Рассказ предназначен строго для читателей старше 18 лет. Все персонажи в тексте и на иллюстрациях являются вымышленными и достигли совершеннолетия. Описанные события — художественный вымысел.

На следующий день я чувствовал себя так, будто с похмелья, хотя накануне мы с Саней выпили всего ничего. Воспоминание о том, как Лена стояла в одном белье перед моим старым другом, жгло затылок. Но еще сильнее жгло то, с каким лицом Саня потом показывал мне фотку своей трахнутой жены. Словно это был пропуск в какой-то тайный клуб мужчин, которым дозволено всё.

Ближе к концу уроков я выехал за Леной. У школы парковаться не стал, бросил машину у сельского магазинчика напротив. Купил бутылку красного — вечером всё-таки идти к соседу на шашлыки, нужно выглядеть цивилизованными людьми. Положил вино на заднее сиденье, глянул на часы — еще минут десять. Закурил, привалившись плечом к стене магазина, и стал рассеянно разглядывать пыльную улицу.

Со стороны школы лениво шли двое парней, видимо, старшеклассников, хотя выглядели они лет на двадцать. Они остановились в нескольких шагах от меня, и тоже закурили, явно не замечая чужака за углом. Их голоса звучали громко, с той особенной подростковой развязностью, когда хочется казаться старше.

— Ну так че, — протянул один, — как думаешь, какой у нее размер сисек?

Я машинально усмехнулся в усы. Мальчишки. Все у них крутится вокруг одного. Я и сам был таким в их возрасте.

— Ну, наверно, второй, — ответил второй, затягиваясь глубоко.

— Не-е, я думаю, третий. Она ж высокая, фигуристая, — первый сплюнул сквозь зубы. — Хотя реально, даже если бы у нее первый был, она все равно соска. Ты ее жопу видел?

— А то.

— Смотри, какую фотку вчера сделал. Она мел уронила, нагнулась...

Парень зашуршал смартфоном. Его дружок присвистнул, и в этом свисте было столько неприкрытого животного восхищения, что я невольно слегка напрягся.

— Бля-я-я... Вот это задница! — выдохнул второй. — На месте ее мужа я б с нее не слезал. Я бы ставил ее раком и входил так глубоко, чтоб она в подушку выла.

— Да у нее явно недотрах, — авторитетно заявил первый. — Ты слышал, как она вчера Крапивина из десятого отчитала?

— Неа, а че он сделал?

— Написал в контрольной на английском: «Хелен, ю вери хат, ай хэв биг дик фор ю»...

Хелен.... Учительница английского. Высокая, стройная, с гордой осанкой. Моя Лена. У меня внутри что-то оборвалось и одновременно туго натянулось, как пружина.

— Ахахаха! Вот дебил! — загоготал второй.

— Ага. Так она ему при всех минут двадцать мозги полоскала. Говорю тебе, у бабы проблемы с сексом. Муж у нее задрот, айтишник. Сидит, наверное, целыми днями дома, на клаве кнопки давит. Наверняка не может нормально ее удовлетворить.

— Вот я б ее удовлетворил, поставил бы раком и драл так, чтобы она забыла, как по-русски правильно говорить — хохотнул второй, и они оба заржали, давясь сигаретным дымом.

Они докурили, плюнули на асфальт и зашли в магазин, продолжая перебрасываться шуточками. А я остался стоять. У меня самого когда-то была секси-училка. Милена Аркадьевна, историчка с копной рыжих волос. В своих фантазиях я имел её в самых разных позах и местах. Но, в отличие от этих болванов, мне хватало ума держать рот на замке.

«Задрот-программист». «Недотрах». Моя Лена — та, что изгибалась подо мной в нашей постели в городе, та, которая шептала мне в шею, что любит меня, — она была для этих молокососов всего лишь сексуальным объектом. Они раздевали ее глазами, обсуждали ее сиськи второго или третьего размера и мечтали поставить раком. И впервые в жизни я не знал, что с этим делать. Потому что одно дело — абстрактная ревность, и совсем другое — слышать, как чужие грязные фантазии выплескиваются вслух.

Я растоптал окурок, глубоко вздохнул и пошел через дорогу к школьным воротам. Пора забирать жену.

В вестибюле было тихо. Уроки закончились, почти все ученики уже разбрелись по домам, только где-то вдалеке хлопнула дверь. Я присел на деревянную скамейку в углу, под стендом с расписанием, и стал ждать.

Наконец в коридоре раздались знакомые шаги каблуков. Я сразу узнал эту походку — четкую, уверенную, с легким перестуком. Лена. Она почти дошла до вестибюля, как вдруг ее окликнули.

— Елена Андреевна!

Шаги остановились. Я узнал голос. Его обладателя в этой школе знали все. Евгений Викторович, директор. В мое время мы звали его Жендосом Жиробасовичем — он тогда был грузным, сальным, вечно в несвежей рубашке с пятнами под мышками. Говорили, что он ворует всё, что плохо и хорошо лежит. Сейчас, судя по слухам, он похудел, но хватку не потерял — даже прокурорская проверка по нецелевым расходам как-то подозрительно быстро заглохла. Видать, были у старика покровители.

Я сидел прямо за углом. Слышно было отлично.

— Да, Евгений Викторович? — голос Лены был ровным, но в нем слышалась легкая усталость.

— Сейчас подъедет один человек. Очень важный. Наш местный бизнесмен, Самвел Мартиросович. Меценат, наша опора и поддержка. Вы ведь слышали? Он уже не раз школе помогал.

— Э-э... да, кажется, слышала.

— Так вот, проведете ему экскурсию. Покажете спортзал, компьютерный класс, кабинет биологии. Обратите внимание, что оборудование устарело, многое требует замены и ремонта. В общем, нужно развести его на очень щедрое пожертвование.

— Но как? — в голосе Лены появилась растерянность.

— Ну, Елена Андреевна. — Директор издал смешок, от которого у меня почему-то мурашки побежали по спине. — Используйте ваше женское обаяние. Вы же молодая, красивая женщина. Самвел Мартиросович это... ценит.

Я сжал зубы. Старый сводник. Значит, моя жена должна улыбаться и хлопать ресницами перед каким-то мешковатым «спонсором», чтобы выпросить деньги на микроскопы.

— А вот, кстати, и он, — оживился Евгений Викторович.

Снаружи послышался низкий, рокочущий звук двигателя. Я выглянул в окно вестибюля: к школьным воротам тяжело подкатил черный «Гелендваген», сияющий хромированными деталями как рыцарские доспехи. Дверь открылась, и на асфальт грузно выбрался мужчина.

Он был немолод, за шестьдесят. Массивный, широкий в кости, с бульдожьей шеей и лысой головой, которая поблескивала на солнце. Одет в дорогие брюки и рубашку с коротким рукавом, на запястье — тяжелый золотой браслет. Лицо — сытое, с крупными чертами, взгляд — цепкий, оценивающий. Такие люди обычно ничего не делают просто так.

Он вошел в школу хозяйским шагом, коротко кивнул охраннику (тот почти вытянулся по стойке смирно), мельком скользнул по мне безразличным взглядом и поймал взгляд выскочившего навстречу директора.

— Самвел Мартиросович! Дорогой! — Евгений Викторович буквально стелился перед ним. — Спасибо, что нашли время!

— Евгений, здарова, — бас у гостя был глубокий, с легким акцентом. — Ну давай показывай, че там у вас сломалось в этот раз. Третий раз за год ремонтирую, ты скоро меня по миру пустишь, хе-хе.

Они обменялись рукопожатиями. Директор тут же подсуетился.

— А вот познакомьтесь! Наш новый преподаватель, Елена Андреевна. Умница, красавица. Она вам все и покажет.

Лена вышла в коридор. Она стояла ко мне спиной, но я видел этот силуэт до последней черточки: прямая спина, расправленные плечи, изгиб талии, юбка-карандаш.

— Самвел Мартиросович, проследуйте за мной — пригласила Лена и пошла по коридору.

Самвел двинулся за ней. Он не спешил, держался чуть позади, и я прекрасно видел, куда направлен его взгляд — на бедра Лены, на то, как юбка обтягивает их при каждом шаге. Он повернулся к директору и сделал лицо, которое ясно говорило: «Ммм, неплохие у вас кадры». Я смотрел, как они скрываются в глубине коридора, и чувствовал, как внутри закипает что-то мутное.

Прошло минут двадцать. Я сидел на скамейке, перекатывая желваки и глядя на секундную стрелку часов. Тишина в школе начинала давить. Где они? Что он ей говорит? Почему так долго?

Наконец я встал. Ноги сами понесли меня по коридору — туда, где они скрылись.

Спортзал. Дверь приоткрыта. Я заглянул — пусто. Только пахнет пылью и резиной от матов.

Компьютерный класс. Тоже никого.

Кабинет биологии. Я приблизился к двери и услышал голос Лены:

—. ..микроскопы совсем старые, еще советские. Увеличительной способности не хватает для лабораторных работ.

Я осторожно подошел к приоткрытой двери, замер у косяка и аккуратно заглянул в щель.

Они стояли у окна. Лена — прямая, напряженная, с планшетом в руках, куда она, видимо, вносила список. Самвел — чуть позади, скрестив руки на груди.

— Так, — прогудел он, почесывая подбородок. — Значит, новые мячи, кольцо баскетбольное и шведская стенка в спортзал. Пять компьютеров в класс, да, плюс принтер. Здесь микроскопы новые, муляжи там всякие... Еще что?

— Еще реактивы для химии, интерактивная доска в кабинет физики и частичный ремонт крыши в актовом зале, — добавила Лена.

Самвел хмыкнул, взвесил что-то в уме и кивнул.

— Я считать не буду. Дам вам миллион. Сами там уже распределите, на что потратить. Мне не жалко.

— Это очень щедро с вашей стороны... — в голосе Лены послышалось облегчение. Но я слышал в нем и нотку настороженности: слишком уж легко он согласился.

— Но, — Самвел сделал паузу, и эта пауза повисла в воздухе как топор, — у меня есть одно условие.

— Да?

— Вы со мной поужинаете.

Лена замерла. Планшет дрогнул в ее пальцах.

— Самвел Мартиросович, я замужем, — сказала она с подчеркнутой вежливостью.

— Ну тогда пообэдаете, — отозвался он, усмехаясь. — Могу забрать вас прямо во время урока. Скажем, среда, двенадцать дня. Муж работает, ничего не узнает.

Он говорил это так буднично, словно предлагал ей скидочную карту в супермаркете.

— Извините, но нет, — Лена покачала головой и шагнула в сторону, явно намереваясь уйти.

Самвел преградил ей дорогу. Он был на голову выше и вдвое шире.

— Лена, — произнес он, растягивая гласную на кавказский манер, и приблизился почти вплотную. — Я здесь большой человек. Ты даже не представляешь, какой. Один мой звонок — и ты станешь директором вместо этого старого пердуна. Давай дружить, а? Ты умная, красивая. Зачэм тебе бедствовать?

— Простите, но мне нужно идти, — ее голос стал холодным, как сталь. Я уже знал этот тон. Так она говорила перед тем, как взорваться.

— Ну чего ты ломаешься, а? — Самвел прищурился и положил ей руку на попу.

Дальше случилось то, чего он явно не ожидал.

— Да ты охренел, урод! — звонкая пощечина разорвала тишину кабинета.

Голова Самвела дернулась в сторону. На щеке мгновенно проступило красное пятно.

Самвел изменился в лице. Улыбка исчезла, глаза потемнели.

— Ах ты сука, — прошипел он.

Одним резким движением он схватил Лену за плечи и швырнул на учительский стул. Стул покачнулся. Лена вскрикнула и попыталась вскочить, но Самвел надавил одной рукой ей на плечо, вжимая обратно. Вторая рука уже расстегивала ширинку.

— Сейчас я научу тебя манерам — проговорил он спокойно, даже ласково.

Я дернулся вперед, но ноги словно приросли к полу. Сердце колотилось, адреналин ударил в кровь — но я стоял. Почему я стоял? Почему я не мог пошевелиться? Я смотрел на эту сцену как завороженный, будто это был не мой мир, а экран ноутбука. Будто не мою жену сейчас запер в кабинете наглый кавказец.

— Я буду кричать! — выдохнула Лена, но ее голос уже дрожал.

— Не будешь, — Самвел криво усмехнулся. — Жендос даже пикнуть нэ посмеет. Я этому старому козлу столько денег засунул в карман, что он мне ещё и спасибо скажет. А охранника я сам сюда устроил. Так что кричи, если хочешь. Никто не придёт. И вообще, ты хоть понимаешь, на кого голос повысила? Нет? Ну так поймешь сейчас.

Он вытащил член из штанов, и в щель двери я увидел его — большой, толстый, чуть изогнутый влево. Уродливый в своей возбужденной наготе. Я смотрел на эту картину и не узнавал себя. Кровь грохотала в висках, но тело будто онемело. Это не страх. Я бы сумел его ударить, я знал это. Это было что-то другое — парализующее, липкое. Как будто передо мной разворачивался фильм, и мое сознание не принимало его за реальность.

Самвел поднес головку к ее губам. Лена сжала рот в тонкую линию, глаза расширились от ужаса.

— Открывай, давай, — пробасил он, тыкая в сжатые губы и размазывая по ним свой мерзкий предэякулят. — Хуже будет.

Она не открывала. Он попробовал надавить сильнее — бесполезно.

Тогда Самвел хмыкнул, убрал руку с члена (тот все равно уже стоял колом, налившись кровью) и второй рукой зажал Лене нос. Пальцы сдавили ноздри намертво.

Лена попыталась вырваться, задергалась, замычала. Ее грудь тяжело вздымалась, воздуха не было. Прошло пять секунд. Десять. Пятнадцать. Она держалась из последних сил, но инстинкт был сильнее — рот распахнулся, втягивая кислород.

В этот миг Самвел подался вперед. Головка нырнула между ее разомкнутых губ. Сантиметр за сантиметром он погружался в ее рот — медленно, уверенно, наслаждаясь моментом.

— Вот так сразу бы, — выдохнул он, и на его лице расцвела самодовольная улыбка. — Хорошая девочка.

Глаза Лены расширились от ужаса и паники.

А я стоял в дверях и не мог отвести взгляд, как здоровый чужой хуй медленно заполняет рот женщины, которую я любил больше всего на свете.

Друзья, вам понравилась глава? Тогда не стесняйтесь ставить оценку! Если рассказ залетит в топ 5 недельного рейтинга, сразу опубликую продолжение.