— Часть 4 —

Проснулся он разбитый, с тяжёлой головой и опять стоящим членом. Стоило ему прийти в себя, как с новой силой внутри закипели вчерашняя злость и возбуждение. Он вышел на кухню в одних трусах и застал там тётку Арину. Та стояла у плиты в лёгком халатике, повернувшись к нему крупным рельефным задом, и помешивала кофе в турке. Матери не было — видимо, она всё ещё спала после бурной ночи.

— Гости ваши ушли? — хмуро спросил Игорь, почесывая живот и даже не пытаясь прикрыть утреннюю эрекцию. Перед кем тут стесняться?

Арина повернулась к нему, внимательно осмотрела с головы до ног, хмыкнула, споткнувшись взглядом о вздыбленный член, и тихо, с виноватой ноткой спросила:

— Спать тебе не давали?

Игорь только хмуро кивнул и сел за стол, потирая виски. Он не знал, с чего начать, но слова сами полезли наружу — горькие, злые, путаные.

— Я всё видел вчера… — выдавил он наконец. — Ладно ты… но маму… с каким-то левым мужиком. Вы обе вчера оторвались не по-детски…

Голос его дрогнул. Арина отставила кофейник с огня и подошла ближе. Её тяжёлая грудь оказалась прямо перед его глазами. Она взяла его голову обеими руками и прижала к себе, несмотря на слабое сопротивление. Прижала лицом к мягким, спелым полушариям, прекрасно ощутимым через тонкую ткань халатика, и начала медленно гладить по волосам.

— Ну прости… Прости меня, слышишь? — тихо заговорила она. — Понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Хотя, если честно, мне особо не в чем перед тобой извиняться. Думаешь, мы тебя предали? Спали с какими-то мужиками и должны были что-то другое делать? Сидеть и на тебя молиться? Твоя мать и так живёт как монашка — никого к себе не подпускает, всё боится тебя расстроить. Ты думаешь, ей только это и нужно? Всю жизнь за руку тебя держать?

Игорь попытался вырваться, но Арина крепко держала его голову.

— Не дёргайся, слушай. Вот взять тебя: ты получил от меня, что хотел. Я теперь обязана тебе чем-то? Или ты мне? Любовь до гроба, останешься со мной жить? Не надо сразу отвечать, просто подумай. А что делать твоей маме? Она же тоже живая женщина и хочет получить хоть капельку удовольствия от жизни. Это особая радость, телесная. Её ничем не заменишь — ни едой, ни вином, ни чем другим. Человеку нужен человек. Почему она должна отказываться от всего только потому, что от неё когда-то отказался твой папочка? Мы никому ничего не должны по гроб жизни. Только родителям.

Она замолчала, давая ему время переварить сказанное.

— Ты злишься… потому что ревнуешь, — тихо продолжила Арина. — И потому что сам хочешь. Хочешь меня. Хочешь, чтобы я была только твоей. Я права?

Игорь поднял глаза. В глубине души он признавал её правоту, но смириться с таким простым объяснением всё равно не мог. Он обнял её за бёдра, притянул ближе и уткнулся лицом в мягкий живот. Арина погладила его по волосам, потом провела рукой ниже — по шее, по плечам. Она слегка раздвинула ноги, позволяя ему прижаться плотнее.

— Вот так… — выдохнула она. — Не злись. Я здесь. Я твоя, когда ты захочешь… От меня не убудет. Бери сколько влезет.

Не торопясь, она опустилась перед ним на колени, стянула трусы и освободила напряжённый член. Горячо и глубоко заглотила его, обволакивая влажным теплом. Игорь обречённо застонал и запустил пальцы в её волосы, с опаской поглядывая на дверной проём — только бы мать не проснулась.

Арина не спешила. Она двигалась медленно, ласково, но настойчиво, словно хотела высосать из него всю вчерашнюю злость и ревность. Вчерашние картины — полураздетая Оля, мать с раздвинутыми ногами на столе, стоны за дверью — смешались с ощущением горячего, умелого рта тётки. Ревность и возбуждение сплелись в один тугой, горячий узел.

Игорь не смог сдерживаться долго. Тёткины губы создавали головокружительный вакуум, язык кружился вокруг головки, и где-то на затылке от удовольствия бегали мурашки. Навыки Ольги даже близко не стояли с тем, как умело работала Арина. Когда он излился, она не отпрянула и не выплюнула, как капризная девчонка, а послушно и с видимым удовольствием проглотила всё до последней капли, после чего подняла на него спокойные, добрые глаза.

— Ну как? — прошептала она, облизнув губы. — Теперь легче?

Игорь тяжело дышал. С удивлением он отметил, что вся злость действительно улетучилась. Он молча кивнул и уткнулся лицом ей в шею. Ревность никуда не исчезла полностью, но заметно утихла, утонув в тепле её тела и сладком послевкусии.

Арина поднялась и мягко погладила его по спине.

— Не думай о нас плохо… Мы просто женщины. И я, и твоя мама. Как и девушки, с которыми ты гуляешь. Мы все хотим одного и того же… и берём то, что дают и что нравится. Как и ты, мой хороший. Как и ты…

— ### —

Компания молодёжи, как обычно, собралась у озера ближе к трём часам дня. Солнце палило нещадно, от земли шёл настоящий жар, воздух зыбко дрожал, размывая резкость пейзажей, а вода в озере казалась ещё горячее, чем вчера. Игорь пришёл чуть раньше, надеясь поговорить с Олей наедине, но компания девчонок была уже в полном сборе. Мокрые после заплыва, они лежали в прилипших к телу купальниках, которые не столько скрывали, сколько подчёркивали их анатомические особенности. Однако после тёткиного утреннего «приветствия» он смотрел на них с любопытством, но без прежнего острого вожделения.

Оля вела себя странно — сразу показав, что общаться не желает. Она почти не смотрела в его сторону, болтала с парнями, громко хохотала над их шутками, а с Аней и Зиной разговаривала меньше и заметно прохладнее. Игоря она словно не замечала. Лишь однажды, когда он оказался поблизости, она, выходя из воды, плеснула в него водой и бросила с надменной ухмылкой:

— О, сибиряк, с печки бряк!

Он вздрогнул от неожиданности, а она засмеялась — холодно и задиристо. Игорь чувствовал себя виноватым, хотя не мог понять, в чём именно. В голове бесконечно прокручивалась вчерашняя сцена: он пытался сообразить, как нужно было отреагировать на её откровение и что вообще говорить. От сомнений, неудовлетворённости и раздражения он начал психовать. Вчера всё было хорошо. Ну не дала она ему — он и не претендовал. А что до того разговора, так она сама начала рассказывать про своих бывших. Какие тут могут быть обиды?

После ночных приключений тётки и матери и утреннего разговора с Ариной он на сознательном уровне был готов понять и простить этих непостоянных ветреных особ — всех оптом и каждую по отдельности. Но стоило копнуть глубже, в область настоящих чувств, как внутри всё негодовало. Такие серьёзные вопросы, как сердечная привязанность, эти женщины воспринимали как какую-то игру, в которой нужно обязательно победить или выиграть. Всё у них было по расчёту, не просто так, не чистосердечно.

Вот и Ольга — вчера такая податливая и ласковая — сегодня обжигала насмешками и пренебрежением. Получается, вчера это было притворство? Проверка? Или сегодня? Да и Аня, которая буквально вчера оказывала ему знаки внимания, теперь, видя напряжённые отношения с Олей, демонстративно отводила взгляд. Одна только Зина общалась более-менее нормально, хотя и без особого энтузиазма — всё время углубляясь в просмотр роликов на телефоне. Компания почти забыла о его существовании, общаясь по-свойски и полностью исключив его из разговора.

Это было уже слишком. Игорь ещё разок искупался, собрал вещи и, бросив общее «пока», не обращаясь ни к кому конкретно, в расстроенных чувствах поплёлся домой. Он уже подумывал в дальнейшем поискать другое место для отдыха.

«Нахуй, нахуй этих девок! Есть Арина — мне за глаза хватит! А эти… пусть строят из себя непонятно кого, мозг ебут, мозгоклюйки… сучки малолетние, мокрощелки», — злобно пыхтел он, вышагивая по раскалённой тропинке. В траве отчаянно стрекотали кузнечики.

Дома Игорь принял душ во дворе и провалялся до вечера в кровати, изнывая от жары. Когда температура немного спала и воздух сгустился от запахов нагретой пыли и цветущих кустов, на телефон пришло сообщение. Игорь, всё ещё разбитый после дневного унижения у озера, лениво разблокировал экран и обалдел. Ему написала Аня: она просила прощения за сегодня и предлагала пойти прогуляться вечером.

Чем чёрт не шутит! Эти вечерние похождения с девушкой могли закончиться довольно интересно, и он с радостью согласился. Оделся поприличнее, взял складной ножик на случай нового похода за дынями, посмотрелся в зеркало, поправил вихор на лбу и вышел в стремительно темнеющий вечер.

— ### —

За оградой его ждали сразу двое — Аня и Зина, обе в лёгких сарафанчиках, загорелые, весёлые, с блестящими после душа волосами. Игорь испытал от этого небольшое разочарование: если две, то не выйдет ни с одной. Он озадаченно приветствовал их, не зная, как себя вести в таком формате.

— Ты прости, что так днём получилось! — Аня взяла быка за рога. — Это Олька всех накрутила, чтобы мы тебя игнорировали. Сказала: или мы с ней, или с тобой, а тебя надо проучить. Уж не знаю, чем ты ей так насолил. Но мы с Зиной подумали и решили, что гадко так поступать. Лично нам ты ничего плохого не сделал. Вот и решили прийти извиниться. Мы же правильно поступили?! — навесившись ему на локоть, девушка повела веснушчатым носиком.

— Правильно! Спасибо, девчонки! — расчувствовавшись, поблагодарил Игорь.

Зина тоже довольно улыбалась их сюрпризу, а глаза её светились искренним интересом, который немного смущал парня.

— Оля сегодня с Колей куда-то умотали, как только ты ушёл, — добавила она будто между делом. — А мы подумали: чего тебе одному киснуть?

Парень пожал плечами, стараясь не показывать, как сильно кольнуло упоминание Оли с Колей. Через пять минут он, чувствуя себя каким-то серийным дамским угодником, уже шёл между двумя девчонками по тихой станичной улице. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё в тёплый золотисто-розовый свет.

Наверное, скудость развлечений в подобных небольших сёлах наиболее болезненно ощущается именно в таком молодом возрасте. Игорь шёл и ломал голову, куда им пойти и чем заняться. Они дошли до центра, купили по большому рожку мороженого в сетевом гастрономе. Тут же, в скверике у памятника защитникам Отечества, на лавочке его и приговорили. Разговор тёк легко, подобно быстро тающему пломбиру, не останавливаясь ни на чём конкретно. То он рассказывал что-то из своей жизни, то девчонки начинали обсуждать кого-то, кого он даже не знал.

— Оля странная, думает, что всё вокруг неё крутится. И парни все, и девчонки, — делилась Аня недовольным, ворчливым тоном. — Хоть мы и дружим, но, скорее, из-за Вани: он между нами как мостик. Я с ним даже «ходила» в восьмом классе.

— А теперь что, не «ходите»?

— Мне с ним неинтересно стало. Да и он же не здесь теперь живёт, только на каникулы приехал. А так — в городе всё время. А я тут. Как тут дружить?!

— И с кем ты теперь? — вырвалось у Игоря. Он поинтересовался машинально, но вслух это прозвучало несколько беспардонно.

— Ни с кем пока. Вон у Зины тоже сейчас никого! — кивнула она на подружку. Тут парней-то раз и обчёлся.

— Прямо голяк и непруха, — подытожил Игорь. Девчонки на лавке в ответ ещё крепче прижались к нему по бокам. Тёплые бёдра касались его с двух сторон через тонкую ткань сарафанов, что вскоре стало наводить на всякие крамольные мысли.

— А как там Арина поживает? — поинтересовалась Зина.

— А что? — напрягся Игорь. Неожиданный вопрос о тётке заставил его насторожиться.

— Да разное про неё говорят. Живёт одна. Мужиков водит. Иногда чужих уводит... — поделилась девушка.

Ох, как это было свойственно женщинам — обсуждать такие слухи! Игорю стало неприятно, хотя ему и было что добавить по этому поводу. Всё же тётка была ему не чужим человеком, а с некоторых пор даже очень близкой.

— Я ничего такого не заметил, — уверенно и твёрдо сказал он, всем видом показывая, что данная тема ему неприятна.

— Забавно, у вас в Сибири будто бы парни повыше и такие… нордические, — перескочила на другую тему Зина. — Вот думаю, может, к вам в универ подать документы. Если что, поможешь там устроиться?

— Я? Э-э-э! Конечно. Только мы живём чуть ли не на другом конце города. Универ в Академгородке, а мы в Заельцовском районе. Это километров тридцать от вуза.

— Ого, такой большой город? — ахнула Зина.

— Третий по населению, а по безумию планировки так может быть и первый. Ну, вообще, там, в универе красиво, сейчас новые корпуса построили и общаги. Как в Европе теперь. И жизнь дешевле, чем в Москве. Только холоднее.

— У-у-у, — отозвалась девушка. — А у нас тебе нравится? Глухая провинция, да? Только отдохнуть да отоспаться, что тут ещё делать? У нас даже школа в соседнем посёлке: тут была только началка, и ту закрыли.

— Я вообще первый раз на юге. Мне тут всё нравится: природа, погода. Только днём сильно жарко, — признался парень.

— А у тебя там, дома, есть кто-нибудь? — вернулась в разговор Аня.

— Кто? — не понял Игорь.

— Ну кто? — прыснули девчонки. — Девушка, конечно. Или и ты не по девушкам?! — язвительно добавила Зина.

— Девушка? У меня? Нет, нету! — печально признался Игорь, вспоминая прошедший год и сложные взаимоотношения с одноклассницей.

— А была? — допытывалась Аня.

— Была, — вздохнул парень.

— И что же случилось?

— Аня, что ты пристала! Может, он не хочет об этом говорить! — цыкнула на подружку Зина.

— Правда, не хочу! — подхватил подсказку Игорь, оставив девушку разочарованной.

— Я же не просто так спрашиваю! Нужно же понимать, что может пойти не так! — оправдывалась она.

— Да всё может пойти не так! — Зина, словно умудрённая опытом женщина, наставляла более наивную подругу.

— А какие тебе девушки нравятся? Такое можно спросить? — глянула Аня на Игоря.

Теперь они обе выжидающе смотрели на него. Тот смущённо улыбнулся, рассеянно обводя взглядом окрестности.

— Не знаю… какие мне нравятся… разные. Красивые, конечно. Может, ну, чтобы не юлила, не играла, не строила из себя что-то такое, чтобы просто общалась, без загибонов… Понимаете?

Девчонки переглянулись. Аня не удержалась:

— Оля наша тогда тебе точно не подойдёт!

Зина зашипела на подругу, но та, не слушая, продолжила:

— От неё все парни сбегают. Ты заметил? У неё уже штук пять было, если не больше. Коля, Лёша, Витя, потом какой-то из района… Она сама рассказывала. Никто долго не задерживается. Она, конечно, говорит, что сама их бросает, что только проверяет, кто ей подходит. А по-моему, с ней что-то не то: внимание любит получать, а отдавать — не очень.

Зина кивнула, но добавила мягче:

— Она красивая, конечно. И уверенная. Но иногда кажется, что ей бы в театральный, для неё всё — как игра. Сегодня один, завтра другой… Крутит ими, вертит, а потом удивляется, почему парни обижаются.

Игорю стало горько и жарко одновременно. Ревность кольнула под рёбра — остро и неприятно. Он вспомнил вчерашний поцелуй, вкус дыни на Ольгиных губах, её язык в своём рту… и то, как она сегодня плеснула на него водой и отвернулась. «Проверяет…» — эхом раздалось в голове.

— А ты что думаешь? — тихо спросила Зина, чуть наваливаясь на него сбоку крепким оголённым плечиком.

— Думаю, что… сложно это всё, — честно ответил Игорь, покосившись на притягательную картину. — Когда не понимаешь, серьёзно человек настроен или просто… развлекается.

Девчонки замолчали. Разговор плавно перетёк на другие темы — про колледж, про то, кто куда собирается после школы, про мечты. Но осадок остался.

Когда совсем стемнело, и девушки довели Игоря до калитки, Аня быстро, будто специально задумала и давно мечтала исполнить этот номер, встала на цыпочки и чмокнула парня в щёку, целясь рядом с губами. Губы сухо ткнулись, быстро, словно украдкой. Остался только легкий запах ее кожи и волос. Игорь невольно потянул воздух расширенными ноздрями. Близость девушек действовала на него опьяняюще.

— Не кисни, Игорёша, посмотри по сторонам, — добавила девушка с толстым намёком.

Зина следую примеру подруги тоже приподнялась на цыпочки, для нее было это было чуть посложнее, и парень наклонился помогая ей, дотянулась губами до его второй щеки. Её поцелуй получился чуть дольше, чуть теплее. Губы мягко коснулись кожи, а крепко сбитое, полновесное тело, тёплое и мягкое спереди, на мгновенье коснулось его груди, заставив сердце сладко затрепетать.

— Спокойной ночи, — прошептала она и широко улыбнулась, пожав его локоть.

— ### —

Они ушли вдвоём, перешёптываясь и хихикая. Игорь постоял у калитки, чувствуя на щеках два разных поцелуя, а внутри странную смесь очарования и предвкушения. Ему хотелось любви и он заходя домой он подумал об Арине со всё нарастающим жаром. Сестры смотрели телевизор, мать почти спала, завернувшись в плед. Тётка сидела рядом с ней, листая телефон,  и подняла глаза, увидев племянника.

— Нагулялся бычок… — тихо проговорила она с улыбочкой. — Есть будешь?

Он согласно кивнул. Накрыв на стол Арина села напротив, выкатив на стол весомую грудь и подперев голову кулаком смотрела как он ест. Игорь молча пережевывал ужин, косясь на грудь исподлобья..

— Зайдешь ко мне? – Запросто спросила тетка, пристально заглядывая ему в глаза. - Мамка скоро спать пойдет...

День сегодня был полон противоречий и обломов, и ему так хотелось, памятуя вчерашние посиделки сестёр и то, что ему рассказали девчонки, ответить «правильно», с чувством собственного достоинства. Отказаться. Сказать «нет», прекратив эту противоестественную связь, в которой он чувствовал себя использованным маленьким мальчиком. Но он не мог. Вспомнив тёплый томный голос тётки, её тело, губы, утренний отсос, он, сглотнув, лишь утвердительно кивнул, чувствуя, как в штанах поднимается предательская плоть. Он не стал сопротивляться. Сегодня ему больше не нужны были разговоры.

Пока он доедал, Арина отправила его мамку в постель, сама проверила двери, выключила везде свет и тихо встала в дверном проёме, поджидая племянника. Видимо, ей тоже натерпелось. Подойдя, он ткнулся лбом ей в шею, крепко прижимая горячее тело к себе. Они ввалились в комнату, и он успел щёлкнуть собачкой. Она уже стягивала с него футболку, коснулась обожжённой кожи. Он зашипел. Следом полетели шорты и трусы. Торопливо освобождая его от одежды, Арина порывисто и часто дышала. Потом она поднялась, сама сбросила халатик и встала перед ним в одних трусиках — тяжёлая, зрелая, реальная... и доступная.

— Целый день о тебе думала! — прошептала она, обвивая его руками и крепко, влажно целуя. Широкие ягодицы скользнули в его руки; он сжал их и чуть приподнял, обнимая. Она повела его к кровати, уложила на спину и, сбросив последнюю одежду, оседлала сверху без всяких прелюдий. Двумя пальцами запихнув в себя его вздыбленное достоинство, она надвинулась, приняв его целиком со удивлённым вздохом.

— Вот ты... сладкий мой мальчик, — прошептала она, упершись руками ему в плечи. Груди, отвиснув, оказались в его руках. Он принял их, ощущая упругость и тяжесть.

— Тебе нравится? — спрашивала тётка, её пунцовые губы слегка приоткрылись.

— Нравится… так? — Она качалась на нём, словно верхом, нанизываясь, почти не вытаскивая член, давая ему почувствовать каждое движение своих стенок, каждое сокращение.

Потом перевернулась, встала на четвереньки, прогнулась, выставив попку — круглую, тяжёлую, как две половинки дыни, бесстыдно подставив племяннику темнеющие в ночи дырочки. И он входил в неё сзади, держась за широкие бёдра, глядя, как колышется её тело, как скрывается внутри полностью его плоть в мягкой влажной глубине,  как качается голова в такт его ударам. Арина то подбиралась, то расставив колени проседала, увлекая его за собой. Угол менялся, скорость, глубина. Он то просила двигаться быстрее, то замирала сжимая влагалищем глубоко погружённый в неё член. 

Они занимались любовью долго, почти час. Несколько раз меняли позы. Пару раз он кончал — но она не давала ему расслабиться полностью, возвращая его в игру умелыми ласками. Когда, наконец, оба выдохлись, Арина прижала его голову к своей груди и тихо, почти нежно погладила по волосам.

— Это просто праздник какой-то… — прошептала она. — Такой старательный, умненький Буратино с крепкими длинным  деревянным носом! — Пожурила она Игоря помотав пальцем обмякший натруженный член.

Парень слабо отбивался, почти засыпая, натрахавшийся и удовлетворённый. Лежал, закрыв глаза и уткнувшись лицом в её тёплую, пахнущую женщиной кожу, но где-то в глубине груди всё равно не давала покоя мысль, что он у неё не один. И не у кого не один. И еще лёгкая, солнечная тоска по той, кто поманила, а потом словно испугавшись дала заднюю.

— Ну что, котик,  — шепнула она, наклоняясь к уху так близко, что он почувствовал горячее дыхание. — Как дела с девушками? С кем сегодня гулял? 

Игорь рассказал про двух подружек. Тётка улыбалась загадочно и довольно:

— Ну вот, в деревне из-за тебя такой ажиотаж, а ты всё в старую тётку сливаешь, — довольно резюмировала она. — А может, и правильно: чего девкам мозги пудрить? У них вся жизнь впереди, зачем им такое шапочное знакомство? — Арина провела пальцем по его щеке, томно улыбнувшись и прижавшись грудью для пущей убедительности.

Но Игорь в душе был не согласен: «Что значит „шапочное“? Иногда вся история любви — неделя или месяц, но запоминается на всю жизнь! Почему это не может случиться с ним и с кем-то из этих девчонок?» Однако он не стал спорить с тёткой, которая, как огромная кошка, пристроилась у него на плече, мягко перебирая коготками по груди. Могла и поцарапать.

— Я, наверное, пойду, а то не высыпаюсь с тобой, — пожаловался Игорь.

— Иди, мой хороший, — откликнулась Арина, освобождая его из объятий. — Не обижайся на тётку, она говорит, что думает!

Он поцеловал её на прощание. Поцелуй затянулся, но он всё же смог покинуть комнату. Дошёл до своей и рухнул замертво, в конец измученный.

— ### —

Дни потянулись один за другим, похожие и одновременно разные. Игорь просыпался уже не в семь, а ближе к десяти — сказывалась поздняя «учёба» с Ариной. Мать иногда ворчала, но тётка только посмеивалась: «Пусть отсыпается, мальчишка в рост пошёл». Сестры упорно делали вид, что его с тёткой интрижка остаётся для матери тайной.

Да, признаться честно, его мамке было не до него. Мужчина, с которым она познакомилась, некий Сергей, знакомый Арининого ухажера, по несчастью женатого, с которым она партизанила уже несколько лет, продолжил приходить, звонить и приглашать куда-то. Она даже пару раз не ночевала, уходила вечером, возвращалась утром.

Игорь с удивлением наблюдал, как меняется её настроение и даже розовеет и наливается здоровым румянцем кожа лица. Обычно сосредоточенная, серьёзная, она вдруг предстала перед его взглядом с другой стороны: озорной весёлой девушкой, у которой в голове «одни мальчики». Вся в этих чувствах и мыслях, радостно порхающая в своём любовном анабиозе, она с одной стороны тревожила, а с другой радовала сына. Арина приговаривала ему: «Дай матери пожить для себя! Ей это нужно». Он был не против, но всё равно неприятное чувство, что какой-то левый мужик пришёл и похитил её сердце, коробило нежную душу отпрыска.

Уже на следующий день Игорь, осмелевший и охваченный непрекращающимся голодом, стянул с тётки трусы и заставил ходить по дому без них — только в одном лёгком халате, который едва прикрывал её крупные бёдра. Каждый раз, когда она проходила мимо, он бесцеремонно запускал руку под подол, жадно мял тяжёлые, мягкие булки её задницы, а потом забирался глубже, зачарованно проводя пальцами по пухлым, уже влажноватым губам промежности. Арина вздрагивала, тихо выдыхала, послушно раздвигая ноги и позволяя исследовать себя неутомимому следопыту.

Секс теперь происходил почти постоянно, когда он был дома. С краткими перерывами только на еду и сон. Но было трудно указать точно кто кого заебал. К вечеру Игорь валился с ног и забывался сном без сновидений под боком разгоряченной и довольно тётки.

Утром он брал её на кухонном столе, сзади, пока она пыталась приготовить завтрак. Днём — на диване в гостиной, заставляя сесть сверху и медленно насаживаться, сам лапая тяжёлые груди. Вечером ходил за ней. подлавливая то в душе, то в зале, то в комнате. Однажды разложил Арину на полу, точно так же, как когда-то тот её ухажёр. Повторяя подсмотренную картину, сначала вошел сверху, потом поставил на колени, развернув к себя. А когда та кончила, снова уложил на спину и полез сверху, приставляя мокрый склизкий от соков член к теткиным губам. Арина поняла и приняла, шумно дыша носом. Он излился с громким криком, а та встала, утерлась и сказала, немного с обидой:

— Ну что,  теперь доволен?!

Он перепробовал с ней почти все позы. Брал её стоя, прижав к стене коридора, когда она возвращалась из душа. Залезал к ней в душ, под горячими струями воды. Заставлял вставать раком у окна, пока сам задрав юбку гладил и лапал её выдающиеся округлости. Теперь кухонный стол был всегда чист и пуст. Он сажал её на край стола, как ухажер его мамку, широко раздвигал ноги и наблюдая всю картину так близко и возбуждающе посылал своего коня в глубокую вязкую щель, любуясь как большая грудь женщины подпрыгивает от каждого толчка. Тяжелые руки тетки ложились на его плечи, а глаза  она стыдливо отводила в сторону предпочитая или прикрывать их во время поцелуя и смотреть куда-то выше, с гуляющей по лицу неопределённой сладострастной улыбочкой. Она тяжело дышала, тихо постанывала, подаваясь телом навстерчу и иногда шептала ему в ухо хриплым голосом:

— Глубже… вот так… ещё…Милый мой Игорёшка...

Через неделю такого режима Игорь начал понимать, что пресытился.

Все позы были испробованы. Все комнаты и горизонтальные поверхности дома приняли их соединённые тела. Но чем чаще они занимались сексом, тем яснее он ощущал, что уже не испытывает того острого, почти болезненного голода, который был в первые дни. Тело тётки стало слишком знакомым. Запах, вкус, ощущение её влагалища, звук её стонов — всё это уже не вызывало прежнего потрясения. Осталась только привычка и огромное, но приевшееся удовольствие. Приходила мысль о девушке, девушках. Представляя их на месте тётки, он полагал, что их молодые тела должны быть превосходны в телесной любви. Но мысли эти были без прежнего жара, ленивые, как у сытого кота. Тётка была рядом и полностью удовлетворяла все его аппетиты, кроме, может быть исключительно эстетических. Каждый раз, когда она проходила мимо в одном халате, без трусиков, с покачивающимися тяжёлыми грудями и волнующе перекатывающимся задом, Игорь всё равно тянулся к ней рукой, словно не мог остановиться.

— ### —

Насытившись и пресытившись, после обеда Игорь шёл на озеро. Прежняя компания собиралась там редко. Кто-то был занят на подработке, кто-то — домашними делами. Ваня вообще уехал в город: общежитие расселяли для ремонта, и надо было забрать вещи. Оля появлялась нечасто и всегда в сопровождении верного Коли. Но когда была, держалась отстранённо: улыбалась всем, кроме него, и если смотрела — то с лёгкой колючей насмешкой. Зато Аня и Зина взяли над ним настоящее шефство. Они вроде и конкурировали за его внимание, и в то же время помогали друг дружке, «ухаживая» за ним на пару.

Аня смогла немного загореть, но предпочитала прятаться в тени и густо мазаться кремом. А сам он через неделю ежедневных солнечных ванн сравнялся по загару с местными. Зина постоянно придумывала поводы оставить сестру с Игорем наедине: то «ой, я за водой сбегаю», то «мне надо домой сходить, позаботься об Аньке». Однажды, когда они втроём скрывались от полыхающего солнца в тени деревьев, Зина вдруг «вспомнила», что оставила телефон на солнцепёке, и убежала. Аня сразу придвинулась ближе, стараясь воспользоваться моментом.

— Игорь… — тихо сказала она, подойдя вплотную и глядя на него снизу вверх. — Можно спросить?

Он не успел ответить. Аня быстро привстала на цыпочки и, порывисто обняв, поцеловала его в губы — чмокнула сухо, но горячо, дрожа всем телом. Губы у неё были мягкие, чуть солоноватые. Игорь ответил — почти автоматически, обняв тоненькую, почти обнажённую фигурку. Поцелуй получился неловким, но искренним. Она отпрянула, словно провинившаяся малышка. Парень тоже не проронил ни слова, ошарашенный произошедшим.

Аня, чуть отступив, вцепилась в парня руками и горячо зашептала на ухо:

— У меня родители днём на работе… Приходи в гости! Там никто не помешает. Игорь, я очень хочу… — лепетала взволнованная девица.

Игорь оторопело молчал. Внутри всё сильнее росло неприятное чувство: он понимал, что просто пудрит девчонке мозги, не испытывая к ней ничего. Если уж на то пошло, куда интереснее ему внешне и физически была Зина — более крупная и оформившаяся, но почему-то активно помогающая сестре заполучить его.

— Аня… подожди. Послушай меня. — Немного подумав, он приобнял её за тонкую талию.

Она замерла, глядя на него большими глазами, в которых расплескались лучики надежды. Игорь с трудом подбирал слова, буквально повторяя фразы, сказанные Олей несколькими днями ранее:

— Я уеду скоро. Навсегда. В Новосибирск. Не хочу тебе врать и обещать то, чего не смогу выполнить. Это… неправильно.

Губы девушки задрожали.

— Это ничего! Я сама хочу! Понимаешь! Ты мне… в общем… я не навязываюсь, ты не думай! Если не нравлюсь, так и скажи! — Глаза девушки мгновенно наполнились слезами.

Игорь растерялся, прижав девушку ещё сильнее. Она потянулась, и их губы снова встретились — на сей раз надолго. Анька повисла на его шее, прижимаясь крепко животиком, так что не могла не почувствовать, как предательский орган, невзирая на ежедневный моцион, напрягся и засвидетельствовал его заинтересованность.

— Пожалуйста… я никому не скажу… придёшь?! — ловила она его взгляд расширившимися от возбуждения зрачками.

— Да, хорошо, — подтвердил Игорь, пытаясь повернуться к девушке боком и высвободиться из её объятий. К ним уже подходила возвращающаяся Зина.

До самого вечера они оставались втроём, но теперь Аня почувствовала себя хозяйкой положения, всякими женскими штучками чётко дав понять это сестре, явно довольной произошедшей метаморфозой. Очевидно, так всё и задумывалось. Теперь она наблюдала за довольной и сестрой и "её" парнем вдвойне заинтересованным взглядом.

Игорь чувствовал себя объектом, каким-то лабораторным экземпляром. Но, в конце концов, он был не против. Только вот… когда?!

Утром у него была Арина. Днём — Арина. Вечером и ночью — снова Арина. Он хотел и мог, и в этом плане не чувствовал никаких ограничений. Но и жгучего желания тоже не было. Будто смотрел на себя со стороны, не испытывая хорошо знакомого ему жара и предвкушения. «Ну Аня. Ну, допустим…»

У него не было к ней особого притяжения. Она была симпатичной, молодой, даже юной. Всё, что могло понравиться парням в ней, присутствовало. Но трепета, который он испытывал рядом с Олей, она не вызывала. И как же ему теперь поступить? Пойти на поводу, предложить девушке то, что она хочет? Не выйдет ли потом так, что он будет ей обязан и будет терпеть упрёки в «недостаточной любви»?

«Как же сложно с этими девчонками! Не то что с тёткой…» — чесал он затылок по дороге домой с пляжа.

— продолжение следует —