Глава 1.

В полдень жара стояла не выносимая. Лето на даче было в самом разгаре, и воздух был на ней густой, словно домашняя сгущенка. Таня, уже много лет называемая «бабушкой Таней», стояла на коленях в своем саду. Земля была теплой, почти горячей под ее ладонями. Она работала с рассадой, пересаживая молодые помидоры. И работала она просто на коленях, а по именно раком! Ей, разумеется, было удобно в такой позе, поскольку стоять на корточках для ее суставов казалось чем то невообразимым. Ноги чуть расставлены, спина параллельна земле, голова опущена. И главное — зад, поднятый к солнцу.

Она была в коротком летнем платье. Простое ситцевое, цвета выцветшей сирени. И короткое. Очень короткое. Когда она так стояла, подол задирался почти до поясницы. А трусиков она сегодня не надевала. В такую жару она даже и не думала о них! Тело зрелой женщины, которую годы не сделали худой, а наполнили, округлили, сделали сочной.

Ее мысли были просты: рассада, полив, вечерний чай. Потом, возможно, позагорать на том же участке, где сейчас работала. Она любила эту дачу, эту землю, эту свободу от городских условностей. Здесь можно быть просто собой — в платье без трусиков и работать в удобной позе. И чувствовать легкий ветерок, который ласкал ее кожу там, где обычно все скрыто бельем.

В сад зашли два мальчика, друзья ее внука, который сейчас спал в доме после вчерашней утомительной игры в футбол. Они пришли из соседней дачи, просто прогуляться, посмотреть, что тут есть.

И увидели ее.

Таня не сразу заметила их. Она была сосредоточена на земле. Руки двигались уверенно, пальцы разминали комья почвы. Она чувствовала напряжение в мышцах спины, тепло на коже задних частей тела.

Первым, кто увидел, был Витя — более дерзкий, с острыми глазами и привычкой говорить прямо. Он остановился, как вкопанный. Его дыхание перехватило.

«Ебать...»

Это слово вырвалось тихо, почти шепотом, но в тишине сада оно звучало как выстрел.

Таня услышала. Она не обернулась сразу, она просто замедлила движения рук и прислушалась.

— Бабушка Таня, — сказал Витя уже громче, сдавленным голосом, полным искреннего, грубого изумления. — Нихуя себе у вас задница! Такая большая и толстая! — мальчик был в полном недоумении и восторге: несмотря на возраст, даже молодому пацану пришлась по душе эта огромная, красивая задница.

Второй, Саша, более сдержанный, но сейчас его сдержанность лопнула. Он шагнул ближе, его глаза расширились, он не мог отвести взгляд. — Ебаный в рот, — выдавил он. — Смотри какая толстая жопа!

Таня, наконец, медленно, почти небрежно, повернула голову, чтобы увидеть их. Она не встала. Она осталась в той же позе — зад поднят, а платье задрано. Она увидела двух молодых мальчишек, стоящих в пяти шагах от нее. Их лица были окрашены смесью шока, восхищения и чистой, неподдельной похоти. Она улыбнулась. Не смущенная улыбка, не стыдливая, а веселая. Широкая, открытая, с легкой игривостью в уголках глаз.

— А, ребята, — сказала она голосом, который был теплым и немного влажным от жары. — вы тут? Внук еще спит.

— Мы... мы просто... — Саша не мог собрать слова.

Витя уже не сдерживался. Он шагнул еще ближе. Теперь он стоял почти прямо над ее поднятым задом. Его взгляд был прикован к той округлой, полной форме, которая была выставлена перед ним как на витрине. Платье не скрывало ничего. Складки ткани лишь оттеняли выпуклости. И между этих выпуклостей, в самой глубине, где сходились ноги, было темное, влажное пространство — тоже открытое и тоже выставленное.

— Да ну нахуй! — выдохнул Витя, опускаясь почти на колени рядом с ней, чтобы видеть лучше. Он не касался ее, но его лицо было теперь в нескольких сантиметрах от ее тела. — Смотри какая пухлая пизда!

Таня несколько опешила от этого слово. «Пизда». Грубое и прямое. Она почувствовала, как внутри ее что-то ответило на это слово. Не возмущение, не обида, а тепло. Жаркий пульс, который начал биться глубже в ее теле.

Саша тоже приблизился. Он стоял теперь с другой стороны, его глаза изучали тот же вид, но с другого угла. — Боже, — сказал он, более тихо, но с той же интенсивностью. — Она... она течет.

Это была правда.

Таня почувствовала это раньше, чем они сказали. Но теперь она осознала. Между ее ног, в той пухлой, зрелой щели, которая была полностью открыта для их глаз, собиралась влага. Не просто пот от жары. А другая влага. Теплая, тягучая, прозрачная. Она вытекала медленно, образуя легкий, блестящий след на внутренней стороне ее бедер.

И она не остановилась. Она продолжала работать. Руки снова двинулись, она взяла еще один побег помидора и аккуратно поместила его в подготовленную лунку. Все это делалось медленно, с сознательной, почти демонстративной небрежностью. Она двигалась, и ее тело двигалось вместе с ней. Зад качался слегка при каждом движении рук. Щель открывалась и закрывалась на миллиметры, каждый раз показывая больше, каждый раз позволяя той влаге быть более заметной.

— Смотри на ее анус, — сказал Витя, его голос стал низким, почти благоговейным. Он указывал пальцем, не касаясь, просто направляя внимание Саши. — Идеальный. Круглый. Тёмный.

Саша наклонился чтобы увидеть. — Да, — согласился он. — такой красивый...

Таня слушала каждое слово. Она чувствовала их взгляды как физическое касание. Горячие, тяжелые, влажные. Они изучали каждую деталь ее выставленного тела. Они говорили о ее «жирной жопе, о ее пухлой пизде, о ее анусе» Говорили грязно, прямо, без фильтров. И каждое слово заставляло ее тело отвечать. Она чувствовала легкое, глубокое пульсирование в самой сердцевине, которое начинало требовать больше.

Витя не мог больше просто стоять. Он протянул руку. Не для касания ее тела сразу. Он взял край ее платья, тот, который был задран на поясницу. Он просто держал ткань, поднимая ее еще чуть выше, делая вид еще более открытым, еще более неприкрытым. — Боже, — повторял он. — Боже.

Саша, под влиянием этого действия, тоже сделал шаг. Он опустил руку и — осторожно, сначала — положил ладонь на одну из округлых половинок ее задницы. Ладонь была горячей, немного потной. Она покрыла большую часть той мягкой, полной выпуклости.

Таня замерла на секунду. Не для того что бы отругать мальчишек, а потому что ей понравилось это прикосновение. Она выдохнула, тихо, почти незаметно для них. Но ее тело сказало больше. Щель между ее ног пульсировала, и еще больше влаги вытекло, теперь уже заметной струйкой, которая медленно катилась по внутренней стороне бедра к земле.

Витя увидел это. Его глаза загорелись.

— Она течет еще больше, — сказал он Саше. — Тряси ее. Посмотрим.

Саша, теперь уже более уверенно, начал двигать свою ладонь. Не просто держать. Он начал трясти. Слегка. Но достаточно, чтобы вся масса ее задницы двигалась под его рукой. Мягкая, тяжелая, податливая ткань кожи и мышц колебалась, показывая свою полную, зрелую текстуру.

«Ахуеть!», сказал Витя, наблюдая это движение. Он тоже опустил свою руку на другую половинку. Он не тряс, а сжал ее. Пальцы вонзились в мягкость, захватывая, ощущая плотность, теплоту, живую податливость этой женской плоти.

Таня позволяла этому происходить. Она даже помогала, слегка двигаясь, чтобы их руки могли ощущать больше. Она опустила голову еще ниже, так что ее зад стал еще более поднятым, еще более выставленным. Она продолжала работать руками в земле, но теперь это было просто фон, просто ритуал, который позволяла основному действию происходить — изучению ее тела двумя молодыми мальчиками.

— Эта задница не просто жирная, — комментировал Саша, его рука теперь трясла более энергично, делая всю ее задницу колебаться как отдельная, живная масса. — она... идеальная. Мягкая, но плотная. И такая горячая.

— И эта пизда... — Витя опустил голову еще ниже, его глаза теперь были прямо напротив той открытой щели. Он видел все. Видел темные, пухлые складки внешних частей. Видел более светлые, влажные внутренние части. Видел, как из самой глубины вытекала прозрачная жидкость, медленно, непрерывно. — Она пухлая, как... как спелый фрукт. И она такая мокрая....

Таня почувствовала эти слова как физический толчок внутри. Да, она хотела этого. Она хотела этого внимания. Хотела этих грубых слов. Хотела этих горячих рук на ее теле. Она хотела больше! Но пока она просто позволяла мальчикам забавляться и любоваться ее жопой. И ее тело говорило за нее. Пизда пульсировала, влага вытекала теперь уже в двух тягучих струйках, каждая по внутренней стороне бедер, оставляя блестящие следы на коже, которые они видели и комментировали.

— Смотри, как она капает на землю, — сказал Саша, указывая на маленькие темные точки на почве под ней. — Она прямо... поливает сад.

Витя засмеялся, грубо, но с восхищением. — Бабушка Таня поливает сад своей пиздой!

Таня улыбнулась, ее лицо было скрыто от них, но они видели легкое движение ее плеч. Она была довольна и возбуждена.

Руки двух молодых мальчиков продолжали работать. Саша тряс ее задницу теперь с обеих сторон, используя обе руки, захватывая всю массу, двигая ее, ощущая каждое колебание. Витя сосредоточился на той щели. Он не касался ее напрямую, но его пальцы были близко. Он указывал, описывал каждую деталь для Саши.

— Видишь этот анус? — он говорил, его голос был низким, интенсивным. — Он темный, круглый, и выглядит таким... доступным. И вокруг него кожа такая мягкая, тоже пухлая.

— Да, — отвечал Саша, его дыхание стало тяжелее. — И вся эта область... она просто... совершенная. Зрелая женщина, вся открытая для нас.

Таня слушала, и каждое слово добавляло еще один уровень возбуждения. Она чувствовала глубокое, внутреннее желание, которое теперь было почти болезненным. Но болезненным в хорошем смысле этого слова.

Она продолжала работать еще несколько минут, позволяя им говорить, трогать, изучать. Она двигалась медленно, заставляя свою задницу двигаться под их руками, показывая больше деталей. Она чувствовала их дыхание на своей коже. Она чувствовала их похотливые взгляды, которые были как касания. Она чувствовала себя полностью обнаженной перед ними, даже если платье еще покрывало часть ее тела.

И затем, когда она почувствовала, что они достигли предела простого наблюдения, что их руки стали более требовательными, что их слова стали более грязными, более непосредственными, она остановила свои движения в земле. Она медленно, очень медленно, начала подниматься. Она просто подняла верхнюю часть тела, так что теперь она была не полностью раком — но почти, зад оставался поднятым — а она могла обернуться и увидеть их лица.

Витя и Саша остановились, когда она двинулась. Они убрали руки, но остались близко, их глаза теперь встречались с ее глазами.

Таня улыбалась. Весело, открыто, с легкой игривостью.

— Мальчики, — сказала она, ее голос был теплым, почти материнским, но с явным, неподдельным оттенком предложения. — Раз вам так нравится моя жирная пизда и жопа...

Она остановилась, позволив словам повиснуть в воздухе. Они замерли, ожидая.

—. ...почему бы вам не прийти в обед и не намазать ее маслом?

Она сделала паузу, наблюдая за их лицами. Они были ошеломлены! Не просто шокированы, но заинтересованы. Их глаза расширились, их дыхание остановилось.

— А я как раз позагораю, — добавила она легким, почти небрежным тоном, как будто предлагала просто помочь с садом. — Солнце будет хорошее. И масло... оно делает кожу мягкой. И более... доступной.

Витя первый выдохнул. Его лицо выражало чистую, неподдельную жажду. — Мы... мы придем.

Саша, более сдержанный, но теперь уже полностью вовлеченный, просто кивнул. Его глаза были прикованы к ее телу, которое еще было выставлено перед ним. — Да, — сказал он. — Мы придем.

Таня улыбнулась шире. — Хорошо. В обед, на этом же месте. Я буду здесь. И буду ждать вас!

Затем она медленно, слегка приподнялась, стоя теперь на коленях. Она позволила платью опуститься, но не полностью — оно лишь частично покрыло ее зад, но еще оставляло вид на ее ноги, на влажные следы на внутренней стороне бедер. Она взяла еще один побег помидора и вернулась к работе, как будто ничего особенного не произошло.

Витя и Саша стояли еще несколько секунд, просто наблюдая за ней. Затем, почти одновременно, они повернулись и ушли из сада. Они уходили молча, но их лица были яркими, их шаги быстрыми, их мысли были уже полностью занятыми тем, что будет в обед.

Таня продолжала работать, чувствуя тепло солнца на своей коже, чувствую влагу между ног, которая еще вытекала медленно, чувствуя глубокое, удовлетворенное возбуждение, которое теперь заполняло ее полностью. Она знала, что они вернутся. Она знала, что они будут с маслом. Она знала, что она будет лежать здесь, под солнцем, полностью открытая для них.

Глава 2.

Наконец то наступил обед.

Солнце стояло в зените, превращая дачный участок в чашу с горячим, густым светом. Воздух дрожал над землей. И на том самом месте, где утром она работала с рассадой, теперь лежала Таня.

Она лежала на большом, старом полосатом полотенце, раскинутом прямо на земле. Ее голова лежала на сложенных руках, лицо было повернуто вбок, так что она могла видеть тропинку, ведущую в сад.

На ней не было ничего. Даже того короткого сиреневого платья. Оно было сброшено в сторону на куст смородины. Теперь ее тело было полностью открыто солнцу, воздуху и предстоящему взгляду. Зрелая, сочная плоть: полные бока, мягкий живот с серебряными растяжками, тяжелые, отвисшие груди, которые лежали на полотенце. И зад. Тот самый зад. Слегка приподнятый, как два спелых, тяжелых арбуза, разделенных глубокой, темной ложбиной. И ниже — та самая пухлая, зрелая щель, которая уже была влажной от ожидания.

Она слышала их шаги еще до того, как они вошли в сад. Быстрые, нервные, приглушенные травой. Она не шевельнулась. Только прикрыла глаза, изображая полудрему, но каждое ее чувство было натянуто, как струна.

— Бля, — донесся сдавленный шепот Вити. — Она уже голая.

— И так лежит, — ответил Саша, его голос был хриплым.

Таня приоткрыла один глаз, всего на щелочку. Они стояли на краю полянки. В руках у Вити был большой прозрачный пластиковый кувшин. В нем колыхалась густая, желтоватая жидкость. Масло!Обычное, дешевое, специально для массажа. «Идеально!» — подумала она.

— Ну что, мальчики, — сказала она, не меняя позы, голос был ленивым, немного хриплым от жары. — Принесли масло?

Витя сделал первый шаг, его глаза горели. Он смотрел не на ее лицо, а на тот поднятый, выставленный жирнай зад. Его шорты были уже натянуты впереди тугим, явным бугром.

— Принесли, бабушка Таня, — сказал он, и в его голосе снова появилась та грубая, почтительная жадность. — Два литра, как вы и... как ты и говорила.

Уже на «ты», отметила она про себя и внутренне улыбнулась.

— А я жду, — протянула она, слегка прогнув спину, так что ее зад поднялся еще на сантиметр, а щель между ног стала зиять чуть шире. Она почувствовала, как по внутренней поверхности бедра потекла струйка ее собственной влаги. — Солнце такое жаркое... Кожа вся сухая. Нужно хорошенько смазать.

Саша подошел ближе. Он не мог оторвать глаз от зрелища. Его взгляд скользил по изгибам ее тела, задерживался на темном анусе, который был так четко виден в этой позе, выше пухлых, темно-розовых половых губах, слегка приоткрытых и блестящих от выделений.

— С чего начнем? — спросил Витя, ставя кувшин на землю с глухим стуком.

— С жопы, конечно, — сказала Таня, как будто это было самое очевидное дело в мире. — Она же у меня самая... нужная часть сегодня. Намажьте ее хорошенько. Всю. Чтобы блестела.

Витя взял кувшин. Он был тяжелым. Он посмотрел на Сашу, и между ними прошел немой, горящий согласный взгляд. Это было уже не просто подглядывание. Это было разрешение. Санкция на действие.

Витя подошел к ее правому боку, Саша — к левому. Они оказались по обе стороны от ее поднятого таза, как два жреца перед алтарем.

— Лей, — сказал Саша, его голос был тихим, но твердым.

Витя наклонил кувшин. Сначала струя была тонкой, прозрачно-желтой. Она хлестнула в самую выпуклую часть ее правой ягодицы с тихим шлепком. Масло было прохладным, почти холодным после жары. Контраст заставил Таню вздрогнуть, и тихое, глубокое аах вырвалось из ее губ.

— Ох, — простонала она, но это был стон удовольствия.

Масло растекалось медленно и густо. Оно не впитывалось сразу, а образовало толстую, блестящую пленку на ее коже. Витя лил дальше, перемещая струю. Теперь она текла по складке между ягодиц, стекала вниз, к тому самому темному, сжатому отверстию.

— Смотри, — прошептал Витя Саше. — На анус попало. Он весь в масле.

Саша наклонился, его лицо было теперь в сантиметрах от ее тела. Он наблюдал, как масло обволакивает каждую морщинку, каждую складку вокруг ануса. Холодная жидкость заставляла мышцы слегка подрагивать, и само отверстие словно пульсировало, чуть раскрываясь и снова сжимаясь.

— Блестит, — сказал Саша с почти благоговейным ужасом. — Прямо сверкает, как мокрое стекло.

— Лей на другую половинку, — скомандовала Таня, ее голос дрожал от наслаждения. Она чувствовала, как масло скользит по ее коже, как оно просачивается в самую интимную щель, смешиваясь с ее собственной смазкой. Она чувствовала себя обработанной, подготовленной.

Витя перевел струю на левую ягодицу. Теперь он лил щедро, не жалея. Желтые струи стекали по бокам, капали с нижнего края ее задницы на полотенце, образуя масляные лужицы. Он опустошил почти половину кувшина, прежде чем остановился.

Теперь ее задница была полностью покрыта толстым, блестящим слоем. Каждая ягодица сияла под солнцем, как отполированная желтая мраморная глыба. А между ними, в самой глубине, анус сверкал, как темная, мокрая жемчужина в оправе из масляных складок.

— Ебать... — выдохнул Витя, отставляя кувшин. — Теперь вся жопа блестит.

— И анус, — добавил Саша, не отрывая глаз. — И... и вся эта щель. Масло туда затекло.

Он был прав. Масло, стекая по ягодицам, наполнило межъягодичную складку и затекло дальше, в половую щель. Оно смешалось с ее естественной влагой, создав густую, липкую, невероятно скользкую смесь, которая теперь покрывала все: и темные внешние губы, и розовые внутренние, и сам клитор, и даже начало влагалищного входа.

Таня двигала тазом едва заметно, позволяя маслу проникать глубже, ощущая, как холодная жидкость смешивается с внутренним жаром. Она была развратно мокрой, скользкой, открытой.

— Рассматривайте, — сказала она, и в ее голосе появился новый, властный оттенок. — Вы же хотели рассмотреть. Вот он, весь на виду. Говорите. Я хочу слышать, что вы думаете.

Витя опустился на корточки прямо позади нее. Его дыхание горячими волнами обдавало ее масляную кожу.

— Анус... — начал он, и его голос был низким, хриплым от возбуждения. — Он идеально круглый. Темно-коричневый. Как будто шоколадная дырка. И вокруг него кожа вся в мелких складочках, и теперь все блестит, словно так и должно быть! Он выглядит... голодным.

— Да, — тут же подхватил Саша, он тоже присел, его лицо было рядом с Витиным. — И смотри, как он подрагивает. Когда она дышит, он чуть-чуть шевелится. Как будто... ждет.

— А эта щель... — Витя провел пальцем по воздуху в сантиметре от ее кожи, очерчивая контур. — Вся в масле и в ее соке. Видишь, как эти большие губы раздулись? Они толстые, темные. А между ними — розовое. Мокрое и розовое...

— Да она сама течет как масло, — сказал Саша, его голос дрожал. — Смотри, там, из самой глубины, вытекает беловатая капля. Она смешивается с маслом и стекает вниз.

Таня слушала этот грязный, подробный комментарий, и каждый слог был для нее как ласка. Ее тело отвечало немедленно: влагалище сжалось в глубоком, сладком спазме, из него вытекло еще больше смазки, которая теперь свободно смешивалась с маслом, создавая неприличный хлюпающий звук, когда она слегка пошевелила бедрами.

— Ох, мальчики, — простонала она, опуская голову ниже. — Вы так хорошо описываете... Я вся горю.

Именно тогда она увидела «их». Через склоненное плечо, в проеме между своим боком и бедром, она увидела их шорты. А точнее, то, что происходило с их шортами — на обоих в области пазух выпирали огромные, недвусмысленные выпуклости. Ткань была натянута до предела, обрисовывая длинные, толстые формы. «Молодые, крепкие хуи» — с удовлетворением подумала она. Именно то, что нужно.

— Я вижу, вам тоже... неспокойно, — сказала она, снова шевельнув тазом, чтобы масло закапало с ее кожи.

Витя посмотрел вниз на свой собственный промежность, а потом на Сашину. Грубая усмешка тронула его губы.

— Ну да, бабушка Таня, — сказал он, и его рука потянулась к ширинке. — После такого вида... тут не устоишь.

— Так чего же ждете? — сказала она, и это было уже не предложение, а прямая, властная команда. — Раз уж ваши хуи такие большие и такие твердые... почему бы им не познакомиться с моей жопой поближе? Она же вся намазана... такая скользкая...

Это было все, что им было нужно. Разрешение. Приглашение. Приказ!

Витя расстегнул шорты первым. Кнопка отлетела с резким щелчком. Он стянул их вместе с трусами одним резким движением до колен. Его член выпрыгнул наружу, длинный, толстый, темно-красный от налитой кровью головки, с натянутой кожей и явной, пульсирующей готовностью. Он был уже полностью вставший, из щели на кончике сочилась прозрачная капля.

Саша, после секундной заминки, последовал его примеру. Его член был чуть тоньше, но длиннее, с изящным изгибом. Он тоже был твердым как камень, и его яйца плотно подтянулись.

Теперь они стояли на коленях позади нее, их обнаженные члены торчали перед их телами, как два орудия, нацеленных на ее масляное великолепие.

— Бля... — прошептал Витя, глядя на свой член, потом на ее блестящий зад. — Она же вся в масле...

— Вот и хорошо, — сказал Саша, и в его голосе впервые прозвучала не сдержанность, а та же агрессивная, жадная нота, что и у Вити. — Будет легко скользить.

Он первым протянул руку и взял свой член у основания. Он был горячим, пульсирующим в его пальцах. Он направил его к ее правой ягодице. Головка, влажная от его собственной смазки, коснулась масляной кожи.

«Тепло и скользко». Ощущение было электрическим. И для него, и для нее. Таня вздрогнула всем телом, когда гладкая, горячая головка уперлась в ее плоть. Она почувствовала ее форму, твердость, живой жар.

— Да... — выдохнула она. — Вот так...

Витя, не долго думая, схватил и свой. Он приставил его к левой ягодице, чуть ниже. Оба члена теперь покоились на ее масляных полушариях, как два странных, фаллических украшения.

— Начинай, — сказал Витя Саше.

Сначала это было просто движение вперед-назад. Саша толкал своим членом по ее правой ягодице. Из-за обилия масла он не встречал почти никакого трения. Головка легко скользила по гладкой, блестящей коже, оставляя длинные, мокрые следы. Звук был тихим, сочным, шлеп-шлеп-шлеп.

— О, боже... — простонал Саша, и его глаза закатились. Ощущение было невероятным. Горячая, живая, податливая плоть зрелой женщины, обмазанная скользким маслом, принимала удары его члена. Каждый толчок отдавался приятной болью в его яйцах.

Витя присоединился к ритму. Его движения были более резкими, агрессивными. Он не просто скользил, он врезался головкой в ее левую половинку. Каждый удар был звучным, с густым, маслянистым хлопком.

Тук-тук-тук.

Именно этот звук — твердой плоти по масляной, трясущейся жопе — наполнил сад. Ритмичный, настойчивый, неприличный.

Таня застонала громче. Это было совсем не то, что тонкие прикосновения утром. Это было использование. Грубое, прямое, пошлое. Их члены били по ее телу, как по мясу. И ей это нравилось. Нравилось до дрожи. Каждый удар передавал вибрацию глубоко внутрь, заставляя ее влагалище сжиматься в пустом, жадном спазме. Ее клитор пульсировал, прижатый к полотенцу. Масло, смешанное с ее соками, текло по ее ногам ручьями.

— Ах, да... Стучите... Стучите по моей жирной жопе своими хуями! — крикнула она, потеряв последние остатки сдержанности. Ее слова были такими же грубыми, как их утренние комментарии.

Это подстегнуло их, ритм ускорился. Теперь они стучали по ней одновременно, не синхронно, а вразнобой, создавая какофонию из хлопков, шлепков и их собственных тяжелых стонов. Воздух наполнился запахом масла, пота, мужского возбуждения и ее женских выделений.

— Смотри, как она трясется! — выкрикнул Витя, не останавливаясь. Его член уже был лиловым от напряжения, вены на нем вздулись. — Вся жопа ходит ходуном! Как холодец!

— И масло разбрызгивается! — добавил Саша. С каждым ударом брызги масла летели в стороны, попадая на их руки, животы, на полотенце. Ее задница превратилась в сияющий, дрожащий, отбиваемый объект.

Таня уже не могла говорить связно. Она мычала, уткнувшись лицом в руки. Ее тело вздрагивало от каждого двойного удара. Она чувствовала, как нарастает что-то внутри, мощная, глубокая волна. Она была близка. Просто от этого — от звуков, от ощущения грубого использования, от знания, что два молодых парня трахают ее масляную задницу своими членами, как будто это отдельная, доступная дырка.

— Я... я скоро... — застонал Витя, его движения стали рваными, неконтролируемыми.

— Я тоже... — сквозь зубы выдавил Саша.

Таня, сквозь туман наслаждения, услышала это. И в ее голове созрел последний, развратный план.

— На... на анус! — выкрикнула она, срывающимся голосом. — Кончайте на мой анус! Покормите его! Он же голодный!

— Видим, бабулечка! Аж пульсирует от голодовки! Сейчас мы его как следует накормим! — прохрипел Витя.

Этот крик, эта просьба, стала для них последней командой. С синхронным, животным рыком они оторвали свои члены от ее ягодиц. Оба члена теперь подпрыгивали в воздухе, напряженные до предела, с набухшими головками, из которых уже сочились струйки предэякулята.

Они нависли над ее поднятым задом, целясь в ту самую темную, блестящую точку между ягодицами. Витя схватил свой член, яростно дрочая его последние секунды. Саша сделал то же самое.

— Давай! — проревел Витя.

Их струи ударили почти одновременно.

Густая, горячая, белая сперма Вити вырвалась мощным толчком и попала точно в цель. Первая струя легла прямо на сжатый, масляный анус, покрывая его жемчужно-белым слоем. Вторая, третья струи добавили ему, стекая по окружности, смешиваясь с маслом.

Сперма Саши была чуть более жидкой, но ее было не меньше. Она хлестнула чуть ниже, заливая межъягодичную складку и нижнюю часть ануса, а затем поднялась вверх, покрыв уже обработанную Витей область еще одним липким, теплым слоем.

Это было извержение. Несколько мощных толчков, заливших ее задний проход и пространство вокруг него густой, мужской субстанцией. Зрелище было одновременно отвратительным и невероятно эротичным: темное, табуированное отверстие, теперь заляпанное и залитое свежей спермой двух молодых мальчиков, блестело и пульсировало под солнцем.

Она чувствовала, как сперма скапливается прямо на ее анусе, как она просачивается в самые мелкие складки. Это было финальным, унизительным, невероятно возбуждающим актом.

Последние спазмы вытолкнули из их членов остатки семени. Они стояли на коленях, тяжело дыша, их члены медленно опадали, покрытые собственным семенем и каплями масла.

Наступила тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием и тихим хлюпаньем, когда Таня слегка пошевелила бедрами, чувствуя, как теплая сперма смещается на ее коже.

Витя первый пришел в себя. Он смотрел на свое творение. На ее анус, теперь белый и липкий, на сперму, которая медленно стекала вниз по масляной коже.

— Ну вот, — сказал он, его голос был хриплым, но в нем снова появилась та дерзкая, грубая нотка. — Покормили твою попку, бабушка Таня.

Напоследок они постучали своими хуями по ее толстой попке, а бабушка лишь лежала и улыбалась, наслаждаясь как густая молодая сперма «кормит» ее тугой, красивый анус. Мальчишки направились в дом что бы разбудить друга и пойти на улицу. Они в крайний раз взглянули на громадную, блестящую задницу бабушки Тани. И даже издалека можно было увидеть, как ее залитый спермой анус сверкает на солнышке, словно подмигивая им.

Лишь когда они скрылись, анус слегка приоткрылся от возбуждения, и с едва слышимым «бульк» стал глотать семя друзей внука.

А бабушка так и осталась лежать, загорая на солнышке, чувствуя как дырочка пульсирует и время от времени «булькает»

********

Если кому то понравился рассказ, то пишите в личку, уже готовы 3-5 главы!

Мой телеграм канал про мамочек и инцест: https://t.me/+4tiyyxei8V85YTQy

Напоминаю, что я пишу рассказы на заказ абсолютно на любые темы и фантазии!