— Вот это мы вчера погуляли. Вить, ты как?

Голос Веры прозвучал хрипловато, с той особенной утренней интонацией, когда человек еще не до конца понимает, где находится и что произошло накануне. Она сидела на краю кровати, потирая виски, и смотрела на меня с легкой тревогой. Ее волосы были спутаны после сна, на щеке остался след от подушки. В лучах утреннего солнца, пробивавшихся сквозь неплотно задернутые шторы, она казалась беззащитной и немного потерянной.

Я лежал, раскинувшись на своей половине кровати, и чувствовал, как огромный живот перекатывается на другой бок, подчиняясь законам гравитации. Сто сорок килограммов живого веса требовали к себе уважения даже в таких мелочах, как смена позы во сне.

— Как может чувствовать себя мужчина в сорок один? Отлично, - ответил я, стараясь придать голосу максимум бодрости. - Самое время для новых свершений.

Она слабо улыбнулась, явно не разделяя моего энтузиазма. Ее рука машинально потянулась к губам, она провела по ним пальцами, словно пытаясь что-то вспомнить или стереть. Я смотрел на этот жест, и внутри у меня всё сжималось от сладкого, томительного предвкушения. Я знал то, чего не знала она. Я помнил каждую секунду прошлой ночи. Я помнил, как блестела головка его члена в лунном свете, как она исчезала в ее приоткрытом рту, как густые капли его спермы растекались по этим самым губам, которых она сейчас касалась с таким невинным недоумением.

— У меня такое чувство, будто я вчера не вино пила, а что-то гораздо более тяжелое, - пробормотала Вера, вставая и направляясь в ванную. - Голова чугунная, и во рту вкус какой-то странный. Металлический, что ли. Или соленый.

Она скрылась за дверью, а я остался лежать, глядя в потолок. Вкус. Она чувствовала его вкус. Вкус Валеры. Я был уверен, что он до сих пор сохранился в ее рту, несмотря на ночь, несмотря на слюну, несмотря на утренний кофе. И эта мысль возбуждала меня до дрожи. Мой член под одеялом снова начал наливаться кровью, превращаясь в твердый, пульсирующий стержень. В последнее время эрекция почти не покидала меня. Мой мозг, словно заевшая пластинка, постоянно прокручивал сцены ее возможной измены, и тело реагировало мгновенно.

Я встал с кровати, чувствуя, как пол прогибается под моим весом. Подошел к весам - тем самым умным весам, которые Вера подарила мне на прошлый день рождения, искренне веря, что они помогут мне следить за здоровьем. Встал на холодную стеклянную платформу. Цифры запрыгали, замигали и остановились. Сто сорок два килограмма. Плюс два за вчерашний банкет. Я вздохнул и перешел на беговую дорожку, еще один подарок, но уже от меня Вере, когда она увлекалась фитнесом. Теперь этот агрегат пылился в углу спальни, служа скорее вешалкой для халатов, чем тренажером.

Я включил дорожку на минимальную скорость, три километра в час. Медленная, почти стариковская ходьба. Я не бегал, я ходил. Один или два раза в месяц, просто чтобы порадовать жену, чтобы она видела, я стараюсь, я пытаюсь. Я шел, держась за поручни, чувствуя, как живот колышется в такт шагам, как пот начинает выступать на лбу уже через три минуты. И одновременно с этим я чувствовал, как мой член, прижатый к животу резинкой спортивных штанов, пульсирует в такт сердцу.

Я чувствовал вину перед Верой. Это было странное, извращенное чувство, но оно было настоящим. Я обидел ее. Я подстроил ее падение. Я, ее муж, человек, которому она доверяла больше всех на свете, собственными руками подсыпал ей снотворное, чтобы другой мужчина мог безнаказанно надругаться над ее спящим телом. Это было предательство в чистом виде. Но это предательство было таким сладким, таким пьянящим, что я не мог и не хотел останавливаться.

Я шел по беговой дорожке со стоячим членом, и мои мысли крутились вокруг видео. Вокруг того самого видео, которое Валера снял прошлой ночью. Что он сделает с ним? Как он его использует? Будет ли он шантажировать Веру? И если да, то что он хочет от нее получить. Он захочет продолжения. Он захочет обладать ею снова и снова, но уже не со спящей куклой, а с живой, реагирующей женщиной. С женщиной, которая будет подчиняться ему из страха разоблачения.

Эта мысль заставила меня ускорить шаг на дорожке. Я почти задыхался, но не от физической нагрузки, а от возбуждения. Я представлял, как он показывает ей видео. Как ее глаза расширяются от ужаса и стыда. Как она пытается выхватить телефон, но он отводит руку. Как он ставит свои условия. И как она, сгорая от унижения, соглашается. Теперь я хотел большего. Теперь я хотел, чтобы она сама захотела. Чтобы она была в сознании. Чтобы она осознанно, пусть и под давлением шантажа, пошла на это. Чтобы ее стоны, ее вздохи, ее движения были настоящими, а не просто рефлексами спящего тела. Мяч был на стороне Валеры. И я надеялся, что он воспользуется своим козырем в ближайшее время.

Я спустился вниз, накинув легкую ветровку, и вышел во двор. Утреннее солнце уже начинало припекать, обещая жаркий день. Я прошел по вымощенной плиткой тропинке через газон, мимо розария Веры, к гостевому домику. Это было небольшое, но добротное строение, которое мы когда-то возводили для приезжающих родственников, а теперь оно стало логовом моего хищника.

Валера сидел на деревянном стуле прямо перед входом, вытянув ноги и подставив лицо солнечным лучам. На нем были только шорты и старая выцветшая футболка. Глаза закрыты, на губах легкая улыбка. Сегодня у него был выходной, и обычно в такие дни он топил баню после нас и парился там в одиночестве, долго, со вкусом. Я не раз пытался отправить его в город - пусть бы погулял, развеялся, может, познакомился бы с кем. Но он всегда отказывался.

— Не, Виктор Сергеич, - говорил он, потирая небритый подбородок. - В городе сейчас соблазнов слишком много. Алкоголь - это зло, и в идеальном мире его вообще быть не должно. А в нашем мире его столько, что девать некуда. Магазины на каждом шагу, в каждом ларьке, везде. Лучше я тут побуду, в баньке попарюсь, чайку попью.

Я подходил тихо, стараясь ступать мягко, насколько это возможно при моем весе. И заметил, что он не просто греется на солнышке. Он полностью погружен в просмотр чего-то на своем телефоне. Экран был ярким, и даже с расстояния нескольких метров я разглядел движущуюся картинку. Он проматывал видео назад, смотрел фрагмент, снова проматывал. На его лице играла та самая кривая, торжествующая ухмылка, которую я видел прошлой ночью. А потом я увидел кадр, его член, упирающийся в губы Веры. Это было видео с прошлой ночи. Он пересматривал его снова и снова, смакуя каждую секунду.

Я специально покашлял, давая о себе знать. Эффект был мгновенным. Валера дернулся так, что едва не свалился со стула. Телефон выскользнул из его рук и упал экраном вниз на траву. Он подхватил его, судорожно нажал кнопку блокировки и запихнул в карман шорт. Лицо его пошло красными пятнами.

— Привет, Валер. Сегодня баньку топишь? - спросил я самым будничным тоном, словно ничего не заметил.

— Ух, испугали, Виктор Сергеич! - он выдохнул, пытаясь взять себя в руки. - Да, конечно, вот собираюсь уже. Дровишек подкинуть осталось.

— Хорошо. После вчерашнего банька была бы в самый раз. Что-то меня разморило знатно.

— Да-а-а, - протянул он, избегая смотреть мне в глаза. - Вас вчера быстро выключило. И Веру Михайловну тоже. Я зашел проверить, а вы оба спите без задних ног.

Он испытывал почву, проверял, помню ли я что-нибудь. Я сделал вид, что зеваю.

— Бывает. Мы редко пьем, вот организм и реагирует. Сразу в сон клонит.

— Ну да, лучше совсем не пить, - поддакнул он с явным облегчением. - Здоровее будем.

Я развернулся и пошел обратно к дому, чувствуя, как его взгляд сверлит мне спину. Он думал, что ему сошло с рук. Он думал, что мы ничего не помним. Он чувствовал себя хозяином положения. Что ж, пусть пока так и думает.

Днем Вера, уже окончательно пришедшая в себя и даже успевшая поработать за ноутбуком, попросила Валеру съездить за продуктами. Я снова сделал вид, что страшно занят, у меня якобы важные переговоры по телефону с московскими партнерами, которые нельзя прерывать.

— Вер, извини, сама понимаешь, работа. Валера тебя отвезет, поможет с сумками. Я тут пока с созвоном разберусь.

Я снова старался оставить их вдвоем. Я ждал, когда же он начнет свою игру. Когда же он покажет ей видео. Когда же он поставит свои условия. Я видел, как они сели в машину. Валера открыл перед Верой дверцу, подал руку, помогая забраться в высокий салон. Она улыбнулась ему - обычной, вежливой улыбкой хозяйки своему работнику. Она еще не знала, что этот работник уже поимел ее в рот и снял это на камеру.

Как только черный внедорожник скрылся за воротами, я вызвал такси. На этот раз попался молчаливый парень в бейсболке, который даже не спросил, зачем такому солидному мужчине с собственным домом и машинами кататься на «Экономе». Мы остановились у торгового центра, заняв удобную позицию для наблюдения. Я ждал минут двадцать, нервно поглядывая на часы.

Они появились из дверей гипермаркета. Валера толкал тележку, доверху набитую пакетами. Вера шла рядом, и я сразу заметил перемену. Она выглядела необычно. Она не смеялась, не улыбалась, не жестикулировала, как обычно делала, когда что-то увлеченно рассказывала. Она была задумчива, даже подавлена. Ее плечи были напряжены, взгляд направлен куда-то вниз, под ноги. Она словно отгородилась от всего мира невидимой стеной. Я надеялся, что причина этой перемены - видео. Что он уже показал ей. Что он уже начал свою игру.

Они загрузили покупки в багажник, сели в машину. Я попросил таксиста следовать за ними, но держаться на приличном расстоянии. Мы тронулись. Маршрут был знакомым - сначала по главной дороге, потом поворот к нашему коттеджному поселку. Но на полпути их машина начала замедляться и неожиданно свернула с главной дороги на проселочную. Эта дорога вела к заброшенному посевному полю и старой лесопосадке. Место было глухое, безлюдное. Сердце мое сжалось в груди, а потом забилось с утроенной силой.

— Тормозни здесь, - сказал я таксисту, указывая на обочину метрах в двухстах от поворота. - Дальше не надо.

Я обернулся назад и стал наблюдать. Черный внедорожник, чуть съехав с дороги в высокую траву, остановился. Сквозь тонированные стекла заднего вида были видны две фигуры. Они о чем-то говорили. Вернее, спорили. Я видел, как Вера держится за голову, мотает ею, как ее плечи вздрагивают - она то ли плакала, то ли была близка к этому. Она пыталась возражать, спорить, отбиваться от чего-то. А Валера просто сидел, не делая никаких резких движений. Он был спокоен, как удав, гипнотизирующий кролика. Он знал, что козыри у него на руках.

Через некоторое время, показавшееся мне вечностью, Вера отстегнула ремень безопасности. Ее движения были медленными, неохотными, как у человека, которого заставляют делать что-то против воли. Она наклонилась вбок, в сторону водительского сиденья, и исчезла из моего поля зрения. А потом я увидел, как Валера откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и замер. Его руки легли на подголовник ее сиденья. Я не видел деталей, но я знал. Я точно знал, что происходит там, в салоне моего автомобиля. Ее голова, склонившаяся над его коленями, производила те самые поступательные движения. Она делала ему минет. Осознанно. В сознании. Под давлением шантажа, но своими собственными губами, своим собственным ртом.

Я не мог поверить своему счастью. Внутри меня всё торжествовало. Казалось бы - чему радоваться? Твою жену шантажируют, принуждают к сексу, унижают. А я сидел в дешевом такси и чувствовал, как по жилам разливается чистейший, незамутненный восторг. Я радовался тому, что всё спланировал правильно. Что не допустил ошибки. Что выбрал правильного человека, правильную тактику, правильное время. Моя жизнь стала именно такой, какой я хотел ее видеть последний год.

Таксист, молчаливый парень в бейсболке, всё это время странно посматривал на меня в зеркало заднего вида. Он видел, как я, огромный мужик с одышкой, не отрываясь смотрю куда-то вдаль, на стоящую в поле машину, и при этом тяжело дышу, сжимая кулаки.

— Брат, едем? - спросил он наконец, и в его голосе слышалось плохо скрываемое недоумение.

— Да, да, едем, - ответил я, не сразу оторвав взгляд от черного джипа.

Я дождался того момента, когда Вера открыла пассажирскую дверь и, высунувшись наружу, начала сплевывать. Я видел, как блеснула на солнце струйка слюны, смешанной с чем-то более густым и белым. Валера вышел из машины с другой стороны и начал неспешно заправлять рубашку в штаны, поправляя ремень. Его движения были спокойными, даже ленивыми. Он никуда не торопился. Он получил свое.

— Поехали домой, - повторил я, отворачиваясь.

Желтая машина такси тронулась и повезла меня обратно, в мой пустой дом, где мне предстояло ждать их возвращения и делать вид, что ничего не произошло.

Дома я не знал, куда себя деть. Я ходил из угла в угол по гостиной, не в силах усидеть на месте. Мое возбуждение требовало выхода, но я сдерживал себя. Я понимал, что теперь всё будет иначе. Что моя фантазия стала реальностью. Что теперь, когда меня нет дома, моя Вера будет сосать Валере, а может, и не только сосать. Может, она уже отдалась ему по-настоящему, там, в поле, пока я не видел. Эта мысль заставила меня застонать в голос.

Я начал думать над тем, как увидеть это. Не так, как сейчас - издалека, смутно, через тонированные стекла. А так же, как вчера вечером, - вблизи, в деталях, чтобы каждый вздох, каждое движение, каждая капля пота были видны.

Звук въезжающей во двор машины вырвал меня из размышлений. Я вышел на крыльцо, стараясь придать лицу самое обыденное выражение. Валера уже открывал багажник, доставая пакеты. Вера вышла из машины и направилась к дому. Она выглядела обычно - поправила волосы, одернула легкое летнее платье. Но было в ней что-то, что сразу бросилось мне в глаза. Неуловимое изменение в мимике, в осанке. Это был стыд. Глубокий, запрятанный внутрь, но все равно заметный стыд. И смущение. Она избегала смотреть мне в глаза, а когда наши взгляды встречались, она тут же отводила свой.

— Как съездили? - спросил я, помогая заносить пакеты.

— Нормально, - ответила она коротко и прошла на кухню.

Я понимал, что с ней происходит. Ей было стыдно. Она впервые в жизни, будучи в сознании, сделала то, что считала грязным и унизительным. Она сделала это не по любви, не по страсти, а по принуждению. И теперь она понимала, что не может отказать ему. Что теперь она должна выполнять все его прихоти, иначе это видео увидят все - ее подруги, ее коллеги, ее мать. Ее жизнь, ее репутация, ее брак - всё висело на волоске.

Баня была растоплена. Валера постарался на славу - из трубы валил густой, ароматный дым, слышалось потрескивание березовых дров. Обычно мы с Верой ходили первыми, наслаждаясь жаром и уединением, а потом уже, когда мы уходили, купался Валера. Такой порядок установился с самого начала и никогда не нарушался.

Мы пошли с ней в баню. Я разделся в предбаннике, с трудом стягивая с себя влажную от пота одежду. Мое тело в зеркале выглядело ужасающе. Огромный, висящий складками живот, который закрывал пах полностью. Рыхлые, бесформенные груди. Руки, которые я уже не мог полностью сомкнуть за спиной. Я старался не смотреть на себя, но Вера смотрела. И в ее взгляде я читал не отвращение, а какую-то усталую жалость.

Мы зашли в парную. Я разговаривал с ней довольно активно, стараясь отвлечь и разговорить. Спрашивал про работу, про клинику, про ее подругу-совладелицу. А потом, как бы невзначай, перевел тему на Валеру.

— Знаешь, Вер, я вот думаю про Валеру. Хорошо, что мы его взяли. Он столько вопросов закрывает на себе. И тебе помогает, и мне. Золотой работник.

Я говорил это и смотрел ей прямо в глаза. Я хотел увидеть ее реакцию. Хотел увидеть, как в глубине ее зрачков промелькнет та самая тень - тень стыда, страха, воспоминания о том, что произошло в машине. И я увидел. Ее веки дрогнули, она на мгновение закусила губу.

— Да, действительно, здорово помогает, - ответила она, и ее голос прозвучал глухо, словно она говорила о чем-то запретном.

О, как это было волшебно! Мы оба понимали, о чем она думает, произнося эти слова. «Здорово помогает» - это было про то, как его член «помогает» ей справляться с шантажом. Это было про тот самый минет в машине. Мы говорили на разных языках, но оба знали истинный смысл сказанного. Я был возбужден от этих слов до предела. И когда мы разделись, этот факт не остался незамеченным.

— Вить, ты чего? - Вера удивленно посмотрела на мой пах, где из-под нависающего живота торчал напряженный, покрасневший член.

— Чего? Увидел тебя голой и возбудился, - ответил я, пытаясь улыбнуться.

Это была правда. Я действительно возбудился. Но не от вида ее голого тела, каким бы прекрасным оно ни было. Я возбудился от мысли, что всего пару часов назад этот рот, эти губы обхватывали член другого мужчины. Что ее язык скользил по чужой плоти. Что она глотала чужую сперму.

Она подошла ко мне, и мы попытались заняться любовью прямо там, на деревянной лавке. Это было мучительно неудобно. При моем весе и габаритах любые попытки интимной близости превращались в акробатический этюд с непредсказуемым финалом. Я пытался пристроиться, но огромный свисающий живот создавал между нами дистанцию в добрых пятнадцать-двадцать сантиметров. Мой член, каким бы твердым он ни был, просто физически не мог дотянуться до ее вагины. Я пыхтел, потел, краснел от натуги и стыда. Она пыталась помочь - поворачивалась, приподнималась, но всё было тщетно.

— Вить, - сказала она наконец, и в ее голосе прозвучала такая усталая, такая безнадежная интонация, что у меня внутри всё оборвалось. - Тебе точно надо худеть. Мы даже не можем уединиться нормально. У нас даже этого нет.

— Да, ты права. Извини, - пробормотал я, отстраняясь и чувствуя, как краска стыда заливает лицо.

Она была права. У нас не было даже этого. Последней ниточки, связывающей нас как мужчину и женщину. Мы стали просто соседями по дому, партнерами по бизнесу, соинвесторами. Но не любовниками.

Вера в отличие от меня выглядела потрясающе. Влажная после пара, раскрасневшаяся, с капельками воды на плечах и груди. Ее тело было прекрасно - упругая грудь, подтянутый живот, округлые бедра. Всё на своих местах, всё нужных размеров. Как же она была прекрасна! И как же я был жалок рядом с ней.

Мы помылись и пошли в дом. Вера, как обычно, устроилась перед зеркалом в спальне и начала наносить свои бесконечные кремы и сыворотки. Я лежал на кровати, бесцельно переключая каналы на огромном телевизоре. Внутри меня кипел огонь. Я знал, что Валера сейчас в бане. Я знал, что он ждет. И я ждал, когда же Вера сделает свой ход.

— Вить, я схожу прогуляюсь по участку, - сказала она вдруг, отставляя баночку с кремом. - Хочу составить список, что купить в хозяйственном магазине. Планировала участок в порядок привести к осени.

Удивительно, но она сама решилась пойти к нему. Или он ей как-то намекнул, когда я не видел? Может, послал сообщение? Я сделал вид, что меня клонит в сон.

— Да, да, иди. Я тут чуть посижу, отдохну. Валера что-то сильно в этот раз баню растопил, меня разморило.

Как только дверь за ней захлопнулась, я вскочил с кровати с такой прытью, какой не проявлял уже много лет. С грацией бегемота, стараясь ступать как можно тише, я пробрался к окну, выходящему на задний двор. Вера шла по тропинке целенаправленно, не оглядываясь, прямо к бане. Она на мгновение замерла у двери, оглянулась на дом, словно проверяя, не смотрит ли кто. И скрылась внутри.

Я успел заметить, когда она открывала дверь, мужскую голую фигуру в полумраке предбанника. Думаю, объяснять, как я определил пол, не стоит. Он уже ждал ее. И он был готов.

Я не мог терпеть. Я выскользнул из дома через заднюю дверь и, пригибаясь, перебежками, насколько это возможно при моем весе, добрался до бани. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь участок. Я приоткрыл входную дверь - она была не заперта - и проскользнул внутрь, в маленький предбанник. На скамейке аккуратной стопкой лежала одежда Веры. Ее летнее платье, ее белье. Она была там, внутри, с ним.

Из парной доносился голос Валеры, приглушенный, но узнаваемый. Я чуть приоткрыл тяжелую деревянную дверь, оставив узкую щель. Горячий, влажный воздух ударил в лицо. Я увидел, как он сидит на верхней полке, широко расставив ноги, и неспешно поддает пара, плеская воду на раскаленные камни. Вера сидела у его ног, на коленях, полностью обнаженная, и сосала ему. Ее голова ритмично двигалась, волосы рассыпались по плечам.

— Ну вот, а ты сопротивлялась, - говорил он, глядя на нее сверху вниз с той самой кривой ухмылкой. - Видишь, как всё просто. А муж твой спит небось. Такое тело носить - сколько сил нужно. Устает, бедняга.

Он смеялся над моим весом. И был не один. Я заметил, как Вера, не отрываясь от своего занятия, слегка улыбнулась. Ее губы, обхватывающие его член, дрогнули в улыбке. Она смеялась вместе с ним. Надо мной.

Я вспоминал, что сколько мы с ней живем, я всегда был полным. Сначала просто «чуть полноват», потом «в теле», потом «тучный», а теперь уже просто «жирный». Она привыкла к этому. Она смирилась. Но сейчас перед ней на возвышении сидел Валера. Он был жилистым, поджарым, и перед ее глазами, на расстоянии вытянутой руки, были кубики его пресса, покрытые темными кучерявыми волосами. Его жилистые, сильные руки иногда направляли ее движения, поправляя голову. И в глазах Веры, когда она поднимала их на него, я видел то, чего не видел уже много лет в ее взгляде, обращенном на меня. Возбуждение. Настоящее, животное возбуждение. Может быть, она наконец смогла почувствовать себя рядом с настоящим, красивым, сильным мужчиной? Может быть, все эти годы она просто терпела меня, а сейчас впервые за долгое время ощутила себя желанной не из чувства долга, а по-настоящему?

Их смех и унижение в мой адрес создавали гремучий коктейль, в котором я видел свой личный наркотик. Мне было приятно всё это. Я получал садистское, извращенное удовольствие от того, что они вдвоем смеются над моей тушей, пока она делает ему минет. Я был жалок, и я наслаждался своей жалкостью.

— Ну всё, хорош, - сказал вдруг Валера, отстраняя ее голову. - Давай-ка я тебя хорошенько трахну.

Вера выпустила его член изо рта, и я впервые смог полностью его разглядеть. Он был хорош. Я свой член уже и не помню толком. В зеркале, когда я не возбужден, он сворачивается внутрь, прячется в складках жира, и его почти не видно. А когда возбуждаюсь, снаружи остается примерно сантиметров десять, не больше. У Валеры же было на глаз около двадцати сантиметров. И помимо внушительной длины, он был еще и толще моего. Значительно толще. Настоящий инструмент для женского удовольствия.

Вера повернулась к нему спиной, встала на четвереньки на нижней полке. Точно так же, как она пыталась приспособиться под меня полчаса назад. Я смотрел на глаза Валеры. Они были дикими, торжествующими. Для него это был не просто секс. Он трахал жену своего нанимателя. Того самого толстого богача, который платит ему зарплату и считает себя хозяином жизни. Он возвышался надо мной в этот момент, утверждал свое мужское превосходство самым примитивным, самым животным способом.

Взгляд Веры был ожидающим. Я смотрел на нее, она смотрела прямо перед собой, невидящим взглядом, полностью сосредоточенная на ощущениях. И когда он начал проникать в нее, медленно, сантиметр за сантиметром, ее глаза расширились. Рот приоткрылся в беззвучном стоне. Я увидел, как ее зрачки закатились под веки, и она прикусила губу. Ей было хорошо. Возможно, впервые за долгое, очень долгое время.

— Да-а-а... а-а-а-а... - ее стон, приглушенный, но полный наслаждения, прозвучал в горячем воздухе парной.

Валера медленно проникал в мою жену, наслаждаясь каждым мгновением. По его лицу было видно, как ему хорошо. Капли пота стекали по его лбу, мышцы на руках напряглись.

— Ты такая узкая там... и горячая... - прошептал он, начиная двигаться быстрее.

— М-м-м... м-м-м-м... м-м-м...

Вера пыталась стонать тише, сдерживать себя, но у нее это слабо получалось. Ее тело раскачивалось в такт его движениям, груди колыхались, пальцы вцепились в деревянные доски полка. Валера держал ее за бедра, впиваясь пальцами в нежную кожу, и трахал ее жестко, без жалости, вколачивая свой член на всю длину. Он понимал, что ей это нравится. Он видел, как она подается назад, навстречу его движениям. И ему самому начинало нравиться всё больше и больше. К его зарплате в сто тысяч рублей и бесплатному жилью он получил отличный бонус. Бонус в виде жены начальника, которая теперь принадлежала ему. Которая будет выполнять все его прихоти. Которая будет отдаваться ему, когда он захочет и где он захочет.

Я стоял у двери, затаив дыхание, и чувствовал, как мой собственный член, прижатый к животу, пульсирует в такт их движениям. Мои штаны в паху были мокрыми от вытекающей смазки. Я не прикасался к себе, я просто смотрел. Смотрел, как чужой мужчина трахает мою жену. Смотрел, как она стонет от удовольствия. Смотрел, как ее тело извивается под ним. Это был момент моего полного, абсолютного унижения. И это был момент моего величайшего триумфа. Я получил то, чего хотел. Я создал этот мир своими руками. И теперь я был готов идти дальше.

(От автора)

Всех приветствую, супер что вам нравятся рассказы. которые я иногда публикую. Продолжаем публиковать истории Веры и Виктора. В этой части он всё узнал и увидел, но дальше я придумал кое что интересное.

Хочу вам сообщить, что сегодня я закончил пятую главу, и это последняя глава этой истории. Есть желание написать пожёстче, знаете эта весна действует так возбуждающе, в голове столько фантазий.

Ах да, остальные части на https://boosty.to/repertuar