Это мой первый опыт в качестве переводчика рассказов.))

Представляю вашему вниманию перевод рассказа «Three Days of Watching my Wife Fuck » автора newbie2008.

Эту и другие работы автора также можно найти на сайте Literotica.

Сразу отмечу, что в июле 2021 года этот рассказ уже был опубликован на этом сайте переводчиком Хатуль Мадан.

Вы можете сравнить оба варианта перевода.))

Наблюдать, как несколько двадцатиоднолетних парней по очереди трахают твою красивую тридцатисемилетнюю жену на протяжении трёх дней и трёх ночей, для большинства мужчин было бы достаточно, чтобы оказаться в психушке. Ещё год назад я сам был бы одним из них. Но я понял: никто на самом деле не знает, как он себя почувствует и как отреагирует, пока не окажется в такой ситуации. Особенно когда складываются поистине идеальные, почти космические обстоятельства.

С самого нашего медового месяца мы с женой каждый год ездим в абсолютно один и тот же отпуск. И я имею в виду именно один и тот же: тот же мотель, те же даты, в большинстве случаев даже тот же номер. Уже семнадцать лет подряд — всё одинаково. Я уверен, что для кого-то это звучит невыносимо монотонно и скучно, и в обычных обстоятельствах, наверное, так и было бы. Но у нас очень узкое окно свободного времени весной и довольно жёсткий бюджет, поэтому лучше этого варианта мы ничего не могли найти.

Прежде всего, это место всегда было довольно недорогим, что для нас стояло на первом месте, но при этом не было совсем уж дешёвым по удобствам. Здесь было всё, что мы искали от бюджетного весеннего отпуска: отличный пляж, хорошая еда, тишина — и всё это прямо у двери. Мы даже успели познакомиться и полюбить хозяев мотеля. В нем не было ничего, что могло бы не понравиться.

Однако уже через несколько лет после того, как мы открыли для себя этот маленький кусочек песка, мы поняли, что он становится всё популярнее среди студентов на весенних каникулах. Для тех, кто просто хотел спокойно отдохнуть, они были настоящей саранчой. Как только они заполоняли Панама-Сити-Бич, было лишь вопросом времени, когда они доберутся и до Форт-Уолтона.

Если вы бывали в Форт-Уолтон-Бич в конце восьмидесятых — начале девяностых, вы прекрасно понимаете, о чём я. Как это было раньше — отличное маленькое пляжное местечко на «ручке» Флориды с очень небольшим количеством студентов на весенних каникулах. Вы, наверное, тоже помните, что тогда не приходилось беспокоиться о том, чтобы найти хороший номер. Неделя пребывания всегда обходилась примерно в сорок пять долларов за ночь, и вокруг всегда были люди вашего возраста. К сожалению, мы своими глазами наблюдали, как наше маленькое убежище постепенно попадало в руки этих огромных орд.

Даже после того, как студенты на весенних каникулах открыли для себя наш маленький рай, мы продолжали туда ездить. Это было наше место. У нас было слишком много воспоминаний, чтобы просто отказаться от него. В итоге мы смирились с тем, что если хотим сохранить его своим, придётся жить с этим. И, как оказалось, они были не такими уж буйными — по крайней мере, недостаточно буйными, чтобы прогнать нас оттуда.

Однако прошлый год полностью сломал этот шаблон и изменил всё очень многими способами. Сначала мы оказались буквально окружены студентами, приехавшими на весенние каникулы, что, опять же, не было чем-то необычным для конца марта, но в этом году мы стали настоящим магнитом для многих студенческих отморозков.

Им потребовалось совсем немного времени, чтобы узнать, что мы оба работаем

преподавателями в общественном колледже в нашем родном городе Колумбус, штат Огайо. И, как оказалось, именно это и было главным источником того магнетизма, который притягивал их к нам. Они были абсолютно зачарованы тем фактом, что мы — нормальные, крутые и в остальном обычные люди, которые умеют хорошо проводить время. Где-то в глубине их сознания, я уверен, они были убеждены, что мы большую часть своего свободного времени тратим на поиски новых способов завалить их на экзаменах.

Поначалу большинство из них держались очень отстранённо, относились к нам как к полиции или какому-то высшему начальству. Но уже через пару дней они наконец поняли, что мы — настоящие человеческие существа. Очень скоро, уже на второй день, мы обнаружили, что заднее крыльцо нашего номера превращается в главное место тусовки для некоторых из них.

Поначалу я наивно был уверен, что всё дело в том, что у нас всегда было пиво и крепкий алкоголь, и гораздо меньше — в удачном расположении нашего крыльца. Но вскоре я понял, что ошибался. Многие из этих умных молодых ребят быстро смекнули, что если хранить и смешивать свои напитки с нашими, их запас растягивается намного дальше. Я наблюдал это слишком много раз, чтобы не заметить.

В большинстве своём они были очень приятными ребятами, поэтому мы просто приняли это. К тому же мы всегда закупали алкоголя с большим запасом — не хотели постоянно бегать в магазин. Забавно то, что мы с женой пьём всего несколько раз в году, но по количеству купленного алкоголя можно было подумать, что мы настоящие запойные алкоголики. Должен сказать, однако, что мы были настоящими нацистами в вопросе, кто имеет право пить, а кто нет. И, к нашему удивлению, ребята очень уважали это наше главное правило.

А поскольку люди старше тридцати в это время были действительно редкостью, можно было бы подумать, что они постараются держаться от нас как можно дальше. Но несколько парней из Университета Джорджии были просто потрясены моей женой, Джиной. В этом не было ничего удивительного. У нас в колледже её прозвище среди нынешних и бывших студентов-мужчин — «Ultra MILF». Интересно также, что за все годы мы оба начали замечать: её студенты-мужчины всегда получали значительно более высокие оценки, чем студентки.

Для меня это было очевидно; они просто пытались заслужить её одобрение. Джина всегда со смехом говорила мне, что всё дело в её революционных методах преподавания. Я же неизменно возражал: «Иметь потрясающие ноги и красивую задницу — это не педагогический навык».

Она как раз из тех преподавательниц колледжа, которых можно увидеть в дешёвом фильме категории B, только она по-настоящему умна, естественно красива, очень профессиональна и обладает идеальной грудью третьего размера, которую ей подарил Бог.

Тот факт, что она — очень сексуальная тридцатисемилетняя преподавательница колледжа, распространился по мотелю как лесной пожар и принёс Джине ещё больше «горячих очков», как начали называть это некоторые молодые парни. Иногда мне хотелось бы быть более наивным по поводу того, как мужчины на неё пялятся, но, чёрт возьми, я ни наивный, ни глупый, когда дело касается того, на что они смотрят. Дело не в бикини, а в том, что под ним.

Она действительно потрясающе красива и на неё будут пялиться, особенно её студенты-

мужчины, да и мужчины в целом, если уж на то пошло. Говорят, если мужчины пялятся на женщину, когда она проходит мимо, значит, она красивая. А если пялятся и мужчины, и женщины — значит, она горячая.

Я могу с уверенностью сказать, что Джина горячая. При росте 5'3", весе 108 фунтов, с великолепной задницей, идеальными изгибами, безупречной кожей и удивительно милым, невинным личиком — тот факт, что она профессор колледжа, почти ничего не менял. Даже если бы она мыла бутылки, эти переполненные тестостероном молодые парни в мотеле всё равно были бы к ней неравнодушны.

Ещё на второй день нашего пребывания мы поехали к сестре Джины, которая жила в десяти минутах езды от Панама-Сити-Бич. Мы всегда проводили там весь день, болтая и наверстывая упущенное. По сути, это была наша весенняя традиция.

Вернувшись вечером в мотель, мы не могли не заметить, что несколько парней из Университета Джорджии сидят на нашем заднем крыльце. После того, как мы уже познакомились, в этом не было ничего необычного. Когда мы подошли к задней части крыльца, то увидели, что они вытащили маленький столик и играют в игру на выпивку, где проигравший должен был выпить шот. И, судя по всему, они все проигрывали.

Джина быстро сказала шутливым тоном, когда мы подошли: — Парни, это та игра, в которой даже победитель утром будет проигравшим.

Они все рассмеялись и начали яростно подначивать нас присоединиться к ним.

Я не из тех, кто ввязывается в соревнование «кто кого перессыт» из-за простого подначивания. Никогда не был и никогда не буду. А вот Джина — совсем другое дело. Она просто не может удержаться. Она буквально запрограммирована на это и даже сама этого не осознаёт.

Она игриво начала отвечать им в том же духе: — Во-первых, большинство из вас, легковесов, уже хорошенько подшофе. А во-вторых, я не одна из ваших девчонок-подружек, которые ходят за вами хвостом и притворяются, что им уже дурно после одного шота. «Ой, Брайан, ой, Стэн, от одного шота у меня немного закружилась голова».

Это раззадорило их ещё сильнее. После примерно двадцати минут такой перекидки репликами она наконец сказала: — Ладно... Ладно. Хорошо. Даже если я проиграю, я хотя бы смогу ходить, когда большинство из вас будут валяться на полу в позе эмбриона.

Должен сказать, я изо всех сил старался не рассмеяться, потому что прекрасно знал, какая она легковес в выпивке, и при этом она нагло блефовала перед парнями, для которых выпивка была основной специальностью.

После ещё нескольких минут этой словесной дуэли между Джиной и её противниками мы с ней зашли в номер, чтобы переодеться. Я вернулся на крыльцо гораздо раньше Джины и налил себе большой бокал водки с тоником, пока все ждали её.

Мы начали болтать обо всём и ни о чём. Они, наверное, раз сто сказали мне, как собираются «проучить» её в питье, хвастаясь, какие они мощные выпивохи, сколько раз уже играли в эту игру и сколько могут в себя влить.

Иногда, видимо понимая, что могут перегнуть палку, они быстро начинали говорить: —

Ой, но мы будем полегче. В любой момент можно выйти из игры.

Я уже начал всерьёз задумываться, будет ли кто-нибудь из них вменяемым к тому времени, когда она выйдет. С каждой минутой я всё больше склонялся к мысли, что Джина, возможно, была права и большинство из них в итоге окажется на полу. Пока игра была приостановлена, они продолжали активно накачиваться пивом и шотами всё это время.

Как раз в тот момент, когда я уже собирался пойти посмотреть, что её задерживает, она отодвинула стеклянную дверь и вышла. Я заметил, что на ней было бикини, а сверху надет топик-майка. В принципе, вполне нормально для нашего места, но совсем не то, чего я ожидал увидеть при шести пьяных студентах колледжа, сидящих вокруг. Мгновенно один из уже поддатых парней сказал:

— Мистер и миссис Арнетт, простите меня, пожалуйста, но я должен это сказать... Джина, ты, безусловно, самая сексуальная преподавательница колледжа на свете.

Она быстро хихикнула и шлёпнула его по плечу, сказав: — Не пытайся меня задобрить, приятель. Ты скоро вырубишься, а я завтра буду над тобой смеяться. Конечно, если ты вообще сможешь выползти из кровати утром после того похмелья, которое я тебе устрою.

Они все яростно подначивали друг друга. Я просто сидел, смотрел и ржал, пока они играли в свою игру на выпивку. После нескольких раундов один из них сказал:

— Мистер Арнетт, с огромным уважением, сэр, но мне кажется, ваша жена жульничает, так что, возможно, нам стоит повысить ставки.

Я просто ответил со смехом, почти инстинктивно понимая, на что он намекает: — Да, похоже, она действительно делает из вас отбивные. Что у вас на уме?

Он тут же выпалил: — Стрип-шоты.

На тот момент Джина выпила всего лишь третий шот, когда она практически перебила меня на полуслове и сказала: — Ой, какие мы смешные! Я выигрываю, а вы все уже говорите о том, чтобы снимать одежду? Попробуйте ещё раз!

Я должен упомянуть, что к этому времени Джина уже пару дней довольно открыто флиртовала с этими молодыми парнями. На самом деле, у нас с ней была своя собственная игра, в которую мы играли последние несколько отпусков. Мне всегда очень нравилось, когда она целенаправленно флиртовала, и я много раз за эти годы говорил ей, как сильно меня это возбуждает.

На самом деле потребовалось несколько раз сыграть в нашу маленькую игру, прежде чем она наконец призналась, что это тоже немного заводит и её. Однако с самого начала она предупреждала меня, что флирт — это предел. Она постоянно напоминала, что вся острота и запретность этого вполне достаточны, и единственная причина, по которой она продолжала это делать — то, как хорошо это потом отражалось в нашей спальне. Она также прямо говорила, что «никогда» не будет причин заходить дальше.

Она всегда особенно подчёркивала это из-за того единственного раза, когда я рассказал ей о своей дикой фантазии. Фантазии, в которой я наблюдаю, как она трахается с другим мужчиной. Её мозг просто отказывался это обрабатывать. Позже она сказала мне, что считает: единственная причина, по которой у мужчины может быть такая фантазия — это желание оправдать свой собственный секс с другой женщиной. Типа «ты трахнулась с другим парнем, значит, я трахнусь с другой женщиной». Я понимал, что она имеет в виду, но на самом деле это совершенно не было моей целью.

Поэтому флирт в моём присутствии стал нашим острым компромиссом.

По мере того как вечер продолжался, молодые парни продолжали подкалывать её, настаивая, что «стрип-шоты» отделяют трусов от настоящих игроков. Бог её любит, она так сильно хотела выиграть, что даже не замечала, как всё это подстраивается. Я прекрасно понимал, что они на самом деле просто поддаются ей, давая выигрывать, и тщательно выбирают момент, когда расплата будет заключаться в том, что она окажется сидящей там полностью голой.

Должен сказать, что меня самого начала возбуждать сама возможность этого. Я видел Джину голой миллион раз, но никогда — перед целой стаей возбуждённых молодых парней. Кто может такое сказать?

Я какое-то время молчал, а потом вдруг выпалил: — Чёрт возьми, детка, ты их всех разнесешь в пух и прах, это они будут сидеть и выглядеть глупо.

Когда она в шутку закинула ноги на стул и крепко обхватила их руками, словно пытаясь полностью прикрыться, она захихикала и ответила: — Ради всего святого, на каждом здесь надето всего по три предмета одежды. Что? Теперь игра длится три минуты? Я думаю, вы все просто понимаете, что я выигрываю, и пытаетесь заставить меня сдаться.

Каждый парень там не мог удержаться, чтобы не бросить взгляд на промежность её бикини, когда она сидела с ногами на стуле и руками, обхватившими колени. Это было дико возбуждающе, когда она иногда откидывалась назад. Её бикини очень туго обтягивало промежность и киску. Лёгкий контур был совершенно отчётливым.

Она этого не осознавала, но она играла точно по их плану, а я, по сути, потихоньку подталкивал всё это дальше. Я тоже начал её подбадривать, говоря вещи вроде: — Чего ты боишься, ты проиграла всего три раздачи?

В итоге я подумал: а какого чёрта? Мне очень хотелось увидеть, как она снимет с себя бикини прямо перед ними, но в тот момент я понятия не имел, пойдёт ли она на это. Не было никаких сомнений, что она была в отличной форме, но, на мой взгляд, она была ещё недостаточно пьяна, чтобы действительно это сделать. Я женат на ней уже семнадцать лет, но серьёзно — в том непредсказуемом состоянии, в котором она находилась, я не знал, что она сделает.

Через несколько минут она с явной нерешительностью сказала: — Боже мой, давайте хотя бы зайдём внутрь, если уж мы собираемся вести себя так незрело.

Я был немного шокирован. Честно говоря, я думал, что она сейчас отменит игру и найдёт любой предлог, чтобы не продолжать.

Они все мгновенно начали собирать карты, хватать свои напитки и продолжали безжалостно подначивать её, говоря вещи вроде: — Ой, ты не будешь играть. Мы знаем, что не будешь.

Мы с ней, наверное, раз двадцать перемигнулись за всё это время — почти в знак того,

что всё это просто веселье и ничего серьёзного. После того как мы зашли в комнату и всё подготовили, парни начали пить шоты ещё до того, как игра официально началась. Джина не собиралась отставать и тоже опрокинула пару.

В этот момент я понял, что она твёрдо намерена довести дело до конца, но при этом она, сама того не понимая, была уверена, что всё это время выигрывала по-честному. Было довольно комично наблюдать, как она украдкой надела пару вьетнамок. Я знал, что она собирается засчитать их как часть своего гардероба, когда она бросила мне хитрую ухмылку.

В самом первом раунде она и ещё трое должны были снять по предмету одежды. Джина скинула свой топик на кровать, но всё ещё выглядела крайне уверенной, будто это была просто случайность. Мы все сидели, продолжая пить, по крайней мере минут десять, прежде чем они начали следующий раунд.

К всеобщему удивлению, Джина по-честному выиграла следующие два раунда, оставив троих парней сидеть только в трусах. Хотя опять же казалось, что они просто поддавались ей, чтобы удержать её в игре. И поверьте мне, к этому моменту она достаточно наговорила всякой ерунды, что ей было бы очень трудно теперь отказаться.

Перед тем как раздать следующую руку, и учитывая, что кто-то наверняка окажется голым, если проиграет, они на самом деле добавили дополнение к правилам. Даже с новыми правилами я ясно видел, что Джина начала сомневаться. Она согласилась, что те, кто окажется голым, смогут одеться через пять минут унижения, пока остальные игроки будут двигаться к победе.

Когда начали раздавать следующий раунд, я наблюдал, как она уставилась в свои карты с выражением «О, блядь». Она сбросила три карты и получила новые вместе с остальными, после чего невольно пробормотала: — Вы, должно быть, шутите.

Они все начали посмеиваться и говорить: — О, большая победительница не получила нужную карту?

Она мгновенно ответила: — Я не знаю, над чем вы все смеётесь. Двое из вас сейчас будут сидеть здесь в том виде, в каком появились на свет, а я теряю всего лишь свои вьетнамки.

Они тут же начали улюлюкать и кричать, что у неё не было вьетнамок, когда игра началась, и так далее, и так далее, но она стояла на своём, и они это проглотили.

Ещё раз все игриво начали подкалывать друг друга, когда Джина принялась доставать проигравших: — Эй, это была ваша идея. Помните? «Давайте отделим трусов от настоящих игроков». «Давайте отделим трусов». Снимайте трусы, ребята.

Это продолжалось как минимум пять минут, после чего они просто встали, стянули трусы вниз и скинули их. Джина посмотрела пару секунд, но когда они стянули их ниже, обнажив лобковые волосы и головки своих членов, она отвернула голову и прикрыла лицо рукой с довольно смущённой улыбкой. Однако быстро повернулась обратно к ним, стараясь вести себя так, будто всё это совершенно нормально.

Как муж в этой странной ситуации, я инстинктивно бросил взгляд на их причиндалы. Давайте смотреть правде в глаза: если твоя жена играет в стрип-игру, а парни выставляют свои члены напоказ, ты обязательно сравнишь себя с тем, что она наверняка увидит, сколько бы ты ни притворялся, что это не так.

Я сразу заметил, что у одного из парней всё было совершенно средним, и, насколько я мог судить, он нервничал и у него отсутствовала эрекция. У другого молодого человека, напротив, был слегка возбуждённый, толстый, но всё ещё вялый член, который тяжело вывалился из трусов. Я знал, что Джина посмотрела на него прямо, но сыграла это идеально равнодушно. Он был больше моего, и это на долю секунды меня задело, но недостаточно, чтобы помешать тому, что происходило.

Оба парня прикрыли рукой и предплечьем свои гениталии, пока сидели там, а Джина безжалостно доставала их, говоря: — Ой, давайте играть в стрип-шоты, давайте играть в стрип-шоты... Помните, у вас есть пять минут, да, есть.

Не прошло и нескольких минут, как она и последний парень, всё ещё в трусах, сдали карты. К этому времени Джина уже серьёзно чувствовала шоты, которые выпила за вечер. Когда она подняла свои карты, у неё снова появилось то напряжённое выражение «О, блядь». Она сосредоточенно смотрела и несколько раз перекладывала карты. В итоге она выложила их с неохотным видом, будто говоря «меня обули».

После того как ей сдали новые карты, она мгновенно бросила их рубашкой вниз и сказала: — Ладно, вы выиграли. Я пас... Эй, вы же сами сказали, что я могу выйти в любой момент.

Они все одновременно расхохотались и начали хлопать друг друга по ладоням: — О нет, о нет, ты должна. Помнишь, мы, трусы, сидим тут голые? Что с этим? Давайте подкрепим слова делом... Мы же сняли. Да, да, мы сняли, теперь твоя очередь — снимай.

Она быстро посмотрела на меня с ухмылкой, почти как будто надеялась, что я скажу что-нибудь, чтобы избавить её от необходимости это делать. Я ответил: — Я в этом не участвую. Это ваша игра, не моя.

Её колени начали нервно дёргаться с бешеной скоростью, когда она прикрыла лицо руками. Это продолжалось несколько минут, пока она наконец не сказала: — Ладно, отвернитесь, и я сделаю.

Они снова мгновенно захихикали: — Нет, нет, нет, мы должны были выставить всё напоказ перед всеми, ты тоже.

Она продолжала нервно дёргать коленями, а потом наконец встала с полуоткрытым ртом и нервной улыбкой на лице и сказала: — Я вижу, здесь нет джентльменов, которые могли бы настоять, чтобы я сохранила своё достоинство.

Они все заревели: — Нет, нет, никого здесь, о нет, никого здесь!

Один из них в итоге добавил: — По крайней мере, ты получишь наше уважение. Так что — верх или низ?

Она снова посмотрела на меня пару секунд, потом отвернулась и нервно хихикнула: — Я, наверное, сошла с ума.

Она поспешно зацепила большими пальцами края трусиков бикини и стянула их вниз до

колен, быстро села, подняла ноги над полом и сняла их полностью.

Можно было подумать, что мы находимся в военном баре за пределами базы, где гуляют тридцать солдат пехоты — так они разошлись. Затем она саркастически произнесла: — Господи, хватит уже. Вы что, никогда раньше не видели женскую попку?

Они все начали повторять примерно одно и то же: — Не такую красивую, как ваша, миссис Арнетт, не такую красивую как ваша... Мистер Арнетт, ваша жена просто охуенно горячая. О боже, вы такая горячая. Миссис Арнетт, вы такая охуенно горячая.

Наверное, я всегда воспринимал это как должное, но она действительно выглядела потрясающе, сидя там только в верхней части бикини.

Она не могла перестать хихикать и говорила им: — Вы понимаете, что мне тридцать семь лет, а вам, ребята, сколько — едва за двадцать один? Вы должны бегать за теми девчонками типа «girls gone wild», которых я тут везде вижу.

Я видел, что после первоначального смущения она получала огромное удовольствие от всего этого внимания и комплиментов. Они так и не закончили игру, но продолжали сидеть там голыми и полуголыми намного дольше своих исправленных пяти минут, болтая и подкалывая друг друга.

В итоге Джина попросила меня бросить ей футболку. Я схватил одну из своих, подумав, что она будет достаточно длинной, чтобы всё прикрыть, и кинул ей. Примерно через час один парень начал говорить о том, что собирается найти круглосуточный массажный салон, упомянув, что слышал, будто если хорошо оставлять чаевые, то можно повезти.

Джина тут же заявила им, что если они сядут за руль машины в таком состоянии, то непременно пожалеют об этом, но они настойчиво продолжали твердить об этом.

Я заметил, как в какой-то момент Джина встала и тайком схватила связку ключей от машины, которую один из них положил на тумбочку, и спрятала их под полотенце возле ванной. Я понял, что она делает, и сделал вид, что вообще этого не видел. Я тоже считал, что если они попробуют сесть за руль в таком виде, то убьют либо себя, либо кого-нибудь ещё.

Наконец один из парней сказал: «Давайте перестанем говорить об этом и просто сделаем это». Он встал и начал осматривать комнату, надевая шорты и футболку, ощупывая карманы и оглядываясь по сторонам.

Джина тогда озорно сказала: — Ключи ты не получишь, — и запрыгнула на кровать, одновременно натягивая футболку вниз, чтобы прикрыться.

Он сразу рассмеялся и ответил: — Ладно, и что ты с ними сделала?

Джина завела левую руку за спину, делая вид, будто ключи у неё. Он игриво опустился на колени на кровать рядом с ней и шутя начал её щекотать. Пока он это делал, я не могу передать, каким мощным возбуждением для меня стало наблюдать, как Джина крепко сжимает ноги вместе, при этом поднимая ступни над кроватью. Когда она так сделала, это полностью обнажило её красивую голую попу и киску, и я знал, что несколько из них наверняка увидели это с того места, где сидели.

Она продолжала повторять, игриво отталкивая его правой рукой и блокируя его руки

своими коленями: — Нет, ты их не получишь. Завтра ты ещё будешь меня благодарить. Ты их не получишь, вы все слишком пьяные.

После того как я некоторое время наблюдал за этим, меня охватило дикое возбуждение, и в итоге я выпалил: — Я знаю, как вы можете получить ключи.

Он повернулся, тяжело дыша, и шутливо сказал: — Поторопись, скажи мне, пожалуйста. Боже, какая она сильная.

Одна треть моего ответа была от алкоголя, а две трети — от моей невероятно сильной фантазии, когда я произнёс: — Вы просто ищете не в тех местах.

Он быстро рассмеялся, тоже тяжело дыша: — Я не могу дотянуться до её руки, она чертовски сильна.

Тогда я ответил, не совсем понимая, как на это отреагирует Джина: — Щекоткой ты их не достанешь, а вот если полапать — может и получится.

У Джины чуть приоткрылся рот, и она ответила с полуулыбкой:

— О, ни хрена себе, Скотт. Ты только что предложил какому-то мужику меня облапать. Хочешь, чтобы они вот так за руль садились?

Я залпом допил остатки виски и сказал:

— Нет, я просто хотел, чтобы он тебя облапал.

Было очевидно, что я её слегка разозлил, и я понимал — она больше чем навеселе. После того, как она посмотрела на меня в ожидании реакции, она схватила его за руку и положила её себе на грудь, спросив:

— Ну как тебе такое, дорогой? Угадай что? Ключей у него всё равно нет.

Все, кроме одного парня, нервно засмеялись, натянули обратно шорты и начали собирать вещи. Один из них, выходя через заднюю дверь, хмыкнул:

— Слушай, если добудешь ключи и она не вышибет из тебя всё дерьмо, мы будем в номере, заходите.

Один поддатый парень, Брайан, который остался, быстро заржал и сказал своему другу Стэну (который, кстати, до сих пор нервно держал руку на Джининой груди):

— Э-э-э, мне кажется, ключей у неё на сиське нет. Может, поищешь дальше?

Если вы помните, вся психологическая структура Джины устроена так, что она просто не умеет отступать. Где-то в её мозгу есть исполняемый файл с названием «Спор_на_спор.exe / запустить_по_умолчанию / плевать_на_последствия».

Правильно или нет — я начал использовать это по полной. Однако я думаю, что она прекрасно понимала: в большинстве ситуаций, особенно в такой запретной, как эта, я в конце концов сдамся. Как бы сильно я её ни любил, она совершенно безумна, когда пытается доказать свою правоту, а с учётом количества выпитого алкоголя это усиливалось в десять раз, так что в любом случае она была одинаково готова и позволить ему ощупать всё своё тело, и пнуть его с ноги через всю комнату.

Однако она не учла одного — моего всё растущего эротического желания поднять ставки и увидеть, как один или оба парня запустят в неё руки. Эта мысль не выходила у меня из головы, и мой член наливался кровью.

Моя фантазия развивалась семимильными шагами. Раньше я много раз представлял, как другой мужчина трахает её на моих глазах, но подходящий момент и нужное стечение обстоятельств никогда не складывались. А вот прямо сейчас — похоже, складывались.

Как раз когда она решила, что я на пределе, я поднялся и пошёл к кровати. Подойдя, я обогнул противоположную сторону парня, стоявшего на коленях рядом с ней, и двинулся к её изголовью.

На ходу я чувствовал свой наполовину вставший член между ног и умудрился так двинуться, что, слава богу, он улёгся вдоль левой штанины моих шорт. В голове за секунду проносились миллионы мыслей.

Я начал убеждать себя, что такого сочетания обстоятельств может больше никогда не повториться. Я твердил себе, что сколько ни пытался раньше воссоздать подобную ситуацию, даже близко не подходил к этому. За секунды я убедил себя, что худшее, что может случиться — она в какой-то момент прекратит это, но по крайней мере я стану свидетелем довольно эротичных прикосновений и ласк.

Когда я оказался у её изголовья, я игриво схватил её за руки, вытащил левую руку из-за спины и прижал обе ладонями к матрасу. Она мгновенно произнесла:

— Ну всё, видишь? Нет у меня твоих ключей.

В её тоне отчётливо смешались шок и фраза «Ладно, шутка кончилась».

Удерживая её руки над головой, я наклонился и поцеловал её, сказав:

— Хорошо. А где ключи?

Я прекрасно знал, где они лежат, но она этого не знала. Она лишь подняла брови и сказала:

— А теперь оба слезьте с меня, я не скажу.

На середине её фразы я игриво зажал обе её руки между своими ногами и крепко их держал. Затем я протянул правую руку и секунду пошарил у неё между ног, а когда нашел её киску, быстро вставил средний палец внутрь.

Она ещё сильнее сжала бёдра, зажав мою руку между ними, и сказала:

— Чёрт возьми, Скотт, прекрати. Ты вдрызг пьян.

Я наклонился над ней и начал целовать её, пока она говорила. Прямо в поцелуе она пробормотала:

— Какого хрена ты творишь, Скотт?

Тогда я убрал правую руку от её промежности и потянул за внутреннюю сторону её правого бедра, пытаясь раздвинуть ей ноги. Она продолжала сжимать бёдра, а этот парень, Стэн — тот самый, который щекотал её в поисках ключей — начал спускаться к её ступням. Добравшись до ног, он игриво положил ладони ей на колени, словно пытаясь их раздвинуть.

Это продолжалось около тридцати секунд, пока я наконец не схватил её за лодыжки и не потянул обе её ноги на себя. В тот же миг он быстро спрыгнул с края кровати, моментально скинул шорты и снова забрался на постель. К этому моменту уже совершенно очевидно, чего я пытаюсь добиться. Джина посмотрела мне в глаза и сказала:

— Тебе нужно остановиться, Скотт, пока мы всерьёз не разорвали наши брачные обеты.

Его член был полностью эрегирован, торчал прямо в потолок, твёрдый, как алмаз. Ему было чуть за двадцать, и было очевидно, что его член был готов в ту же секунду, как только возникла ситуация. Я сразу заметил крупные вены, бегущие во всех направлениях по его напряжённо возбуждённому члену, когда он стоял на коленях в ногах кровати. А ещё я заметил его большой мешок яиц, когда мошонка освободилась у него между бёдер.

Это может показаться чересчур биологическим подходом, но, учитывая, что ситуация была абсолютно новой, и тот факт, что я преподаватель биологии, я вдруг подумал, что они, без сомнения, производили столько спермы, сколько могли, в этот период сильного увлечения и осознания неизбежной сексуальной реальности. Его руки буквально тряслись от предвкушения.

Хотя все эти события разворачивались за какие-то секунды, я не упустил ничего. Единственной утешительной мыслью на задворках сознания было то, что я знал: Джина может остановить это в любой момент, потому что мы оба не удерживали её по-настоящему силой. И это сводило меня с ума ещё больше, эротически. Тот факт, что она сопротивлялась лишь вполсилы, только усиливал этот момент и для меня служил зелёным светом для всего происходящего.

Я продолжал держать её за лодыжки и слегка тянуть на себя, когда этот молодой человек навалился грудью на её ступни и на секунду замялся, возясь со своим членом. Джина вздрогнула на долю мгновения — я был уверен, что головка его члена коснулась её киски.

Когда Джина вздрогнула и слегка оттолкнула его ступнями от груди, он быстро выпрямился, словно не зная, что делать дальше. В тот момент, когда он чуть откинулся назад от её ног, я заметил, что головка его члена блестела от Джининой вагинальной смазки и, вероятно, его собственной предсеменной жидкости. Я был уверен, что он лишь слегка прижался головкой к ней, прежде чем она дёрнулась. После того, как я на секунду засунул в неё палец, она была вся мокрая.

Тогда я убрал руку из-под её лодыжек, положил ладонь между её бёдер и начал давить, пытаясь дать ей понять, чтобы раздвинула ноги. В тот же момент этот парень положил руки ей на колени и, наклоняясь вперёд, тоже стал многозначительно их раздвигать.

Джина приподняла голову, посмотрела на него и очень отчётливо, мягко сказала:

— Просто кончи мне на живот или на простыню. Только не внутрь.

В это мгновение я понял: сейчас я стану свидетелем исполнения самой эротичной фантазии в моей жизни.

Я знал, что опасности беременности нет, потому что она предохранялась, но я как-то рассудил, что она сказала это потому, что — пусть даже мы делаем нечто столь запретное для брака — она может хотя бы сказать себе, что это не полный акт, если она не примет его сперму внутрь себя.

Я снова наклонился и начал её целовать, всё ещё держа руку между её полураздвинутыми бёдрами. При этом я почувствовал, как её бёдра дрожат и очень медленно расслабляются, по мере того как она медленно раздвигает их. Затем я осторожно оттянул её правое колено назад, пытаясь самым откровенным и сексуально обнажить её промежность.

Я всё ещё ощущал слабое, но контролируемое сопротивление с её стороны — я понимал, что она нехотя решилась принять его внутрь, и каким-то животным чутьём я подсказывал ей: чем шире она раздвинет ноги, тем глубже сможет его взять.

Я уверен, что лишь малой доле мужчин, у которых есть такая фантазия, везёт её пережить наяву. А на самом деле большинству из них, наверное, комфортнее фантазировать об этом, чем реально наблюдать. Должен сказать, что до этого самого момента я был одним из тех мужчин, которым было комфортнее только фантазировать.

Поверьте мне: когда ты годами представляешь себе это и наконец смотришь на чужой возбуждённый член в считанных сантиметрах от вагины своей жены — ты начинаешь серьёзно сомневаться, способен ли ты довести это до конца.

Давайте смотреть правде в глаза: добровольно позволить, чтобы головка чужого члена упёрлась в шейку матки твоей жены, в акте, который заставит его наполнить ее влагалище несколькими сотнями миллионов сперматозоидов, зная, что она будет носить в себе его семя несколько дней — это ментальная базука. Но, опять же, это зашло уже так далеко, что должно было случиться, и я списал всё на одновременное состояние тревоги и желания.

Пока я продолжал безумно целовать её, она внезапно выдохнула и тихо ахнула мне прямо в лицо. Это было невероятно эротично — я чувствовал смесь её коричной жвачки и сильного запаха алкоголя в её дыхании. Я понял: она только что ощутила, как головка его члена проникла в её вагинальное отверстие.

Пока мы неловко и безумно целовались вперемешку с её всхлипами и выдохами, я начал понимать, что он больше не делает коротких толчков — его ритм стал жёстче и длиннее, с более глубокими фрикциями. Спустя несколько секунд, когда он уже с силой толкался бёдрами в её бёдра, я приподнялся, чтобы наконец увидеть то, о чём фантазировал все эти годы.

Когда я выпрямился, Джина продолжала сжимать мою руку и прижимать её к своему лицу. Крепко держа меня за руку и плотно зажмурившись, она повторяла сквозь прерывистые вздохи:

— Скотт, он входит в меня... о мой Бог, Скотт, он входит в меня.

Когда я полностью поднялся, я сразу заметил его мокрый, блестящий член, ритмично скользящий в её киску. Меня поразило, насколько влажным выглядел его член. Даже его лобковые волосы спереди уже намокли от её вагинальной смазки.

Я не мог оторвать глаз от её промежности. Когда он был полностью внутри неё, он иногда очень медленно приподнимал корпус на обратном движении. При этом его член дико натягивал и раздвигал верхнюю часть её половых губ, заставляя их бока плотно выпячиваться и облеплять его член. Я всё ещё почти не верил, что чужой, ничем не защищённый член на самом деле внутри моей жены.

Они трахались в таком ритме несколько минут, а потом он отчётливо сменил темп и начал

беспорядочно, рвано толкаться, скрежеща зубами, стеная и вцепившись в её задницу. Это продолжалось ещё секунд двадцать, пока наконец он не издал рёв, почти одержимый:

— ААААААА, БЛЯЯЯЯЯЯЯДЬ.

При этом он напрягся и яростно, с силой вонзился на всю глубину в Джинину киску.

Он держал эту мёртвую хватку внутри неё по меньшей мере секунд пять, и она мгновенно дёрнулась, приподнявшись на одном локте, и выдохнула:

— Только не внутрь меня...

Она надавила ему на грудь и несколько раз резко выдохнула, а он резко вышел, и сильная струя спермы ударила Джине на живот. Джина держала руку у него на груди, а он наклонился, схватил свой член и сильно сжал его.

У меня не осталось никаких сомнений, что первые несколько выстрелов спермы он выпустил как можно глубже прямо в её киску. Он слишком долго сдерживался. Я понял это в тот же миг, когда первая струя его семени попала внутрь Джины, ее первый вздох сказал все. Она крепко закрыла глаза и, вероятно, даже не осознавала этого, но она приподняла ягодицы и один раз толкнула тазом против него, прежде чем привлечь его внимание, и в этот момент издала стон, которого я никогда раньше не слышал. Казалось, будто головка его члена выстрелила струей спермы прямо в ее шейку матки.

Я был загипнотизирован.

Отлично понимая, что первые несколько выстрелов с силой попали прямо в Джинину вагину, я смотрел, как он вышел и выпустил несколько густых, желеобразных, молочно-белых струй ей на живот.

По мере того, как он продолжал напрягаться и сжимать свой член, струи спермы начали уменьшаться до густых, капающих сгустков, которые затем превратились в последние капли, выдавленные им на внутреннюю сторону ее бедра. Учитывая объем спермы, который он вылил на ее живот, и силу, с которой сперма выстрелила из его члена, я не мог представить, какие ощущения она испытывала от первых нескольких, самых мощных струй, направленных прямо на шейку матки.

Из всего, что нужно было запомнить, я точно знал: даже когда Джина толкала его в тот самый момент, как он впервые напрягся, говоря ему, чтобы он не кончал внутрь неё, она всё равно почувствовала, как первые мощные густые струи его семени взрываются внутри неё. Это было безошибочно.

Когда он полностью кончил, выглядя так, будто вот-вот потеряет сознание, он медленно вышел из неё и рухнул на кровать справа от Джины. Я был так сильно возбуждён, наблюдая за этим, что тут же скинул шорты и устроился между её ног.

При этом я сразу заметил тонкую мутную белую струйку спермы, которая вытекла из её влагалища между ягодицами. Нижняя часть её влагалищного отверстия была раскрыта примерно на толщину карандаша, и полупрозрачная струйка его спермы стекала из влагалища в небольшую лужицу, касаясь её ягодиц и простыни.

Я никогда не смогу до конца описать словами, насколько это было умопомрачительно; я

взял средний и указательный пальцы и слегка раздвинул её влагалище. Когда я это сделал, я начал видеть, как его сперма медленно скапливается в блестящем пространстве, которое я создал внутри неё.

Как только Стэн понял, что я собираюсь трахнуть Джину, он перешёл к другой кровати и начал одеваться, ничего не говоря. Его друг, который был здесь всё это время, уже перебрался на край кровати, где лежали мы с Джиной, решив, что, возможно, настал его черед воспользоваться моментом.

Он просто стоял на коленях, сжимая в руке свой член, и, слава богу, Джина лежала лицом к стене, потому что я уверен: она могла бы отреагировать примерно так: «Один раз — ладно, я сделала это. Дважды за одну ночь, с другим парнем, как насчет развода?»

Я точно знал, что он думал, будто это его открытое приглашение, но это было не так. Только половина меня обращала на него внимание. Я всё ещё был полностью поглощён тем, что только что произошло, и, став свидетелем самого эротичного зрелища, какое только мог себе представить, я думал лишь о том, как направить свой член и скользнуть головкой внутрь неё.

Когда головка моего члена коснулась её влагалищного отверстия, я без усилий наклонился, и тепло её наполненной спермой вагины перехватило мне дыхание. В одно мгновение я ощутил это тепло аж до самой мошонки. Она была так наполнена его спермой, что я оказался полностью внутри неё, просто наклонившись, чтобы её поцеловать.

Затем меня внезапно осенило: я испытывал точно такое же чувство только тогда, когда кончал внутри неё. Только на этот раз я знал, что сперма и семя другого мужчины разливалась по каждому сантиметру ее влагалища.

Пока я был полностью поглощён зрелищем того, как мой мокрый член очень медленно и размеренно входит в её киску и выходит из неё, Брайан, который всё это время тихо сидел и наблюдал за всей сценой, медленно присел на край кровати. Всего через пару секунд он начал осторожно трогать грудь Джины.

К этому моменту мой разум был в жутком хаосе, и во мне скопилось достаточно эротической эйфории и спермы, чтобы заселить новую планету. Джина держала лицо повёрнутым к стене, пока он осторожно и нежно ласкал её грудь. Когда я перевел взгляд с члена на то, как он ласкает ее груди, мне пришлось вытащить член, иначе я бы точно кончил.

Ещё несколько секунд я наблюдал, и настойчивое дьявольское чувство на моём плече заставило меня ткнуть его в плечо. При этом я тихо прошептал и жестом показал: «Трахни её».

Будучи очередным двадцатиоднолетним юношей, он тут же поднялся с кровати и был готов ещё до того, как я успел договорить. Кончик его члена был испачкан, должно быть, от возбуждения после того, как он стал свидетелем самого яркого сексуального акта в своей жизни.

Меньше всего мне хотелось бы испортить подлинность происходящего, скатываясь в шаблонную порнографичность, но, игнорируя его с самого начала, уже устроившись между ног своей жены, я не заметил, что к этому моменту у него стоял.

Это был тот самый парень, на которого я обратил внимание ранее вечером — один из тех,

кто проиграл свои трусы в неудачной раздаче; тот самый, с наполовину возбуждённым, весьма внушительным членом.

К этому моменту это стало болезненно очевидно: он был как минимум на дюйм длиннее и, возможно, на дюйм толще, чем у меня или у того парня, который только что её трахнул. Мне казалось, что я целую вечность решал, не прекратить ли всё прямо здесь и сейчас, но не стал. Чем медленнее я двигался и наблюдал, как он касается её груди, тем сильнее убеждал себя в том, что хочу посмотреть, как он её трахнет.

Моя фантазия в тот момент решила, что я обязан это увидеть. Переместившись ближе к Джине, я больше не смотрел на него; я полностью сосредоточился на его члене. Не пытаясь ничуть не преувеличивать, скажу, что он был толщиной с предплечье Джины и, возможно, около восьми дюймов в длину. Я тут же жестом показал ему подождать и начал целовать Джину, снова разрываясь внутри от сомнений, которые буквально изматывали меня. Я прекрасно понимал, что она не видела его член иначе как полувялым за карточным столом во время игры — и понятия не имела, что сейчас произойдёт.

Я снова и снова спрашивал себя, действительно ли хочу, чтобы она почувствовала его размер, зная, что она на самом деле ощутит член больше моего.

Мы с Джиной поженились на втором курсе колледжа, и за эти годы я узнал её полностью. До нашей свадьбы у неё был секс дважды, и по тому, как неловко она об этом рассказывала, это с трудом можно было назвать сексом — и уж точно ни слова о каком-то большом члене.

И всё же фантазия и гормоны убеждали меня, что такие совпадения могут больше никогда не сложиться, и если я сейчас не решусь, то я буду вечно задаваться этим вопросом.

Я абсолютно убедил себя, что должен это узнать. Я начал целовать её, продолжая трахать, а затем резко вышел из неё. В тот же момент я потянулся между её ног и начал ласкать её пальцами.

Она обвила руками мою шею, и мы поцеловались так эротично и чувственно, как, пожалуй, никогда за всё время нашего знакомства. Спустя всего десять секунд я повернул голову, начал целовать её шею и, ещё больше отвернувшись, вынул пальцы из её киски.

В последний раз я размышлял, позволить ли ему трахнуть её или навсегда оставить это лишь фантазией. Гарантирую, без такого количества алкоголя, как у меня, и без вулканического тестостерона, пульсирующего в моих венах, я бы принял совсем другое решение.

Ещё раз я ввёл палец в Джину, и когда она тихо застонала и подалась бёдрами навстречу моей руке — БАМ, это всё решило. Я вынул палец из её киски и сразу указал на её промежность. После этого молодой человек кивнул мне, а я вернулся к поцелуям Джины и теперь уже ощупывал ее грудь.

Даже не глядя на него, я знал, что он быстро переместился между её ног и неловко устраивается. Он не вошёл в неё сразу, как я ожидал. Вместо этого он начал ласкать ее пальцами, в отличие от первых молодых людей. Это продолжалось несколько минут, Джина время от времени стонала и двигала бедрами.

Как раз когда я собирался повернуться и жестом пригласить его трахнуть её, обе руки Джины вцепились в мои руки, её глаза широко распахнулись, а рот раскрылся от панического вздоха.

Он даже не пытался войти медленно или осторожно. Он вогнал свой член всем весом тела, и за секунду она приняла его полностью. Резко повернувшись, я увидел, как его лобок плотно прижался к ней.

Она сразу же приподняла зад над матрасом и упёрлась рукой ему в грудь. Тогда я понял, что она осознаёт, что её трахает другой парень в комнате. Выражение её лица говорило само за себя, когда он полностью ввёл свой член в неё.

В то же время я понимал, что она не видела и не ожидала того, что он в неё впихивает. Когда он наконец начал двигаться, она медленно начала двигать бёдрами в унисон. Несколько раз она прижимала руку к животу, словно он заходил слишком глубоко.

Оглядываясь назад, я понял, что у неё не было бы такого опыта, если бы он трахнул её первым. Тот факт, что Стэн кончил ей внутрь, позволил Брайану трахнуть её до потери сознания, пусть и ненадолго.

Прежде чем я успел осознать, что он растягивает её вагину и проникает в такие глубины, о существовании которых она даже не подозревала, и так, как она только мечтала, он вонзился в неё и начал дёргать всем телом, словно у него был эпилептический припадок. когда его глаза закатились, и он застонал: «АААААХХХХХ... ДАААА... АААХ, БЛЯЯЯЯДЬ...»

Когда его тело сводило судорогами, и он вжимался в неё так глубоко, как только мог, она закричала и тут же убрала руки с моих предплечий, уводя их за колени, подтягивая ноги вверх и разводя их максимально широко — будто стараясь принять его сперму как можно глубже.

Всего через несколько секунд после того, как он кончил в неё, стало очевидно, что он не может и не хочет вытаскивать член; я знал, что он слышал, как Джина говорила Стэну вытащить, но с тем, как она раздвигала ноги и кричала, это было просто невозможно.

Пока он продолжал судорожно двигаться, удерживая член внутри неё, я заметил, как Джина убрала руки из-за колен и схватила его за бедра, впиваясь ногтями в его кожу.

И тогда я резко приподнялся, словно отчаянно желая, чтобы он прекратил заливать её своей спермой.

Я надеялся, что она подумает, будто что-то не так, и всё остановит, но стоило мне резко вскочить и отойти к изножью кровати, как она раздвинула ноги и с силой потянула его за ягодицы, пытаясь засунуть его как можно глубже.

Уверен, в моей жизни больше никогда не будет зрелища столь безумного. Её загорелые руки на его бледных ягодицах, обручальное кольцо на его теле, её пальцы, сжимающие его, пока его член невероятно растягивал её и изливал в неё мощные толчки спермы... её красивые загорелые ступни с красным лаком, упирающиеся в матрас, и как она тянула его за бёдра... Никакие слова не смогут это полностью описать.

Это было почти как внетелесный опыт, когда я смотрел, как его мошонка с силой бьётся о её скользкую от спермы киску и ягодицы, как его яйца подтягиваются вверх. Понимая, что всё это целиком моя заслуга, я просто приложился к бутылке рома и, словно заворожённый, наблюдал, как тот крошечный зазор между его телом и мошонкой ритмично пульсирует, пока она яростно принимает его семя.

К этому моменту я был где-то между нервным срывом и самым эротическим переживанием в моей жизни.

Когда он полностью кончил, он начал извиняться, будто сделал что-то не так:

— О, чёрт... бля... прости...

Придя в себя, мы с Джиной были застигнуты врасплох и тут же сказали:

— Расслабься, всё нормально... всё нормально.

Я сразу понял, как и Джина, что, будучи отличником, который, скорее всего, никогда в жизни не делал ничего рискованного, он, вероятно, решил, что только что оказался участником того, о чём так часто говорят в СМИ, инцидента с принудительным сексуальным насилием. Мы сразу начали уверять его, что всё в порядке, что так просто получилось.

Джина меня, честно говоря, поразила, когда сказала:

— У тебя нет никаких проблем. Тебе двадцать один, мне тридцать семь — мы взрослые люди, всё было по обоюдному согласию, просто расслабься. Ты кончил в меня, потому что я позволила.

Как только она это сказала, он быстро оправился от паники и сел на кровать.

Я понимаю, что это может показаться поверхностным, учитывая то, что происходило в тот момент, но во время утешений этого молодого человека меня привлекла киска моей жены. Когда она приподнялась, опираясь на правый локоть, из её влагалища вытолкнулась порция его спермы, а когда она повернулась на бок, она размазалась между её ногами и ягодицами, большая часть стекала по задней части бедра.

Она совершенно небрежно схватила простыню и задвинула её между ног, чтобы впитать сперму. Пока она продолжала говорить с ним успокаивающим тоном, я заметил, что время от времени, когда она двигалась или приподнималась на локте, из неё вытекало ещё больше его спермы. На простынях образовалась лужица спермы, и она совершенно этого не замечала.

Мы ещё несколько минут продолжали его успокаивать, после чего он начал натягивать шорты, словно возвращая себе чувство достоинства:

— Спасибо, что пригласили меня сегодня вечером. Миссис Арнетт, я даже не знаю, что сказать кроме как спасибо. Я сейчас ухожу, спасибо, извините, да, спасибо, спасибо. Извините, если я... спасибо... Пока.

Как только он вышел за дверь, Джина посмотрела на меня, закатила глаза, упала на спину на кровать и, прижимая ладони к глазам, с насмешкой сказала:

— О, это было какое-то безобидное семейное развлечение.

Потом она посмотрела на меня и уже спокойно спросила:

— Это было совсем не то, чего ты ожидал, правда?

Прежде чем я успела ответить, она продолжила: — Это определенно было не то, чего я ожидала.

Я быстро ответил: — И да, и нет. Я всё ещё пытаюсь это переварить.

— А как же я? — саркастически усмехнулась она. «Когда наш отпуск превратился в эту историю про секс с женой, и что, чёрт возьми, он не понял в фразе „не кончай внутрь меня“?

Я с хитрой улыбкой спросил: — Ты же знаешь, что первый парень тоже немного кончил в тебя, да?

Она снова потёрла лицо, на секунду замерла, уставившись в потолок, и сказала: — Думаю, это очевидно... я это почувствовала.

Чисто из любопытства — и потому что сам был не совсем в себе — я спросил: — Как ты поняла?

Она помедлила, убрала волосы за уши и усмехнулась: — Боже, Скотт, перестань притворяться, что не знаешь.

Я снова спросил: — Да, но как ты поняла?»

Она слегка улыбнулась и несколько секунд смотрела на меня, прежде чем сказать:

— О боже, Скотт, ты так мрачно об этом говоришь. Ладно, в одну секунду он напрягался, а в следующую я почувствовала, как его пенис дернулся внутри меня. Не знаю... Наверное, это было похоже на то, как если бы внутри меня лопнул презерватив, полный теплой жидкости. Это самое близкое описание, которое я могу дать. Понятно?

Она продолжала смотреть на меня, потом вдруг широко улыбнулась и сказала:

— Боже, я правда не могу поверить, что тебе это понравилось. Что вообще заставляет мужчину хотеть смотреть, как его жену трахает другой?

Пока она это спрашивала, у меня не было никакого внятного ответа. Я лишь сказал:

— Понятия не имею, наверное, некоторым нравится, и я только что подтвердил, что я один из них.

Она покачала головой, улыбаясь, встала, взяла пижаму с комода и сказала, что идёт в душ, что мне не стоит думать, что я собираюсь продолжать этот опыт, объяснив, что она чувствует себя шлюхой и хочет просто принять душ и лечь спать.

Я отнёсся к этому с уважением, из чистого страха, что если надавить, это больше никогда не повторится, а если я поведу себя как идиот, то в итоге буду объяснять всё это адвокату по разводам. Это была совершенно неизведанная территория для нас обоих; ни один из нас до конца этого не осознал.

На самом деле, в этот момент я подумал, что мне повезло, что она совсем не сошла с ума и не испортила наш отпуск сценой, которую я никогда не забуду. Я продолжал рассуждать: «Какая женщина не захочет попробовать; имея мужа, который так возбуждается от подобного», но опять же, настаивать на чем-либо в этот момент, не зная до конца, что она может сделать, было нелепо.

Позже она пришла в постель, делая вид, что ничего не произошло. Я просто перевернулся и прижался к ней, думая, что любая попытка заняться сексом в этот момент может, и, скорее всего, так и произойдет, выльется в ее осознание реальности и в то, какой я мерзавец, особенно учитывая тот факт, что она не произнесла ни слова, забираясь в постель.

Кроме того, её лицо, когда она вышла из ванной, говорило само за себя: «Меня только что трахнули два парня, почти вдвое моложе меня, этого хотел мой муж, и я не помню, чтобы это было в моих брачных обетах».

Я просыпался ночью, снова и снова прокручивая это в голове, иногда тихо дроча, стараясь её не разбудить, всё ещё не понимая, в каком состоянии она проснётся после случившегося.

Как оказалось, мы проснулись тем же утром, что и всегда, начав наше позднее утро в 11:30 у бассейна. Никто из нас не упомянул о случившемся; думаю, мы пытались сделать вид, что ничего не произошло.

Какое-то время мы были там первыми, переживая странный момент блаженного покоя, вдыхая морской воздух, ощущая лёгкий ветерок и время от времени держась за руки в непонятных разговорах.

Когда солнце взошло в полную силу, и люди начали выходить из своих номеров, мы немного выпили. И когда я говорю «немного», мы оба решили, что если то, что заставляло нас чувствовать себя так ужасно, действительно заставляло нас чувствовать себя так ужасно, то, возможно, по законам вселенной, большее количество алкоголя может это исправить.

После нескольких походов в номер за напитками и чтобы успокоиться, она сказала:

— Если я хотя бы заподозрю, что они рассказали своим друзьям, и меня каким-то образом выставят в качестве лёгкой мишени для шлюх в мотеле, мы уходим.

Это было самое первое упоминание об этом, но я готовился к этому всё утро, зная, что это произойдёт. Должно было произойти.

Я наугад ответил, честно говоря, сам не понимая, как те парни могут это подать:

— Им было бы просто безумием хоть слово сказать, учитывая, как всё произошло. Они сами выглядели напуганными и выбитыми из колеи. Я бы не переживал на этот счёт.

Она просто ответила: — Посмотрим. Но я серьёзно.

Около двух часов дня один из парней вышел из своей комнаты и направился к бассейну. Он сразу заметил нас и пошёл прямо к нам. Он начал придвигать шезлонг к нам и почти шёпотом начал говорить:

— Мне очень жаль, если вчера вечером всё вышло из-под контроля. Я поговорил со Стэном, и мы бы хотели, по возможности, держать это в секрете. У нас было время всё обдумать, и нам показалось, что мы как будто сами себя загнали в эту ситуацию, и это нас немного напугало потом.

Я видела, как на лице Джины отразилось облегчение. Я уверен, она думала, что они оба расскажут всем, с кем были, и я тоже так думал. Она быстро сказала:

— Не переживай из-за того, как всё произошло и что именно произошло. Это просто случилось. Всё нормально, и я согласна — лучше оставить это между нами. С твоей стороны очень взрослый поступок — сказать нам это.

После этого она обняла его и ещё раз поблагодарила.

Позже днём подошёл второй парень и сказал примерно то же самое. После того, как оба сказали такие приятные слова, Джина наконец-то снова почувствовала себя как на отдыхе.

Мы все вместе сидели, пили и болтали без умолку несколько часов. В какой-то момент Джина сказала:

— Эй, мы собираемся полакомиться крабовыми ножками в «Крабовой хижине», может, вы присоединитесь?

Ее настроение говорило само за себя; их популярность взлетела на сто процентов, когда она поняла, что они никому ни слова не сказали о событиях прошлой ночи.

Они тут же ответили:

— О, черт, да, мы уже были там дважды, и оно того стоит.

Пока мы продолжали сидеть, изнывая от жары и периодически прыгая в бассейн, уже приближалось 18:00, когда Джина сказала:

— Ладно, с меня хватит солнца. Если мы собираемся это сделать, нам нужно готовиться. Приходите в номер к семи, и оттуда уже все вместе поедем.

Я всё ещё видел, как она довольна тем, что они никому не рассказали.

Они оба горячо поблагодарили нас за то, что мы такие классные, и тут же договорились быть в номере ровно в семь.

Примерно через полчаса, наблюдая, как Джина, завернувшись в полотенце после быстрого душа, красит ногти на своих просто восхитительных загорелых милых ножках, как, стоя голышом, надевает трусики, а потом свое соблазнительное летнее платье и невероятно сексуальные туфли на пятидюймовых каблуках, я возбудился сильнее, чем кто-либо может себе представить.

В какой-то момент она наклонилась и подняла флакон лака, который уронила по дороге в ванную, и прекрасная промежность ее нежно-голубых трусиков ярко обнажилась, плотно прижавшись к ее лобку. Это было захватывающе.

Забавно, но к 18:30 она была совершенно не готова. Зная, что это может занять некоторое время, я начал готовить нам напитки. Я намеренно сделал её порцию очень крепкой, думая, что если есть хоть малейший шанс, что молния ударит дважды, я должен использовать весь свой арсенал.

Несколько раз она делала ужасное лицо, когда делала глоток, и говорила:

— Что ты мне, черт возьми, приготовил? Здесь вообще есть сок?

Мы весь день медленно потягивали коктейли, но те, которые я сейчас готовил, были почти чистым алкоголем.

Оглядываясь назад, могу сказать, что алкоголь никогда не должен быть главным катализатором подобных событий. Однако я постоянно пытался примирить свою моральную позицию, говоря себе, что без него это было бы совершенно невозможно. Я уверен, что я не одинок среди тех, кто когда-либо переживал подобное спонтанное событие.

Парни в итоге позвонили в номер за десять минут до конца, сказав, что опаздывают, потому что у одного из их приятелей была их кредитная карта, и что они будут не позднее 19:30, извиняясь и умоляя подождать.

Мы сказали, что подождём, но Джина настояла, чтобы они поторопились, так как она уже готова. Они наконец постучали в дверь за несколько минут до обещанного времени и выглядели запыхавшимися, словно бежали в комнату. Джина была в ванной, когда они пришли, прихорашивалась и всё такое, но услышала, как они вошли.

Они оба сразу заметили, что я пью свой напиток, и спросили:

— Как думаешь, можно нам тоже такой? Все, с кем мы здесь тусуемся, всё уже заняли и выпили всё, что мы купили.

Я сказал, чтобы они наливали себе что хотят.

К этому моменту Джина снова исчезла в ванной, начав снимать лак с ногтей на руках и ногах. Она была просто помешана на том, чтобы лак сочетался. Она несколько раз сказала нам:

— Потерпите, я быстро.

Я понимал, что это займет максимум десять минут Оба парня уже были «в хлам», но я продолжал позволять им пить наш алкоголь, и они действительно много пили. В какой-то момент Стэн смешал коктейль и пошел в ванную, и просто протянул руку в закрытую дверь, сказав:

— Вот, нанесение лака на ногти на ногах может быть стрессовым занятием, мне говорили, что вам, возможно, понадобится выпить.

Они оба хихикнули и сказали: — Вот джентльмен. А теперь иди.

Казалось, все, включая этих молодых людей, пытались забыть о прошлой ночи, или, по крайней мере, делали вид, что забыли.

Несколько раз Джина выходила и брала лак другого цвета, игриво морщась, словно говоря: «Поцелуйте мою попу, мне нужен идеальный цвет». И я вам скажу: когда она вышла в своём красивом платье, которое на три четверти прикрывало ее красиво загорелые бедра и идеально облегало ее ягодицы, все замолчали.

Она была потрясающей. У меня не было ни малейшего сомнения, что их невероятно возбуждало то, что она была самой сексуальной женщиной постарше, которую они когда-либо встречали, но, безусловно, их еще больше возбуждало то, что они оба переспали с ней менее чем за двадцать четыре часа до этого.

Те десять минут, которые, как я предполагал, она будет поправлять лак, превратились в сорок минут, особенно теперь, когда она разговаривала с матерью по мобильному телефону. Джина, даже разговаривая с матерью, в какой-то момент сказала:

— У меня закончился, принесите мне другой.

Двое парней чуть не подрались, кто из них первым принесет ей еще один напиток, когда один пролил половину своего, неся его в туалет, а другой — половину своего, заглядывая в дверь.

Джина наконец вышла после разговора с матерью. Я видел, что она была как всегда жизнерадостна и в отличном настроении, потому что сказала:

— О, я вижу, вы, свиньи, снова забыли обо мне и решили пить без меня.

Они снова начали наливать ей напитки, а она улыбнулась мне, сморщив нос, словно у нее было два раба. Один из парней начал объяснять:

— Нам правда стоит подождать примерно до 10 вечера, потому что до этого времени вы будете сидеть плечом к плечу с другими. Придётся полчаса ждать, пока тебе доложат крабовую тарелку.

Джина расстроилась, услышав это, и начала говорить:

— Нам нужно помедленнее пить, иначе мы будем ползать по этому месту. — Произнося это, она сделала огромный глоток своего «Кейп-Коддера». Мы все начали подшучивать над ней, говоря, чтобы она следовала своим собственным советам.

Около 22:30, после долгой игривой перепалки о том, кто слишком много пьёт, один из молодых людей сказал:

— Нам лучше быть осторожнее, а то мы снова окажемся в той же ситуации, что и прошлой ночью.

Джина как раз сделала большой глоток, когда он сказал это, глядя прямо на меня, и ответила:

— Ты же понимаешь, что это не повторится, Скотт?

Я быстро налил себе ещё один напиток и язвительно ответил:

— Только после того, как съедим крабовые ножки.

Они оба начали улюлюкать:

— О-о-о, ну всё, ты вли-и-ип... О, чёрт, чувак, ты попал... Эй, мы ничего не говорили об этом, это всё Скотт. Мы ведём себя как идеальные джентльмены.

В этот момент Джина серьёзно улыбнулась и сказала:

— Давайте просто пойдём, ради бога.

Мы все начали допивать свои напитки, и когда Джина проходила мимо меня к двери, я схватил её, медленно развернул к себе, держа за ягодицы, и начал целовать. Она ответила на поцелуй на несколько секунд, а затем прервала его, сказав:

— Ладно, пошли уже.

Я снова притянул её к себе и продолжил целовать, пока Стэн проходил мимо нас и открывал дверь. Хихикая и потянув за собой, она начала отступать к двери, бормоча во время поцелуя: — Пошли уже...

К моему удивлению, и, уверен, к удивлению Джины, Стэн, прислонившись спиной к двери и придерживая её открытой, потянулся и поднял заднюю часть её платья. Я уже наполовину задрал его ей на ягодицы, когда он просунул руку ей под трусики сзади.

Краем глаза я заметил это и сразу же переместил свои руки ей на бёдра. Мы простояли так несколько секунд, пока он сжимал её ягодицу, а она сказала, смеясь, но с каменным лицом:

— Мы, блядь, уже уходим или нет?

Мы наконец вышли из комнаты, но я продолжал притягивать её к себе и целовать на ходу. Она шла и ухмылялась, словно говоря мне: «Этого не будет». Пока мы шли, Стэн игриво начал задирать подол её платья сзади, ощупывая её ягодицы под платьем, пока мы шли к машине. Прямо перед тем, как выйти в холл из коридора, ведущего на парковку, я затащил её в нишу, где стояли автоматы со льдом и снеками. Стэн всё это время был с нами и продолжал лапать её задницу.

Когда я это сделал, у неё стало очень серьёзное лицо, и она сказала:

— Скотт, только не сейчас.

А потом спокойно добавила: — Я подумаю об этом позже.

Я тут же схватил её трусики за края и спустил их до колен за считаные секунды. Она на мгновение удержала их руками, но, когда Стэн засунул руку ей между ног и начал ласкать её, она отпустила их и прошептала: — Ты, должно быть, шутишь... Здесь?

И вот мы стоим в этой нише с автоматами, залитой мигающим неоновым светом. Пахло смесью солнцезащитного крема и мочи, словно несколько пьяных выбрали это место в качестве туалета накануне вечером. Удивительно, что запоминается в такие моменты.

Для меня сам факт того, что это происходило снова, отодвинул место действия на второй план. Пока Стэн стоял слева от неё и пальцами трахал её, я приподнял её и усадил её задницей на край небольшой стойки, о которую она опиралась. При этом я сумел слегка приподнять её ноги и снял с неё трусики.

Стэн почти инстинктивно понял, что я делаю, и встал между её ног, торопливо стягивая шорты. Когда он начал целовать её и спустил шорты достаточно низко, чтобы освободить свой член, она прошептала между поцелуями:

— Давай хотя бы в номер пойдём.

Как только последнее слово сорвалось с её губ, он направил головку своего члена и толкнул её примерно на дюйм с половиной внутрь её киски. Он перестал целовать её и откинулся назад для лучшего упора, с каждым толчком начал с силой проникать на дюйм глубже. Всего через несколько секунд она толкнула его в грудь и спрыгнула со стойки, сказав:

— Я единственная, у кого здесь есть хоть капля здравого смысла?

Она подхватила свои трусики и быстрым шагом вышла из ниши, пройдя мимо Брайана, стоявшего у входа и наблюдавшего с благоговением, и повернула направо. Мы быстро последовали за ней в коридор. Идя по коридору обратно в комнату, она обернулась и очень саркастически спросила:

— Вы все идёте, или нам лучше сделать это посреди улицы? Так будет лучше?

Вернувшись в комнату, никто не произнёс ни слова; она просто схватила подол своего сарафана, сняла его через голову и потянула Стэна на кровать, упав на спину. Стэн в панике начал стягивать шорты, скинув их с ног в ногах кровати. Когда они начали целоваться, он приготовился войти в неё, и я увидел, как она запустила руку между ног и схватила его член. Она направила его ровно между своими половыми губами, и он мягко толкнулся.

Пока он нежно двигался, Джина раздвинула ноги самым диким образом, который я когда-либо видел. Она схватила колени, раздвигая и подтягивая их вверх как можно шире. Вид его члена, входящего в неё, и его яиц, которые с каждым разом оказывались всё ближе к её заднице — это был опыт, меняющий сознание. Думаю, именно в этот момент я полностью осознал, как мне невероятно повезло. Вы не представляете, насколько сексуальна ваша жена, пока другой мужчина не трахнет её.

Это было на световые годы впереди той простой фантазии, которую я воображал себе все эти годы. Как бы много ни фантазировалось о подобном, сам вид того, как вагина вашей жены плотно обхватывает член другого мужчины, как она пропитывается её вагинальной жидкостью, когда он вводит в неё весь свой член, — это нечто неописуемое.

Пока они продолжали бешено трахаться, я налил себе выпить. Моя рука нервно дрожала от возбуждения, когда я заметил, что Брайан снимает футболку и шорты. Конечно, она уже трахалась с ними обоими, но чтобы они оба были в ней одновременно — этого не было даже в моих самых смелых фантазиях. На самом деле, я чуть было не сказал ему этого не делать, когда он раздевался.

Я быстро подумал, что это может перерасти в нечто, что заставит её всё закончить. Я понятия не имел, где проходит её черта. Грань к этому моменту стала настолько размытой, что я перестал гадать.

Брайан подошёл к краю кровати, опустился на колени на пол рядом с ней и начал целовать Джину и ласкать её груди. Именно в этот момент я начал думать, что никакой черты больше не существует.

Я сел в кресло напротив них и начал стягивать свои шорты. Я медленно начал дрочить свой член, глядя, как эти двое молодых парней полностью завладели ею.

Спустя не более тридцати секунд после того, как Брайан поцеловал её и потрогал её грудь, он поднялся и наклонил свой член к её лицу. Джина мгновенно схватила его правой рукой и отодвинула от своей щеки. Она продолжала держать его, но её лицо было обращено прямо к Стэну, который в это время долбил её киску.

Удерживая член Брайана, она на секунду взглянула на меня, издала громкий, с открытым ртом, всхлипывающий стон и слегка улыбнулась. Она прекрасно знала, что я нахожусь в эротическом блаженстве, пока дрочу свой член. Затем она медленно повернула лицо к члену Брайана, ахнула, и её тело резко вздрогнуло. Она начала аккуратно прикладываться губами к головке его члена, просто удерживая его во рту.

Когда она это сделала, Стэн резко и сильно толкнул её в вагину. Она тут же широко раскрыла рот, тяжело дыша. Пока её рот был открыт, я отчётливо видел струйки его предэякулята, растянувшиеся между её губами, и липкую струйку, идущую от уголка рта к головке его члена.

Когда она повернулась обратно и снова накрыла губами головку члена Брайана, он начал медленно трахать её рот. Она выдыхала и стонала носом самым эротичным образом, который только можно вообразить. Через несколько минут такого Стэн начал напрягаться в той знакомой манере, которую я уже видел раньше. Когда он в последние разы бурно вколачивался в неё, он обрушил весь свой вес на неё и начал сжимать ягодицы, стоная так, будто сошёл с ума.

Джина тут же вынула член Брайана изо рта, продолжая держать его, и запрокинула голову на матрас. Как я уже упоминал, Стэн был тем молодым парнем с необычно толстым членом, и он использовал это по полной, изливая семя как можно глубже в её влагалище. Напрягая ягодицы и поднимая тело, его член дико растягивал влагалище Джины. Каждый раз, когда он сжимал ягодицы и делал резкий толчок, его яйца подтягивались высоко в мошонку.

Я смотрел как заворожённый. Вся промежность Джины была покрыта смесью их сексуальных жидкостей. Примерно через десять секунд после начала его взрывного оплодотворения я заметил тонкую плёнку спермы, скапливающуюся внизу её растянутого влагалища. Когда её набралось достаточно, я увидел, как она налипает между его яйцами и её киской. Ни одно порно или другой сексуальный материал на земле не мог сравниться с тем, что я видел.

После нескольких минут, когда он, казалось, пытался выжать последний плывущий сперматозоид из своего члена прямо в её матку, он медленно отдышался и наблюдал за своим членом, когда медленно вытаскивал его из её киски. Когда головка его члена наконец вышла, влагалище Джины быстро сомкнулась обратно, а струйка его семени вытекла из неё и медленно потекла по середине её задницы.

Пока он шёл в ванную, я подошёл и засунул указательный и средний пальцы в её киску, надавил и слегка раздвинул их. И тогда вид густой лужицы спермы внутри неё опьянил меня.

Вытащив пальцы из её влагалища, я наклонился и без усилий вставил свой член в неё на всю длину. Звуки и ощущение того, насколько она была мокрая, просто взорвали мой мозг. Мои лобковые волосы и яйца превратились в месиво за считаные секунды. Пока я медленно трахал её и смотрел, как Брайан методично вгоняет свой член в рот Джины, я знал, что долго не продержусь.

Я продолжал медленно толкаться и давить на неё изо всех сил, когда Брайан издал:

— А-А-А-А-А, БЛЯЯЯ, А-А-А-А-А, БЛЯЯЯ, О-О-О, БОЖЕЕЕЕ.

Я полностью перестал двигаться и наблюдал. Он был чудовищно напряжён, я видел, как его член двигается и пульсирует во рту у Джины. Я был почти в состоянии внетелесного переживания, глядя, как он выстреливает свою сперму ей в рот. Он дёргался всем телом, выгибая спину и дико стонал. Я видел, как Джина держала основание его члена, не давая ему засунуть его слишком глубоко.

Я думал, что в любую секунду она либо подавится, либо выплюнет всё на простыню. Он оставался в таком напряжении, словно костенел, не меньше минуты, а потом начал часто дышать, словно с облегчением. Я пристально смотрел на Джину в полном изумлении, не понимая, что она сделает со спермой. Он кончал ей в рот не меньше минуты, а она просто держала всё во рту, пока он извергался.

Когда он без сомнения полностью кончил, он, с черепашьей скоростью, медленно дёрнулся и, задыхаясь, начал вынимать свой член изо рта. В этот момент губы Джины скользнули вниз и сомкнулись на кончике его члена, и я увидел, как тонкая нить спермы прилипла к её губам. Затем она поморщилась, словно выпив рюмку 190-градусного спиртного, и проглотила. При глотании из уголка её рта вытекла небольшая струйка спермы. Она тут же судорожно вздохнула и уронила голову на матрас. Запах спермы, который она выдохнула в мою сторону, я не забуду никогда.

После этой сцены я, должно быть, сделал всего четыре или пять толчков, когда накопившийся во мне тестостерон хлынул по всему моему телу. Мне казалось, что головка моего члена вот-вот разорвётся на части, когда он выпустил мощную струю спермы в самые глубины её влагалища. Это была, без всякого сравнения, самая сильная эякуляция в моей жизни. Я прижал её колени к её плечам, словно пытаясь загнать свою сперму глубже, чем те миллиарды сперматозоидов, которые уже текли внутри неё.

Думаю, я бы оставался внутри неё ещё полчаса, но через несколько минут она тихонько хихикнула:

— Боже, Скотт, я не могу поверить, что это с тобой сделало.

Она знала, что у меня только что был самый мощный оргазм в жизни.

После этих слов я медленно вытащил свой член и наблюдал, как моя сперма, смешанная со спермой Стэна, вытекает из неё. Однако наслаждаться этим моментом я недолго. Через двадцать секунд, придя в себя, она схватила простыню и вытерла промежность.

Придя в себя, мы все сели и стали говорить обо всём, кроме того, что только что произошло. Без сомнения, все мы находились в полнейшем шоке и пытались осознать случившееся. Я точно знаю, что говорил тихо и невнятно, но недавние образы произошедшего запечатлелись в моей памяти, и я всё ещё был невероятно и эротически взволнован. Это напоминало мой первый сексуальный опыт, только гораздо сильнее.

Примерно через час болтовни мы снова оказались втянуты в запутанную сексуальную связь, по очереди трахая Джину. Мы втроем трахали её киску и рот почти до шести утра. К тому моменту мы все почти отключились от изнеможения и сексуальной перегрузки.

Мы проспали до двух часов дня, а после того, как проснулись, трахать Джину мог любой по своему желанию. Больше не нужно было никаких уговоров. Мы не выходили из номера последние два дня нашего отпуска.

Для меня было обычным делом выйти в ванную, а вернувшись, увидеть, как один из молодых парней сзади вгоняет свой член в Джину.

Последние пару дней мы все находились в состоянии полной сексуальной одержимости, превратившись в сексуальных отшельников, оставаясь в номере и выходя лишь несколько раз. Мы заказывали еду в номер, не открывали дверь горничной; мы просто оставались в комнате и занимались сексом с ней. К этому времени Джина, как и я, уже знала, что все их друзья в курсе происходящего. Меня, Стэна и Брайана это вполне устраивало. Я был в полном изумлении от того, насколько Джине нравилось, когда её трахали. Стало совершенно очевидно, что ей нравилось, что я смотрю, как её снова и снова трахают.

Можно было подумать, что в какой-то момент кто-то из нас устанет от этого сексуального пробуждения, но этого не произошло, даже близко, как мне кажется.

Мы спали, ели, когда хотели есть, смотрели телевизор и так далее, но в основном мы трахали мою жену Джину всеми возможными способами. Сложно описать, как в одну минуту мы смотрели телевизор, а один из молодых людей лежал за ней на диване, и вдруг, совершенно неожиданно, он небрежно засунул свой член ей в киску.

Через некоторое время это перестало быть проблемой. На самом деле, несколько раз, наблюдая за тем, как они оставляли свои члены внутри неё после того, как кончили ей во влагалище, они просто продолжали лежать, смотреть телевизор или разговаривать, как будто это было совершенно естественно.

Я всегда поглядывал на то, как их члены медленно опадали. Меня невероятно заводило, когда их члены медленно выскальзывали из неё. Это было похоже на жирного, скользкого слизня, который очень медленно выползает из её вагины. Было сюрреалистично наблюдать, как их сперма вытекает из её киски, а головки их мокрых членов, всё ещё покрытые спермой, покоятся у входа между её половых губ.

В какой-то момент Джина сказала, что устала от того, что у всех случается оргазм, а её доводят почти до пика — и тут всё заканчивается.

Зная её мысли, словно читая их, я ответил:

— Почему бы тебе не воспользоваться своей игрушкой?

Она застеснялась и сказала: — О боже, нет, не при вас, парни.

Я прекрасно знал, почему она заговорила об оргазме, и понимал, что её игрушка — единственный гарантированный способ. Через несколько минут она наконец сказала:

— Ладно, но не при вас всех.

Мы втроём начали её практически умолять, и тогда она ответила:

— Я только попробую, но если мне станет не по себе, я не хочу слышать ни звука, если мне придётся уйти в спальню и сделать это самой.

Мы все усмехнулись и начали её подбадривать, наконец согласившись, что если ей будет некомфортно, мы не скажем ни слова, если она остановится. Джина нехотя вышла из комнаты, несколько раз оборачиваясь к нам и говоря:

— Я не хочу, чтобы кто-то смотрел, пока мне не станет комфортно.

Мы все ответили: — Без проблем, конечно, договорились.

Я понятия не имел, чего ожидать, но прекрасно знал, что единственный раз, когда я видел, как она обильно сквиртует, был именно с помощью этого массажёра. Чёрт возьми, это уже ушло так далеко за пределы моих первоначальных фантазий, что это словами не описать. Джина наконец вышла из спальни и через пару минут появилась со своей игрушкой.

Её игрушка вовсе не была каким-то огромным дурацким дилдо. На самом деле это был небольшой, довольно тонкий массажер длиной около пяти дюймов, который она точно знала, как держать, куда именно направить и когда именно будет готова кончить. И когда я говорю «кончить», вспомните, кто был в комнате. Я много раз видел её оргазм и знал, что если у неё достаточно времени и стимуляции, она может намочить простыню вокруг своей красивой попки. Но имейте в виду, что эти двое молодых людей, оба старшекурсники колледжа, без сомнения, никогда не видели ничего подобного. Я всё время говорил себе: “ Я бы удивился, если бы она довела это до конца, очень удивился бы”.

Я видел, что она начала немного смущаться и сомневаться, когда положила игрушку под ногу и села на неё, сказав:

— Ничего не выйдет, — и одарила нас своей красивой смеющейся улыбкой.

На удивление, оба молодых парня сказали:

— Эй, если ты не хочешь нет проблем. Если хочешь, мы не будем смотреть. Мы просто хотим, чтобы ты испытала оргазм, потому что сами нам этого не удалось.

Эти слова почему-то заставили Джину почувствовать, что ей следует перед ними извиниться. Думаю, она чувствовала, что это оставит у них травму на всю жизнь, если она намекнет, что они единственные двое мужчин на земле, которые никогда не доводили её до оргазма.

Она немедленно ответила:

— Слушайте, женщины в этом смысле сильно отличаются от мужчин. Мужчины могут кончить почти по команде; женщинам нужно немного больше стимуляции, и не просто любой. Нужно попасть почти в идеальную точку и держать её нужное время. Нас обделили.

Они оба усмехнулись и внимательно слушали каждое её слово. После того как Джина восстановила их уверенность в себе, она подвинулась выше на кровати. Я сидел на маленьком диванчике в ногах кровати. Стэн лежал на правом боку, в одной футболке, а Брайан — на левом, полностью голый. Джина сидела в ногах кровати между ними, повернувшись на правый бок, и разговаривала с ними.

Я уже думал, что сейчас она скажет им перейти на другую кровать, она произнесла:

— Ладно, отвернитесь, — и посмотрела на меня с ухмылкой, словно говоря: «Я сама не верю в то, что мы делаем».

И снова: это было настолько далеко за пределами моих первоначальных ожиданий, что если бы метеорит врезался в бассейн, я бы, наверное, остался сидеть неподвижно.

Они тут же отвернулись, и она включила игрушку. Она была очень тихой. Оба спросили, начала ли она, и она только ответила: — Тихо, да.

Они сдержали обещание и не смотрели. Я сразу заметил, что Стэн начал дрочить свой член, отвернувшись от неё. Как уже упоминалось, у Стэна был член больше обычного, намного толще, чем у меня или у Брайана.

Джина несколько раз взглянула на меня в начале, когда начала прикладывать игрушку к клитору, но, как всегда, она начала кусать нижнюю губу в напряжении. Я начал медленно дрочить свой полумягкий член, наблюдая. Стэн тоже продолжал дрочить, но в свои двадцать один год он стал твёрдым уже через три секунды после того, как он начал.

Причина, по которой я думал, что она не доведёт до конца, заключалась в том, что я не верил, что они смогут сохранять спокойствие достаточно долго, чтобы она хотя бы приблизилась к финишу. Но, что удивительно, они продолжали сидеть к ней спиной. Она начала стонать и по-настоящему увлеклась, как будто мы были дома. По меньшей мере через пять минут она начала поднимать бёдра, вводить член внутрь и быстро вынимать его, сжимая ноги и прижимая его к клитору.

Это продолжалось ещё около трёх минут, когда Стэн перевернулся на спину. К этому моменту Джина была в сосредоточенном трансе и даже не заметила, что он смотрит. Я видел, что это был самый умопомрачительный опыт в его жизни, когда он увидел, как она сжимает ноги и дрожит от возбуждения, которое посылало сексуальный электрический разряд по всему её телу. Не прошло и минуты после того, как он перевернулся на спину, как он продолжал дрочить левой рукой, а правую положил ей на внутреннюю сторону бедра. Она мгновенно повернула голову, и они начали дико, эротично целоваться. Он быстро приподнялся на правом локте и начал целовать её шею и грудь.

Она была так близка к тому, чтобы кончить; я знал, что он сейчас всё испортит. Однако меньше чем через минуту его поцелуев в шею и грудь она в бешенстве отбросила игрушку в ноги кровати и потянула его за бок. Через три секунды он уже оказался между её ног, а она, выгибая спину, начала направлять его внутрь себя.

Он яростно вонзился в неё, и его мошонка ударилась о её ягодицы. Она тут же издала крик, непохожий ни на один из тех, что я когда-либо слышал. Брайан скатился с другой стороны кровати и вскочил, чуть не упав на соседнюю кровать. Джина была в состоянии, которого я никогда раньше не видел.

Она держала руки на ягодицах Стэна, и лежала в позе «орёл», согнув колени почти до его подмышек. Его таз с такой силой шлёпал по её красивой заднице. Каждый третий или четвёртый толчок они замирали, и он оставался внутри неё до конца. Захватывало дух, когда я смотрел, как его толстый член растягивает её киску, а их гениталии сжимались вместе в мокром месиве между её бёдер и промежностью.

Примерно через минуту она крепко зафиксировала один из его толчков, вонзив ногти ему в ягодицы, и начала двигать задом и бёдрами самым животным образом, какой только можно вообразить. При этом она стонала так, что меня это полностью выбило из колеи, выкрикивая:

— НЕ ДВИГАЙСЯ... А-А-А-А БОЖЕ... НЕ ДВИГАЙСЯ... А-А-А-О-О-О БООЖЕ МООЙ...

В конце её последнего мощного стона я увидел, как пространство между её задницей и киской начало ритмично пульсировать. Они оба оставались абсолютно неподвижными не меньше десяти секунд, пока она переживала изнурительный оргазм,

Невозможно было сосчитать, но казалось, что после четвёртого или пятого сокращения её вагины в оргазме из неё начала сочиться вагинальная жидкость и стекать по заднице. Поскольку её задница была слегка приподнята над кроватью, жидкость текла вниз, к нижней части ягодиц и на простыню. При этом она стекала тонкой струйкой с середины ягодиц, ближе к копчику, затем быстро капала, мгновенно снова стекала, и снова быстро капала, ритмично пульсируя, возможно, в течение одной секунды.

Примерно через десять секунд после оргазма она начала двигать ягодицами, а он начал бешено двигать своим членом внутри, почти не совершая толчков. Он продолжал это делать еще около двадцати секунд, после чего сделал несколько сильных движений бедрами и практически закричал:

— А-А-А-А-А ДА-А-А-А, А-А-А-А, БЛЯЯ, ДА-А-А-А.

Они медленно тёрлись гениталиями в этой липкой смеси спермы и вагинальной смазки, пока он заливал её своим семенем. Если бы я в этот момент хоть прикоснулся к своему члену, я бы устроил грандиозный кавардак. Я просто смотрел в благоговейном восторге. Они оставались в этом сексуальном трансе, сцепленные вместе, словно пытаясь гарантировать, что она полностью оплодотворена.

Спустя некоторое время после того, как он полностью перестал извергать в неё сперму, он наконец начал вынимать член. Джина быстро схватила его за задницу и сказала:

— Нет, пожалуйста, просто полежи на мне секунду.

Хотя её содрогающийся оргазм уже заканчивался, она всё ещё была чрезвычайно чувствительна и хотела оставить его внутри, пока всё окончательно не закончится.

Через несколько минут, когда они наконец начали разговаривать, он медленно отклонился влево, и его наполовину мягкий член вышел из неё. Пока ее влагалище оставалось слегка приоткрытым, его густая сперма медленно накапливалась внизу и стекала по ее ягодицам.

Она пролежала так около минуты с поднятыми ногами и согнутыми коленями, проводя руками по глазам, когда Брайан начал перебираться на кровать. Мне хотелось бы сказать, что она трахнула и его, но она быстро произнесла:

— Нет, не сейчас. Не сейчас. Может, позже.

Стэн и Брайан оба начали говорить, что им нужно сходить переодеться, но они вернутся. Джина просто махала рукой, словно измученная до предела. Она просто рухнула на спину, накрылась покрывалом и сказала:

— Мне обязательно необходимо вздремнуть. Можешь, пожалуйста, подержать их снаружи пару часов или запереть дверь, чтобы я поспала?

Я быстро ответил, что так и сделаю, и вышел через входную дверь, направляясь к машине за бумажником, который запер в бардачке. Вернувшись в номер, я медленно прошёл мимо неё и вышел на заднюю веранду. К моему облегчению — я к тому времени тоже устал, хоть и не до изнеможения — бассейн оказался практически пуст.

Стэн и Брайан вышли из своего номера минут через десять и крикнули мне, что идут перекусить, спросив, не нужно ли нам чего. Я сказал нет, они махнули рукой и сказали, что вернутся.

Я не знаю, сколько времени я пролежала там, прежде чем заснуть в шезлонге, может быть, минут десять, но начала слышать тихий голос Джины. Раздвижная стеклянная дверь из гостиной на веранду закрывалась очень неплотно, поэтому если спешишь или, как я тогда, просто ленишься, она обычно оставалась приоткрытой на сантиметр-два.

Я не был уверен, говорит ли она во сне или что, но поднялся со стула и подошёл к щели

в двери. Как только я приставил лицо к щели, я увидел, что один из друзей Стэна и Брайана лежит рядом с Джиной на левом боку, спиной ко мне.

После всего, что произошло за последние пару дней, я, можно сказать, пристрастился к этому, поэтому всегда был готов смотреть, как её трахают. Однако на этот раз я подумал, что лучше понаблюдаю, не показывая ей, что я смотрю. Это было даже более возбуждающе, знать, что она не знает, что за ней наблюдают. Я быстро покинул веранду со стороны гостиной и обошёл вокруг, через зелёные насаждения, к раздвижной двери спальни.

Подойдя к ним, я очень осторожно открыл её. Наверное, мне потребовалось секунд тридцать, чтобы открыть её, потому что в направляющих был какой-то песок, и она громко гремела, если её резко открыть. Войдя в комнату, я подошёл к двери спальни и к тому времени увидел, что Джина сжала ноги, а он практически навалился на её колени, умоляя позволить ему поиграть с ней.

Я сразу понял, что Джина больше настроена на сон, чем на развлечения, и это был первый раз, когда меня не было рядом, что, я уверен, делало ситуацию для неё совершенно иной. Полагаю, есть тонкая грань между сексом, когда муж наблюдает и наслаждается этим, и сексом без его ведома.

Она продолжала настаивать, чтобы он ушёл, а он всё стягивал свои плавки. Через несколько секунд его плавки уже были спущены до лодыжек, а Джина продолжала удерживать его руки, не давая им добраться до своей промежности. Это было очень безобидно, потому что я знал, что с ней всё в порядке и она полностью контролирует ситуацию.

Как только я подумал, что он сдался, он довольно грубо начал раздвигать ноги Джины, а она строго сказала:

— Я же сказала тебе, этого не будет, так что можешь остановиться.

Пока она это говорила, он раздвинул ей ноги, почти перестав играть, и навалился на неё сверху. За долю секунды я увидел, как он направил себя и вонзился в неё. Я вышел из-за двери, и как раз перед тем, как войти в комнату, Джина издала стон и полностью раскинулась в позе «орёл».

Он вколачивался в неё, шлёпая своим телом по её телу, и, пока он бешено её трахал, я заметил, как Джина смотрит в сторону раздвижной стеклянной двери, ведущей на веранду из гостиной, откуда, как она знала, я изначально вышел.

Пока он безумно трахал её, она начала задыхаясь повторять: — Быстрее, кончай.

Я знал, что она отчаянно пыталась заставить его кончить как можно быстрее, не желая, чтобы я прошел через дверь, на которую она продолжала поглядывать. Спустя секунд тридцать она начала тянуть его за задницу и двигать своей в такт с ним, повторяя:

— Я хочу, чтобы ты кончил в меня, кончи в меня, О-О-О, БЛЯ, ДА, кончи в меня.

Это, должно быть, сработало как триггер к тому, чего Джина пыталась от него добиться, потому что секунд через десять он вонзился в неё и начал извергаться глубоко внутри. Он напрягался и извергал каждую каплю спермы, какую только мог, около полуминуты, после чего Джина тут же сказала:

— Ладно, ты кончил, теперь иди. Если кому-нибудь расскажешь об этом, я скажу, что ты меня заставил, и это будет твоя задница.

Думаю, после того, как он кончил, наконец-то придя в себя, он начал усердно извиняться, думая, что полностью переступил границы дозволенного, что, с одной стороны, так и было, а с другой — нет, если это вообще имеет какой-либо смысл. Я точно знал, что при необходимости она могла бы вышвырнуть его ногой сквозь стену.

Я кончил так мощно, прямо на пол, пока смотрел, как он заливает её, сильнее, чем в прошлые разы до этого момента. В каком-то новом и странном смысле это поразило меня больше, чем если бы она знала об этом или если бы я сидела там, всё это спланировав заранее.

Я ей никогда не говорил, что смотрел, но позже она мне рассказала, хотя и умолчала о многих деталях. Я не имел права судить, учитывая, что с самого начала я, по сути, сам её в это втянул. По сути, я был виновен в том, что другой парень вообще к ней прикоснулся. К тому же, она, наверное, врезала бы мне по носу, если бы знала, что я смотрел всё это, а не вошёл в комнату и не выгнал его до того, как дело дошло до полового акта.

Стэн и Брайан в конце концов вернулись, и мы все немного поболтали, отдыхая и почти ничего не делая. Однако по мере того как шёл вечер, мы все снова оказались между её ног, делая вещи, которые супружеским парам вообще-то не положено делать. Я заметил, что Стэн к этому времени уже полностью потерял голову из-за Джины. Думаю, он влюбился в неё за эти невероятные последние дни.

Я начал замечать, что Джина тоже ведёт себя из-за этого странно. Я думал об этом несколько часов урывками, когда понял, что мне следует объявить, что всё кончено. Я решил сказать, что это был уникальный опыт для всех, включая Джину и меня, но всё закончилось. Наконец я попросил их уйти, чтобы мы с Джиной могли побыть вдвоём, и они отнеслись к этому с полным пониманием.

Когда они ушли, я посмотрел на Джину, она смотрела на меня очень озабоченно, не зная, какую очередную безумную мысль я сейчас вывалю на неё, и спросил:

— Почему бы нам не оставить номер ещё на пару дней? Только мы. Никакого больше безумия, только мы. Сходим куда-нибудь, выберемся отсюда. Давай просто повеселимся.

Джина посмотрела на меня почти встревоженно. Я знал, что она сейчас скажет что-то важное, и, как оказалось, я рад, что она это сделала.

В этот момент Джина наконец вернула меня к реальности. Само собой разумеется, что рассудок покинул меня в ту ночь, когда она сняла свои бикини-трусики перед несколькими молодыми парнями во время той карточной игры. Пока я стоял и смотрел на неё, ожидая, что она выдаст что-нибудь глубокомысленное, она откинулась на стену и просто начала смотреть в потолок, а через несколько секунд спокойно сказала:

— Скотт... Это был самый безумный опыт в нашей жизни, в этом я уверена. Мы, наверное, никогда больше не будем вести себя так чертовски безумно... Но знай... всё кончено. Всё закончилось, и я больше так не буду делать.

Она на секунду-другую замерла, пристально глядя мне в глаза, и сказала:

— Скотт, когда мы экспериментировали и меня без разбора трахали, Бог знает сколько раз, это

было действительно захватывающе, и мне в основном нравилось, я пыталась воплотить в жизнь все твои фантазии, и, может быть, одну-две свои собственные. Но если ты откроешь свои прекрасные глаза на полсекунды, ты, возможно, заметишь, что мы со Стэном перестали заниматься сексом некоторое время назад. Теперь он занимается со мной любовью. Мои моральные устои, блядь, разваливаются на части каждый раз, когда я с ним.

Она продолжала, и к этому моменту она завладела моим полным вниманием:

— Ты думал, я смогу продолжать интимные отношения с тобой и двумя другими парнями, и человеческая природа в конце концов не возьмёт своё? Женщины в этом плане не такие, как мужчины. Да, вначале это был просто грязный секс, но ты должен знать, что это стало чем-то большим, и, честно говоря, мне не нравится, как ведет себя Стэн, и мне не нравится, как я себя чувствую по этому поводу. Я чувствую, что начинаю с этим мириться, а замужние женщины не должны так относиться к другому мужчине. Кажется, мы где-то между здесь и Огайо потеряли наши брачные обеты, и я хочу их вернуть.

Удивительно, как иногда самое очевидное становится невероятно незаметным, когда ты настолько одержим таким мощным опытом. С каждым её словом до меня доходило, что она не только говорила очевидные факты, но я и сам это видел, и в то же время не замечал.

Она продолжила строго выкладывать мне всё как есть:

— Слушай меня, Скотт. Мы не можем оставаться здесь ещё хотя бы на одну ночь. Я замужняя женщина, а занимаюсь любовью с другим мужчиной. Это не то, на что я подписывалась, когда мы давали клятвы.

Затем она привела пример, который идеально завершил её и без того безупречный моральный вывод:

— Попробуй представить, что мы находимся в комнате с двумя привлекательными двадцатиоднолетними девушками, и ты занимаешься с ними сексом снова и снова. Если ты хоть на секунду отвлечёшься от секса, ты поймёшь, что у тебя могут возникнуть чувства к одной из них, а женатые люди так не делают, Скотт. Мне точно не нравятся те чувства, которые я испытываю здесь в последнее время.

Чувствуя себя теперь полным идиотом, я подошёл и притянул её к себе, извиняясь максимально искренне. Мы обнимались и держались вместе как минимум пять минут. Я начал говорить ей, как сильно я её люблю, и продолжал извиняться за то, что довёл ситуацию до абсурда и намеренно продолжал, совершенно не обращая внимания на её чувства.

Её слова были предельно ясны. Уверен, всё было бы иначе, если бы мы не продолжали. Несколько раз я замечал, как они откровенно ласкали друг друга во время секса, страстно целовались, ласкали и обнимались. Когда всё только начиналось, они просто трахались, и когда заканчивали, на этом всё было кончено. Но оглядываясь назад, если бы я на секунду включил реальность, я бы заметил, что между ней и Стэном это действительно переросло в нечто большее, чем просто секс.

Пока она объясняла свою позицию, у меня в голове словно лампочка зажглась. Думаю, это была скорее ситуация, когда я просто игнорировал очевидное, предпочитая продолжать опыт, а не смотреть фактам в лицо. Но всё было очевидно, и она оказалась права.

Джина сказала, что пойдёт примет душ, который ей был крайне необходим, и ушла. Не прошло и нескольких минут после того, как она вышла из душа, как она начала упаковывать наши вещи, и через полчаса мы уже сидели в машине и ехали домой. Она была совершенно измучена, свернулась калачиком на пассажирском сиденье и крепко уснула. Она проспала шесть часов подряд, почти не двигаясь. Я тоже был выжат как лимон и едва держал глаза открытыми за рулём, но продолжал ехать, думая, что если я просто доставлю нас домой, мы каким-то образом вернёмся в норму.

Дорога домой заняла много часов, но, выпив, уверен, около трёх галлонов кофе, мы добрались.

Я думал, что пройдет несколько недель, прежде чем мы снова займемся любовью после того, сколько раз у нас были интимные отношения, но через несколько часов после прибытия домой мы оба столкнулись друг с другом в коридоре и тут же начали яростно хватать и рвать друг друга, снимая одежду. Мы опустились прямо в коридоре и занялись самым диким, животным сексом, который у нас когда-либо был в этом доме.

Уверен, кто-то прыгал с парашютом, банджи-джампингом, разгонялся на Lamborghini до 320 км/ч или даже летал на космическом шаттле, но никто не испытал того, что мы с Джиной пережили во время прошлогоднего отпуска.

Не могу сказать, сколько раз мы обсуждали тот отпуск с тех пор. Забавно, но мы никогда не задерживались на разговоре дольше нескольких минут, прежде чем начинали яростно набрасываться друг на друга.

Мы обсуждали, как повторить это в следующем отпуске, но каждый раз, когда мы возбуждались, мы обнаруживали себя занимающимися сексом. Каким-то образом мы всегда приходили в себя и говорили себе: « Это был разовый эксперимент. Это была одна из триллионной череды событий, которые сложились. Наш брак всё ещё крепок, и мы хотели бы сохранить его таким. Зачем, чёрт возьми, рисковать чем-то ещё? »

Да, мы всегда говорим красивые слова, но кого я обманываю? Сила этого опыта навсегда останется в нашей памяти, и неизбежно когда-нибудь все встанет на свои места... и я уверен, что ни у кого из нас не хватит сил этому противостоять.