Сентябрь вошёл тихо, почти незаметно.

Утренний свежий воздух, чашка горячего кофе, первые прохладные вечера — всё вернулось на круги своя, но внутри было ощущение, что начинается новый сезон в нашей жизни.

Света пошла на четвёртый курс. Дипломный год — нагрузки больше, темпы выше. Но, что удивительно, она будто стала ярче. Увереннее. Женственнее.

Она стала одеваться красиво, сексуальнее, можно сказать пикантнее... И каждый раз, когда она собиралась на занятия, я ловил себя на мысли:

«Черт, как же она расцвела».

Тем временем у меня происходили свои перемены. В начале месяца пришло письмо:

приглашение на собеседование в один из самых престижных спортивных журналов. Редакция обратила внимание на мои старые материалы о выносливости, психологии соревнований и восстановлении спортсменов — и хотела увидеть меня лично.

Я волновался. Прямо по-человечески. Делал заметки. Составлял свои тезисы. Смотрел материалы других авторов. Даже тренировался отвечать на вопросы — хотелось выступить хорошо, без провалов.

Иногда Светик возвращалась из универа, бросала сумку, снимала каблуки прямо у порога и заходила ко мне в комнату.

— Готовишься? — спрашивала она, заглядывая в блокнот, не трогая руками, чтобы не нарушать мой порядок.

— Да. Тут сложнее, чем кажется, — отвечал я, не отрываясь от текста.

Она садилась рядом, поджав ноги, и просто была рядом.

Тепло, ненавязчиво. Как будто своим присутствием стабилизировала моё внутреннее волнение.

— Ты справишься, — говорила она уверенно. — Ты же у меня упёртый.

Я усмехался:

— Это не про упёртость. Это про то, что не хочется облажаться.

— Так и не облажаешься, — она улыбалась и слегка касалась моей руки. — Ты вырос. И пишешь по-другому сейчас. Увереннее.

Её слова не были пафосом.

Они были... настоящими.

Мы ужинали вместе, смотрели сериалы или сидели каждый за своим делом, но в воздухе было ощущение: теплоты и нежности.

И ночи... ночи стали другими. Не такими, как раньше — когда страсть вспыхивала ярко, резким огнём.

Теперь было что-то глубже. Мягче. Интимнее.

Иногда я просыпался среди ночи и чувствовал, как Света пододвигается ко мне ближе — медленно, будто зная, что этим движением уже говорит больше, чем словами. Её грудь мягко касалась моего плеча, сосок скользил по коже, и от этого невинного касания по мне пробегал ток, как будто тело вспоминало всё, что было между нами... и всё, что мы ещё не сказали.

И я тянулся к ней — ладонью по талии, по бокам, по мягкому изгибу попки. Её тело отзывалось сразу: тонкой дрожью, тихим вдохом, который всегда выдавал больше, чем любой стон.

Иногда она переворачивалась на спину и сама брала мою ладонь, направляя её на киску — уверенно, но нежно, как будто доверяла мне самое уязвимое.

Я чувствовал, как клитор твердеет под моими пальцами, как её дыхание становится глубже.

Она прижималась к моей руке сильнее, выгибаясь навстречу, словно танцевала.

— Ещё... — шептала она едва слышно, и её голос был мягким, домашним, но от него внутри всё сжималось, нагреваясь.

Иногда, когда я входил в неё — медленно, осторожно — её тело встречало меня так, будто ждало меня всё время, будто у нас был свой собственный язык, известный только нам. Она обнимала меня ногами, гладя мою спину, целовала плечо, шептала:

— Я твоя... полностью...

И эти слова были горячее любого движения.

Когда было свободное время и настроение мы, открывали ноутбук и... читали.

Истории людей, которые пытались разобраться в себе, своих желаниях, своей боли, своих семейных трещинах.

Иногда это было неловко.

Иногда странно.

Иногда — неожиданно похоже.

На экране были слова, от которых раньше обоим стало бы жарко или стыдно, а теперь — мы читали серьёзно, как лекцию по психологии отношений.

Hotwife и sexwife — про открытость, про игру и доверие, про яркость, про смелость, про сексуальность.

Мы открывали темы, истории, дневники незнакомых людей, а потом иногда молчали или делились впечатлениями.

Однажды вечером Светик закрыла ноутбук ладонью, не дочитав статью.

— Игорь... я хочу сказать что меня очень возбуждает когда другие мужчины меня желают, когда я вижу как у них стоит. Иногда этот флирт для меня более желаем чем сам секс.

Вот и у тебя уже – усмехнулась мне жена, показав глазами на мой бугор...

А сам секс – спросил, я Светку.

Да он важен, но как продолжение страсти, - пряча глаза ответила Светланка.

И ещё я просто балдею когда делаю минет, это мне тяжело объяснить но иногда я могу кончить, когда сосу член.

Жена развернулась ко мне, - и когда на мне нет трусиков.

— Я знаю. Уже чувствовал твоё возбуждение, но почему, - спросил я.

— Не знаю, возможно чувство оголённости, страх что кто-то заметить, желание, что бы заметили.

— А ты? — спросила она. — Ты что скажешь?

Я выдохнул:

— Мне... нравится, когда ты настоящая. Когда не врёшь. И...

Я замялся, но продолжил:

— Меня возбуждает потеря контроля. Когда я не могу ничего сделать, а только наблюдать. Это страшно, но... почему-то так, очень возбуждающе. Я понял как видел тебя тогда в машине, как ты делала минет...

Света положила ладонь на мой член, через брюки, мягко:

— Мы можем сделать это нашей игрой, с определёнными правилами, любимый.

— Да... — сказал я. — Наши правила. Наш путь. Самое главное не врать друг другу, право вето и у тебя и у меня. Если что-то, не нравится, тогда стоп. Обсуждать до и после. И любимая я хотел бы чтобы ты не сбривала всё там, а оставляла маленький кустик...

Светланка засмеялась и пообещала так делать...

Прошло несколько дней, после этого разговора и вот вечером, жена выйдя из ванной, подошла ко мне и распахнула халат.

Светлана стояла перед мной, чуть смущённая, чуть дерзкая, с улыбкой, в которой было больше откровения, чем в десятке признаний. Её пальцы лежали на аккуратном темном маленьком кустике волос на лобке — именно такой, как я хотел.

— Для тебя, — прошептала она.

Позже, сидя рядом на диване, прижавшись плечами, мы открыли ноутбук. Я набрал в поиске название сайта – sexwife.com. Пальцы дрожали.

— Ты уверена? — спросил я, уже кликая по странице регистрации.

— Нет. Но давай попробуем, — ответила Светлана, - сколько можно быть гостями. И в её голосе звучало возбуждение, которое она даже не пыталась скрыть.

Заполнение анкеты напоминало одновременно исповедь и создание нового общего мифа.

Логин: Svetlana_Igor — её идея, чтобы подчеркнуть союз.

Статус: Семейная пара.

О себе: она диктовала, я печатал.

«Люблю быть желанной. Ценю внимание и уважение. Мой муж — мой лучший друг и главный человек в моей жизни».

Самым сложным был раздел «Фотографии».

Так получилось что у нас практически не было фотографий в стиле ню. Мы нашли фотографию прошлого лета, где Светик в купальнике. Закрасив лицо, выложили.

Экран обновился:

«Регистрация успешно завершена. Добро пожаловать в клуб, Svetlana_Igor».

Обняв жену я стал целовать её, так мы переместились на постель. И я опустился между её ножек, этот запах такой приятный и волнующий. Нежно стал целовать бутон жены, мои руки ласкали её ножки, затем бедра, и животик.

—Да, любимый, — прошептала Светланка, положив руку мне на голову. Ее прикосновение было одновременно и разрешением, и командой.

Я начал осторожно, почти робко. Мой язык скользил по коже, исследуя, узнавая заново.Я не был опытным любовником, но был дотошным и внимательным. Я помнил каждую ее реакцию — вздох, когда я находил нужное место, легкое движение бедер, когда мне удавалось поймать ритм. Я делал это не как мастер, а как влюбленный, который хочет угодить. И в этой искренности была своя, особая сила.

Светлана закрыла глаза, позволив ощущениям захлестнуть себя. Но ее ум работал. Она чувствовала мою неуверенность, мою дрожь, и это странным образом заводило ее еще сильнее. Ее власть над мной в этот момент была абсолютной, а я добровольно отдавал ее ей, приникая к самому центру ее женственности.

Когда ее дыхание стало прерывистым, она заговорила. Ее голос был низким, немного хриплым от наслаждения.

— Игорь... Скажи мне... что ты чувствуешь, когда делаешь это?

Я замер на секунду, мои губы все еще были прижаты к ней.

—Я... я чувствую твой вкус, — выдохнул я, краснея даже здесь, в полумраке.

— А если... если я буду делать это с другим мужчиной, а потом вернусь домой, и ты... будешь делать мне куни... — она провела пальцами по моим волосам, —. ..будешь чувствовать его запах на мне... что ты почувствуешь тогда?

Я застонал, и это был стон не только от возбуждения, но и от стыда. Ее вопрос был самым откровенным и унизительным, что я мог представить. И самым возбуждающим.

—Я... буду чувствовать, что ты — моя, — выпалил я, мой голос сорвался. — Потому что ты только моя по-настоящему, душой и телом. Всё остальное наша игра.

Её тело содрогнулось в оргазме, тихом и глубоком. Мои слова, моё признание, моё полное принятие ее сути и моих собственных темных желаний сработали сильнее любой техники.

Светлана потянула меня к себе и поцеловала, чувствуя на моих губах свой собственный вкус.

—Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что не врешь мне.

В этот момент мы закрепили свою новую реальность крепче, чем любыми правилами. Я доказал, что могу вынести самую горькую правду и найти в ней источник своей странной силы. А она доказала, что ее власть над мной — это не разрушение, а новый вид близости, где она может быть собой — желанной, опасной, открытой — и при этом любимой как никогда.

Бабье лето удерживало город в необычном, почти сонном тепле.

Не то чтобы жарко — просто комфортно. Воздух был густым, прозрачным, будто медленно перетекал между домами, скользил по коже, неся с собой тихий, едва уловимый запах уходящего лета. Света это любила. Всегда. Она говорила, что такое тепло делает её спокойнее, мягче... и в чем-то смелее.

В университете у Светы начался ритм четвертого курса — сложный, плотный.

Профессор Анатолий Васильевич вел себя удивительно сдержанно.

Никаких странных взглядов, никаких нависаний, никаких фраз с двойным смыслом.

Я же входил в темп новой работы.

С каждым днём лучше понимал систему, редакционные правила, внутренние ритмы.

Алла Борисовна... строгая, но справедливая. С первой же недели дала понять:

— Литературность хорошо. Но точность — лучше.

Она отрезала лишнее, как хирург. Чётко, хладнокровно. И под её рукой мои тексты становились чище. Концентрированнее.

Иногда я ловил себя на том, что, перечитывая материал, улыбаюсь: « Да... это уже что-то».

И дома... дома всё было плавнее.

Света словно растворялась в моём возвращении — иногда в музыке, иногда в тишине, иногда в коротких разговорах о её дне.

На сайт мы заходили время от времени, как будто в уютное ночное кафе, где просто слушаешь других людей.

Пары, одиночки писали. Делились.

Иногда что-то обсуждали вежливо, спокойно, без настойчивости иногда с пошлостью.

Это напоминало рассказы у костра — каждый со своей историей, со своим опытом.

И таким вечером мы закрыли ноутбук и лёжа в постели, Света чуть повернулась ко мне боком, провела пальцем по моему запястью — легко, как будто лениво — и сказала:

— Игорёк... давай завтра сходим в обувной.

Я поднял взгляд.

В её глазах не было ни хищности, ни кокетства.

Только мягкая уверенность, спокойная... и немного игривая.

— Хорошо. Какие хочешь посмотреть?

Света слегка улыбнулась, уже предугадывая мой вопрос:

— Да те же, что и всегда. Осенние.

Она положила голову мне на плечо, всё так же тихо добавив:

— И пойду без трусиков. Хочу... вот такое состояние завтра почувствовать.

И вот наступило завтра...

Тёплый воздух, золотистый свет — тот редкий день, когда юбка на женщине живёт своей жизнью.

Магазин пах кожей, воском для паркета и чуть уловимым, сладковатым ароматом. Он вошёл через минуту после Светланы, как договаривались, делая вид, что они не вместе. Притворился заинтересованным мужскими ботинками в дальнем углу.

Продавец — молодой, лет двадцати, с аккуратной стрижкой и слишком уверенной улыбкой — уже парил рядом со Светой. Она стояла у зеркала в короткой облегающей юбке.

И вот он — зритель. Сердце колотилось не от страха разоблачения, а от предвкушения спектакля, режиссёром которого я, в каком-то смысле, и был.

Света примерила первые туфли — высокие, на шпильке. Присела на пуфик, подставив ногу продавцу. Юбка, и без того короткая, задралась ещё выше. Продавец, опускаясь на колено, чтобы помочь с пряжкой, замер на долю секунды. Его взгляд, профессионально-отстранённый, вдруг упёрся в одну точку. В то место, где край юбки встречался с тенью между её бёдер.

Я, глядя под углом, ничего не видел с такого расстояния но продавец, точно увидел всё. Увидел аккуратный, тёмный треугольник волос на фоне бледной кожи. Чёткий, намеренный, будто выставленный на витрину товар. Это была не случайная вспышка. Это была демонстрация. Медленная, на три секунды, не больше. Потом она так же естественно поправила юбку.

Продавец откашлялся, его уши покраснели. Он возился с пряжкой уже без былой ловкости. Света смотрела куда-то поверх его головы, лёгкая улыбка играла на её губах.

— Примерьте ещё вот эти, — голос продавца звучал чуть выше обычного. Он вскочил и направился к стеллажу, стараясь скрыть внезапную озабоченность в брюках.

Вторая пара. Она снова села. На этот раз она откинулась на спинку пуфика, расставив ноги чуть шире, чем того требовал процесс обувания. Продавец, снова на коленях, оказался прямо перед ней. Его дыхание участилось. Он не мог не смотреть. Он и не отводил взгляд, делая вид, что изучает посадку туфли на пятке.

По моему телу разливалась знакомая, горькая волна. Возбуждение — да, оно было. Яркое и жгучее.

Мой член напрягся, упираясь в ткань брюк. Я возбуждался не от вида продавца, а от её смелости, от её публичной наготы, которая была тайным посланием только для него. От того, что она так уверенно управляла вниманием другого мужчины, превращая его в инструмент их игры.

— Они... они идеально сидят, — проговорил продавец, его голос срывался. Он всё ещё не поднимался с колен, будто заворожённый близостью и тем, что ему позволили увидеть.

— Мне тоже нравятся, — томно протянула Светлана. — А можно скидку для постоянного клиента?

Он, заплетаясь, пообещал личную скидку в десять процентов. Нет в пятнадцать процентов, такой красивой девушке. Сделка была заключена. Не только на туфли.

Оплачивая покупку на кассе, она обменялась с продавцом долгим, понимающим взглядом. Тот сглотнул и протянул визитку вместе с коробкой. «Если что-то не подойдёт... звоните в любое».

На улице они встретились взглядами. Светлана сияла — не от туфель, а от адреналина, от принятого риска, от своей власти. Игорь молча взял у неё тяжёлую коробку.

— Ну как? — спросила она, когда они отошли от витрин.

— Он тебе визитку дал, — сказал Игорь, и в его голосе не было упрёка. Был нейтральный, констатирующий тон.

— Да, — она улыбнулась, хитрая, как кошка.— Она взяла меня под руку и прижалась. — Тебе понравилось зрелище?

Я посмотрел на неё, на её сияющие, немного бесстыжие зелёные глаза, и почувствовал, как всё внутри меня сжимается и одновременно расправляется. Ревность, гордость, похоть, возбуждение — всё смешалось в один коктейль, от которого кружилась голова.

— Было... очень возбуждающе, — выдавил я наконец.

Она рассмеялась, её смех звенел в холодном воздухе. — То-то же. Идём домой. Эти туфли нужно... обмыть...

Они пошли, и Игорь нёс коробку, как трофей. Трофей с двойным дном. В нём лежали не просто туфли. Лежало очередное доказательство. Доказательство её силы. И доказательство его собственной, новой, уродливой и неотделимой от неё природы. Он был больше не муж. Стал соучастникли, свидетельем и главныи зрительнм. И эта роль, как он с ужасом и восторгом понимал, ему начинала нравиться всё больше.

Мы заходили в торговый центры просто так, без цели, но всякий раз, как прохладный поток кондиционеров касался её платья, ткань оживала, подрагивала, ложилась по ногам чуть иначе, чем минуту назад. И в этих мгновениях, когда свет снизу и сверху ловил контур её тела, появлялась та мягкая тень, тонкая, интимная, почти неуловимая — как дыхание под тонкой тканью. Я видел её, потому что знал её лучше, чем самого себя. И видел, как замечали другие мужчины — не сразу, не открыто, а как замечают запах тёплого хлеба или прикосновение летнего ветра: сначала не понимая, что именно поймали.

Светланка двигалась спокойно, уверенно, так, будто всё пространство вокруг подстраивалось под неё: коридоры, зеркала, витрины, даже случайные взгляды. В кафе она садилась напротив, закидывала ногу на ногу, и это было настолько естественно, что становилось почти нестерпимо. В её жестах не было попытки кого-то соблазнить, но соблазн рождался сам — в наклоне головы, в том, как ладонь скользила по подлокотнику, в том, как платье, не будучи удержанным ни бельём, ни строгими правилами, мягко подчёркивало каждое её движение.

Мы сидели недолго — иногда всего десять минут. Но за эти десять минут я успевал прочувствовать всё: внутренний жар, лёгкую ревность к случайным мужчинам за соседним столиком, то тихое удовольствие, когда Света ловила мои глаза и чуть-чуть, на долю секунды, меняла позу, как будто спрашивала: «Ты видишь? Ты чувствуешь?» И я всегда чувствовал. Слишком остро, слишком близко к сердцу.

В транспорте её тёплая свобода ощущалась ещё сильнее. Она держалась за поручень, и каждое движение вагона заставляло юбку жить своей жизнью — то подниматься на короткий вдох, то мягко опускаться, как вода, находящая своё русло. Люди вокруг замечали, и я видел, как их взгляды останавливались на ней чуть дольше, чем на обычной женщине.

Иногда она поворачивалась ко мне, и в этом повороте было больше, чем в сотне слов. Как будто мы делили одно дыхание, один ритм сердца, одно тайное правило, которое не требовало произносить его вслух. Её шаги, её движение, её осознанная мягкость — всё это било в меня волной спокойного, но жгучего желания.

В клубах это становилось почти осязаемым. Света входила в пространство музыки так, будто музыка рождалась под её движениями. Люди вокруг танцевали, смеялись, пили, но я видел только то, как она двигается: уверенно, гибко, легко, в коротком платье, которое позволяло увидеть ровно столько, сколько нужно, чтобы воспламенить фантазию любого, кто хоть раз взглянет внимательнее. И все эти взгляды собирались вокруг неё, будто свет падал только на неё одну.

Иногда она танцевала вдали от меня, иногда рядом — и когда её руки ложились мне на плечи или талию, я чувствовал, как она вся горячая, живая, наполненная этим ночным воздухом. Иногда я отходил, потому что знал: ей нравится, когда я смотрю. Ей нравилось ощущать моё внимание издалека. И мне нравилось видеть, как она слегка улыбается сама себе — тому, как мир реагирует на неё.

Несколько раз мне удалось запечатлеть её темный кустик волос на лобке, снимая на телефон при возможности и когда Светланка, смотря мне в глаза, поднимала подол...

И на снимках она получалась ещё красивее, чем в жизни, потому что в них была застывшая секунда её внутренней свободы. Часть наиболее удачных фотографий, мы заранее закрасив лицо жены, выкладывали на своём акаунте, на сайте sexwife.com.

Все наши шалости заканчивались как обычно бурным сексом.

Artyr