После того, как Аня перестала кормить грудью, в её жизни наступила странная, тревожная тишина. Малыш уже уверенно ел каши и коровье молоко, спокойно спал по ночам. Грудь сначала налилась и болела, а потом постепенно смягчилась, оставив только повышенную чувствительность сосков. Но внутри Ани всё кипело.

Она часто ловила себя на том, что стоит у окна и бессознательно гладит свой пока ещё плоский живот. Страх и желание боролись в ней каждый день.

Однажды вечером, когда низ живота начало сладко тянуть, а между ног стало постоянно мокро и горячо, она подошла к Саше и тихо, почти шёпотом сказала:

— Я готова. Сегодня самый опасный день. Я чувствую это всем телом.

Саша долго смотрел на неё, потом кивнул:

— Я сейчас схожу к нему.

Он ушёл к конюшне и вернулся через полчаса.

— Степан придёт вечером в баню. Когда ты уже будешь мыться. Я приведу его.

Аня только молча кивнула. Сердце колотилось так сильно, что закладывало уши.

— --

Она растопила баню ближе к ночи. Жарко, душно. Разделась, налила горячей воды и долго, тщательно мылась — будто хотела смыть с себя последние остатки сомнений. Горячая вода стекала по тяжёлым грудям, по мягкому животу, по бёдрам. Между ног уже обильно текло.

Дверь бани скрипнула.

Аня обернулась. В клубах пара стояли двое — Саша и Степан. Степан был уже без рубахи, Саша молча закрыл дверь на крючок.

— Раздевайся, — хрипло сказала Аня, глядя на Степана.

Тот медленно стянул штаны. Его тяжёлый, толстый член уже начал подниматься. Аня взяла ковш, намылила руки и подошла к нему. Она тщательно вымыла его широкую грудь, мощный живот, потом опустилась ниже. Намылила тяжёлые яйца, медленно провела скользкой ладонью по толстому стволу. Член быстро налился, стал твёрдым и горячим.

— Сядь на полок, — прошептала она.

Степан сел. Аня взяла распаренный веник и начала медленно, чувственно стегать его по спине, по бёдрам, по груди. Степан рычал от удовольствия.

Потом она встала перед ним на колени на мокрый деревянный пол. Горячий пар обволакивал их.

— Я хочу, чтобы он был максимально твёрдым сегодня... — тихо сказала Аня и обхватила губами огромную головку.

Она сосала жадно, с чавканьем, двумя руками дрочила толстый ствол. Слюни текли по подбородку и капали на её сиськи. Она старалась глубоко, давилась, но после месяцев регулярной ебли уже могла взять заметно больше. Степан держал её за мокрые волосы и тихо рычал.

— Хорошая шлюха... Готовь мой хуй, чтобы он сегодня хорошо осеменил тебя.

Когда член стал каменно-твёрдым и пульсировал у неё во рту, Аня отстранилась, тяжело дыша.

— Теперь... возьми меня.

Степан резко поднял её, развернул лицом к стене и сильно прижал. Аня прогнулась, широко раздвинула ноги и упёрлась ладонями в тёплые брёвна.

Он приставил толстую головку к её текущей пизде и вошёл.

**Легко.**

Очень легко.

— Оооооххх... бляяядь... — Аня выгнулась, прижимаясь лбом к стене. — Как легко он теперь входит... после всех этих месяцев моя пизда полностью под него раскрылась... Но всё равно такой толстый... заполняет меня всю...

Степан начал мощно и глубоко ебать её. Член входил почти без сопротивления — легко, глубоко, до самого основания. Каждый толчок сопровождался громким влажным чавканьем. Аня стонала громко, почти кричала:

— Я чувствую каждую вену... каждую пульсацию... Он проходит за шейку так свободно... бьёт прямо в матку... Оххх, как глубоко... Еби сильнее! Сегодня я хочу забеременеть от тебя!

Степан рычал, шлёпая её по мокрой заднице:

— Сегодня я залью тебя по самые края, кобылка. Хочешь уйти отсюда уже с моим ребёнком внутри?

— Даааа!!! — визжала Аня, толкаясь назад. — Хочу! Заливай мне матку! Кончай в меня столько, сколько сможешь! Я хочу чувствовать, как твоя густая сперма бьёт прямо в шейку... как она заполняет меня всю... Хочу ходить по деревне с твоим большим, круглым животом!

Саша стоял рядом в углу бани, тяжело дыша, и смотрел, как толстый член Степана легко и глубоко исчезает в пизде его жены.

Когда первый оргазм накрыл Аню, она закричала так, что голос сорвался. Пизда сильно, судорожно сжалась вокруг члена. Степан зарычал и начал мощно кончать — длинными, горячими струями прямо в матку.

— Принимай... первый заряд...

Аня чувствовала каждую струю. Живот слегка вздулся. Она дрожала и шептала сквозь слёзы:

— Саша... он делает мне ребёнка... прямо сейчас...

Степан не вышел. Остался глубоко внутри и начал второй раунд — ещё глубже и настойчивее.

— Это только начало, — прорычал он. — Сегодня я наполню тебя полностью.

**Прошло два месяца.**

Степан ебал Аню почти каждый день — жёстко, глубоко, подолгу. Кончал только внутрь, всегда стараясь как можно глубже. Аня сама приходила к нему в конюшню или в баню, часто по два раза в день, но беременности всё не было. Месячные приходили как часы.

Сегодня вечером она снова была у него в конюшне.

Аня стояла раком на сене, платье задрано до талии, трусов на ней уже давно не было. Степан мощно и размеренно долбил её сзади. Его толстый член после двух месяцев регулярной ебли входил в неё легко, но всё равно заполнял полностью.

— Оххх... бляяядь... — стонала Аня, толкаясь назад. — Глубже... пожалуйста... сегодня особенно сильно кончи в меня...

Степан схватил её за волосы и потянул голову назад:

— Два месяца уже тебя покрываю, а ты всё пустая. Что, пизда у тебя такая привередливая?

Аня всхлипнула от смеси стыда и возбуждения:

— Я не знаю... Я так хочу от тебя забеременеть... Каждый раз, когда ты в меня кончаешь, я молюсь, чтобы прижилось... Но ничего. Может, я уже не могу?

Степан ускорился, шлёпая тяжёлыми яйцами по её мокрым губам.

— Значит, будем ебаться ещё чаще. Каждый день по два-три раза. Пока не понесёшь. Ты готова к этому, Аня?

— Готова... — выдохнула она. — Я уже совсем твоя кобыла... Делай со мной что хочешь, только сделай мне ребёнка...

Степан зарычал, вогнал член до самого основания и начал мощно кончать, заливая её матку густыми горячими струями. Аня закричала, сильно кончая вместе с ним.

Когда он медленно вытащил член, из неё сразу потекла густая белая сперма.

Аня осталась стоять раком, тяжело дыша, и тихо сказала:

— Саша ждёт дом... А я уже завтра снова приду. Утром, если сможешь.

Степан похлопал её по опухшей пизде и ответил:

— Приходи. Буду ждать. И будем стараться по-настоящему.

— --**Продолжение.**

Аня вышла из конюшни уже поздно. Ноги дрожали, между бёдер было горячо и мокро — густая сперма Степана медленно вытекала из неё, стекая по внутренней стороне бёдер. Она шла домой через поле, стараясь идти быстро, чтобы Саша не слишком долго ждал.

Но не успела она отойти и ста метров, как сзади послышались тяжёлые шаги.

— Стой-ка, Анюта.

Она вздрогнула и обернулась. Её догонял **Михаил Иванович**, старый агроном. Сухой, жилистый, лет под семьдесят, но ещё крепкий. Он часто ходил этой тропой домой.

Аня остановилась. Сердце ушло в пятки.

— Добрый вечер, Михаил Иванович... — тихо поздоровалась она, опустив глаза.

Старик подошёл вплотную, обдал запахом табака и самогона. Его взгляд медленно прошёлся по её помятому платью, по растрёпанным волосам, по ногам.

— Добрый, говоришь? — усмехнулся он криво. — А я вот сегодня видел, как ты в конюшне раком стояла и орала под Степановым хуем. Громко очень орала. И подмахивала, как последняя сука.

Аня побледнела. Колени задрожали.

— Михаил Иванович... пожалуйста... это не то, что вы подумали...

— Да ладно, — жёстко оборвал он. — Всё я подумал правильно. Ты мужа, значит, с конюхом рогаешь. Каждый день, судя по всему, бегаешь. А Саша-то, бедолага, дома сидит, ничего не знает.

Аня начала тихо плакать. Слёзы покатились по щекам.

— Я... я очень прошу вас... не говорите никому... Мы уедем из деревни, если узнают... Саша не переживёт... умоляю вас...

Михаил Иванович шагнул ещё ближе. Его рука грубо легла ей на бедро, задрав подол платья.

— А почему я должен молчать, а? Ты, значит, молодая, красивая, пизду кому попало подставляешь, а я должен язык за зубами держать? Нет, милая. Так не бывает.

Он провёл шершавой ладонью выше, прямо по мокрой от спермы Степана промежности.

— Ого... уже течёт... чужая сперма по ногам... Совсем блядь стала.

Аня всхлипнула, но не отстранилась.

— Михаил Иванович... что вы хотите?.. — дрожащим голосом спросила она.

Старик усмехнулся, глядя ей прямо в глаза:

— А ты как думаешь, что я хочу? Ты же теперь деревенская шлюха. Если хочешь, чтобы я молчал — уговаривай меня по-бабьи. Прямо здесь. Прямо сейчас. Покажи, какая ты умелая, когда нужно мужика ублажить, чтобы он язык за зубами держал.

Аня стояла, опустив голову. Слёзы капали на землю. Она понимала — выбора нет.

— Прямо здесь? — тихо спросила она.

— А что, стесняешься? — хмыкнул дед. — После того, как тебя Степан в конюшне на весь посёлок ебал, уже поздно стесняться.

Он взял её за руку и отвёл чуть в сторону, за старый стог сена, чтобы с тропы не было видно.

— На колени, Анечка. И начинай уговаривать.

Аня медленно опустилась на колени прямо в траву. Руки дрожали, когда она расстёгивала штаны старика. Достав его уже наполовину стоящий член, она обхватила его губами и начала сосать — сначала медленно, потом всё жаднее, с чавканьем.

Михаил Иванович положил руку ей на голову и тихо рычал:

— Вот так... хорошая девочка... Соси глубже. Если хорошо постараешься — может, и промолчу... на этот раз.

Аня оторвалась на секунду, тяжело дыша, и глядя снизу вверх мокрыми глазами прошептала:

— Я буду делать всё, что вы скажете, Михаил Иванович... только не рассказывайте никому... пожалуйста... я ваша... если нужно...

Старик довольно усмехнулся и сильнее нажал ей на затылок, загоняя член глубже в горло.

— Тогда продолжай уговаривать, дева.

— Ну-ка, покажи, что там у тебя после конюха осталось...

Он приставил свой член к её мокрой, переполненной пизде и толкнулся. Член вошёл сразу и почти без сопротивления — очень легко.

— Ого... — хрипло выдохнул старик. — Да у тебя там пиздец как свободно... Степан тебя совсем разъебал своей кочергой. Как в ведро сую.

Аня уткнулась лицом в траву, сгорая от стыда.

— Мне... мне очень стыдно... — прошептала она. — Он намного толще вас... поэтому так свободно...

Михаил Иванович начал двигаться, но явно был недоволен. Он ебал её долго, размеренно, но лицо его кривилось.

— Хуйня какая-то... почти не чувствую стенок. Совсем разъёбанная пизда стала. Не могу нормально кончить.

Он долбил её минут десять, тяжело дыша, шлёпая по заднице, но кончать не собирался. Аня лежала и тихо стонала — не от удовольствия, а от унижения.

Наконец старик резко вытащил член и сильно шлёпнул её по мокрой пизде.

— Перевернись на живот и подними жопу выше. Раз уж пизда у тебя уже испорченная — будем пользоваться тем, что ещё узкое.

Аня замерла.

— Михаил Иванович... пожалуйста... не туда... я там никогда не давала...

— А теперь дашь, — жёстко ответил он. — Или хочешь, чтобы завтра вся деревня знала, как ты у Степана в конюшне орёшь?

Аня всхлипнула, но послушно легла на живот, задрала задницу и сама развела руками ягодицы, открывая маленькое, розовое колечко.

Михаил Иванович плюнул ей на анус, размазал слюну пальцем и начал медленно, но настойчиво вдавливать свой длинный член в её девственную жопу.

— Ааааааааййй... больно... — зашипела Аня, вцепившись пальцами в траву. — Медленнее... он у вас длинный... разрывает...

— Терпи, шлюха, — рычал старик, продолжая влезать. — Для Степана пизду раздаёшь каждый день, а для меня жопу пожалела?

Сантим за сантиметром он полностью вогнал свой член в её тугую попку. Аня тяжело дышала, слёзы текли по щекам. Когда он начал двигаться, она тихо, протяжно завыла.

— Ооооххх... бляяядь... он весь во мне... в жопе... я чувствую его до самого живота...

Михаил Иванович наконец-то застонал от удовольствия. Жопа Ани была намного уже и туже её разъёбанной пизды.

— Вот теперь другое дело... Узко, горячо... Хорошая дырочка.

Он начал трахать её в жопу всё сильнее и быстрее. Аня уже не сдерживалась — стонала громко, почти кричала, пока старик долбил её сзади.

— Говори, — хрипел он, шлёпая по ягодицам. — Говори, что ты теперь будешь делать, чтобы я молчал.

— Я... я буду давать вам... — всхлипывала Аня. — В пизду... в рот... в жопу... когда захотите... только не рассказывайте никому... я ваша секретная шлюха... только ваша и Степана...

Михаил Иванович зарычал, сильно вбил член в её жопу по самые яйца и начал наконец кончать — длинными, горячими струями прямо в кишки.

Аня почувствовала, как в неё льётся сперма старика. Она дрожала всем телом, тихо плача.

Когда он медленно вытащил член, из её красной, растянутой жопы сразу потекла белая сперма, смешиваясь с той, что всё ещё вытекала из пизды.

Михаил Иванович тяжело дышал, застёгивая штаны.

— Вот так-то лучше. Теперь мы договорились. Будешь хорошо себя вести — буду молчать. А плохо — вся деревня узнает, какая ты на самом деле ебаная сука.

Аня осталась лежать в траве, с задранным платьем, с текущей спермой из двух дырок и тихо шептала:

— Я буду... буду хорошей... только молчите... пожалуйста...

Михаил Иванович застегнул штаны и сел на траву, тяжело дыша. Аня всё ещё лежала на животе с задранным платьем. Из её красной, разъёбанной жопы и пизды медленно вытекала густая белая сперма — его и Степана.

Старик довольно крякнул, достал папиросу и прикурил.

— Ну вот... теперь мы с тобой по-настоящему договорились, Анечка. Будешь умной девочкой — буду молчать. А если нет... вся деревня узнает, какая ты на самом деле конюхова блядь.

Аня тихо всхлипнула и кивнула, не поднимая лица от травы.

Михаил Иванович сделал затяжку и продолжил, словно между делом:

— А ещё на следующей неделе ко мне внук приезжает. Серёжка. Двадцать один год, учится в сельхозе на агронома, на практику ко мне едет. Хороший парень, тихий. А вот с бабами у него совсем беда — ни разу ещё не был с женщиной. Стеснительный сильно.

Аня медленно повернула голову, глаза расширились от ужаса.

— Михаил Иванович... вы... вы серьёзно?

— Вполне, — спокойно ответил дед. — Ты у нас теперь девочка опытная. И пизда у тебя уже хорошо разъёбанная, и жопу вот только что мне дала. Так что научишь пацана, как с бабами обращаться. По-бабьи, с душой. Чтобы он запомнил.

Аня села, обхватив колени руками. Сперма продолжала течь из неё на траву.

— Я... я не могу...мне стыдно... пожалуйста, не заставляйте меня...

Михаил Иванович посмотрел на неё тяжёлым взглядом и усмехнулся:

— А кто тебя спрашивает? Ты теперь не имеешь права отказываться. Если хочешь, чтобы я молчал про тебя и Степана — будешь обслуживать и моего внука. Когда он приедет, я скажу тебе, когда и где. И ты придёшь. Разденешься. И научишь его всему: как сосать, как пизду подставлять, как в жопу давать. Всё покажешь, всё расскажешь. Поняла?

Аня долго молчала. По щекам снова потекли слёзы.

— Поняла... — почти беззвучно прошептала она.

— Вот и молодец, — дед похлопал её по бедру. — А сейчас иди домой. Саша, наверное, уже заждался

Аня с трудом поднялась. Ноги дрожали, платье было всё в траве и сперме. Она сделала несколько шагов, но Михаил Иванович окликнул её в последний раз:

— И да, Анечка... когда будешь с Серёжкой — постарайся. Чтобы парень остался доволен. Чтобы он потом с улыбкой вспоминал свою первую бабу. А то я могу и не сдержаться... и рассказать всем, какая ты у нас щедрая на дырки.

Аня кивнула, не оборачиваясь, и медленно пошла домой, а в голове крутилась одна мысль:

«Теперь меня будут использовать уже трое... и я ничего не могу с этим сделать...»

. **Продолжение.**

Через неделю Михаил Иванович вечером тихо сказал Ане у конюшни:

— Завтра вечером приходи в старый сарай за моим домом. Серёжка приехал. Будешь его учить. И постарайся как следует, если не хочешь, чтобы вся деревня узнала.

Аня ничего не ответила. Только молча кивнула.

— --

На следующий вечер она пришла в старый сарай. Серёжка уже ждал — высокий, худой парень 21 года, с красным от волнения лицом. Михаил Иванович сидел в углу на старом стуле и курил, наблюдая.

— Ну что, внучок, — усмехнулся дед. — Вот тебе первая баба. Знакомься — Аня. Она сегодня будет тебя всему учить.

Аня стояла посреди сарая, красная от стыда. Она медленно стянула платье и осталась полностью голой. Серёжка смотрел на её тяжёлые сиськи, широкие бёдра и гладкую пизду широко раскрытыми глазами.

— Раздевайся, Серёжа, — тихо сказала Аня дрожащим голосом. — Я покажу тебе всё...

Парень нервно стянул с себя одежду. Его молодой член уже стоял колом — довольно большой, толстый и пульсирующий.

Аня подошла, встала перед ним на колени и взяла его член в руку.

— Сначала научись получать удовольствие от моего рта...

Она обхватила головку губами и начала жадно сосать — глубоко, с чавканьем, пуская слюни. Серёжка застонал почти сразу. Через минуту Аня отстранилась, легла на спину на старый матрас и широко раздвинула ноги.

— Теперь иди ко мне. Вставляй.

Серёжка буквально упал на неё и одним толчком вогнал свой молодой твёрдый член по самые яйца.

— Охххх... бляяядь... — вырвалось у него. — Какая она горячая... и мокрая...

И тут с ним что-то произошло. Он начал ебать Аню как сумасшедший — жёстко, быстро, яростно. Как будто все 21 год накопившейся похоти вырвались наружу.

— Ааааааххх!!! — громко застонала Аня. — Не так быстро... Серёжа... о боже...

Но парень уже не контролировал себя. Он долбил её как бешеный, шлёпая яйцами по мокрой пизде, хватая за сиськи, тяжело дыша ей в лицо.

— Я... я не могу остановиться... она такая мягкая... такая тёплая... — рычал он.

Через четыре минуты он зарычал и начал кончать — сильно, длинными струями, заливая Аню изнутри. Но даже не остановился. Продолжил ебать дальше, не вытаскивая член.

— Первый раз пошёл... — хрипел дед из угла. — Давай, внучок, пользуйся. Она всё выдержит.

Серёжка перевернул Аню раком и снова вошёл — ещё жёстче. Он ебал её как животное: хватал за волосы, шлёпал по заднице, рычал. Аня стонала, кричала, слюни текли изо рта.

— Серёжа... ты меня разъёбываешь... такой молодой... такой бешеный... ооооххх!!!

Второй раз он кончил через семь минут, снова глубоко внутри.

За один вечер Серёжка кончил в Аню **пять раз** — три раза в пизду, один в рот и один в жопу. Когда он наконец отвалился, Аня лежала на матрасе вся в сперме: лицо, сиськи, живот, текущая пизда и жопа — всё было покрыто густыми белыми потёками.

Михаил Иванович встал, подошёл и похлопал внука по плечу:

— Молодец, Серёжка. Хорошо поработал. Теперь Аня будет твоей личной учительницей на всё время практики. Когда захочешь — она придёт и даст тебе всё, что попросишь.

Серёжка, тяжело дыша, посмотрел на лежащую в сперме Аню и тихо сказал:

— Ань... можно я... завтра снова приду?

Аня, вся дрожа, с закрытыми глазами прошептала:

— Можно... приходи... я буду учить тебя дальше...

Прошло ещё две недели. Аня окончательно устала.

После очередного вечера в конюшне, когда Степан в очередной раз мощно кончил в неё и спросил «Ну что, есть результат?», она тихо ответила:

— Нет. Опять ничего. Я больше не приду, Степан. Раз ничего не получается — значит, не судьба. Хватит.

Степан только пожал плечами и усмехнулся:

— Как захочешь.

Домой она вернулась молча. Саше ничего не сказала. Просто улыбалась ему, как обычно, позволяла вылизывать себя после Степана и делала вид, что всё продолжается.

Но к Степану она действительно больше не ходила.

— --

Через три дня вечером к ней подошёл Серёжка. Красный, взволнованный, но уже с наглецой в глазах.

—Ань... дед сказал, что вы... это... можете со мной снова...

Аня долго смотрела на него, потом тихо ответила:

— Сегодня вечером. На речке. В девять. За старой ивой. Только ты и я.

— --

Было уже темно, когда она пришла. Серёжка ждал, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Аня без слов сняла лёгкое летнее платье и осталась полностью голой. Луна красиво освещала её тело.

— Раздевайся, — тихо сказала она.

Серёжка быстро скинул одежду. Его молодой толстый член уже стоял торчком.

Аня легла на расстеленное покрывало прямо на тёплый песок у самой воды и широко раздвинула ноги.

— Иди ко мне. Сегодня я тебя не буду учить медленно. Просто еби меня. Как хочешь. Как чувствуешь.

Серёжка упал на неё и вошёл одним мощным толчком. Аня громко застонала — после долгого перерыва её пизда была особенно чувствительной.

И парень снова сошёл с ума.

Он ебал её как одержимый. Жёстко, глубоко, яростно. Переворачивал в разные позы, хватал за волосы, шлёпал по заднице, кусал сиськи. Аня стонала, кричала, извивалась под ним. Вода тихо плескалась рядом, луна освещала их тела.

Когда всё закончилось, Аня лежала на покрывале совершенно обессиленная. Из всех её дырок текла густая молодая сперма. Серёжка тяжело дышал рядом.

Через девять дней после той ночи на речке у Ани не пришли месячные.

Она сделала тест (купила тайком в райцентре). Две яркие полоски.

Аня села на край ванны, долго смотрела на тест и тихо шептала:

— Боже... это случилось... Я беременна...

Она не знала точно — от кого. От молодого, горячего Серёжки, который кончал в неё как сумасшедший шесть раз за одну ночь... или всё-таки от Степана, чья сперма всё ещё могла оставаться внутри.

Но одно она знала точно — ребёнок точно не от Саши.

Аня положила руку на пока ещё плоский живот, и по её щеке медленно покатилась слеза — смесь страха, стыда и странного, тёмного счастья.

Аня решила поставить точку.

После того, как тест показал две чёткие полоски, она пришла к Степану и сказала прямо:

— Всё, Степан. Больше я не приду. Раз получилось — хватит. Я беременна.

Степан посмотрел на неё долгим взглядом, кивнул и ничего не ответил.

Больше она к нему не ходила.

Вечером того же дня Аня легла рядом с Сашей, взяла его руку и положила себе на низ живота.

— Саша... я беременна.

Саша замер. Потом его дыхание стало тяжёлым и частым. Глаза загорелись тёмным, почти больным восторгом.

— От него? — хрипло спросил он.

— Да... от Степана, — тихо ответила Аня.

Саша несколько секунд молчал, а потом на него словно прорвало. Он резко перевернул жену на спину, раздвинул ей ноги и вошёл одним сильным толчком до самого конца.

— Оххх... — выдохнула Аня.

— Теперь можно... — рычал Саша, мощно долбя её. — Теперь я могу кончать в тебя сколько угодно... потому что ты уже носишь в себе его ребёнка... чужого ребёнка...

— Ты теперь моя беременная шлюха... Моя любимая, беременная шлюшха...

Когда всё закончилось, Аня лежала на спине, тяжело дыша, а из её пизды медленно вытекала сперма мужа. Саша прижался к ней сзади, обнял рукой за пока ещё плоский живот и счастливо прошептал:

— Я так тебя люблю, Ань... Так сильно. Теперь у нас будет ребёнок... и я каждый день буду думать о том, что он не мой. И это сводит меня с ума.

Аня тихо вздохнула и закрыла глаза.

Она так и не сказала ему, что уже перестала ходить к Степану.

На следующий день Аня зашла в Сельмаг. Когда она вышла с двумя тяжёлыми сумками, у крыльца её окликнул Михаил Иванович.

— Анюта, погоди. Давай помогу, — сказал он, забирая у неё ношу. — Не дело молодой женщине такие тяжести таскать.

Они пошли по тихой деревенской улице. Солнце грело спину, пыль мягко поднималась из-под ног. Некоторое время шли молча. Потом Аня глубоко вздохнула и тихо произнесла:

— Михаил Иванович... я беременна.

Старик резко остановился. Сумки в его руках чуть качнулись.

— От кого? — спросил он низким, напряжённым голосом.

Аня посмотрела себе под ноги и едва слышно ответила:

— От Серёги. От вашего внука.

Михаил Иванович долго молчал. Потом медленно выдохнул и продолжил идти, уже медленнее.

— Надо же... — пробормотал он. — Значит, мой Серёжка... сумел-таки. Прадедом, выходит, стану.

Они дошли до дома Ани. Саши не было — он уехал в поле. Дед занёс сумки в сенцы, аккуратно поставил их у стены и закрыл за собой дверь.

— Раздевайся, — негромко сказал он.

Аня молча стянула платье. Михаил Иванович смотрел на её обнажённое тело, на уже чуть налившуюся грудь и тихо покачал головой.

— Значит, от моего внука понесла... — проговорил он, расстёгивая штаны. — Тогда давай проверим, как там у тебя теперь.

Он усадил Аню на край широкого деревянного стола в сенцах, раздвинул ей ноги и медленно вошёл. После долгого перерыва без Степана её пизда уже стала заметно теснее.

— Охх... — выдохнул дед с удовольствием. — Уже не такая разъёбанная... Хорошая, тёплая, обхватистая. Как раз для старика.

Он начал трахать её размеренно и глубоко, держа за бёдра. Стол тихо поскрипывал. Аня обхватила его за шею и тихо стонала при каждом толчке.

— Михаил Иванович... аккуратнее... — шептала она. — Я теперь беременная...

— Я знаю, — рычал он ей в шею. — Буду аккуратно. Просто хотел почувствовать, какая ты стала.

Он ебал её не спеша, но жадно, наслаждаясь каждым движением. Через несколько минут дед сильно прижал Аню к себе и начал кончать — долго, с низким довольным стоном, заливая её пизду своей спермой.

Михаил Иванович застегнул штаны, вытер лоб рукавом и спокойно сказал:

— Сегодня вечером приходи к сараю. Серёжка будет ждать. Только ему — ни слова про беременность. Пусть парень ещё недельку порадуется с тобой по полной, пока не уехал в город. Поняла?

Аня, всё ещё сидя на столе с раздвинутыми ногами, тихо кивнула:

— Поняла...

— Вот и хорошо. А я теперь прадед... Надо же, как жизнь повернулась.

520   24426  12   1  +10 [5]