Кто это? / Who's This?

Автор: JimBob44

— Моя машина издает странный звук, — объявила Майра, входя в маленький одноэтажный дом.

— Странный «ха-ха» или странный «что-то не так»? — спросил Донни, отрываясь от вечерних новостей. — Давай, давай, переходи к спортивному блоку, а?

— Что? — спросила Майра, откидывая с глаз длинные рыжие волосы.

— Ты сказала, что она издаёт странный звук, — ответил Донни. — И я спросил...

— Ох, какой же ты комик, — огрызнулась она.

— Я займусь этим через минуту, — пообещал он как раз в тот момент, когда Арни Бродт заговорил о предстоящем футбольном матче между «Сент-Луис Рэмс» и «Миннесота Викингс».

Арни был куда оптимистичнее Донни насчёт шансов «Рэмс». А его откровенное презрение к «Чикаго Бирс» звучало громко и ясно, когда он рассказывал об их предстоящей игре против «Даллас Ковбойз».

— Никто не любит «Ковбойз», Арни, — сказал Донни телевизору и поднялся на ноги.

— Как насчёт завтрака на ужин? — спросила Майра, роясь в кладовой.

Донни нашёл источник странного звука и устранил неисправность. Он проехал на машине вокруг квартала, чтобы убедиться, что все посторонние шумы исчезли, затем вернулся домой. Поставил машину Майры в гараж и опустил гаражную дверь.

— Он возвращается, я потом с тобой поговорю, — услышал Донни слова Майры, входя на кухню из гаража.

«Надо было идти в актёры, а не в механики по дизелям», — подумал он про себя, сумев просидеть весь ужин и ни разу не спросить о её телефонном разговоре.

***

Они познакомились в ночном клубе «Айс Каслз». Донни пришёл туда с Линдси — его сестра только что отметила двадцать пять лет и захотела потанцевать.

Майра была на девичнике: её сестра Белль выходила замуж. Девичник было трудно не заметить — девушки были пьяные и шумные. Но поскольку они веселились и не буянили, менеджер Чет оставил их в покое.

Группа играла неплохо — на контракт с лейблом им рассчитывать не приходилось, но музыка лилась непрерывно, и ноги сами двигались в такт.

— Эта рыжая с тебя глаз не сводит с тех пор, как мы пришли, — рассмеялась Линдси, пока Донни вёл её в энергичном двухшаговом танце.

— Та, что в синем наряде? — спросил Донни, кружа сестру.

— Угу, да, она самая, — подтвердила Линдси. — Так иди пригласи её на танец, а?

— Дай мне сначала взять пиво, ладно? — ответил Донни.

Песня закончилась. Донни принёс Линдси её «Харви Уоллбенгер», себе — пиво и виски с колой. Осушил жидкую храбрость, нервно улыбнулся сестре и направился туда, где восемь или девять девушек вопили и визжали.

— Привет. Ни одна из моих заготовок для знакомства никогда не срабатывала, поэтому я даже не стану их пробовать, — сказал Донни теперь уже густо покрасневшей рыжей. — Но… хочешь потанцевать?

— Ты… э-э… твоя девушка не будет против? — спросила Майра, бросив взгляд на широко ухмыляющуюся Линдси.

— Девушка, с которой я танцевал? Это моя сестра, — улыбнулся Донни.

Он не отпускал её с танцпола, пока группа не объявила десятиминутный перерыв. Кто-то из девушек быстро пододвинул ему стул, чтобы он присоединился, а потом ещё один — для Линдси.

Донни не знал, куда подевались Белль и остальные девушки, но Майра ушла вместе с ним и Линдси. Они завезли Линдси к ней в кондоминиум, а потом поехали к бунгало Донни.

Они вошли в дом через гараж, на кухню, и Донни схватил Майру, усадил её на стол, стянул с неё джинсы и трусики. Затем сел на стул и принялся лизать и сосать её киску, пока она не закричала в оргазме.

Потом он перекинул её через плечо, как пожарный, и бросил на свою кровать.

Её топ и шёлковый лифчик оказались на полу, а Донни одним плавным движением вошёл в её влажную киску.

Она кончила дважды, прежде чем он излил в неё своё семя, затем перекатился на спину, увлекая её за собой. Его член остался внутри неё, и вскоре она уже скакала на нём, достигнув ещё двух оргазмов, прежде чем он кончил в неё снова.

— Так как часто ты ходишь в «Айс Каслз»? — спросила она, когда они лежали в постели, сплетясь телами.

— Как можно реже, — признался Донни, играя с её маленькими ягодицами. — Но сегодня был день рождения Линдси, вот туда она и захотела.

— Перестань! — рассмеялась Майра, отталкивая его руку от своей небольшой попки. — Оставь мою задницу в покое.

— О, я её искал, где же она была? — поддразнил Донни, и она взвизгнула, шлёпнув его по груди.

— А ты куда обычно ходишь? — спросила Майра, после того как он заглушил её протесты жаркими поцелуями.

— Выпить пива с приятелями, — ответил Донни. — Обычно мы ходим в «Рустер Пул».

— Фу, стрип-клуб? — взвизгнула Майра.

— И там шесть экранов по пятьдесят дюймов, на которых показывают, что идёт, — сказал Донни.

— Что идёт? — спросила Майра. — Разве нельзя просто повернуться и посмотреть?

— Нет-нет, не то, что на сцене, а то, что на ESPN или NFL Network. И поскольку я полноправный член клуба, я могу приходить туда и смотреть футбольные матчи по воскресеньям, хотя по идее они должны быть закрыты, — рассмеялся Донни.

Они ещё немного поцеловались, потом Донни снова занялся с ней любовью, и они уснули.

Он разбудил её в шесть часов и выяснил, что Майра Эгглман — не жаворонок, особенно после всего трёх с половиной часов сна. Даже после омлета с грибами и сыром и двух чашек кофе ее состояние почти не улучшилось.

Затем он отвёз её домой.

Майра ожидала, что Донни Оуэнс будет впечатлён домом семьи Эгглман, большинство её подруг и почти все бывшие парни были впечатлены.

Но если Донни и впечатлился трёхэтажным зданием из шоколадно-коричневого кирпича, круговой подъездной дорожкой и аккуратно подстриженным газоном, он этого не показал. Просто спросил, свободна ли она в пятницу вечером.

Майра кокетливо намекнула, что, возможно, занята, и снова Донни не впечатлился. Он просто ответил, что тогда всё в порядке, и они ещё увидятся.

Затем он уехал, оставив её на ступеньках дома в полном изумлении. Когда его габаритные огни скрылись из виду, она топнула ногой и вошла в дом.

— Господи, серьёзно? — прошептала Белль Майре. — Убежала с парнем, которого только что встретила?

Они сидели в обеденной зоне загородного клуба «Ист Эйкрс». Томас и Линда Эгглман «делали обход», общаясь с другими членами клуба, оставив сестёр одних в ожидании заказанного ланча.

— Ох, заткнись, Белль, — огрызнулась Майра. — Сколько раз мне приходилось прикрывать тебя?

— Девять, но кто считает? — самодовольно улыбнулась Белль. — Но механик? Серьёзно?

— Я сбилась со счёта своим оргазмам, — выпалила Майра. — С таким членом кого волнует, чем он зарабатывает на жизнь?

— Тебя это будет волновать, когда в следующем году ты не сможешь поехать в Париж, — сказала Белль и чуть выпрямилась: родители возвращались к столу.

— Ох, как угодно, Белль, — огрызнулась Майра. — Мы ездили туда один раз, не делай вид, будто мы туда постоянно мотаемся.

— А если я захочу ездить туда каждый месяц, Майкл сможет себе это позволить, — язвительно заметила Белль.

— Еду всё ещё не принесли? — фыркнула Линда.

— Принесли, мама, но мы с Белль так проголодались, пока вас ждали, что уже всё съели, — покачала головой Майра.

— Так чей это пикап высадил тебя сегодня утром? — спросил Томас, глядя на Майру своим единственным здоровым глазом.

— Донни, он брат Линдси, — небрежно ответила Майра.

— Пикап? — спросила Линда, неодобрительно фыркнув.

— Да, ну… я ночевала у Линдси и он предложил подвезти меня по дороге на работу, — сказала Майра и с облегчением вздохнула, когда родителям наконец принесли их ланч вместе с третьим джин-тоником для Линды и третьим виски для Томаса.

— Угу, — сказал Томас, явно не поверив.

Вечером Майра позвонила Донни, он был дружелюбен и, казалось, искренне рад её слышать.

— Так я… э-э… в эту пятницу я ничем не занята, — сказала Майра игривым тоном. — Что ты хотел предложить?

— А? О, ну, когда ты сказала, что у тебя уже есть планы, я пошёл и составил свои, — ответил Донни. — Но, может, в другой раз, а?

— Что? — огрызнулась Майра. — Пойдёшь в «Рустер Пул»? Посмотреть на этих шлюх?

— Нет, наверное, схожу в «Хаус оф Мэй», а потом в кино, — сказал Донни. — Но рад был тебя слышать, не пропадай, ладно?

Она возмущённо взвизгнула, когда он закончил разговор.

Так Майра усвоила, что игры, которые срабатывали с другими её ухажёрами, на Донни не действуют. В следующий раз, когда он позвонил и спросил, есть ли у неё планы, она быстро ответила «Нет» и согласилась встретиться.

«Хаус оф Мэй» был корейским рестораном в той части Колфакса, куда Майра никогда не заглядывала. Там подавали кухню, которую она никогда не пробовала, и она быстро влюбилась в блюда, которые Донни заказал для них, хотя и не могла выговорить ни одного названия.

— А что это было, то… что там было в овощах? — спросила она, когда он вёз их к следующему месту.

— Ты точно хочешь знать? — поддразнил он.

— Пока это не собака, — ответила она.

— Угорь, — сказал он, и она слегка позеленела.

Следующим пунктом был крытый тир для стрельбы из лука. Стрельба из лука была тем, чего Майра никогда не пробовала, и ей очень понравилось, когда высокий мускулистый Донни стоял позади неё, прижимаясь, показывая, как правильно накладывать стрелу и натягивать тетиву.

Она была ростом метр шестьдесят восемь, довольно стройная, с бледной кожей и множеством веснушек. Грудь едва помещалась в ладонь, а ягодицы были ненамного больше. Когда она распускала волосы, ярко-рыжие пряди спускались чуть ниже небольшой попки.

(Большинство её ухажёров интересовались деньгами родителей Майры куда больше, чем самой Майрой.)

Донни был ростом метр восемьдесят восемь, с квадратным лицом, загорелым от многих часов на солнце, карими глазами, которые постоянно щурились. Лицо у него было сильное, и тело тоже сильное.

После того как они выпустили два колчана стрел, они вернулись домой к Донни и снова занялись любовью.

— Ну всё, давай, — сказал Донни. — У меня «Мак» разобран, а ему нужно выезжать в шесть утра.

— Я не могу остаться на ночь? — захныкала Майра.

— Я же сказал, — ответил Донни. — У меня «Мак» разобран, а человеку он нужен ещё вчера.

Майра лежала дома в постели, злобно глядя в потолок, когда до неё дошло. Донни был слишком занят, чтобы увидеться с ней, но всё же перестроил свой график, чтобы провести с ней несколько часов.

Майра уснула с улыбкой на лице.

Через неделю Донни нахмурился, получив приглашение на свадьбу Майкла Таунсенда и Белль Эгглман. Со вздохом он позвонил Линдси, которая с радостью отправилась с братом в торговый центр, чтобы помочь ему выбрать костюм.

Донни и Линдси были друг у друга единственными близкими людьми на всём белом свете. Мистер и миссис Оуэнс погибли среди ста пяти пассажиров и семи членов экипажа, когда рейс 263 столкнулся с проблемами в шасси и рухнул на землю, взорвавшись при ударе.

Их старший брат Даррел Оуэнс погиб, когда его F-16 перевернулся во время учебного полёта и врезался в землю, убив на месте и Даррела, и второго пилота.

Поэтому брат и сестра были очень близки. И оба довольно настороженно относились к авиаперелётам.

— О, Донни, вот этот, этот самый, — заявила Линдси, вытаскивая тёмно-серый костюм.

— О, очень хороший, послушайтесь жену, — согласился продавец.

— Она мне не жена, — улыбнулся Донни.

— Если бы мы были женаты, я бы попросила развод, — согласилась Линдси.

— О, брат и сестра, — улыбнулся мужчина.

Они выбрали хрустящую белую рубашку и кроваво-красный галстук в комплект.

Тогда Донни узнал, что ему предстоит не только сопровождать Майру на свадьбу — он также должен был быть её кавалером на репетиции и последующем ужине.

— А как мне одеваться на это? — спросил он Майру, пока она извивалась на его члене.

— Костюм и галстук, разумеется, — ответила она и вздохнула, когда приняла его целиком. — И перестань играть с моей попкой! Ничего ты туда не засунешь, слышишь?

После секса Донни с гордостью показал Майре костюм.

— О, очень хороший, — согласилась она. — А в чём ты будешь на самой свадьбе?

Так брат и сестра снова отправились в магазин и купили Донни тёмно-синий костюм, светло-голубую рубашку и серо-голубой галстук с тёмно-синими точками. Теперь коллекция костюмов Донни насчитывала два. Костюм, в котором он был на похоронах родителей и брата, давно стал мал.

На репетиции Донни познакомился с женихом Белль — Майклом Таунсендом. И Майкл Таунсенд ему не понравился. Это был скользкий, мерзкий социопат.

— Майкл Таунсенд, — самодовольно представился мужчина и попытался раздавить руку Донни крепким рукопожатием. — Нет-нет, не родственник Питу.

— Что? — сказал Донни, ухмыляясь при виде гримасы боли на лице Майкла, когда ответил таким же крепким пожатием.

— Пит, — сказал Майкл и выдохнул с облегчением, когда Донни отпустил руку. — Пит Таунсенд? Гитарист из «The...»

— Я знаю, кто такой Пит Таунсенд, — сказал Донни. — Но с чего бы мне думать, что ты с ним в родстве?

— Потому что моя фамилия... — начал Майкл, явно раздосадованный тем, что Донни не оценил и не впечатлился его остротой.

— А моя фамилия Оуэнс, нет-нет, не родственник Джесси, или компании Owens Corning, или любому другому знаменитому Оуэнсу, — сказал Донни и отошёл от теперь уже злобно глядящего Майкла.

Томас и Линда Эгглман тоже были не в восторге от того, что их старшая дочь встречается с механиком по дизелям.

— Но, дорогая, что же случилось с тем Фредди Кахликом? — спросила Линда у Майры прямо при Донни.

— Э-э… бросил меня, когда я отказалась одолжить ему пятьдесят тысяч долларов, — напомнила матери Майра.

— Так, Донни, какой у тебя портфель инвестиций? — спросил Майкл, ухмыляясь Томасу и Линде.

— Прямо сейчас? В основном металлы, — ответил Донни. — Есть немного нефти, раньше я сильно вкладывался в технологии и фармацевтику, но вышел из них до того, как ввели Obamacare, и до того, как Конгресс принял все эти регуляции.

— Ты же не серьёзно, да? — спросила Майра, когда пастор позвал свадебную процессию собираться.

— Я просто сказал, что есть, зачем мне врать? — спросил Донни.

Свадьба, состоявшаяся в следующую субботу, была большой, помпезной и претенциозной. Однако, сопровождая подружку невесты, Донни всё же улыбнулся фотографу. Он также поздравил и невесту, и жениха.

Ни невеста, ни жених не поняли, что это вовсе не комплимент, когда Донни сказал им, что они друг друга стоят.

Вскоре после того, как молодожёны вернулись из двухнедельного медового месяца на Барбадосе, Донни и Майра поехали с Томасом и Линдой в их «Мерседесе-Бенц» в Чикаго — посмотреть дом, в котором жили Белль и Майкл, и фотографии медового месяца.

С очевидной гордостью Майкл провёл четырёх гостей по дому. Он искренне обрадовался, когда Донни проявил настоящий интерес к его домашнему кабинету и пробковым панелям, которыми была обита стена за столом.

— Потолок три метра, верно? — спросил Донни, оглядываясь. — А комната… три с половиной на пять метров?

— Хороший глаз, — согласился Майкл.

— Не хочу быть грубым, но сколько это стоило? — спросил Донни, указывая на стену. — Три на пять метров?

— Три тысячи двести, — похвастался Майкл.

— Гарантия есть? — спросил Донни.

— Что? Гарантия? — переспросил Майкл с презрением.

— Потому что кое где уже начинает отходить, — указал Донни и вышел из комнаты.

Остальная часть осмотра прошла куда менее восторженно, и Майра впилась ногтями в руку Донни.

Белль вернулась с китайской едой навынос, и Донни ел, заставляя себя проявлять энтузиазм к едва тёплой пище.

Затем они посмотрели фотографии поездки.

Хотя Майкл делал вид, что смущён, Донни понял, что три фотографии обнажённой по пояс Белль оказались в стопке не случайно.

— Майкл! — взвизгнула Белль. — Я же сказала — никаких фотографий!

— Там был пляж для нудистов, — объяснила она собравшимся. — И вы же знаете поговорку: «В Риме делай как римляне...»

— О, разве ты не хотел бы туда поехать? — спросила Майра у Донни, протягивая ему фотографию пляжа.

— Не особо люблю пляж, — признался Донни.

Это простое заявление заслужило ему злобные взгляды всей пятёрки, сидевшей вокруг кофейного столика.

Когда стало уже слишком поздно для новых фотографий и рассказов Майкла и Белль, их проводили по спальням.

— Нет, сэр, — решительно возразил Томас, когда Белль показала Майре комнату, которую должны были делить она и Донни. — Вы не женаты.

— Он прав, — миролюбиво сказал Донни. — Я могу лечь на диван в кабинете Майкла наверху или на диван в гостиной. Скажи сама.

Майкл всё ещё злился на Донни за то, что тот указал на изъян в его прекрасном кабинете, поэтому Донни проводили в гостиную.

Утром Белль и Линда нарочно шумели как можно громче, готовя завтрак. Донни воспринял это спокойно, встал с дивана и аккуратно сложил одеяло и простыню, которыми Белль накрыла диван.

— О, не беспокойся об этом, — сказала Белль. — Мы всё равно будем стирать.

— О, конечно, — ответил Донни, пошёл в ванную, побрился и принял душ.

Остальные не стали ждать, пока Донни закончит душ, они позавтракали без него.

— Ой, прости, — сказала Белль тоном, который ясно давал понять, что она ничуть не сожалеет. — Я тебе сделаю...

— О нет, не беспокойся, — сказал Донни. — Я бы не хотел вас утруждать.

Это был единственный раз, когда Донни посетил Таунсендов в Чикаго. Вернувшись домой, он связался с магазином «Панелинг Уэрхаус» в Колфаксе, штат Миссури, и спросил о пробковых панелях.

Узнав, что цена там заоблачная, Донни отправился к оптовику школьных принадлежностей и купил шестьдесят три пробковые доски размером три на пять футов по четыре доллара за штуку.

Затем он снял рамки и отделил пробку от картонной основы. Пробкой он обшил три стены в своей спальне три с половиной на три с половиной метра. Четвёртую стену покрасил глянцевой белой эмалью.

Майра часто ездила к сестре в Чикаго. Иногда с родителями, иногда только с матерью, а иногда и одна. Донни всегда говорил ей «хорошо проведи время», но часто ссылался на работу, чтобы не ехать с ней.

Те редкие разы, когда Майкл и Белль удостаивали своим присутствием Колфакс, штат Миссури, Донни встречался с ними в доме Эгглманов, в каком-нибудь дорогом ресторане или в загородном клубе «Ист Эйкрс». Он всегда был вежлив с Томасом и Линдой, с Белль и Майклом. Когда его спрашивали, он присоединялся к разговору, но в основном молчал, позволяя остальным доминировать.

— Почему ты такой нелюдимый? — обвинила его Майра, когда они возвращались с ужина в «Ист Эйкрс».

— Что ты имеешь в виду? — вздохнул Донни.

Вечер был мучительным: приходилось слушать, как Майкл и Томас разглагольствуют о политике, рынке и множестве других скучных тем.

Единственный раз, когда Майкл снизошёл до того, чтобы включить Донни в разговор, Донни разозлил его.

— Так, Донни, ты следишь за рынком? Или у тебя просто паевой фонд? — презрительно спросил Майкл.

— О, я слежу за «Эй Месс» и «Нэб Сэк», — сказал Донни. — Как я уже говорил, я в основном балуюсь с металлами; нефть я сбросил.

— «Нэз Дэк», — прошипел Майкл. — Это NASDAQ. И AMEX, а не «Эй Месс».

— Если ты так говоришь, — улыбнулся Донни, наслаждаясь тем, как выводит из себя этого самовлюблённого типа. — Прямо сейчас я сосредоточился на азиатском рынке; он растёт беспрецедентными темпами, не так ли?

Но по дороге домой Майра дала Донни понять, что считает его поведение грубым.

— Как угодно, Майра, — сказал Донни и включил поворотник.

— Подожди, куда ты едешь? — спросила Майра, когда Донни съехал с автострады.

— Везу тебя к родителям, — ответил Донни.

— Подожди, почему? Я думала, мы... — растерянно проговорила Майра.

— Нет, я грубый, — сказал Донни. — Я грубый и нелюдимый.

Он остановился перед большим домом её родителей.

— А мне нужно быть в мастерской в четыре тридцать, — добавил он. — Так что спокойной ночи.

— Отлично, придурок, — взвизгнула она и выскочила из пикапа.

В основном Майра жила у Донни. Более половины шкафа в его спальне и весь шкаф во второй спальне были забиты её одеждой, его ванная была заставлена её кремами, лосьонами, духами и косметикой. Три ящика в комоде занимали её джинсы, бельё и прочие вещи.

Когда она заканчивала работу в кредитном союзе «Фёрст Коммерс», она приезжала к нему домой. Она готовила ужин у него дома. Почту она не получала по его адресу, счета по его дому не оплачивала. Но у неё были ключи от его дома и пульт от гаражной двери.

И она ждала его, когда он вернулся домой после их небольшой ссоры.

Примирительный секс был великолепен, Майра делала потрясающий минет. Она также извинилась — хоть и довольно вяло, но даже вялое извинение лучше, чем никакого.

***

Затем он вошёл в дом и услышал, как она говорит:

— Он возвращается, я потом с тобой поговорю.

Она подала вафли, яичницу-болтунью и бекон — завтрак на ужин.

Потом, когда они сидели на диване — он просматривал квартальную налоговую форму, а она смотрела какую-то бессмысленную драму по телевизору, — она вдруг сказала:

— Я подумываю съездить на следующих выходных к сестре.

— Угу, — подумал Донни. «Он возвращается, я потом с тобой поговорю» — это явно не сестра.

Он отложил бумаги и посмотрел на неё. Майра пристально смотрела в телевизор.

— Знаешь что? — сказал он. — В эту субботу у меня выходной, думаю, я поеду с тобой.

— Что? — пискнула она, глядя на него в шоке. — Но ты же ненавидишь...

— Прошло уже два года, — сказал Донни, улыбаясь её явному испугу. — Два года, как я видел их дом. Не пора ли нам закопать топор войны?

— Ну… э-э… да, но… сейчас? Почему именно сейчас? — растерянно спросила Майра.

— Я же сказал: у меня выходной в эту субботу, — ответил Донни.

— Э-э… ну… то есть у нас уже есть планы и... — запнулась Майра.

— И там есть стейк-хаус, один из дальнобойщиков мне рассказывал, — продолжал Донни, наслаждаясь паникой Майры. — Говорит, из окна видно «Солджер Филд», а стейки они жарят прямо там, посреди зала. Прямо у тебя на глазах.

— Но… но... — лепетала Майра.

— Да, думаю, я спрошу у Джимбо, можно ли мне уйти пораньше в пятницу, — сказал Донни, снова берясь за налоговые формы. — Заберу тебя из кредитного союза, и мы поедем туда, как раз успеем к ужину в том стейк-хаусе, что скажешь?

— Конечно, звучит здорово, — без всякого энтузиазма ответила Майра.

Через несколько минут она встала и пошла в ванную в коридоре. Донни усмехнулся, услышав, как она с кем-то разговаривает. Слов он не разобрал, но панику в голосе уловил.

В ту ночь они занимались любовью, но Донни чувствовал, что Майры с ним нет. Она не кончила — для неё это было довольно редким случаем.

И Донни было всё равно, что она не испытала оргазма — для него это тоже было редкостью.

На следующий день, когда он вернулся домой, она приготовила густое говяжье рагу — опять слишком много перца и мало соли, но он съел и поблагодарил её за ужин.

— Конечно, нужно же следить, чтобы мой мужчина был сыт и доволен, — улыбнулась Майра.

Затем она добавила:

— Мой папа на следующую субботу берёт в аренду мойку высокого давления.

— Это хорошо, — сказал Донни. — Он вообще умеет ею пользоваться?

— Нет, не особо, — ответила Майра, убирая со стола. — А поскольку у тебя следующая суббота выходной, может, ты мог бы ему помочь?

— Нет. И чёрта с два, — сказал Донни, отпивая слабый холодный чай.

— Что? — спросила Майра, искренне шокированная его прямым отказом.

— В прошлом октябре, — сказал Донни, отодвигая стакан. — Я приехал к ним в свой выходной и помог им подготовить машины к зиме.

— И они были очень благодарны, — сказала Майра.

— Правда, Майра? Действительно благодарны? — спросил Донни. — Потому что я не услышал от них ни одного «спасибо». Зато наслушался всего о прекрасном Майкле Таунсенде.

— Уверена, ты ошибаешься, — сказала Майра. — Наверное, ты просто не услышал, как они сказали «спасибо».

Донни посмотрел на неё секунду, потом вздохнул.

— Ты знала, что Микки занял у твоих родителей триста восемьдесят тысяч долларов? — спросил Донни. — Я был под машиной твоей матери, менял поддон, когда она вошла и рассказала об этом отцу. И я подумал: «Вау, вот как их покоряют — занимаешь кучу денег и никогда не отдаёшь».

— Он ненавидит, когда его называют «Микки» или «Майк»... — начала Майра.

— Даже чашки кофе мне не предложили, ни «спасибо», ни «мы тебе что-нибудь должны» — ничего. Всё, что я услышал от твоей матери: «Почему это так долго?». Так что нет, Майра, я не буду помогать твоему отцу с мойкой высокого давления. Знаешь что — пусть Майк приедет и поможет ему, — сказал Донни и встал из-за стола.

Он работал за ноутбуком, когда Майра вошла в гостиную. Она плюхнулась на диван и взяла пульт. Он её игнорировал.

Майра прибавила громкость телевизора. Он продолжал работать, продолжая её игнорировать.

Тогда она прибавила ещё. Донни всё так же печатал, потом переключился на другую программу и продолжил работу.

Она прибавила снова.

— Убавь или выключи, я здесь занят, — спокойно сказал он.

Майра кипела от злости, его спокойствие, обычно служившее ей опорой, сейчас раздражало.

Снова она выскочила в ванную. Снова он слышал, как она с кем-то разговаривает, слов не разобрал, но раздражение почувствовал.

В ту ночь они не занимались любовью и Донни это вполне устраивало.

На следующий вечер Майра сказала, что слишком устала готовить, и они заказали пиццу. Они поговорили о своём рабочем дне, Донни смеялся, пока Майра описывала последние подвиги своего начальника филиала. Мужчина был просто бездарен - он проработал в учреждении двадцать восемь лет и до сих пор не умел оформлять банковский перевод.

Донни рассказал ей о тягаче, который загорелся, но он сумел его починить и теперь снова запустил.

— Что ж, надеюсь, Джимбо понимает, как ему повезло, что у него есть ты, — похвалила Майра.

— Да, он сказал, что не знает... — начал Донни и замолчал.

— Я… э-э… сегодня разговаривала с мамой, — сказала Майра, закрывая крышку теперь уже пустой коробки из-под пиццы.

— О? — сказал Донни.

— Она сказала, что сожалеет, она могла поклясться, что они сказали «спасибо», — гордо улыбаясь, сообщила Майра.

— Это хорошо, — сказал Донни.

— Почему ты так это говоришь? — огрызнулась Майра.

— Хорошо, что они смогли сказать «спасибо» тебе, но не мне, я-то, дурак, потратил свой выходной, чтобы сделать работу, — ответил Донни.

— В любом случае, — уже без улыбки продолжила Майра. — Они сказали, когда мы поженимся, они подарят нам медовый месяц на Барбадосе в качестве компенсации тебе.

— Это хорошо, — сказал Донни.

Он встал, взял пустую коробку из-под пиццы и отнёс её в гараж. Выбросил в большой мусорный бак, затем выкатил бак к обочине.

— О, и не беспокойся о том, что я поеду с тобой в Чикаго в следующую субботу, — сказал Донни, вернувшись в дом. — Я тогда буду довольно занят.

— О? Ты будешь помогать папе? — с надеждой спросила Майра.

— Я же сказал: «Нет и чёрта с два», я ему помогать не буду, — ответил Донни.

— Тогда чем ты будешь занят? — спросила Майра.

— Не беспокойся об этом, хорошо проведи время в Чикаго, — сказал Донни. — Передай привет Микки и Белль.

В четверг перед её отъездом в Чикаго Майра и Донни занимались любовью. Донни довёл её теперь уже полностью гладкую киску до двух кричащих оргазмов, затем вошёл в неё и медленно, нежно занимался с ней любовью, пока она чуть не заплакала.

Потом она отсосала ему до оргазма, и они обнялись в послевкусии.

— Я буду скучать по тебе, — сказал он.

— А? Что? Что ты имеешь в виду? — спросила Майра.

— Я буду скучать по тебе, когда ты будешь в Чикаго, — сказал Донни. — Но веди осторожно, на дороге полно идиотов.

— Да, я тебе рассказывала, как в прошлый раз какой-то тягач чуть не столкнул меня с дороги, — сказала Майра.

Затем она провела рукой вверх и вниз по его мускулистой груди.

— Возможно, я немного пройдусь по магазинам платьев, пока буду там, — намекнула она.

Донни не ответил.

В пятницу, как только Майра смогла вырваться из кредитного союза — уже сильно после четырёх тридцати, обычного времени закрытия, благодаря неуклюжести начальника, — она поехала на восток в Чикаго. Движение было как всегда кошмарным, и только после девяти вечера Майра вспомнила, что надо позвонить Донни и сказать, что  она благополучно добралась до дома Таунсендов.

Её звонок сразу ушёл на голосовую почту и Майра оставила игривое сообщение, обвиняя его в том, что он в «Рустер Пул».

— Правда, в этом ужасном местечке? — фыркнула Линда.

— Да, он полноправный член клуба, — рассмеялась Майра. — Платит взносы за весь год в Новый год.

— Неудивительно, — презрительно сказал Майкл.

Майра позвонила Донни снова, когда почти в полночь ей позвонил отец и спросил, почему столько коробок с её вещами перегораживают въезд в гараж.

Снова звонок ушёл на голосовую почту. На этот раз она сообщение не оставила.

— Мне нужно идти, — сказала она.

— Ты уверена? — спросил Майкл, держа в руке свой стоящий член.

— Да, мне нужно идти, — настаивала Майра, одеваясь.

***

Два года, три недели и один день спустя.

— Вот твой кофе, Донован, — улыбнулась Кирстен, ставя чашку перед ним. — Мелинда сказала, как только этот последний клиент уйдёт, вы можете идти.

— Спасибо, чёрт, нет ничего лучше свежего молотого кофе, — улыбнулся Донован и кивнул головой в зеркало за барной стойкой.

Мелинда подняла взгляд и улыбнулась.

— В прошлый раз у вас был этот карамельный пирог, он ещё есть? — спросил клиент, не отрывая глаз от танцовщицы на сцене.

— Конечно есть, — любезно ответила Мелинда, хотя ей очень хотелось сказать мужчине, чтобы он поторопился, и она смогла уйти. — Хотите кусочек?

Донован пожал плечами и улыбнулся, давая Мелинде понять, что он никуда не спешит. Вдруг он увидел в зеркале, как рядом с его отражением появилась длинная морковно-рыжая шевелюра.

— Привет, Донни, сюрприз-сюрприз, — сказала Майра. — Мне нужно отлить, закажи мне выпить, ладно?

Она бросила сумочку на стул рядом с ним и убежала в туалет.

Мелинда смолола зёрна кофе для клиента и, пока кофе варился, отрезала кусок карамельного пирога.

— Э-э… а где мой напиток? — спросила Майра, вернувшись и плюхнувшись на стул рядом с ним.

— Дело в том, — ровным голосом сказал Донован, — что я не знаю, что ты хочешь пить, и не хочу тебе ничего покупать.

— Водка с тоником, — напомнила Майра.

Она нахмурилась, когда он равнодушно пожал плечами.

— Донован, кто это, милый? — спросила Мелинда, собственнически прижимаясь к Доновану и глядя на рыжую.

— Не спрашивай меня, — пожал плечами Донован. — Просто кто-то, кого я когда-то знал.

— Просто кто-то... — возмущённо начала Майра.

— Мы чуть не поженились, придурок! — закричала она на Донована.

— О нет, мэм, мы не чуть не поженились, — сказал Донован, ухмыляясь. — Мы вовсе не чуть не поженились.

— Да, чуть не поженились, — настаивала Майра. — У нас даже медовый месяц был выбран!

— Опять ошиблась, — сказал Донован, впервые повернувшись лицом к Майре.

— Нет, мои родители собирались купить нам билеты на Барбадос, помнишь? — заявила Майра.

Мелинда рассмеялась, ущипнула Донована за ягодицу и вернулась к своему клиенту.

— Что тут смешного? — вызывающе спросила Майра у привлекательной блондинки.

Майра не могла не заметить, что у женщины длинные светлые волосы, безупречная слегка загорелая кожа и грудь больше, а попа красивее, чем у неё.

— Он ненавидит пляж, — крикнула Мелинда сквозь музыку.

— И я категорически отказываюсь летать, — добавил Донован.

— Она… она назвала тебя «Донован»? — спросила Майра, указывая на Мелинду.

— Это моё имя, — подтвердил Донован.

— Нет, не твоё, тебя зовут «Дональд», верно? — спросила Майра.

Последние два года она и Белль разыскивали Дональда Эндрю Оуэнса.

— Вау, Майра, остановись, ты и так в проигрыше, а? — сказал Донован, пока Мелинда молола ещё кофе для клиента.

— О, и я очень оценила, что из-за тебя меня арестовали, — прошипела Майра.

— Тебя арестовали не из-за меня, — сказал Донован. — А из-за тебя. Это ты вломилась в мой дом.

— Мой ключ не работал, — сказала Майра. — И гаражная дверь...

— Я поменял и то, и другое в то утро, когда ты уехала в Чикаго, — улыбнулся Донован. — Но я отвёз все твои вещи к твоим родителям.

Он допил кофе и покачал головой, когда Кирстен указала на кофемашину.

— Что будешь? — спросила Кирстен у рыжей.

— Водка с тоником, — сказала Майра.

— Поняла, — ответила Кирстен и быстро приготовила напиток.

— Шесть долларов, — сказала Кирстен, увидев, что ни Донован, ни Майра не тянутся за кошельком.

— Чёрт, шесть баксов? — проворчала Майра.

— На что ты жалуешься, Майра? У мамочки и папочки полно денег, — поддразнил Донован.

— Угу, и я полагаю, к этому ты тоже к этому не имеешь никакого отношения, да? — прорычала Майра.

— К чему именно? — спросил Донован.

— О, не прикидывайся таким чёртовски невинным, — прорычала Майра. — Мы знаем, что это ты отправил те фотографии папе.

— Фотографии? Фотографии чего? Майра, как бы трудно тебе в это ни было поверить, я потерял всякий интерес к тебе и твоей семье в ту минуту, когда узнал, что ты планируешь трахаться у меня за спиной, — заявил Донован и улыбнулся, когда Мелинда указала в сторону задней части здания.

— Ага, конечно, значит, это не ты отправил те фотографии мамы и Майкла, да? — обвинила Майра.

— Нет, но это имеет смысл, — согласился Донован. — Триста восемьдесят тысяч? Должно быть, у него был просто адский член.

— Был, — горько поддела его Майра. — Ублюдок был почти двадцать пять сантиметров длиной и толщиной с мою руку.

— Ага, точно «ублюдок», — усмехнулся Донован. — Так что случилось, когда старый добрый Томми узнал, что женат на самодовольной, самовлюблённой шлюхе?

— Он ненавидит, когда его называют... — начала Майра.

— Уверен, этот святоша ненавидит. Но мне наплевать, — сказал Донован, беря мотоциклетный шлем со стула рядом с собой.

— И я полагаю, это тоже не ты настучал в налоговую на Майкла, да? — обвинила Майра.

— Нет. Опять же, Майра, я перестал интересоваться тобой и твоей семьей в ту минуту, когда узнал, что ты трахаешься у меня за спиной, — сказал Донован.

Он приготовился надеть шлем.

Затем остановился.

— Вообще-то, это не совсем правда, — сказал он. — Я перестал интересоваться в тот раз, когда мы ездили к ним в гости. Они все включая тебя обращались со мной как с дерьмом, и продолжали так делать всё время, пока мы там были.

— Что? Когда? Когда мы с тобой обращались как... — взвизгнула Майра.

— Заставили меня спать на диване, когда наверху было ещё две спальни, в которых я мог бы разместиться. На следующее утро специально шумели как можно громче, зная, что я сплю в трёх метрах от них. Съели весь завтрак, пока я был в душе, — сказал он.

Затем он надел шлем.

— А моя девушка, женщина, которая говорит, что любит меня? Говорит ли она своей семье: «Эй, ребята, давайте подождём Донована», а? Нет, не говорит. Она просто садится и набивает себе брюхо вместе с ними, — сказал Донован и ушёл.

Майра схватила свой напиток и сделала большой глоток.

— Что-нибудь ещё, дорогая? — вежливо спросила Кирстен.

— Ещё один, — сказала Майра.

***

Два года, три недели и два дня спустя.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросила Кирстен, когда Майра пришла в себя.

Майра лежала на диване, укрытая тонким одеялом. Сев, она поняла, что полностью обнажена.

Она злобно посмотрела на блондинку.

— Господи, где моя одежда? Просто не могу поверить, я пьяная, а ты решила, что можешь... — огрызнулась Майра.

— Эй-эй-эй, сестра, — сказала Кирстен, поднимая руку.

Она указала на дешёвое кресло-качалку.

— Одежда там,  я постирала её после того, как ты на неё наблевала, — сказала Кирстен. — И прежде, чем ты обвинишь меня что я что-то сделала с тобой, скажу сразу: одна мысль об этом вызывает у меня желание прополоскать рот кислотой.

Майра натянула джинсы, лифчик и футболку.

— Прости, я просто... — пробормотала Майра.

— Угу, знаешь, что бывает, когда предполагаешь, а? — сказала Кирстен. — Теперь хочешь кофе?

— Пожалуйста, и спасибо, — сказала Майра, присоединяясь к Кирстен за маленьким кухонным столом.

Звук, который издавали её босые ноги по дешёвому линолеуму, сказал Майре, что это трейлер. Она прикусила язык, прежде чем высказала своё мнение о трейлерах и трейлерных парках.

— Чашки в третьем шкафчике, кофемашина вон там, ложки в ящике под кофемашиной, — спокойно сказала Кирстен. — Я весь день на ногах обслуживаю других. У мебя дома — обслуживай себя сама.

— Так как я здесь оказалась? — спросила Майра, добавляя одну ложечку сухих сливок в то, что Кирстен называла кофе.

— Ты выпила пять водок с тоником, сказала, что тебе некуда идти и ты слишком пьяна, чтобы вести машину, поэтому я просто привезла тебя сюда, — сказала Кирстен. — Кстати, классная тачка; это «БМВ», да?

— Э-э… это «Ауди», — сказала Майра, слегка скривившись, прежде чем успела остановиться.

— О, прости, — сказала Кирстен, ничуть не обидевшись.

Они молча пили кофе.

— Та… э-э… та блондинка, — наконец сказала Майра.

— Мелинда? — уточнила Кирстен.

— Ну, я точно не запомнила её имя, — сказала Майра.

— Я тебе вчера называла, — напомнила Кирстен.

— О, — сказала Майра. — Она… э-э… они с Донни...

— Женаты уже год, только пару месяцев назад отмечали годовщину, — сказала Кирстен и подняла бровь, услышав резкий вдох Майры.

— Можно спросить? — сказала Кирстен.

— Да, конечно, — пробормотала Майра.

— Почему именно сейчас? — спросила Кирстен.

— Что? Почему сейчас что? — спросила Майра, похмелье сильно мешало думать.

Майра всё ещё не могла смириться с тем, что её Донни так легко её отбросил, и не только отбросил, но и женился на другой.

Они должны были пожениться. Майра и Линда даже начали присматривать свадебные платья, пока были в Чикаго. Она помнила, как рассказывала Донни о планах медового месяца, о просмотре платьев.

Она рассказала ему об этом в ночь перед тем, как он просто ушёл.

— Почему сейчас? Почему вдруг стало так важно найти Донована? — уточнила Кирстен.

— Это не «вдруг», — огрызнулась Майра. — Я ищу его с тех пор, как он просто вскочил и бросил меня.

— Насколько я поняла, ты бросила его гораздо раньше, — сказала Кирстен и улыбнулась, услышав, как открывается дверь.

— Что ты имеешь в виду? — потребовала Майра.

— И не смей мне говорить, что их все распродали, — крикнула она, заставив Майру поморщиться.

— Самое странное, — отозвался мужской голос. — Их не только все распродали, они вообще закрылись, на огромной вывеске написано, что бизнес закрыт, — сказал мужчина. — Вижу, она уже проснулась, а?

— Засунь себе в задницу, Медведь, иди купи пончики, — рассмеялась Кирстен.

Глаза Майры расширились при виде мужчины. Медведь — подходящее имя, он был ростом не меньше двух метров и весил минимум сто тридцать пять килограммов.

— Ладно, они не были закрыты, но я их все съел, — улыбнулся Медведь, легко поднимая Кирстен со стула и целуя.

— Медведь, я тебе задницу надеру, — смеялась Кирстен, обнимая его за шею. — Я хочу пончики.

— Я хочу то, что хочу, когда хочу, и хочу прямо сейчас, а? — улыбнулся Медведь и поставил Кирстен на пол.

Через минуту мужчина вернулся с двумя большими коробками тёплых пончиков.

— Лучше оставь мне кофе, — игриво пригрозил Беар.

— Самые классные, — сказала Кирстен. — Эй, ты уже съел пять?

— Самые классные, — согласился Медведь, пока Кирстен пододвигала коробку Майре.

Он схватил два пончика, прежде чем Майра успела дотянуться.

— Ну, не важно, я и так уже минут на пять опаздываю, — сказал Медведь, поцеловал Кирстен и ушёл, засовывая целый пончик в рот.

— Спасибо, люблю тебя, будь осторожен, — крикнула ему вслед Кирстен.

— Пожалуйста, тоже люблю тебя и ты будь осторожна, — отозвался мужчина, и они услышали, как хлопнула дверь.

— Это твой муж? — спросила Майра, не увидев колец на пальцах Кирстен.

— Нет, ну… да, наверное, — пожала плечами Кирстен, открывая вторую коробку. — Ах этот мужчина, клянусь!

Майра посмотрела и увидела, что вторая коробка была с пончиками в шоколадной глазури. И уже четырёх не хватало.

— Мы вместе уже около шести месяцев… нет-нет, семи месяцев, — сказала Кирстен. — Но его бывшая жена всё ещё борется с разводом.

Кирстен прожевала и проглотила пончик.

— Познакомились на съезде А. Н., я посмотрела на него один раз и сказала: «Я абсолютно на сто один процент влюблена» и подошла прямо к нему и сказала: «Привет, лучше скажи мне прямо сейчас, что любишь меня, иначе я надеру тебе задницу». Он посмотрел на меня, улыбнулся, и я поняла, что влипла по уши, а он сказал: «Ну как ты догадалась, что я собирался сказать, что люблю тебя?» — и мы вместе с тех пор, — улыбнулась Кирстен.

— Где, где вы познакомились? — спросила Майра.

— А. Н. — Анонимные Наркоманы, — пояснила Кирстен. — Я наркоманка.

— Ты кто? — шокированно спросила Майра.

Эта женщина совсем не походила на то, что Майра представляла под словом «наркоманка».

— Сидела на метамфетамине, — сказала Кирстен. — Дошла до дна, когда очнулась в камере, вся в крови своей лучшей подруги.

Кирстен тяжело сглотнула и взяла ещё один пончик.

— К тому времени мы уже кололись. Я узнала, что у Розы ещё остался мет, она от меня прятала, поэтому я схватила кирпич и чуть не забила её до смерти, — сказала Кирстен.

Она потянулась за следующим пончиком, но остановилась.

— Меня так не воспитывали, — сказала она. — Мои мама и папа хорошие, верующие люди. Старались дать мне всё, что я когда-либо хотела, но они просто не могли заполнить ту пустоту внутри меня.

Кирстен пожала плечами, открыла вторую коробку и взяла шоколадный пончик.

— У меня был момент ясности, я сказала: «Я больше так не могу» — и женщина-полицейская, которая следила за женскими камерами, сказала: «Подожди здесь». Следующее, что я помню, — я в комнате с этой женщиной, которая сказала, что тоже была на мете. Она с тех пор мой спонсор.

— Что случилось с твоей подругой? — спросила Майра, беря последний глазированный пончик.

— Роза? Не знаю, — призналась Кирстен. — Пыталась помочь ей завязать, она меня обокрала и исчезла. С тех пор её не видела.

Майра вспомнила, о чём они говорили до того, как появились пончики.

— И что ты имела в виду, что я бросила Донни гораздо раньше? — потребовала Майра. — Я любила этого мужчину до смерти.

— Как Донован любит свои яйца? — спросила Кирстен. — Я даже не замужем за ним, а могу ответить.

— Болтунью? — предположила Майра.

— Глазунью средней прожарки, — поправила Кирстен.

— Он раньше любил болтунью, — возразила Майра.

— Нет, не думаю, — снова поправила Кирстен. — Как он относится к полётам?

— Не в восторге, — предположила Майра.

— Мама, папа и старший брат Донована погибли в авиакатастрофах, — сказала Кирстен. — Он категорически отказывается летать.

— И откуда ты знаешь всю эту хрень? — огрызнулась Майра, разозлившись.

Майра была крайне смущена, что эта низкосортная наркоманка из трейлерного парка, казалось, знала о её Донни больше, чем она сама. Это она жила с Донни, трахалась с Донни, планировала выйти за Донни замуж, а не эта уродливая маленькая тролльша. Если бы Кирстен не была блондинкой, она бы даже на «обычную» не тянула. Она была бы откровенно некрасивой.

— Мелинда в основном работает в дневную смену, я менеджер дневной смены, — сказала Кирстен, взглянув на настенные часы. — Мы разговариваем.

Она счастливо улыбнулась.

— Поверь мне, эти девушки знают всё обо мне и Медведе, — сказала она. — А я знаю всё о Мелинде и Доноване, обо всех: о Брук и Эде и их детях, и о Даллас и её последнем трахальщике.

Майра на мгновение подумала о Дженнифер — кассирше, которая сидела сразу слева от неё в «Фёрст Коммерс».

Они работали вместе почти три с половиной года. Майра была почти уверена, что Дженнифер замужем, та постоянно болтала о каком-то «Тиме» или «Джиме» или как его там. Она была на восьмом месяце беременности, Майру приглашали на вечеринку в честь будущего ребенка, но она просто передала подарок через Сюзанну, другую кассиршу.

Майра точно не знала, как Тим, или Джим, или кто там у Дженнифер, любит яйца. Она даже не знала, какого цвета волосы у Тима или Джима, хотя видела, как Дженнифер садилась в «Шевроле Малибу», а за рулём был мужчина.

Майра сразу же выкинула эту мысль из головы, как только она появилась. Она была старшим кассиром, ей не нужно было знать личную жизнь своих подчинённых. Ей нужно было знать только их графики.

— Но Донован практически понял, что всё кончено, ещё до того, как подслушал твой разговор по телефону с кем бы то ни было, — продолжала Кирстен.

Голова Майры резко дёрнулась вверх.

Он подслушал, когда звонил Майкл. Это была недостающая часть головоломки. Это грызло мозг Майры с того ужасного пятничного вечера. Как Донни узнал, что у неё маленький роман на стороне?

Очевидно, Донни подслушал, как они с Майклом договаривались.

— Он категорически ненавидит гладко выбритые киски, считает это совершенно неестественным, — сказала Кирстен, и у Майры отвисла челюсть.

Майкл попросил Белль, Майру и Линду побриться, он обожал гладкие киски.

Белль отказалась, ныла, что будет чесаться. Линда тоже отказалась.

— Томас уже годы просит меня это сделать, — жеманно сказала она. — Он что-то заподозрит, если я вдруг соглашусь и побреюсь, тебе не кажется?

Но Майра с радостью сбрила свои рыжие завитки.

— Так вот, ты едешь на один из своих «девичников» и возвращаешься с лысой бобрихой, — продолжала Кирстен, но Майра уже не слушала.

В девять тридцать Кирстен решительно проводила Майру к двери трейлера, и они вышли.

— Фу! — сморщила нос Майра от вони внутри своей машины.

— Да, рвота после водки с тоником пахнет не очень приятно, а? — легко сказала Кирстен с заднего сиденья.

— Э-э… почему Донни… Донован переехал сюда? — спросила Майра, пока Кирстен давала ей указания, как доехать до бара.

— То есть, не то чтобы здесь плохо, но... — поспешила добавить она.

— Линдси, его сестра? — сказала Кирстен.

— Я знаю, кто такая Линдси, — огрызнулась Майра.

Майра не хотела отвечать так резко. Сахар немного помог с похмельем, но запах её рвоты в машине начал её сильно раздражать.

— Она переехала сюда на ординатуру, — продолжила Кирстен. — Ей так понравилось, что она осталась работать в травматологическом центре. Пригласила Донована, а поскольку ты решила трахаться на стороне, ему больше не было смысла оставаться в Миссури.

— О, — сказала Майра и подъехала к бару.

Она совсем забыла, что Линдси переехала, забыла о слезливой прощальной вечеринке в кондоминиуме его сестры. Она определённо не помнила название города, в который переехала Линдси.

Если бы она не подслушала, как один из членов кредитного союза в холле рассказывал другому о механике по дизелям, который сэкономил ему тысячи на ремонте, Майра даже не знала бы, с чего начать поиски. По счастливой случайности, этот мужчина оказался у окошка Майры и подтвердил, что он дальнобойщик и останавливался в «Премьер Лайнс» в Бендере, штат Луизиана.

— Донни? Нет, не думаю, что мужчину так звали, — задумчиво сказал он, почёсывая трёхдневную щетину. — Хотя, может, и Донни, не знаю.

Когда Кирстен выходила из машины у бара «Тупик», она указала в сторону шоссе 52 и шоссе 19.

— Автомойка в той стороне, они отлично делают полную химчистку, — сказала Кирстен. — Они выведут запах.

Майра уже выезжала с парковки, когда вспомнила, что стоит поблагодарить, опустила окно и крикнула Кирстен «Спасибо».

Пока она сидела в офисе автомойки, Майра достала из сумочки мобильный телефон. Белль ответила на третьем гудке.

— Ну? — потребовала Белль. — Он признался, что...

— Это был не он, — солгала Майра. — Парня даже не звали Дональд, его зовут Донован.

— Чёрт! — выплюнула Белль.

Затем она подсчитала, сколько времени Майра провела в ДеГарде, штат Луизиана.

— Если это был не он, чем ты занималась последние полтора дня? — потребовала Белль.

— Только потому, что это был не он, не значит, что я не могла немного развлечься, а? — снова солгала Майра.

Майра повесила трубку и в оцепенении бросила телефон обратно в сумочку.

***

Дорога назад из Чикаго той ночью была свободной, Майра добралась домой вдвое быстрее, чем ехала оттуда.

Майра чуть не врезалась в гаражную дверь — она не поднялась, когда она нажала на пульт. Она подбежала к двери и попыталась вставить ключ в замок, но он не подходил.

Тогда она начала колотить и стучать в дверь. Когда у соседа зажёгся свет, Майра решила попробовать заднюю дверь.

Снова ключ не подошёл, поэтому она разбила стекло в окне, сильно порезав руку.

На руке до сих пор остался шрам от плохого шва, который наложил интерн.

Она просунула здоровую руку, подняла окно и влезла внутрь.

Дом был пуст. Ни одного предмета мебели ни в одной комнате. Гараж был пуст, подметён.

Оглянувшись на заднее крыльцо, Майра увидела, что там нет гриля «Грин Эгг» Донни. Не было и четырёх кованых стульев.

— Полиция! Откройте дверь! — потребовал властный голос, и кто-то постучал в дверь.

Она дала им номер телефона Донни. Сержант позвонил Донни. Попал на голосовую почту и оставил сообщение.

Через несколько часов, которые она провела в камере с перевязанной рукой, Майре сказали, что Донни наконец перезвонил и отказался снять обвинения в незаконном проникновении со взломом.

— Дайте мне с ним поговорить, — потребовала Майра, но арестовавший её офицер только ухмыльнулся.

— Мэм, он сказал, что у вас не было никаких дел в его доме и уж точно не стоило разбивать то окно, — сказал мужчина.

Её судили в понедельник. Три месяца спустя адвокату Майры удалось добиться, чтобы дело свели к отбытому сроку и штрафу в три тысячи долларов.

Номер телефона Донни сменился, он так и не ответил ни на один из многочисленных звонков Майры и не отреагировал ни на одно её сообщение. Просто сменил номер.

Через неделю после суда Майра и Линда тихо разговаривали в гостиной, когда услышали, как «Мерседес-Бенц» Томаса с визгом тормозов остановился.

Затем боковая дверь распахнулась, и Томас ворвался в дом.

Прежде чем Майра или Линда успели среагировать, Томас ударил Линду по её ухоженному лицу.

Затем он швырнул конверт в шокированную женщину.

Лицо Майры побелело, когда она увидела фотографию своей матери, сидящей на большом члене Майкла с лицом, искажённым экстазом.

Они едва успели оправиться от этого землетрясения, Томас уже выгнал Линду из дома, когда армия агентов налоговой службы ворвалась в офис и дом Майкла.

Оказывается, Майкл был не слишком щепетилен в своих декларациях. Когда дым рассеялся, Майкл получил пять лет, его бухгалтер — восемь лет, а четырём крупнейшим клиентам Майкла пришлось заплатить существенные штрафы.

Имущество Майкла также было изъято в счёт неуплаченных налогов. Белль не оставалось ничего другого, кроме как переехать к Линде.

Прежде чем налоговая успела наложить арест на её доходы, Белль подала на развод, а затем объявила себя банкротом. Слишком поздно она узнала, что банкротство не защищает от Службы внутренних доходов.

Линда, Белль и Майра, а также Майкл, прониклись глубокой ненавистью к Дональду Эндрю Оуэнсу. Томасу Дональд Эндрю Оуэнс тоже не нравился, но он проникся жгучей ненавистью к Дороти Линде Фельдман Эгглман.

— Мэм? Машина готова, — приятный голос вывел Майру из задумчивости.

Она подняла взгляд и кивнула.

— Я подумывала завести такую, вам нравится ваша «Ауди»? — спросила женщина, пока Майра расплачивалась кредиткой.

— Хорошо управляется, особенно на льду и снегу, — согласилась Майра. — То есть, у вас тут, наверное, не так много такого, но...

— О, поверьте, если здесь на землю упадёт снежинка, всё останавливается, — рассмеялась женщина.

В машине теперь пахло гораздо лучше, и Майра выехала с парковки.

Донни сказал, что это не он отправил фотографии папе.

Майра повернула на север, чтобы вернуться в Колфакс, штат Миссури.

Любой другой хвастался бы и кричал о том, что отправил те фотографии. Но Донни сказал, что не делал этого.

На самом деле он сказал, что потерял всякий интерес к ней и её семье, поэтому у него не было причин отправлять фотографии.

«А если бы мама не трахалась на стороне...» — подумала Майра и снова отогнала эту мысль.

Донни сказал, что не звонил в налоговую и не сдавал Майкла Таунсенда.

«Если бы Майкл не...» — подумала Майра и снова отогнала мысль.

«А если бы я не...» — подумала она и снова отогнала мысль.

Она увидела мастерскую, где работал Донни. Днем ранее диспетчер Попс с радостью рассказал симпатичной рыжей, где обычно тусуется Донни.

Майра усмехнулась. Конечно, любимое место Донни — стрип-бар.

— Эй-эй-эй, нельзя винить мужчину за то, что он хочет посмотреть, — хмыкнул Попс, увидев усмешку Майры. — И поверь мне, некоторые из этих красоток — ты бы только видела.

Майра увидела мотоцикл сбоку и догадалась, что это мотоцикл Донни. В Миссури у него мотоцикла не было, но теперь Майра вспомнила, что он говорил о желании его купить.

Через открытый бокс она увидела его. Донни лежал под тягачом, указывая на что-то. Рядом другой мужчина тоже смотрел, а потом наконец кивнул в знак согласия.

— Прощай, Донни, — сказала Майра и нажала на газ.

Конец