Рассказ предназначен строго для читателей старше 18 лет. Все персонажи в тексте и на иллюстрациях являются вымышленными и достигли совершеннолетия. Описанные события — художественный вымысел.

Глава 1

Идея переехать в деревню на бумаге выглядела безупречно. Мой родительский дом пустовал уже пятый год, постепенно врастая в землю и покрываясь пылью воспоминаний. Мы с Леной решили сдать нашу городскую двушку на год, чтобы скопить жирок на новую квартиру поближе к центру. Я все равно пишу код на удаленке — мне нужен только стабильный интернет и кофеварка. А Лене, с ее дипломом филолога и горящим взором просветителя, местная школа с радостью оторвала с руками должность учителя русского и литературы.

Мы приехали неделю назад. Лена — стройная, гордая, с идеальной осанкой, как и положено настоящей учительнице — быстро навела в доме уют, отмыв его от налета заброшенности. А я, типичный городской айтишник с ухоженной бородой и в вечных фланелевых рубашках, пытался привыкнуть к тишине.

Единственное, что ломало деревенскую пастораль, — соседний участок. Там, где раньше гнил покосившийся сруб бабы Нюры, теперь высился двухэтажный коттедж. Немного цыганский, с вычурными коваными воротами, из-за которых хищно поблескивала морда черного «Ленд Крузера». Я все гадал, кого из местных так подняла жизнь.

Ответ пришел в четверг.

Время близилось к пяти. Я вышел во двор, позвякивая ключами от машины — собирался поехать на другой конец села, чтобы забрать Лену после уроков. Уже завел мотор, как вдруг соседские ворота поползли в сторону. Из «Крузака» грузно выбрался мужик. В джинсах, дорогой, но безвкусной футболке-поло, лысеющий, но с такой уверенной походкой, будто земля под его ногами принадлежала ему по праву рождения.

Он посмотрел на меня, прищурился, а потом его лицо расплылось в широченной улыбке.

— Дрюха?! Да ладно, бляха-муха, ты, что ли?!

Я замер. Этот голос, с легкой хрипотцой и вечной издевкой, я узнал бы и через сто лет. Саня. Мой школьный друг, с которым мы когда-то прогуливали уроки и бегали на дискотеки. В школе он звезд с неба не хватал, математику списывал у меня, зато девчонок обатывал так, что я только завистливо вздыхал. Потом наши пути разошлись: я уехал в областной центр за дипломом, он вроде тоже поступил, но быстро бросил. До меня доходили слухи, что он то открывал бизнес, то прогорал, то лез в какие-то мутные схемы. Умом он никогда не блистал, зато наглости и бульдожьей хватки ему было не занимать. И вот, судя по «Крузаку» и дому, эта хватка наконец принесла свои плоды.

— Саня? Охренеть... — только и смог выдавить я.

Мы обнялись так, что у меня хрустнули ребра. От него пахло дорогим парфюмом и немного табаком.

— Брат, сколько лет! — гудел он, хлопая меня по спине. — А я смотрю, движение какое-то у соседей. Думал, дачники какие заехали. А тут ты! Бороду-то какую отрастил, хипстер хренов! Заходи, сейчас обмоем это дело!

— Сань, давай ко мне. У меня как раз «Финляндия» в морозилке стынет, — предложил я, совершенно забыв обо всем на свете.

Мы зашли в дом. Я усадил его в гостиной, на наш старый угловой диван. Я сел с краю, так, что меня было отлично видно из прихожей, а Саня развалился в самом углу, скрытый от двери спинкой дивана.

Мы разлили ледяную водку по стопкам. Разговоры полились рекой: кто женился, кто спился. Я слушал, кивал, наливал снова. Время пролетело незаметно.

И тут скрипнула калитка.

Меня словно током ударило. Я бросил взгляд на часы — половина шестого. Телефон! Я похлопал по карманам и с ужасом понял, что трубка осталась лежать на торпеде в машине.

— Бляха... — прошептал я. — Сань, я жену забыл забрать со школы. Телефон в тачке бросил. Сейчас начнется...

В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась.

— Андрей?! — голос Лены звенел от плохо скрываемого бешенства. — Это вообще нормально?! Ты трубку принципиально не берешь или оглох?!

Мы с Саней замерли. В наступившей тишине было слышно, как она яростно скидывает туфли. Я видел ее через дверной проем, но Саня из своего угла — нет. И она его, естественно, тоже не видела.

— Лен... — начал было я, приподнимаясь.

— Что «Лен»?! — перебила она, появляясь в проеме. Лицо раскраснелось, прядь волос выбилась из идеального пучка. — Мне пришлось тащиться два километра по обочине! Какой-то козел на красной «Ниве» специально проехал по луже!

С этими словами она сделала то, чего никогда бы не сделала при посторонних. Она расстегнула пуговицы испорченной грязной блузки и стянула ее через голову, швырнув на пуфик в прихожей. Затем ее руки потянулись к молнии на строгой юбке-карандаш.

— Лен... — уже громче и настойчивее сказал я.

— Ты не знаешь, что это за урод?! — продолжала бушевать моя жена. Юбка полетела вслед за блузкой. — Любитель обрызгивать учителей, мать его!

Она шагнула в гостиную. На ней остался только комплект дорогого, кружевного черного белья — контраст с ее образом строгой учительницы был просто сногсшибательным. Она сделала еще шаг в комнату, продолжая смотреть на меня.

— Лен! — рявкнул я. — Я не один.

Она осеклась. Ее взгляд скользнул в сторону, туда, где сидел Саня.

Время будто остановилось. Я видел, как румянец гнева на ее щеках стремительно превращается в багровый цвет стыда. Моя гордая, правильная девочка стояла в одном белье перед чужим мужиком.

Саня не отвернулся. Он сидел, замерев с рюмкой в руке, и его глаза маслянисто блестели, бесстыдно и с явным удовольствием сканируя ее фигуру. А посмотреть там, черт возьми, было на что.

Лена всегда была для меня идеалом: высокая, стройная, с безупречной осанкой. Но сейчас, в одном кружевном чёрном белье, она выглядела просто убийственно. Упругая, подтянутая попка, которую я обожал сжимать по ночам, красиво округлилась под тонкими трусиками. Длинные, стройные ножки в чулках казались ещё длиннее, а высокая грудь второго размера, туго обтянутая кружевом, тяжело вздымалась от возмущённого дыхания. Милое личико с пухлыми, чувственными губками — те самые губки, которые я целовал тысячу раз — сейчас пылало стыдом, и от этого она казалась ещё желаннее. Моя гордая, правильная, неприступная Лена. И вот сейчас её тело, которое я считал только своим, бесстыдно разглядывал мой старый школьный кореш, и в его маслянистых глазах ясно читалось: «Вот это да...

Лена издала какой-то сдавленный звук, резко развернулась и пулей вылетела из гостиной. Хлопнула дверь в спальню.

Саня медленно поставил рюмку на стол. Усмехнулся.

— Да, брат... Неловко вышло. Пойду-ка я, пожалуй.

Он уже начал подниматься, когда дверь спальни тихо скрипнула. В проёме появилась Лена. Она успела накинуть свой длинный домашний халат, который плотно обхватывал её фигуру, подчёркивая высокую грудь и изгиб бёдер. Волосы она успела пригладить, но щёки всё ещё пылали — то ли от стыда, то ли от остатков ярости. Взгляд был холодный, как у учительницы, поймавшей ученика с сигаретой за школой.

— Здравствуйте, Лена — произнесла она ровным, но явно недовольным голосом, глядя прямо на Саню.

Тот мгновенно распрямился во весь свой немалый рост, и на лице его расцвела та самая широкая, нагловатая улыбка, которую я помнил ещё со школы. Он шагнул вперёд, мягко, но уверенно взял её ладонь в свою руку и коснулся губами как старомодный джентльмен. Хотя выглядел он при этом по-деревенски просто: лысеющая макушка блестела под лампой, дешёвая футболка-поло обтягивала крепкий живот, а джинсы были чуть потёрты на коленях. Обычный мужик, поднявшийся на местных схемах, но с повадками хозяина жизни.

— Добрый вечер, Лена, — прогудел он бархатным басом, не спеша отпускать её руку. — Очень приятно. Александр.

Лена слегка напряглась, но руку не выдернула. Только подбородок чуть приподняла — её фирменная учительская осанка.

— Уже уходите? — спросила она без тени улыбки, голос сухой, как осенний лист.

Саня наконец выпустил её ладонь, но улыбнулся ещё шире, будто ничего не произошло.

— Ухожу, Лена, ухожу. Но только чтобы завтра вас обоих к себе зазвать! — Он хлопнул меня по плечу, не отводя от неё глаз. — Устроим настоящий пир. Шашлык на мангале пожарю, как бог велел, роллы из города закажу, выпивку хорошую выставлю. Не каждый день старого кореша встречаешь, да ещё и соседом он оказывается! В восемь вечера жду. Не опаздывайте, а то обижусь.

Он подмигнул мне, потом снова кивнул Лене — уважительно, почти церемонно.

— До завтра, Лена. Приятно было... познакомиться.

Мы с ним вышли на крыльцо. Я чувствовал, как уши горят.

Саня закрыл за собой калитку, достал сигареты и, прикуривая, хмыкнул — коротко, одобрительно, с этаким мужским пониманием.

— А она у тебя с норовом, братан, — сказал он, выдыхая дым в сторону. Глаза при этом блестели.

Я пожал плечами, пытаясь улыбнуться.

— Да, такая... Не знаю, что бы я без неё делал.

— А ещё какая красавица! — добавил он, и в голосе его проскользнула та самая знакомая нотка — голодная, оценивающая. — Я, бляха, аж растерялся на секунду. Серьёзно.

— Ага, — только и выдавил я, глядя под ноги.

Саня сунул руку в карман, вытащил телефон и, не спрашивая, разблокировал экран.

— Так, ну раз я твою жену уже увидел во всей красе, то давай я тебе свою покажу. Справедливость, брат, — подмигнул он. — Вот она, моя красотка. Катя.

Он открыл галерею и сунул мне телефон под нос. Первое фото — молодая девчонка лет двадцати двух, с длинными каштановыми волосами, в ультракоротких джинсовых шортах и белом обтягивающем топике, который едва сдерживал упругую грудь. Она стояла у машины, закинув ногу на капот. Следующее — в коротком летнем платье, которое едва прикрывало бёдра, на фоне какого-то кафе. Ещё одно — в купальнике у бассейна, тело загорелое, гладкое, без единой лишней складки.

— Как видишь, всё при ней, — похвастался Саня, тыкая пальцем в экран. — Ты же знаешь, я всегда любил горячих девчонок. Не эти твои городские недотроги, а чтоб огонь был.

Он пролистнул дальше — и на экране вдруг всплыло совсем другое фото. Снимок был сделан сверху, явно с высоты роста Сани. Катя лежала на спине на широкой кровати, совершенно голая. Руки она скрестила под грудью, высоко приподнимая её, отчего и без того пышные формы казались ещё больше, налившимися и тяжёлыми. Голова чуть запрокинута, ротик призывно приоткрыт, влажные губы слегка раздвинуты, будто она только что застонала. А самое откровенное и грязное — на её лице, прямо на гладкой коже, блестела густая белая сперма. Она покрывала щёку, стекала по подбородку тонкой дорожкой, капала с нижней губы на шею. Несколько густых капель уже скатилось к ключице. Глаза Кати были полуприкрыты, но в них читалось то самое довольное, сытое выражение только что удовлетворённой женщины.

— Ой, хе-хе, — спокойно сказал Саня, как будто показал обычное селфи с собакой, и тут же пролистнул дальше. — Проскочило.

Я кашлянул, чувствуя, как краснеют не только уши, но и шея.

— Я ничего не видел, — деликатно заметил я.

— Да не вопрос, братан! — заржал он, хлопнув меня по плечу так, что я качнулся. — Ты же мой кореш, мы с тобой вместе чего только не видели... Она у меня, как видишь, молодуха ещё совсем. Женился на ней, когда ей девятнадцать было. Так лучше всего, брат. Берёшь неопытную, тихую, натаскиваешь под себя — и вот она уже из скромной девочки превращается в настоящую тигрицу. Сама потом просит, сама придумывает. Кайф.

Он убрал телефон в карман и посмотрел на меня с той самой старой, шкодливой ухмылкой.

— Так, ну ладно, брат. Завтра вечером жду у нас в восемь. Не забудьте.

— Эх, братан, — сказал он уже на прощание, когда мы обнялись так же крепко, как в начале, — заживём теперь!

Он хлопнул меня по спине напоследок, развернулся и пошёл к своим воротам, насвистывая что-то весёлое. А я остался стоять на крыльце, глядя ему вслед и чувствуя, как внутри всё медленно, но верно начинает переворачиваться.