После той первой ночи я уже не могла нормально спать.

Утром я проснулась в своей комнате, в родительской квартире. Тело немного ныло, особенно между ног. Я лежала и вспоминала всё, что мы делали вчера. Как я сама раздвинула ноги, как просила его войти глубже, как шептала ему «ещё». Мне стало очень стыдно. Щёки горели, даже когда я просто думала об этом. Я ведь всегда была тихой, правильной девочкой. Отличницей. Такой, которая краснеет, если парень просто долго смотрит. А теперь... теперь я уже не девственница, и это сделал друг моих родителей.

Я взяла телефон. От Саши пришло сообщение: «Как ты сегодня, малышка? Не жалеешь?»

Я долго смотрела на экран, потом написала: «Не жалею... но мне очень страшно. Если мама или папа узнают — я не знаю, что делать».

С того дня всё стало тайным.

Я до сих пор живу дома. У меня своя комната, но стены тонкие, и родители всегда рядом. Мы с Сашей не можем встречаться открыто. Приходится постоянно придумывать, где и когда. Я говорила маме, что иду к Кате учить английский или готовиться к семинару. Иногда говорила, что остаюсь у неё ночевать. Катя знала правду и прикрывала меня, хотя каждый раз вздыхала и говорила: -Ты с ума сошла, Алин.

Сообщения мы старались не писать в обычном чате. У меня появился секретный аккаунт, куда я заходила только из ванной или когда родителей не было дома. Саша тоже был осторожен.

Первая встреча после той ночи была через четыре дня. Он написал, что подвезёт меня после пар. Мы доехали до его квартиры. Как только дверь закрылась, я сразу прижалась к нему. Мне было стыдно, но тело уже само тянулось. Мы почти не разговаривали. Он медленно меня раздел, и мы легли на его кровать. Всё было тихо — я боялась, что даже через закрытые окна кто-нибудь услышит. Когда он вошёл в меня, я закусила его плечо, чтобы не стонать громко. Было приятно, но я всё время думала: «Что я делаю... это же дядя Саша... папин друг».

Когда он кончил, я лежала и тихо плакала. Не от боли, а от того, что внутри всё смешалось: стыд, вина и странное счастье.

— Я плохая, — прошептала я.

Он погладил меня по голове и сказал, что мы будем очень осторожными.

После этого мы стали встречаться примерно раз в неделю, иногда два. Обычно днём, когда родители на работе. Он забирал меня после университета и мы ехали к нему. Иногда просто сидели в машине где-нибудь на тихой улице на окраине. Там было страшно — вдруг кто-то увидит. Но именно этот страх почему-то сильно возбуждал.

Самый нервный момент случился вечером, когда родители были дома.

Я сказала маме, что не могу уснуть и выйду на лестницу подышать свежим воздухом. Она сонно ответила: «Только недолго и куртку надень». Я надела длинный халат прямо на голое тело и тихо вышла из квартиры. Сердце колотилось так, что я слышала его в ушах.

Саша уже ждал меня на лестничной площадке между девятым и десятым этажами. Лифт мы не вызывали — боялись шума. Он стоял в полумраке. Как только я подошла, он прижал меня к стене и поцеловал. Руки сразу полезли под халат. Я была без трусиков — специально.

— Ты сумасшедшая, — тихо сказал он.

— Быстрее... — прошептала я. — Я вся на нервах.

Он расстегнул брюки, приподнял мою ногу и вошёл в меня прямо там, стоя. Я сразу зажала рот рукой. Было очень мокро, но страшно. Каждый раз, когда где-то ниже хлопала дверь или ехал лифт, мы замирали. Один раз кто-то вышел на восьмом этаже, и мы стояли неподвижно почти минуту, пока он был глубоко внутри меня. Я дрожала и от страха, и от возбуждения.

Когда всё затихло, он начал двигаться снова — медленно, но глубоко. Я кончила очень быстро и сильно, почти без звука, только тихо всхлипывая ему в плечо. Он кончил следом. Я почувствовала, как тепло разливается внутри, а потом сразу потекло по ноге.

Мы быстро привели себя в порядок. Я поправила халат и тихо вернулась домой. Родители уже спали. Я зашла в ванную, смыла всё с себя и легла в кровать. Лежала в темноте и не могла успокоиться. Сперма всё ещё немного вытекала, пачкая трусики. Мне было очень стыдно... и в то же время я понимала, что хочу повторить.

Со временем я менялась.

Я стала лучше врать. Придумывала подробные истории про «занятия с Катей», про «групповые проекты». Купила себе вторую SIM-карту, чтобы писать ему. Начала носить более красивое бельё под обычные джинсы и свитеры. Иногда, когда родителей не было дома, я снимала для него фото в своей комнате — ничего слишком откровенного, но достаточно, чтобы он возбудился.

Днём я была прежней: помогала маме на кухне, разговаривала с папой про учёбу, сидела за учебниками. А вечером или ночью думала только о Саше. О том, как он меня трогает, как говорит мне всякие пошлые слова, как я сама начинаю их повторять.

Один раз мама увидела уведомление от незнакомого номера и спросила, кто пишет так поздно. Я быстро соврала, что это из учебной группы. В другой раз папа пошутил: «Что-то ты часто у Кати остаёшься. Парень, что ли, появился?» Я засмеялась и сказала: «Пап, ну перестань, я же серьёзно учусь».

Каждый раз после таких моментов я чувствовала сильное возбуждение. Как будто чем ближе опасность, тем сильнее хочется.

Прошло уже почти два месяца. Я до сих пор иногда смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Раньше я даже не могла представить, что буду тайком встречаться с взрослым мужчиной и заниматься с ним сексом. А теперь я сама иногда пишу ему первой: «Когда мы увидимся?»

Я знаю, что это неправильно. Знаю, что если родители узнают — будет ужас. Но остановиться я уже не могу. Мне нравится это чувство — быть одновременно хорошей дочкой и тайной «плохой» девочкой.

Вчера вечером, когда мы были у него, я лежала у него на груди и тихо сказала:

— Я очень боюсь... но мне никогда не было так хорошо.

Он просто погладил меня по спине и ответил:

— Будем осторожны.

Я кивнула. Но внутри уже знала: я хочу продолжать. Даже если это опасно.