Хлопья размокли до состояния безвкусной кашицы, но Джордан продолжала вяло ковырять в них ложкой, будто это было занятие всей её жизни. Молоко казалось серым. Она прищурилась от утреннего солнца, бьющего в окно — слишком яркого, слишком жизнерадостного для такого утра. Сегодня не было школы. Сегодня не было вообще ничего, кроме этого кухонного стола и матери готовившей сейчас кофе. Наконец она тяжело поставила кружку на стол и села напротив Джордан.

— Слушай, — начала Диана голосом, неестественно бодрым. — Пока что никто не войдёт в этот дом. Никто.

Она посмотрела на дочь, крутя пустую кружку между пальцами, словно ища в ней правильные слова. Джордан кивнула, но в груди уже сжимался холодный комок — мать замолчала слишком резко, оставив в воздухе невысказанное "НО". Ночью она думала сбежать, но первый же незнакомец на улице мог сунуть её в багажник и... о дальнейшем не хотелось думать. Дом давал хоть какую-то защиту.

Кофе в кружке Дианы остывал, но она так и не сделала ни глотка. Её глаза бегали от окна к Джордану и обратно, словно она репетировала что-то в голове. Диана глубоко вдохнула.

— Джордан... — Диана не поднимала глаз. — Ты... ты ещё... — голос сорвался на полуслове, но она вдохнула и собралась. — После всего этого... ты осталась... девственницей?

Джордан вздрогнула, глядя в своё серое молоко с хлопьями. Она смогла лишь чуть заметно кивнуть.

Диана просияла, явственное облегчение проступило на её лице, как будто её только что помиловали.

— Хорошо. Очень хорошо. Не выходи сегодня из дома.

Она оставила кружку и улыбнулась — нервно, но искренне.

— Я... я поговорила с Риком вчера ночью. Эта Мэригольд, мать твоей девушки, не знает о чем говорит. Рик серьезный мужчина. Очень серьезный. Он быть может и взял бы тебя, просто чтобы унизить меня, но его не соблазнить второсортным товаром. Ему нужно… доказательство. Доказательство, что ты нетронута.

Джордан уставилась на неё, неверие боролось с ужасом.

— Доказательство? Мам...

— Доказательство, — твёрдо повторила Диана, её глаза стали жёсткими. — Ему нужно подтверждение. Что ты... чиста.

Её голос смягчился, почти умоляющим, когда она протянула руку через стол, но Джордан инстинктивно отклонилась назад. Пальцы Дианы сжались в воздухе, прежде чем упасть на стол.

— Всё будет хорошо, милая. Рик придет сегодня вечером. Он будет с тобой нежен.

Диана резко встала. Она закусила нижнюю губу, будто решаясь на что-то, затем резко выдохнула:

— Джордан, ты не представляешь, как эти отношения важны для меня. Он не просто мой бойфренд, Рик — мой босс. Моё будущее. Наше будущее. Ты понимаешь, что это значит?

Пальцы Джордан сами собой сжались в кулаки под столом, ногти впились в ладони до боли. Возразить? Протестовать? Её взгляд скользнул по лицу матери — Диана уже убедила саму себя, её глаза горели странной смесью отчаяния и решимости. Рик... Джордан всегда чувствовала к нему глухую неприязнь. Не просто из-за его привычки слишком долго держать её за плечи при встрече или из-за случайных взгоядов. Нет, хуже всего было то, как мать менялась рядом с ним — будто взрослая, уверенная в себе женщина вдруг превращалась в дрожащую девочку, ловящую каждое его слово.

Она молча кивнула, глядя на хлопья в миске. Хорошо. Сидеть дома и охранять свою девственность. Как заключённый охраняет дверь камеры. Это она может. Мир сузился до этого: сиди, не выходи, жди. Надейся, что всё будет... терпимо.

Диана, видимо, удовлетворилась этим кивком. Она взяла кружку и включила кухонный телевизор. Экран ожил с громким щелчком, показывая утренний выпуск новостей. Ведущий в строгом костюме обсуждал последние изменения в законе о цифровом согласии, Джордан машинально подняла глаза, когда услышала знакомое название.

Экран телевизора заполнился графиками, на которых стремительно падающие кривые напоминали обвалы биржевых котировок. Ведущий с искусственной улыбкой жестикулировал в сторону цифр: «С момента внедрения системы «Надёжного согласия» уровень сексуальных преступлений снизился на 87%!». Джордан почувствовала, как её желудок сжался в узловатый комок.

— Исследования подтверждают, — голос ведущего звенел фальшивой бодростью, — что система «Надёжного согласия» не просто снижает преступления, но и раскрепощает молодёжь!

Камера переключилась на интервью с улыбающейся девушкой в университетской толстовке.

— Раньше я боялась знакомиться, а теперь, — она застенчиво потупила глаза, — знаю, что парни видят мои границы сразу. Это… освобождает.

Мать раздраженно щелкнула пультом.

— Кое-кого даже слишком освобождает, — скривилась она, бросив взгляд на дочь.

Этот взгляд внезапно стал слишком пристальным. Она медленно обвела глазами дочь, будто впервые видела её.

— Слушай, а как так вышло? Ты в этой программе сколько, три дня? Каким образом ты сохранила девственность? Ты же была с мужчинами.

Щёки Джордан вспыхнули под материнским взглядом.

— Я... — Джордан не знала, что ответить на такую нелепую претензию. — Они не хотели! Ты же знаешь, они могут со мной делать что угодно!

— Они не хотели или ты? — уточнила Диана. — Я же видела видео. Когда тот полицейский был с Тоней, ты держала её. — Она не отрывала взгляда от дочери. — Тебя это заводит, да? Унижения, а не просто секс? Когда на твоих глазах имеют твою девушку?

Ложка Джордан зависла над миской. Как мать могла так говорить? Как она могла смотреть на эти записи и видеть там что-то кроме насилия?

— Нет! — Джордан выкрикнула это так резко, что даже сама испугалась собственного голоса. — Меня заставили! Как ты ты не можешь понять этого?

Диана прищурилась и достала телефон. На экране Джордан ползла на коленях по грязному плиточному полу школьного туалета, и цеплялась за пояс Брэда. "П-пожалуйста..." — её голос звучал так, как будто она подражала актрисе из какого-то порно. "Брэд, дай мне... дай мне пососать его. Ты же знаешь, как я люблю твой член."

— Это ты называешь "заставили"? — Она держала экран прямо перед глазами дочери. Её голос был слишком тихим — опасным, будто она балансировала на краю чего-то.

— В моей молодости это называлось по-другому. Заставляют — это когда кричат. Когда бьют. Когда приставляют нож.

Джордан не знала, что сказать. Видео... было унизительным. Она призналась себе — девушка на экране не выглядела принуждённой. Её губы растянулись в странной полуулыбке, глаза блестели неестественным блеском, а голос звучал так, словно она играла в какую-то извращённую игру.

Диана вдруг опустилась на стул рядом с Джордан, её плечи ссутулились, словно она сбросила маску. Она потянулась к кофейной кружке, сделала глоток и поморщилась — кофе остыл.

— Послушай, детка, — её голос стал мягче, почти доверительным. — Я всё понимаю. Я же не святая. В твоём возрасте я тоже... ну, ты понимаешь. Может быть...

Она задумчиво провела пальцем по краю кружки. Джордан замерла, не веря своим ушам. Мать никогда не говорила с ней о таком.

— Может, тебе действительно нравится сосать. И это нормально. — Диана нервно кашлянула. — Мне... мне тоже нравиться.

Диана протянула руку через стол, её пальцы коснулись дрожащей руки Джордан.

— Скоро мы будем так близки.. Мы можем не скрывать друг от друга такие вещи. Тебе понравилось вчера, да?

Джордан открыла рот, но звук застрял где-то между горлом и губами. В голове мелькали обрывки фраз — "нет", "прекрати", "ты с ума сошла" — но язык отказывался складывать их в слова. Ужасом было не только предположение Дианы; ужасом был маниакальный блеск в её глазах.

Мать подалась вперёд, её голос понизился до заговорщического шёпота:

— Всё в порядке, милая. Честность — это самое безопасное. — Её улыбка была хрупкой, отчаянной, словно лёд на тонком весеннем озере.

Рука Дианы скользнула по столу, как змея, приближаясь к запястью Джордан.

— Мы будем делить всё. Секреты. Мужчин. Удовольствие, — её голос стал сладким, как испорченный мёд. — Брэд был вкусным, доченька? Ты проглотила?

Джордан закрыла глаза. Она проглотила. Брэд не принуждал её напрямую — он прорычал «Глотай, шлюха», но она могла выплюнуть. Отвернуть голову. Вырвать после. Но она не сделала этого. Она проглотила всё. Почему? Страх? Да, он был — холодный комок внизу живота. Оцепенение? Возможно, но тогда откуда этот странный трепет, когда Брэд схватил её за волосы? Или… что-то ещё? Что-то, чего она боялась назвать даже в самых тёмных уголках своих мыслей.

Она резко втянула воздух через нос, словно её ударили в живот. Неужели она действительно становится тем, что написано в её профиле? Шлюхой, жаждущей унижений? Желудок скрутило так резко, что она чуть не застонала.

Диана заметила это. Она заметила всё — дрожь пальцев, румянец, ползущий по шее, зрачки, расширившиеся от ужаса перед собственным отражением. И её лицо преобразилось — маниакальное отчаяние сменилось торжеством, будто она нашла ключ к спасению.

— Ты проглотила! — выдохнула Диана. — Тебе понравилось!

Глаза матери горели странным, почти религиозным фанатизмом, будто она нашла священное подтверждение чему-то ужасному и прекрасному одновременно.

— Сегодня вечером, с Риком… ты покажешь ему. Покажешь, как сильно ты этого хочешь. Что ты умеешь.

Её голос упал до лихорадочного шёпота:

— Я научу тебя. Как двигать языком. Как брать его глубоко. Как проглотить каждую каплю. Мы будем так близки, милая. Делить всё.

Диана резко встала, её стул громко скрипнул по полу.

— Но нам нужно подготовиться. Всё должно быть идеально. Никуда не выходи, мне нужно будет кое-что купить.

Она поспешно вышла из кухни, оставив Джордан наедине с серыми хлопьями и неизбежностью. В коридоре раздался резкий звон ключей, хлопнула входная дверь, и дом погрузился в гулкую тишину, будто затаив дыхание.

Тишина давила. Джордан уставилась на свой телефон. Когда она его разблокировала, она увидела 1287 новых сообщений. Иконка пульсировала, как больное сердце. Она не могла. Не сейчас. Её большие пальцы залетали по экрану, отправляя Тоне сообщение — единственному якорю, который у неё остался.

Джордан: сижу в комнате 😓 в личке тысяча сообщений, но даже одно открыть страшно 💀 сегодня вечером мама хочет подложить меня под Рика 🤢 и я должна делать вид, что всё норм 🙃 как твой день?

**

Тоня уставилась на свой жужжащий телефон, лежащий на туалетном столике. Сообщение Джордан светилось на экране, оставшееся без ответа. Она не могла до него дотянуться. Её тело было тяжёлым, податливым, погружённым в тёплую мыльную воду ванны. Её мать, Мэри, стояла на коленях рядом с ванной, тихо напевая, пока нежно мыла спину Тони мягкой губкой. Аромат лаванды наполнял напоённый паром воздух.

— Вот так, цветочек, — прошептала Мэри, проводя губкой по плечу Тони. — Просто расслабься. Позволь маме позаботиться о тебе.

Полотенце было слишком мягким. Слишком тёплым. Слишком... нормальным. Тоня сидела на крышке унитаза, её бёдра прилипли к холодному пластику, пока мать вытирала её ноги с преувеличенной заботой, будто она была пятилетней девочкой после купания. Наконец, мать присела перед ней на корточки и мягко раздвинула её бёдра.

— А теперь, дорогая, — наставительно сказала Мэригольд, взяв розовую бритву. — Нам нужно позаботится о тебе. С твоим... профилем просто негигиенично иметь волосы внизу.

Тоня вздрогнула, когда холодное лезвие коснулось её кожи, но она сидела спокойно.. Это казалось разумным. Даже необходимым.

Затем Маргарит достала из шкафчика маленькую синюю спринцовку. Глаза Тони расширились.

— Мам, нет! — Тоня инстинктивно сжалась, но Мэригольд уже набирала в грушу тёплой воды.

— Почему "нет"? — Мэригольд легонько похлопала дочь по попе, прося её принять позицию. — Послушай, если ты хочешь грязно, грубо и насухо, я это уважаю. Но просто позволь мне один раз показать, как это делается правильно, хорошо? Дыши, дорогая.

Тоня так и не успела придумать ответ, достойный ситуации. Тёплая вода хлынула внутрь, жидкость была... странно приятной. Не такой ужасной, как она представляла. Давление наполняло её изнутри, заставляя живот округлиться. Она чувствовала, как мать пальцами раздвигает её, оценивая работу.

— Вот видишь, — голос Мэри звучал обыденно. — Совсем не страшно. Теперь подержи немного... так, хорошо. Делай так дважды в день — утром и после школы. Это минимум.

Холодная капля лубриканта упала ей на анус и Тоня непроизвольно сжалась, чувствуя, как пальцы матери аккуратно растирают гель.

— А после каждой клизмы не забывай смазку, дорогая, — голос Мэри звучал так же спокойно, как если бы она объясняла, как чистить зубы. — Ты же понимаешь, что с твоим профилем в системе... ну, анала не избежать.

Она сделала паузу, склонив голову.

— Если, конечно, ты не хочешь попробовать без неё? Один раз? Чтобы понять, почему это необходимо?

Тоня яростно замотала головой.

— Нет! Всё… нормально.

Она отобрала тюбик у матери и смазала себя, стараясь не казаться неловкой. Мать наблюдала с одобрительной улыбкой. Она помогла Тоне встать, укутав её в мягкий халат.

— А теперь, дорогая, — Мэригольд мягко подтолкнула Тоню к двери спальни, — давай посмотрим на твою новую одежду.

На кровати аккуратными стопками лежали вещи, которые даже отдалённо не напоминали школьную форму. Первое, что бросилось в глаза — юбки. Если это можно было назвать юбками. Кусочки ткани, едва перекрывающие бёдра — один резкий поворот, и всё будет на виду.

— Современный минимализм, — с гордостью подняла одну блузку Мэригольд, показывая её Тоне. Она дернула воротник, демонстрируя, как легко расходится ткань.

— Никаких пуговиц, кнопок, сложных застёжек. Только липучки и магнитные застежки. Нечему рваться даже при само грубом обращении. И очень легко отстирывается.

Тоня взяла в руки одну из блузок. Тонкий шёлк скользнул между пальцами, будто пытался сбежать. Она представила, как легко кто-то сможет её раздеть. Одним рывком. Без усилий. Её взгляд скользнул к большой нераспечатанной картонной коробке, стоящей рядом с кроватью.

Раньше её не было.

— А это что? — с подозрением спросила она.

Мэри с улыбкой подошла к коробке и резко сдернула крышку, словно открывала подарок на Рождество. Тоня застыла на месте, её взгляд скользил по содержимому — сначала медленно, затем стремительно, как будто её мозг отказывался обрабатывать информацию. Первое, что бросилось в глаза — большой дилдо телесного цвета, невероятно реалистичный, на нем можно было рассмотреть каждую вену. Рядом лежал набор вибраторов разных размеров, от миниатюрного розового шарика до массивного устройства с пультом дистанционного управления. Дальше виднелись кожаные наручники с мягкой подкладкой, веревки, свернутые аккуратными петлями, кляпы в виде сосков и шариков, даже что-то, напоминающее металлический ошейник на стержне.

— Это... — голос Тони сорвался на шепоте. — Это что, шутка?

Мэри непонимающе нахмурилась.

— Почему шутка? Это набор для новичка, который мы с отцом собрали для тебя. У нас большая коллекция, знаешь ли. Помогает разнообразить брак. Ты можешь использовать их сама, ну или с Джордан. Как хочешь.

Она потёрла подбородок, раздумывая.

— Хотя я сомневаюсь, что тебе понадобятся вибраторы — с твоим профилем тебе вряд ли придётся полагаться на маструбацию. С другой стороны, они могут пригодится для сценариев с принудительным оргазмом.

Тоня уставилась, онемев от изумления. Яркая сексуальная жизнь её родителей не была для неё секретом — она слышала звуки из их спальни, видела намёки в их переглядываниях, даже однажды нашла кожаные наручники в мамином бельевом шкафу. Но это? Наручники? Кожаная плетка, невинно примостившаяся в углу.

Дверь спальни скрипнула и отворилась. Тоня резко подняла голову от коробки с секс-игрушками. В дверном проёме стояли её братья — Итан с привычной самоуверенной ухмылкой, Томми же нервно переминался с ноги на ногу, пряча взгляд.

Мэриголд просияла. Она ловко подхватила Тоню за руку и потянула к братьям, будто представляла дорогой подарок.

— Ну наконец-то! Мальчики и так заждались, — её голос звенел, как стеклянный колокольчик. — И это в их возрасте! Это почти жестоко.

Она зашептала на ухо Тоне:

— Не волнуйся, дорогая, ты на таблетках. Все в полном порядке, можешь не сдерживать себя.

В дверях Мэри остановилась и обернулась:

— И, да, я помню, что тебе нравится по-жёсткому. Сопротивляйся сколько хочешь, сладкая. Кричи. Просто... пожалуйста, не ломай ничего в доме, хорошо?

Дверь захлопнулась с мягким щелчком, оставив Тоню наедине с братьями. В комнате повисло тяжёлое молчание, прерываемое только тиканьем часов. Ванна, клизма, бритьё — всё встало на свои места. Это было подготовка. Для них.

Итан медленно обвёл взглядом сестру — её мокрые волосы, розовую кожу после горячей ванны, халат, который внезапно показался Тоне тоньше бумаги. Его руки потянулись к поясу. Металлическая пряжка громко щёлкнула, словно взведённый курок.

— Нет, — прошептала Тоня. Она смотрела на Итана, уже стягивающего футболку. — Пожалуйста... не надо.

Голос дрожал, звучал неестественно высоко, почти детским. Она не узнавала себя. Но что ещё оставалось? Бежать? Сопротивляться? Глупо. Мама только что буквально благословила их на изнасилование.

— О, Тонь, не будь такой занудой, — Итан закатил глаза. Он кивнул на Томми, который всё ещё топтался на месте. — Видишь, парень нервничает. Ты же не хочешь, чтобы его первый раз был с кем попало?

Итан шагнул вперед, он дернул за полу халата. Ткань распахнулась, обнажая её тело — выбритое, раскрасневшееся от горячей воды. Тоня инстинктивно взвизгнула и попыталась закрыться, но старший брат был намного сильнее. Он толкнул её на кровать.

Тоня пыталась закрыть руками лобок, но Итан играючи схватил её за запястья и развел руки в стороны. Его пальцы скользнули ей между ног.

— Хочешь поиграть, сестрёнка? — прошептал он, — Мама же сказала — можешь вырываться. Можешь кричать. Так даже интереснее.

Она снова рванулась в сторону, но Итан был быстрее. Он прижал её к кровати, разводя коленом её ноги.

— За руки её держи! — Итан рявкнул на Томми, и младший брат, очнувшись, схватил Тоню за запястья. Тоня выгнулась, пытаясь вырваться, завизжала, но Итан лишь рассмеялся. Она никак не могла справится с двумя парнями.

Итан прижал коленом её бедро, разводя ноги шире. Его пальцы скользнули вниз, грубо раздвигая её, и она зажмурилась, пытаясь отстраниться хотя бы мысленно. Член брата, уже готовый и твёрдый упирался ей в бедро. Итан нетерпеливо заправил его внутрь, толкаясь вперёд всем весом.

Он начал двигаться.

Тоня зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли фиолетовые пятна. Она слышала хриплое дыхание Итана прямо над ухом, чувствовала, как его член разрывает её изнутри, но мозг отказывался принимать реальность. Да, они никогда не были особо близки со старшим братом, но это...

— Нет, нет, нет... — слёзы катились по её щекам, но Итана это только раззадоривало. Его толчки становились жёстче, глубже, его руки сжммали её груди.

— Она плачет. — неуверенно сказал Томми, но Итан только рассмеялся.

— Это она так кайфует. Пизда у неё мокрая, как у сучки в течке, — прохрипел Итан, вонзаясь в сестру глубже.

Тоня разрыдалась сильнее. Не от боли, а от того, что Итан был прав. Она намокла. Тело отвечало на насилие, предательски сжимаясь вокруг члена брата с каждым его толчком, будто подчиняясь какой-то древней, животной программе. Сквозь слёзы она видела, как Томми, сначала неуверенный, теперь жадно разглядывает её тело.

— Чёрт, Тонь, ты такая узкая, кайф, — он хрипло засмеялся, его горячие дыхание горячим обжигало её шею. — Том, надо пользоваться пока можно. Через пару месяцев её разъебут до состояния ведра, а ты будешь жалеть, что не попробовал.

— Давай, Том, дай ей в рот, — предложил Итан, не замедляя движений. — Пусть приучается.

Девушка резко замотала головой, но Томми уже высвободил одну руку, потянувшись к поясу. Тоня тут же отвернулась, прижав подбородок к плечу, а освободившейся рукой попыталась оттолкнуть его, и он, коротко выругавшись, снова схватил её за запястье.

— Чёрт, она не даёт, — пробормотал Томми, краснея. Он выглядел неуверенным, словно боялся сделать что-то не так.

— Держи её пока, — прохрипел Итан, ускоряя темп. — Я сейчас кончу, помогу.

Тоня чувствовала, как его член пульсирует внутри, и это заставляло её сжиматься ещё сильнее. Её тело предательски реагировало, несмотря на то, что разум кричал. Итан глухо застонал, его пальцы впились в её бёдра, и она поняла, что сейчас он кончит — прямо в неё.

Тёплая жидкость заполнила её изнутри. Брат вытащил член с хлюпающим звуком, оставив её с раздвтинутыми ногами дрожать на мокром от слёз простыне. Тоня не двигалась — её тело казалось чужим, пропитанным запахом Итана, его потом, его семенем, которое медленно вытекало между её бёдер.

Итан хлопнул её по животу.

— Ну как тебе, сестрёнка, — его голос звучал довольно. — Хочешь еще пожестче? Сейчас я найду что-нибудь подходяшее.

Он повернулся к коробке и начал рыться в ней, швыряя дилдо и вибраторы через плечо. Тоня, всё ещё лежа на спине, медленно повернула голову. Её взгляд скользнул по Томми, который стоял в стороне, краснея, его член торчал из расстёгнутых джинсов.

Итан вытащил из коробки наручники, дёрнул их, словно проверяя прочность, затем бросил взгляд на Тоню.

— Тонь, будь умницей, — он щёлкнул металлическими браслетами прямо перед её лицом. — Руки за спину.

Тоня попыталась отползти, но он схватил её за лодыжку и резко дёрнул к себе. Холодный металл сомкнулся вокруг её запястий с чётким щелчком. Она потянула руки — наручники не поддались.

— Сосать будешь сама, или нам помочь? — Итан присел на корточки перед ней, его голос звучал почти игриво. В пальцах он держал металлическое кольцо с кожаными ремешками — она не сразу поняла, что это. Кляп. Нет, хуже — кольцо для рта. Такое, которое не даёт закрыть рот даже на секунду.

Тоня резко замотала головой, ёё губы сжались в тонкую белую полоску. Итан вздохнул, как взрослый перед непослушным ребёнком, и кивнул Томми.

Девушка зажала зубы так сильно, что челюсть чуть не свело судорогой, но Итан просто рассмеялся — будто наблюдал за глупым котёнком, пытающимся спрятаться за шторой. Он провёл пальцем по её сжатым губам, потом резко щёлкнул по носу, заставив её вздрогнуть.

— Том, держи её, — скомандовал Итан, и младший брат схватил Тоню за голову, не давая ей отвернутся. Она закашлялась, пытаясь вырваться, но Итан уже протискивал металлическое кольцо ей в рот.

— Ну вот, — довольно сказал Итан, стирая слезу со щеки Тони. Он обернулся к брату. — Видишь, как удобно? Она даже прикусить не сможет.

Итан провёл пальцем по металлическому кольцу, закреплённому во рту Тони, проверяя его, а затем взял её за затылок и притянул её лицо к своему члену. Металлическое кольцо делало свою работу — член беспрепятственно проходил внутрь, пока головка не упёрлась в горло. Тоня закашлялась, её тело дёрнулось вперёд, но Итан уже держал её голову обеими руками, направляя движения.

Она давилась, её нос покраснел от слёз и недостатка воздуха, но это только заставляло её горло сжиматься плотнее. Он усмехнулся, чувствуя, как его член снова становится твёрдым, и отстранился, передавая её Томми.

— Попробуй, — бросил Итан, хлопнув брата по плечу.

Томми колебался всего секунду — его руки чуть дрогнули, когда он схватил голову Тони. Он толкнулся вперёд неуверенно, но уже со вторым толчком вошёл глубже. Тоня давилась, её тело сотрясали спазмы, но брат уже вошёл в ритм, двигаясь всё увереннее.

— Чёрт... — Томми застонал. Он выглядел почти растерянным от ощущений, он никогда не испытывал такого. Однажды его подружка попыталась сделать неумелый минет. но это не шло ни в какое сравнение с этим. Его движения стали жёстче, глубже, и Тоня почувствовала, как его член упирается ей в горло.

Итан тем временем подошел к ней сзади, его руки по-хозяйски обхватили её за задницу. Пальцы скользнули между ягодиц, проверяя её дырочку. Клизма и смазка сделали своё дело — она была идеально чистой, розовой и податливой. Его палец без сопротивления скользнул внутрь, и Тоня резко втянула воздух через нос, её тело напряглось.

— Всегда хотел попробовать эту дырочку, — проворчал Итан, его палец скользнул глубже. Вытащив, он внимательно его изучил и удовлетворенно кивнул. Головка его члена упёрлась в её хорошо смазанный анус и проскользнула внутрь без особых усилий. Тоня взвыла, её тело дёрнулось, но Томми не давал ей пошевелиться, продолжая методично двигаться в её рту.

Итан вошел в нее с таким резким толчком, что Тоня взвизгнула — или попыталась взвизгнуть, но звук застрял в горле, перекрытый членом Томми. Ее тело дернулось вперед, но младший брат тут же схватил ее за волосы, вгоняя глубже. Слезы текли по ее лицу, смешиваясь со слюной, капающей с подбородка. Итан начал двигаться — сначала медленно, почти нежно, будто проверяя, как она примет его. А потом — резко, грубо, с каждым толчком заставляя ее тело податливо сжиматься вокруг него.

Тоня зажмурилась. Руки за спиной немели, наручники впивались в запястья, голова болталась туда-сюда, но это было уже неважно. Где-то в глубине сознания, сквозь туман унижения, пробивалась мысль: Зачем я вообще сопротивлялась? Она могла бы притвориться шлюхой, могла бы стонать и извиваться, как они хотели. Может, тогда хотя бы руки не болели так сильно.

Она не помнила, сколько раз её переворачивали, сколько раз она меняла позу, чтобы угодить то одному, то другому брату. День растворился в дымке боли и стыда. Тоня уже перестала считать сколько раз её брали, перестала различать, чей член входит в её растянутый кольцом рот. Тело её горело, но разум давно отключился, подчинившись животному ритму, который они задавали.

Томми первый раз взял её сзади, по-собачьи, это она запомнила, потому что ради этого с неё сняли наручники. Тоня благодарно застонала, когда металл наконец перестал впиваться в запястья, и тут же принялась подмахивала брату, будто боялась, что её снова скрутят. Её руки свободно лежали на простыне, пальцы судорожно впивались в ткань, но она даже не думала сопротивляться — только глубже прогибала спину, подставляясь под толчки Томми.

Когда братья уставали, они брались за игрушки из коробки. Томми держал телефон, а Итан, стоя на коленях между её разведенных ног, размахивал розовым дилдо перед камерой, словно ведущий рекламного ролика.

— Внимание, дорогие зрители! — его голос звучал неестественно бодро, как у продавца на рынке. — Сегодня мы тестируем новую модель «Тоня Кенсингтон»! Три рабочих отверстия, анатомическая точность, идеально подходит для семейного использования!

Итан щёлкнул выключателем вибратора, и тот загудел в его ладони. Оргазмы она тоже перестала считать — они наступали неожиданно, против её воли, заставляя тело выгибаться в немом крике.

Впрочем, самый сильный оргазм она запомнила. Это случилось, когда братья попытались трахнуть её сразу в две дыры. Она уже не сопротивлялась к этому моменту, послушно лежа на боку и придерживая ногу, чтобы им было удобнее ей вставить. В её голове не осталось мыслей — только ощущение растяжения, когда Томми входил в её пизду, а Итан одновременно втискивался в задницу. Они действовали неумело, двигались вразнобой, но это чувство абсолютной заполненности, когда её тело растягивалось до предела, толкнуло её в такой неистовый оргазм, что она закричала сквозь металлическое кольцо во рту, её ноги затряслись, будто в судорогах, а глаза закатились.

— Чего это она? — спросил Томми, замедляя свои толчки.

— Да просто кончила. Чего ещё-то? — рассмеялся Итан. — Она же шлюха, подписавшаяся прыгать на всех членах мира. Конечно сразу от двух у неё крышу снесёт.

Томми покраснел до корней волос, но не остановился. Его движения стали увереннее. Он перестал стесняться, глядя, как его сестра выгибается в конвульсиях удовольствия.

Тоня лежала на боку, её ноги всё ещё дрожали от последнего оргазма, а сперма, смешанная с её собственными соками, медленно вытекала на простыни. Металлическое кольцо валялось где-то в простынях, кляп вынули почти час назад — они поняли, что она уже не сопротивлялась, да и её челюсть свело от напряжения так сильно, что она не могла даже сомкнуть губы.

— Мальчики! Ужин! — прозвучал голос отца за дверью. Итан и Томми двигались с трудом, они выглядели как боксёры после десяти раундов — разбитые, но довольные. Тоня лежала совершенно неподвижно, она безучастно смотрела на заходящего в комнату отца.

— Повеселилась, тыковка? — отец поднял с пола розовый вибратор, покрутил его в пальцах и бросил в коробку. Тоня следила за его движениями, не в силах пошевелиться. Ей самой её тело сейчас напоминало разваренную лапшу — мягкое, бесформенное, полностью подчинённое чужой воле. Тоня следила за его движениями, внутри неё все сжалось в ожидании.

— Иди прими ванну, — распорядился отец, собирая брошенные игрушки. Он поднял с пола розовый дилдо, осмотрел его с видом коллекционера и бросил в коробку. — Тебе это нужно.

Его глаза поймали взгляд Тони, и он внезапно рассмеялся — коротким, отрывистым звуком, будто увидел что-то смешное.

— Ага, понятно, — пробормотал он, в его глазах промелькнула отцовская гордость. — У моей девочки кинк на папочку, да? Хочешь ещё?

Он покачал головой и потянулся к поясу. Тоня невольно зажмурилась, ожидая нового насилия, но вместо этого услышала лишь шуршание ткани. Она открыла глаза и увидела отца, стоящего перед ней с расстёгнутыми брюками — но его член был заключён в узкую металлическую клетку, блестящую под светом лампы. Голос его звучал спокойно, почти по-деловому:

— Видишь ли, я сейчас заперт. Мы с матерью сейчас в этой фазе отношений. Так что никакого веселья с папочкой без её согласия.

Он вздохнул, в его голосе зазвучало искреннее сожаление.

— А я был очень плохим мальчиком, прости пожалуйста.

Отец застегнул брюки, и присел рядом с ней на кровать. Его пальцы скользнули вниз, под подбородок, заставляя её поднять голову.

— Не волнуйся, я уверен, завтра Итан и Томми с удовольствием тебя снова трахнут. Но если тебе действительно мало, тыковка, я уверен, ты найдешь себе кого-нибудь. Хочешь, поедем в центр, попробуешь свою удачу с незнакомцами? Или пригласим кого-нибудь? Миллеров например? Или того полицейского? Только скажи, тыковка, — он заговорщицки подмигнул её.

Тоня яростно замотала головой, неверие в происходящее в ней боролось с усталостью.

— Н-нет, — запинаясь произнесла она. — Я устала. Мои... мои братья... их достаточно на эти дни.

Она не могла поверить, что сказала это — соглашаясь, принимая ужас как нечто обыденное. Губы её дрожали, но слова уже вылетели, и их нельзя было забрать назад. Сайлас просиял и взъерошил её волосы.

— Так держать! Знал, что тебе понравится. А теперь марш, — он указал в коридор. — Сначала ванна. Затем ужин, пока не остыл. Твои братья наверняка наработали тебе аппетит.

Тоня закрыла дверь ванной и на несколько секунд просто стояла, прижавшись лбом к прохладному кафелю. Когда она подняла голову, в зеркале отразилась почти что незнакомка — распухшие от слёз глаза, растрёпанные волосы, следы спермы на лице. Неужели теперь так будет всегда? Нет. Она вырвется. Она найдет способ. Рано или поздно, чего бы это ей не стоило.

Её взгляд упал на все еще лежащий телефон. Джордан оказывается весь день писала ей, и её сообщения становились все более паническими с каждым часом:

Джордан: Мама реально с ума сошла... Она звонила из секс-шопа, представляешь?! 🤢 и она такая «тебе точно и это понравится» 💀 С тобой всё в порядке? Тонь, пожалуйста, напиши, если можешь!!!

Тоня: Прости, не могла ответить. 😟 Итан и Томми ебали меня весь день.

Подумав, она добавила:

Тоня: Не сопротивляйся. Просто... притворись, что тебе нравится. ✌️ Наручники еще ничего, а вот кляп — худшее дерьмо на свете. Полный отстой.