Тень — Иэн, мое имя Иэн, — одернул он сам себя, глядя на свое отражение в зеркале.

Выглядел он ужасно. Конечно, эта мысль часто посещала его, когда он мельком ловил свое отражение, но сегодня он выглядел просто пиздец, разбитый и усталый.

Тело блестело от пота после интенсивной тренировки, которая абсолютно не помогла снизить уровень стресса, а растрепанные волосы торчали во все стороны. Но по-настоящему его беспокоили темные круги под глазами.

Он почти не спал. Едва мог есть. Мысли постоянно возвращались к событиям двухдневной давности.

К Диане.

К Каре.

Он понятия не имел, откуда, черт возьми, он вытащил это имя, но оно казалось таким... правильным.

Иэн устало выдохнул и отвернулся от своего отражения лишь для того, чтобы резко обернуться снова, когда что-то на спине привлекло его внимание. Он нахмурился, полностью поворачиваясь, чтобы посмотреть через плечо.

Шесть лет назад, вскоре после того, как он надел плащ, он получил тяжелейшее ранение в бою с Палачом — первым, кто смог сравниться с Тенью в рукопашном бою. Профессиональный убийца чуть не перерубил ему позвоночник, отправив на больничную койку. Это был ценный урок о вреде самоуверенности.

Шрам, напоминавший об этом уроке, исчез. Кожа на спине была абсолютно гладкой и лишь слегка перекатывалась в такт движениям мышц.

Иэн нахмурился еще сильнее. Он не мог вспомнить, когда в последний раз осознанно смотрел на шрам, тянувшийся от правой лопатки до самой талии. Он просто всегда был там.

Неужели он выцвел так, что он даже не заметил?

Его высокоаналитический и превосходно отточенный разум выдал блестящий вывод: Странно.

Он пожал плечами и отошел от зеркала, потирая ноющие глаза. Иэн совершенно не представлял, чем себя теперь занять. Его взгляд надолго задержался на тренировочном оборудовании. Он и так убил на него несколько часов, и это ничуть не помогло успокоиться. Надеть костюм он тоже не мог — хоть он и заказал новые наушники с другой частотой, они еще не были готовы. Его взгляд снова метнулся в коридор.

Иэн точно знал, что никогда не подводит его, когда нужно расслабиться.

Но, учитывая сложившуюся ситуацию, это была ужасная идея. Просто ужасная.

Ноги всё равно понесли его в спальню.

Он опустился на колени, открыл потайное отделение в комоде и громко сглотнул. После того как он уничтожил свою немалую коллекцию, пришлось заказывать новые. Всего трое — одни пропали без вести в музее (и боже, он надеялся, что их никто не нашел), — хотя он не сомневался, что одержимость скоро заставит его купить еще. Пока он снова от них не избавится, чтобы начать цикл заново.

Он расстегнул джинсы, стянул боксеры и отшвырнул их ногой. Затем благоговейно взял черный шелк с тонкими красными вставками и медленно, очень медленно натянул мягкую ткань на гладкие ноги.

Иэн закрыл глаза и с облегчением выдохнул. Так... лучше.

И всё же мышцы по-прежнему были сведены судорогой от напряжения. Он приоткрыл глаза, и взгляд упал на вторую покупку. Черно-красный бюстгальтер в тон трусикам, которые сейчас были на нем. Они продавались вместе по скидке. Он прекрасно понимал всю абсурдность этого оправдания (как будто миллиардеру нужно гоняться за скидками).

Черта. Была черта.

«Давай перейдем её», — прошептал в голове её голос.

Ее когти с легкостью вспороли кожу на торсе Кары, обнажая грудь.

— Там есть молния, — ошеломленно заметила она, почти не заботясь о том, что ее униформу кромсают на куски.

— Но где в этом веселье? — хихикнула Диана, и ее язычок метнулся вперед, вылизывая ушко Кары, которая простонала и молча с ней согласилась. Затем Диана отстранилась, словно любуясь открывшимся видом. Из ее горла вырвалось низкое рычание.

Она протянула руки, положив их на плоскую грудь Кары, и ее большой палец начал медленно очерчивать маленькие соски.

— Ц-ц-ц, Кара. Выходить в люди без лифчика... — она рассмеялась и наклонила голову, захватывая крошечный бугорок губами. — Какая ты непослушная девочка.

— Да, — выдохнула Кара, в бреду, не осознавая ничего, кроме чистого экстаза, затапливающего ее чувства. — Я такая.

Кара моргнула, осознав, что потянулась к бюстгальтеру почти бессознательно.

Он ведь уже перешел эту черту, не так ли? Перешел, осквернил и предал огню. Какой еще вред это может нанести теперь?

Его пальцы дрожали, возясь с застежкой, нервы почти сдавали. Он торопливо накинул бретельки на плечи, поправляя их и чашечки как мог.

Кара посмотрела на себя вниз, и ее губы растянулись в улыбке. Чашечки были с легким пуш-апом, создавая иллюзию очень, очень маленькой груди.

Она метнулась к зеркалу, взволнованная... а затем лицо вытянулось.

Он выглядел как мужик в женском белье, и не более того.

Иэн молча расстегнул застежку, часто моргая от внезапной рези в глазах. Он скомкал лифчик в маленький комок и швырнул его в сторону.

К черту ожидание новых наушников, настало время для его собственной терапии.

Хрустнула кость, и потекла кровь: головорез отлетел в стену, вопя от боли.

Тень холодно улыбнулся, телепортировался за спину другому бандиту и сбил его с ног подсечкой, а затем переместился еще раз, чуть выше, и его нога встретилась с лицом мужчины с глубоко удовлетворяющим хрустом.

Это была уже третья криминальная сходка, которую он накрыл за эту ночь. Тень почти чувствовал себя прежним, а не тем дрожащим ничтожеством, которое покинуло особняк и чуть не расплакалось из-за ебаного лифчика.

Психопатичная улыбочка стерлась с его лица при этом крайне унизительном воспоминании.

Тень окинул взглядом валяющиеся у ног бессознательные тела — месиво из перепутанных конечностей и стонов боли. Он постучал по наушнику, отправляя координаты в ближайший полицейский участок, чтобы они могли разобраться с бумажной волокитой.

Он шагнул вперед, растворяясь в тенях прямо на ходу, и появился на крыше здания, возвышающегося над небоскребами Парагон-Сити. Тень присел на корточки, высматривая признаки неприятностей. Пока он не получит новое, более защищенное оборудование, он решил не следовать наводкам по полицейской волне, используя свой передатчик только для короткой односторонней связи, чтобы указать, где забирать пойманных преступников.

До дальнейших распоряжений ему придется патрулировать город по старинке. Хотя, учитывая, что это Парагон, долго патрулировать обычно не приходилось.

В двух кварталах от него ночное небо на мгновение озарилось фиолетовой вспышкой энергии, за которой последовал низкий рокот взрыва.

Тень мгновенно телепортировался на место, оставаясь в скрытной дымной форме, чтобы оценить ситуацию.

Женщина в белой униформе, состоящей из классической мини-юбки и развевающегося плаща, стояла посреди дымящегося кратера. Одно её колено в высоком сапоге вдавливало в землю горло массивного злодея. На её груди красовалась фирменная фиолетовая звезда.

Аметистовая Звезда.

Что ж, похоже, она полностью контролировала ситуацию. И всё же Тень остался, наблюдая за героиней. Он вспомнил недавний разговор о ней. Она выглядела... уставшей. Неудивительно, учитывая, что она изматывала себя, хватая крупных злодеев направо и налево, чтобы восстановить свое доброе имя.

— Оправдываешь свое имя? — внезапно крикнула она, и Тень вздрогнул от неожиданности: она смотрела прямо на него, посылая в его сторону импульс силы. Тени, в которые он был укутан, сорвало, оставив его стоять у всех на виду.

— Это было лишним, — сказал он, нахмурившись, и подошел ближе. У Аметистовой была сила поглощать чужие способности, превращая даже самого могущественного полубога в простого смертного. Украденную силу она использовала для подпитки своих фиолетовых энергетических зарядов. Злодеи по всему миру содрогались от мысли, что однажды она научится не просто отнимать, но и копировать чужие силы.

Обычно у нее хватало манер не нейтрализовать способности других героев.

— Да, ну а пялиться на меня из теней — это тоже лишнее. Очень жутко, в стиле маньяка-сталкера. Мог бы поздороваться как нормальный человек. — Она выдохнула, потирая переносицу. — Я не сверну тебе за это шею.

Тень склонил голову. Черный юмор был для нее совершенно нетипичен. Обычно она была яркой, жизнерадостной и бойкой. Поэтому Тень, чьи социальные навыки и эмоциональный интеллект другие герои обычно приравнивали к уровню неодушевленного предмета, тихо спросил:

— Ты в порядке?

Она сдула с лица прядь длинных рыжих волос.

— Следующий, кто задаст мне этот вопрос, получит шпилькой в лицо.

— Уверен, им понравится вид, — серьезно ответил он, кивнув на ее мини-юбку. Хоть он и понимал привлекательность юбок — куда больше, чем готов был признать, — он никогда не понимал, как в них можно идти в бой.

Аметистовая на секунду остолбенела, а затем загоготала:

— Тень пошутил! Остановите мир!

— Ах да, так и вижу заголовки: «Мститель демонстрирует чувство юмора; шокирует всех, кто его знает».

Она рассмеялась (по-настоящему рассмеялась),  и Тень почувствовал себя чуточку лучше. Несмотря на все его недавние проебы, ему хотя бы удалось немного приободрить Аметистовую.

Динамик треснул, коммуникатор ожил, и знойный голос прошептал ему прямо в ухо:

— Привет, Кара.

Кара замирает, во рту внезапно пересыхает.

— Соскучилась по мне? — Ее голос звучит кокетливо, почти игриво.

Аметистовая тоже что-то говорит, но он лишь видит, как шевелятся ее губы, не воспринимая ни слова. Тень закрывает глаза, заставляя себя игнорировать злодейку и сосредоточиться на героине.

—. ..и скоро суд, и это просто... уф. Убийство! Какая нелепость. Он был злодеем! Он это заслужил. — Аметистовая раздраженно выдыхает и смотрит на него. — Верно?

Тень с запозданием понимает, что от него ждут ответа.

— Верно, — бормочет он.

— Потому что я по тебе соскучилась, Кара, — шепчет Диана, и Тень вздрагивает.

Прекрати, тело. Прекрати.

Аметистовая кажется искренне вздохнувшей с облегчением.

— Я рада, что ты понимаешь, Тень. Ты не поверишь, как некоторые теперь на меня смотрят. — Она проводит пальцами по длинным прямым волосам, неуверенно улыбаясь.

— Все мы совершаем ошибки, — медленно произносит он, делая особый акцент на последнем слове в надежде, что Диана поймет намек.

В его наушнике звенит мягкий женский смех.

Аметистовая отворачивается, ее лицо мрачнеет.

— Без него мир стал лучше, — твердо заявляет она.

— Ошибка? Это ты так себя успокаиваешь, чтобы лучше спалось? — одновременно с ней произносит Диана, повторяя слова, сказанные ей, кажется, целую вечность назад. Тень стонет.

Аметистовая хмуро смотрит на него, а он стучит по наушнику.

— Сигнал бедствия, — нагло врет он. — Не соизволишь вернуть мне мои силы?

— Ой. — Она неопределенно взмахивает рукой, и вокруг его ног начинает клубиться темный туман. — Я могу помочь...? — Аметистовая делает шаг вперед, но ее образ смывает волной черноты, которая рассеивается, открывая вид на горизонт Парагона.

Он низко приседает на краю крыши, шипя в передатчик:

— Чего тебе надо?

— Денег. Пони. Денег, чтобы купить еще больше пони.

Он скрипит зубами:

— Будь серьезнее.

Она снова смеется.

— Боже, нет. Насколько печальной была бы жизнь, если бы я воспринимала ее всерьез?

— Это не игра.

— И вот тут, дорогая Кара, ты ошибаешься.

— Перестань меня так называть.

— Но тебе же нравится, когда я тебя так называю.

— Нет.

— Лгунья, — нежно говорит она.

Тени не остается ничего другого, кроме как до скрежета стиснуть зубы.

— Тебе безумно понравилось быть Карой со мной, — продолжает она тихим голосом. — И мне тоже. Поэтому я начала думать, как бы заманить тебя еще на одну ночку, но потом сказала себе: «Подруга, — сказала я, — он не будет вечно вестись на лозы». Зато у меня появилась одна сумасшедшая идея, которая вполне может сработать. — Она выдерживает драматическую паузу. — Не хочешь снова заняться сексом?

—. ..что.

— Сексом. Я знаю, что ты чист и непорочен, так что извини за грубые слова; для тебя это, должно быть, очень сбивает с толку. Это та штука, которую мы делали, когда Деталь А входит в Паз Б. — После короткой паузы, пока он дар речи потерял, она услужливо добавляет: — Я зову тебя на свидание.

Тишина затягивается.

— Так, прежде чем ты ответишь, знай: прямо рядом со мной лежит пара красных трусиков. И я не побоюсь сделать им больно.

Он издает недоверчивый смешок.

— Я серьезно. Это будет ужасная кровавая баня. Разорванный в клочья и разбросанный повсюду шелк. Очень жуткое зрелище.— Он прямо слышит ухмылку в ее голосе. — Ты же не хочешь, чтобы это случилось, правда?

— Ты воистину абсолютное зло.

— Скажи мне то, чего я не знаю! — Она хихикает; очаровательный звук, который Тень при всем желании не может не счесть милым. Это напоминает ему, что она еще молода — возможно, еще не до конца закостенела в своих привычках.

Нет, мозг, прекрати.

— Та ночь больше никогда не повторится, — произносит он, потирая переносицу. — Это была ошибка.

— Нет, — просто отвечает она. — Не была, Кара. Я оставлю тебя в покое навсегда, если ты сможешь сказать мне прямо здесь и сейчас, что тебе это не понравилось.

Тень молчит. Он не может этого сказать, и она это знает.

— А это значит, что единственная причина, по которой ты мне отказываешь — это какая-то хуйня про моральное превосходство. И это, честно говоря, оскорбляет мои тонкие чувства.

— Ты...

— Злодейка, да. Твоя наблюдательность повергает меня в трепет. Ну так вот, прикинь, Тень: тебе нужна злодейка в жизни. Я никогда не встречала никого, кто был бы так сильно зажат, как ты. Тебе нужен кто-то, кто отклонит твои возражения и просто заставит тебя делать все те вещи, которых ты так отчаянно жаждешь, снимая с тебя всю ответственность, чтобы ты мог перестать чувствовать вину и просто наслаждаться ими.

Тень стоит как вкопанный, слегка приоткрыв рот от ее безжалостной проницательности. Они едва провели время вместе, и половину этого времени он был просто бессвязным комком стонов и всхлипов.

Как она...? Как Кара...

Ее голос смягчается:

— Только подумай обо всех тех вещах, которые я еще заставлю тебя сделать. Не думаешь, что ты бы миленько смотрелся в туфлях на высоких каблуках и корсете?

Кара громко сглатывает, а затем резко мотает головой, чтобы прочистить мысли, напоминая себе о своем отражении в зеркале.

— Так что, если хочешь мне отказать — пожалуйста. Но делай это по правильным причинам. Жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от обоюдного удовольствия.

Жизнь слишком коротка...

В его голове снова вспыхивает фотография больной девушки. Неужели именно это сделало ее такой?

— Я нашел твою медицинскую карту, — внезапно выдает он, сам не понимая, что заставило его сказать это вслух.

— Да? — голос Дианы становится бесцветным.

— Ты умирала.

— Да ладно, — выдыхает она.

Он снова замолкает, не зная, что сказать, как спросить о том, что он хочет узнать. Но этого и не требуется.

— Для тебя бы что-то изменилось, если бы это было... чем? Моим последним отжигом? Это оправдало бы мои преступления в твоих глазах? — В ее голосе звучат насмешливые нотки. — Но злодей всегда остается злодеем. Верно?

— Не... все злодеи одинаковы, — признает он.

— Моральный релятивизм, Тень? Это скользкая дорожка. — Он ощетинивается от ее самодовольства. — Интересно, тебе было бы не плевать, если бы я умерла завтра?

Тело прошивает напряжение:

— Ты все еще умираешь?

— Ты бы расстроился, если бы да?

Он долго молчит и слышит ее едва уловимый разочарованный выдох.

— Да.

Ее голос мгновенно светлеет:

— Что ж, для тебя хорошие новости: я не умираю.

Его затапливает облегчение, ошеломляющее по своей силе.

— Хотя теперь тебе стоит задаться вопросом: почему мысль о том, что ты навсегда лишишься моей прекрасной компании, так тебя расстраивает?

— Мне... не обязательно хотеть видеть тебя рядом, чтобы грустить о твоей смерти. Иди и будь живой где-нибудь в другом месте.

Диана смеется:

— Но кто же будет тебя развлекать? Я умею жонглировать и делать театр теней. Тени! Это же типа твоя любимая штука.

— Возможно, я уже говорил об этом раньше, но ты ненормальная.

— И тебе это безумно нравится, — звонко щебечет она. — В любом случае, я не жду ответа прямо сейчас. Подумай об этом. Я буду поблизости.

Она делает паузу, а затем подчеркивает следующее слово чувственной лаской в голосе:

— Кара.

Связь обрывается.

Диана потянулась, перевернулась и легла на живот. Она поправила книгу, смахнула залетный красный лепесток и вернулась к чтению фэнтези-романа.

Она всегда обожала растворяться в хорошей книге. Книги это лучшее...

Толстый слой мягкого мха и цветов покрывал конвейерную ленту посреди их заброшенного завода-логова, на которой она сейчас принимала солнечные ванны в лучах, пробивающихся сквозь дырявую крышу.

— Диана!

Вот и накрылся медным тазом её спокойный день.

И отлично. Она терпеть не могла спокойствие; выходки безумной ученой всегда были куда веселее. Диана ухмыльнулась и посмотрела вниз, на закованную в броню женщину, шагающую к ней и оставляющую за собой морозный след. Если Амелия завелась до такой степени, что бессознательно влияла на температуру вокруг, дело обещало быть интересным. Или скверным. В любом случае — нескучным.

— Чё как?

— Я на пороге прорыва! — Её темно-шоколадные глаза горели. — Мне нужна твоя помощь.

— Уточни понятие «помощь».

Как бы Диане ни нравилась компания Амелии, нужно было быть очень, очень осторожной, соглашаясь на что-либо с её участием. Её просьба об одолжении могла варьироваться от «подержи минутку вот эту штуковину» до превращения твоих внутренних органов в желе. Во имя науки.

Диана усвоила этот урок на раннем этапе, когда беспечно пообещала сдать кровь на анализ, а Амелия вытащила воистину ужасающую иглу, оснащенную несколькими лезвиями, щипцами и по причинам, ведомым только самой Амелии, — лазером.

— О, пустяки, мне просто нужно, чтобы ты сунула руку в призванный мной портал древнего ужаса. — Амелия обворожительно улыбнулась.

—. ..ага, щас.

— Да ладно тебе! Если что-то пойдет не так, рука отрастет. И я на 80% уверена, что всё будет в порядке.

— Не-а.

Амелия бросила на неё обиженный взгляд:

— Нормальный прихвостень бы...

— Я всё еще не прихвостень.

Амелия всплеснула руками и умчалась прочь, дико жестикулируя.

— Ты стоишь на пути прогресса! — завыла она через плечо, и её ледяной след сменился язычками пламени.

Диана тихо рассмеялась, привыкшая к таким вспышкам гнева. Мозг Амелии работал на скорости тысяча миль в час; к вечеру она уже забудет об этом напрочь.

Она снова легла, перелистывая страницы книги, чтобы найти место, где остановилась, когда её внимание привлек мигающий синий огонек. Диана села и взволнованно схватила гарнитуру, которую Амелия смастерила для неё из наушника Тени. Мигающий свет означал, что вторая половина уравнения активирована и готова принимать сигнал.

Он еще не сказал «да». Она и не ждала этого. Диана умела быть терпеливой.

Она нажала кнопку и поморщилась от резкого электрического треска, сигнализирующего об успешном подключении. Вскоре её уши наполнил шум битвы: идеально контролируемое дыхание Тени, глухие крики удивления и боли, звуки падающих на пол тел, гудение его активируемых энергетических клинков, иногда прерываемое жуткой тишиной,  что, как она поняла, означало его перемещение через то гребаное межпространство, которое он использовал для телепортации.

Её веки потяжелели, когда она начала представлять картинки, сопровождающие то, что она слышала. Девушка видела, как он дерется, и осталась под впечатлением. Он был быстрым и смертоносным, способным вырубать гораздо более сильных противников с точностью и грацией.

Такое мастерство.

Такая сила.

И он стоял перед ней на коленях, благоговейно поклоняясь её телу.

Диана вздохнула от этих воспоминаний и нежно нажала другую кнопку.

— Привет, Тень.

Диана не повторяла свое предложение. Почти даже не флиртовала. Ей это было не нужно — она знала, что мысль уже сидит у него в голове и никуда не денется. Всё, что от нее требовалось — это просто запастись терпением.

С терпением у нее было паршиво.

А еще она хотела слышать его голос.

Поэтому она болтала. Долго и много. Обо всем, что приходило в голову. Тень поначалу не особо отвечал, казалось, сбитый с толку тем, что оказался втянут в полунормальный разговор с ней, но и заткнуться тоже не просил. Диана знала, что некоторые считают ее утомительной (пофиг, их проблемы), но Тень так не думал. На самом деле, через какое-то время он начал отвечать: короткими, рублеными фразами, в которых тем не менее сквозило сухое остроумие.

И где-то в процессе Диана поймала себя на мысли, что этот мрачный герой ей действительно нравится.

— Цветок с привидениями? — В его голосе звучало недоверие.

— Не нужно звучать так осуждающе.

— Да, но... цветок с привидениями.

— Ну, некоторых кусают призрачные утконосы!

— Не впутывай сюда Человека-Утконоса... Но серьезно, цветок с привидениями.

— Ой, будто твоя история происхождения такая уж офигенная.

— Меня обучал тайный орден монахов-ниндзя искусству теневых клинков на вершине изолированной горы.

—. ..выпендрежник.

Он тихо рассмеялся.

— У меня просто нет слов, чтобы описать, насколько ты неправа. Нет слов.

— А я должна удивляться? Твои отношения со словами такие же теплые, как ледяное дыхание Фростласс.

— Я отлично умею разговаривать. Просто не чувствую необходимости делиться каждой мимолетной мыслью с миром. Я открываю рот, когда того требует ситуация. Например, чтобы сказать тебе, что ты неправа, а еще ненормальная.

— А я говорю тебе: в схватке Человека-Утконоса и Взрывотеха победил бы Утконос.

— Нет слов... — произнес Тень, и уголки его губ дрогнули в попытке сдержать улыбку.

Тень смотрел на два наушника, лежащие рядом, взвешивая варианты. Новая, улучшенная версия наконец-то была готова; телепортация имела неприятный побочный эффект — она полностью выводила из строя любую обычную технику связи, которую он брал с собой, поэтому наушники приходилось делать на заказ.

Он взял гладкий и блестящий новый наушник, задумчиво разглядывая его.

Затем положил обратно и выбрал старый.

Тень уклонился, растворившись в тени прямо в прыжке, появился за спиной злодея и обрушил один из клинков. Мужчина взревел, развернулся и снова бросился в атаку только для того, чтобы споткнуться о лозу и с треском впечататься в асфальт.

Он не из тех, кто упускает шанс, Тень нанес размашистый удар ногой. Злодей дернулся, раз, другой, а затем потерял сознание.

Тень присел на корточки, наблюдая за извивающейся лозой. Она была среднего размера и, в отличие от тех, что он видел раньше, украшена листьями и цветами. Он вытянул шею, осматривая переулок в поисках Дианы, но увидел только растение, пробивающееся из стены. Лоза начала скользить к нему.

На ее кончике была зажата сложенная записка. После минутного колебания он взял ее, развернул и прочитал короткое сообщение, написанное небрежным, корявым почерком.

Мини-тест: Я тебе нравлюсь?

° Да

° Нет

° Может быть

— Нелепая женщина, — пробормотал он себе под нос.

На его губах играла глупая ухмылка.

— Мы что, снова в старшей школе? Дальше ты пригласишь меня на выпускной?

— Не знаю, — ответила Диана с явной иронией. — А ты обещаешь надеть кричаще безвкусное платье?

Иэн вышел из душа, слегка поморщившись, когда перенес вес на правую ногу.

Оказалось, что болтающая в ухо дружелюбная злодейка может стать отвлекающим фактором в критический момент. Он доковылял до спальни и наложил новые бинты на глубокую рану чуть ниже колена.

Вздохнул, рухнул на кровать и в изнеможении закрыл глаза.

Оно того стоило.

Оно того не стоило.

Иэну было скучно.

Он не мог надеть костюм еще как минимум пару дней — срок, который только увеличится, если он будет тренироваться и мешать ране заживать. Лишив себя этих двух занятий, он лишился единственного времени, когда чувствовал себя в относительном мире с самим собой.

Даже то, что он сорвался и устроил шопинг, чтобы подпитать свою маленькую одержимость, не помогло. Он опустил взгляд на свои джинсы, из-под которых выглядывал краешек красного кружева. Он выбрал их потому, что цвет напоминал ему о ее глазах. Иэн жалко застонал, осознав, о чем только что подумал.

Он по ней скучает.

Она взламывала его частоту почти две недели, и разговоры с ней как-то незаметно стали частью его рутины. Сначала это были её монологи, приоткрывающие внутреннее устройство её совершенно непостижимого разума. Его сухие, язвительные комментарии как-то эволюционировали в нежные поддразнивания, пока ежедневное общение с ней не стало таким же естественным, как дыхание.

Её безумные рассуждения заставляли его улыбаться.

И всегда, всегда на задворках его сознания маячило её предложение. Она не поднимала эту тему, и он тоже — точно так же, как они тщательно обходили стороной любые обсуждения её криминальной деятельности.

Иэн покрутил наушник в руке. Он не в костюме. Он не идет в патруль. Если он вставит его в ухо и заговорит с ней, это будет не побочным эффектом чего-то другого, что он предпочел бы делать, а самой целью.

Он нажал маленькую кнопку, закрепил крошечное устройство на ухе и откинулся на спинку кровати.

— Ты здесь?

Его голос звучал тихо и подавленно.

В ответ тишина, и он разочарованно выдохнул. Диана появлялась и исчезала на его частоте, когда ей вздумается. Он закрыл глаза и со стуком ударился затылком о спинку кровати. Потом еще раз, для верности.

Он не знал, сколько просидел так, пока его мысли скатывались по знакомым мрачным тропам. Но внезапно напрягся от короткого треска статики.

— Тень, — прочирикал этот интимно знакомый голос. — Вот ты где. А я всё гадала, куда ты пропал. Ты не пишешь, не звонишь. Мое сердце разбито, а позже я буду лить слезы невыразимой печали.

Иэн не ответил, лишь закрыл глаза. О чем он вообще думал? Для нее это всё было не более чем шуткой.

— Тень? — спросила Диана после долгой паузы, и в её голосе скользнула нотка беспокойства. — Я не слышу звуков надранных задниц.

Он устало вздохнул и потянулся, чтобы выключить передатчик.

— Кара.

Он замер. Она не называла его так с того самого дня, как впервые вышла на связь.

— Я знаю, что ты там, Кара. Используй слова.

Он пробормотал что-то себе под нос, едва слышно.

— Громче.

—. ..я хотел поговорить с тобой.

Возникла короткая пауза, а затем ее тон сменился на то самое знойное мурлыканье, от которого он всегда дрожал.

— Соскучился по мне?

— Да, — выдохнул он.

— Ты думал о моем предложении?

— Да.

Ее голос смягчился:

— Ты хочешь увидеть меня снова, Кара?

— Да, — прохрипел он пересохшим горлом.

— Я рада. — Она звучала искренне довольной, что немного успокоило его бешено колотящееся сердце. — 21:00, отель «Талос», номер 805. Не опаздывай.

Кара каким-то чудом выдавила еще одно «Да».

— О, и еще кое-что... Какой у тебя размер обуви?

Он опаздывал.

Диана расхаживала взад-вперед по просторной комнате, с раздражением поглядывая на тяжелую дубовую дверь. Спальня была роскошной и пышной, она находилась в одном из лучших первоклассных отелей Парагона и была оплачена ее тяжело украденными деньгами. Она не поскупилась: кровать королевского размера была мягкой как облако, комната со вкусом оформлена в сочных золотых и красных тонах, а самое главное — звуконепроницаемые стены. Прежде всего она заплатила за конфиденциальность.

И у него хватило наглости опоздать.

Диану не кидали. С ней такого просто не случалось, никогда, и реальность, в которой подобное происходило, была реальностью, в которой она отказывалась жить.

Она нервно одернула свое откровенное прозрачное платье, как будто его нужно было поправить. На самом деле не нужно было, потому что она возилась с ним уже больше двадцати минут. Диана оделась для соблазнения: балансируя на опасно высоких шпильках, спрятав длинные ноги в чулки и выставив пышное декольте, которое едва не вываливалось из корсета, украшенного тонким цветочным узором.

А его здесь не было, чтобы всё это оценить.

Она заставит его проклясть тот день, когда он решил, что может обнадежить ее. Ему придется дорого заплатить. Прольются реки огня и серы, а потом...

В дверь постучали.

Диана замерла, а затем, с маневром, которому сильно не хватало достоинства, бросилась открывать. Она распахнула дверь с гораздо большей силой, чем подобало бы хладнокровной соблазнительнице, которой она планировала быть.

Ее встретили ледяные голубые глаза.

Дыхание перехватило.

Он пришел в гражданском: простые, но явно дорогие джинсы и темная рубашка, облегающая его сухие мышцы.

Без маски.

Она облизнула внезапно пересохшие губы и увидела, как его взгляд скользнул к ее рту.

Он был чертовски красив. О его высокие скулы можно было порезаться, а поразительные глаза обрамляли длинные ресницы. Черты лица были резкими, но в то же время тонкими, а вдоль линии челюсти залегла темная тень.

Диана протянула руку, сама того не осознавая, и нежно положила ладонь ему на щеку. Его веки дрогнули, и он подался навстречу ее прикосновению, заставив ее сердце забиться совершенно неподобающим образом.

Она не почувствовала ни намека на щетину значит, он только что побрился. Сочетание черных волос и бледной кожи создавало иллюзию вечной легкой небритости.

Должно быть, он это ненавидит, — смутно подумала она.

— Кара, — прошептала она, и его взгляд резко метнулся вверх.

А затем он впечатался в нее, его горячий рот нашел ее губы, вжимая девушку в дверь. Язык Дианы жадно ответил ему, а рука, совершенно без спроса, скользнула вниз, чтобы сжать его задницу. Ее шипы впились в ткань, не протыкая кожу, притягивая его ближе; каждый дюйм пространства между ними был лишним дюжиной.

— Диана, — простонал он, и девушка вздрогнула от отчаянной нужды, сквозящей в его голосе. Его шершавая рука зарылась в ее волосы, схватив за затылок. Этот его порочный язык вытворял такие вещи, о которых добродетельным, правильным героям даже знать не положено.

Кожу будто покалывало электричеством, внутри скручивался жар.

— Еще, — требовательно простонала она, и он подчинился, дразня ее язык и исследуя нежный ротик злодейки, прежде чем полностью завладеть им.

Ее свободная рука скользнула вверх по его спине; она чувствовала, как напряженные мышцы перекатываются под ее прикосновением. Она обвила рукой его шею. В ответ тот прижался в нее своим стояком, словно не мог сдержаться, а затем, казалось, заставил себя не делать этого снова.

— Хочу тебя, — выдохнул он со всей своей обычной прямолинейностью, но от интенсивности этого простого заявления у нее подогнулись колени. Она подпрыгнула, крепко обхватив ногами его талию, и он издал сдавленный звук одобрения, без усилий удерживая ее вес.

Такой сильный.

— Закрой дверь, — прошептала она ему на ухо. Он оттолкнулся от косяка и захлопнул деревянную дверь пинком.

Такой послушный.

И весь её.

— Кровать, — выдохнула она, отрываясь от его рта, чтобы прижаться губами к челюсти, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев. Она смутно осознавала, что их окутывает чернильная тьма, но ее волновало только восхитительное тело, прижимающееся к ней, и кожа, покалывающая от осознания того, что это Кара.

Никогда в жизни она так сильно кого-то не хотела.

— Ты опоздал, — сказала она, проводя острыми ногтями по его спине, но это, казалось, только свело его с ума. Он дернулся навстречу ей с подавленным стоном.

— Я думал. — Его голос прозвучал приглушенно, когда он оставил еще один горячий поцелуй на ее ключице, прежде чем нежно опустить ее на кровать. Она расцепила ноги, зарываясь в мягкие одеяла и поднимая руки над головой. Он тяжело сглотнул, шумно дыша и наблюдая, как поднимается и опускается ее грудь.

— Ну так перестань, — скомандовала она. Ублюдок имел наглость усмехнуться, поэтому она рявкнула: — Ты заставил меня думать, что не придешь!

Он посмотрел на нее с недоумением:

— И тебя это расстроило?

Диана одарила его испепеляющим взглядом, которого заслуживал столь нелепый вопрос.

А затем он улыбнулся, и его лицо озарилось счастьем. От этого зрелища ее сердце чуть не схлопнулось, напрочь забыв о своей основной функции — биться.

Поэтому она дернула его за руку и заставила повалиться на нее, глубоко целуя, пока ее свободная рука скользнула вниз, к ширинке его джинсов, возясь с застежкой. Он замер.

— Перестань думать, — простонала злодейка, ее язык метнулся вперед, но Кара становилась всё более и более безучастной. Нет-нет-нет, если у него сейчас случится какой-то ебаный приступ геройской вины, она возьмет пример с Амелии и сожжет тут всё дотла. — Кара, — жалобно всхлипнула она, и он вздрогнул. Она отстранилась, чтобы посмотреть на него. — Пожалуйста. Ты нужна мне.

Он застыл, нависая над ней, его дыхание было тяжелым и рваным. Глаза крепко зажмурены.

— Я... — Его губы формировали слова, но звука не было. — Не как...

О.

До нее дошло, и она нежно поцеловала его в губы, протянув руку, чтобы ласково погладить по волосам.

— Моя ошибка, — виновато прошептала она. Затем толкнула его в плечо, не встретив никакого сопротивления: он перекатился на спину и позволил ей оседлать себя.

Он расслабился и посмотрел на нее снизу вверх; его губы медленно растянулись в обожающей улыбке.

— Ты прекрасна, Кара, — сказала она ему, потому что это была правда. Он закрыл глаза и мягко качнул бедрами. Ее веки дрогнули, когда твердый бугор потерся о ее абсолютно промокшие стринги.

Она поудобнее перехватила инициативу, снова потянувшись к его штанам. Он открыл свои ледяные глаза и внимательно наблюдал за ней; его дыхание становилось все более поверхностным от возбуждения. Диана ухмыльнулась, когда на свет показались красные трусики. Она стягивала джинсы так, будто распаковывала лучший в мире рождественский подарок. Она с любовью погладила его через шелковую ткань, и он заскулил, откинув голову на подушку. Затем снова поднял ее, пристально глядя на ее руки на своем одетом в кружева члене, словно пытался выжечь эту картину в памяти.

— Снова красные, — одобрительно заметила она. — Твой любимый цвет?

— Цвет твоих глаз, — просто ответил он, и она прикусила губу. Его тихая искренность пробиралась ей под кожу так, как не удавалось ни одному количеству гладких комплиментов.

— Я и так уже в твоей постели, — сказала она с нервным смешком. — Нет нужды продолжать льстить.

Он встретился с ней взглядом:

— Я бы не сказал этого, если бы это не было правдой.

Такая искренность... Нравится.

Диана разорвала зрительный контакт и снова сосредоточилась на руках, пока ее сердце отплясывало какую-то нервную чечетку. Видимо, сегодня оно вообще отказывалось работать нормально. Она облизала губы и стянула шелк, обнажая твердый член Кары, который потянулся к ее тонким пальцам, словно ища их прикосновения.

Мокрая. Она была такой чертовски мокренькой.

К ним подползла лоза, предлагая презерватив, и она нетерпеливо разорвала упаковку.

Внутри нее пульсировала пустота, умоляющая, чтобы ее заполнили, и эта боль росла с каждой секундой промедления. Диана перенесла вес, пристраивая член Кары к своему скользкому входу. Она встретилась с ним взглядом, Кара улыбнулась ей, и, о боже, всё не должно было быть так. Не с такой интенсивностью — это должно было быть просто легким весельем.

Она толкнулась бедрами и почувствовала, как Кара скользит внутрь нее, заполняя эту пустую боль. Ее тело легко растянулось, принимая его, втягивая Кару всё глубже, глубже...

Они подошли друг другу.

Идеально.

Диана выгнула спину, из ее горла вырвался сдавленный стон, и она краем сознания уловила ответный стон Кары. Она качнула бедрами и снова издала этот звук — благоговейную смесь из «охренеть, член Тени внутри меня» и «еще, пожалуйста».

Кара протянул руки, его длинные пальцы обхватили ее грудь, жадно сжимая. Ее спина, казалось, выгнулась еще сильнее, тело умоляло о большем количестве его прикосновений. Она качнула бедрами снова и снова, теряясь в ощущениях.

— Диана. — Его голос был хриплым, на грани, но в нем звучала такая тоска. Она всхлипнула и ускорила темп, и Кара тоже; их тела бились друг о друга, пока не осталось ничего, кроме нужды, желания и их самих.

— Диана! — позвала Кара ее, и злодейка ответила собственным криком, встретившись взглядом с прекрасными глазами Кары, похожими на солнечное небо, которое она так любила.

Экстаз накрыл ее с головой.

Кара любила женщин.

Она всегда их любила. Она любила в них всё — звук их голосов, нежные изгибы и линии их тел, их манящие ароматы, а больше всего она любила их яркие наряды, которые лишь подчеркивали их природную прелесть.

И всё же занятия любовью с ними всегда оставляли у неё чувство легкой тошноты.

Благодаря своему богатству и внешности, у неё не было проблем с привлечением любовниц, готовых закрыть глаза на её всё более антисоциальные наклонности. Черт, её холодность, казалось, только еще больше разжигала их желание. Роскошные дебютантки и карьеристки жеманились и улыбались, борясь за её внимание.

Но вскоре этот дискомфорт перевесил любое удовольствие, которое она получала от подобных встреч. И она прекратила, почти полностью отстранившись от высшего общества.

В этот раз всё было иначе.

Кара зарылась носом в роскошные золотистые волосы, вдыхая сладкий аромат. Диана свернулась калачиком поверх неё, ее губы оставляли нежные поцелуи вдоль линии челюсти; обе всё еще тяжело дышали, нежась в послевкусии страсти.

— Кара, — промурлыкала Диана, ласково потираясь о её тело, словно какая-то кошка-переросток.

Это был рай.

На краткий миг она почувствовала ту самую тревогу, что пропитывала все её предыдущие отношения. Кара замерла, запаниковав от мысли, что и сейчас всё будет так же, что связь между ними — лишь плод её изголодавшегося по сексу воображения, что она опустилась до того, чтобы трахать злодейку просто так. Она даже не смогла сформулировать, чего именно хочет, но Диана лишь взглянула на неё и поняла.

Кара повернула голову, нежно поцеловала Диану в лоб и крепче сжала её в объятиях.

Диана восторженно рассмеялась, и этот мягкий звук вскоре перешел в легкое хихиканье.

— Ну. Всё как-то быстро вышло из-под контроля.

— У тебя всегда так, — ответила Кара низким грудным голосом.

Диана снова рассмеялась и поцеловала её в щеку:

— Ты так говоришь, будто это что-то плохое.

— Нет. — Кончики пальцев заскользили по безупречной спине Дианы. — Вовсе нет.

Диана ухмыльнулась Каре, а затем приподнялась и села, всё еще оседлав её. Она потянулась поправить корсет. В процессе он куда-то съехал — вероятно, когда Кара специально заставила его съехать, — обнажив розовые соски, которые так и умоляли, чтобы их облизали.

— А я-то прихорашивалась ради медленного соблазнения, — притворно заныла она.

— Ты всегда красивая, — сказала Кара, и её губы дрогнули в улыбке. — Хотя меня забавляет, что в спальне на тебе надето больше, чем за ее пределами.

Она надула губы:

— Мне нужен солнечный свет!

Кара склонила голову, изогнув бровь:

— Правда?

— Угу. Не могу есть обычную еду. — Она вздохнула с тоской в голосе. — Я скучаю по шоколаду.

Руки Кары скользнули вниз, ложась на бедра Дианы и нежно их сжимая.

Диана посмотрела на неё сверху вниз с усмешкой:

— Зато теперь у меня есть кое-что получше шоколада. — Она наклонилась вперед, её длинные волосы водопадом упали на плечо, щекоча ухо Кары. — Моя собственная игрушка.

Кара вздрогнула, едва заметно покачав головой.

Улыбка Дианы стала шире; она протянула руку, и кончик её пальца очертил нижнюю губу Кары.

— Тебе бы этого хотелось? Быть моей маленькой девочкой-игрушкой? Моей куклой, которую я буду наряжать так, как мне захочется?

Кара тихонько заскулила, когда на нее обрушилась запутанная волна эмоций.

Да, пожалуйста, — простонала одна её часть, пока гордость кричала: Нет!

Диана прижалась губами к губам Кары, заставляя её приоткрыть рот своим обжигающим языком.

— Я принесла тебе подарки, — промурлыкала она.

Только подумай обо всех тех вещах, которые я еще заставлю тебя сделать. Не думаешь, что ты бы миленько смотрелся в туфлях на высоких каблуках и корсете?

Глаза Кары расширились, когда эти слова эхом отдались у него в ушах, а в памяти вспыхнул унизительный образ в зеркале.

— Нет, — прохрипел он и оттолкнул ее.

Она отстранилась и нахмурилась:

— Нет?

Он стиснул зубы, отвел взгляд и тупо уставился на ближайшую стену. Там над картиной висела драпировка. Зеркало. Она занавесила зеркала, чтобы ему ничто не напоминало о том, какой он урод.

— Нет, — твердо повторил он, ненавидя то, как защипало в глазах.

Диана долго молчала, её длинные пальцы потянулись, чтобы нежно погладить его по щеке. Затем она грубо схватила его за подбородок и заставила посмотреть на неё.

— Кажется, ты пребываешь в иллюзии, что я даю тебе выбор, — сказала она, и её губы изогнулись в холодной улыбке. — Давай проясним: у тебя его нет, Кара. Сегодня я сделаю с тобой всё, что захочу, в своей порочной манере, нравится тебе это или нет.

Во рту пересохло, и он часто заморгал.

— Это не будет... выглядеть... хорошо, — хрипло выдавил он.

— Я сама буду об этом судить. — Она ослабила хватку на его подбородке, ласково проводя пальцем вверх-вниз по скуле. — Ты прекрасна, Кара. И я заставлю тебя это увидеть.

Диана была очень хорошей лгуньей, как и ожидалось от злодейки. Звучало так, будто она почти верила в то, что говорит.

Кара закрыла глаза и коротко, прерывисто кивнула.

— Хорошая девочка, — одобрительно промурлыкала Диана, потянувшись, чтобы погладить Кару по волосам. Затем она перенесла вес и слезла с нее. — Раздевайся для меня. — Её голос звучал отрывисто; это была не просьба, а приказ.

Кара долго лежала, потерявшись в смятении и противоречивых импульсах. Она даже не могла начать разбираться в своих чувствах по поводу происходящего, не говоря уже о том, чтобы понять, чего она хочет. Она обнаружила, что ее рука медленно ползет к подолу рубашки, задирая его всё выше.

Она так устала постоянно сомневаться в каждом своем решении.

И с этой мыслью какой-то переключатель в ее мозгу просто щелкнул. Кара стянула рубашку через голову, обнажив плоскую грудь. Затем скатилась с кровати, чтобы сбросить джинсы, которые и так уже были спущены до колен.

Кара решила, что позволит Диане взять всё в свои руки. Пока что. Бесконечный гул спорящих голосов в ее голове стих до мягкого шепота, пока не остался только голос Дианы, звучащий громко и ясно.

Она сняла трусики с большей осторожностью, чем остальную одежду, и аккуратно их сложила. Затем посмотрела на Диану; сердце билось быстро и тяжело.

Диана склонилась над какими-то пакетами в углу комнаты, перебирая их содержимое и выставляя напоказ свою голую задницу. Член Кары дернулся при этом зрелище, и она усилием воли заставила его успокоиться.

Затем Диана оглянулась через плечо, скользнув взглядом по обнаженному телу Кары. Она одобрительно улыбнулась, в красных глазах заплясали искорки. Кара почувствовала себя абсурдно гордой.

Диана взяла белый пакет, содержимое которого было скрыто от глаз, и вразвалочку подошла обратно к кровати. Ее брови сошлись на переносице в легком хмуром выражении, когда взгляд остановился на повязке вокруг колена Кары.

— Что случилось?

— М? А. Просто царапина.

— Так вот в чем причина радиомолчания, да?

Кара молча кивнула.

Диана отложила пакет и медленно опустилась на корточки, пальцы скользнули по белому бинту.

— Ты должен был сказать. Подожди. — Она начала разматывать повязку и резко втянула воздух сквозь зубы, когда показалась наполовину зажившая глубокая рана. Диана недоверчиво посмотрела на нее. — И это ты называешь царапиной?

Кара пожала плечами. Бывало и похуже.

— Сумасшедший герой, — пробормотала Диана себе под нос. Она потянулась, чтобы прижать ладонь к выпуклой корке, отчего Кара болезненно поморщилась. Затем ее глаза пульсировали, а ладонь начала светиться темно-красным миазмом. Кару обдало жаром, от прикосновения Дианы разошлась дрожь, и она вскрикнула от неожиданности.

— Какого черта, Диа...

Кара осеклась. Кожа на ее ноге была гладкой и неповрежденной, как будто раны никогда и не было. Ее глаза расширились, встретившись с красным взглядом Дианы. Злодейка ухмыльнулась.

— Ты умеешь исцелять?

— Ага. Вроде как мой, ну знаешь, raison d’tre. — Она взяла произношение французской идиомы, вывела на задний двор и пристрелила. А еще выглядела при этом невероятно самодовольной. — Магический исцеляющий цветок! У кого теперь отстойная история происхождения?

— Ты... — Кара уставилась на нее. Целители встречались редко, и их дар ценился на вес золота. А она тратила время на ограбления банков? — Ты могла бы сделать столько добра с такой силой.

Диана склонила голову, а затем ущипнула Кару за колено.

— А разве я сейчас не делаю добро?

На это Каре было нечего ответить. Диана улыбнулась и провела пальцами вверх-вниз по теперь уже гладкой коже. Кара тщательно делала эпиляцию: волосы на теле и обтягивающие костюмы — это сочетание, навлекающее гнев богов натирания. У нее были и другие причины избавляться почти от всех волос на теле, но это была единственная причина, в которой она позволяла себе признаться.

Брови Кары сошлись на переносице от внезапного озарения.

— Это из-за тебя исчезли мои шрамы?

— Вероятно, — ответила Диана, мило хлопая ресницами. — Пожалуйста, — добавила она, заметив ее не слишком восторженное выражение лица. — Что?

Кара пожала плечами, разглядывая свою непривычно гладкую кожу.

— Мне нравились мои шрамы. Они были... — Она попыталась подобрать правильное слово. —. ..трофеями. Вроде того.

— О. — Диана не смотрела на нее как на сумасшедшую из-за того, что та оплакивает свои шрамы, и это было приятно. — Прости. Я не специально; я просто исцеляю всех вокруг, сама того не желая. — Она вздохнула и покачала головой, сокрушаясь: — Если продолжишь проводить со мной много времени, ты обречена на идеальное здоровье. Ох уж эта гуманность.

Кара тихо рассмеялась, и Диана ухмыльнулась.

— У меня тоже есть свой трофей, — проворковала она, подаваясь вперед и ласково беря Кару за щеку. — Выиграла его в долгой и тяжелой битве с героем. Полагаю, он тебе знаком? Красный, кружевной и изящный. Кстати, ты его больше никогда не получишь обратно.

— Воровка, — поддразнила Кара.

— Это входит в мои должностные обязанности. — Она встала и поманила Кару палцем, подавая знак сделать то же самое. — Но у меня есть кое-что, чтобы загладить вину.

Кара напряглась, во рту внезапно пересохло, и она тоже встала. Диана поднялась на цыпочки и оставила на её губах нежный, целомудренный поцелуй.

— Закрой глаза.

Она подчинилась, тяжело сглотнув.

— Почти готово, — ласково сказала Диана, потянувшись, чтобы взъерошить ей короткие волосы.

Кара не стриглась уже несколько недель, так что волосы были чуть длиннее обычного, завиваясь прямо над кончиками ушей. Как-то раз она попыталась их отрастить, просто ради эксперимента, но поняла, что в бою это дико бесит, и отстригла всё еще до того, как они опустились ниже подбородка. Диана снова провела пальцами по её волосам, потом еще раз, явно пытаясь их как-то уложить. Веки Кары слегка дрогнули — она наслаждалась этим ощущением, оно успокаивало её истрепанные нервы.

— Ты выглядишь потрясающе.

Кара воздержалась от того, чтобы озвучить свой скептицизм.

Послышался шорох — Диана опустилась перед ней на колени, мягко прося Кару поднять ногу. Туфля скользнула по пальцам, но нога едва втиснулась в пятку. Защемило так, что стало больно. Диана хмыкнула, сняла её и отложила в сторону. Попробовала другую, но ту даже не стала пытаться надеть до конца, сразу отбросив.

Затем она выбрала босоножку: накинула ремешок на пальцы Кары и начала плести замысловатый узор из ремешков вокруг щиколотки. Диана промурлыкала что-то — как поняла Кара, в знак одобрения, — когда вторая нога подверглась той же процедуре.

— Прелестно, — выдохнула она, и Кара пошевелила открытыми пальцами ног. — Вставай.

Кара осторожно поднялась, неуверенно покачиваясь. У босоножек был небольшой, но ощутимый каблук где-то между тремя и пятью сантиметрами.

Диана взяла её за руку и ободряюще сжала, медленно ведя в дальний конец комнаты. Обувь казалась странной и чужой, заставляя Кару изменить стойку и выпрямиться.

Она услышала звук отодвигаемой ткани. Затем руки Дианы обвили её талию сзади.

— Открой глаза.

Она открыла.

Сердце Кары замерло, когда она посмотрела в зеркало.

На неё смотрела симпатичная девчонка-сорванец с широко распахнутыми глазами. Диана умудрилась уложить её волосы в некое подобие стильной стрижки пикси, а легкий макияж скрыл ту самую ненавистную вечную небритость Кары. Её розовые губы казались более пухлыми, поблескивая в отраженном свете.

Её взгляд опустился ниже, губы приоткрылись, когда она рассмотрела облегающую черную сорочку. Чашечки с пуш-апом создавали иллюзию декольте, а полупрозрачная вуаль ниспадала на бедра, скрывая отсутствие женственных изгибов.

Кара тяжело сглотнула.

— Ты прекрасна, — прошептала Диана ей на ухо.

И в этот раз Кара ей поверила.