Незнакомец / The Stranger

Автор: Just_Words

Из меня получился бы никудышный шпион, хотя я никогда всерьёз и не рассматривал такую карьеру. Впрочем, это не совсем правда. В десять лет я обожал представлять себя сверхсекретным агентом безымянного правительственного ведомства, которое борется со злом. Я крался повсюду, всё замечал, за всеми следил. Мне казалось, что я очень хитёр. Родители думали, что со мной что-то не так. К счастью, я перерос это увлечение. Предсказуемо, что, повзрослев, я стал полной противоположностью своей детской фантазии — открытым, доверчивым человеком, который наслаждается жизнью и общением с окружающими людьми. Оказалось, я был слишком открыт и слишком доверчив, и во многих отношениях был совершенно слеп.

Всё началось с обычного зова природы. Мне захотелось в туалет. Это была третья суббота месяца — хотя это и неважно, — и я находился в одном из тех универсальных магазинов товаров для активного отдыха, которые с каждым годом всё труднее найти. Там под одной крышей можно купить удочку, каноэ, крепкие ботинки и фунт помадки. Я пришёл за кленовым сиропом — у нас он заканчивался. Я бродил в углу магазина, который условно назывался «Мужская одежда для активного отдыха», когда меня настиг зов природы, и я стрелой бросился в мужской туалет. Я почти не заметил этого в тот момент, но следом за мной вошёл ещё один мужчина и принялся мыть руки. Я закончил свои дела и занял раковину рядом с ним. Этикет мужского туалета гласит, что незнакомым людям там не говорят ни слова, поэтому я молча мыл руки, пока он вытирал свои. Затем, уже у двери, он обернулся, посмотрел на меня и сказал:

— Джон, нам нужно поговорить.

Что? Откуда, чёрт возьми, он знает моё имя? Видимо, он прочитал это на моём лице и добавил:

— Всё в порядке. Я подожду вас снаружи.

И действительно, когда я вышел из туалета, он стоял слева, примерно в десяти футах. Вокруг было достаточно людей, чтобы я почувствовал себя относительно спокойно, и я шагнул к нему.

— Откуда вы знаете моё имя?

В мужчине ощущалась тихая печаль. Он не казался угрозой, но я всё равно чувствовал себя неуютно рядом с человеком, который, похоже, знал меня слишком хорошо, в то время как я не знал его вовсе.

— Есть какое-нибудь место, где мы могли бы поговорить? Не обязательно уединённое, но разговор должен остаться между нами.

Неподалёку, у края парковки, стоял небольшой кофейный киоск. По сути, это был просто трейлер, но кофе там варили хороший — хотя качество кофе в тот момент занимало меня меньше всего. Я предложил это место, он согласился, и мы направились туда. Я не собирался идти молча, не имея ни малейшего представления, кто этот человек, поэтому по дороге спросил:

— Вы, похоже, меня знаете, а я вас — нет. Мы где-то встречались?

Незнакомец глубоко вздохнул, словно сам вопрос причинил ему боль, и ответил:

— Нет, мы раньше не встречались. Вы знаете правило «шести рукопожатий»?

Я кивнул или, возможно, хмыкнул. Скорее всего, просто сказал:

— Да.

Мы лавировали между другими покупателями, и я немного отвлёкся.

— Что ж, между нами три рукопожатия. Вот как я вас знаю. Я знаю человека, который знает человека, который знает вас.

Как ни странно, сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это знание немного меня успокоило — пусть и ненадолго. Надолго этого не хватило.

Пока мы молча шли к кофейне, я пытался оценить этого человека, который, похоже, знал меня. Он был старше меня лет на двадцать, не особенно высокий и не тяжёлый, одет прилично, но не дорого, и его, казалось, терзала ужасная печаль. В общем, он выглядел как любой человек, которого можно встретить где угодно и у которого по какой-то причине выдался очень тяжёлый день. Я начал подумывать, не перекинется ли этот тяжёлый день и на меня.

Мы взяли кофе и нашли столик, за которым можно было сесть. Кофейня входила в состав магазина товаров для отдыха, поэтому и киоск и столики были в стиле рустик, но вполне приличны. Я решил, что это его разговор, поэтому сел и молча стал ждать. Ждать пришлось недолго.

— Джон, надеюсь, вы не против, что я называю вас по имени.

— Это моё имя, — ответил я, стараясь выглядеть расслабленным, хотя напряжение снова начало нарастать.

— Да, я знаю. Вы — Джон Стивенс. — Незнакомец на мгновение замолчал. — Простите. Как выяснилось, я знаю о вас гораздо больше, чем вы обо мне. Меня зовут Генри Перкинс. Я независимый бухгалтер. В основном занимаюсь налоговыми декларациями других людей и иногда консультирую. Я из тех тихих, неприметных типов, на которых обычно никто не обращает внимания. — От этих слов он слегка рассмеялся.

— Что ж, моё внимание вы привлекли. К чему весь этот плащ и кинжал? — Я пожалел о слове «кинжал», как только оно слетело с языка, но с каждой минутой Генри казался всё менее опасным.

— Джон, прошу вас потерпеть меня ещё минуту. Я хочу задать вам два вопроса. Я не пытаюсь узнать что-то, чего уже не знаю. Просто хочу убедиться, что прав, и избавить вас от лишних переживаний, если ошибаюсь. Подыграете мне всего одну минуту?

У меня в руке был кофе, день выдался приятный, а место — людное, поэтому я решил, что могу подыграть. Я уже говорил, что Генри казался мне всё менее угрожающим, но до того, чтобы сесть к нему в машину, было ещё очень далеко.

Генри сунул руку во внутренний карман пиджака, достал конверт, открыл его, вынул фотографию и положил её на столик.

— Это ваша жена Шерил?

Он знал имя моей жены! Неприятное чувство вернулось. Я взял фотографию — сомнений не было, это была Шерил.

— Откуда у вас это? Вы что, какой-то сталкер? — Я начал оглядываться в поисках полицейского или хотя бы сотрудника магазина в форме.

— Нет, клянусь вам, Джон, я не сталкер. Помните те три рукопожатия, о которых я упоминал? Оказывается, ваша жена знает мою жену, — и с этими словами он выбрал вторую фотографию и положил её передо мной.

— Я знаю эту женщину. Где-то встречался с ней, но не помню где, — сказал я, напрягая память и ничего не находя.

— Это моя жена Дженни, Дженнифер Перкинс, она работает вместе с вашей женой Шерил.

Я кивнул. Теперь я вспомнил. Я встречал её в офисе Шерил несколько месяцев назад. Посмотрев на Генри, я спросил:

— Вы сказали, что у вас два вопроса. По моим подсчётам, остался ещё один.

Теперь пришла его очередь кивнуть. Он достал ещё одну фотографию и положил её передо мной. На снимке был мужчина примерно моего возраста, хорошо одетый. Тут я заметил фон фотографии. Похоже, это была та же комната, где снимали фотографии моей жены и жены Генри.

— Вы знаете этого человека? Он родственник, может, двоюродный брат вашей жены или кто-то в этом роде?

Я медленно покачал головой.

— Нет, я его не знаю. А должен?

Именно тогда Генри глубоко вздохнул.

— Я надеялся… — Он снова полез в конверт и достал две фотографии. Первую он положил на стол. На ней его жена Дженнифер танцевала в объятиях мужчины, которого я не знал. Рядом были ещё две пары, и все, похоже, танцевали. — Вот почему я сегодня разговариваю с вами. Я начал подозревать измену и нанял человека, чтобы он проследил за моей женой в прошлую пятницу, когда она якобы пошла погулять с подругами. В последнее время она часто так делала. Оказалось, вместо этого она встретилась с ним. Мой сыщик знает своё дело: он выяснил имя этого парня, домашний адрес… всё. У меня даже есть имя его жены и имена его двоих детей.

Слышишь такие истории и удивляешься, как вообще кто-то может так поступать. Я ненавижу изменников. Я знал нескольких и знал людей, которых они обожгли. Лжецы и изменники — две стороны одной медали, одно без другого не бывает.

— Генри, мне искренне жаль вас. Правда.

Вот тогда он и сбросил бомбу. Задним числом я должен был это предвидеть. Он показал мне всё, кроме дымящегося пистолета. И вот он положил на стол последнюю фотографию. На ней моя Шерил танцевала с тем мужчиной, который явно не был её двоюродным братом. Она прижималась к нему так, будто они срослись в паху. Его руки лежали на её ягодицах, а её губы — на его губах. Фотография была убийственной.

— Его зовут Джек Робертсон, он работает вместе с нашими жёнами. Он относительно новый сотрудник — пришел в компанию всего восемь месяцев назад.

У меня закружилась голова, и я схватился за стол, чтобы удержаться. На мгновение мне показалось, что я могу свалиться со стула. Я понимал, к чему всё идёт, и не стал спрашивать, но он всё равно сказал:

— Эти фотографии были сделаны в прошлую пятницу. Ваша жена и моя жена встретились с этими двумя за ужином и танцами, и на этом дело не закончилось.

Я вспомнил прошлую пятницу. Шерил собиралась провести вечер с девочками с работы.

— Она вернулась домой только после часа ночи. Сказала, что они заехали к кому-то домой выпить кофе и проговорили до ночи.

Гнев на его лице был неоспорим.

— Что ж, это было не совсем «к кому-то домой», а скорее два номера в отеле через дорогу от клуба, где были сделаны эти снимки. И я уверен, что время они провели не в разговорах.

Мне нужно было многое переварить, и у меня сложилось сильное впечатление, что сам Генри ещё далеко не справился с этим.

— Говорите прямо, Генри. Не щадите меня.

Он глубоко вздохнул.

— Мужчины забронировали два номера в отеле. По крайней мере, она избавила меня от позора, если бы все четверо оказались в одной комнате. Они зашли примерно в девять и вышли только ближе к часу ночи. Мой сыщик просунул под дверь моей жены маленькую камеру на штанге, но из-за планировки комнаты он в основном снял только ноги, свисающие с края кровати. Тем не менее аудио не оставляло места для воображения.

Мой мир рушился, но я должен был знать.

— А Шерил?

— Примерно то же самое. Он следил для меня и не хотел рисковать, переставляя камеру к двери вашей жены и упуская нужные мне снимки, но ему удалось записать аудио через её дверь с помощью мобильного телефона. Он слышал их и сомнений почти нет.

Во мне быстро закипал гнев.

— Достаточно. У неё не было никакого права находиться там с ним наедине в такое время. — Я сжал бумажный стаканчик, и горячий кофе брызнул мне на руку. У Генри хватило присутствия духа: он бросился за салфетками и протянул их мне, чтобы я вытерся. Я дрожал от ярости и боли.

Вытирая руку, я посмотрел на него.

— Вы ведь на самом деле не думали, что он её двоюродный брат, правда?

Он лишь грустно покачал головой.

— Я никогда раньше не попадал в такую ситуацию и надеялся на это, но понимал, что это не имеет смысла. Это было всё, что я смог придумать.

Когда я наконец достаточно успокоился, чтобы говорить, я спросил:

— Что ещё в конверте?

Он протянул его мне.

— Просто ещё несколько таких же снимков, а также флешка с аудио записями и его отчёт для меня. Можете использовать все это как угодно. Я уже решил, что не смогу это простить. У Дженнифер много лет назад был краткий роман, когда дети были маленькими. Я не смог тогда с ней развестись из-за детей, и мы это пережили. Я думал, что всё осталось в прошлом. Теперь я вижу, что она вернулась к старым привычкам, и я хочу провести оставшиеся годы, не беспокоясь, с кем она и чем занимается. Я просто не могу так жить.

У меня кружилась голова от последствий. Мы с Шерил были женаты всего пять лет и уже говорили о том, чтобы завести детей. Как я мог заводить детей с человеком, которому не доверяю?

— Я положил в конверт визитку своего адвоката, если у вас ещё нет своего. Он в курсе деталей и быстро войдёт в курс дела, если вы решите пойти этим путём.

— Если я решу?.. Мы говорили о том, чтобы завести семью. Теперь я даже не знаю, с кем она планирует это делать! — Последние слова вырвались громче, чем я хотел, и люди теперь смотрели на нас. Неважно. Генри, казалось, не смущало нежелательное внимание, поэтому я решил, что и меня оно не смутит.

Мы оба сидели так, казалось часы, хотя, наверное, прошло всего несколько минут — каждый в своих мыслях  взвешивал реальность и пытался представить будущее. Наконец он наклонился через стол и сказал:

— Джон, я дам вам тот же совет, который дал мне сыщик, тот же совет, который дал мне адвокат, и тот же совет, который дал мне мой брат. Не делайте глупостей. Не садитесь в тюрьму из-за того, что у вас изменяющая жена. Не делайте ничего такого, из-за чего полиция уведёт вас в наручниках. Не рискуйте работой или свободой из-за того, что она сделала. Вам нужно решить, сможете ли вы её простить или нет, а потом либо отпустить это, либо нанять адвоката. Ни один муж, который ударил жену, никогда не слышал от судьи: «Что ж, она это заслужила». Вы меня слышите? Не бросайте всё из-за того, что она сделала. Любите её или не любите. Доверяйте ей или не доверяйте. Оставайтесь в браке или разводитесь. Только не делайте ничего, о чём потом пожалеете.

Это был хороший совет, и я решил, что, что бы ни случилось, я ему последую. Эта лекция и принятое мной решение изменили меня. Я почувствовал, как внутри опустилась ледяная волна и поглотила моё сердце. Я никогда больше не приму измену. Мне не будут лгать и водить меня за нос. Я не позволю предать своё доверие человеку, который так мало меня уважает. Изменилась ли она или всегда была манипуляторшей? Я решил, что никогда этого не узнаю и мне всё равно.

Я сунул руку в конверт и достал визитку.

— Это ваш адвокат?

— Да. Я сказал ему, что вы можете позвонить.

С этими словами я достал из кармана телефон и набрал номер. Моя дальнейшая жизнь изменится, но теперь я хотя бы контролировал своё будущее.

Эпилог:

Развод, который начался с такой интриги, закончился тем, что сегодня стало слишком обыденным. Когда у меня всё было готово, произошло столкновение. Ей вручили бумаги на работе, а когда она вернулась домой, я уже съехал. Я не хотел слышать её оправдания. Я просто был благодарен, что у нас ещё не было детей.

Мой адвокат сказал, что с Робертсоном я ничего сделать не могу, кроме как поделиться тем, что знаю, с его женой. Я был в щедром настроении и поделился всем. Я до сих пор прихожу в себя после этого решения. Я сделал это, не подумав есть ли у него дети. Оказалось, у него был сын, и это меня беспокоило. К чести его жены, она повела себя достойно ради ребёнка, но, как я слышал, послебрачный договор, который она заставила его подписать, был поистине драконовским, и я подозреваю, что он ещё долгие годы будет на коротком поводке. Это определенно не идеальный брак, но такова человеческая природа.

Ситуация у Генри была немного иной. Поскольку любовник его жены был старше, его дети уже учились в колледже. Как можно догадаться, это была не первая его измена, и его жена получила всё, кроме его яиц, которые она пригрозила отрезать и повесить на брелок. Генри до сих пор смеётся, когда представляет эту картину.

Развод официально завершён уже год назад, и я начал снова встречаться с женщинами. Я делаю это медленно. Друзья и родственники постоянно пытаются устроить мне свидание и я встретился с несколькими их знакомыми. Пока большой химии не возникло, но я думаю, что ещё не готов. Приятно просто провести пару часов с симпатичной девушкой в легкой беседе за хорошим ужином и, может быть, немного потанцевать. Сейчас мне этого достаточно.

Одно я делаю каждую третью субботу месяца — в дождь или в солнце, в жару или в холод: прихожу к тому же кофейному киоску, сажусь за один из тех же столиков  "рустик" и пью кофе со своим другом Генри. Мы поддерживали друг друга во время разводов, а теперь находим время, чтобы созвониться, обменяться новостями и узнать, как дела друг у друга. Мужчине нужен друг и в плохие времена, и в хорошие — тот, кто понимает, через что он проходит.

Найдутся те, кто осудит меня за то, что я не обрушил на изменников ещё большее возмездие. Старая бейсбольная бита по коленям всегда срабатывает. Однако я пришёл к пониманию, что у меня сильнейшая аллергия на стальные решетки и отвращение к сокамерникам с нежелательными романтическими намерениями. Иногда просто принимаешь потерю, перегруппировываешься, восстанавливаешься и продолжаешь жить. Кроме того, всем нам нужен друг — и в этом главная истина.

КОНЕЦ

Примечание переводчика:

Стиль рустик — это направление в дизайне, воплощающее первобытную природную эстетику, грубую фактурность и деревенский уют.