Джордан разглядывала шелковое черное белье, разложенное на ее свежезастеленной постели. Это был целый комплект — кружевной бюстгальтер с застежкой спереди, трусики, больше похожие на тонкую паутинку, чем на одежду, и чулки с подвязками. Она никогда раньше не носила ничего подобного. Еще десять дней назад, вздумай она купить такое, мать закатила бы скандал. А сегодня она сама принесла ей этот набор, аккуратно упакованный в черную коробку с золотым тиснением.

Диана днём развила лихорадочную, почти маниакальную деятельность. Ванная, бритье, укладка волос — всё должно было быть идеально. Она работала со сосредоточенностью хирурга перед сложной операцией, только вместо скальпеля в её руках мелькали пинцет для бровей, восковые полоски и флакон дорогого лосьона.

— Он оценит старания, — шептала она, как мантру, поправляя очередную прядь волос Джордан. Густые каштановые локоны, которые всегда были предметом её гордости, теперь лежали идеальными волнами, обрамляя лицо, словно на обложке глянцевого журнала. Диана отступила на шаг и склонила голову набок, оценивая свою работу.

— Ещё немного теней... Ты же хочешь, чтобы он увидел тебя красивой, да? Не такой, как на видео?

Джордан предпочла бы, чтобы он её вообще не видел. Чтобы всё это было просто очередным кошмаром, от которого можно проснуться в холодном поту. Но реальность оказалась упрямее — мать стояла перед ней и разглядывала её как произведение искусства, как подарок, который Диана собиралась вручить своему любовнику.

Мать осмотрела её еще раз и удовлетворённо кивнула. Её пальцы скользнули по подбородку Джордан, заставив ту поднять голову.

— Я сейчас уйду и вернусь с Риком, — её голос звучал мягко, почти ласково, будто она объявляла о походе за мороженым. — Всё будет идеально. Когда мы придем — спустись и поприветствуй его. А сейчас...

Диана заколебалась на секунду, даже отвернулась, прежде чем продолжила:

— Он... ценит, когда женщина... выглядит готовой. — Она сглотнула, не встречаясь взглядом с дочерью. — Желающей. Ты понимаешь?

Она щелкнула пультом, и экран телевизора ожил, заполнив комнату преувеличенными стонами. Джордан невольно отвела взгляд — на экране девушка с неестественно большими грудями принимала двух мужчин одновременно, её лицо было искажено гримасой фальшивого удовольствия. Диана щёлкнула пультом ещё раз, увеличивая громкость до неприличного уровня. Экран телевизора теперь заполнял всю комнату преувеличенными стонами и хлюпающими звуками.

— Если нужно... — Диана протянула ей тюбик прозрачной смазки, она все еще старалась не смотреть дочери в глаза. Джордан взяла его дрожащими пальцами. Тюбик был холодным.

— На всякий случай.

Дверь закрылась за матерью с мягким щелчком.

Джордан уставилась на тюбик в своей ладони, как будто он был ядовитой змеёй. Глянцевый экран перед ней продолжал хрипеть пошлыми звуками — хлюпающие шлёпки, преувеличенные стоны, громкие команды. Смысл ситуации обрушился на неё с ошеломляющей ясностью: мать хотела, чтобы она прямо сейчас, одна в этой комнате, ласкала себя. Чтобы к приходу Рика её тело было разгорячённым. Влажным. Готовым.

Джордан замерла, сжимая подарок матери в потных ладонях. На улице раздался рокот мотора — Диана уехала. Теперь остался только телевизор с его похабными стонами и этот чертов тюбик. Она швырнула его в стену, он отскочил и закатился под кровать.

Тоня, ну ответь же...

Телефон молчал. Мысли скакали как зайцы под выстрелами: сбежать? Но куда? Рик хотя бы один. Хотя бы знаком. Стоит ей оказаться на улице — и она превратится в общую собственность. В зеркале девушка с идеально уложенными волосами и слишком яркими тенями смотрела на неё с немым укором.

Она вспомнила тот туалет в школе — липкий пол, запахи дезинфектора и мочи, похабные надписи на стенах. Как Брэд заставил её ползать на коленях, умолять. Как её собственные пальцы дрожали, расстёгивая его джинсы. Как её тело неохотно, но несомненно отозвалось на эту безумную ситуацию. Джордан зажмурилась, пытаясь вытеснить воспоминание, но оно вернулось с удвоенной силой — тепло, растекающееся по животу, предательская пульсация между ног.

Телевизор хрипел очередной сценой, актриса кричала фальшивым голосом: «Да, да, трахни меня сильнее!» Джордан потянулась к пульту дрожащими пальцами — выключить, надо выключить этот кошмар — но вместо этого её рука сама собой увеличила громкость. Она застыла, глядя на свои пальцы как на чужие. Что со мной? Почему я...

Сцена на экране сменилась: теперь девушка с пышными формами ласкала себя перед зеркалом, её пальцы скользили по животу вниз, вниз... Джордан почувствовала, как её собственные бёдра слегка сжались, как будто в ответ. Нет. Я не такая. Это не я.

Но в глубине души она не могла отрицать — вчера, на коленях перед Брэдом, когда её щёки горели от стыда, а горло перехватывало от унижения, внизу живота всё же пробежал тот самый предательский толчок. Как электрический разряд — короткий, грязный, неожиданный. Джордан сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Нет, это просто рефлекс, ничего больше. Тело дурацки устроено, оно реагирует на ситуацию, даже если мозг кричит «нет» во весь голос.

Джордан провела ладонью по шелковому белью, чувствуя, как её пальцы слегка дрожат. «Смогу ли я понравиться Рику?» — этот вопрос бился в её голове, как мотылёк об лампу. Она представила его глаза — холодные, оценивающие. Он видел её на том видео. Видел, как она умоляла Брэда, как держала ноги своей подруге по приказу сержанта Гарсии. Какой смысл сейчас притворяться невинной?

Джордан резко нажала кнопку на пульте, и похабные стоны наконец смолкли. Тишина в комнате показалась почти физическим облегчением. Она плюхнулась на диван, чувствуя, как шелковая ткань её нового белья скользит по коже — странно, но приятно. «Не буду я тут лежать и дрочить, чтобы какому-то мужику было удобнее меня выебать», — мысленно пообещала она себе, переворачиваясь на бок и беря телефон.

Пальцы летали по экрану, набирая запрос за запросом. «Как отменить цифровое согласие». «Система Надёжного согласия отзыв». «Юридическая помощь жертвам ложного согласия». Одно и тоже. Вопрос который занимал её все последние дни. Может быть есть вариант с эмиграцией… Если удастся добраться до границы и не оказаться в чьем-то подвале по пути.

**

Глухой рокот двигателя ворвался в её сон. Джордан дёрнулась, открывая глаза — она даже не заметила, как заснула, зажав телефон в руке. Последние ночи сливались в одну бесконечную пытку: тошнотворные воспоминания, холодный пот, безумные попытки найти хоть какую-то лазейку в законе. И теперь, истощённое постоянным напряжением, она просто отключилось, улегшись поудобнее и закрыв на секунду глаза.

Рик. С матерью. Они здесь. Тело дёрнулось, как от удара током, и она скатилась с дивана, ударившись коленом о пол. В голове застучало: «Не готова, не готова, не готова».

Джордан ухватилась за стул, неловко подымаясь. Она посмотрела на себя в зеркало: смазанная тушь, волосы, сбитые набок во сне, губы, обкусанные до красноты. Точно не подарок любовнику. Испуганная девочка в кружевах, купленных матерью. Она схватила салфетку и начала тереть лицо, счищая остатки теней, и нанося их заново

«Спокойно, спокойно...» — прошептала она себе, унимая дрожь в руках. Так, теперь телевизор и смазка. Пусть мать думает, что она в самом деле смотрела порно, ожидая их. Джордан схватила пульт дрожащими пальцами и снова его — экран ожил, снова заполняя комнату неестественными стонами. Она увеличила громкость, чтобы её точно услышали снизу, когда они войдут.

Джордан впилась пальцами в ковёр, нащупывая холодный пластик тюбика. Он закатился под кровать, будто прятался от неё.

— Давай же! — прохрипела она, скрючившись на полу.

Внизу раздались голоса. Она не успеет.

— Чёрт, — Джордан выругалась сквозь зубы, так и не достав злополучный тюбик. Где-то хлопнула входная дверь. Голос матери и низкий, знакомый смех Рика уже раздавались внизу. Она отпрянула от кровати и встала глубоко дыша. К черту смазку. Никак не успеть. Не будет же он её трахать прямо с порога. Голоса внизу стали громче, послышался смех. Еще раз выругавшись сквозь зубы, Джордан вышла на лестницу.

Внизу стояла румяная Диана в черном кружевном белье, точно таком же, что сейчас носила Джордан — только на матери оно сидело иначе, подчеркивая зрелые изгибы тела. Ее уличный плащ лежал на полу. «Господи, она что, одела его на голове тело», пронеслось в голове у девушки.

Рик заполнил дверной проем не просто физически — он вобрал в себя всё пространство, весь воздух комнаты. Шея толщиной с бревно напрягла воротник рубашки до белых ниток, плечи, как каменные плиты под дорогим пиджаком, его запястья казались ей сейчас толще чем собственные ноги. Он стоял, обнимая мать, и даже слегка выпирающий живот, давивший на пряжку ремня, не делал его менее устрашающим — скорее добавлял первобытной, хищной уверенности. Этот мужчина выглядел как бывший игрок в американский футбол, который двадцать лет спустя все ещё мог сломать тебя пополам чисто из ностальгии.

Его глаза, маленькие и тёмные, окинули Джордан с головы до ног, медленно скользя по её телу. Они задержались на изгибе её груди, приподнятой кружевным бюстгальтером, потом сползли ниже, к животу, к тому месту, где тонкая шелковая паутина трусиков лишь подчёркивала, а не скрывала. По его лицу медленно расползлась довольная, оценивающая улыбка — улыбка человека, который только что обнаружил, что подарок ему нравится даже больше, чем он ожидал.

Диана прижалась к Рику всем телом. Она провела ладонью по его груди, зацепив пальцами за пуговицы, и шепнула прямо в ухо:

— У меня для тебя подарок...

Джордан замерла. Она разумеется видела Рика и раньше — мельком, он просто был бойфрендом матери. Но сейчас, под его хищным взглядом, одетая как шлюха, которую подготовила специально для него, это ощущалось по-другому. Жутко. Стыдно. Возбуждающе.

Рик сделал шаг вперед, и пространство между ними внезапно сжалось до невыносимых пределов. Джордан почувствовала, как её ноги сами собой отступили назад, пока спина не упёрлась в дверной косяк.

Он остановился вплотную к ней, и запах его одеколона — тяжёлый, древесный, с горьковатыми нотами — ударил ей в нос. Рука его поднялась медленно, как будто он давал ей время осознать происходящее. Большой палец коснулся кружева её бюстгальтера, проведя по соску под ним — легонько, почти что нежно. Джордан вздрогнула, всхлип застрял у нее в горле. Его прикосновение не было жестоким, но собственническим.

— Она прекрасна, Диана, — пробормотал он. — Прекрасна.

Затем его выражение жестоко изменилось, восхищение сменилось холодом.

— Но она шлюха. Я знаю это, — его взгляд резко метнулся к матери. — Все это знают. Её видео в сети.

Диана нервно закусила нижнюю губу, она схватили его за рукав, словно она боялась, что он развернётся и уйдёт.

— Она... она ещё..., — голос матери дрогнул странной смесью стыда и гордости, — не тронута, Рик. Ты будешь у неё первый. Я... уверена. Пожалуйста.

Диана почти умоляла.

— Иди! Поцелуй его! Покажи, что ты этого хочешь! — Диана прошипела сквозь зубы, толкая Джордан вперёд. Её голос звучал как натянутая струна — смесь отчаяния и маниакальной надежды.

Джордан двинулась бездумно, загипнотизированная приказом, полной нереальностью происходящего. Она сделала последний неуверенный шаг вперед, запрокидывая голову, губы уже приоткрылись, но Рик внезапно поднял ладонь и оттолкнул Джордан с такой силой, что она едва не упала. Его губы искривились в усмешке.

— Ты что, серьёзно думаешь, я стану целовать эту шлюху? — Рик презрительной фыркнул. — Она же сосала в школьном сортире на камеру. На коленях. И бог знает у кого еще. Ни один приличный мужчина не будет целовать вафлистку.

Он резко отвернулся от Джордан, словно она внезапно перестала существовать, и грубо притянул Диану к себе. Они слились в жадном поцелуе, а его огромная ладонь скользнула по бедру Дианы, по-хозяйски сжимая ее задницу. Диана застонала, её ноги мгновенно ослабели, будто все кости растворились от одного этого прикосновения.

Рик оторвался от Дианы с кивнул в сторону Джордан, слегка подталкивая мать к ней:

— Шлюхи нужны для другого. Покажи ей.

Диана рассмеялась — звонко, слишком громко, как будто это была самая забавная шутка в мире.

— Да! Да, конечно! — выдохнула она, схватив сою дочь за запястье и резко потянув вниз. Колени Джодан ударились о пол с глухим стуком.

— Сейчас я покажу. Смотри, — прошептала Диана, опускаясь рядом с ней на колени..

Диана расстегнула ремень и медленно потянула за молнию — слишком медленно, нарочито, давая дочери рассмотреть каждое движение. Джордан видела, как пальцы матери скользнули ему в штаны и вытащили наружу член — толстый, уже наполовину возбуждённый, с каплей влаги на кончике. Диана прижала его к своему лицу, вдохнула его запах с закрытыми глазами, словно нюхала дорогие духи, затем хлопнула им себя по щеке — резко, с влажным звуком, от которого Джордан невольно сглотнула.

— Сначала всегда показывай, как ты благодарна ему. Как ты ценишь саму возможность быть с ним.

Диана не просто взяла его в рот — она так будто делала это тысячу раз. Ее губы скользнули вниз по стволу без малейшего колебания, словно это было самым естественным действием в мире. Джордан застыла, наблюдая, как мать опускается все ниже, пока ее нос не уперся в лобковую кость Рика. Ни кашля, ни спазма — только мягкий, влажный звук, когда Диана откинула голову назад, освобождая член.

— Вот так, девочка, — Рик провел пальцами по волосам Дианы, — Дочка вся в тебя пошла, да?

Диана только хрипло засмеялась, уже насаживаясь обратно, и Джордан вдруг поняла, что ее мать умеет это делать уж как-то слишком хорошо. Слишком... профессионально. Это не было неумелыми движениями женщины, которая изредка балует мужа перед сном. Диана работала ртом с энтузиазмом, чередуя глубокие погружения с быстрыми движениями языка под головкой — такое Джордан видело раньше только в порно. Где она этому научилась? Когда?

Рик внезапно схватил Диану за волосы и отдернул её голову от своего члена, оставив тонкую ниточку слюны, соединяющую её губы с его влажным кончиком. Он небрежно вытерся о её щеку, оставив блестящий след, затем повернулся к Джордан.

— Твоя очередь, шлюха. Покажи чему тебя научили пацаны в школе.

Диана мгновенно перехватила инициативу, словно ждала этого приказа. Она схватила Джордан за волосы и резко потянула вперёд, направляя её лицо к возбуждённому члену Рика, пока губы девушки не коснулись горячей плоти. Джордан инстинктивно дернулась, пытаясь отстраниться, но мать держала её с неожиданной силой.

— Делай! Как я показала! — Диана резко нажала на затылок дочери, заставляя её губы плотнее обхватить член Рика.

Джордан попыталась повторить плавные движения матери, но тут же поперхнулась. Она не умела заглатывать член, как она. Диана прикусила нижнюю губу, наблюдая, как дочь сдавленно закашлялась.

— Нет-нет, солнышко, — прошептала она, ослабляя хватку ровно настолько, чтобы та перевела дух. — Ты же видела, как я делаю. Дыши носом, не бойся. И глотай, как будто пытаешься проглотить его весь.

Рик хмыкнул, наблюдая за её мучениями. Он выдернул член резким движением, оставив её с приоткрытым ртом и растерянным взглядом.

— Жалкое зрелище, — презрительно пробормотал он, его член блестел от слюны двух женщин. Диана тут же прильнула к нему, как голодная собака к миске, облизывая его снизу вверх широкими движениями языка.

— Она ещё учится, — прошептала Диана, лаская его висящий член. — Но посмотри, как старается.

Диана сжала кулаки в волосах Джордан и снова натянула её лицо на член Рика. В этот раз Джордан не сопротивлялась — губы сами собой раскрылись шире, язык прижался к нижней части члена, создавая скользкий желоб. Когда головка коснулась нёба, она не закашлялась, а лишь напрягла горло, пропуская её глубже. Рик издал короткий, довольный смешок.

— В глаза ему смотри, — прошептала Диана, наклоняясь так близко к уху Джордан, что губы матери коснулись её мочки. — Пусть мужчина видит твой взгляд, когда ты сосёшь.

Джордан подняла глаза и нашла взгляд Рика. В его тёмных зрачках она увидела своё отражение — смущённое, покорное, с его толстым членом, лежащим в её припухших губах. Униженное. Но когда её взгляд скользнул выше, к его лицу, она заметила, как его веки дрогнули, как ноздри расширились при её движении языком. Внезапно осознание ударило её: пока его плоть была в её рту, пока он стонал и напрягал живот — она держала ниточку контроля. Хрупкую, но реальную. Этот огромный, властный мужчина сейчас был уязвим — и ключ к нему лежал у неё во рту, горячий и пульсирующий.

Джордан чувствовала, как её сознание сужается до одного лишь его взгляда — холодного, оценивающего, но теперь с лёгким проблеском чего-то нового. Она намеренно облизнула его головку, медленно, как видела у матери, но добавила своё: лёгкое круговое движение языком, которое заставило его бровь дёрнуться. Его пальцы впились ей в волосы, но уже не толкали, а лишь держали, будто давая ей свободу действий. Это было её шансом.

— Ну точно такая же прирожденная хуесоска, как и мать, — хрипло рассмеялся Рик, наблюдая за её стараниями.

— Я же говорила что она научится. Её нужно было просто раскрепоститься, — Диана сидела рядом и смотрела на дочь с неожиданной гордостью. — Она просто стеснялась.

Рик мягко оттолкнул Джордан за плечи, вырвав свой член из её рта с мокрым чмоком. Слюна растянулась между его головкой и её опухшими губами, прежде чем порвалась, капнув ей на подбородок.

— Слишком близко, — его голос был хриплым, но твёрдым. Он провёл большим пальцем по её мокрому подбородку, затем вытер его о её щёку. — Я не для этого сюда пришёл.

Диана приподнялась на локтях, её глаза блестели неестественным блеском, словно она только что получила долгожданный подарок. Она провела ладонью по груди Рика, чувствуя под пальцами его напряжённые мышцы.

— Где угодно, дорогой, — прошептала она, голос матери дрожал от возбуждения. — Ты можешь взять её прямо здесь, на полу. Или пойдем в спальню. Или... — её пальцы скользнули вниз, к его ремню, — может, ты хочешь её в её комнате? В её кровати? Чтобы она помнила каждый раз, когда будет ложиться спать?

— В её спальне, — согласился Рик, и Джордан почувствовала, как её сердце провалилось куда-то в живот. Он наклонился, обхватил её за талию и одним движением закинул её себе на плечо, словно она была мешком с мукой. Её живот ноги беспомощно задергались в воздухе.

— Без резинки, — добавил он, направляясь к лестнице.

— Да! Да, конечно! — защебетала Диана, направляясь за ним — Она чистенькая и на таблетках. Можешь не беспокоиться.

Джордан видела мир вверх ногами: потолок с трещиной, которую она знала с детства, люстру, которую Диана купила в ИКЕА, когда ей было десять, и теперь — дверь своей комнаты, распахнутую настежь. Она не сопротивлялась.

Телевизор всё ещё работал — громко, слишком громко, — когда они переступили порог её комнаты. Актриса стонала, сейчас она принимала сразу два члена. Рик бросил её на кровать, как тряпичную куклу.

— Любимый канал, да? — он хмыкнул, потягиваясь и осматривая комнату. Его глаза скользнули по плакатам, мягким игрушкам, учебникам, разбросанным на полу. — Ну конечно, ты же шлюха. Небось все время дрочишь себя.

— На четвереньки, — бросил он, даже не глядя на девушку, пока расстёгивал свою рубашку. Голос его звучал как приказ, а не просьба, будто он говорил собаке залезть в будку. Диана двинулась быстрее, чем Джордан успела осознать смысл слов. Она схватила Джордан за плечи, перевернула её с поразительной лёгкостью и поставила в позицию.

— Вот так, солнышко, — прошептала Диана. Она потянула за тонкие кружева трусиков Джордан, спуская их до середины бёдер. Диана провела ладонью по её заднице, и улыбнувшись оглянулась на Рика.

— Она готова, — прошептала мать, чувствуя, как её дочь дрожит под прикосновениями.

Диана обхватила член Рика ладонью и медленно провела им по влажному входу Джордан, наслаждаясь тем, как дочь вздрагивает от каждого прикосновения.

Её ладонь упёрлась в спину Рика, и она толкнула его вперёд с такой силой, что он проскользнул внутрь Джордан одним резким движением. Тело девушки мгновенно сжалось, её спина выгнулась, как у кошки, брошенной в воду, а глаза расширились до неестественных размеров. Она даже не закричала — просто застыла, с открытым ртом и стеклянным взглядом, будто её ударили током.

— О-о-ох... — это был не звук, а скорее выдох, вырвавшийся из её пересохшего горла.

Рик был большим. Очень большим. Казалось, он заполнил её целиком, до самого горла, хотя физически это было невозможно. Но ощущение было именно таким — будто он проник не только в её тело, но и в самую глубину её сознания, вытесняя всё, кроме этого жгучего, невыносимого давления.

Рик начал двигаться размеренно, с пугающей методичностью — каждый толчок был глубже предыдущего. Его пальцы впились ей в бёдра, оставляя красные отметины на бледной коже, когда он притягивал её тело к себе с каждым движением. Джордан чувствовала, как её сознание распадается на отдельные фрагменты: горячее дыхание матери за спиной, скрип кровати под их весом, и главное, распирающий её член.

— Прогибай спину, глупенькая, — прошептала Диана, ладонь матери скользнула вдоль её позвоночника, заставляя её прогнуться сильнее.— Вот так. Так он будет входить глубже. Ему это понравится.

Джордан послушно выгнулась. Теперь каждый толчок Рика достигал нового, невыносимого предела.

— Тугая сучка... — прошипел Рик сквозь зубы. Каждый толчок был медленным, почти церемониальным — он входил в неё до упора, затем вынимал почти полностью, давая ей прочувствовать каждый сантиметр своей длины, прежде чем снова погрузиться в неё.

— Подмахивай, солнышко, — шептала Диана, её руки гуляли по телу дочери, направляя её. — Не лежи, как бревно. Он же должен чувствовать, что ты хочешь этого. Двигайся!Скажи ему, как тебе это нравится!

Сначала это были лишь сдавленные всхлипы, едва различимые под громкими стонами из телевизора. Джордан чувствовала, как слова застревают у неё в горле, но Диана тут же прижалась губами к её уху:

— Громче, доченька. Он должен слышать, как ты его хочешь.

— Трахни меня... п-пожалуйста... — первый шёпот Джордан был таким тихим, что его почти заглушили стоны из телевизора, но она тут же справилась с собой.

— Заполни меня! — её голос, сначала дрожащий, внезапно сорвался в громкий крик, когда Рик вогнал себя в неё до самого основания. Слова вырывались из её горла одно за одним, с каждым толчком они звучали всё увереннее. — Научи меня быть шлюхой!

— Кричи, доченька, — шёпот Дианы коснулся её уха. — Чтобы все соседи узнали, какая ты блядь.

— Дааа! Ещё, ещё! — Джордан выгнула спину дугой, её ногти впились в простыню, когда Рик с рыком вогнал себя в неё последний раз. Губы Джордан раздвинулись в беззвучном крике, когда его член пульсировал внутри, наполняя её. Она чувствовала, как сперма заполняет её, капля за каплей, словно расплавленный металл, застывающий в самых глубоких уголках её тела.

Рик упал на кровать, его грудь медленно поднималась и опускалась, а губы скривились в самодовольной усмешке. Он бросил взгляд на Джордан — она уткнулась лицом в подушку, спина выгнута, тело все еще мелко дрожит, а между бёдер медленно стекала белая струйка. Он лениво похлопал её по попе.

— Неплохо для первого раза, — хрипло пробормотал он, потягиваясь так, что хрустнули суставы. — Тугая, как для шлюхи.

Диана провела ладонью по его вспотевшей груди, словно гладила трофей. Её глаза блестели.

— Я же говорила, она ещё не тронутая, — прошептала она, прижимаясь к Рику голой грудью. — Хочешь меня теперь? Чтобы сравнить?

— Не сегодня, — Рик лениво провёл пальцами по её бедру. — Поебу дочурку, пока она ещё узенькая, ей недолго осталось. Но если хочешь, можешь пососать.

Диана послушно опустилась на колени между его ног, её пальцы обхватили его полувялый член, всё ещё липкий от Джордан. Она склонилась, но тут же подняла голову:

— Джордан! — бросила она. — Сходи пока в душ. Приведи себя в порядок. Рик захочет ещё раз, но он не любит грязнуль.

Девушка медленно поднялась с кровати, её ноги подкашивались, будто после марафона. Тело не слушалось — мышцы дрожали, колени подгибались, а между бёдер пульсировала тупая, размытая боль. Она шла, не оглядываясь, не поднимая глаз, хотя знала, что за спиной мать уже взяла в рот член Рика, а телевизор продолжал издавать похабные стоны. Дверь в ванную захлопнулась за ней с глухим щелчком, и только тогда она позволила себе вздохнуть.

Холодная вода. Первое, что пришло в голову. Она судорожно схватилась за кран, повернула его до упора и сунула лицо под ледяную струю. Что это было? Она не могла собрать мысли в кучу — тело горело, разум был мутным, а между ног медленно стекала чужая сперма.

Рик не довёл её до оргазма — он даже не пытался. Он просто использовал её тело, как использовал бы резиновую куклу: без нежности, без пауз, без мысли о её удовольствии. Просто как удобную дырку. И теперь, когда Джордан думала об этом, о том что она стала просто чьей-то секс-игрушкой, между её ног пробегала странная, предательская волна тепла.

Вода лилась ледяными потоками по её спине, но Джордан всё ещё чувствовала себя грязной. Она намыливала руки снова и снова, втирая пену в кожу до красноты. «Неужели я... такая?» — мысль прокручивалась в голове, как заевшая пластинка. Её пальцы непроизвольно скользнули вниз.

— Джордан! — резкий стук в дверь вырвал её из раздумий. Голос Дианы звучал неестественно высоко, будто она уже была на взводе. — Ты там застряла? Рик не будет ждать вечно!

**

Глаза Джордан медленно открылись, но сознание ещё цеплялось за остатки сна, как за спасительную соломинку. Первое, что она почувствовала — тяжесть. Тяжесть чужой руки на своём животе, тяжесть чужих ног, переплетённых с её собственными. Рик спал на спине, его правая рука обнимала Джордан за талию, левая — Диану.

Джордан почувствовала, как мать шевелится рядом. Она притворилась спящей, но через прищуренные ресницы увидела, как Диана осторожно приподнимается на локте. В утреннем свете, пробивающемся сквозь шторы, её глаза блестели, как у кошки, выслеживающей добычу. Мать поймала её взгляд и медленно опустила глаза вниз — к возбуждённо стоящему члену Рика.

— Рик любит когда утро начинается так, — прошептала Диана, её губы почти не шевелились. — Я научу тебя. Это по-другому, чем просто брать в рот.

Диана придвинулась ближе.

— Не буди его, — прошептала она, и её пальцы легли на плечо дочери, мягко, но неотвратимо подталкивая её вниз. — Будь очень нежной. Как будто дотрагиваешься до чего-то очень хрупкого.

Мамины пальцы на плече Джордан мягко, но настойчиво направили её вниз. Губы прикоснулись к члену легко, как перо, скользящее по бумаге. Она чувствовала свой собственный солоноватый привкус на нём. Вчера... сколько раз он входил в неё? Три? Четыре?

Джордан почувствовала пульсацию под своими губами прежде, чем поняла, что Рик проснулся. Его член, уже тёплый и слегка напряжённый, дернулся на её языке, когда она осторожно провела кончиком от основания к головке. Диана одобрительно кивнула — мать неотрывно следила за ней.

Рик проснулся с глухим стоном, когда губы Джордан осторожно обхватили его головку. Он глубоко зевнул и посмотрел на женщин, расположившихся между его ног. Правой рукой он потрепал Джордан по голове. Он потянулся так, что хрустнули позвонки, а уголки губ растянулись в самодовольной ухмылке.

— Хорошая сосочка, — пробормотал он. Его глаза, ещё мутные от сна, медленно фокусировались на её лице. — Нежная. А теперь садись верхом. Хочу твою пиздёнку.

Диана не заставила себя ждать — она тут же потянула дочь наверх и перевернула её, как куклу, лицом к Рику. Его руки уже ждали — грубые ладони схватили её за талию, приподнимая, в то время как Диана снизу направляла её бедра, пока наконец Джордан не оказалась точно над напряжённым членом.

— Вот так, милая, — Диана взяла член и аккуратно приставила головку к её входу. — Опускайся. Не спеши. Прочувствуй каждый сантиметр.

Джордан начала медленно опускаться, чувствуя, как горячий член Рика заполняет её. Её мышцы напрягались, сопротивлялись, но Диана снизу мягко направляла её бёдра вниз, пока Рик не вошёл в неё полностью. Джордан замерла на мгновение, ощущая его пульсацию внутри себя, но тут же мать щипнула её за бедро — сигнал продолжать.

— Двигайся, солнышко, — прошептала Диана. — Работай бедрами.

Джордан послушно начала двигаться вверх-вниз, её руки упирались в грудь Рика, а взгляд бегал по комнате, избегая встречи с его глазами. Диана следила за каждым её движением, словно тренер, оценивающий технику подопечной. Но внезапно Рик протянул руку и резко притянул мать к себе. Его ладонь сжала её грудь и они слились в жадном поцелуе прямо перед Джордан.

«Я для него просто мастурбатор», — подумала Джордан, продолжая механически двигаться. Эта мысль ударила её как молния, заставив на мгновение замереть. Её рука потянулась вниз, пальцы сами нашли клитор, уже набухший и чувствительный. Джордан всхлипнула — она возбуждалась от того, что её используют. От того, что она всего лишь тёплая дырка для чужого удовольствия.

Она прыгала на члене, как заводная кукла: вверх-вниз, вверх-вниз, бедра работали на автомате, а пальцы дрочили клитор с отчаянной, почти злой решимостью. Но этого было недостаточно. Она была близко — чувствовала, как живот сводит горячими спазмами, как влага стекает по внутренней стороне бёдер, смешиваясь с его смазкой. Но оргазм не приходил. Он завис где-то на краю, дразнящий и недосягаемый, как мираж в пустыне.

Ее взгляд поймал зеркало на комоде. В отражении — девушка-подросток с растрёпанными волосами, дико подпрыгивающая на члене взрослого мужчины. Лицо её было перекошено, губы прикушены, а глаза расширены до предела. Перед ней, на кровати, её мать и Рик страстно целовались, ни один из них даже не смотрел на неё. Джордан замерла на мгновение, наблюдая за этим трио в зеркале. Не любовница. Даже не шлюха. Дырка. Игрушка. Горячая, мокрая дыра для чужого удовольствия.

Этот образ — она, просто дырка, просто игрушка — перевернул что-то внутри. Её тело вдруг напряглось, сжалось, будто её ударили током. Глаза закатились назад, пальцы впились в грудь Рика, а из горла вырвался дикий, хриплый вопль, который даже не звучал по-человечески. Оргазм накрыл её с такой силой, что мир на секунду пропал — только белый шум в ушах, только судорожные толчки влагалища, сжимающего член внутри, только горячая волна, захлестнувшая всё тело.

Диана и Рик прервали свой поцелуй синхронно, словно по сигналу. Они уставились на Джордан, содрогающуюся в конвульсиях оргазма.

— Дело не в твоём удовольствии, дело в нём! — прошипела Диана, поднимаясь на локтях и обернувшись к ней. — Двигайся!

Рик неожиданно рассмеялся — низкий, бархатный смех, который заставил Диану отстраниться и посмотреть на него с удивлением. Его глаза блеснули, и прежде чем Джордан успела понять, что происходит, его руки уже схватили её за бёдра, переворачивая и нависая над ней сверху. Она слабо вскрикнула, когда спина ударилась о матрас, а ноги инстинктивно обхватили его талию. Рик задвигался и уже через несколько толчков Джордан почувствовала, как его член дергается внутри нее, заполняя её.

Рик скатился с неё и широко зевнул. Мужчина потянулся так, что хрустнули суставы, и плюхнулся на спину, закрывая глаза. Его дыхание сразу же замедлилось, но прежде чем окончательно отключиться, он бросил сквозь зевоту:

— Пусть кончает сколько влезет. Судьба у неё такая. А теперь дайте мне поспать.

Диана стащила Джордан с кровати так резко, что та едва не упала на колени, ноги еле держали её.

— Дальше, — прошептала мать. — Женщина готовит завтрак. Я займусь этим. Иди, прими ванну. Быстро, не как вчера. Будь хорошей девочкой.

Глаза Дианы, обычно холодные, сейчас горели яростным огнём, словно предупреждая: один неверный шаг — и всё пойдёт прахом.

Джордан слабо кивнула.

Она двигалась на автопилоте. Вода в душе была почти кипятком, но кожа всё равно казалась липкой, будто покрытой невидимой плёнкой, когда она пыталась её отмыть. Она оделась в простую одежду, которую приготовила ей мать — тонкую хлопковую юбку и футболку. На кухне она налила кофе и молча расставила тарелки, пока Диана хлопотала над яйцами.

Рик вошёл на кухню, почесывая живот одной рукой, а другой поправляя расстёгнутые джинсы. Он медленно обошёл Джордан, насмешливо осматривая с ног до головы — тонкая юбка почти не скрывала дрожь в её коленях — и внезапно звонко шлёпнул её по заднице ладонью. Джордан застыла на мгновение, а потом выдавила из себя короткий смешок. Диана обернулась, улыбнувшись.

— Завтрак готов, Рик.

Тарелки с яичницей стояли нетронутыми, пока Рик неторопливо потягивал кофе, разглядывая Джордан через край кружки. Она сидела, сгорбившись над своей порцией, стараясь не смотреть в его сторону, но чувствовала каждый его взгляд как физическое прикосновение. Диана напротив ела с преувеличенным аппетитом, её глаза бегали между дочерью и любовником.

— Налей мне ещё, — приказал Рик, ставя пустую кружку на стол.

Джордан встала и потянулась за кофейником. В этот момент его рука скользнула под юбку. Она застыла на месте — мать не положила ей белья, и его пальцы легко вошли в её все ещё чувствительную после утреннего секса киску.

Рик извлек пальцы, поднося их, блестящие от её соков, к её губам.

— Лизни, — приказал он низким, тёплым голосом, которым обычно разговаривают с непослушными котятами.

Она закрыла глаза — но подалась вперёд, а язык скользнул вдоль его указательного пальца. Вкус был солоноватый, с лёгкой горчинкой, её собственный. Джордан сглотнула, чувствуя, как слюна скапливается во рту, но продолжала лизать, пока Рик не одобрительно хмыкнул и опустил руку.

— Хорошая девочка.

Остаток завтрак прошел в напряженной тишине, прерываемой только звоном ложек о тарелки, да приторными репликами матери. Наконец, Рик отодвинул свой стул и поднялся.

— Ну всё. Пошли, Диан.

Диана подскочила, мгновенно сорвавшись со стула, как солдат по команде. Она бросила на Джордан последний, многозначительный взгляд — не приказ, но и не просьбу. Нечто среднее между напоминанием и предостережением.

— Не выходи из дома. Можешь отдохнуть пока. Ты была молодцом.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что Джордан вздрогнула всем телом. Она наконец осталась одна. Её колени подкосились сами собой, словно кто-то выдернул невидимую опору. Джордан рухнула на холодный пол прихожей, и первые слёзы уже катились по щекам ещё до того, как она осознала, что плачет. Первая слеза упала на колени, оставив тёмное пятно на светло-сером хлопке. Потом хлынуло — рыдания рвали грудь, а слёзы текли по щекам горячими ручьями.

Она рыдала не только из-за того, что её тело превратили в общественную собственность. Не только из-за Рика, который обращался с ней как с резиновой куклой. Не только из-за матери, предавшей её с улыбкой. Она рыдала из-за предательства собственной плоти — из-за той части себя, которая жадно сжалась вокруг его члена, когда он заполнял её. Из-за клитора, который пульсировал от прикосновений, вопреки всему.

Джордан не просто вытерпела Рика и пережила эту ночь. Часть её хотела этого. И это было самое обидное.