На следующий день после нашей последней встречи Саша написал мне рано утром: «Малышка, у меня срочная командировка. Уезжаю сегодня вечером в Питер на целую неделю. Буду скучать по тебе очень сильно». Я ответила ему коротко: «Я тоже буду скучать... очень».

После сообщения от Саши у меня внутри всё оборвалось. Я сидела в своей комнате, смотрела на телефон и чувствовала, как глаза наполняются слезами. Не от грусти в обычном смысле — а от какой-то пустоты внизу живота. Тело уже привыкло к нему. К его рукам, к его голосу, к тому, как он заполняет меня полностью. А теперь — тишина.

Вся неделя прошла в каком-то тумане.

Днём я была прежней Алиной: ходила в университет, улыбалась родителям, помогала маме на кухне, сидела за учебниками? но внутри всё время ныло. Я ловила себя на том, что каждые десять минут проверяю телефон, хотя знала — он в Питере, на встречах, и писать часто не сможет. Иногда приходили короткие сообщения: «Скучаю по моей малышке», «Думаю о тебе». От каждого такого слова у меня сразу становилось мокро между ног и я краснела, сидя за обеденным столом рядом с папой.

Ночами было хуже всего. Я лежала в темноте, обнимала подушку и представляла, как он вернётся. Как сразу, едва мы останемся одни, прижмёт меня к стене и войдёт в меня жёстко, глубоко, как в тот раз на лестнице. Я мечтала, чтобы он трахал меня долго, чтобы заставил кричать в подушку, чтобы кончил внутрь и потом заставил меня слизать остатки с его члена. Эти мысли не давали уснуть. Я вертелась в кровати, сжимала бёдра и чувствовала, как трусики промокают. Грусть по нему была сладкой и мучительной одновременно. Я скучала не только по сексу — я скучала по чувству, что я его. Что я желанная. Что есть мужчина, который знает, как меня завести так, что я забываю обо всём.

К середине недели я уже еле терпела. Каждый день приближал его возвращение и от этого ожидание становилось почти невыносимым. Я представила нашу первую встречу после разлуки: как он забирает меня после пар, как мы едва доезжаем до его квартиры, как он срывает с меня одежду и берёт меня сразу, без прелюдий, жадно и грубо. Я хотела, чтобы он был очень возбуждённым после недели без меня. Хотела почувствовать его толстый член, который растягивает меня до предела, хотела услышать его низкий голос: «Соскучилась, шлюшка?» От этих мыслей я ходила по дому мокрая и виноватая.

А потом наступила та ночь — среда, четвёртый день без него.

Родители легли рано. Я сказала, что устала и тоже пойду спать. Закрыла дверь своей комнаты, выключила свет и разделась полностью. Мне хотелось чувствовать себя голой, уязвимой. Я легла на спину, подложила под попу подушку, чтобы было удобнее, и широко раздвинула ноги. Воздух в комнате был тёплым, но по коже всё равно пробежали мурашки. Сердце уже стучало чаще.

Я начала медленно. Сначала просто провела ладонями по груди, легко коснулась сосков. Они мгновенно затвердели, стали чувствительными. Каждый лёгкий кружок пальцем отдавал сладкой тянущей болью прямо в клитор. Я закрыла глаза и сразу увидела Сашу. Представила, как он лежит рядом, смотрит на меня и шепчет: «Какая ты красивая, когда возбуждена». Мои пальцы спустились ниже, по животу, и наконец коснулись киски.

Она уже была горячей и очень мокрой. Я провела двумя пальцами по всей щелке — медленно, от самого низа до клитора. Ощущение было таким нежным и влажным, что я тихо застонала. Губки были припухшими, скользкими. Я раздвинула их шире и просто подержала так, чувствуя, как прохладный воздух касается горячей кожи. Потом начала гладить клитор — совсем легко, круговыми движениями, почти без нажима. Волна тепла разлилась по низу живота, ноги сами задрожали.

— Сашечка... — прошептала я в темноту.

Я представила, как он стоит надо мной, как его большая ладонь ложится мне на бедро и разводит ноги ещё шире. Ввела один палец внутрь. Он вошёл легко, с тихим влажным звуком. Внутри было горячо, бархатно и тесно. Я начала медленно двигать им, чувствуя каждую складочку, каждое сокращение своих стеночек. Добавила второй палец. Теперь стало теснее и приятнее. Я трахала себя этими двумя пальцами — медленно, глубоко, представляя, что это его толстый член входит в меня снова и снова.

Клитор я тёрла ладонью — кругами, иногда с лёгким нажимом. Всё было очень мокро. Слышно было тихое, влажное хлюпанье и от этого возбуждение только усиливалось. Я уже тяжело дышала, бёдра сами двигались навстречу руке. Тело покрылось лёгкой испариной. Я чувствовала, как внутри всё пульсирует, как клитор набух и стал твёрдым, как горячая волна поднимается от самой глубины.

И вот тогда в голове всплыл он.

Случайный парень из университета. Я увидела его так ясно, будто он стоял прямо передо мной. Высокий, наверное, под метр девяносто, с широкими плечами и узкой талией, как у спортсменов. Тёмные, слегка волнистые волосы, которые падали ему на лоб и эти пронзительные серо-зелёные глаза — холодные и в то же время обжигающе голодные. Лицо правильное, с чёткой линией скул, лёгкой щетиной и полной нижней губой, которую хотелось прикусить. В тот день в коридоре он был в простой чёрной футболке, которая обтягивала рельефную грудь и руки с заметными венами. Он просто шёл навстречу, посмотрел на меня на секунду-две — и в его взгляде было всё: интерес, желание и лёгкая дерзость. Ни улыбки, ни слова — только этот короткий, тяжёлый взгляд, от которого у меня тогда мгновенно вспотели ладони и пересохло во рту.

Сейчас, лёжа с раздвинутыми ногами и пальцами глубоко внутри себя, я представила именно этот взгляд. Представила, как он стоит в дверях моей комнаты, прислонившись к косяку, и молча смотрит, как я себя трогаю. Как его глаза медленно скользят по моей голой груди, по напряжённым соскам, по мокрой, блестящей киске, по моим дрожащим бёдрам. Как он слегка прикусывает ту полную нижнюю губу, будто сдерживает себя.

Стыд ударил мгновенно и очень сильно. Горячей волной по щекам, по шее, по груди. «Боже... что я делаю... Саша в командировке, а я думаю о каком-то незнакомом парне... я изменяю ему в мыслях... я такая грязная, такая плохая девочка...» Мне стало невыносимо стыдно. Я попыталась прогнать этот образ, но он только стал ярче. Пальцы внутри меня задвигались быстрее, жёстче. Клитор я начала тереть почти грубо, круговыми движениями с сильным нажимом. Тело предательски реагировало — киска сжалась вокруг пальцев, из меня вытекло ещё больше влаги.

Стыд и возбуждение смешались в одно обжигающее чувство. Я уже не могла остановиться. Представляла, как тот красавчик медленно расстёгивает джинсы, достаёт свой член и мастурбируя смотрит, как я довожу себя до оргазма под его взглядом. От этой мысли меня затрясло.

Оргазм накрыл меня внезапно и очень мощно. Сначала тяжёлая, сладкая волна прокатилась по всему животу, потом ноги напряглись так сильно, что пальцы ног свело. Киска начала сильно-сильно сокращаться вокруг моих пальцев — спазм за спазмом, так глубоко и интенсивно, что я почувствовала, как из меня вырвалась горячая струйка, полностью промочив подушку под попой. Я не кричала — только тихо, протяжно всхлипывала в подушку, дрожа всем телом. Оргазм длился долго, волнами. Каждый новый спазм заставлял меня выгибаться дугой и сжимать пальцы сильнее. Стыд делал всё острее: я кончала, думая о чужом парне, и именно это заставляло меня кончать ещё сильнее.

Когда всё наконец стихло, я лежала совершенно обессиленная, тяжело дыша. Пальцы всё ещё были глубоко внутри — я не хотела их вытаскивать. Тело мелко дрожало. Стыд никуда не делся, он пульсировал вместе с остатками удовольствия. Я чувствовала себя виноватой перед Сашей... и в то же время это было так возбуждающе, что я уже знала — завтра ночью я снова вспомню этот взгляд.

Остаток недели прошёл в том же сладком мучении. Я грустила по Саше всё сильнее. Каждый день казался длиннее предыдущего. Я представляла нашу встречу снова и снова: как он приезжает, как мы едва успеваем закрыть дверь, как он сразу ставит меня раком и входит в меня одним толчком. Я хотела, чтобы он был грубым. Хотела почувствовать, как он трахает меня так, словно наверстывает всю неделю. Хотела кончить на его члене и услышать, как он рычит мне в ухо, что я его маленькая шлюшка.

К пятнице я уже еле ходила — тело ныло от желания. Я знала, что когда он вернётся, я буду готова. Мокрая, нетерпеливая и очень-очень голодная.