Рассказ " Wet Encounters  " англоязычного автора BlackJackSteele

Всем героям рассказа вступающим в интимные отношения больше 18 лет.

Глава 1.

Стук в кухонную дверь был почти неслышен за шумом проливного дождя, барабанящего по крыше. Было около пяти часов дождливого и унылого дня в среду, и мы с женой только что устроились, чтобы выпить наши первые напитки в конце рабочего дня.

Необычным был не тот факт, что кто–то стучал, и не тот факт, что стучали в нашу заднюю дверь – это была дверь, которой мы чаще всего пользовались, - а то, что время стука выбивалось из ряда вон.

Меня зовут Мэтт Йейтс, и в то время я управлял плантацией какао и копры на большом острове, который тогда был территорией Папуа и Новой Гвинеи, и если кто-то стучит в нашу дверь в такое время суток, это может означать только неприятности. Услышав взволнованные голоса, я извинился и пошел посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

Наш слуга-туземец пытался помешать другому молодому человеку из местных войти на кухню, что и стало причиной громких криков. Молодой человек был насквозь мокрым, и наш слуга не хотел, чтобы он заходил и заливал водой только что вымытый пол. То, что он промок, не было неожиданностью – большую часть дня шел дождь, как и в большинстве других дней на этом острове в это время года. Что, однако, было удивительно, так это его настойчивость в том, что он должен поговорить со мной. Он сказал, что должен был передать сообщение, и ему было велено передать его мне лично.

Как только я вмешался в спор о доступе, он протянул мне записку. Не дожидаясь, пока я прочту ее, он повернулся и бросился вниз по лестнице.

— Подожди! - крикнул я на местном языке. - Куда ты идешь?

— Я должен передать мистеру Джеймсу еще одну записку, - крикнул он в ответ, проталкиваясь через ворота во двор дома и исчезая в водянистом сумраке, когда побежал в сторону плантации нашего соседа.

Только после того, как он исчез в тумане, я открыл записку, которую он мне передал. Она была от жены Джеймса, Хуаниты. В ней говорилось, что она оказалась в ловушке на другом берегу ручья, протекающего через мой участок, и что ей нужна помощь.

Я сказал жене, что мне придется спуститься к ручью, чтобы спасти Хуаниту, и предложил, если я не вернусь до того, как она будет готова приготовить ужин для себя и наших двух дочерей, она должна подогреть мой ужин. Я также предложил ей приготовить место для Хуаниты и постелить постель в гостевой спальне.

— Даже если я смогу провести ее через наш ручей, - объяснил я, - она не сможет пройти через другие ручьи между нашим и их домом.

— Должно быть, в горах было чертовски много дождей, раз ручьи поднялись так быстро, - сказал я, натягивая старые теннисные туфли. На мне были шорты и футболка, что не было чем-то необычным в этой части света в сезон дождей. Несмотря на то, что иногда шел дождь, холодно было редко. Кроме того, если бы мне пришлось переплывать разлившийся ручей, чтобы спасти попавшую в беду девушку, я бы не хотел, чтобы меня отягощала тяжелая одежда.

— Не беспокойся о нас, если мы не вернемся до утра, - сказал я. - Если уровень воды в ручье поднялся слишком высоко, я посижу с ней, пока вода не спадет настолько, чтобы мы могли пройти. Сколько времени это может занять, будет зависеть от того, сколько осадков выпало в горах. Впрочем, ты меня знаешь. Я не собираюсь совершать ничего героического или глупого.

В затянутом облаками небе сгущались последние сумерки, когда я остановил свою "Тойоту" на западном берегу ручья. Я увидел грузовик Джеймса и Хуаниты, одиноко стоящий на противоположном берегу. Уровень воды в ручье был высоким, но не настолько, чтобы опытный водитель внедорожника не справился с ним безопасно. Однако, не желая, чтобы мы оба оказались в ловушке, я оставил машину на своей стороне ручья и перешел вброд то, что превратилось в стремительный поток. Я понял, что моя оценка его глубины была немного неверной. Хотя уровень воды казался не таким высоким, каким я его видел в прошлом, я обнаружил, что дно было размыто. С этим явлением я сталкивался довольно часто, когда водил грузовики и ездил на мотоциклах за то время, что провел в этой стране.

Вода доходила мне до середины груди, когда я перебирался через ручей. Машина все еще может быть управляемой, хотя скорость течения могла вызвать проблемы у неопытного водителя. Хуанита наклонилась и открыла пассажирскую дверцу своей "Тойоты", когда я вылез из воды и взобрался на противоположный берег. Дождь, казалось, усиливался. Если в горах шел такой дождь, я знал, что по речной системе все еще стекает большое количество воды и что уровень воды в этом ручье будет подниматься по крайней мере в течение следующих трех-четырех часов. Если мы не переберемся через него очень быстро, то мое предсказание жене может оказаться верным. Возможно, мы застрянем здесь на ночь.

Я объяснил Хуаните свои опасения и предложил попытаться переправить ее автомобиль на другой берег, пока уровень воды в ручье не поднялся еще выше. Я рассказал ей о том, что дно переправы было размыто, и подчеркнул, что выбор времени имеет решающее значение.

— Еще немного, - сказал я, - и мы останемся здесь до завтра.

— Спасибо, Мэтью, - сказала она, - но я послала записку Джеймсу, чтобы он прислал трактор и помог нам выбраться. Он скоро должен быть здесь.

- Разве это не женская логика, - подумал я про себя. - Я отдала королевский приказ, так что это произойдет.

Я попытался объяснить ей, что Джеймсу нужно было пересечь три таких же потока, как этот, прежде чем он сможет выбраться с их плантации на главную дорогу, ведущую к этому ручью.

— Даже если он выберется, - сказал я, - есть большая вероятность, что вода в этом ручье поднимется настолько, что он не сможет проехать на "Тойоте".

— Если бы она начала всплывать, - объяснил я, - вы бы потеряли ее и, возможно, трактор. В этом потоке она поплыла бы вниз по течению главной реки и, возможно, была бы унесена в море.

Я рассказал ей о бульдозере D10 Cat, который горнодобывающая компания потеряла во время оползня пару лет назад и который был найден примерно через год на рифе. Единственная причина, по которой его нашли, заключалась в том, что топливные баки лопнули, и посреди океана образовалось масляное пятно. Водителя так и не нашли.

— Мы подождем полчаса или около того, - сказала она. - Если он не приедет к тому времени, то мы рассмотрим другие варианты.

Королева заговорила, поэтому я прекратил свои расспросы и сменил тему. Чтобы заполнить время, я спросил, почему она так поздно возвращалась домой с тенниса. По тому, как она была одета, было очевидно, что именно там она и находилась. Впрочем, я не жаловался. Облегающее теннисное платье ей очень шло. Было также очевидно, что до моего прихода она выходила под дождь, чтобы проверить уровень воды. Ее платье насквозь промокло и облепило ее, как вторая кожа. Это не оставляло простора для воображения. Из-за мокрой и холодной одежды ее соски пытались прорваться сквозь лифчик, и они предпринимали согласованные усилия, чтобы проделать то же самое с лифом ее платья.

Хуанита имела эквадорское индейское с испанским происхождение и проявляла лучшие черты обеих своих линий. Ее рост составлял около 160 сантиметров, и она была не только привлекательной женщиной, но и обладала внутренней красотой, которая была ключевой чертой ее личности. Однако, по-видимому, она не считала себя красавицей и, казалось, была удивлена, когда кто-то другой упомянул о ее потрясающей внешности. Ей было под тридцать, и она родила Джеймсу сына, которому сейчас исполнилось пять лет.

В свои пятьдесят лет Джеймс был на двадцать два года старше Хуаниты.

Они познакомились, когда он посетил плантацию какао ее отца в Эквадоре, около восьми лет назад. После нескольких месяцев переписки с ней, он написал ее отцу и попросил разрешения жениться на его дочери. Он вернулся в Эквадор в 1964 году и женился, вернувшись в Новую Гвинею со своей новой женой после короткого медового месяца.

Меня всегда удивляло, что они ограничились одним ребенком, поскольку Хуанита обожала детей и могла часами играть с нашими двумя девочками, когда раз или два в две недели приезжала навестить мою жену Лиз. Нашим девочкам было четыре и два года.

Лиз была на пару лет моложе Хуаниты и тоже была красавицей. При росте в 155 сантиметров она была не такой высокой, как наша соседка. Однако, как и у Хуаниты, в ее жилах текла испанская кровь, хотя в ней и смешивались ирландские корни. Это превращало ее в огненный шар, что, возможно, доставляло мне удовольствие в постели, но не нравилось, когда она выходила из себя. В такие моменты она швырялась вещами и изрыгала слова, некоторые из которых должны были быть обидными. О других я даже не подозревал, что она знала. Тем не менее, мы любили друг друга.

Ее внезапные перепады настроения немного сбивали с толку парня, который, как правило, был спокойным человеком, принимавшим все как есть. Я уже представился как Мэтт, но при крещении меня назвали Мэтью. Вплоть до того дня, когда я ушел из дома, чтобы спасти Хуаниту, только два человека называли меня полным именем - моя мать и моя жена. Хотя моя жена использовала его, только когда чего-то хотела. Мой рост около 180 сантиметров, и я довольно хорошо сложен. Моя работа поддерживала меня в форме, и, несмотря на мое телосложение спринтера, в постели я скорее стайер.

Я на полтора года моложе своей жены, но я всегда был взрослее своих лет. Казалось, это каким-то образом поддерживало между нами равновесие, хотя ее всегда выводило из себя, когда я оставался спокойным, будучи мишенью для ее язвительных тирад. Я предположил, что она переняла свое понимание низменной стороны английского языка у своих четырех братьев. Однако ее использование таких выражений никогда не переставало меня удивлять, поскольку она была такой сдержанной во всех других отношениях, особенно когда дело касалось секса.

Только когда я сидел в кабине грузовика Хуаниты, мне пришло в голову, что она была единственным человеком, который называл меня полным именем. Я никогда не обращал внимания, потому что это казалось таким естественным.

Пока мы ждали Джеймса, мы о многом поговорили. Сначала мы обсуждали ее любовь к теннису и к саду на приусадебном участке, но разговор быстро перешел – или как следует говорить? – на более личные темы. Выяснилось, что у Джеймса проблемы с потенцией. Это разочаровало их обоих, что объясняло ситуацию с единственным ребенком. Хуанита также проговорилась, что Джеймс не был особенно опытным любовником и что, в то время как его либидо снижалось, ее возрастало.

Все эти разговоры о проблемах Джеймса и Хуаниты в постели немного выводили меня из себя. Поворачиваясь ко мне лицом, она поджала одну ногу под себя. Ее и без того узкое теннисное платье задралось до бедер, и, широко раздвинув ноги, она продемонстрировала мне резинку своих теннисных трусиков с оборками. В то время женщины не брили свои киски, и стало очевидно, что не все южноамериканские дамы брились. Хуанита демонстрировала свои длинные черные волосы на лобке. Мне становилось все труднее концентрироваться на том, что говорилось, одновременно стараясь не пялиться на ее пах и в то же время заставлять свой член игнорировать похотливые мысли, которые возникали в моей голове.

Решив, что мне лучше покончить с личным аспектом нашей беседы – а поскольку полчаса, которые она отвела нам на ожидание прибытия Джеймса с трактором, давно истекли, - я вернул разговор к практическим аспектам проблемы, с которой мы столкнулись.

— Уровень воды в ручье поднялся намного выше того уровня, когда можно было бы попытаться переправить грузовик, - сказал я. - Значит, мы остаемся здесь. Что мы будем делать?

— Что ты имеешь в виду, спрашивая, что мы собираемся делать? - спросила она.

— Я имею в виду, - сказал я, - что, как бы мне ни было приятно с тобой разговаривать, мы не можем сидеть здесь всю ночь. Я думаю, нам следует попытаться самим перебраться через ручей. По крайней мере, тогда мы сможем добраться ко мне и переодеть тебя во что-нибудь потеплее, чем то, что на тебе сейчас надето. Я удивлен, что ты не дрожишь.

- Этого еще не хватало, - подумал я.

— Возможно, ты прав, - сказала она. - Но что, если вода уже слишком глубока, чтобы мы могли перейти ее? Возможно, это тебя устроит, ведь ты выше меня на целую голову. Что произойдет, если вода окажется слишком глубокой для меня?

— Это будет зависеть от того, насколько ты мне доверяешь, - сказал я. - Если тебе будет слишком глубоко, чтобы удержаться на дне, просто позволь себе свободно плавать. Вот тогда тебе понадобится уверенность в том, что я буду поддерживать тебя, что бы ни случилось. Если для меня это будет слишком глубоко, и я потеряю равновесие, мы оба поплывем. В этом случае мне нужно, чтобы ты верила в меня.

— Если это произойдет, крайне важно, чтобы ты не паниковала и верила, что я благополучно доставлю нас на другой берег. По мере того, как мы будем плыть вниз по течению, я буду постепенно направлять нас к противоположному берегу. Примерно в километре отсюда есть изгиб ручья. Если мы не доберемся до другого берега до того, как доберемся туда, то наткнемся на него. Однако, если ты запаникуешь и будешь сопротивляться мне, мы либо окажемся в главной реке, либо, скорее всего, окажемся в открытом море. Но на самом деле это не имеет значения, потому что есть вероятность, что к тому времени мы либо утонем, либо попадем в пасть крокодилов.

— Выбор за тобой, - сказал я. - Я с удовольствием посижу здесь с тобой столько, сколько потребуется, чтобы упал уровень воды, если ты так решишь. Но я должен заметить, что ни один из нас не одет для долгой холодной и сырой ночи. Но лучше холодная ночь без риска, чем холодная могила. С другой стороны, мы могли бы рискнуть в надежде на быстрый переход с горячей ванной или душем и теплой постелью в конце. Решать тебе.

— Ты уверен, что смог бы удержать меня? – спросила она.

— Хуанита, - сказал я, - как только я тебя обниму, то не отпущу, пока не перенесу на другую сторону.

— Однако есть одна проблема, - добавил я. - В процессе того, как я буду переправлять тебя через ручей, я могу в конечном итоге прикоснуться к тебе в тех местах, которых ты предпочла бы, чтобы я не касался.

— Что это могут быть за места? - спросила она.

— Ну, - сказал я, - в конце концов, моя рука может оказаться на одной или обеих твоих грудях, когда я буду держать тебя в спасательных объятьях. Я бы не хотел, чтобы ты подумала, что я пытаюсь тебя лапать.

— Как бы ты меня держал? - спросила она.

Я потянулся вперед и, нежно взяв ее за плечи. Я повернул ее так, чтобы она смотрела в другую сторону от меня. Мне было грустно упускать из виду ее обтянутый кружевными трусиками пах, но я находил утешение в ощущении ее левой груди на своей ладони, когда демонстрировал спасательный прием, которому научился в школе. Я крепко сжал ее, как делал бы, поддерживая ее в воде. Я услышал резкий вдох и ослабил хватку. Я не был уверен, причинил ли я ей боль, обидел или спровоцировал. Я не знал ее достаточно хорошо, чтобы понять признаки. Однако у меня было смутное подозрение, что короткий, резкий сосущий звук был скорее от волнения, чем от боли или смущения.

— Прости, - сказал я. - Я не хотел тебя смущать. Но ты же хотела узнать, каково это - держать тебя в объятиях, и мне нужно будет держать тебя очень крепко. Течение очень сильное.

— Нет, все в порядке, - сказала она. - Я просто не ожидала, что ты будешь держать меня так крепко. Не мог бы ты, пожалуйста, показать мне, что бы я почувствовала, если бы ты использовал другую руку?

Я снова протянул руку и схватил ее за плечи, чтобы повернуть ее так, чтобы я мог дотянуться до нее левой рукой. Затем я притянул ее к себе так, чтобы она лежала у меня на груди, и положил левую руку ей на плечо, крепко сжимая ее правую грудь. Я почувствовал, как она задрожала, как только моя рука нежно коснулась ее. Когда я сжал ее сильнее, то почувствовал, что ее сосок стал твердым, как стеклянный шарик. Я подозревал, что и второй ее сосок сейчас будет таким же. Я также услышал тот же резкий вздох, который услышал, когда положил руку на ее другую грудь, подтверждая, что это было вызвано стимуляцией, а не болью.

— Надеюсь, я не слишком сильно сжимаю, - тихо прошептал я ей на ухо.

— Нет, - запинаясь, прошептала она в ответ, - все в порядке.

— Конечно, когда я поплыву, моя рука будет двигаться, - прошептал я, снова начиная массировать ее грудь.

— Ммммм, - вот и все, что я услышал в ответ.

— Хочешь, я покажу, каково это и на другой твоей груди?

— Ммммм, - был ответ, который я получил. Она положила голову мне на плечо, и у меня сложилось впечатление, что ее глаза были закрыты.

Приняв это за утвердительный ответ, я потянулся через ее другое плечо и положил правую руку на ее левую грудь. Затем я начал массировать их в унисон. Хотя мои руки все еще были на ней, я смог обхватить ладонями ее затвердевшие соски и, используя пальцы как точку опоры, начал ласкать их. Хуанита начала стонать, и я наблюдал, как она начала раскачиваться попкой взад-вперед на сиденье. Одной рукой она так крепко сжимала ткань, которая прикрывала его, что я подумал, она ее порвет. Однако другая рука, которая, когда я развернул ее, легла мне на ногу, держала меня так крепко, что я опасался за кровообращение. Я задумался, как я объясню Лиз следы от ногтей.

Ее стоны становились громче, чем сильнее я массировал ее грудь, и чем крепче сжимал и ласкал ее соски. Ее покачивания становились более интенсивными, и я понял, что она использует мышцы таза, чтобы довести себя до оргазма без помощи рук.

Не нарушая ритма массажа, я ослабил хватку на ее левой груди и, расстегнув молнию на ее теннисном платье спереди, просунул руку в лифчик. Теперь я мог манипулировать ее обнаженной кожей. Это позволило мне гораздо крепче сжать ее сосок. Зажав его между указательным и безымянным пальцами, я снова используя кончики пальцев в качестве точки опоры, смог вытянуть сосок из ее груди, в то время как моя рука и другие пальцы продолжали массаж. Как только я установил ритм на ее упругой левой груди, я повторил процедуру с правой стороны.

Через несколько минут после начала контакта кожа к коже я увидел, как Хуанита приподняла бедра с сиденья. Она откинула голову назад, напряглась и издала звериный крик, который прозвучал как нечто среднее между визгом и ревом. Звук заполнил салон ее "Тойоты". Еще одной вещью, наполнившей салон "Тойоты", был сильный запах выделяемого ею сока. Его было так много, что он пропитал ластовицу ее теннисных трусиков и растекся по всему сиденью – ну, по сиденью Джеймса, на самом деле, потому что именно он большую часть времени вел грузовик.

Как только она кончила, то снова упала мне на грудь. Я не знаю, потеряла ли она сознание, но я продолжал сжимать ее великолепные сиськи и нежно массировать их, в то время как по ее телу проходила серия сокращающихся толчков.

– Я не знаю, как тебе это удалось, Мэтью, - прохрипела она - в горле у нее явно пересохло от крика, - но я никогда не испытывала такого оргазма, как этот.

Обычно Хуанита говорила с едва заметным намеком на свой родной язык, но сейчас она говорила по-английски так, как будто предпочла бы говорить по-испански. Акцент был очень заметен. Я также заметил, что она больше не использовала сокращения.

— Я очень надеюсь, что ты не доведешь меня до такого оргазма, когда мы будем переходить ручей, - сказала она. - В конце концов, я могу утопить нас обоих.

— Я не дам тебе утонуть, - сказал я. - Умение пользоваться спасательными объятьями было не единственное, чему я научился, когда учился в школе, чтобы получить бронзовую медаль. Искусственное дыхание "рот в рот" было еще одним навыком, в котором я преуспел.

— Что это за искусственное дыхание "рот в рот"? – спросила она. - Ты можешь продемонстрировать это как "спасательные объятья", который ты показал до этого?

Я не решался ослабить хватку на ее грудях, которые так идеально ложились в мои ладони, но чтобы продемонстрировать свою технику "рот в рот", мне пришлось бы повернуть ее лицом ко мне.

— Как говорят, что танго - это вертикальное выражение горизонтального желания, - сказал я ей, - так и искусственное дыхание "рот в рот". Обычно я выполняю этот маневр с человеком, который лежит на земле, главным образом потому, что его вытащили бы из воды в бессознательном состоянии. Поскольку нам немного тесно в кабине твоего грузовика, я вынужден попросить тебя встать на колени и повернуться ко мне лицом. Я сделаю то же самое. Когда я сяду на пятки и разведу ноги, ты сможешь придвинуться поближе. Когда ты встанешь на колени, мы сможем компенсировать разницу в росте.

— Когда тебе будет удобно, то закрой глаза, расслабься и представь, что ты утопленница.

Как только я устроился, Хуанита подалась вперед на коленях и плотно прижалась ко мне. Она никак не могла избавиться от ощущения отвердевшего члена, который прижимался к ней.

— Ммммм, - простонала она, прижимаясь своим холмиком к моему возбужденному члену. - Теперь я знаю, где скрывалась разница в нашем росте. Похоже, ты всегда носил это с собой, на случай, если это мне понадобится.

Она терлась об меня несколько минут, прежде чем полностью обмякла.

— Я утонула, - сказала она, уронив голову мне на грудь. Казалось, ей нравилась игра, в которую мы играли, и она приняла свою импровизированную роль так, словно всю свою жизнь только и делала, что играла.

— Итак, чему нас научили в первую очередь? - Спросил я, как будто разговаривал сама с собой. - О, я знаю. Нужно было убедиться, что у нас чистые руки. Как я собираюсь это сделать?

— Точно! - Сказал я, опуская правую руку и ныряя в трусики Хуаниты, чтобы достать парой пальцев ее соков. Она вздрогнула, почувствовав, как мои пальцы скользнули по ее щелке, но я почувствовал, как она раздвинула ноги немного шире, чтобы впустить меня. Я вернулся с двумя пальцами, покрытыми смесью из ее смазки и вагинальных соков. Я провел ими под носом и был так очарован ароматом, что не мог не попробовать его на вкус. Он попал мне в рот.

— Мм-мм-мм-мм-мм-ммм, - промычал я от удовольствия, когда моя рука опустилась за второй порцией. Я знал, что позже мне придется провести более тщательный отбор проб, но на этот раз я готовил препарат для очищения дыхательных путей моей пациентки. Я вставил пальцы пациентке в рот и покрутил ими, чтобы убедиться, что там нет препятствий.

— Ммммм, - такова была реакция Хуаниты. Похоже, она согласилась со мной в том, что приготовленная ею кремовая смесь была восхитительной. Если не считать этой маленькой оговорки, она хорошо играла роль тонущей жертвы, потерявшей сознание.

Когда ее дыхательные пути были очищены, а мы оба ощутили вкус Хуаниты на губах, я приступил к серьезному делу – искусственному дыханию "рот в рот". Мой первый поцелуй был просто дружеским поцелуем в губы, чтобы проверить, не разыгрывает ли она меня из-за того, что утонула. Я не получил никакой реакции на это, поэтому перешел ко второму этапу поцелуя жизни. Я слегка приоткрыл ее рот и накрыл ее губы своими. По-прежнему никакого ответа. Прежде чем поцеловать Спящую красавицу – тот самый поцелуй, который всегда возвращает их к жизни, – я просунул руку ей под платье в лифчик, чтобы проверить, не бьется ли у нее сердце. После того как я помассировал обе груди, пощипал и растянул оба соска – каждый из которых был таким же твердым, как и раньше, – мне показалось, что я услышал стон, и я принялся за страстный поцелуй.

Я приоткрыл ее рот, накрыл ее губы своими и начал массировать их, пытаясь вернуть к жизни. Когда я услышал еще один стон, то просунул свой покрытый слюной язык ей в рот. Это возымело действие. Я получил мгновенный ответ. Ее язык внезапно ожил и начал обвиваться вокруг моего. Еще через пару минут борьбы языков и обмена слюной моя тонущая жертва была на верном пути к выздоровлению. Когда я держал ее, ее руки поднялись и обвились вокруг моей шеи, а нижняя часть ее тела начала тереться о мою.

Тогда я понял, что мне удалось вернуть к жизни эту прекрасную женщину и что она поправится. Оторвавшись от ее губ, я снова запустил руку ей под платье, чтобы проверить частоту сердцебиения. Оно было сильным, но билось быстрее, чем я мог бы счесть нормальным. Однако, как только я убрал руку с ее лифчика, то почувствовал, как она прижалась к моей груди.

Оказалось, что Хуанита быстро усвоила условности нашей ролевой игры и хотела расширить границы дозволенного. По–своему, она сказала мне, что – по крайней мере, по ее мнению - я слишком рано прекратил делать искусственное дыхание "рот в рот". Я быстро приподнял ее голову и снова прижался губами к ее губам. Когда наши губы впервые соприкоснулись, я почувствовал, что она возвращается к жизни. Ей стало еще лучше, когда я проник языком в ее рот, и она возобновила свою дуэль.

Эта леди определенно знала, как вжиться в роль. Иногда мне хотелось, чтобы Лиз тоже это умела. К сожалению, она была слишком прямолинейна. Слишком много пуританских барьеров было возведено в нее в детстве, чтобы позволить ей мыслить категориями сексуальных игр. Хуанита, с другой стороны, была совершенно другого склада. Я быстро понял, что, если дать ей повод, она подхватит его и побежит за ним. Мне было интересно, как далеко она готова зайти.

Я снова прервал наш "поцелуй жизни", но объяснил, что мне нужно проверить ее температуру. По тому, как она ласкала мой возбужденный член, я понял, что она готова на большее.

— Кое-что, чему я научился, проходя обучение по оказанию первой помощи, - объяснил я ей, - это то, что нет необходимости иметь термометр, чтобы измерить температуру пациента.

— Когда вы спешите, руки могут дать практикующему точные показания. Но более точного измерения можно добиться, если использовать руки в сочетании со ртом и языком. Когда я дарил тебе "поцелуй жизни", мои губы и язык смогли сообщить мне, что температура твоего тела находится где-то в пределах нормы. Однако рот пациента - не лучшее место для измерения температуры. Если ты захочешь, я смогу лучше измерить ее, применив свои навыки к другим частям твоего тела. Хотя методы, которые я собираюсь использовать, могут показаться некоторым несколько навязчивыми.

— После того, как ты позволила мне продемонстрировать как спасательные объятья, так и методику реанимации "рот в рот", я думаю, ты почувствуешь уверенность, необходимую для того, чтобы я продемонстрировал тебе некоторые из этих альтернативных методов измерения температуры.

— Я думаю, однако, что вопрос, который я должен задать, заключается в том, не оскорбила ли тебя какая-либо из моих предыдущих демонстраций или не причинила ли тебе какого-либо вреда?

— Нет, - ответила Хуанита. - Если уж на то пошло, они доставили мне огромное удовольствие. Мне особенно понравился тот спасительный захват, в котором ты показал мне, как двигаются мои груди, когда ты помогал мне переходить ручей. На самом деле, я бы не возражала, если бы ручей был немного шире, чем он есть на самом деле. Мне также понравилось участвовать в демонстрации твоего метода реанимации "рот в рот". Я нашла это очень стимулирующим. Если бы ты мог пообещать мне, что я получу по крайней мере такое же удовольствие от твоих методов измерения температуры, то я была бы рада позволить тебе использовать меня в качестве демонстрационного манекена, за неимением настоящего.

— Спасибо, - сказал я. - Поскольку я не подумал о том, чтобы взять с собой настоящий манекен, я вынужден воспользоваться твоим любезным предложением. Это еще одна вещь, которую я должен внести в свой список вещей, без которых ни в коем случае нельзя выходить из дома. Пожалуйста, напомни мне записать это в следующий раз, когда увидишь меня с ручкой и блокнотом под рукой.

— Чтобы я мог получить общее представление о способности твоего тела поддерживать внутреннюю температуру, - продолжил я, возвращая наш разговор в нужное русло. - Мне нужно, чтобы ты сняла с себя всю одежду.

— Конечно, мы можем забыть об этом, если тебе неудобно это делать.

— Однако имей в виду, что нам обоим нужно будет раздеться, когда мы будем переходить ручей, чтобы одежда не тянула нас вниз, если нас унесет течением.

— Ну, - ответила Хуанита, застенчиво опустив голову и начав снимать с себя одежду, в том положении, в каком она была. - Я полагаю, если мы все равно собираемся раздеться...

Сначала было короткое теннисное платье – Боже, как я люблю наблюдать за женщинами, играющими в теннис. Я уже расстегнул молнию спереди, так что оставалось только стянуть его с нее через голову. Она протянула его мне, и я сложил его, положив на сиденье.

— Не мог бы ты, пожалуйста, расстегнуть мой лифчик, Мэтью? - попросила она, поворачиваясь ко мне спиной. - Мои пальцы немного окоченели от холода, и я не думаю, что смогла бы с этим справиться.

— С удовольствием, - ответил я, протягивая руку и расстегивая три застежки на крючках и петельках.

— Спасибо, - сказала она, поворачиваясь ко мне лицом. - Очевидно, ты уже делал это раз или два раньше.

— Всего один или два раза, - ответил я с улыбкой на лице. - Я бы не хотел, чтобы ты думала, что раздевать женщин - это моя профессия, хотя, боже упаси, это было бы неплохим занятием.

Пока я говорил, Хуанита позволила бретелькам лифчика соскользнуть с ее рук. Точно так же, как она передала мне свое платье, она передала мне и свой лифчик. Я сложил его и положил поверх ее платья. Она не отрывала от меня взгляда. Однако я не мог выдержать ее взгляд. Ее груди были слишком соблазнительными. Я держал их в своих руках. Я массировал их и манипулировал ими. Я пощипывал ее соски и использовал их, чтобы довести ее до великолепной кульминации. Но это был первый раз, когда я их увидел.

До этого момента я не был поклонником сисек. Конечно, я восхищался ими. Но я всегда воспринимал их как часть общего образа. Я не был поклонником задницы. Я был не прочь понаблюдать за женщиной с красивой попкой, идущей впереди меня или удаляющейся от меня. Но я не из кожи вон лез, чтобы поглазеть на женские задницы, если использовать вульгарное американское выражение. И не увлекался БОЛЬШИМИ. Женщины с большими сиськами меня отталкивали. Как и женщины с большими задницами. Как я уже говорил - я простой человек.

Однако, сказав это, я не мог отвести глаз от сисек Хуаниты. На ощупь я понял, что они не были большими. По их весу я понял, что они не были чрезмерно тяжелыми. И, держа их в руках, я понял, что они не были обвисшими. На самом деле, они были полной противоположностью всему этому.

Поиграв с ее сосками, я также понял, что они выступают из верхней части ее грудей и направлены вверх под прямым углом. Однако ни одно из этих ручных измерений не показало мне, что это самая совершенная форма груди, которую я когда-либо видел. Они возвышались у нее на груди и были такой же красивой формы, как те, что я однажды видел на статуе Венеры Милосской.

Ее ареолы были похожи на широкие юбки шоколадного цвета вокруг каждого затвердевшего соска. В отличие от ареол Лиз, которые были узкими и плоскими, ареолы Хуаниты образовывали ступеньку между грудью и соском. Казалось, что ее груди прилегают друг к другу. Единственный раз в жизни я видел такие сиськи, когда только начинал экспериментировать с девушками в старших классах школы. У некоторых из этих подростков была двухступенчатая грудь, как у Хуаниты. Однако я никогда раньше не видел их у взрослых женщин. Возможно, это было как-то связано с ее повышенным уровнем возбуждения.

Я ничего не мог с собой поделать. Опустив голову, я прильнул ртом к ее левой груди и начал теребить ее сосок, как деревенщина на арфе. Моя левая рука потянулась к другой груди и начала сжимать ее и играть с этим соском. Голова Хуаниты запрокинулась, и она издала долгий, протяжный стон.

— Как же так получается, что ты можешь доставлять мне такое удовольствие, когда делаешь это со мной, а мой муж даже не удосуживается попробовать? Как получилось, что ты знаешь мое тело намного лучше, чем он, Мэтью?

Она издала еще один протяжный стон, когда я переместил свой рот на ее правую грудь и правой рукой коснулся ее левой, смазанной слюной, с того места, где мой рот остановился. Одной рукой она обхватила меня за голову, а другой - свои трусики с оборками. Свободной рукой я положил ее платье и лифчик на водительское сиденье, чтобы она могла использовать их как подушку.

Наконец, разжав губы и взявшись руками за ее груди, что заставило ее разочарованно застонать, я развернул ее и велел положить голову на одежду. После этого она забралась на среднее сиденье и вытянула ноги в дальний конец кабины. Было тесно, и она не могла полностью выпрямить ноги, но для следующего этапа моей демонстрации этого было достаточно. Прежде чем полностью устроить ее, я спросил, можно ли мне снять с нее трусики. Она одобрительно кивнула и приподняла бедра, позволяя мне опустить их на ее ягодицы и вниз по ногам.

Ее дикие волосатые джунгли вырвались на свободу, как только их выпустили из заточения. Это был великолепный куст, который покрывал низ ее живота и исчезал между ног. Из прочитанного я знал, что растет тенденция к полностью или частично выбритым кискам, но я не был поклонником этой тенденции. Я предпочитал, чтобы женщины демонстрировали свою женственность, а волосатая киска была одним из признаков женственности, который мне нравился. Однако я не был уверен, что мне стоит отваживаться на то, что показывала мне Хуанита, без нарезанного ланча и охотничьего ножа. Но, будучи убежденным бушменом и исследователем, я решил отбросить осторожность.

Я не смог удержаться, чтобы не понюхать ее трусики, прежде чем отложить их в сторону. Поднеся их к носу, я заметил, что ластовица все еще мокрая. Одновременно с тем, как я вдохнул смесь запахов, я провел языком по хлопковой подкладке. Запах и вкус были ошеломляющими. У меня закружилась голова.

Однако представьте себе мое удивление, что когда я потянулся, чтобы повесить их на рычаг стеклоочистителя, Хуанита взяла их у меня из рук и повторила мои действия.

— Сегодня вечером ты дал мне впервые в жизни почувствовать себя самой собой, - сказала она в качестве объяснения. - Я была приятно удивлена. Видя, как ты нюхаешь и пробуешь на вкус мое нижнее белье, и видя твою реакцию на это, я задалась вопросом, что же делает запах и вкус женщины такими волнующими для мужчин. Теперь я знаю. И, в очередной раз, я приятно удивлена.

— Возможно, настанет время, когда мне придется завести отношения с женщиной, просто чтобы понять, из-за чего весь сыр-бор. Если это когда-нибудь случится, то я буду думать о тебе, пробуя ее ароматы. Ты познакомил меня с чем-то, к чему, как мне кажется, я могла бы очень быстро пристраститься.

— Разве Джеймс не делится с тобой твоей амброзией? – спросил я.

— Джеймс не занимается куннилингусом. И он не позволяет мне делать ему минет, - сказала она.

— Ты хочешь сказать, что никогда не пробовала мужскую сперму? - Спросил я, покрывая поцелуями ее тело.

— Нет, - ответила она. - Но я всегда этого хотела. Возможно, сегодня вечером все изменится.

— Я признаю, что немного пошалила до того, как я вышла замуж за Джеймса, - сказала Хуанита, - в основном я мастурбировала своему парню и позволяла ему потрогать мою грудь, а однажды позволила ему сунуть свой пенис мне в рот. Я попробовала его смазку, но он вытащил его прежде, чем я смогла ощутить вкус его спермы. Он все-таки кончил мне на грудь, и мне понравилось, как он втирает ее в мою кожу. Несмотря на все это, я все еще была девственницей, когда выходила замуж за Джеймса.

— Я не думаю, что у нас будет время, чтобы мы попробовали все методы измерения температуры сегодня вечером, - сказал я. - Поэтому, как я понимаю, нам придется договориться о другой встрече. Но один из методов, который я использую для получения точных результатов, - это сравнение температуры моего члена с температурой во рту и влагалище. Если у нас сейчас нет времени на оба метода, то я позволю тебе выбрать, какой из них тебе больше нравится.

Хуанита улыбнулась, подумав о головоломке, с которой ей придется столкнуться позже. Затем она издала тихий, но продолжительный стон, когда я погрузил язык в ложбинку ее пупка. После пары покачиваний я покинул ее пупочный кратер и спустился вниз по животу, чтобы начать свое путешествие в то, что, как она только что сказала мне, было ее ранее неизведанными лобковыми джунглями. Однако я был очень бесстрашен и, продравшись сквозь густые заросли, обнаружил, что передо мной открывается вид на длинную узкую долину.

Почувствовав тяжесть моего лица на своем лобке, Хуанита подтянула к себе левую ногу – ту, что была прижата к спинке сиденья. В то же время она отвела правую ногу назад и развернула ее так, что она оказалась у меня за спиной, а я стоял на коленях в пространстве для ног в салоне "Тойоты". Передо мной внезапно открылась узкая долина, и я почувствовал, как она приподнимает бедра мне навстречу.

Первое, с чем я столкнулся, когда скользнул языком в ее расщелину, была головка удлиненного стержня клитора, выглядывающая из-за своего защитного колпачка. Я провел языком вокруг него и, оказавшись под ним, облизал его по всей короткой длине, прежде чем взять в рот – головку, ствол и капюшон.

Хуанита вскрикнула, прижалась ко мне и кончила так, словно была девственницей, испытывающей свой первый в жизни оргазм. Ее движения вытащили ее клитор из моего рта, и я скользнул еще ниже, в ложбинку, где получил полную порцию выделяемых ею соков. Я никогда раньше не видел, чтобы женщина брызгала на меня, поэтому был немного удивлен, когда почувствовал, как на мое лицо брызгает водянистая жидкость. Однако вскоре я узнал, что жидкость, которую она выделяла, была не мочой, а гораздо более прозрачной и менее едкой жидкостью, которая, хотя и была слегка горьковатой, не имела сильного запаха. Тем не менее, у нее был уникальный аромат, хотя мне было трудно выделить его из более яркого букета других ее соков, более тягучих. В смеси он оказался вполне приемлемым.

Как только она достигла пика оргазма, я проник языком в ее влагалище. Я хотел попытаться выделить ее вагинальные соки из других жидкостей, которыми меня обливали. Однако, достигнув желанной цели - напиться ее сладкого на вкус эликсира прямо из колодца, я также довел Хуаниту до еще одного оргазма.

На этот раз она не закричала. Вместо этого она издала тот животный звук, который издавала, когда я довел ее до первого оргазма за вечер, играя с ее грудью. Можно спорить о том, было ли это второе пришествие сильнее, чем то, что непосредственно ему предшествовало, но можно с успехом утверждать, что оно было не менее интенсивным. Как и в первый раз, эта кульминация сопровождалась еще одной порцией сквиртинга, хотя и не таким мощным, как предыдущий. Я предполагаю, что есть предел тому, сколько водянистой, похожей на мочу жидкости может накопить организм женщины.

Я продолжал работать языком во влагалище Хуаниты, пока мог сдерживать ее рывки, но в конце концов она оттолкнула меня руками.

— Прекрати! Остановись! Хватит, Мэтью! - закричала она громким шепотом. Как и в прошлый раз, ее крики и рычание лишили ее дара речи.

Оттолкнув меня от своих гениталий, она снова притянула меня к себе, так что я оказался почти сверху нее.

— Мне нужна реанимация, - прошептала она, прежде чем притянуть мой рот к своему. Когда наши губы встретились, ее рот приоткрылся, и ее язык проник в мой. Она исследовала мой рот в поисках своих вкусов. Ей было что найти. Однако этого было недостаточно, и, собрав из этого источника столько моей слюны, сколько смогла, она прервала наш поцелуй и начала облизывать мое лицо.

— Ммммм, - пробормотала она, облизывая. - Я действительно восхитительна на вкус. Но что это за слегка горьковатый привкус?

— Это то, чем ты меня обрызгала, когда кончила, - сказал я ей. - Это не моча, но, похоже, она поступает из того же источника.

— Прежде чем мы перейдем к следующему этапу моего обучения, я, пожалуй, пойду проверю уровень воды в ручье. Это даст нам немного времени на восстановление, потому что следующая процедура будет немного более сложной, и нам понадобятся все наши силы.

Глава 2.

— Черт возьми! - Воскликнул я, выходя из "Тойоты" по колено в воде. Я сразу понял, что этой ночью мы не будем пересекать ручей. За те полтора часа, что я успокаивал Хуаниту, вода поднялась значительно выше, чем была, когда я переходил реку.

— Хуанита, ты не могла бы включить фары, пожалуйста? - Спросил я, приходя в себя. - Я думаю, в конце концов, у нас еще будет время, чтобы я показал тебе еще несколько приемов измерения температуры.

Когда зажглись фары, я увидел, что то, что раньше было бурлящим ручьем, вышло из берегов и превратилось в реку. Когда я приехал, чтобы спасти Хуаниту, то припарковал свой грузовик на самой высокой точке этого, нижнего берега ручья. Теперь он стоял на очень маленьком островке. Если вода не перестанет подниматься, то его может смыть. Однако отсюда я ничего не мог с этим поделать, и я не собирался оставлять Хуаниту, пытаясь переплыть на другую сторону ручья, чтобы сдвинуть его с места.

Когда я перешел ручей, вода доходила мне до середины груди. Теперь она была более чем на метр глубже и была гладкой, как стекло. На поверхности не было ни единой ряби. На моих глазах из воды выскочило бревно длиной пять метров и толщиной в метр. В своем стремлении вниз по течению большой реки оно, вероятно, ударилось о выступ переправы, перевернуло ее и пробило брешь.

Мы находились на более высоком берегу ручья, но Хуанита припарковалась ниже по склону, который вел к переправе. Я оглянулся и в отраженном свете увидел участок дороги примерно в двадцати метрах позади нас. Я закрыл свою дверцу и обошел машину со стороны водителя. Открыв дверь, я увидел картину, которую носил с собой все эти годы, - изображение обнаженной красавицы, сидевшей на среднем сиденье. Ее глаза были широко раскрыты от удивления при виде того, что она видела. Передав ей сверток с одеждой, который она использовала вместо подушки, я забрался в кабину и устроился на месте водителя.

Дизельный двигатель "Тойоты" заработал с поворотом ключа, и я развернул грузовик задним ходом на возвышенность. Не выключая двигателя, я вылез из машины и огляделся. Мы припарковались на месте лесопилки, которая была заброшена чуть больше года назад. Площадка, на которой она стояла, все еще находилась выше уровня воды, но, если уровень воды в ручье продолжит подниматься, весь участок уйдет под воду. Единственным зданием, которое не пострадает от подъема воды, будет дом управляющего. Оно было построено на сваях и оставалось бы выше уровня наводнения, даже если бы ручей поднялся еще на два-три метра. Если бы это произошло, то, конечно, нижняя часть моей плантации, а также земли, принадлежащие Джеймсу и Хуаните, были бы затоплены.

Однако оба наших дома остались бы выше уровня затопления, и наши семьи были бы в безопасности. Я больше беспокоился о своей рабочей силе. У меня было сто пятьдесят наемных рабочих, размещенных ниже по течению реки. Джеймс, который в основном использовал местную деревенскую рабочую силу, разместил около трети из этого числа в своем поместье. Я надеялся, что у моего бригадира хватило здравого смысла вывести моих рабочих на более возвышенное место.

Когда я уезжал из дома, мы столкнулись с незначительными неудобствами. Теперь мы были свидетелями крупного наводнения. Тучи над нами были низкими и тяжелыми. Дождь все еще шел с такой скоростью, что увеличивал вероятность образования дополнительных стоков. Но беспокойство вызывало то, что происходило в горах. Если бы облака там, наверху, были такими же тяжелыми, как здесь, внизу, мы могли бы застрять на несколько дней. Однако столь же несомненным, как и то, что мы оказались в ловушке в этом месте, было то, что, если бы Джеймс не сумел пробраться через свои затопленные ручьи сразу после получения сообщения от Хуаниты, он не смог бы выбраться из своего дома до того, как вода спадет настолько, чтобы мы смогли пересечь ручей. Даже если бы раньше был шанс быть спасенными, сейчас не было ни малейшего шанса, что кто-нибудь придет нам на помощь.

Но я не мог беспокоиться о вещах, с которыми ничего не мог поделать. Моя работа осталась такой же, как и тогда, когда я ушел из дома: защищать Хуаниту и возвратить ее Джеймсу в таком же - или лучшем - состоянии, в каком она была, когда уходила из дома. С этой целью я снова сел в "Тойоту" и поехал на ней к заброшенному дому управляющего.

В нем не было ничего показного. На самом деле это была не более чем лачуга. Владелец фабрики не был известен тем, что разбрасывался деньгами. И, если уж на то пошло, он не был известен тем, что нанимал качественных людей - вероятно, именно поэтому фабрика не смогла реализовать свой потенциал. В течение первого года, когда я управлял своей плантацией - лесопилка располагалась на участке земли в моей собственности, который арендовал владелец, - я познакомился с двумя управляющими лесопилкой. Оба они проявляли признаки того, что были несколько не совсем работоспособными алкоголиками, и я никогда не мог понять, как им удавалось чего-либо добиваться. Последний парень даже не знал, как заточить пилу, ради всего святого!

После его ухода дом был заперт, и, насколько я знал, с тех пор к нему никто не приближался. Одному богу известно, в каком состоянии он был. Но, возможно, это наше последнее убежище в этих ухудшающихся условиях. В крайнем случае, мы могли бы забраться на крышу и ждать спасения.

— Спасибо тебе, Хуанита, за то, что не запаниковала и не расклеилась, когда я обнаружил, что играл в игры, в то время как вокруг нас поднималась вода, - сказал я. - Джеймс должен гордиться тобой. Я знаю, что горжусь. Ты очень сильная и мужественная женщина. Мне неприятно это делать, но я вынужден попросить тебя снова одеться - по крайней мере, надеть платье...и, возможно, трусики. Это платье без трусиков было бы для меня смертельным исходом.

— Нам нужно осмотреть дом, чтобы понять, сможем ли мы найти что-нибудь, что могло бы помочь нам пережить наводнение, которое обещает быть более долгим, чем я предполагал вначале.

— Ты очень добр, Мэтью, - сказала Хуанита, - как в отношении твоего замечания о моей смелости, так и в отношении твоего желания сохранить мою скромность. Дело в том, что не смелость заставила меня держать рот на замке. Это был страх. Страх, что, если я открою рот, чтобы что-то сказать, то разобьюсь на части и впаду в истерику. Я хотела умолять тебя перевезти меня через реку и вернуть в какое-нибудь уютное место. Вода казалась такой спокойной.

— Затем я увидела, как огромное бревно вынырнуло из воды, словно выпрыгивающий на берег кит, и поняла, что в ручье нет дна. Я видела подобные вещи в Эквадоре. И я видела, как люди исчезали, пытаясь пересечь такие реки. Я знала, что мы не продержались бы в этой воде и минуты. Я также знала, что ты понял это, как только вышел из грузовика и обнаружил, что вода доходит до подножек. Тот факт, что ты сохранял спокойствие - если не считать твоей небольшой оговорки, - придал мне сил сохранять спокойствие и держать рот на замке. Я знала, что ты скажешь мне, что нужно сделать и когда.

— Что касается моей скромности, - продолжила она, - то обычно я очень скромная особа. Даже Джеймс не видит меня обнаженной, за исключением тех случаев, когда мы лежим в постели и занимаемся любовью. Даже тогда он раскрывает только те части тела, которые ему нужны. Я думаю, что могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз он видел меня полностью обнаженной. Мне почему-то стыдно за свое тело, когда я с Джеймсом. Я не испытываю такого стыда, когда я с тобой. По тому, как ты смотришь на меня, я могу сказать, что тебе нравится мое тело. Что ты обращаешь внимание на каждую частичку моего тела. Что ты хочешь заниматься любовью с каждой его частью. Что ты хочешь поделиться со мной своей любовью к моему телу. Так же, как ты поделился со мной моими соками, и, надеюсь, поделишься со мной своими.

— А теперь, пожалуйста, передай мне мои трусики, чтобы мы могли пойти и осмотреть коттедж. Я чувствую себя немного как леди Чаттерлей, встречающая своего возлюбленного в хижине дровосека.

Я потянулся к ее трусикам и снял их с ручки стеклоочистителя. Однако, прежде чем передать их ей, я провел носом и языком по ластовице, чтобы освежить свои угасающие воспоминания о ее вкусах и ароматах. Воодушевленный, я протянул их ей. Как и в прошлый раз, она повторила мои действия, закончив тем, что я сказал несколько часов назад.

— Мм-мм-мм-мм-мм-мм, - передразнила она, улыбаясь и протягивая руку, чтобы надеть их поверх теннисных туфель.

Только тогда я понял, что на ней все еще были туфли и носки. Я был слишком занят, планируя стратегию измерения температуры, когда снимал с нее трусики, чтобы заметить это. Только сейчас я обратил внимание на то, что на ней были носки с оборками, очень похожие на те, что надевали мои дочери, отправляясь в город. Они великолепно подчеркивали ее красивые ноги.

— Если мы собираемся вести себя официально, - сказала она, - то мне лучше надеть лифчик. Мне бы не хотелось, чтобы нам приходилось принимать гостей, когда мои сиськи развеваются на ветру, как у деревенской шлюхи. - Как и при раздевании, она натянула лифчик на плечи и повернулась ко мне спиной.

— Ты не возражаешь, Мэтью? - спросила она. - Ты проделал такую хорошую работу, расстегнув его. Давай посмотрим, как ты это сделаешь снова.

Несмотря на некоторые промахи, мне удалось попасть в нужное место. Я извинился за свою неуклюжесть, объяснив, что мой опыт заключается в том, чтобы раздевать молодых женщин, а не наоборот.

— На этот раз я принимаю твои извинения, - сказала Хуанита. - Но мне нужно подумать, нельзя ли дать тебе еще немного практики. Возможно, я могла бы настоять на том, чтобы ты менял мой бюстгальтер после каждого этапа твоих экспериментов с измерением температуры человека. Таким образом, к тому времени, когда ты передашь меня обратно моему мужу, ты будешь одинаково искусен в обоих аспектах манипулирования бюстгальтером. По крайней мере, тогда я смогу сказать, что научила тебя кое-чему в обмен на твои уроки по спасению жизни и измерению температуры.

— Я с нетерпением жду твоих инструкций, - сказал я, - но я должен исправить твою ссылку на "эксперименты".

— Методы, которые я планирую тебе продемонстрировать, вышли далеко за рамки экспериментальной стадии. Пройдя обширные испытания на людях, они были одобрены соответствующими органами власти. В таком случае я бы предпочел, чтобы ты рассматривала их как демонстрацию, а не как эксперименты.

— Прошу прощения, - сказала она, демонстрируя притворное смирение, - тогда демонстрации.

— Это будет считаться нашей первой ссорой? – спросила она. - Если так, то я с нетерпением жду нашей... "демонстрации".

— Если бы все мои ссоры были такими же цивилизованными, как эти, моя дорогая Хуанита, - сказал я, - я был бы очень счастливым человеком. Я думаю, если бы я уже не был женат и у меня не было бы пары очаровательных дочек, я бы позволил себе влюбиться в тебя и попытаться украсть тебя у Джеймса. Если бы у тебя с ним не было очаровательного сына, конечно.

— При нынешнем положении вещей я все еще могу влюбиться в тебя. Однако вместо того, чтобы вместе скакать навстречу закату, нам придется довольствоваться украденными мгновениями. Поскольку это один из таких моментов, я предлагаю нам максимально использовать имеющееся в нашем распоряжении время и пойти посмотреть, сможет ли этот заброшенный домик лесоруба укрыть нас от дождя. Поскольку благодаря наводнению наше время увеличилось, я бы хотел, чтобы на следующем этапе нашего обучения мы были немного менее стеснены.

Наблюдая за тем, как она одевается, особенно в том моменте, где она облизывает резинку своих трусиков, мой пенис снова стал твердым. Мне пришлось поправить его, чтобы он гордо торчал вертикально из-под моих шорт.

— Да, - хрипло ответила Хуанита. - Я с нетерпением жду возможности увидеть, как это будет использовано в рамках твоего опыта... э-э, демонстрации. - Она протянула руку вперед и провела ею по всей длине моего вздыбленного члена, издав при этом низкий стон.

— Я не знаю, как, когда и даже где ты планируешь использовать этот инструмент, но я, безусловно, с нетерпением жду возможности узнать. Надеюсь, ты не собираешься заставлять меня ждать слишком долго, прежде чем показать мне.

— Только до тех пор, пока мы не устроимся поудобнее, - сказал я, наклоняясь вперед, чтобы обнять ее и прижаться губами к ее губам. Ее рот открылся навстречу моему, и наши языки начали свой танец. Я почувствовал, как она начала тереться своими твердеющими сосками о мою грудь. Мы сидели слишком неловко, чтобы потереться друг о друга лобками, поэтому я неохотно оторвал свои губы от ее губ. Я услышал низкий разочарованный стон, вырвавшийся из ее груди.

— Такими темпами мы никогда не обустроимся, - сказал я. - Этого больше не будет, пока мы не окажемся под крышей, достаточно высокой, чтобы я мог стоять, или, по крайней мере, достаточно высокой, чтобы ты могла сидеть у меня на коленях, пока я с помощью своего прибора проверяю температуру твоего тела. Если бы мы попытались сделать это в кабине твоего грузовика, ты бы в итоге выглядела как горбун из Нотр-Дама. Как бы мы объяснили это Джеймсу?. ..или Лиз, если уж на то пошло?

— Я свернула шею, играя в теннис, дорогой, - сказал я высоким голосом. - Потом, не в силах выпрямить ее, я поехала домой из города, но меня застал врасплох разлившийся ручей. Мэтью пытался вправить ее, пока мы застряли в грузовике, но сделал только хуже. Он пытался засунуть мне в горло какой-то инструмент в надежде, что это снимет боль с моей шеи. Это работало, пока он был там, но, как только он вынул его, то я снова приняла прежнюю форму. Он попробовал вставить свой инструмент с другого конца, но, опять же, это работало только до тех пор, пока он был на месте. Как только он удалял его, все вернулось на прежнее место. Мы даже попробовали кое-какую противосудорожную терапию. И снова, однако, излечение было лишь временным. Однако это дало нам надежду на более стойкое излечение, поэтому мы попробовали это несколько раз - часто в сочетании с введением инструмента Мэтью мне во влагалище и в горло. Но, несмотря на многообещающие результаты, мы не смогли добиться окончательного излечения.

— Я думаю, мне, возможно, придется попросить тебя отвезти меня в больницу, как только дороги откроются. А пока, если я покажу тебе, что сделал Мэтью, возможно, у тебя получится чуть больше, чем у него. Была одна вещь, которую он хотел попробовать, но не стал, потому что подумал, что его инструмент, возможно, слишком велик. Он подумал, что от внезапного удивления у меня может растянуться шея и все позвонки встанут на место. Возможно, с твоим инструментом меньшего размера это стоило бы попробовать.

— Я уверен, что и Джеймс, и Лиз были бы не против такого объяснения, - сказал я.

Хуанита смеялась так сильно, что у нее по щекам текли слезы.

— Очень правдоподобно, - сказала она, когда немного отдышалась. - Мне было бы интересно узнать, что это за фраза "ты хотел попробовать, но не сделал этого".

— Возможно, я объясню это позже, - сказал я. - Однако сейчас нам лучше привести себя в порядок. В противном случае, ничего не произойдет, чтобы выпрямить твою искривленную шею.

Полностью одетые, мы вышли из "Тойоты" и поднялись по ступенькам, которые вели на узкую веранду. Неудивительно, что входная дверь была заперта, поэтому, оставив Хуаниту под навесом веранды, я обошел дом с тыльной стороны, чтобы посмотреть, смогу ли я проникнуть внутрь через заднюю дверь. Она тоже была заперта, но я проверил пару возможных тайников, прежде чем нашел ключ, спрятанный под камнем, который был спрятан в большом кашпо у подножия задней лестницы. Горшок показался мне странно знакомым - он был похож на тот, что когда-то принадлежал нам, но, по словам Лиз, был разбит и выброшен. Как и в том разбитом горшке, в этом тоже была пальма. Тот факт, что в кашпо лежал один-единственный речной камень, был мгновенным сигналом для наблюдательного поисковика о том, что именно здесь следует искать ключ.

Если бы я не искал тайник поближе к двери - над дверной рамой и под изъеденным крысами ковриком, - я бы добрался до него раньше. Только взглянув вниз со своего наблюдательного пункта, я распознал сигнал "камень в горшке". Это был точно такой же способ прятать ключи, который семья Лиз использовала в течение многих лет. Всякий раз, когда я поздно возвращал ее домой после вечеринки с танцами, Лиз вытаскивала ключ из-под камня, который лежал в земле под растением в горшке у задней лестницы. Как только она открывала дверь, то возвращала ключ в тайник, чтобы в следующий раз он мог быть использован.

Пальма в горшке сама по себе не была бы чем-то необычным рядом с верандой или ступеньками крыльца любого дома в этой части света. Однако в данном случае он выделялся тем, что я не мог себе представить, чтобы кто-то из прежних жильцов этого дома проявлял интерес к украшению своего жилища пальмами в горшках. Когда они не работали, они сидели, опустив головы, за кружкой охлажденного хереса.

Проходя между задней и передней дверями, я заметил, что, похоже, последний жилец - высокий, похожий на мертвеца мужчина, напомнивший мне фермера с картины Гранта Вуда "Американская готика", - просто вышел и закрыл за собой дверь. Не менее удивительным был тот факт, что местные жители не обчистили это место. Хотя я почти каждый день проезжал мимо дома и лесопилки на грузовике или мотоцикле, мне даже в голову не приходило заглянуть туда.

Я думал, что из-за возросшего спроса на древесину, вызванного открытием медного рудника, на фабрику должен был прийти новый управляющий, чтобы возобновить работу. Этого не произошло.

Тем не менее, их потеря была нашим приобретением. Поскольку это могло оказаться тем местом, где мы должны были завершить наши отношения. Я поступил благородно и перенес Хуаниту через порог дома управляющего фабрикой. Удерживая ее на месте, я наклонил голову и запечатлел долгий похотливый поцелуй на ее раскрытых губах, прежде чем поставить ее на ноги в большой центральной комнате, которая была совмещена с гостиной и столовой. Воспользовавшись фонариком, который я взял из бардачка в грузовике Хуаниты, мы начали осмотр дома.

Кухня, в которую входила кладовая, оказалась на удивление просторной. Она была расположена в дальнем левом углу дома. От обеденной зоны ее отделяла небольшая перегородка. Не менее просторная ванная комната располагалась в дальнем правом углу здания. Кухня, столовая и ванная были помещениями для прислуги, а передняя часть дома с двумя спальнями и гостиной оставалась более приватной зоной. Это был скорее домик для рабочего, чем, скажем, традиционный дом управляющего. Как и в большинстве домов в тропиках, где для обслуживания дома использовался труд местных жителей, прачечная находилась отдельно от дома.

Несмотря на то, что он был закрыт, дом находился в приличном состоянии. Было немного пыльно, но пахло не так затхло, как я думал. Хотя каждая поверхность свидетельствовала о том, что дом часто посещали мыши и крысы. Помета грызунов было меньше, чем я ожидал, особенно после того, как в нем около года никто не жил. Хотя казалось, что предыдущий управляющий, должно быть, велел своему домашнему слуге прибраться в доме перед своим уходом. Казалось, что кто-то приходил и наводил порядок по крайней мере раз в пару месяцев, а возможно, и чаще. Это объяснило бы его относительно опрятное состояние. Это также объяснило бы, почему его не разграбили. Очевидно, кто-то внимательно следил за этим местом.

Учитывая регулярные дожди, которые выпадают в нашей части света, - даже наш "сухой" сезон похож на "влажный" сезон, который наблюдается во многих других местах, - резервуары для дождевой воды в доме были бы полны большую часть года. В доме должна быть сетчатая водопроводная система с самотечным питанием, и, если смотритель правильно выполнил свою работу, резервуар для воды должен быть полон. В доме должен быть хороший напор воды по всему периметру.

На кухне плита была вычищена, а ящик для дров наполнен. В кухонных шкафчиках стояли тарелки, чашки и блюдца, а в выдвижных ящиках - столовые приборы, но ни один из них не подходил друг другу. В кладовой было полно консервов и таких продуктов, как мука и рис, в герметичных металлических контейнерах. Было сомнительно, что скоропортящиеся продукты сохранят свою жизнеспособность, но консервы должны быть в порядке. По крайней мере, мы не будем голодать. Я сделал мысленную пометку заменить все, чем мы будем пользоваться во время нашего пребывания.

Как обычно бывает в отдаленных районах этой страны, где электричество либо отсутствует, либо подается с перебоями, на кухне также установлены холодильник и морозильная камера, работающие на керосине. Ни один из них не работал, что неудивительно, но в обоих случаях баки были заполнены, а фитили подрезаны. Также были заправлены, вычищены и с обрезанными фитилями четыре керосиновые лампы. Все они были аккуратно расставлены на полке в кладовой. В целом, казалось, что дом был готов к тому, чтобы его следующий обитатель просто вошел и поселился в нем.

Прежде чем перейти к осмотру остальной части дома, я зажег пару ламп, и развел огонь в плите. Это не только помогло бы немного рассеять сырость, царившую во всем доме, и избавиться от затхлого запаха, но и позволило бы нам высушить нашу одежду. Открыв кран с холодной водой над раковиной и пустив ее на несколько минут, я ополоснул и наполнил старый чугунный чайник, который так и остался стоять на плите. В кладовке я увидел стеклянную банку с чаем. Если там были чайные листья, то где-то должен быть и заварник. Чашка хорошего горячего чая была бы кстати.

Вторая причина, по которой мы включили плиту, заключалась в том, что с ее помощью нагревалась вода в раковине и ванной. Трубы шли от накопительного бака для горячей воды вниз через топку и обратно в изолированный бак, который должен был быть установлен либо на крыше, либо в полости потолка. Если предположить, что накопительный бак был заполнен, мы сможем принять горячий душ в течение пары часов. А до тех пор нам придется искать другие способы согреться.

Когда мы покидали кухню-столовую, я заметил, что у предыдущего жильца, должно быть, были проблемы с муравьями. Все четыре ножки квадратного обеденного стола из простой сосны были уставлены широкими неглубокими жестяными банками из-под "Кэмп Пай". Обычно они наполняются водой, чтобы создать барьер, препятствующий муравьям взбираться наверх и добираться до предметов, которые часто постоянно находятся на поверхности стола: приправ, хлеба, сахара, джема, меда и тому подобного.

Когда мы вышли из кухни, чтобы осмотреть остальную часть того, что должно было стать нашим домом на ближайшие несколько дней, я также заметил, что мы с Хуанитой держимся за руки. Казалось, что та часть нашей жизни, которая существовала по ту сторону ручья, не существовала по эту сторону, и мы были просто парой молодых влюбленных, осматривавших то, что должно было стать нашим любовным гнездышком на то короткое время, что мы были вместе.

Ванная комната не вызвала удивления. В ней была ванна со старомодной широкой насадкой для душа над ванной. Раковина для рук, вставленная в шкафчик из цельного дерева, который выглядел так, словно был изготовлен на месте из древесины с лесопилки, и настоящий фарфоровый унитаз со старым подвесным бачком на цепочке. Как и в других частях дома, здесь было на удивление чисто, хотя занавеска для душа выглядела так, словно ее изодрали в клочья крысы или опоссумы. Как ни странно, в доме не пахло мочой опоссума, что было удивительно. Возможно, крысиной мочой. Но никакого сильного, резкого запаха мочи опоссума.

Из того, что мы видели до сих пор, было очевидно, что дом был спроектирован таким образом, чтобы в нем могли разместиться двое мужчин, хотя обычно планировка гостиной и столовой была рассчитана на четырех человек. В гостиной было четыре непревзойденных обеденных стула и кресла для четырех человек. Спальни, однако, немного отличались друг от друга. В то время как левая спальня была оборудована для одного человека, более просторная правая спальня была предназначена для пары. В ней стояла двуспальная кровать и мебель была рассчитана на женщину. Меня поразило, что изначально коттедж был построен - или, по крайней мере, обставлен - для супружеской пары. Вторая спальня, возможно, изначально служила детской, а не для коллег-мужчин.

Когда мы с порога рассматривали двуспальную кровать, я почувствовал, как пальцы Хуаниты переплелись с моими в традиционном любовном объятии. Я позволил ей провести себя в комнату. Односпальная кровать в соседней комнате была старой и прогибалась посередине. Было очевидно, что на протяжении многих лет ей пользовался кто-то, кто был тяжелее, чем она была рассчитана. Хотя срок ее замены давно истек, она была надлежащим образом сконструирована. Несколько планок и новый матрас - вот и все, что требовалось, чтобы привести ее в рабочее состояние. Однако, несмотря на свой непривлекательный внешний вид, она была застелена легкой хлопчатобумажной тканью, которую маляры используют в качестве накидки.

Двуспальная кровать, хотя и была, вероятно, такой же старинной, как и односпальная кровать в другой комнате, была в лучшем состоянии. Она была сделана из более массивного дерева и выглядела гораздо прочнее и удобнее, чем ее меньшая по размеру копия. На каркасе кровати лежал прочный матрас с внутренними пружинами, который, казалось, не провисал. Как и кровать в другой комнате, она была покрыта защитной простыней из хлопчатобумажной ткани.

Я откинул простыню к изножью кровати и увидел, что она покрыта подходящим покрывалом, которое закрывало всю кровать, прежде чем откинуться, чтобы прикрыть подушки. Как и пальма в горшке у подножия черной лестницы, выцветшее покрывало горчичного цвета показалось мне смутно знакомым. У меня было ощущение, что я видел его раньше. Не так давно, но...

В отличие от остального дома, в этой комнате убирались совсем недавно. Полы были чистыми, без пыли и экскрементов грызунов, а также на каждой поверхности. Я оставил Хуаниту, чтобы вернуться и осмотреть комнату поменьше. Там тоже было безупречно чисто. Казалось, что ожидали нас - или каких-то других гостей.

Я поделился своим наблюдением с Хуанитой, которая кивнула в знак согласия.

— Я посмотрела на подушки, - сказала она. - Они и простыни были недавно выстираны. Они все еще пахнут хозяйственным мылом.

— А я-то думал, что нам придется ночевать в суровых условиях. Вместо этого я обнаружил, что остановлюсь в неожиданной роскоши. Может, это и не пятизвездочный отель, но все же значительно лучше, чем кабина грузовика "Тойота" без звезд.

— Кстати, о твоем грузовике, - сказал я. - Мне лучше поискать место, где его можно припарковать, чтобы его не заливало водой. Если я правильно помню, в мастерской есть приподнятый служебный пандус. Он достаточно высок, чтобы человек мог встать под транспортное средство для проведения ремонтных работ, а это значит, что он должен быть достаточно высоким, чтобы уберечь "Тойоту" от паводковых вод.

— Я отлучусь всего на несколько минут. Как насчет того, чтобы раздобыть для нас по чашечке чая, пока меня не будет? И раз уж ты заботишься об этом, может, захочешь посмотреть, нет ли чего-нибудь съедобного в той кладовой. Я уверен, что ты ничего не ела с обеда, и я такой же. Мы как раз сидели за нашим обычным послеобеденным ужином, когда появился твой парень с твоим сообщением "SOS".

— В своем безумном порыве вызволить мою прекрасную соседку из воды я даже забыл надеть костюм Супермена. Все, что я мог слышать, это как кто-то крикнул: "Спасите! Спасите!", когда она одиноко стояла на берегу поднимающейся реки, кишащей крокодилами.

То, как она притянула мою голову к себе и поцеловала, заставило меня чуть не отказаться от парковки "Тойоты". К тому времени, как мы расстались, я был готов пропустить всю эту часть плана и сразу перейти к следующему этапу - как она это назвала? - тепловым экспериментам на людях. Единственное, что заставляло меня придерживаться этого плана, - это все более сильный стук дождя по гофрированной железной крыше нашего временного убежища. Хорошо, что я не проигнорировал свои инстинкты, потому что к тому времени, когда я спустился с нижней ступеньки на землю, вода уже плескалась о колеса "Тойоты".

Забираясь в кабину грузовика, я взглянул на часы. Было девять часов вечера. С того момента, как я получил сообщение от Хуаниты, прошло четыре часа.

Глава 3.

Вернувшись в комнату полчаса спустя, я открыл дверь и увидел обнаженную попку. Обладательница этого прекрасного скульптурного произведения женской архитектуры, очевидно, была очень гибкой, потому что стояла, слегка раздвинув ноги и наклонившись вперед. Она предстала передо мной в таком виде, что ее округлые ягодицы, бедра и узкая талия напоминали перевернутое сердечко.

Она использовала совок для мусора и ручную метлу, чтобы собрать пыль и мышиный помет, которые только что смела в кучу.

Как и ее зад, ее ноги были прекрасно сложены. Тот факт, что она поворачивалась бедрами, не сгибая ног, в сочетании с раздвинутой стопой, позволил мне полностью рассмотреть как ее частично раскрытую вульву, так и ее маленький тугой анальный бутон.

Хотя моим первым побуждением было броситься прямо к ней и поцеловать ее в нижние губы, я решил сыграть в игру, которую она затеяла.

— Это именно то, что хочет увидеть мужчина, когда возвращается домой после тяжелого рабочего дня, проведенного на вырубке деревьев, - сказал я с похотливым рычанием в голосе. - Ты, несомненно, полна сюрпризов, леди Хуанита.

Не выпрямляясь, видение, склонившееся перед мной в приглушенном свете, слегка повернуло голову. Когда она повернулась, то обнажила кончик своей левой груди. Сосок был напряжен, что говорило о том, что она получает удовольствие от этой ролевой игры. Все было на виду, и я тоже начал расстегивать свои шорты спереди.

— Миссис Хуаниты здесь нет, мистер Мэтью, - сказала она на местном наречии островов. Помимо эротического сообщения, которое она отправляла, она сообщала мне, что Хуаниты здесь больше нет.

— А где миссис? - Спросил я, используя тот же язык. Я спрашивал, куда ушла Хуанита (миссис или хозяйка дома).

— Миссис, ушла домой, - ответила она, указывая подбородком на реку. Она говорила мне, что Хуанита была где-то на другом берегу ручья. Я сразу понял, что она хотела отделить наши отношения по эту сторону затопленного водотока от тех, что существовали по ту сторону.

— Нэм билонг юпелла? - Поинтересовался я, спросив, как ее зовут.

— Нэм билонг ми, Ноан, - ответила она. Она говорила мне, что ее зовут Ноан, которое она переводится как "Никто". Затем она объяснила мне, что миссис Хуаните пришлось уехать, но она поручила Ноан позаботиться о моих нуждах. По ее словам, она ясно дала ей понять, что должна выполнять все мои указания, даже если в то время они казались странными. Очевидно, она заверила Ноан, что ей понравится проводить время с "мистером Мэтью".

- Это будет интересно, - подумал я.

— Миссис Хуанита сказала мне, что ты обучал ее искусству измерять температуру человека без использования термометра, - сказала Ноан. Теперь она говорила на прекрасном английском, хотя и с легким местным акцентом. - Она велела мне попросить тебя продолжить обучение, но уже используя меня вместо нее.

— Перед уходом она приготовила тебе чашку чая и что-нибудь перекусить. Все готово. Дай мне только закончить, и я подам тебе на стол. Миссис Хуанита заглянула в кладовку, где хранилась мука, и обнаружила, что она достаточно свежая, поэтому приготовила для тебя лепешки к чаю. Она также нашла немного консервированного сливочного масла, нераспечатанную банку клубничного джема и баночку сливок. Она не открывала их, потому что не знала, что бы ты предпочел.

— Спасибо, Хуани... э-э-э, Ноан, - сказал я, только сейчас уловив доносящийся из кухни запах свежеприготовленного хлеба. За то короткое время, что меня не было хижине, я почувствовал себя как дома. В этом здании царила любовь. Было ли это тем, что возникло между мной и Хуанитой, или тем, что исходило от других, я не знал, но это было бесспорно. И у меня не возникло ощущения, что это была та любовь, которая возникает из простого увлечения или похоти. Когда-то в этом маленьком домике была настоящая любовь.

— Но я приму твое любезное предложение при соблюдении нескольких условий. Первое из них заключается в том, что ты отказываешься от мистера Мэтью. Я не буду заключать никаких соглашений по принципу "хозяин-слуга". И, во-вторых, ты позволяешь мне относиться к тебе как к равной во всех отношениях. Еще раз повторяю, я не собираюсь есть за обеденным столом, каким бы он ни был, пока ты ешь на кухне. Мы либо едим вместе, либо не едим.

— То же самое касается и того, когда мы спим. Мы либо спим вместе, либо не спим вообще. Я понимаю, что мне придется переделать односпальную кровать для пущего эффекта, но я, конечно, не собираюсь спать на ней, особенно когда в соседней комнате спит женщина с таким телом, как у тебя. Кроме того, без одеял нам придется делиться теплом своего тела, чтобы согреться, особенно когда ранним утром с гор начинает дуть холодный ветер.

— Конечно, я бы также не смог продолжать свои уроки по спасению жизни, если бы находился в другой комнате. Имей в виду, что тебе, как прислуге, было бы более уместно спать на старой односпальной кровати. Было бы неприлично, если бы хозяин уступил свою постель горничной.

— О, Мэтью, - Ноан, или это была Хуанита? - воскликнула она, выпрямляясь и бросаясь в мои объятия. - пожалуйста, не гони меня на продавленную односпальную кровать.

— Подожди, - сказал я. - С кем я разговариваю? С Ноан или Хуанитой?

— Это я, Хуанита, - сказала она. - Я подумала, что тебе было бы легче делать то, что, как я думаю, ты хочешь сделать, - то, что я хочу, чтобы ты сделал со мной, - если бы ты делал это с простой служанкой. Когда я услышала, как ты сказал Ноан, что хочешь относиться к ней как к равной, а не как к пешке, которой можно пожертвовать в какой-то сексуальной игре, то поняла, что мне больше не нужно притворяться кем-то, кроме самой себя. Я знаю, что независимо от того, занимаешься ли ты любовью с Ноан или со мной, ты был бы таким же милым и нежным мужчиной, как и сейчас. Ты не хулиган, который относится к одним людям иначе, чем к другим. Только, пожалуйста, Мэтью, не будь со мной слишком нежен. Я действительно устала от того, что со мной всегда обращаются как с принцессой. Как с кем-то, кого держат на полке или пьедестале и обращаются как с каким-то хрупким сокровищем. Иногда я хочу, чтобы со мной обращались как с...шлюхой. Это как раз один из таких случаев.

— Как ты, возможно, узнал сегодня вечером, есть вещи, которых я страстно желаю. Есть вещи, которые я хочу испытать, прежде чем превращусь в высохшую старую сливу. За те несколько коротких часов, что мы провели вместе, ты многому меня научил. Теперь, когда мы знаем, что у нас есть немного дополнительного времени, я хочу, чтобы ты показал мне больше.

— Ты, наверное, догадался, что я получаю удовольствие от наших ролевых игр. Я несколько раз пробовала это с Джеймсом, но ему не хватает воображения. А вот ты - другое дело. Ты сразу это понял. Ты использовал свое воображение, чтобы заставить меня делать то, чего я никогда бы не сделала ни с кем, кроме своего мужа, - если бы только он согласился. Ты умеешь меняться в соответствии с моим меняющимся настроением и умеешь менять свою роль, чтобы продвигать свои собственные планы. Даже сейчас, когда ты увидел меня обнаженной и убирающей пол, ты сразу же разгадал мои намерения и вжился в роль.

— Ты использовал свое воображение, чтобы довести меня до такого уровня сексуального удовлетворения, о котором я могла только мечтать. Я с нетерпением жду возможности узнать от тебя больше сегодня вечером.

— Все это прекрасно, - сказал я, наклоняясь, чтобы коротко поцеловать ее манящие губы, - но я чувствую запах еды и умираю с голоду. Мне все равно, кто ты - моя раболепная служанка или распутная наложница, но мне нужно есть, чтобы поддерживать силы.

— Если бы ты была моей распутной служанкой, мне пришлось бы убедиться, что ты чистая, погрузив тебя в горячую ванну - как мне сказали, наполненную большим количеством кристаллов Конди - и хорошенько помыв, прежде чем уложить в постель. Однако, как хрупкую принцессу, я бы не предположил, что ты нуждаешься в таком грубом обращении. Впрочем, об этом можно будет побеспокоиться после того, как мы поедим.

— Да, мистер Мэтью, - вот и все, что она сказала.

Глава 4

Будь то Хуанита или Ноан, она могла бы гордиться собой. В дополнение к тому, что она использовала муку для замеса теста, она нашла пару банок супа и открыла банку сливочного масла, а также, используя горячую воду из чайника на плите. Она вымыла полный набор посуды и столовых приборов для нас обоих. В поисках кухонного полотенца она наткнулась на скатерть и салфетку. Она накрыла стол так, словно мы ожидали королевскую особу, хотя посуда и столовые приборы были разномастными.

Она протянула стул для меня, сказав мне сидеть, пока она подавала еду. Я отметил, что вместо того, чтобы устанавливать наши места по разные стороны стола, она поставила их так, что мы будем сидеть на смежных сторонах. Идея, которая я думал, была гораздо лучшего расположения для любителей совместном приеме пищи. Теперь стало легче держаться за руки и делиться едой друг с другом. Также стало проще целовать партнера, не перегибаясь через стол. Это опасное упражнение, когда ешь при свечах или, в нашем случае, при свете фонаря.

— Прежде чем мы сядем за стол, - сказал я, внезапно почувствовав, что слишком одет, - я мог бы последовать твоему примеру и повесить свою мокрую одежду сушиться у плиты. Не думаю, что смогу насладиться твоим вкусным ужином, сидя в мокрой одежде. Ты не обидишься, если я разденусь к ужину?

— Вовсе нет, мистер Мэтью, - сказала она, отступая назад, чтобы я мог пройти мимо нее. - На самом деле, я раздумывала, стоит ли мне это предлагать. Мне бы не хотелось, чтобы ты подхватил пневмонию только потому, что был слишком скромным, чтобы снять мокрую одежду.

Я заметил, что она снова вернулась к роли служанки. Возможно, в результате моей угрозы погрузить ее в горячую ванну и хорошенько вытереть, прежде чем уложить в постель. Ее реакция тоже не ускользнула от моего внимания. До того момента, когда ей предоставили выбор между королевским обращением и агрессией, она отказывалась от своих ролевых игр. Я разговаривал с Хуанитой. Однако после упоминания о том, что с ней бы обращались как с сексуальной рабыней, она вернулась к своей роли служанки. Из того, что она сказала ранее, я понял, что она хотела чего-то большего, чем получала - или не получала - дома. Я также знал, что, несмотря на мои заверения в обратном, она считала, что я относился бы к ней по-другому, если бы она была простой служанкой. - Кто я такой, чтобы отказывать ей в ее желании, - подумал я, снимая с себя одежду и вешая ее на стул в кухне.

Ноан, с которой, как я был уверен, я имел дело, принесла мне полотенце, чтобы я вытерся. Хотя я должен сказать, что она принесла мне полотенце, которым вытирала меня. Все шло хорошо, пока она не повернула меня лицом к себе. Закончив вытирать верхнюю часть моего тела, она присела на корточки, чтобы вытереть ноги и то, что обычно свисало между ними. Конечно, мой член больше не висел, а, как стойкий солдат, стоял по стойке "смирно". Если бы у него были руки, я уверен, что он отдавал бы честь. Однако он прекрасно обходился без рук, и его единственный глаз смотрел прямо в глаза Ноан.

В своей реальной роли Хуанита почувствовала прикосновение моего пениса к своему телу ранее вечером, когда мы стояли на коленях друг напротив друга во время ее тренировки "поцелуй жизни". Она потерлась об него и прокомментировала, что разница в росте между нами составляет двадцать сантиметров. Но чувствовать член под одеждой - это одно, а видеть его на самом деле - совсем другое. Это застало ее врасплох. Взгляд, которым она одарила меня, когда оторвала взгляд от единственного гипнотизирующего глаза и посмотрела на меня, был полон трепета.

Не то чтобы мой пенис был необычайно толстым. На самом деле, его толщина была пропорциональна толщине членов других, менее обеспеченных мужчин. Я думал о нем как об идеальном члене Златовласки. Он не был слишком толстым. Он не был слишком тонким. Он был в самый раз...из-за своей длины, конечно. Но это делало его толще, чем у большинства обычных членов. Не думаю, что Ноан беспокоила длина. На самом деле, я думал, что она с нетерпением ждала, когда внутри нее окажется что-то, что пощекочет ее шейку матки. Нет, я думаю, она больше беспокоилась о его обхвате. Я думаю, она боялась, что он будет слишком толстым для нее.

— Не волнуйся, моя дорогая, - сказал я, чтобы успокоить ее страх. - Все будет так, как должно быть. Я знаю, это больше, чем ты привыкла, но, думаю, ты поймешь, что это принесет тебе то удовлетворение, к которому ты так стремилась. Я не причиню тебе вреда, любовь моя. Я обещаю.

При этой уверенности страх исчез из ее глаз, и она улыбнулась. Я увидел, как она облизнула губы, когда наклонила голову и поцеловала член в головку. Она хихикнула, когда тот непроизвольно дернулся. Затем она обхватила его обеими руками и, удерживая неподвижно, обхватила губами головку и осторожно взяла в рот. На этот раз я издал долгий, протяжный стон. Но мне пришлось отстранить ее, когда она начала играть языком с возбуждающей точкой в складке под шлемом. Я не хотел, чтобы мой первый оргазм закончился у нее во рту. Я знал, что это будет мощное извержение, и у меня было на примете более подходящее место для первой порции спермы. Кроме того, я сомневался, что она смогла бы выдержать все это, а мне неприятно видеть, как пропадает хорошая сперма.

Я притянул ее к себе и прижал, прежде чем приподнять ее подбородок, чтобы я мог поцеловать ее долгим, тягучим поцелуем с обменом слюной и языком. На ее губах появился привкус, которого раньше не было. Это была моя предварительная сперма? Я должен был предположить, что это так. Странно, но я никогда раньше не пробовал ее. Как и муж Хуаниты, моя жена не занималась оральным сексом и не принимала его. Для нее это было грязно. На самом деле, в ее глазах все, что угодно, кроме миссионерского секса, было извращением. Не то чтобы ей не нравился наш секс, а просто она выросла в религиозно консервативной семье. Ее строгое церковное воспитание создало барьеры - особенно в том, что касалось ее сексуальной активности, - которые мешали ей выражать свое удовольствие.

Насколько я знал, она вполне могла закричать, когда достигнет оргазма, как это сделала Хуанита сегодня вечером. Но если она и закричала, то сдержалась. Не было никаких внешних признаков того, что она наслаждалась тем, что мы делали, точно так же, как не было никаких внешних признаков того, что она испытывала оргазм. Я знал, что она достигла кульминации только по тому, что она обмякла. Она просто сдувалась. Если бы я к тому времени не кончил, мне пришлось бы выйти и кончить самому. Мне так и не позволили проверить мою теорию о том, что все женщины могут достичь множественных оргазмов, если дадут себе хотя бы полшанса.

Не то чтобы она не могла выразить себя - у нее не возникало проблем с этим, когда она была чем-то расстроена из-за меня, - просто она не хотела. Во всяком случае, со мной.

— Для этого будет время позже, моя дорогая, - сказал я, прервав наш поцелуй. - Я не хочу, чтобы ты торопилась со своими уроками измерения температуры человека. И я не хочу, чтобы ты портила себе аппетит.

Она повесила полотенце на второй стул - позже она сказала мне, что нашла в бельевом шкафу комплект из шести свежевыстиранных полотенец, а также второй комплект чистых простыней и салфетку для стола - и проводила меня обратно к столу. Как хорошая служанка, она снова придержала мой стул, пока я садился. Затем она развернула мою салфетку и аккуратно накрыла ею моего все еще непоколебимого солдата. Убрая руку, она нежно погладила его. Он подпрыгнул от неожиданности. Я услышал, как она ахнула, и, опустив глаза, увидел, что посередине салфетки появилось влажное пятно.

Ноан хихикнула, оставив меня сидеть за столом в одиночестве, а сама принесла из кухни две миски с горячим супом и расставила их. В одном из шкафчиков она нашла прямоугольный поднос Raleigh Ware, который использовала в качестве сервировочного. Все выглядело странно знакомым. Кто-то приложил немало усилий, чтобы обустроить эту маленькую заброшенную хижину. И я ни на минуту не поверил, что они сделали это на тот случай, если парочке застрявших путешественников понадобится воспользоваться ею. Было слишком похоже на то, что им регулярно пользовались.

Такие вещи, как поднос, который, вероятно, был бы свадебным подарком каждой паре, поженившейся за последние двадцать-тридцать лет. На самом деле, у моих родителей был такой же, как и у нас с Лиз, а также дополнительные комплекты простыней, наволочек и полотенец, свидетельствовали о том, что некоторые задумались и занялись обустройством этого места. Я был уверен, что мы были не единственными, кто использовал хижину не только для укрытия.

Тот, кто это планировал, позаботился о том, чтобы кровати были застелены свежими простынями и наволочками, а грязное белье было убрано в стирку. Оказалось, что с момента их последнего визита прошло достаточно времени, чтобы заменить чистое постельное белье, но с тех пор кроватями не пользовались. Свежесть муки, риса и других продуктов в сочетании с постельным бельем и относительной чистотой помещения указывали на то, что дом управляющего использовался как тайное любовное гнездышко. Если да, то кем? Я сделал мысленную пометку - просто добавить еще одну к моему растущему списку - начать присматривать за этим местом. В конце концов, это была моя собственность.

Куриный суп-пюре, который приготовила Ноан, оказался неожиданно вкусным. Его вкус вдвойне усиливался благодаря свежеиспеченному хлебу. Он был только что из духовки, и сливочное масло в нем растаяло. Сочетание вкусов густого супа и мучного хлеба делает блюдо вкусным и сытным.

— На десерт, мистер Мэтью, у тебя есть выбор: консервированные фрукты или блинчики с маслом и джемом, - сказала Ноан, убирая тарелки с супом. - Миссис Хуанита сказала, что, если бы она знала, что останется у тебя в хижине на ночь, она бы собрала кое-какие припасы. Если бы я знала, что останусь у тебя, то привезла бы что-нибудь из своей деревни.

— Я думаю, мы могли бы ограничиться сыром и джемом, - сказал я. - Наверное, нам не стоит плотно ужинать перед тем, как я начну давать тебе уроки по измерению температуры. Возможно, тебе захочется свернуться калачиком, как большому старому питону, и уснуть. Нет, было бы неплохо, если бы я выпил чашку горячего чая с вареньем. Вечер уже на исходе, а мне все еще нужно затащить тебя в ванну и хорошенько отмыть. - Я заметил, как она вздрогнула от этого предложения.

Покончив с ужином, я пошел в ванную, чтобы наполнить ее, пока Ноан убирала со стола и мыла посуду. Она поставила оставшуюся заслонку вместе с открытой банкой джема, сливочного масла и сахаром в холодильник, чтобы защитить их на ночь от грызунов. Прежде чем присоединиться ко мне в ванной, она положила в топку печи большую поленницу дров. Поскольку было уже так поздно - было около половины одиннадцатого, - этого должно было хватить, чтобы в топке были угли для быстрого приготовления пищи утром.

Как оказалось, мне не нужно было использовать кристаллы Конди в ванной. Кто-то предусмотрительно оставил бутылочку с солью для ванн в шкафчике туалетного столика. По случайному совпадению, они оказались такими же, какими пользовалась моя жена. Я уже принимал ванну, когда Ноан вернулась, закончив работу служанки. Она не колебалась, когда я пригласил ее присоединиться ко мне. Она забралась на противоположный край ванны, и, когда она погрузилась в горячую воду, я раздвинул ноги, чтобы дать ей место сесть. Когда ее красивая попка оказалась на дне, она подняла ноги так, что они оказались на моих. Мы просидели так около десяти минут, просто глядя друг другу в глаза, и я надеялся, что мои глаза передают то же желание, что и ее - мне.

Оказалось, что за несколько коротких часов мы преодолели вожделение, которое впервые почувствовали, когда начали играть в игры в салоне "Тойоты". Наше обустройство дома, казалось, отодвинуло нас далеко за пределы вожделения. Тот факт, что мы могли сидеть вместе в ванне, не прикасаясь друг к другу, доказывал, что мы не то чтобы этого не хотели. На самом деле, я уверен, мы оба держали себя в руках - по крайней мере, я уверен, что это было так. Просто мы знали, что это еще не все. И я не имел в виду здесь и сейчас. Я почему-то знал, что мы будем любить друг друга до скончания веков. Могли ли мы что-нибудь с этим поделать, учитывая наши обстоятельства, - это совсем другое дело.

— Все эти разговоры о том, чтобы вычистить свою служанку, были просто уловкой, чтобы заманить меня в ванну вместе с тобой, или ты собираешься продолжать в том же духе? - Сказала Ноан, нарушая мой медитативный транс. Она сидела на наклонном краю ванны, поэтому я схватил ее за лодыжки и подтащил к себе. Она соскользнула вниз по склону и полностью ушла под воду. Когда она вынырнула, ее ноги были закинуты мне на плечи, а ее киска крепко прижималась к моей мошонке.

— Это было не очень вежливо, мистер Мэтью, - пробормотала она, выныривая на поверхность. - Я могла утонуть.

— О, прости, - ответил я. - Я думал, ты хотела, чтобы я тебя вымыл. Если я ошибся, ты могла бы отодвинуться на другой конец ванны, а я продолжу пытаться сказать тебе, как сильно я люблю тебя, одними глазами. Конечно, если бы ты осталась со мной в этом конце ванны, я мог бы сказать тебе это своими губами... и, возможно, даже руками.

— Я намеревался наполнить ванну кристаллами Конди - именно так, по-моему, поступали некоторые старые хозяйки, прежде чем уложить в постель своих служанок, - но, увы, я не смог их найти. Зато я нашел бутылочку соли для ванн. Знаком ли тебе этот запах? Ты им пользуешься?

— Нет, - сказала она, - я им не пользуюсь. Хотя он мне знаком. Вероятно, он широко распространен. Я точно знаю, что чувствовала его раньше. Я просто не могу понять, кто им пользуется.

— Я думаю, прежде чем я начну тебя тереть, тебе следует забраться ко мне на колени и позволить мне сделать тебе искусственное дыхание рот в рот, - сказал я. - Ты только что чуть не утонула, и, как тебе скажет миссис Хуанита, спасательный поцелуй может означать разницу между жизнью и смертью.

Она забралась ко мне на колени, обхватив коленями мои ноги. Когда я притянул ее к себе, я почувствовал, как ее твердые соски задевают волоски на моей груди. Я почувствовал, как мои собственные соски затвердели в ответ на ее прикосновение. Когда она широко раздвинула ноги, я также почувствовал, как ее открытая вагина обхватила мой член. Когда наши губы встретились и наши языки начали танцевать, я почувствовал, как она начала двигать своими длинными, похожими на занавес, внутренними половыми губами вверх и вниз по всей длине моего члена. Она начала раскачиваться взад-вперед, так что в игру вступил ее клитор.

Проблема занятий сексом в ванне - или в любой другой среде, наполненной водой, - как я обнаружил, заключается в том, что соки, которые мы выделяем, чтобы смазывать друг друга, как правило, вымываются до того, как станут полезными. Как бы сильно я ни наслаждался нашим взаимным скольжением, я знал, что, если позволю этому продолжаться, нам обоим будет больно, и мы будем сожалеть об еще одной упущенной возможности получить гораздо более приятный результат. Я услышал ее стон, когда прервал наш поцелуй и оттолкнул ее.

— Позже, моя дорогая, - сказал я с сожалением в голосе. - Повернись, чтобы я мог заняться твоей спиной. - Она повернулась и опустилась на колени между моих раздвинутых ног. Используя тряпку и кусок мыла - и то, и другое было под рукой - я вымыл ее светло-карамельного цвета тело, начиная с прелестной шейки и спускаясь по безупречной спине до верхней части ложбинки, которая очерчивала две половинки ее ягодиц в форме сердечка.

Когда я мыл ее, то не мог не восхищаться формой ее верхней части тела - от ширины плеч до узкой талии. Я также не мог не обратить внимания на то, как ее бедра расширялись от талии, а ягодицы округлялись, образуя тот восхитительный зад, который я так полюбил.

Ноан не просто наблюдала за процессом мытья. Она стояла на коленях в ложбинке, образованной моими раздвинутыми ногами, и ее ступни были удобно прижаты к моему паху. Пока я мыл ей спину, она пальцами ног массировала мои яички. Когда я приступил к мытью ее красивой попки, она наклонилась вперед, чтобы дать мне доступ к своей промежности. Опираясь на руки, которыми она держалась за бортики старой ванны, она повернулась на коленях, чтобы поднять ноги. Я понятия не имею, как ей это удалось, но пока я скользил своей мыльной рукой между ее ягодиц и дразнил ее маленький тугой анус своим скользким пальцем, она умудрилась обхватить мой член ногами и начала поглаживать его в унисон с моими собственными движениями вверх и вниз.

Когда она опустилась на мой намыленный палец, я понял, что пришло время вернуться к процедуре купания. Нам нужно было поскорее покончить с этим, чтобы мы могли забраться в постель, которая нас ждала. Сделав пару неглубоких надавливаний одним пальцем на ее анус, я попросил ее встать, чтобы я мог вымыть ей ноги. Будучи хорошей служанкой, она подчинилась моим указаниям, хотя и неохотно.

С мылом и тряпкой я прошелся по каждой ноге, пока не достиг округлости ее ягодиц. Оставив тряпку, я намылил руки и прошелся по внутренней стороне каждой ноги, нежно растирая вульву с каждым движением. Она стонала каждый раз, когда я прикасался к ее внешним губам, и при третьем прикосновении я почувствовал, как она вздрогнула, прежде чем ее колени подогнулись. Она взяла себя в руки, прежде чем полностью рухнуть, но я знал, что она испытала небольшой оргазм. Казалось, она была похожа на кастрюлю, кипящую на плите. Все, что потребовалось, - это небольшое изменение температуры, чтобы она снова закипела.

Я развернул ее и начал обрабатывать переднюю часть ее ног. Как и минуту или две назад, я вымыл тряпкой и мылом переднюю и внешнюю стороны ее ног. Однако, когда дело дошло до мытья ее ног с внутренней стороны, я вернулся к намыленным рукам. Ванна была недостаточно широкой, чтобы она могла раздвинуть ноги, особенно стоя между моими раздвинутыми ногами, но это не имело большого значения. Ее ноги были расставлены почти на ширину ладони, и мне хватило места, чтобы просунуть ладони в ее щель. Ее колени подогнулись, как только я коснулся ее наружных половых губ. И снова она взяла себя в руки.

Убрав одну руку, я смог просунуть пару пальцев между толстыми губами ее внешней, похожей на раковину, вульвы и высвободить ее внутренние, похожие на занавески половые губы. Проведя двумя пальцами по ее щелке, чтобы смазать их, я ввел сначала один, а затем второй в ее влагалище. Она тихонько взвизгнула, почувствовав, как они вошли в нее, и я снова почувствовал, как она содрогнулась, испытывая еще один небольшой оргазм. Используя свои вагинальные мышцы, она попыталась втянуть мои пальцы глубже внутрь. В то же время она прижалась к ним всем телом. Она сидела на корточках, широко расставив колени, когда кончики пальцев коснулись ее точки G.

Я погладил ее один раз. Она застонала. Я погладил ее второй раз. Она издала протяжный стон. На этот раз, однако, к нему примешивался тот животный звук, который она издавала. Я погладил ее в третий раз. Она взорвалась гигантским брызгающим оргазмом. Сочетание крика и рычания заставило бы любого, кто находился в пределах слышимости, подумать, что Собака Баскервилей была выпущена на свободу и нашла свою следующую жертву. На этот раз она действительно упала и снова оказалась на коленях.

Я притянул ее к себе и крепко держал, пока она не пришла в себя после оргазма. Она продолжала содрогаться от толчков и продолжала испускать маленькие струйки.

После того, как она успокоилась, и пока она стояла передо мной на коленях, я намылил ее от густых волос на лобке до шеи, уделив особое внимание маленькому пупку и красивым сиськам. Затем, используя тряпку, я вытер ее. Я снова заставил ее встать и, воспользовавшись старым ковшом для белья, сполоснул ее.

— Моя очередь, - сказала она, после того как я закончил смывать остатки мыла, которым мыл ее.

— Ты можешь заняться мной завтра, - сказал я. - Мне нужно уложить тебя в постель. У тебя был трудный день, и тебе еще предстоит узнать кое-что о измерении температуры. Я только что продемонстрировал два из них, но есть еще пара, которые тебе нужно посмотреть перед сном.

— Как насчет того, чтобы сходить и принести наши полотенца с кухни, пока я быстренько окунусь. Я думаю, учитывая то, как ты брызгала, тебе лучше посмотреть, есть ли еще пара полотенец в бельевом шкафу. Я думаю, они нам понадобятся до конца ночи.

Ноан вылезла из ванны и прошлепала на кухню за нашими полотенцами. Я наблюдал, как ее невероятно красивое тело исчезло за углом. Округлые формы подпрыгивали при каждом ее шаге. Она оставляла за собой цепочку мокрых следов. - Так ей будет легче найти дорогу обратно, - подумал я, намыливаясь с ног до головы и ополаскиваясь. Тот факт, что вода, которую я использовал, была пропитана ее соками, делал весь процесс еще более эротичным. Мой стойкий солдат все еще стоял по стойке "смирно", когда она вернулась с нашими полотенцами. После сушки у плиты они были теплыми. Пока Ноан вытирала меня, я взял с туалетного столика свои часы, чтобы посмотреть время. Была почти полночь.

Я быстро вытер Ноан, прежде чем поднять ее обнаженное тело и отнести на кровать.

— Ты, кажется, очень спешишь, мистер Мэтью, - сказала она.

— Да, - ответил я. - Боюсь, что, если я не уложу тебя в постель до полуночи, ты можешь разыграть из себя Золушку и исчезнуть.

— Кстати, - продолжил я, - на какой стороне кровати ты обычно спишь?

— Это вопрос с подвохом, мистер Мэтью? - спросила она. - То, что я простая служанка, не означает, что я глупая. Обычно я сплю на продавленной односпальной кровати в соседней комнате. Судя по степени провисания, я сплю посередине. Я не знала, что у меня есть выбор сторон.

— Значит, посередине, - сказал я, укладывая ее на середину кровати. - Я оставлю тебя, чтобы ты согрела нам постель, а сам выгляну наружу и проверю уровень воды.

Завернувшись в полотенце, я взял лампу с кухонной столешницы и вышел на переднюю веранду посмотреть, насколько сильно поднялся уровень воды. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы обнаружить, что за четыре часа, прошедшие с тех пор, как я принял решение перебраться на возвышенность, уровень воды в ручье поднялся еще на половину метра. Если бы мы оставили "Тойоту" там, где она была припаркована, вода доходила бы до половины дверей. Я был рад, что мы переместились в безопасное место, в дом. Я также был рад, что служебный трап был высоким и находился под навесом. То, что мы были в укрытии, было важно, потому что это означало, что я мог немного опустить окна, чтобы рассеять запахи наших предыдущих любовных утех, пока мы искали убежища в доме управляющего лесопилкой.

Дождь все еще лил, и я подсчитал, что пройдет еще пара часов, прежде чем вода достигнет подножия лестницы. И, возможно, еще восемь часов, прежде чем нам придется подумать о том, чтобы перебраться на крышу. Проблема, однако, заключалась в том, что необходимо было учитывать и другие факторы, о которых я на самом деле ничего не знал, кроме того, что они существовали. Я не знал, насколько глубокой была система низкого давления, которая влияла на наш текущий погодный режим. Я не знал, насколько сильно океанские приливы могут повлиять на нас так далеко от берега. Я даже не знал, что такое циклы приливов. Все это были факторы, которые в прошлом меня очень мало интересовали. Однако я поклялся проявлять к ним больше интереса в будущем.

Стоя на веранде маленького домика, я думал о Лиз и девочках. Я не боялся, что их вынудят покинуть наш безопасный дом - он был расположен гораздо выше, чем мы здесь, - но я был обеспокоен тем, что, беспокоясь обо мне, она может совершить какую-нибудь глупость. Например, попытаться спуститься сюда и попытаться как-то спасти меня. Однако я не думал, что она станет вовлекать девочек в какие-либо подобные планы - и уж точно не бросила бы их одних, - поэтому я решил, что мне не стоит слишком беспокоиться о ней.

Когда я повернулся, чтобы вернуться внутрь, то понял, что, возможно, это моя последняя возможность спуститься на землю, прежде чем мы станем жителями возвышенного острова.

— Я скоро вернусь, - крикнул я Ноан, направляясь на кухню, чтобы сменить полотенце на шорты и футболку. Не зная, с чем я могу столкнуться внизу, под домом, я также натянул и зашнуровал свои сандалии.

— В чем дело? - крикнула она в ответ.

Я прошел в спальню и увидел, что она лежит, откинув голову на подушку. Она по-прежнему лежала посередине кровати, но была частично скрыта большой москитной сеткой, которая свисала с потолка и была завязана свободным узлом над кроватью. Я не обратил на это особого внимания, потому что они были неотъемлемой частью каждого тропического дома. Я бы поставил деньги на то, что еще один такой же висел над односпальной кроватью в соседней комнате. Однако я заметил, что, готовясь к моим демонстрациям измерения температуры человека, она сложила покрывало с верхней простыней и положила их в изножье кровати.

— Вода все еще прибывает, - сказал я, - и пройдет совсем немного времени, прежде чем она начнет поступать под дом. Хотя это не представляет для нас непосредственной опасности, я полагаю, что мне следует наполнить резервуар для воды и ящик для дров, пока я могу. Если я отложу это до утра, то может быть слишком поздно.

— Я встану и помогу тебе, - сказала она, и в ее голосе прозвучало беспокойство.

— Нет, моя дорогая, - ответил я. - Мне нужно, чтобы ты была здесь и дала мне знать, когда бак переполнится. Я не смогу услышать это из-за шума дождя. Я также хочу, чтобы ты закончила застилать постель, постелив поверх простыни пару полотенец - от середины вниз к изножью. Это должно быть хорошо. У меня такое чувство, что к тому времени, когда я наконец лягу в постель, они вам понадобятся.

Прошло чуть больше получаса, прежде чем я, наконец, плотно закрыл за собой кухонную дверь и начал раздеваться. Моя одежда промокла насквозь, поэтому я повесил ее на спинку стула и вытерся одним из полотенец. Меня била дрожь, поэтому я несколько минут постоял у плиты, чтобы согреться, прежде чем погасить лампу и отправиться в спальню.

Ноан снова лежала посередине кровати. Она, должно быть, тоже почувствовала холод, так как натянула на себя простыню и покрывало. Она крепко спала. Для нее это был знаменательный день: днем она играла в теннис, а вечером занималась гимнастикой в кабине своего грузовика и испытала множество оргазмов. Неудивительно, что она в конце концов поддалась соблазнительному зову сна.

Перед тем как заснуть, она прикрутила фитиль лампы, так что света едва хватало, чтобы найти дорогу к кровати. Оставив свет включенным, я приподнял москитную сетку и забрался под одеяло на свой обычный бок - на левый, - который, поскольку она лежала посередине, плотно прижимал меня к ней. Я повернулся на правый бок и прижался к ней. Не просыпаясь, она перевернулась на правый бок и крепко прижалась ко мне ягодицами. Мой член, который дремал до тех пор, пока я не почувствовал ее обнаженное тело рядом со своим, начал подниматься. Когда она перевернулась, это дало ему возможность расти, и, когда она прижалась ко мне спиной, он аккуратно расположился в промежутке между ее ног. Я услышал ее стон, когда он прижался к ее влагалищу, а его головка коснулась ее клитора.

Я просунул правую руку ей под шею, что позволило мне обхватить правой рукой ее левую грудь. Я провел левой рукой по ее телу, чтобы обхватить правую грудь. Они идеально подходили по размеру и заполняли мои ладони, как будто были созданы для этого. Я снова услышал ее стон и пытался решить, стоит ли мне разбудить ее или дать ей поспать, когда я тоже провалился в кроличью нору, которая была сном.

Мне снилось, что я был по самые яйца в киске моей служанки, когда я проснулся и обнаружил, что я был по самые яйца в киске моей служанки. Я мог только предполагать, что она проснулась и обнаружила, что мой член массирует ее щелку и играет с ее клитором. Она решила воспользоваться моим бессознательным состоянием, чтобы овладеть мной. Каким-то образом ей удалось перевернуть меня на спину и усесться на мою неистовую эрекцию. Как ей удалось полностью насадиться на нее, я понятия не имею. В прошлом - еще до того, как я женился - я поощрял своих сексуальных партнерш впервые использовать позу "наездницы" на моем члене. Это давало им полный контроль над ситуацией и позволяло не торопиться приспосабливаться к его длине и обхвату. Я был рад узнать, что Ноан использовала ту же позу, хотя у меня было ощущение, что это было скорее случайно, чем намеренно.

— Сколько времени тебе потребовалось, чтобы так глубоко проникнуть в суть, моя дорогая девочка? – спросил я. Ее неподвижность и закрытые глаза - вместе с запрокинутой головой - подсказали мне, что она добралась туда совсем недавно.

Она издала долгий протяжный стон, прежде чем ответить. Затем она наклонила голову вперед и открыла глаза. Казалось, она была где-то далеко. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться оттуда, куда она ушла.

— О, мистер Мэтью, - сказала она, когда поняла, что я проснулся и разговаривал с ней. - Это заняло у меня некоторое время. Но это было самое приятное время в моей жизни. Я кончила уже три раза. Я сижу здесь и наслаждаюсь ощущением того, как твое набухшее мужское достоинство наполняет меня и растягивает стенки моего влагалища. Мне особенно нравится, когда головка твоего члена щекочет вход в мое лоно.

Я понял, что, несмотря на крайнее напряжение, в котором она, должно быть, находилась, я все еще разговаривал с Ноан. В конце концов мне пришло в голову, что, если она сможет продолжать играть свою роль, находясь под таким давлением, я, возможно, больше не увижу Хуаниту до тех пор, пока мы не покинем хижину и не перейдем на другую сторону затопленного потока, который я начал называть рекой Стикс.

Она закричала и забилась в конвульсиях, когда мой член непроизвольно дернулся. Я почувствовал, как его чувствительная головка потерлась о шейку матки. Когда она кончила, ее вагинальные мышцы сжались на моем члене, и мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не кончить в унисон с ней. Я был на грани с тех пор, как впервые положил руку на ее прекрасную скульптурную грудь в самом начале нашей связи, вызванной наводнением, и мне отчаянно хотелось позволить себе взорваться внутри нее. Но я также хотел подождать, пока мы не пройдем начальную стадию, прежде чем я начну наполнять ее своим семенем. Я считал справедливым, что мой первый взрыв произошел в результате активного участия нас обоих. В конце концов, первый раз бывает только один раз, и я хотел, чтобы он запомнился надолго. Однако в тот момент ни один из нас не двигался с места. Ноан не торопилась привыкать к тому, что у нее внутри член больше обычного, а я использовал все известные мне уловки, чтобы удержаться от собственного оргазма.

Прошло, как мне показалось, минут десять, прежде чем я почувствовал, что Ноан начала медленно приподниматься с моего члена. Она продвинулась всего на пять сантиметров, прежде чем я почувствовал, как она вцепилась в меня и снова начала содрогаться. В ее крике снова появились знакомые животные нотки. Я не только почувствовал, как она забилась в конвульсиях на моем члене в серии оргазмических спазмов, но и ощутил, как она выплеснула на меня небольшое количество жидкости. Ослабленная предыдущими оргазмами, эта была для нее слишком сильной. Я почувствовал, как ее тело скользнуло вниз по моему стволу и опустилось на лобковую кость.

Произошло несколько событий одновременно. Ее клитор, который к этому времени стал чрезвычайно чувствительным, оказался зажатым между нашими телами. Почти в то же время твердый, но упругий как губка, кончик моего члена вдавился в ее шейку матки, как забойщик свай. До этого момента она контролировала силу такого удара, но, не имея такого контроля и веса своего тела, она опускалась с такой силой, что я подумал, что она собирается либо сломать мой член пополам, либо протолкнуть его в свое лоно.

Как и она, я не мог контролировать происходящее. Все мои попытки сдержаться ни к чему не привели, и я взорвался внутри нее, упершись своим твердым членом в устье ее шейки матки. Это стало последней каплей. Сила удара заставила ее запрокинуть голову и закричать. Этот крик перешел в рев, когда она тоже испытала такой оргазм, какого, как она сказала мне позже, она никогда в жизни не испытывала. Это превзошло те предыдущие оргазмы, которые, как она объяснила, уже установили новые ориентиры.

Звук, который она издавала, навел меня на мысль, что она может быть наполовину эквадорским ягуаром. Если бы я услышал такой звук, находясь в своих джунглях, я бы искал безопасное место, чтобы спрятаться. Ее предыдущее выделение сквирта было совсем не похоже на то, что она извергала сейчас. Она окатила меня водянистой жидкостью, которую брызгала, но затем извергла из своего влагалища гораздо более густую, сливочную жидкость. Конечно, кое-что из этого могло быть и моей собственной сливочной спермой, поскольку я уверен, что дал ей гораздо больше, чем смогло бы выдержать ее тело.

Ноан была не единственной, кто издал рев. Я сдерживался почти восемь или девять часов, и мое освобождение было одновременно приятным и болезненным. Приятным, потому что от оргазма такого масштаба испытываешь чистую радость. Болезненным, потому что каждый спазм, который испытывала Ноан, заставлял ее сжимать мой член, лишая меня возможности эякулировать. Как и она, я никогда не испытывал оргазма, подобного тому, который мы испытали в ту ночь. Я хотел, чтобы наш первый раз запомнился надолго. И я считаю, что мы достигли этой цели, хотя, честно говоря, не думаю, что я имел к этому какое-то отношение.

С моим членом, все еще глубоко погруженным в ее вагинальный туннель, и с его головкой, нежно щекочущей шейку матки, когда она дергалась и пульсировала в оргазме, Ноан рухнула мне на грудь. Я наслаждался ощущением ее упругих грудей, прижимающихся к моим. Это так сильно возбудило меня, что мой член остался твердым. Я знал, что если она будет продолжать в том же духе, то вскоре доведет меня до следующего оргазма. Мне было интересно, как она на это отреагирует.

Я прошептал ей на ухо о своих опасениях, но ответа не получил. Она либо потеряла сознание от изнеможения после оргазма, либо заснула. В любом случае, она дышала нормально, так что я не стал ее тревожить. В конце концов, она не была тяжелой. Я просто натянул на нас обоих верхнюю простыню с покрывалом и присоединился к ней в стране сновидений.

Глава 5

Возможно, это было наше первое оргазмическое соитие, но уж точно не последнее.

Даже в ту первую ночь Ноан было недостаточно одного раза. Я проснулся еще раз через пару часов после наших первых бурных оргазмов, когда мои страхи - или, точнее, мои желания - осуществились. Мой член все еще был глубоко погружен в ее вагинальный туннель, а она вернула меня к бодрствованию, массируя своими мышцами Кегеля мой мягко обтянутый, твердый как камень ствол. Я не получил ответа, когда спросил, что, по ее мнению, она делает, поэтому предположил, что она, должно быть, мастурбирует меня во сне, просматривая свой собственный эротический сон. Что бы она ни делала во сне, это сработало. Она сумела выбрать подходящий момент. Через несколько секунд после того, как я пришел в себя, она снова заставила меня взорваться.

Было ли это мое извержение, которое вывело ее из себя, или все было наоборот, решать судье. В любом случае, момент срабатывания не имел значения. Наши совокупные оргазмы подпитывали друг друга и, казалось, длились вечно. Так же как и наши стоны, стенания, крики и рев. Как только я думал, что выдохся, я чувствовал, как она сжимает мой член и крепко удерживает его внутри своего тела. Это снова заводило меня. Мой оргазм - хотя, вероятно, в нем почти ничего не осталось от настоящей спермы - заводил ее. Эти циклы продолжались, пока мы оба не выдохлись. Насколько я знаю, Ноан не просыпалась во время всего этого опыта. Но она извергла на меня смесь жидкостей, как и во время предыдущего сеанса.

Понятия не имею, почему, но, несмотря на два сильных оргазма и несколько небольших, сухих, мой член все еще оставался полутвердым. Казалось, что он хочет быть готовым к следующей атаке. Он был расслаблен, но оставался настороже. В таком состоянии он мог оставаться спрятанным в защищенной киске Ноан, где он постоянно купался в смеси сока ее киски и моей спермы. Крепко прижимая к себе свою новую возлюбленную, я снова погрузился в сон.

Когда я проснулся в следующий раз, было уже светло. Мой член больше не был погружен в киску Ноан, измеряя температуру ее тела. Ноан не лежала на мне, как это было, когда я видел ее в последний раз. Нет, теперь она стояла на коленях у меня в паху, держа во рту прибор для измерения температуры. И снова она опередила расписание уроков.

— Ты непослушная служанка, Ноан, - сказал я, поднимая голову, чтобы посмотреть, что она задумала. Было, конечно, не похоже, что она в первый раз сосет член, но если это так, как сказала Хуанита, то у нее к этому природный талант. - Мне придется немного поучить тебя терпению, девочка моя. Тебе придется научиться ценить самоконтроль и самодисциплину. Большая часть радости в любом путешествии - это само путешествие. Если ты будешь торопиться добраться до места назначения, то пропустишь большую часть веселья.

Мне становилось все труднее говорить по мере того, как она притягивала меня все ближе и ближе к краю моего терпения. Она была не только нетерпелива, но и проявляла жадность, по крайней мере, в том, что касалось секса. Я начал думать, что выпустил на волю зверя, который прятался в течение семи лет ее замужества. И меня беспокоило, что я не смогу вернуть ее в клетку, в которой она жила до того, как попала в ловушку паводковых вод.

Она смогла взять в рот только половину моей длины, но пыталась протолкнуть больше, приоткрывая горло. К сожалению, рвотные рефлексы заставляли ее отстраняться. Конечно, мой дополнительный обхват не помогал делу. Каждая неудачная попытка протолкнуть мою головку мимо ее горла встречалась разочарованием, и я видел, как слезы неудач текут по ее лицу. Но каждый раз, когда она пыталась это сделать, она приближала меня к моему собственному оргазму.

— Ты что, не слышала ни слова из того, что я только что сказал? - Спросил я ее, отрывая от своего члена и укладывая на кровать. Мне нужно было поцелуями смахнуть ее слезы разочарования и дать ей время перевести дыхание. Я приблизил ее лицо к своему и нежно - с любовью - поцеловал в губы. Затем я поцеловал ее в щеки и слизнул ее соленые слезы, прежде чем вернуться к более глубокому и страстному поцелую.

— Доброе утро, моя дорогая, - сказал я, когда наши губы разомкнулись.

— Доброе утро, мистер Мэтью, - ответила она. - Пожалуйста, прости меня за назойливость, но я проснулась рано, и мне стало скучно. Я подумала, что просто померяю температуру, пока жду, когда ты проснешься. Должна сказать, что мне нравится делать это таким образом почти так же, как и тем способом, который ты показал мне ночью.

— Скажи, - спросила она. - Ты случайно не измерял температуру, пока я спала? Мне показалось, что из меня вытекло ужасно много моих соков всего за один раз, даже учитывая то огромное количество спермы, которое ты влил в меня.

— Ну, - сказал я, - технически говоря, ты сама измерила себе температуру во второй раз. Я проснулся только для грандиозного финала, но ты его проспала. Хотя, судя по всему, тебе понравилось. Я знаю, что мне понравилось. Я удивлен, что соседи не постучались к нам в парадную дверь и не попросили нас делать это потише.

— Итак, моя дорогая, если ты хочешь воспользоваться старым проверенным методом измерения температуры оральным путем, то, во что бы то ни стало, спустись туда и наслаждайся. Только не пытайтесь форсировать события. Не торопись и немного повеселись. У нас будет достаточно времени, чтобы проверить твои возможности в течение следующего дня или около того.

— Говоря о проверке твоих возможностей, есть еще один метод, который нам еще предстоит изучить, который заставит тебя думать, что то, что ты пыталась сделать сегодня утром, - это детская забава. Однако я должен сказать, что ранее ты продемонстрировала большое мастерство. Я думаю, это настоящая жалость, что Джеймс не позволяет Хуаните поухаживать за ним. Бедняга не знает, чего ему не хватает.

— Однако я думаю, что если ты, Ноан, собираешься наброситься на меня, я должен отплатить тебе тем же. Если ты, пожалуйста, повернешься, я с помощью языка измерю температуру твоего тела, одновременно поместив тебе в рот свой большой термометр для более традиционного измерения. Таким образом, мы сможем получить более точную картину твоего общего самочувствия.

— Не хочешь ли, чтобы я немного привела себя в порядок, прежде чем ты начнешь использовать свой язык, мистер Мэтью? - спросила она. - Там, внизу, будет немного грязновато из-за всего, что произошло.

— Ты позволила кому-то другому измерить тебе температуру, пока я спал? - Спросил я, напустив на себя притворно сердитый тон.

— Конечно, нет, мистер Мэтью, - сказала она с ноткой удивления в голосе. - Возможно, я веду себя как шлюха, по отношению к тебе, мистер Мэтью, но я не шлюха. Как, полагаю, и миссис Хуанита. Хотя она должна отдаваться своему мужу, я не делюсь собой ни с кем, кроме тебя. Мне стыдно, что ты вообще мог подумать о таком.

— Я ничего такого не думаю, моя дорогая девочка, - объяснил я, пытаясь успокоить ее. - Все, что я пытался сказать, это то, что это была бы единственная причина, по которой я не стал бы заниматься любовью с твоей киской своим ртом. Тот факт, что в тебе все еще есть мой крем, для меня ничего не значит. Я никогда не пробовал себя таким образом, потому что моя жена - как и муж Хуаниты - не позволяет мне целовать ее так, как я собираюсь поцеловать тебя. И, если уж на то пошло, она не берет меня в рот так, как это делала ты.

— Я не испытываю отвращения к вкусу собственной спермы, когда она смешивается с твоими сладкими соками и вытекает из твоего прекрасного влагалища, любовь моя. На самом деле, я с нетерпением жду этого.

Когда Ноан легла на меня, я поднял руки и раздвинул ей ноги. Затем пальцами я раздвинул ее внешние половые губы, похожие на раковину, прежде чем приоткрыть нежные, похожие на занавес складки ее внутренних губ. Я услышал резкий вдох, когда взял их в рот по очереди и пососал. Поцеловав их по отдельности, я втянул в рот обе одновременно. Именно тогда я впервые почувствовал, как ее тело содрогнулось в конвульсиях. Мне не терпелось узнать, что произойдет, когда я проведу языком по расщелине, скрытой этими мягкими, податливыми складками.

Ее конвульсии были недолгими, но в то же время я услышал ее стон и скорее почувствовал, чем увидел, выделение ее сока. Запах ее растущего возбуждения был пьянящим. Это побудило меня приоткрыть ее губки и начать по-настоящему заниматься любовью с ее вагинальной щелью. Раздвинув пальцами струящиеся занавески, я просунул язык в клиторальный уголок ее влагалища и медленно провел им вверх. Она взвизгнула, почувствовав, как я провожу языком от ее набухшего клитора к маленькому сморщенному анусу.

В то самое время, когда я начал серьезно относиться к своей демонстрации измерения температуры человека с помощью куннилингуса, она, должно быть, поняла, что отстает. Что вместо того, чтобы выполнять свою часть работы, она сидела сложа руки и наслаждалась пейзажем. Она быстро исправила свою ошибку, и я почувствовал, как ее теплые, влажные губы скользнули по головке моего члена и вниз по нежной коже, покрывавшей его твердый внутренний стержень.

Очевидно, она прислушалась к моему предыдущему совету. Вместо того, чтобы пытаться взять в рот всю мою длину, она обхватила нижнюю половину одной рукой. Затем другой рукой она обхватила мои яйца, которые нежно сжимала в такт своим движениям и сосанию.

Для женщины, которая не считала себя опытной хуесоской, она проявляла естественную склонность к достижению профессионального положения в этой области.

Пока я пытался отвлечься от мыслей о том, что делала Ноан, я пытался восполнить недостаток собственного опыта, пытаясь понять, что бы мне понравилось, если бы я был женщиной. Оральный секс даже не входил в мои планы, когда я учился в старших классах средней школы на факультативных занятиях по биологии и женской анатомии. Это было больше похоже на "спасибо, мэм". Они - девочки - предлагали. Мы - мальчики - принимали. Предварительные ласки были необязательными и обычно включали в себя поцелуи и игру с их сиськами. И не было никакого понимания того, что парень обязан удовлетворять свою партнершу. Поскольку я мог продержаться довольно долго, я пользовался большим спросом у девушек, так как обычно мог пару раз заставить их кончить, прежде чем кончить самому.

Когда я встретил Лиз и влюбился в нее, то прекратил свои отношения и до сих пор оставался верен нашим брачным клятвам. Однако за те семь лет, что мы были вместе, были моменты, когда я задавался вопросом о приверженности Лиз нашему партнерству. Однажды субботним вечером, неожиданно вернувшись домой, я застал ее со своим бывшим парнем. Это было после того, как мы обручились, и это заставило меня задуматься, чем еще она занималась во время моих отлучек, связанных с работой. Это, в свою очередь, заставило меня задуматься, не были ли ее ханжеские, ванильные взгляды на секс просто прикрытием.

Тем не менее, мы были женаты чуть больше четырех лет, и, хотя ее не слишком авантюрные сексуальные взгляды не изменились, у нас родились две очаровательные дочери, и она не дала мне повода заподозрить, что она не такая, какой казалась, - верная, любящая жена.

Я понятия не имел, почему эти мысли пронеслись в моей голове именно в этот момент. Возможно, они были вызваны моим собственным чувством вины. В конце концов, именно я оказался неверным в нашем браке.

- Но, - спросил я себя, - неужели я единственный, кто изменяет?

- Конечно, - признался я. - Мы с Хуанитой начали ласкаться, когда сидели в грузовике. Но с тех пор, как мы переехали в коттедж, меня беспокоили намеки на присутствие Лиз. Ключ, спрятанный под камнем в горшке. Сам горшок - близнец того, который, предположительно, был разбит и выброшен. Пальма - того же сорта, что и та, которую я посадил в горшок-близнец почти год назад. Поднос, который был точной копией того, что мы получили в качестве свадебного подарка. Соль для ванн. Все они были мне знакомы. Все это говорило мне о том, что Лиз приложила руку к созданию этого маленького любовного гнездышка.

Если то, что я начал подозревать, было правдой, то не я был первым, кто нарушил наши брачные обеты. Хотя это и не оправдывало моих собственных действий, когда я поддался красоте Хуаниты и экзотическому южноамериканскому очарованию. Это помогло мне смягчить чувство вины.

— Ты там, внизу, не собираешься снова погрузиться в сон, мистер Мэтью? - спросила Ноан. Должно быть, она почувствовала, что я все еще не готов к нашим занятиям любовью, и оторвала свой рот от моего члена, чтобы поинтересоваться моей преданностью нашему общему делу.

— Нет, моя дорогая девочка, - ответил я. - Пытаясь противостоять твоим попыткам заставить меня кончить, я позволил своему разуму немного отклониться от намеченного пути и забрел на неизведанную территорию. Но теперь я вернулся на правильный путь.

— Ты слишком хорошо справлялась со своей задачей, и на мгновение показалось, что я кончу раньше, чем ты будешь готова. Прости, милая. Этого больше не повторится.

Просто чтобы показать ей, что я не шучу, я просунул голову ей между ног и вцепился в ее клитор, как моллюск в корпус корабля. Она начала дергаться, как только я начал ласкать ее маленький член кончиком языка. Не желая заставлять ее кончить до того, как она будет готова, я отпустил ее клитор и скользнул языком вверх по ее щелке, останавливаясь по пути, чтобы пощекотать вход в ее мочеиспускательный канал.

К этому времени она вернулась к работе над моим членом, и я услышал ее писк, когда кончик моего языка попытался протиснуться в маленькое отверстие. Она даже попыталась помочь, прижавшись к незваному гостю. Конечно, этого никогда не должно было случиться, но, когда я отстранился, на мой язык сорвалась струйка жидкости. Ее было немного, но этого было достаточно, чтобы я понял - когда она кончит, это будет настоящий фонтан.

Ноан восстановила свой ритм и довела меня до предела. Время от времени она ослабляла хватку на нижней части моего члена и возвращала головку обратно к своему горлу, отрываясь от него только тогда, когда ее начинало тошнить. Вскоре я понял то, что она, очевидно, поняла гораздо раньше. Всякий раз, когда ее тошнило, она извергала слюну, которой покрывала стенки моего члена. Затем она возвращала руку в игру, смазывая слюной мой ствол. Затем она двигала рукой в унисон со своими губами, двигая ею вверх-вниз, как продолжением своего рта. Другой рукой она продолжала ласкать мою мошонку, нежно перекатывая мои яйца в синхронном ритме с ее оральной и ручной мастурбацией моего пениса.

- Не может быть, чтобы она делала это в первый раз, - подумал я той небольшой частью своего мозга, которая была доступна для размышлений. Все остальное время я был слишком занят попытками отодвинуть мой нарастающий оргазм.

Именно тогда я понял, что, если не смогу избежать неизбежного, мне придется пригласить ее на встречу со мной. Я погрузил указательный и безымянный пальцы правой руки в ее наполненное спермой влагалище и зачерпнул целую порцию нашей смешанной жидкости. Этой рукой я откинул колпачок с головки ее клитора и взял несколько нот. Эти звуки поднялись по ее телу и вылились в глубокие стоны. И снова мне пришлось сдержаться, чтобы не взорваться. Я набрал на первый и второй пальцы левой руки немного жидкости, которую она выделяла, а затем вытащил эту руку из-под нее и провел смазкой по ее телу. Я держал ее так, пока мой язык не проник в ее туннель, чтобы, наконец, попробовать наши смешанные соки.

Я подождал несколько секунд, пока вкусовые рецепторы уловят вкус. Он был густым и сливочным. Я смог ощутить вкус густого, сладкого сока от Ноан и свой собственный, мягкий, но слегка горьковатый вкус сливок. Вместе они были восхитительны. Я подумал, что, возможно, у него даже появится спрос, если мы сможем разливать его по бутылкам. Проглотив первую порцию, я попробовал вторую. Я услышал и почувствовал, как Ноан застонал. Вместо того, чтобы вытащить язык, я протолкнул его глубже. Ее стон перешел в хриплый стон, который исходил из гораздо более глубоких уголков ее тела. Я почувствовал это по всему члену и понял, что больше не могу сдерживаться.

Когда я почувствовал, как в моих яйцах нарастает мощный оргазм, я пальцами правой руки сжал и подрочил маленький член Ноан. В то же время я ввел один из хорошо смазанных пальцев своей левой руки в ее задний проход. Ее сфинктер сдавил его, но я продолжал толкать. Вскоре я вошел в нее до первой фаланги. Как только она немного расслабила свой внешний сфинктер, я начал постепенно толкать палец. К тому времени, когда она достигла полного оргазма, он был уже полностью в ее прямой кишке, и я использовал его, чтобы помочь ей справиться с спазмами.

Ноан закричала, обхватив мой член, а затем издала один из своих ягуаровских рыков, когда начала кончать, как товарный поезд из пословицы. Мое лицо было покрыто множеством жидкостей. Она вытолкнула из меня все, что осталось от моих двух предыдущих оргазмов, а затем добавила к этому свой собственный вагинальный сок. Она также забрызгала меня с такой силой, которая была намного больше, чем при любых ее предыдущих попытках. Сквирт продолжался целую вечность. Однако самым большим сюрпризом стал комочек чистого белого крема, который она вытолкнула из своего мочеиспускательного канала, когда закончила брызгать. Это было похоже на мою сперму. Я ничего не мог с собой поделать. Я взял его и попробовал на язык. По ощущениям он напоминал мой собственный эякулят, но имел отчетливый горьковатый привкус. Смешанный со всеми остальными вкусами, он придавал смеси кисло-сладкий оттенок.

Это снова вывело ее из себя, и она испытала новый приступ оргазма, что было похоже на палку о двух концах. Когда она впервые взорвалась, моя голова была зажата между ее бедер. Я не вытащил ее, когда она испытала свой первый оргазм, так что теперь я оставался в ловушке. В то время как я наслаждался, наблюдая за тем, что происходило на моем конце поля, мне также хотелось бы увидеть, что происходило на другом конце поля.

Она полностью погрузила меня в свой рот - ну, настолько, насколько смогла, - когда начался мой оргазм. Первая струя, вырвавшаяся из члена, чуть не задушила ее. Когда наступил ее собственный оргазм, она открыла рот, чтобы зарычать, и вытащила меня. Следующая струя моей спермы попала ей на лицо. Несмотря на собственные конвульсии, ей удалось снова взять меня в рот для третьего и последующих толчков. Она отчаянно хотела попробовать мою сперму на вкус и не собиралась позволять своим собственным оргазмам мешать достижению этой цели.

Забавно, как люди поступают в разных ситуациях, и я не исключение. Я отчетливо помню, как считал каждую струю из моей первой позы "шестьдесят девять" с Ноан. Всего их было семнадцать, и, не считая одной, которая попала ей на лицо, она держала меня во рту, пока не прошел последний спазм. Я не говорю, что на всех них были брызги моей спермы, но Ноан не хотела рисковать. Даже когда я перестал пульсировать, она продолжала сосать, пока не убедилась, что извлекла все до последней капли.

После того, как она кончила три раза подряд, я вытащил язык из ее влагалища и вынул палец из прямой кишки. В самом начале сцены она оттолкнула другие мои пальцы от своего клитора, показывая, что он слишком чувствительный.

Когда мы оба спустились с высот нашего раннего утреннего занятия любовью, она повернулась и положила голову мне на грудь.

— Что ж, это было интересно, - сказала она. - Я понимаю твою точку зрения насчет удовольствия от путешествия. - Затем она повернулась на другой бок, положила голову на подушку и быстро снова погрузилась в сон.

Продолжение следует.....