находило, и я удивлялся, что плачу. Но я не был похож на одного из фанатов Роя, который стонал: - С этого момента я буду плакать, плакать, плакать из-за тебя.

Нет, я бы не стал. Рой тоже был неправ. Ты продолжаешь жить.

Мне жаль. Рой. Ты так же потерян в бесконечности, как и Маркус, и ты так же неправ. Ты прекрасно уловил тоску подростка, но пропустил остальную часть жизни.

Потому что каждый день - это новое "сейчас".

В конце концов, Рой заставляет нас плакать, а Маркус дает нам принципы. Ни тот, ни другой не указывают нам путь домой. Ты должен найти его сам.

*****

Вытри свои чертовы слезы, Бен. Найди свой собственный путь.

Я так делал. Я работал. Я пытался спасти браки, которые были на грани срыва, или заставить пары расстаться на самых выгодных условиях. Чтобы было чем заняться по вечерам, я помог организовать рок-группу из юристов в гараже. Мы взяли себе имя "JDs"(англ. - Justice for Democracy, юристы за демократию), и люди гадали, кого мы имели в виду - "Юристов -Врачей" или "Малолетних преступников". Я сказал ребятам, что согласен, если только мне не придется играть что-нибудь из Роя Орбисона. У нас были концерты. Я старался не думать слишком много об Эдриен. Даже начал встречаться с некоторыми. Все прошло хорошо. Прилично выглядящий, молодой, одинокий адвокат, который играет на соло-гитаре? Они не бросали в меня своими трусиками, но они давали мне свои номера телефонов. Да, я смогу это пережить.

На самом деле, пара красоток действительно бросали мне свои трусики на концерте, но это была своего рода шутка.

Все шло как по маслу, пока в бар не вошли два юриста.

*****

У нас был концерт, и этот был особенным, потому что владелец выставлял элитные спиртные напитки, лучшим из которых был бурбон Woodford's Baccarat Edition по цене более 2000 долларов за 750 мл. Я попробовал его и испытал почти религиозное чувство. Бытие 1:31: Бен Джеймисон посмотрел на все, что приготовили дистилляторы, и увидел, что это было очень хорошо. Люди платили непомерные суммы за свою выпивку, а врачи, инвесторы и адвокаты по травмам бросали свои кредитные карточки на бутылки высшего класса. Наша группа JDs имела обычно свой процент с вечера. В тот вечер выручка нашей группы составила небольшой процент, но какой же это был процент! К нам приходили просьбы исполнить хэви-метал и блюз, а иногда и грустную фолк-рок песню. Мы были рады услужить.

И тут появился Люк Джеймс.

Дерьмо.

Из всех питейных заведений во всех городах мира ты заходишь в мое.

У него на руках была девушка. Женщина. Конечно, потрясающая женщина, по сравнению с которой Эдриен казалась мегерой, с большой грудью красивой формы, тонкой талией и задницей, о которой люди будут говорить позже. У нее были длинные, заплетенные в косу волосы, лицо в форме сердечка и губы, которым для придания объема требовался коллаген.

Просто ублюдок.

Он должен был знать, что сегодня вечером выступят JDs. Может быть, поэтому он и выбрал это место. Он уставился на меня, когда они вошли, Люк, его женщина из другого мира и его прихлебатели. Это было во время затишья, и когда он проходил мимо меня, то громко спросил:

— Как поживает неудачник, который не смог удержать свою жену?

Его знакомые давали ему пять и хихикали, но я не обращал на них внимания или делал вид, что не обращаю. Нет, он сделал меня счастливым, создав для меня сцену. Чтобы начать следующий сет, я попросил парней сыграть "Dream On", песню, которую я использовал, чтобы завоевать Эдриен, когда-то давно, и, играя мощные поздние риффы, подошел к его окружению. Он наблюдал, как я подхожу все ближе, и, думаю, он даже начал нервничать. Клиенты решили, что это круто, и снимали нас на видео. В конце номера я встал перед ним, его подругой и массовкой и сказал это громче, чем он сказал ранее:

— По крайней мере, некоторые из нас не бьют своих женщин!

Я посмотрел в глаза его девушке и сказал ей: - Я бы на твоем месте был с ним осторожнее.

Боже, она была чем-то особенным! Любой мужчина - каждый мужчина - захотел бы ее. Нужно было быть педиком, чтобы этого не сделать, и даже гей должен был подумать о смене своей ориентации. Я заставил себя посмотреть ей прямо в глаза:

— Может, тебе стоит попросить его показать тебе видео о том, что он сделал со своей бывшей.

Мы с ней мгновение смотрели друг на друга, прежде чем Люк прервал нас. Я ожидал, что потребуется нечто большее, чтобы вывести его из себя, но я ошибался.

Он вскочил, замахнулся на меня и ударил по скуле. Я бы выронил гитару, если бы не ремень. Я размахнулся, бросился на него и ударил его по лицу грифом, и мы покатились вниз.

Хочу предупредить: если вы изучаете философию, это не значит, что вы умеете драться, это же относится и к выпускникам юридической школы. Не думаю, что в Кембридже этому учили. Мы катались по полу, молотя друг друга кулаками, игнорируя всех людей, снимавших нас на видео, и секундантов Люка, которые, казалось, не знали точно, что делать, и женщину из другого мира, которую на видео, похоже, все это забавляло.

Там была кровь, его - из того места, куда я ударил его гитарой, моя - из моего носа. Моя гитара была повреждена, хотя в то время я об этом не думал. Гораздо важнее, что мы въехали прямо в стол, на котором была установлена витрина со спиртными напитками, и сломали его передние ножки, в результате чего виски стоимостью в тысячи долларов посыпалось на пол, бутылки разбились, а открытые разбрызгались. О боже, чудесный запах отличного виски чуть не свел на нет все, что Люк делал с моим лицом, шеей, плечами, со всем, что у меня было. Не знаю, были ли мои действия отменены таким же образом. У меня было преимущество, я схватил его за горло и вполне мог бы прикончить его прямо здесь и сейчас, если бы копы не положили всему конец.

Они растащили нас в разные стороны и надели на нас наручники, а владелец потребовал, чтобы они арестовали нас обоих, что - поскольку его брат был мэром - они и сделали. Только позже я узнал, что один из моих товарищей по группе спас мою гитару и отнес ее в ремонтную мастерскую.

Еще позже я узнал, что в тот же вечер в социальных сетях была опубликована видеозапись драки, снятая как минимум с трех разных ракурсов.

*****

Полицейские отвезли нас в участок в разных машинах. Нас поместили в соседние камеры предварительного заключения, где мы провели ночь. Я уверен, что некоторые люди пытались добиться освобождения Люка - или меня - но этому не суждено было сбыться. Это была старая тюрьма, которую заполняли, пока ремонтировали новую, так что нас с Люком разделяла старомодная решетка.

Вы могли бы подумать, что мы сразу же обменялись колкостями и угрозами, но вы ошибаетесь. У каждого из нас были свои проблемы. Прошел почти час, прежде чем Люк подошел ко мне. Он прочистил горло, и я с радостью увидел, что удушение возымело эффект:

— Ну, ты достаточно отомстил за потерю жены, мистер неудачник?

Его голос был хриплым, и выглядел он ужасно. Это сразу подняло мне настроение. Получай, Марк Аврелий!

— Мы скоро выйдем отсюда, и я закончу эту работу и отплачу тебе за то, что ты украл мою жену.

Он казался удивленным.

— Черт! Ты можешь забирать эту сучку обратно, если хочешь, с моей благодарностью.

— Я бы и сам хотел, чтобы она вернулась... почему? Не то чтобы она нужна мне, но трахни ее!

Люк начал смеяться. Даже его смех был хриплым.

— Что-то смешное, Люк? Просвети меня. Она порвала со мной, а я с ней. Ты заполучил ее после того, как уже однажды бросил, так насколько ты ловок? Достаточно ловок, чтобы заставить ее солгать мне обо всем и трахнуть ее, хотя она сказала мне, что вы просто ужинали, после... Я мог бы добавить... после того, как мы говорили о том, чтобы завести детей. Да. И тут я подумал, что она действительно любит меня. Какой актрисой она была, и, черт возьми, каким же я был жалким!

Он подошел к разделявшей нас решетке. Я уверен, что он выглядел более слабым, чем я чувствовал себя. Смогу ли я дотянуться до него и придушить? Если бы мои руки и лицо не болели так сильно, я бы, возможно, попытался.

— Знаешь что, Бен? Ты действительно жалок. На самом деле ты полный тупица.

— Знаешь что? Я даже не стану спорить по этому поводу.

— Ты ни хрена не знаешь. И неудивительно, что ты стал гребаным адвокатом по бракоразводным процессам".

— Это семейное право.

— Да. Что угодно. Не имеет значения. У тебя все не так.

— О, великий умник, который бьет свою жену, скажи мне, почему я так сильно ошибаюсь во всем.

— Ладно. Слушай и учись.

Так он начал, и этот ублюдок перевернул мое сознание с ног на голову.

*****

— Во-первых, эта маленькая сучка обожает тебя!

Я начал перебивать его, но он поднял руку.

— Просто дай мне высказаться. Она, блядь, обожает тебя по какой-то дьявольской причине, тупой ты семейный юрист. Если бы ты ее не выгнал, она бы все еще была с тобой. Я думал, что той ночью у меня был прогресс, но в конце все выглядело не очень хорошо. Но ты! Как только ты покончил с ней, все, что мне нужно было сделать, это широко распахнуть объятия.

Не то, что я ожидал услышать. И, конечно, я ему не поверил.

— О, оставь это в покое, - вот засранец! - После того, как она трахалась с тобой-мудаком, который весь наш выпускной год учил ее, как это лучше всего делать? Правда? Если ты заполучил ее так легко, зачем же ты потрудился бить ее? Думал, что она увлекается подобными вещами?

— Ты знаешь об этом? О старшей школе? Ну, это единственное, что ты действительно знаешь. Но о том вечере в "Роме"...

— Только не в "Роме"!

— Нет. Только не в "Роме". Ты прав. Не там. Но и не в постели тоже. Он снова рассмеялся своим хриплым смехом, и если бы не решетки, я бы действительно до него дотянулся.

— Вообще-то, я пытался забронировать столик, но там было полно народу, поэтому я пошел в "Костко", купил вина, пиццу и салат "Цезарь", и мы поехали ко мне домой. Где у нас не было секса.

— Больше четырех часов?

— Это было так долго? Я пытался. О, боже, я пытался! Мы немного поцеловались. Знаешь, она классно целуется. Люк ухмыльнулся. - И я слегка погладил ее ягодицы, но она оттолкнула мою руку и даже не стала больше целовать. Сказала... - и тут Люк передразнил голос Эдриен: - "Я замужем и не буду этого делать". Боже, как это было неприятно! И это был серьезный просчет с моей стороны. Она целовалась, но не играла, и на этом вечер, по сути, закончился. Возможно, если бы я вел себя спокойнее, то добился бы большего успеха, но кто знает?

— Ты хочешь сказать, что не трахал ее?

— Я говорю, что ничего не произошло. Но это не имело значения, потому что боги улыбнулись мне.

— Да?

— Я знаю, Эдди рассказала тебе кое-что о наших ланчах и нашем "чудесном" вечере. О, это же британский сленг (В британском английском слово "чудесный" часто используется как синоним "великий" или "отличный". В американском английском чаще означает "гениальный", "блестящий"). (Отсылка Люка к «британскому английскому» указывает на преимущество, что он заканчивал Кембридж. Прим.пер.)

— Я знаю, что значит "чудесный". Прибереги "британский сленг" для милашек в твоем офисе.

— Хорошо. Что ж, я полагаю, что человек, занимающийся такой работой, как у тебя, хорош в расследованиях. Ты обнаружил, что наша Эдди не прочь приврать, и выгнал ее, а я уже был готов ее поймать.

Какое-то время никто из нас не произносил ни слова.

— Ты сукин сын! И я ее не выгонял. Я уехал на несколько дней, а когда вернулся, ее уже не было. Она ушла.. . к тебе.

— Она не так это восприняла. Да, в конце концов она пришла ко мне, - он слегка поклонился, - И я был только рад приветствовать ее.

— После того, как ты ее бросил, я подумал, что было бы забавно украсть ее у меня.

— И снова, ты понятия не имеешь. Да, я сукин сын. Но, возможно, не такой уж и большой, как ты думаешь.

— Действительно? Почему бы тебе не попытаться убедить меня в этом?

Он наклонился вперед и заговорил серьезным голосом, наклонившись ближе к решетке, почти вплотную к ней. Мне показалось, чуть ближе. Совсем чуть-чуть. Но он тут же выпрямился.

— Ну, во-первых, я не "бросал" Эдди. Мы расстались.

— Я слышал это не так.

— Верь во что хочешь. Отлично. Но правда в том, что я собирался уехать на четыре года, и я подумал, что ни для нее, ни для меня не будет лучше продолжать наш школьный роман, разделенный по берегам "Пруда" (пруд или лужа – сленговые обозначения Атлантического океана). И она приняла это.

— О, правда?

— Да, это так.

— Нет, это было не так. Это повлияло на нее на долгие годы.

Сначала он стоял совершенно неподвижно, затем повернулся, пнул решетку и ударил по ней ладонью.

— Я этого не знал!

Он снова ударил по решетке и уставился в стену. Охранник прошел мимо и велел ему успокоиться, на что он пробормотал извинения. Когда он, наконец, повернулся ко мне, его губы и глаза были плотно сжаты, и ему потребовалось некоторое время, чтобы продолжить.

— Я этого не знал. Я думал, что она будет встречаться с другими людьми, и я буду встречаться с другими людьми, и у нас обоих все будет хорошо. Хочешь верь, хочешь нет, но я так и думал.

— Давай притворимся, что я тебе верю. Когда ты вернулся, ты решил вернуть ее, и оказалось, что она все еще не потеряла самообладания.

— Я скучал по ней. О, сотри это выражение со своего лица! Да, я действительно скучал по ней после стольких лет. Черт возьми, ты должен это понимать! Я был в Кармеле и подумал, осталось ли там что-нибудь еще.

— И ты узнал, что она уже замужем. За мной.

— Это не имело значения. Помни, я сукин сын. Я хотел вернуть ее. Я хотел того, что у нас было. Я собирался преследовать ее, даже если бы она была замужем. Тот факт, что это случилось с тобой, возможно, немного облегчило мою задачу, но это не имело особого значения.

— Итак, ты пришел за ней и затащил ее обратно в свою постель.

— Я не брал ее! Это ты бросил ее! И в этом вся прелесть. Секса так и не было.

Охранник, сидевший на деревянном стуле в конце коридора, выглядел спящим, но он встал и шагнул к нам. Люк замолчал, а когда заговорил снова, то уже полушепотом.

— Она спала в моей второй спальне. Сказала, что мы не можем заниматься сексом, пока ваш брак не расторгнут. Господи! Ты что, околдовал ее или что-то в этом роде? В конце концов, я убедил ее, что, как только все будет подписано, остальное будет формальностью, и мы сможем это сделать. И вот как это произошло.

— Ты разрушил оба брака, и мой и свой.

— Ты сам испортил свой собственный брак! О, я сыграл свою роль, и Эдди, безусловно, сыграла свою роль, но, приложив все усилия, ты мог бы удержать эту сучку!

Конечно, я мог бы.

— Что ж, Мистер Ловкач, судя по вашему сегодняшнему свиданию, вы определенно крепко стоите на ногах.

— Да. Кэнде - самая лучшая из всех, кого я когда-либо знал.

— Кэнде?

— Да... О, черт возьми! Мне все еще нужно ей заплатить.

Наступила полная тишина. Охранник велел нам лечь на койки, и они выключили свет во всех комнатах, кроме тех, что были в коридоре. Я попытался уснуть.

*****

Я не был уверена, проснулся ли Люк, но мне хотелось узнать больше, поэтому я подошла к решетке и прошептал его имя.

— Да?

— Ты избил Эдди и продолжаешь называть ее сукой. Я никогда не видел в тебе такой стороны. Что это значит?

Он сел и дотронулся до своего лица кончиками пальцев, прежде чем подойти ко мне.

— Я называю ее сукой, потому что именно такой она и стала.

— После того, как ты ударил ее и разрушил свой брак. Так когда же ты научился бить?

— Господи, Бен! Нам обязательно повторять все, чего ты не знаешь?

Охранник не двинулся с места, но Люк остановился и посмотрел в конец коридора. Я думаю, мы разозлили этого парня, потому что через некоторое время он встал, вышел и закрыл за собой дверь. Люк продолжил:

— Я не разрушал свой брак. Это полностью на совести Эдди. И я ее не "бил". Она ударила меня первой, и не один раз.

— Ага. Верно.

— Я думал, что все будет замечательно. Она была у меня, благодаря тебе, но потом все полетело к чертям. Мы встретились, и как будто кто-то щелкнул выключателем.

— Чушь собачья.

— Просто послушай. Начнем с секса. Да, давай я расскажу тебе о нашей сексуальной жизни. Это было дерьмо. Просто послушай! В старших классах у нас был отличный секс, но сейчас... нееееет. (Люк сказал "нет", как Гомер Симпсон). - Она или не хотела этого, или притворялась, или просто лежала там. Я не знаю, было ли у нас три по-настоящему хороших секса за все время, что мы были вместе.

Я не мог не рассмеяться над этим.

— Ты же знаешь, что после свадьбы все меняется, не так ли?

— Дело было не в этом. Дело было не только в этом. И дело было не только в сексе, хотя на самом деле она не хотела пробовать ничего нового.

— Например, секс втроем.

— Господи Иисусе! Ты и об этом знаешь? Что ж, пока ты сидел на корточках в своем безопасном маленьком городке на Среднем Западе, я был в большом-большом мире, - он раскинул руки так далеко, как только мог, - Люди там более искушенные, и я подумал, что мог бы привлечь к этому Эдди. Очевидно, ты уже знаешь, какая это была катастрофа.

— Да. Я слегка усмехнулся.

— Но дело было не только в сексе. Или в его отсутствии. Это было "О, Бенджи сделал бы это", или "Бенджи это нравится", или "Бенджи ни за что бы не сделал", или бла-бла-бла, чертов Бенджи бла-бла". (Он снова передразнивал ее). "Это было похоже на то, что ты был ее чертовой комнатной собачкой, и она хотела свою комнатную собачку больше, чем меня. Мы постоянно ссорились. Мы ссорились не из-за тебя, но и не из-за того, чтобы не ссориться из-за тебя, если ты понимаешь, о чем я. Стало совершенно ясно, что она испытывает угрызения совести, как покупатель. В конце концов, она зашла слишком далеко, и я сказал ей: "Почему бы тебе не вернуться к своей комнатной собачке? Ты можешь гладить его по голове и животику.

— Ты это сказал?

— Что-то в этом роде. Именно тогда она напала на меня. Закричала на меня. Ударила. Пнула меня. Она, черт возьми, укусила меня! - он показал мне исчезающий след от укуса на своем предплечье, - Она просто сошла с ума, Бен. А я не собираюсь терпеть этого дерьма ни от кого, даже от женщины! Итак, она начала, а я закончил. Хорошо, что у меня есть камеры слежения, так что я мог бы показать копам, что произошло на самом деле.

Я ничего не сказал.

— Я подал заявление на следующий день. Просто не стал ждать. Все было кончено. Окончательно кончено, хотя мы бы еще немного поплелись, если бы она не решила стать Ильзой, волчицей СС (намек на фашистскую охранницу концлагеря по имени Ильза). Так что, да. Эдриен стала настоящей сукой.

*****

На следующее утро нас отвезли к мировому судье. Судья Кортнер был не рад нас видеть.

— Два молодых адвоката подрались в баре. Причинив существенный материальный ущерб помещению, - мы оба опустили головы, - Это позор! Вы позорите себя и нашу профессию. Он продолжал в том же духе некоторое время. Наконец он спросил, кто на кого хочет подать в суд, но, конечно, никто из нас не захотел этого делать, потому что это вызвало бы встречное обвинение, а брат мэра сказал, что оставит все как есть, если мы заплатим за ущерб.

Итак, он отпустил нас под подписку о невыезде, и никаких обвинений предъявлено не было, хотя все местные юридические и правоохранительные органы должны были узнать об этом достаточно скоро. Он не заставлял нас пожимать друг другу руки или что-то в этом роде, хотя я раньше видел, как он заставлял воюющие стороны вести себя подобным образом, как школьников.

Он просто велел нам держаться друг от друга подальше.

— Если кто-нибудь из вас... любой из вас... начнет это снова, я заломаю вам руки так, что вы пожалеете, что вашим делом не занимается судья Паркер (сленг США – комический персонаж)!

Он отпустил нас, даже не взглянув напоследок. Когда мы уходили, он читал следующее дело и вполголоса сказал: - Позор!

*****

— Я солгала, Бен.

— Я знаю.

— Я солгала обо всем.

— Я знаю, Эдди.

Я стоял прямо перед дверью Эдриен. Был закат, еще не настолько стемнело, чтобы нуждаться в освещении. Последние лучи солнца были у меня за спиной, и я подумал, что из-за яркого света ей будет трудно меня узнать, но она узнала меня сразу, как открыла дверь.

Пришло время найти дорогу домой, оставшуюся часть пути. Пора подтянуть штаны, как подобает большому мальчику, и начать разговор, который нам следовало начать давным-давно. Марк был прав насчет этого.

Я мог заглянуть внутрь и сказать, что моя одержимая Эдди сделала эту маленькую квартирку своей. Больше не моя Эдди. Прекрати это! Я узнал ее мебель из нашего дома и картины на стенах.

На главной стене, над диваном, висели семейные фотографии, а в центре - одна из наших. Самая особенная. Чмок-чмок. Снимок, сделанный прошлой осенью, когда я думал, что мы были счастливы, в парке Руин в Инди, который был спроектирован так, чтобы выглядеть так, будто он остался со времен Рима, и который вел к лесным тропинкам, спускающимся к Уайт-Ривер. На фотографии я обнимаю ее за плечи, и мы смеемся. Она поворачивается ко мне как раз в тот момент, когда фотограф делает снимок, и смотрит на меня снизу вверх, безумно довольная, с распущенными волосами, обрамленная осенними деревьями с красными листьями на заднем плане. Фотографом был просто парень, проходивший мимо, который воспользовался моим мобильным телефоном и каким-то образом поймал два листочка на лету.

В тот момент, когда я увидел фотографию, я понял, почему она пришла ко мне домой в тот первый раз. Она хотела вернуться. Хотела, чтобы я вернулся. Она хотела изменить историю, вернуться к нам, к тому месту, где мы были в парке в тот день. Она, должно быть, знала, что этого не произойдет, но каким-то странным, непостижимым, бессмысленным образом решила, что разговор со мной может вернуть наше прошлое. После всего! Она не могла обсуждать этого со мной, по крайней мере, напрямую, поэтому она намекнула. Ссора. Проблемы с сексом. Конечно, проблемы с сексом! Что происходит с сексом в браке, в который она вступила, о котором она так сожалела?

Эдриен умирала внутри. Как только она напала на него, и он уложил ее, куда она пошла? Она пришла ко мне. Ко мне! Раненая, в полубессознательном состоянии, с сотрясением мозга, которая натыкалась на предметы и падала. Ко мне! Парню, который поступил бы правильно. Конечно, она пришла ко мне, к мужу, которому изменила. К тому, с кем на самом деле никогда не хотела расставаться. К Бену, или Бенджи, или к кому бы то ни было, к парню, который защитил бы ее. К парню, который потом спас ее. Черт возьми. Эдриен? Ко мне? Каким же я был болваном?

И еще кое-что. Она никогда не смогла бы убедить меня, что не изменяла мне, но Лукас, мать его, Джеймс, изменял. Итак? Что с этим делать? Имело ли это какое-то значение? Насколько это могло изменить ситуацию? Она все еще поддерживала этот эмоциональный роман за моей спиной. За моей гребаной спиной, Эдриен! Люк сказал, что она будет моей, если я захочу ее. Не знаю, верил ли я в это, и хотел ли я сам этого. И все же, если бы она была хотя бы наполовину честна со мной, все могло бы сложиться по-другому.

Что я могу сказать о ней? Или о нас? Могли бы мы, по крайней мере, остаться друзьями сейчас? После всего? Сможем ли мы когда-нибудь чувствовать себя комфортно в обществе друг друга? И... можем ли мы быть больше, чем друзьями?

Не начинай, Бен!

Я бы сделал маленький шажок. Если бы только Эдриен была честна со мной, возможно, мы смогли бы что-то спасти. Если бы она не смогла, я бы ушел, зная, что я пытался, и этому не суждено было сбыться.

Я подождал, пока мое лицо не стало выглядеть нормально, подкрасил пару проблемных мест и пошел к ней домой.

*****

Она колебалась, когда спрашивала, чего я хочу, а когда я сказал, что хочу поговорить, она сразу же начала лгать, ни с того ни с сего. Я этого никак не ожидал. Это было главное, о чем она хотела поговорить, и это просто вырвалось наружу, как будто она долго сдерживалась и больше не могла сдерживаться. Она пригласила меня войти, и мы сели в ее гостиной, я на диване, глядя прямо на эту фотографию. Она хотела признаться, но не сделала этого.

— Я не хочу рассказывать тебе всего.

— Я понимаю.

— Пожалуйста, не заставляй меня, Бен.

— Я не буду заставлять тебя, Эдди. Я не могу. Решать тебе. Но я думаю, тебе будет легче, если ты это сделаешь. Возможно, это поможет нам обоим.

— Мне так жаль.

— Я знаю. Джае верю в это.

— Хорошо. Я видел, как она собирается с духом: - В тот день... перед вечером в Роме... Я сказала тебе, что Лукас только что приехал в город, но он был здесь уже несколько месяцев.

— Я знаю.

— У нас были совместные обеды, о которых я тебе не рассказывала. Несколько совместных обедов. Я не знала, что он здесь, когда он позвонил в первый раз, и согласилась встретиться с ним. Я никогда не планировала покидать тебя. Пожалуйста. Я говорю правду. Я не хотела говорить тебе, что видела его. Я не хотела, чтобы ты знал, а после того, как я увидела его и не сказала тебе, я не могла сказать тебе, не дав понять, что была с тобой нечестной.

— Это было до этого?

Я указал на фотографию.

— Нет. Нет. Это было после этого. Думаю, несколько недель спустя, - она остановилась, перевела дыхание и продолжила, - В любом случае, я все скрыла. Но мы ничего не предпринимали. Я знала, что он хотел бы вернуть меня, но он прямо не настаивал на этом. Мы говорили о других вещах. Он был... возможно, я была впечатлительной, но я никогда не планировала оставлять тебя. Было несколько коротких поцелуев. Целомудренных. Нет. Правда. И мы несколько раз держались за руки. Кажется, дважды, когда мы гуляли в парке.

— Целовались и держались за руки. По крайней мере. И скрывала это от меня.

— Не более того, но да. Так и было.

— Тайный, эмоциональный роман.

Эдриен уставилась на свои руки и некоторое время ничего не отвечала. Она снова подняла на меня взгляд, и теперь она смотрела мне прямо в глаза.

— Можно и так это назвать, но я не уверена.

— Ты собиралась пойти к нему. Ты должна была быть такой.

— Я была сбита с толку. И я была напугана. Потом я обнаружила, что могу лгать и быть убедительной. Он казался таким серьезным и честным, - усмехнулась она, - Не такой, как я. Я совсем не была честной.

Она прикрыла глаза рукой, и я позволил тишине затянуться: - В любом случае, он продолжал напоминать мне, как все было до того, как он ушел. Потом он предложил поужинать в Роме, и я рассказала тебе, чтобы мне не казалось, что я изменяю тебе, встречаясь с ним. Я почувствовала такое облегчение.

— Ты же знаешь, он так все спланировал. Чтобы заставить тебя думать, что он поступил благородно.

— Теперь понимаю. И я пошла на это с широко закрытыми глазами. Но ужин, по сути, положил этому конец. Я не могу заставить тебя поверить в это, потому что я была такой лгуньей, но я наконец-то увидела, что это было на самом деле.

— Так попробуй. Почему я должен был думать, что все закончится?

Этот ублюдок был честен. Думаю, я должна отдать ему должное. Он приготовил для нас ужин и попросил меня оставить телефон в машине.

— Он сказал, что это для того, чтобы ты не волновался, если попытаешься меня найти. Я тогда подумала, что это звучит разумно.

— Разумно.

Боже, какой же идиоткой она была.

Она кивнула: - Именно так я убедила себя сделать это. Думаю, я хотела в это поверить.

— Угу. Продолжай.

Затем поцелуи, и он ощупывал ее, поцелуи становились глубокими и настойчивыми, и все такое. Это были мои слова, не ее, но, должно быть, это были ее чувства. Она позволила ему проникнуть в ее рот и захотела этого. Почувствовать его и попробовать на вкус.

— Прости, Бен. Я не хочу тебе этого говорить. Я знала, что не должна этого делать. Я хотела остановиться, но не сделала этого.

— И ты не остановилась. Вы поцеловались и оказались в постели.

— Нет! Мы этого не делали! Пожалуйста. Я знаю, что не смогу убедить тебя, но я прекратила это. Я не лгала тебе об этом.

— Зачем тебе это прекращать?

— Потому что он сделал нечто большее, чем просто поцеловал меня. Он начал прикасаться ко мне.

— Там, внизу? - я кивнул в сторону кря юбки Эдриен.

— Нет. До моей груди, - она дотронулась до своей правой груди, - Он начал гладить меня, и это привело меня в чувство. Я знала, куда он клонит, чего он хочет и все такое. Поэтому мне пришлось это прекратить. Я была в ужасе, потому что поняла, что, возможно, могла лечь с ним в постель, и мне нужно было уйти. О Боже! Тогда я хотела только одного - вернуться домой.

Как будто ласки с ней были не в том же смысле, что и глубокие поцелуи.

— Прошло больше четырех часов, и ты решила прекратить это?

— Я не заметила, как прошло время. В последней части мы спорили, и он пытался меня отговорить, но в конце концов довез меня до моей машины.

— Значит, ты была возбуждена?

Разговор прервался. Эдриенн поднесла руку ко рту. Потом опустила ее.

— Да. Была. Он возбудил меня, но я не легла с ним в постель. Я говорю правду, Бен. Это так!

— Если бы он сразу не начал лезть к твоей груди, а продолжал целовать, ты бы легла с ним в постель?

Снова молчание.

— Я не знаю. Наверно, да. Я не знаю. Возможно. Может быть. Но у нас ничего не получилось. Я не могу знать, потому что у него получилось, а у меня нет, и это правда!

Дерьмо. Куда она клонит? Должен ли я сказать ей, что поверил ей, и почему? Да. Она была откровенна, и мне пришлось присоединиться к ней.

— Хорошо. Я тебе верю.

Это удивило ее.

— Почему?

— Мы подрались в баре.

Она понятия не имела.

— О чем ты говоришь? Какая драка в баре? Я не понимаю.

— Я объясню позже. Короче говоря, неделю назад, в субботу, мы с Люком поссорились. Позже, в тюрьме, мы поговорили о тебе с ним. Он рассказал мне кое-что. Так что я тебе верю.

— О.

Я ожидал услышать что-то большее, чем "О", но она выглядела совершенно ошарашенной. Я продолжил.

— Но хотя ты и решила, что между тобой и Люком все кончено, ты не сказала мне об этом.

— Эм, нет, нет. Мне жаль. Но я не понимаю. Вы двое поссорились? Из-за меня? И тебя посадили в тюрьму?

Я думаю, что ухмыляться из-за таких вещей - ошибка. Я старался этого не делать.

— Вроде того. Не совсем. Я расскажу тебе об этом позже. А сейчас давай сосредоточимся на том, что ты сказала. И на том, чего ты не сказала. Хорошо?

Она кивнула.

— Ты пыталась убедить меня, что была в Роме весь вечер.

— Да. Я так и сделала.

— Потому что?

— Потому что мне было стыдно. И я боялась, что ты мне больше не поверишь и бросишь меня. Она помолчала, а затем тихо спросила: - Вы действительно поссорились из-за меня?

— Сосредоточься, Эдди. Сосредоточься. Давай-ка соберем все воедино.

Эдриен кивнула, но теперь она выглядела по-настоящему обеспокоенной.

— Твоя история заключалась в том, что ты думала, что если будешь честной, а я узнаю, что ты все это время обманывала меня в отношении Люка, я, вероятно, уйду от тебя. Итак, ты солгала мне обо всем, что привело к тому, что я не поверил ни единому твоему слову и все-таки ушел от тебя. Я правильно понял?

Она снова закрыла лицо руками и ничего не сказала. Я начал сомневаться, ответит ли она вообще, но она, наконец, посмотрела на меня и ответила одним словом:

— Да.

— Ничего себе. Как все запутано. Так ответь мне на этот вопрос: почему я должен тебе поверить сейчас?

Снова молчание. На этот раз она посмотрела на свои колени, а затем обвела взглядом комнату. Куда угодно, только не на меня. Казалось, она искала ответ, но потом сдалась и сказала то, что должна была сказать.

— Думаю, ты бы не стал верить, хотя я и говорю правду.

— Конечно, так и есть, - я постарался, чтобы в моем голосе не прозвучало сарказма, - Но если бы ты была на моем месте, что бы сама подумала?

— Я... Я бы подумала, что не могу тебе доверять и что ты, вероятно, лжешь.

— Вижу ты поняла мою проблему".

*****

Вот фотография Земли, сделанная космическим зондом "Вояджер-1", когда он покидал пределы Солнечной системы. На фотографии в основном запечатлен пустой космос, и землю легко не заметить, она представляет собой лишь бледно-голубое пятнышко примерно посередине правой стороны. Нужно присмотреться повнимательнее. Отверстие для булавки могло бы быть больше.

Эта фотография пришла мне на ум, потому что уже темнело, а Эдриен еще не включила свет, когда за окном показалась первая вечерняя звезда. Она говорила мне что-то о том, что потеряла меня, но я потерял нить, когда увидел звезду. Если ты посмотришь на картинку, то будешь потрясен тем, насколько огромна пустота, а на ней - крошечная земля. Ты и есть та затерянная маленькая точка, Эдди? Вот о чем я думал в тот момент. Мой разум сыграл со мной злую шутку.

Звезда появилась как раз в тот момент, когда она начала объяснять, как Люк в конце концов заполучил ее. Она все еще говорила, когда я вернулся к реальности здесь и сейчас.

— Ты больше не хотел меня! И Лукас тоже. Ты бросил меня и не отвечал на мои звонки, и мне было так одиноко.

А Люк был рядом. Тебе не пришлось бы оставаться совершенно одному в бесконечном космосе.

— Я прогнала тебя, Бен. Я никогда не хотела терять тебя, но я все делала неправильно. Я хотела, чтобы ты принял меня обратно, но было слишком поздно.

— Может, так оно и было, но почему ты не попыталась?

— Что?

— Ты упускала любую возможность. Поговорить? Ты отшила меня после того, как сама умоляла меня поговорить. Ты посоветовала мне подать на развод, и я, как идиот, так и сделал. Затем ты постаралась, чтобы все произошло как можно быстрее. Это не похоже на человека, который не хотел бы меня потерять.

— Лукас сказал не делать этого. Он сказал, что ты просто будешь манипулировать мной. Он сказал мне не создавать никаких препятствий, чтобы все прошло как можно быстрее. Никогда не встречаться и ничего не делать. Тогда он женился бы на мне, как только...

Эдриен остановилась, и ее глаза расширились...

Вы когда-нибудь были свидетелем момента "ага"?

— Он так все спланировал! Чтобы быть уверенным, что я буду с ним!

Мы поняли это примерно в одно и то же время.

— Звучит правдоподобно, и у него все получалось, по крайней мере, какое-то время. Пятимерные шахматы. Вот во что играл наш Люк. Он всегда был самым умным из нас.

Марк Аврелий сказал бы мне, что синяя точка - ничто по сравнению с бесконечным пространством, и мне не следует слишком беспокоиться по этому поводу, но он снова был неправ. Эта маленькая затерянная точка - это все, Марк, Эдди и я, и весь наш мир.

*****

Сначала я не понял, что Эдриен плачет. Женщины легко плачут, а Эдриен особенно легко, но я был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как она вздрогнула. Она плакала, уткнувшись лицом в ладони, и я уже видел, как она это делала раньше, и мне пришлось утешать ее.

Я подошел к ней и обнял, а она уткнулась лицом мне в грудь и перестала плакать. Я нежно обнял ее.

— Все в порядке, Эдди. Пожалуйста, не плачь. Теперь мы лучше знаем его трюки.

— Но если бы мы только поговорили. О, Бен! Или обратились к психологу. Я собиралась обратиться к психологу, но он отговорил меня от этого. Все бы прояснилось! Может быть, мы бы с этим разобрались!

Она снова заплакала.

— Не надо, Эдди. Пожалуйста, не надо. Может быть, мы могли бы.

Я похлопал ее по плечу, и через мгновение она снова остановилась.

— Боже, я все испортила!

— Да, ты сделала это. Но тебе помогли. С тобой было довольно легко, ведь ты была его бывшей девушкой и все такое, но это был его план с самого начала. В любом случае, все кончено. Он ушел.

— Нет! Это была я! Я погубила нас!

— Не плачь больше, - я поцеловал ее в лоб, - Тобой манипулировали. Люк хотел, чтобы ты вернулась, и ему было все равно, как он это сделает. Ты не очень хорошо с этим справилась. Хорошо. Я понимаю. И, да, из-за этого возникла вся твоя ложь. Но... послушай, сейчас ты честна. Может быть, если мы будем открыты и честны друг с другом, то наши отношения наладятся. Я бы хотел попробовать.

— Как?

— У меня есть предложение.

— Предложение?

Я откинулся назад, взял ее за руки, чуть ниже плеч, и держал так. Нет, не сильно, а просто на расстоянии вытянутой руки. Она понятия не имела.

— Два слова. Сара Маклахлан (канадская певица, автор песен, лауреат премии Грэмми, известна эмоциональными звуками своих баллад).

*****

— Сара Маклахлан?

Да, она. На следующей неделе она выступает в Инди. Ты знаешь, что на этот концерт никто не может достать билеты? Я хотел тебя спросить, не хочешь ли пойти. (Конечно. Сама мисс "Animal Rescue", которая исполняла музыку в любимом стиле Эдриен).

Эдриен уставилась на меня так, словно у меня выросли рога, что, в некотором роде, так оно и было. Затем она повернула голову влево и вправо и моргнула. Она открыла рот и закрыла его. Как будто она ожидала, что откуда-то выскочат тысяча клоунов и скажут ей, какой дурой она будет, если поверит мне.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня есть пара билетов. Я приглашаю тебя на свидание.

— Я не понимаю, - она продолжала озираться с почти комичным видом.

— Это просто. Свидание. Поужинаем после концерта Сары Маклахлан, а потом, может быть, выпьем.

— Я не понимаю! Ты мне не доверяешь. Зачем тебе встречаться со мной? Ты никогда не будешь мне доверять!

— Я доверяю тебе настолько, чтобы пойти на свидание, Эдди. Ранний ужин, концерт и аперитив.

— Ты серьезно?

Я нахмурился: -Ты всегда можешь сказать "нет".

— Нет, - она тут же подняла руки, - Нет, я не это имела в виду. Но я не понимаю. Ты пытаешься меня помучить? Если так, то у тебя получается.

— Никаких пыток. Надеюсь. Просто свидание. Не переусердствуй. Если все получится, у нас может быть еще одно свидание.

— Но я тебе больше не нужна!

— Это просто свидание, Эдди. И не пытайся указывать мне, чего я не хочу. Мне нужно было о многом подумать. О тебе. И обо мне. Так что принимай решение.

— Да. Да! Но ты серьезно? Ты принимаешь меня обратно?

— Не забегай вперед. Это концерт. Давай не будем заглядывать дальше.

Эдриен снова посмотрела мне прямо в лицо, прямо в глаза, как будто могла прочесть в них мою душу.

— Я говорю честно, Бен. Ты тоже должен быть честен. Ты хочешь сказать, что мы могли бы снова быть вместе?

Неужели эта крошечная голубая точка должна была остаться одна во вселенной? Неужели Бен Джеймисон должен был во всем признаться?

— Посмотрим, как все сложится, хорошо? И прямо сейчас, и на свидании. Ты можешь с этим смириться? И, возможно, тебе стоит обратиться к психологу.

— К психологу? Я хожу к психотерапевту.

— Психотерапевт?

— Большинство разводов инициируют женщины. Двое мужчин подали на меня в течение года? Не нужно быть очень проницательным, чтобы понять, что проблема у меня.

— Хорошо. Что ж, если твой психотерапевт спросит, я, возможно, поговорю и с ней.

— О боже, Бен! Да, да, да!

Эдриенн бросилась мне на шею. Я сказал ей достаточно. Она обняла меня так крепко, что мне стало трудно дышать. Я тоже обнял ее, поцеловал и все рассказал. Я несколько раз повторял ей: - Это просто свидание. Не надо так волноваться. И я снова поцеловал ее.

Наконец мы перестали целоваться, и она взяла мое лицо в ладони и спросила:

— Теперь ты расскажешь мне о той ссоре?

*****

Так на чем мы остановились? Куда мы идем?

Я развелся с Эдриен из-за Люка. Он развелся с ней из-за меня. Мы поссорились из-за нее - или из-за чего-то еще. Я почти уверен, что я здесь победитель, если я хочу ее, а я действительно хочу ее. Если я могу ей доверять. Мы снова встретились на следующей неделе - на прошлой неделе - может быть, не на уровне Сары Маклахлан, но, тем не менее, это было здорово. Мы поужинали в Роме, где Луиджи лично обслужил нас.

Когда пришло время уходить, я задержался, чтобы поблагодарить его наедине.

— Вы с миссис Джеймисон выглядите счастливыми. Это снова "миссис"? Возможно, мне не стоит спрашивать...

— Это не миссис. Скажем так, мы работаем над этим.

— Я желаю вам удачи. Удачи вам обоим, друг мой.

Он еще раз обнял меня.

*****

Нам еще многое предстоит обсудить, так что официально мы не пара. Эдди все еще ходит к своему психотерапевту, и я тоже с ней встречался. Дважды.

Мы все обсудили, и теперь, когда она понимает, что у меня все еще есть чувства, она не прочь немного поднажать.

— Я не могу убедить тебя, Бенджи. Я знаю, что мои клятвы ничего не стоят. Может быть, со временем я смогу убедить тебя... ну, знаешь... показать тебе. Если ты согласишься.

— Я пытаюсь, но я волнуюсь.

— О чем?

— Я всегда буду немного не в себе, думая о том, что случилось бы, если Люк вернется снова и опять захочет тебя.

— Ничего бы не случилось. Я бы даже хотела, чтобы он попытался, чтобы я могла отказать ему! - она скорчила гримасу, - Правда. Если бы ты дал мне еще один шанс..., - с этими словами она смутилась и отвела взгляд. Она потратила на это много времени.

Но ты так его любила. Я не сказал этого вслух.

*****

Прошлым вечером мы сидели в квартире Эдди после кино. Мы заказали китайскую еду на вынос, а потом сидели на диване, где можно было смотреть на нашу фотографию в "Руинах". Руины! Что за название! Мы потягивали вино, обнявшись. Я пытался пригубить свое каберне, обнять ее и ничего не расплескать, когда она чуть не заставила меня выронить бокал.

— Ты останешься со мной на ночь?

Она не упоминала об этом раньше. У нас еще даже не было секса, и я не настаивал. Она была.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Я была бы рада, если бы ты согласился. И ты мог бы... ну, ты мог бы трахнуть меня. Должно быть, я выглядел удивленным. Я иногда использую слово "трахнуть", чтобы подчеркнуть свою мысль. Эдди этого никогда не делала. Она застенчиво улыбнулась мне: - Я бы тоже этого хотела.

Но я покачал головой.

— Я не собираюсь тебя трахать. И никогда не захочу тебя трахать.

Она выглядела пораженной и отстранилась от меня.

— Нет. Нет. Все не так, - я должен был уточнить, - Если я и буду что-то делать, то только для того, чтобы заняться с тобой любовью.

Она снова начала дышать и коснулась рукой моей щеки.

— Но я не готов к этому, пока не буду уверен. Мы должны быть вместе навсегда. Я не вынесу, если потеряю тебя снова, поэтому я не собираюсь ни на что давить.

— Ты никогда меня не потеряешь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать это.

Мы оба раньше уже бывали в "бледно-голубой точке".

Сможем ли мы быть вместе в "бледно-голубой точке"? Нет никаких гарантий.

Как в замедленном кино, я наблюдал, как наклоняюсь к кофейному столику и чуть не расплескиваю вино, пытаясь поставить на него бокал, готовясь сделать громкое заявление. Затем я снова повернулся к ней, случайно задел бокал и действительно его опрокинул. Вино разлилось по столику и ковру.

Эдриен, ожидавшая моего заявления, наполовину в ожидании, наполовину в ужасе, тут же вскочила.

— Я сейчас!

Она побежала на кухню и достала свежий рулон бумажных полотенец. Она схватила распылитель средства для чистки обивки и ковров. Она вытерла и побрызгала, пытаясь привести все в порядок, и при этом задела свой бокал для вина, который упал на пол и разбился вдребезги. На полу валялась ножка бокала с большой зазубренный кусок, а вокруг валялись осколки.

— Я сейчас! Все уберу!

Эдриен пыталась закончить смывать винное пятно и в то же время сбегать за метелкой и совком для мусора, а я смотрел, как она мечется во все стороны, сначала в одну, а потом в другую, не в силах сделать ни одного движения, пытаясь сделать все сразу, чтобы спасти то, о чем она, должно быть, думала.

— Эдди, прекрати! Остановись. Просто прекрати!

Она остановилась.

— Эдди! Первое. Осторожно, не наступи на битое стекло, - она посмотрела на свои босые ноги, - И второе. Да. Я хочу провести с тобой ночь.

Я не знаю, как долго еще она была замершей. Я не считал ее вдохов. Она стояла, облокотившись на кофейный столик, и смотрела на меня снизу вверх, а потом подошла ко мне, оставив за собой пролитое вино, разбитый бокал и чистящие средства, и обняла меня, всхлипывая. Моя Эдди снова плакала.

— Не надо, Эдди. Все нормально. Все будет хорошо. Но она не останавливалась. Я думал - и надеялся - что это было частью ее эмоционального выздоровления. Она так долго была расстроена.

— Я сожалею, Бенджи. Я очень сожалею, и я сильно люблю тебя.

— Моя Эдди. Перестань плакать. Это хорошо. У нас все хорошо, и я тоже тебя люблю.

*****

Итак, я провел с ней ночь, и мы действительно занимались любовью. Так насколько это требует доверия?

Мы раздели друг друга и легли в постель.

— Ты же не собираешься снова плакать, правда? – спросил я.

— Я не могу этого обещать.

— Хорошо. Я воспользуюсь твоим шансом.

Она начала плакать.

Хорошо, Бен. Бери свой шанс.

Я поцеловал ее, и через мгновение она остановилась, и мы потерлись лицами друг о друга.

*****

Мне не нужно было полностью доверять ей, чтобы посасывать ее соски или половые губы, или лизать ее бутон, или оставлять засосы на животе и внутренней поверхности бедер. Я верю, что когда она кончила, она действительно получила оргазм. Я уверен, что, когда она сосала мой член до самого конца, ей либо нравилось это делать, либо ей нравилось, как я реагировал. Возможно, ей это нравилось не так сильно, как мне, но откуда мне знать? Когда дело дошло до нашего сладкого секса по-миссионерски, наши тела идеально подходили друг другу, как никогда. Тогда и после, когда мы дремали, прижавшись друг к другу.

А потом мы уснули вместе. Я просыпался три раза за ночь, чувствуя, как она прижимается - ах! - так нежно ко мне, и я подвинулся, устраиваясь поудобнее, чтобы убедиться, что мы все еще соприкасаемся. Утром, когда я открыл глаза, она смотрела на меня, смотрела на меня и трогала меня - мое лицо, мою грудь, мой пенис. Всё. Она выглядела такой счастливой, какой я ее еще никогда не видел. У меня началась эрекция, и, конечно, нам пришлось снова заняться любовью.

Раньше, в колледже, когда я сказал ей, что не буду настаивать, прошла неделя. На этот раз это заняло всего несколько минут. Спасибо Богу за вино. Мы будем продолжать это делать, встречаться и заниматься любовью, но я решил пока не съезжаться вместе. Когда ты находишь дорогу домой, на пути могут быть крутые повороты. В какой-то момент, возможно, скоро, я нажму на спусковой крючок, но я хочу еще раз поговорить с психотерапевтом Эдди, чтобы получить больше информации. А пока: Бенджамин Джеймисон занимался любовью с Эдриен Койл, и вот, это было очень здорово.

Когда я уходил после завтрака, она сказала: - Может быть, ты как-нибудь все-таки трахнешь меня.

Опять же, это, наверное, не те вещи, над которыми человек должен смеяться.

Я слегка шлепнул ее по заднице: - А пока давай займемся любовью.

Ее предложение не так уж далеко от моего желания.

*****

Люк? Он переехал в Нью-Йорк, чтобы работать в международной инвестиционной фирме. Не то чтобы он вас заинтересовал, но я уверена, что это место подходит ему больше, чем Кармел. В этом городе слишком много уже "искушенных" женщин.

У меня не было возможности выбить из него все дерьмо, или убить его, или сделать с ним что-либо из этих чудесных вещей. На самом деле, я больше никогда не видел его после того, как судья Кортнер отпустил нас, потому что этот ублюдок уехал из города. Я думаю, что он, возможно, переоценил свое гостеприимство с фирмой в Кармеле. В любом случае, когда я проверил, его уже не было.

У меня больше не было разговоров с Марком. Я скучал по ним, но пока буду держать язык за зубами. У JDs все еще бывают концерты, даже один в баре, где я подрался с этим мудаком. Я по-прежнему отказываюсь играть что-либо из сборника песен Роя Орбисона, хотя, возможно, я смягчусь. В конце концов, это всего лишь рок-н-ролл, и людям это нравится.

Лично я - я имею в виду, в дополнение к моим отношениям с Эдди - ищу свою позицию где-то между Марком и Роем, что-то, что больше соответствует реальной жизни, поэтому я много читаю.

О, и, Сара Маклахлан была великолепна. Мы с Эдди говорили о ней, и я почти уверен, что если мы снова будем жить вместе, то возьмем собаку из приюта.

The END