Пятая часть порно-романа о трех идущих подряд праздниках.

Разговаривать по телефону ни с кем не хотелось, в данный момент мне было все равно, кто на другом конце, но лежать в родительской постели, переполненным омерзением к самому себе, тоже не очень здорово.

Переместившись в свою комнату, как в VR-очках, я глянул в экран телефона, оставленного еще утром на кровати.

«Хореограф???»

Наверно, самым неожиданным собеседником в данный момент была именно она.

Тема разговора тоже была достаточно неожиданной. Если коротко: Ей нужна помощь с танцевальной группой, т. к. она занята подготовкой единственной оставшейся пары к сезону, а ее дочь, одна из соперниц, на которую я передергивал последний год чаще, чем на других, в депрессии из-за непоняток с партнером.

Конечно, мне было не до танцевальной группы, но и отказывать я, если честно, не могу.

Занятия как обычно вторник, четверг и суббота, и я пообещал помочь, рассчитывая на то, что там как-то все решится без меня.

Сидя на кровати, я думал, что мне делать дальше.

“Я понятия не имею, как мне вести себя дальше. Во-первых, как мне вести себя с отцом, вдруг он опять захочет секса, а судя по всему, он захочет. Потом мама, как мне смотреть ей в глаза и что делать, когда они вместе. Это какая-то жесть.”

Голова не варит, а тут еще другие вопросы.

Алексей и Платон – оба в черном списке. И если с Алексеем все понятно, он просто хочет меня трахать как свою шлюшку, а я этого не хочу, значит, мне с ним не по пути. Вот с Платоном вообще не понятно. Он и звонил и писал гораздо чаще, чем Алексей, и что он от меня может хотеть, мне совсем не ясно.

«Ну трахнул в рот, неужели я такой крутой минетчик, что теперь без моего ротика жить не может? Прикольно, если у него, как у меня с Алексеем, появилась зависимость, и теперь у него член чешется, просится ко мне в рот. ФУУУУ! ФУ!!! Что за мерзость? Как такое вообще в голову пришло?»

Но интерес взял верх, мне хотелось узнать, почему он написывает мне уже второй день, и я вытащил его контакт из черного списка.

В сообщениях от него никакой конкретики не было, только извинения и просьбы встретиться.

«Неужели у меня действительно выдающийся рот?»

Понимая, что в институт сегодня уже не попаду, я твердо решил заняться исправлением жизни и в первую очередь начать с клетки.

Браслетик, ключик и клетка легко и непринужденно снялись с писюнка.

«Вот же собака-бешенная, чего вдруг утром выделывалась? Капец - Собака! У мамы нюх как у собаки, она учует, что я ночевал в ее постели... Может белье поменять? Да. И новое белье точно наведет ее на подозрительные мысли. Вот жопа!»

Тут же раздался сигнал входящего вызова от Платона.

«Блядь! Может не брать? Нет, нахер, надо со всем разобраться.»

Я: — Алло.

В трубке кто-то закопошился, и после недолгой паузы я услышал голос Платона.

Платон: — Оу, Люда, ты взяла, честно говоря, не ожидал.

Я не знал, что ему говорить, да и вообще в каком тоне с ним разговаривать, поэтому просто молчал.

Платон: — Ты еще тут?

Я: — Да.

Платон: — Ты молчишь, я думаю, ты тут еще или нет.

В голосе альфа-доминанта слышалось сомнение и неуверенность, и я просто не мог представить, как этот громила мнется в разговорах с девушками.

Я: — Я слушаю, вы же позвонили.

Платон: — Ой, вы... Когда мы виделись в крайний раз, ты очень знатно так ТЫ-кала, сейчас это прям уши режет.

Я: — Ну вы незнакомый человек, еще и бывший начальник, я соблюдаю субординацию.

Платон: — Незнакомый!? Опять по ушам... Я как раз об этом хотел поговорить. Просто, по-моему, произошло недопонимание, и я хотел выяснить кое-что.

«О чем он говорит? Что значит недопонимание? Как можно по-другому понять то, что он мне в рот дал. Бред какой-то».

Я: — Ну хорошо, давайте поговорим.

Платон: — А... ну... А мы можем встретиться?

«Ага, сейчас, чтоб ты опять мне свой шланг попытался запихнуть?»

Я: — Я не думаю, это хорошая идея.

Платон: — Почему?

Я: — Потому что я от прошлой встречи не в восторге.

«Блин, сейчас он подумает, что я ушел неудовлетворенный».

Платон: — Я догадался и очень сильно переживаю по этому поводу. Прошу, давай увидимся.

«Вот сто процентов, я ему там про полизать говорил и... Он мне что, отлизать хочет? Очень плохая идея».

Платон: — Ну так что? Я заеду за тобой?

Я чувствую, что уже не могу придумать причину отказать, а это значит, что если он начнет настаивать, я просто соглашусь на встречу.

«Блин, да если так пойдет, он просто скажет: „Отсоси мне“, а я не смогу найти причину ему отказать».

Я: — Нет, извините меня, пожалуйста, но если хотите что-то сказать, говорите по телефону, а лучше напишите.

Не знаю почему, но я нажал кнопку сброса вызова и сел, сложив руки на колени.

«О чем я думал? Никаких встреч! И ладно, если он захочет дать в рот, а если захочет куннилингус сделать... Да что значит „ладно в рот“, у тебя крыша едет? Ужас!!!»

Сообщение от него не прилетело, и я, немного посидев, пошел на кухню завтракать в обед.

А в холодильнике шаром покати. Получается, мама не успела на длинных выходных приготовить еды, и теперь я, голодающий мужик, буду питаться чем попало.

«Хорошо, что мы вчера нарезку купили и не успели всю сожрать».

Конечно, кастрюлю борща я в холодильнике не заметил. Я его замечаю обычно тогда, когда он оказывается перед моим носом на столе.

«Да и кто завтракает борщом?»

Налив себе кофе с молоком, накинув на хрустящий, только что из тостера ломтик хлеба вчерашней нарезки, я смачно откусил бутерброд и теперь пытался разжевать то, что было от жадности в него запихнуто.

Платон: «Я думал, после ночи в канун 23 февраля мы стали немного ближе».

Прочитав сообщение два раза, я все еще жевал, пытаясь сообразить, о каких событиях идет речь.

«Вообще не понятно, как его отношения с моей мамой могут сделать нас ближе. Меня, например, больше волнует мое приключение».

Еда, ставшая колом, какое-то время не давала мне продыхнуть, и пришлось сильно откашливаться, заплевывая кухонный стол пережеванными крошками.

«БЛЯДЬ!!! Ах ты сучок, так это ты был вторым пассажиром той ночью!»

Я понял, что в порыве ярости позвонил поганцу, только когда услышал его голос в трубке.

Платон: — Алло.

Я: — Ты... ты...

Меня переполняли эмоции, мне хотелось рвать и метать, но я не мог преобразовать нахлынувшую на меня бурю в некое подобие претензии. Поняв, что волна быстро сходит на нет и я еще чуть-чуть — и начну извиняться, быстро протараторил.

Я: — Через полчаса, чтоб твоя жопа была в кафе.

Я положил трубку и уставился на столешницу, обдумывая случившееся.

«Ладно, я теперь знаю, что вторым был он, и он, скорее всего, знает, что я не девочка. Вот только к нему какие претензии? Вошел в меня без стука? Оба раза. Нафига я ему встречу назначил? Что я ему говорить буду? Бред какой-то. И в кафе — я не хочу в кафе, вдруг там Алексей».

Дожевывая бутерброд, я теперь больше волновался, нормально ли будет, если я переназначу встречу на другое место?

«Боже, да какая разница, где встретиться, если ты не знаешь, о чем говорить. Ну он же хотел встретиться, пусть говорит».

Я взял телефон и написал сообщение.

Я: /До кафе за 30 минут не успею./

«Может, он предложит перенести встречу? Например, на никогда».

Платон: /За сколько успеешь? Или куда успеешь за 30 минут?/

«Отличный вопрос. Ну, до кафе я совсем не хочу успевать, а вот куда? Наверно, надо не уходить от легенды и встретиться где-то у Дома офицеров, там есть кафетерий, стремненький. Интересно, он согласится в нем посидеть?»

Я: /У Дома офицеров есть кафетерий./

Платон: /Хорошо, я буду там через полчаса./

«Отлично! Набился на свидание. А мне на него как идти? Как девочка? Нет, так больше по городу ходить не хочу. Как мальчик? Наверно, он не хотел бы встретиться с мальчиком? Нафига я вообще назначил встречу?»

Решив, что если продавец в магазине не признал во мне парня в спортивном костюме, то на свидании я буду в этой же одежде.

«Интересно, а краситься надо? Да фу, нет, никакого макияжа. Послушаю, что он скажет, и "пока!" А про маму? Блин... Это что получается, он и маму, и меня трахнул? Интересно, он об этом когда-нибудь мечтал? Да, наверно каждый мужчина мечтает трахнуть мамку и ее сына...»

Одевшись и спускаясь в лифте, я пытался представить картину того, как будет проходить встреча солидного мужика с каким-то студентом в кофейне, но, выйдя из подъезда, все мои представления разбились о стоящий напротив громадный внедорожник Платона, который, как только я появился на пороге, тут же вышел и открыл дверь приглашая внутрь.

«Сука, как неожиданно. Лишь бы соседи не увидели... Да как не увидели, все бабки, небось, стоят у окна и думают, к кому это жОних на такой карете приехал. Вот это у них сейчас ступор случится...»

В голове заварилась каша из вопросов: откуда, как, когда? И под их влиянием единственное, что я смог выдавить из себя.

Я: — Я бы и сама доехала.

«Сука, какого хрена я перешел на женский род? Ладно, может, он выскажется, и мы больше не увидимся».

Платон: — Ну что ты, я трепетно отношусь к своей супруге.

«Приколист!!!»

Уже усаживаясь в кресло со своей стороны, он спросил.

Платон: — Поняла, супруга?

Я: — Да, поняла я все, шутник.

Я снова начал заводиться по неизвестной мне причине: мне хотелось ему грубить, оскорблять и, может, даже ущипнуть, а лучше — укусить.

Я: — Ты обещал быть в кафетерии через полчаса.

Платон: — Ну да, я все рассчитал, мы успеваем.

Я: — Не хочу в кафетерий, поедем куда-нибудь в другое место.

Платон: — Почему?

Я: — Потому что он стремный, мне просто хотелось тебя по нервировать.

Платон: — Чем, стремным кафетерием?

Я: — Да, я думала, ты за брезгуешь, но не сможешь отказать, ну и ля-ля-ля, я буду сидеть и злорадствовать.

Платон: — Ну, мы можем поехать в то место, где я действительно чувствую себя неуютно, если тебе так будет лучше.

Я: — Нет, пофиг, давай только уедем, мне кажется, сейчас полдома в окно смотрит.

Платон: — А, это да. Там вон, по-моему, бабульки даже позвонили друг другу и обсуждают.

Я: — Где?

Я повернулся лицом к дому и стал высматривать шпионов в окнах и, не заметив ни одного, повернулся к еле сдерживающему смех Платону.

Я: — Ты, сука, дрочишь меня что ли?

Я заметил, как мой кулачок сверху опустился на плечо громилы, но не успел его остановить. Тот ударился о поверхность, но даже не смог продавить пиджак.

«Ебать».

И я повторил процедуру еще несколько раз, окончательно убедившись, что даже если захочу, вряд ли смогу сделать этому человеку больно.

Я: — Бесишь!

Машина тронулась, я все еще украдкой поглядывал в окна проплывающего мимо меня здания, но в них никого нет, никому моя тайная жизнь не интересна.

«Ну и слава богу, а то ладно если б я был в женских шмотках, а то в своей обычной... Ну да если бы бабки увидели меня в женских шмотках садящийся к мужику в машину – это гораздо менее интересно, чем я садящийся к мужику в машину, в своей обычной одежде. Мозг окончательно поплыл и я уже с трудом могу понять, что хорошо, а что не хорошо»

Я: — Ничего, что я в таком виде?

Платон: — В каком?

«Дурачком прикидывается?»

Я: — Ну в таком?

Я провел руками вдоль своего тела, указывая на то, что я не в женском обличии, но мужчина даже не взглянул на меня.

Платон: — Не накрашенная что ли? Вообще всё равно.

«Он что, слепой? Причем тут макияж?»

Я: — Я про спортивный костюм. Тебе со мной стремно не будет?

Платон: — Я не пойму, а чего вдруг мне с тобой стремно будет?

«Это уже раздражает».

Я: — Костюм спортивный!

Платон: — А ты про это! Что, мало девушек в спортивных костюмах? Тем более тебе идет.

«Да, блин!»

Я: — Я выгляжу как парень, тебе с парнем на свидание не стремно ходить?

Платон: — А у нас что, свидание?

Я: — Нет, это к слову, просто ты, мужчина, собрался в кафе с парнем.

Платон: — Да что ты заладила: парень, парень... Не выглядишь ты как парень, успокойся.

«Успокойся??? Да меня сейчас от этой фразочки разорвет!»

Не имея больше вопросов, я уставился на свои нежные пальчики без маникюра, а потом, опустив солнцезащитный козырек, глянул в зеркало.

«Ну ничего же не поменялось, я такой, как обычно, я таким был всегда, только щетину сбрил. И в таком виде мне говорят, что я не выгляжу как парень — это фиаско!»

Платон: — Косметичку с собой не брала?

«Чего? Какую еще косметичку? Он думает, что я переживаю, что некрасивая перед ним. Разочаровать его?»

Я: — Не брала я никакую косметичку. Куда мы вообще едем?

Платон: — Я не знаю, указаний не было, просто едем.

Я: — Каких еще указаний?

Платон: — Ты девочка, говори что хочешь.

«БЛЯЯЯЯЯЯ! Как же это бесит».

Конечно, мне хотелось сделать что-нибудь максимально неприятное человеку, который назло мне делает вид, что я прям ДЕВОЧКА!

Я: — Давай на твой вкус, посмотрим, в каком заведении тебе со мной будет не стремно посидеть.

Платон: — О, это вызов. Хорошо.

Ехать пришлось недолго, мы остановились у какого-то здания, по виду больше напоминающего старинный замок. Дверь машины открыл сразу же подскочивший мужчина в специальной одежде, и стремно стало мне.

Пафос, деньги, высокие манеры. Я иду по огромному холлу, в котором, может быть, устраивала баллы какая-нибудь знать, и понимаю, что единственное, что во всем этом месте неуместно, — это я.

Мне даже танцевать в таких местах не доводилось; я невольно под давящими взглядами присутствующих прижался к спокойно идущему здоровяку и взял его за руку. Как маленький ребеночек в огромном мире всегда ищет спасительную руку родителя, так и я, то ли пытаясь спрятаться за мужчиной, то ли приобщиться к человеку, на которого все смотрят с уважением, и тихо заявить о себе: «Смотрите, я тут не мимо шел, я вот с ним».

Естественно, внутри такого заведения есть не менее впечатляющий ресторан. А когда распределитель подскочил к Платону и, очень вежливо поприветствовав, предложил нам расположиться на его любимом месте, я начал теряться.

«Да кто он, нахрен, такой? Я думал, он просто кафешку небольшую держит, а тут...»

Видя мою озабоченность, Платон помог мне раздеться и усадил за стол.

Платон: — Все хорошо?

«Да ничего хорошего!»

Я: — Ты что, специально?

Платон: — Ты о чем?

Я: — Притащил меня в такое место, я сейчас описаюсь от страха. Хочешь, чтоб мне стремно было?

Мужчина посмотрел на меня внимательно и после паузы произнес.

Платон: — Я просто хотел показать, что мне с тобой не будет стремно нигде.

«По-моему, мой минет не стоил того, чтоб вот такие речи толкать, да и ночью я не мог сделать ничего такого выдающегося».

Я: — Что происходит?

Платон: — В каком смысле?

Я: — Ну чего вдруг внимание к моей персоне? Ладно если б ты меня хотел в постель затащить, но мы там уже были. Хочешь меня сделать одной из своих шлюшек?

Почему-то в этот момент мне это показалось единственным логичным объяснением.

Платон: — Ну, шлюшек у меня достаточно, и обычно я их в такие места не вожу.

Я: — Тогда какого хрена?

Платон: — Мне очень приятна твоя компания.

Я: — Да чем?

Платон: — Я не знаю. Но я с тобой совершенно иначе себя чувствую.

«Ничего не понятно. В голове все перемешалось, и я уже давно потерял нить. Сначала он хотел познакомиться с Марусей, потом еще неделя не прошла — он познакомился с мамой, а в конце недели трахнул меня и теперь говорит какие-то речи».

В этот момент к столику подошел официант. Я, погруженный в мысли, видел периферическим зрением, что они пообщались с моим кавалером, и потом оба уставились на меня.

Платон: — Людмила! Люд! Люся!!!

Только услышав знакомое имя, я обернулся на мужчину.

Платон: — Официант спрашивает, что желает моя дама?

Я: — Биг Тейсти, блин. Откуда я знаю, что тут есть?

Платон: — Для этого он и есть. Ладно, у нее эти дни, салатик какой-нибудь легенький и фреш.

«Обалдеть, если бы Маруся такое зарядила, я бы со стыда помер, а он как будто и не заметил мой высер».

Уже когда официант испарился, Платон обратился ко мне.

Платон: — Люд, ты фреш-то хоть любишь?

«Мне это уже надоело».

Я: — Меня не Люда зовут.

Платон: — В смысле? Люся же.

Я: — Так меня близкие называют, а вообще мое имя — Леша.

У мужчины вытянулось лицо.

Платон: — Леша? Неожиданно, я думал, ты себе выбрала женское имя.

Я: — Да господи, какое женское имя, ничего я себе не выбирала, я наоборот хочу, чтоб меня прекратили с девушкой путать.

Платон на какое-то время завис, видимо, не справившись с обработкой полученной информации.

Платон: — В каком смысле перестали путать, а вот то, что... Ну... Бля, да что я как маленький, я же видел, как ты трахаешься, да я сам тебя трахал. Я бы скорее сказал, что твой гендер — это нелепое недоразумение.

«Я не такая, я жду трамвая!»

Я: — Так получилось.

Платон: — Да как это так может получиться?

Я: — Я не знаю, как объяснить.

Платон: — Обалдеть, а я уже... Так ты, получается, тезка Адаму?

Я: — Кому?

Платон: — Ну, Адаму, Леше Адамову, просто я с ним с института, мы его уже лет 15 Адамом зовем, я даже забываю, что он Алексей.

Я: — Он мне не говорил... Капец, я - Люся, Алексей - Адам, а ты у нас кто?

Платон: — Я — Руслан.

Я посмотрел на собеседника и не смог понять: правду он говорит или шутит.

Я: — Серьезно?

Платон: — Ну да. Руслан Платонов, а тут ты, Людмила. Думаю, офигеть как романтично.

Я: — Ага, очень. Руслан и не Людмила.

«Офигеть как романтично! Что???»

Я: — Как ты сказал, романтично?

Платон: — Ну да, разве нет?

Я: — Ты что, встречаться со мной хочешь?

Платон: — Если ты не против.

«Блядь, он ебнулся!!!»

Я: — Слушай, я, конечно, все понимаю, но это перебор, зря мы встретились, в смысле сегодня. Я пойду. Спасибо за все.

Я начал быстро собирать вещи и, схватив куртку, поспешил, не оглядываясь, на выход.

Платон: — Подожди, я отвезу.

Я: — Спасибо, я сам.

В голове каша, мысли путаются, пространство плывет. Я иду вперед, но не очень понимаю, где я.

«Это какой-то бред. Все, надо что-то с этим сделать, срочно!»

Слоняясь по зданию, я чувствовал, что меня накрывает паническая атака; я начал задыхаться, понимая, что если срочно не выйду наружу, потеряю тут сознание.

Спросил у человека в служебной одежде, где выход, и он, увидев мое состояние, помог мне выбраться на улицу кратчайшим путем. Несколько раз вдохнув февральский воздух, мне полегчало. Я оглянулся и увидел надпись «парикмахерская».

«Вот то, что надо!!! Никаких салонов красоты, никаких стилистов, мне нужен парикмахер!»

Через час я вышел из салона с прической, похожей на одну из тех, что висели напротив кресла.

«Пусть теперь попробуют меня девочкой назвать».

Пока меня стригли, пришло несколько сообщений: от мамы и от хореографа.

Мама /Ты где? Мне нужно с тобой поговорить. Жду тебя дома./

«Такс, начинается... Она сто процентов унюхала мой запах в постели и теперь хочет навалять по ушам. Что-то мне домой совсем не хочется».

Хореограф /Напоминаю, что в 17:00 у тебя группа./

«В смысле группа, они же во вторник?»

Глядя на экран телефона, я вижу цифры: 25 февраля, вторник, 16:00.

«Точно, были же длинные выходные... Так мне бежать пора! И отмазка от мамы есть, что я пока занят».

Быстро написал маме в ответ, что я на танцах, сел в маршрутку и поехал в ДК.

Как я и рассказывал ранее, обычно мы занимаемся в ДК. На втором этаже у нас два зала, малый и большой, и вот, представив меня группе детишек с 10 до 14 лет, хореограф оставила меня с ними в малом, а сама утопала заниматься более важными делами. В большой.

В жизни никогда не думал, что буду заниматься с детьми, но, видимо, то, что я мог говорить с ними на одном языке, да и сам совсем недавно был в их положении, помогло мне довольно быстро наладить связь, и мы начали работать.

Не подумайте, я не учил их танцевать: все дети местные, из танцевального кружка, занимаются минимум с сентября; конструкция танца примерно сформирована, оставалось только следить за парами — кто, где и когда должен находиться и как перемещаться.

На концерте каждому кружку достался свой танец: кому-то Вальс, кому-то Танго, этому кружку досталась Самба.

Занимая ведущую роль в танце, я представлял, что и тут танцем должны руководить мальчики, абсолютно не принимая во внимание тот факт, что девочки созревают быстрее и, по идее, нужно нести информацию им.

Я пытался на одной из пар показывать, что должен делать мальчик, чтобы девочка направилась в нужную сторону, но он непонимающе лупал на меня глазами. Тут-то и заметил женскую фигуру, тайком подсматривающую за нами.

Конечно, Диану я узнал сразу. Между собой весь город называет ее «Снежной королевой» — потому что она однозначно лучшая и потому что она высокомерная и очень холодная. Я предлагал называть ее фригидной, но как-то это прозвище не прижилось. И даже сейчас, без макияжа, в толстовке с распущенными волосами, свисающими из-под капюшона, из нее так и хлестала гордая стать.

Дети, увидев ее, перестали обращать на меня внимание и исподтишка потыкивали в ее сторону пальцами, то и дело отвлекаясь.

Это и понятно, ведь с сентября этот класс вела она.

Ситуация выходила из под контроля, дети все сильнее стали отвлекаться, а я не знал, как вырулить. Помощь пришла откуда не ждали.

Я думал, что Диана, убедившись в моей никчемности, пойдет рассказывать маме, но она...

Диана: — Так, а ну прекратили головами вертеть! Преподаватель перед вами распинается, а вы ведете себя отвратительно, мне за вас стыдно.

Все дети в миг притихли, и только какой-то робкий голосок спросил: — Диана Валерьевна, а когда вы вернетесь?

Диана: — В чем проблема, я тут.

Скинув куртку, девушка подошла ко мне и, вернув пару в общий строй, жестом предложила себя в качестве напарника.

Диана: — Мальчики, смотрим внимательно, что делает Алексей Константинович, а девочки — глаза на меня.

Дальше все пошло как по маслу, и остаток занятия пролетел как один миг. Уже под конец в зал вошла руководитель.

Хореограф: — Вот это номер! Представляешь, Леш, в обед сказала ей, что ты забрал ее группу, и депрессия прошла. Что жаба задушила, что Алексей с ними лучше сладит?

Диана: — Ну мам, ты же знаешь, что мне сейчас не до... Я просто пришла и, как оказалось, вовремя.

Руководитель посмотрела на меня, ожидая вердикта.

Я: — Ну да, она мне очень помогла. Я и забыл, что мальчики в этом возрасте еще не шарят.

Хореограф: — Ну и хорошо, значит, в четверг чтобы оба были тут.

Я: — А я тут зачем, если Диана вернулась? Ты же вернулась?

Хореограф: — У меня нет времени разбираться, вернулась она или нет. Леш, осталось полторы недели, помоги, и я от тебя отстану.

В общем, теперь точно ясно, что я буду преподавать танцы как минимум до выступления.

На часах семь вечера, и на телефоне было уже несколько сообщений от мамы.

Мама /Позвони, как закончишь, мне нужна твоя помощь./

«Замечательно, опять куда-то намылилась, а мне папу развлекать, что-то не хочется».

Там же было сообщение от Платона.

Платон /С тобой все хорошо? Ты как-то странно убежала, объяснишь?/

«Странно, я чуть с ума не сошел, когда услышал, что мне мужик, считай, в любви признается. Интересно, а если я ему свиданку назначу, он кого выберет: маму или меня?»

В голове сначала родилась идея проверить версию, а потом родился целый план.

«Если я назначу свиданку Платону и он выберет меня, то я могу зависнуть с ним, и мама вынуждена будет ехать домой к папе».

Осталось только придумать, каким образом это все провернуть.

«Ну, по-любому нужно позвонить или написать... А я подстригся и теперь на девочку не очень-то и похож. Прикольно, а как он на это отреагирует? Ну, чтобы понять, с ним нужно встретиться. Представляю его отвисшую челюсть».

Идеальный план создан, необходимо приступать к его реализации. Но, не решаясь позвонить, я написал, что могу попробовать объяснить мой побег при личной встрече. Вместо сообщения в ответ телефон сообщил о входящем вызове.

«Да блин, что за желание общаться?»

Я: — Алло.

Платон: — Ты мне свидание опять назначаешь?

«Свидание? Почему свидание?»

Я: — Нет, просто я убежала, могу объяснить.

Платон: — Ну хорошо, объясняй.

«Отлично, весь план насмарку».

Я: — Ну, не так, при личной встрече.

Платон: — У нас уже была личная встреча, ты с нее сбежала.

Я: — Да, прости, но я просто не ожидала таких откровений.

Платон: — Слушай, я просто высказал свою позицию, я ничего не требую взамен. Если тебе хочется увидеться, если это твое желание, то, конечно, мы встретимся.

«Такое ощущение, что он сейчас пытается от меня избавиться».

Я: — Ты как-то не очень рад меня слышать.

Платон: — Ты хоть слышала, что я говорил? Я рад, просто у меня встреча запланирована...

«Ну вот я тебя и поймал, мамочка».

Я: — А ты не можешь ее отменить?

Платон: — Зачем?

Я: — Встретиться со мной?

Платон: — Хорошо, давай встретимся, за тобой прислать машину?

«Машину прислать к ДК — плохая идея».

Я: — А, ну я могу самостоятельно добраться.

Платон: — Ну отлично, я там же, где ты меня бросила.

Я: — В ресторане сидишь до сих пор?

Платон: — Нет, конечно. У меня номер в пентхаусе. Поднимешься, я тебя встречу.

Я: — А меня пропустят?

Платон: — Скажешь, что ко мне.

Забравшись в маршрутку (поездку в маршрутке в час пик вряд ли можно назвать комфортной), я пожалел, что отказался от присланной машины. Выйдя немного раньше, дошел до отеля пешком, думая, что по пути наберусь смелости и не буду чувствовать себя ничтожеством внутри. Но все тщетно: как только увидел двери отеля и стоящего у них швейцара, меня начал бить мандраж.

— Добрый вечер, сударыня.

«Чего? Может, он не заметил прическу. Ну точно, я же в капюшоне».

Скинув капюшон с головы, я шагнул внутрь и стал глазами искать лифты. Идя по помпезному холлу, я все ждал, когда меня окликнут, но даже администраторы на ресепшене, глянув на меня, спокойно продолжили заниматься своими делами.

У лифта стоял мужчина в спецодежде и, спросив, какой мне нужен этаж, спокойно нажал кнопку, отправившись в путешествие вместе со мной. В конце пути указал, какая именно дверь мне нужна.

«Вот и как назвать эту должность? Почему Лифтер – это вежливый мужчина, а лифтерша – это противный женский голос кричащий в динамик лифта?»

Сам этаж выглядел уже иначе. Он отличался более современной отделкой интерьера, да и в номере уже ничего не говорило о средневековье. Я оказался в довольно просторном помещении с открытой лестницей на второй этаж и очень высокими потолками. Окликнул Платона, в ответ тишина и немного осмелев, я решил осмотреться.

Довольно приличного размера холл, есть зона с большим диваном и огромным телевизором, а за диваном — барная стойка с зоной кухни, правда, из кухонного оборудования тут только микроволновка, маленький холодильник и кофемашина.

На другой стороне холла коридор, и там уже двухуровневая высота заканчивается. В нем и показался Платон, выходящий из двери, ведущей неизвестно куда, и несущий в руках наручники. Увидев мое удивленное лицо, Платон заговорил.

Платон: — О, ты уже здесь, нормально добралась, тебя пустили?

Я: — Да, никто и не спрашивал. А это что?

Мужчина улыбнулся.

Платон: — Хочу тебя к себе приковать, чтоб ты не сбежала.

«Интересно, он шутит или нет?»

Я: — Ну я же вроде сама пришла.

Платон: — Ну на всякий случай.

Мой собеседник прошел мимо меня и, усевшись возле бара, посмотрел на меня строгим взглядом. Но, видимо, сам не выдержал накала.

Платон: — Это не для тебя, не обращай внимания.

Я: — Как можно не обращать внимания на наручники в твоих руках?

Платон: — Наверно, нужно тебе сообщить, что в спальне стоят кандалы.

Я: — Чего?

Платон: — Ты не знаешь, что такое кандалы?

Я чувствовал, как мое лицо вытягивается вверх.

Я: — Да все знают, что такое кандалы, какого они у тебя есть и зачем ты мне о них рассказываешь? Ты типа этот, как в «50 оттенков»?

Платон: — Много вопросов сразу. Первое: они у меня, потому что была тут у меня любительница, мы экспериментировали. Второе: лучше я сам расскажу, чем ты случайно зайдешь и их там увидишь. И третье: нет, мне это БДСМ не зашло.

«Ладно, теперь мне интересно, что там за кандалы стоят?»

Я: — Покажешь?

Платон: — Ты что, тоже любительница?

Я: — Я — нет!

Платон: — Но пробовала?

Платон поднялся, взял меня за руку и повел в спальню.

Я: — Нет, я не пробовала, не думаю, что я вдохновлюсь.

Толкнув дверь, он представил моему взору конструкцию, стоящую в спальне между кроватью и телевизором.

Я: — Ого!!!

Платон: — Что такое?

Я: — Ну, я думала, там пара наручников, а тут прямо конструкция.

Платон: — Да уж, теперь хрен знает, куда ее деть.

Оглядев конструкцию со всех сторон, мне захотелось залезть в нее и почувствовать ее так сказать, на себе. Не в плане секса, а просто, может, ради селфи. Но почему-то наедине с мужчиной я не рискнула воспользоваться удачным моментом.

Возле телевизора на стойке лежала коробка женского парфюма.

Я: — А это что?

Платон: — Это ей подарок.

Я: — У нее день рождения что ли?

Платон: — Совсем нет, не знаю. Это просто моя фишка. Я не сильно нюхабелен, и когда-то одна моя знакомая ими пользовалась, я запомнил аромат. Ну и теперь, когда хочу расстаться с дамой, всегда дарю ей такой флакончик.

Я: — Что это еще за прикол?

Платон: — Ну они дорогие и запах хороший, девочки с удовольствием пользуются ими, а для меня это как сигнализация, что тут где-то рядом может сидеть одна из моих бывших.

Я: — И много таких?

Платон: — Нет, я не очень... Ну вернее... короче, потом поймешь.

Я: — Можно хоть понюхать?

Платон: — Зачем?

Я: — Тоже буду знать, что где-то твоя бывшая.

Платон: — Она запечатана, может потом как-нибудь тебе подарю.

«Здрасьте, приехали».

Я: — Ты меня бросить собрался?

Платон: — А мы встречаемся?

Я тут же заткнулся, выругавшись про себя из-за моей импульсивности.

«Откуда у меня вообще взялась импульсивность? Я обычно совершенно не такой».

Платон: — Так, ты мне расскажешь?

Я: — Что?

Платон: — Почему сбежала днем и почему так срочно надо было встретиться вечером?

«Ситуация разворачивается совсем не так, как я планировал. Я рассчитывал на вау-эффект от прически, а он ее, по ходу, вообще не заметил».

Я: — А ты что, совсем не видишь во мне изменений?

Платон: — А мы это будем обсуждать?

Я: — Нет, но мне интересно обращаешь ты на меня внимание или нет.

«Сейчас он поймет, что у меня вообще плана на разговор нет».

Платон: — Я заметил, что ты изменила прическу, и скажу: тебе так даже лучше.

Я: — В смысле?

Платон: — Больше подходит твоему взбалмошному характеру.

«Я что, для него все еще выгляжу как девочка? Что за бред?»

Я: — Охуеть. Ну ладно раньше, но теперь у меня прическа обычная, из сов деповского мужского салона.

Платон: — Прости... Наверное, я могу тебя сейчас... В общем, мне, когда Алексей сказал, кто ты, я поверить не мог. Да я до сих пор поверить не могу, что у тебя там... ну, понимаешь. Я бы в жизни никогда не согласился на секс с трансом, если бы не ты.

«ЧЕГО??? ТРАНС?»

Я: — Ты меня трансом назвал?

Платон: — Ну да.

Я: — Ты охренел, что ли?

Мужчина смотрел на меня непонимающим взглядом.

Я: — Я не транс, я парень, обычный парень, понимаешь?

Платон: — Да, вернее, нет... Ты же ходила в женской одежде и, ну, у нас был секс.

«И как это объяснить?»

Я: — Это дурацкое стечение обстоятельств, от которых я хочу избавиться. А оно все как снежная лавина: чем дальше, тем хуже.

Платон: — Ладно, тогда зачем ты здесь?

Я: — Объяснить. Я и сбежала, блядь, сбежал днем, потому что мне мужик, считай, в любви признался.

Платон: — Ну почему «считай»? Я признался.

Я: — Прекрати!

Платон: — Что прекратить?

Я: — Ну вот это. Это бред, ты не можешь меня любить, ты меня не знаешь.

Платон: — Ну, откровенно говоря, ты мне понравилась — явно не за внутренний мир, но теперь, узнавая тебя получше...

«Слава богу, что, узнавая меня получше, он все меньше находит меня привлекательной».

Платон: — Ты мне нравишься все больше и больше.

Я: — Да БЛЯДЬ! Ты... Нет... С чего вдруг?

«Мой сюр продолжается! Это вообще когда-нибудь закончится?»

Платон: — Ну ты открытая, живая. Со мной так, как ты, вообще никто не общается.

«Что даже моя мама?»

Платон: — Ты меня хуесосишь, пинаешь — это такое офигенное чувство. Я прям с тобой другой.

Я: — Замолчи.

Я сел на диван и закрыл лицо ладошками.

«Это какой-то бред!»

Мужчина сел рядом со мной и нежно обнял, немного потянув на себя.

Платон: — Слушай, я ведь не прошу даже делать вид, что ты моя девушка. Просто давай периодически проводить вместе время, и все.

Я: — Как ты себе это представляешь?

Платон: — Да просто: вот сейчас, вместо выяснений отношений и твоего самокопания, могли бы кино посмотреть или поесть вкусненько.

Немного отойдя от нахлынувших эмоций, я раскидал по полочкам происходящее.

«А что, все же вроде отлично? Бабу прошлую бросает, ну а мы знаем, что это моя мама, значит, мама идет к папе. От меня мужик ничего особого не хочет, хотя как не хочет? Врет же сто процентов: в прошлый раз, сразу как представилась возможность, всунул свой член в рот. Да и ладно, все равно такой план и был: сейчас меня накроет зуд, а тут мужик уже наготове. Вот только непонятно, где зуд?»

Шмыгнув носом и подняв лицо на мило улыбающегося Платона, я спросил:

Я: — Что, и даже секса не захочешь?

На что Платон ответил после легкой паузы:

Платон: — Ну как не захочу, возможность этого присутствует, но если ты не хочешь, я не буду требовать.

Что-то в его глазах, какая-то маленькая искринка, подсказала мне, что это далеко не правда. И я зачем-то положил свою руку ему на пах и сжал содержимое в кулаке.

Я: — Врешь же, зараза, у тебя он уже стоит!

Правда теперь я озадачился вопросом: зачем я это сделал и как быстро мне можно будет убрать руку с его эрегированного члена.

Платон: — Ты зачем это делаешь?

Я: — Что?

Платон: — Атмосферу накаляешь!

Я: — Каким образом?

Платон: — Держишь меня за член.

«Замечательно, моя рука все еще там! Надо убрать, но он уже это заметил».

Я: — Ничего я тебя не держу!

«В смысле не держишь, зачем ты ему в глаза врешь?»

Платон: — Да вот глянь, держишь.

Я: — Нет, не держу.

Я боялся посмотреть вниз и чтоб тактильно убедиться в том, что и так очевидно, моя рука несколько раз сжалась.

«Ты что творишь? Ты его провоцируешь, он подумает, что ты его хочешь, но...»

Я почувствовал горячее дыхание мужчины в районе уха, и его губы впились в мою шею.

«Он меня в шею целует?»

Руки начали притягивать мое тело к себе, и меня накрыло ужасом.

«Он секса хочет, сейчас у меня будет секс, я прямо все для этого сделал. Вот только я не хочу».

Огромные ладони сжали мое лицо, и мужские губы начали нещадно лобызать мои уста.

«А почему мне неприятно? Прям противно?»

Руки, эти неугомонные руки, пройдя по телу, схватили меня за задницу и, приподняв, усадили сверху на жеребца.

«Ох, он и здоровый!»

Даже когда я сидел на нем сверху, наши лица были не на одном уровне, и ему для поцелуя требовалось сгибаться.

«Так, все хорошо, план работает, самец разогрет, а где мой зуд? Видимо, без него у меня совершенно нет желания совокупляться с мужчиной».

Понимая, что сам заварил кашу, я терпел из последних сил слюнявые поцелуи и излишне крепкие руки. На телефон пришло сообщение, и я решил действовать, хотя десятка два сообщений, пришедших до этого, я с легкостью игнорировал.

Я: — Подожди, что-то пришло.

Платон: — Потом ответишь, давай в спальню.

«Вот уж нет!!!»

Я: — А вдруг там что-то важное?

Я однозначно слабоват в этой игре, и мужчина, поняв, что это повод, просто отпустил меня к телефону.

«Мама, блин, ну кто угодно, но только не мама! Снова спрашивает, где я. Если я просто отвечу, надо будет вернуться в объятия, а я не хочу. Где сучий зуд, может, я уже перетерпел?»

Я: /Что ты хотела? Я занят!/

Ответив, я сделал серьезное лицо, как будто это очень важная переписка. Платон не переставая поедал меня глазами.

«Сука, он меня хочет, прям вот очень хочет. А зудом и не пахнет, и попку я не растягивал с утра, разорвет же. Придется ротиком».

Мама не отвечала, и пауза стала явно напрягать моего кавалера.

«Капец, мне что реально придется сосать мужику ради ночлега?»

Представив эту картину, мне почему-то стало противно.

«Отличное чувство — тошнота, очень помогает для минета».

Платон: — Ну хватит, иди уже сюда.

«Твою мать!!!»

Понимая, что ситуация обостряется, я решил сам набрать маму.

Я: — Сейчас, секундочку, надо срочно порешать.

«Что порешать? Решала?»

Мама мгновенно подняла трубку.

Мама: — Алло, ты где?

Я: — Что ты хотела, м...?

Я хотел сказать «мам», но, скосившись на Платона, резко остановился.

Мама: — Хотела услышать, где ты. Ты молчишь, а я не знаю, что говорить.

Я: — Кому?

Мама: — Отцу.

Наш разговор однозначно был слышен мужчине, и поэтому я отошел от дивана к барной стойке.

«Она опять куда-то намылилась и хочет, чтоб я ее прикрыл, а с чего вдруг, если я с ее хахалем?»

Я: — А у тебя разве сегодня есть свиданка?

Мама: — Нет, с чего ты взял?

Я: — Ни с чего, я думал, вы расстались?

Ляпнув, я сразу же понял, что это было лишним, ведь ее кавалер был в непосредственной близости, и, обернувшись, я понял, насколько. Его руки легли мне на плечи, а потом, юркнув под мышками, обвили тело.

«Да господи, какой неугомонный».

Я: — Подожди, дай поговорить.

Я стал вырываться из лап самца, злобно шипя и пытаясь ударить его куда-нибудь ладошкой свободной руки.

Мама: — Люся, что там происходит? Ты с мужчиной?

Я: — Да с каким нафиг мужчиной, горилла какая-то.

Вырвавшись, я побежал в рандомном направлении и, поднявшись по ступенькам, оказался на какой-то террасе.

Мама: — Ладно, раз ты с мужчиной, я разберусь.

Я: — Да подожди, что ты хотела? И чего ты отцу не можешь рассказать?

Мама: — Мы договаривались прикрывать друг друга, а я не знаю, что про тебя говорить легенда какая?

Я: — В каком смысле?

Мама: — Я у бабушки, хату ее стерегу, отец говорит пошли туда Лешу, а ты пропал.

Я: — А зачем хату сторожить?

Мама: — Бабушка уехала на дачу, а сигналка не работает, вот она меня заставляет тут сидеть.

«Офигеть, у бабушки хата свободна, вот бы мне туда, и не придется трахаться с этой гориллой».

Я: — Так давай я там переночую.

Мама: — Так все этого и хотят, только ты же занята.

Я: — Да не занята я, сейчас отмажусь и приеду.

«Занята??? Отмажусь??? Зачем я маме это рассказываю?»

Повесив трубку, я хаотично начал придумывать причину своего ухода, но, как обычно, в голову ничего не лезло. И уже спускаясь по ступенькам, глядя на мужчину, стоящего у стойки бара, я начал лепетать что-то про семейные обстоятельства, схватил куртку и поспешил на выход.

Платон: — Ты что, опять убегаешь?

Отвечать я не стал. Выскочив в коридор, я нажал кнопку лифта, но двери сразу не открылись. Зато открылась входная дверь в номер Платона. Он вышел, облокотился на косяк двери и, слегка подняв брови, уставился на меня.

Я: — Ну прекрати.

Платон: — Что прекратить?

Я: — Вот так смотреть на меня, мне не по себе.

Платон: — А мне, думаешь, приятно? Я встречи отменил, а ты вот так... Ладно, я запомнил...

Лифт открылся, я сказал мужчине: “вниз» и мы медленно отправились в путь.

«Кошмар, я та самая стерва, которая мужикам мозг делает. Когда я такой стала? В смысле таким... Блядь, в голове каша».

Прыгнув в такси, я меньше чем через полчаса позвонил в домофон бабушкиной квартиры. Мама была уже наготове и, открыв дверь, собиралась уходить. Я же первым делом попытался носом учуять наличие новых запахов.

Мама: — Там еда на плите, вот ключи. Ты чего принюхиваешься?

«Да что такое? Все замечают, что я принюхиваюсь, у меня нос что ли шевелится?»

Я: — Чего я делаю? Не выдумывай. Ты домой?

Мама: — Да, но я что-то парюсь.

Я: — Чего это?

Мама: — Ну знаешь, после недавних событий, во мне сработал переключатель, я как кошка в марте, понимаешь? Слава богу, что ты был в роли девочки, а то я бы честное слово, запрыгнула бы на тебя!

Я: — Фу, мама, прекрати, мне и так не по себе...

Мама: — Да я шучу, мне нравятся мужчины покрупнее.

Я: — Ага, я заметил.

Мама: — Так, вот я не знаю, мне хочется огня, драйва, хочется, чтоб мужик э-эх, и не знаю как отец отреагирует.

Я: — Ну вообще-то ты на сторону пошла немного раньше.

Мама: — Ой, да то совсем другое, там романтика, а хочется вспомнить молодость, устроить порно.

Я: — Ну так, если на стороне не получается порно иди домой.

«Там как раз, есть один человечек, тоже хочет вспомнить молодость, я конечно ему в этом немного помог, но что-то больше не хочется.»

Мама: — Домой, ну прикинь, я сейчас приду домой и ни с того ни с сего скажу отцу, Костик, а ну ка, трахни меня по нашему, как раньше.

«Почему я вообще обсуждаю с мамой, ее с отцом половую жизнь?»

Я: — Ну не пошлет же он тебя?

Мама: — Ну знаешь, тут дело такое, попытка то одна.

Я: — Ой да я тебя умоляю, надень наборчик из коробки и ляг на кровати в корзинку...

Я видел, как округляются глаза мамы, и понял, что несу уже лишнюю информацию.

Мама: — Ты откуда про набор знаешь и про корзинку?

Быстро перебирая варианты в голове, я сильно не стал врать, скорее просто не договаривать.

Я: — Ну отец рассказывал про свадьбу и фотки показывал.

Мама: — И в платье тоже?

Я: — Да.

Хотел сказать, что мы его не нашли, но слава богу догадался, что этого лучше не делать.

Мама: — А про корзинку, что рассказывал?

Как из этого вопроса вырулить то?

Я: — Ну он говорил, что в этом наборе из тебя корзинка хорошая получается, а что это значит, рассказывать не стал.

Мама: — Что-то я тебе не верю.

Мама посмотрела на меня прищурив глаза.

Мама: — Ладно, попробую сегодня корзинку, если, что скажу ты придумал.

«Капец, меня еще виноватым сделают.»

Я: — Хорошо.

Мама: — Ну все, тогда ты тут, а я и бабушка спокойны.

Мама уехала, а я довольный, что не придется смотреть отцу в глаза и трахаться с Платоном за ночлег, пошел спать.

По привычке лег в маминой комнате, переполненной запахом, таким знакомым, таким родным. Запах детства, каникул, прогулки на велосипеде, речка и фрукты, овощи...

«Погоди, какие фрукты, овощи, какая речка, речка там, на даче. Тут я был только на зимних каникулах. Значит это Новый год, конфеты, мандаринки.»

Кажется, я заснул и всю ночь проспал, улыбаясь, а утром меня разбудило такое знакомое, уже ставшее родным беспокойство в районе сфинктера.

«Ну слава богу, зуд на месте, а то вчера испугался.»

И тут же мои глаза раскрылись, и я уставился в потолок.

«Твою мать, зуд!!!»

На кухне особо продуктов не было, только чаи и травки. Вместо кофе бабушка уже давно пьет цикорий, но я эту муть пить не собирался.

«Надо в институт идти, а как в него идти, если я ничего с собой не брал? Надо домой ехать».

Дождавшись времени, когда родители уезжают на работу, я оделся и поехал домой. Где, позавтракав и налив себе кружку кофе, решил заглянуть к родителям в комнату.

«Интересно, они вчера шпехались?»

Подняв покрывало и проведя легкую диагностику белья, я понял, что оно свежее, а старое лежало в стирке вместе с порно-боди.

«Ну это ни о чем не говорит, мама могла унюхать мой запах и закинуть все в стирку. Ладно, пофиг».

Зуд разрастался, и поэтому, на всякий случай закинув в рюкзак коробку со своими интим-аксессуарами, я поехал в институт ко второй паре. И уже к концу оной задумался, кому пожаловаться на свой недуг.

«Такс, родители сразу отпадают. Я еще от прошлого раза морально не отошел. Остаются Алексей и Платон. Блин, Алексей — нет, как ни крути, но срок междузудья увеличился, а значит я постепенно избавляюсь от зависимости. Остается Платон!»

12:00

Покрутив в руках телефон и вспомнив, как я с ним вчера расстался, я решил, что зуд не такой уж сильный и, скорее всего, я его переживу.

12:30

Я /Привет, мы вчера не договорили./

12:55

Сообщение он прочитал сразу же, но не сильно спешил с ответом.

«Ой, подумаешь, какие мы гордые».

13:15

«Да и хрен с этой зависимостью, последний раз с Алексеем и потом точно завяжу».

Я /Ты что, мой номер потерял?/

Алексей /О, привет, прости, замотался, ни минуты свободного времени./

«Чего? Офигел, что ли?»

Я /То есть мне на тебя не рассчитывать?/

Алексей /Прости, до конца недели точно занят./

«СУКА! И что мне делать? Купить вина и идти на поклон к родителям? ААА!!!»

К концу третьей пары я уже начал рассматривать одногруппников. Конечно, они все далеко не такие мужчины, как те, что были у меня, но парочку из них я бы, наверное, оседлал. Вопрос только даже не в том, как их на секс раскрутить, а вообще под каким предлогом пригласить на хату — я с ними особо не общался никогда.

«Вот дела! Мы с Марусей все время искали место, где перепихнуться, а тут хата свободна, а мне некого туда позвать. Отстой!»

Еще в маршрутке я понял, что, скорее всего, без секса мне сегодня будет очень туго, поэтому прикупил в магазине мартини и через час, рассматривая остатки маминых юношеских вещей, снова написал Платону. Но тот полностью игнорировал мои сообщения, и тогда, будучи уже не в ясном уме, я решился на отчаянный ход.

Я /Я сейчас возьму винишка и через час пьяненькая буду у тебя в номере. Ни дай бог, там какая-нибудь шалава мне попадется!!!/

Конечно, я не собирался ехать в отель, а провоцировал человека на обратную связь, но он молчал, а дно мартини уже виднелось.

«Да нафиг, молчание — знак согласия!»

Накинув куртку, я вызвал такси и отправился в отель.

«Лишь бы он меня не выгнал с позором».

Как и в прошлые разы, я спокойно прошел мимо ресепшена к лифту, и мужчина в лифте спокойно, ничего не спрашивая, довез меня до верхнего этажа. Дверь в номер была открыта, и я, будучи уже немного протрезвевшим, осторожно вошел внутрь.

В номере никого; пройдя по периметру и заглянув во все двери, я убедился, что номер пуст, и, немного осмелев, решил рассмотреть помещение детально. Первым делом направился в спальню, чтобы примерить на себе оковы. Но присев и положив голову в проем, мне почему-то такой вид секса пробовать на себе не захотелось. В номере была еще одна спальня и запертая дверь — неизвестно куда, но я не успел даже выйти из комнаты, как зазвонил телефон.

Платон: — Что делаешь?

Даже не видя лица собеседника, по голосу было понятно, что человек каждой буквой выказывает свое недовольство.

«Что это за вопрос такой?»

Я: — Дома сижу, а ты вдруг решил объявиться через хреналион часов?

В ответ тишина. Пауза была настолько длительной, что я подумал, что там положили трубку.

Я: — Алло, ты еще тут?

Платон: — Я просто думаю, когда ты поймешь, что без моего ведома ты бы и до лифта не дошла, а ты сейчас в номере, в спальне.

«Упс, а откуда он знает? Тут что, камеры?»

Я: — Ну допустим, я тут, и что мы будем с этим делать?

Я сел на кровать, пытаясь глазами оглядеться в поисках камеры. Почему-то спросить и просто начать их в открытую искать я постеснялся.

Платон: — Мы? Я собираюсь подождать, пока ты не убежишь куда-то там по важным делам, а потом приду и лягу спать.

Я: — Я никуда не уйду.

«Как хорошо с Алексеем: написал „привет“, и больше ничего объяснять не надо, а тут он намеков не понимает, что ли?»

Платон: — Так может, ты прямо раскроешь цель своего визита?

«Да я бы с удовольствием, только почему-то не могу, мне стремно».

Я: — Ну ты приди в номер, и я тебе лично глаза в глаза.

Платон: - Так, заканчивай. Ты вчера сидела, глаза в глаза, держала меня за член, а потом подскочила и убежала.

Я: - Сегодня я не убегу.

«Вчера у меня не было зуда, а сегодня я уже чувствую вожделение.»

Платон: - То есть ты там сидишь и льешь мне в уши, что пришла потрахаться?

«Ну естественно!!!»

Я: - Ну что сразу трахаться?

Платон: - Тогда зачем?

«Блин, я так сам себя похороню.»

Я: - Ну да трахаться, доволен?

Платон: - Нет, не доволен, я все еще тебе не верю.

Я: - Да, чего верить или не верить, приди и я сама на тебя прыгну.

«Задрал, честное слово!»

Платон: - Мне не нравится твой внешний вид.

«Блин, тут точно есть камеры.»

Я: - Ты на меня в камеру смотришь, что ли? Ну вот такой вид, что я могу сделать?

Платон: - Переоденься.

Я: - Во что?

Платон: - Там в шкафу, найди себе что-нибудь.

«Интересно, что там.»

В шкафу висело несколько платьев, в основном вечерних, довольно вульгарных. Но конкретно в данный момент, мне скорее хотелось избавиться от одежды, чем напялить на себя что-то новое.

Взяв рюкзак, я спрятался за дверью туалета, разделся, облачился исключительно в аксессуары и уже в таком виде вернулся в спальню.

«Ну теперь то он должен оценить серьезность моих намерений.»

Я: - Я готова. Ты идешь?

Платон: - Присаживайся.

Я: - Куда?

Платон: - В оковы.

Я: - Зачем?

Платон: - Я хочу быть уверен, что ты не сбежишь, пока я не закончу.

«Да я тебя уверяю, я не сбегу, пока я не закончу.»

Вся ситуация не снижала уровень вожделения, а наоборот, чувствуя, что разрядка где-то близко, в теле появилось томление и заметно усилилось напряжение в области таза. Положив телефон на кровать, я сел на седло, опустил руки и голову в специальные отверстия и заметил, что теперь идея секса в таком положении уже не кажется отвратительной.

Я: - Давай уже, иди сюда! Неожиданно, я услышал движение сбоку, попытался обернуться, но верхняя планка оков опустилась, значительно ограничив мою степень свободы.

Я: - Это лишнее, я никуда не денусь.

Платон: - Ну, почему-то я тебе не верю.

Мужчина сел на кровать, напротив меня и начал медленно расстёгивать рубашку.

Платон: - То есть, я правильно понимаю, я спокойно могу воспользоваться твоим телом?

«А мой внешний вид тебе об этом не говорит?»

Я: - Да, я как бы тебе об этом намекаю.

Платон: - Хорошо, открывай рот, заткну его чем-нибудь.

Я открыл рот и высунул язык, в надежде, что мне сейчас дадут насладиться сочной головкой и тогда уже, порадовав его хорошим минетиком, он никуда не денется, но Платон снял с крючка на стойке кляп с ремешком и уже собрался его применить.

Я: - Ты чего задумал?

Платон: - По смыслу не понятно?

Я: - Да, все понятно, нафига? Я думала, ты мне член в рот сунешь, а ты какую-то херню, ты ее мыл хоть?

Платон: - Какая разница, это кляп, он святой.

Я: - С хера ли он святой?

Платон: - Помогает от головной боли.

Мужчина начал пристраивать ремешок на голову, и это меня начало бесить.

Я: - От какой еще боли? Да хватит эту херню мне в рот совать, лучше б член в рот засунул.

Платон: - А ты прекрати головой вертеть. Тебе понравится.

Я: - Да мне уже не нравится, я не подписывалась на такое.

Платон: - Пришла, значит молчком, рот закрыла и делай, что говорят.

Я: - Так я и пытаюсь закрыть, а ты...

Платон: - Сука, это выражение такое, открой рот.

Я: - Нет.

Я показательно сжал зубы и губы, чтобы было видно, я буду бороться до конца. Мужчина, с какой-то безнадегой, сел на кровать и бросил кляп на покрывало.

Платон: - Да еб твою мать, что ты за человек такой?

Только сейчас я понял, что из трех мужчин, которые у меня были, я могу сопротивляться только ему, тому, от которого у всех остальных людей на планете столбняк случается, от одного только взгляда.

Я: - Да обычный я человек.

Мое возбуждение наливалось силой, и смотря на здоровяка, я не просто мог представить секс с ним, я уже хотел этого мужчину, я хотел, чтобы он кинул меня на кровать, грубо раскинул ноги и своими сильными руками схватил за талию и яростно насадил на кол.

Я: - Прошу, просто открой эту фигню и отдай мне свое тело.

Но мужчина даже не поднял на меня глаза, пробурчав себе в нос.

Платон: - Ни фига, пока не закончу, не выпущу.

Конструкция стояла примерно в полуметре от кровати, и я при всем желании не мог дотянуться до человека. Но я вижу этот желанный бугорок под брюками мужчины и он на подсознательном уровне манит меня к себе.

Я: - Придвинь ка меня. Мужчина протянул руку, и вся конструкция, вместе со мной, просто подъехала вплотную к кровати.

«Нифига себе, я бы тут полдня корячился, а он одной рукой.» Уткнувшись головой в живот партнера, я начал зубами пытаться расстегнуть брюки.

Я: - Да освободи мне уже руки.

Платон: — Не дождешься.

Я: — Вот же... Тогда сам доставай, чего сидишь, втыкаешь?

Платон: — Да что это за секс такой, ну его нахер.

Я: — Я тебе дам «ну его»... Сиди давай. Молча достал свой агрегат и пыхти потихоньку.

Немного сомневаясь, мужчина расстегнул брюки, и в его руках показался он — большой, красивый, стройный.

«Обалдеть, я реально хочу взять в рот член. Вчера мне было дурно от того, что я его в руке подержал, а сегодня я готов его облизать, как чупик».

Долго не дожидаясь, я открыл рот и клюнул головой вперед.

«Какая вкуснятина!!! Вот так головочку пососем — язычком по уздечке — опять головочку — теперь полностью весь, ммм, красота, как же классно. Интересно, а он до куда мне в рот залезет?» Высунув язык и открыв рот, я начал продвигать орган внутрь. Головка немного задержалась в переходе на гортань, но, вытащив его и добавив немного слюны, я повторил попытку, а в момент перехода сделал глотательное движение. В этот раз головка протиснулась глубже, наполняя комнату моими чавкающими звуками.

«Обалдеть, по самые помидорки, вместе с йогуртом».

Я только сейчас понял, что член пульсирует и изливается в меня. Резко дернул голову назад, и из глаз полетели искры.

Ударившись затылком о верхнюю планку, я непроизвольно расслабил рот, и из него потекло всё, что нужно было отнести в раковину или проглотить.

Я: — Ай, бля, ты что, всё?

Когда зрение восстановилось, я увидел мужчину, сидящего с запрокинутой назад головой и получающего удовольствие.

Я: — Алло, я с тобой говорю!

Платон: — От кайфаломка, да, я всё.

Я: — Заебись, а я?

Платон: — А что ты?

Я: — Блядь, что я? Я нахуя сюда пришла, чтобы ты мне в рот кончил? Сука, трахай меня!!!

Платон: — Я не могу. Я всё.

Я: — А ну, сученыш, вызволи меня, я сейчас пиздить тебя буду!!!

Понятия не имею, с чего вдруг во мне проснулась воинственная амазонка, но я был уверен, что отмудохаю козла как нефиг делать.

Платон: — Что-то не хочется. В глазах Платона появилось какое-то сомнение, видимо, он реально испугался моих угроз.

Я: — Кому говорят: открывай!!!

Платон: — Да не буду, нахер надо, остынешь тогда.

Я: — Ты что, дурак? Я не остыну, пока не кончу!!!

Я начал метаться из стороны в сторону, но это не приносило результатов, и тогда в голове родился план. Резко клюнув головой вперед, я заглотил опавший орган партнера и прикусил его зубами.

Платон: — Блядь, ты ебнулась?

Не разжимая челюсти.

Я: — Открывай, сучий потрох.

Платон: — Твою мать, связался с ебанутой. Тебя в детстве Настей не хотели назвать?

Как только я почувствовал, что верхняя доска освободила мне руки, я сразу же рванулся назад и, почувствовав свободу, прыгнул через планку на не ожидавшего такого маневра детину. Оседлав его сверху и нанося хаотичные удары, мне казалось, что больно я делаю только своим кулакам, а жертва даже немного посмеивается над моим бессилием. Несколько раз ущипнув и один раз укусив, я наконец успокоился и лег головой на мощную грудь отдышаться.

Я: — Пиздец, тебя что в лаборатории делали?

Платон: — Ты что, всё? Вроде же кончить хотела?

Лежа на груди и слушая стук мощного сердца, я почувствовал, что мне стало спокойно и уютно.

Я: — Я и сейчас хочу.

Платон: — Ну и?

Я: — Господи, я знаю, как это работает. Сейчас минут 15–20 полежишь, и потом я из тебя все соки выжму.

Платон: — Приемлемо.

Скатившись в сторону с мужика, я полез вверх на подушки. Платон, тоже скинув рубашку, сдернул покрывало и лег рядом.

Платон: — Ну, а пока чем займемся?

Я: — Не знаю, давай телик посмотрим.

Платон: — Алиса, включи телевизор.

Телевизор включился, на экране шел фильм «Женщина-кошка» с Холли Берри — как раз момент, в котором главная героиня делала вид, что она грациозна, а на самом деле судорожно дергалась на сцене.

«Отвратительно, она даже идти красиво не умеет».

Платон: — Ух, какая кошка! А ты так можешь?

Я: — Капец, издеваешься?

Платон: — Я просто спросил. Адам говорил, что ты знаешь толк.

Я: — По сравнению со мной она судорожная корова, и это учитывая, что если сравнивать меня с настоящей девушкой, я буду гораздо менее пластичной.

Платон: — Ну, говорить и я могу, докажи.

Я: — Во-первых, у меня нет такого костюма, а во-вторых, ты и сам прекрасно всё видишь. Я вообще не понимаю, почему вот такие, как она, становятся знаменитыми: ни играть толком не умеет, и уж тем более танцевать. Ченнинг Татум, наверно, лучше смотрелся бы в роли Женщины-кошки, чем она.

Платон: — Почему Ченнинг?

Я: — Он же стриптизер, ты не знал?

Платон: — Я даже не знал, кто такой Ченнинг Татум.

Оживленно обсуждая сначала одного, а потом других актеров и их фильмографию, мы совсем потеряли счет времени, и только когда я отлучился пописать и глянуть, что происходит в телефоне, увидел, сколько времени прошло.

«Офигеть, мы трындели почти час. Так, пора заняться серьезными делами, милочка!»

Глянув на себя в зеркало, в отражении я увидел девушку, жаждущую секса, с короткой стрижкой, с немного угловатыми чертами лица и неопрятными бровями, но девушку. И самое удивительное, что она точно хотела мужчину, лежащего за дверью.

«Ладно, может, пообщавшись с ним, я как-то проникся и теперь тоже не против с ним встречаться. Я что, всерьез задумался об отношениях с мужчиной? Да уж-ж-ж».

Не буду вдаваться в подробности достижения мною оргазма. Скажу лишь, что с самого моего появления из ванной и до момента, когда иголочки впились в мой мозг, Платон послушно выполнял все указания, за что в последствии потребовал довести его до финала, и вот тут начались проблемы.

Впускать его в дырочку, после оргазма, категорически не хотелось, поэтому я предложил доработать ротиком, сразу же почувствовав легкую неприязнь к этому процессу. Чтоб меньше светить искривленным лицом, я закрылся одеялом и кое-как смог добиться извержения, которое совсем не хотело удерживаться во рту, пытаясь вырваться обратно с рвотным рефлексом. Добежав до раковины и слив отвратительный нектар, я умылся. С другой стороны зеркала на меня смотрел подросток, испуганный, искаженный отвращением и не желающий иметь ничего общего с человеком, оставшимся на кровати.

«Теперь все понятно – сучье возбуждение делает из меня телку голодную до членов, но получив удовлетворение, мой гендер возвращается.»

В этот момент в туалет постучал Платон.

Платон: - Ты чего тут зависла, может еды закажем? Но глянув на мое лицо, его оптимизм сразу испарился.

Я: - Я пожалуй домой поеду, если ты не против?

Я пытался быть максимально корректным и не убегать, как в прошлые разы, хотя желание непременно убраться отсюда было неописуемо сильным.

...

Утро. Первое утро с 14 февраля, когда я спокойно поехал в институт. Больше того, во время учебы я занимался именно учебой, а не рассматривал одногруппников в качестве партнеров.

«Как мне вообще такое в голову пришло?»

После института спокойно поел и отправился в ДК, делиться знаниями с подростками. Вахтер сказала, что ключи от зала забрали, а это значит, что Диана все-таки решилась присутствовать на занятии. Я поднялся по лестнице и вошел в зал, поприветствовав всех. Диана стояла в дальнем углу у окна и, от особы, посетившей нас во вторник, она очень сильно отличалась. Ее тренировочная одежда, леггинсы, боди с длинным рукавом, парео, волосы собраны в пучок, все один в один, как у Маруси и как у большинства девушек на репетициях. Но только вот передо мной была не одна из большинства, а та самая «Снежная королева.» И с самого начала занятия все пошло не так, как я мог себе представить.

Хореограф: - Так, ребята, у меня идея, а давайте попросим наших преподавателей показать, как вам надо работать в паре.

Я посмотрел сначала на хореографа, потом на Диану и по лицу понял, что дочь явно не была в курсе этого экспромта. Она смотрела на меня ошарашенными глазами и уже начала робко отнекиваться, но дети явно были против нас, хором захлопав от радости и требуя шоу.

«Как-то неожиданно и почему-то очень страшно.»

Страшно было не потому, что я боялся все испортить, а страшно было потому, что именно так и начинались мои сексуальные фантазии.

В шутку мы называли ее партнера Маленький Кай; было одновременно забавно и как-то жутко наблюдать, как Снежная королева, просто посмотрев на своего партнера, заставляла его делать то, что ей нужно.

Причем, если она посмотрела на него один раз, он мог пойти и принести ей воды, а в другой — принести салфетки; чем отличались эти взгляды, спросить мы не решались. Но ее власть над ним была очевидной и неоспоримой.

Однако в прошлом году ее партнер с родителями уехал за границу, и мама привела нового, каким-то образом переманив его у конкурентов.

Тогда все смеялись, что у Снежной королевы появился новый Маленький Кай. А вот меня начали посещать мои новые фантазии. И каждый раз началом то, что я — ее новый Маленький Кай. Вот только мое сердечко вдруг не замерзло и Королева не возимела надо мною власть, а, наоборот, моя страсть растопила лед внутри Королевы, и из нее полилась необузданная похоть.

Я подал партнерше свою руку, и как только ее ладонь оказалась в моей, как только я почувствовал прохладу ее пальчиков своей кожей, давление внутри меня резко возросло, и из-под крышечки повалил пар.

«Вот так все и начиналось и потом заканчивалось... Вон на том подоконнике и на другом, и вон там на полу. Господи, только бы член не встал!!!»

Единственное, что было не так, как в фантазиях, – это куча зрителей, которые смотрели на наши движения, открыв рот. А я не могу остановить поток картинок из головы.

Тут перемешалось все: и я со Снежной Королевой, и я — Снежная Королева, и я ласкаю женское тело, и мужское тело ласкает мое женское, и потом одновременно, и кто в этот момент я — совсем не понятно.

«Блядь, я сейчас в трусы накончаю!!!»

Хореограф: — Так, группа, у меня грандиозная идея! Сделаем вот как: вы работаете первый куплет, потом расходитесь в стороны, и на проигрыше в центр врываются Леша и Диана, круто?

Все дети как один неистово закричали: «ДА!!!». Я в этот момент пытался понять, в какой реальности я нахожусь, и только Диана начала возмущаться.

Диана: — Мам!!! В смысле... Да пофиг, так нельзя, мы же не пара, мы же вместе не танцевали, у него партнерша есть, ты не можешь...

Хореограф: — Да не кипятись, это только на одно выступление. Мы не успеем вылизать весь танец, осталось три занятия.

Диана: — А вдруг мы накосячим?

Хореограф: — Что вы накосячите? Это же не конкурс, это просто выступление на концерте, хоть пешком там пройдите, все описаются от счастья, что вы с ними на одной сцене выступали. Так что все решено, давай работать.

Диана явно была не в восторге от грубого вмешательства матери в ее жизнь и, обернувшись ко мне, ехидно, в своем стиле спросила:

Диана: — Что, даже ничего не скажешь? Так и будешь глазами хлопать, Леша?

Вот только на данный момент Леша в этом теле отсутствовал, в нем господство захватила Люська Блядь.

Я: — Оу, ты только не кипятись, а то потечешь.

Мимолетным движением зрачков я кинул взор на ее пах, и девушка это явно заметила. Естественно, я делал это так, чтоб она заметила.

«Что я несу?»

Диана резко повернула голову, злобно сжала губы и зыркнула своим обжигающим взглядом. Ничего не сказав, она кивнула матери головой, и мы продолжили.

Я специально провоцировал ее: немного сильнее сжимая руку, немного жестче ведя в танце, немного сильнее прижимая ее желанное тело к себе и совсем много позволяя себе распускать руки. К концу занятия в голове была одна мысль: побыстрее добраться до дома, чтоб разрядить обойму.

Услышав о завершении занятия, я не стал дожидаться комментариев Дианы о моем охуевшем поведении, а с мыслью о разрядке кинулся за вещами и в детской суматохе спешно удалился из зала.

Летел домой на всех порах с одной единственной мыслью.

«Мне срочно надо разрядить обойму!!!»

Из головы не выходила Диана и наш танец.

«Я реально слишком много себе позволял, а она ничего не сделала в ответ, хотя однозначно было видно, что она с трудом сдерживает эмоции. Ни о чем не жалею, тем более такой шанс, мог быть последним, не думаю, что в субботу Диана согласится продолжить эту авантюру.»

В первый раз с 14 февраля мастурбировал, представляя не член, а девушку, конкретную девушку, живую, знакомую, и тот факт, что я до сих пор помню ее запах, немного добавил красок в оргазм.

Это был уже не холостой выстрел, кончил я знатно, забрызгав грудь и шею. Почти сразу отрубился, как младенец, а проснулся, испытывая беспокойство между булочками.

«Да ебаный рот!!! Сколько можно!»

Как сильно могут меняться взгляды, исходя из начальных данных.

Вчера я думал, что отношения с одногруппниками — это бред, а сегодня я снова пытаюсь украдкой взглянуть на их бугорок в штанах, я еще не перешел на стадию желания секса, но мне уже интересно, что там они прячут?

«Ладно, есть отработанный механизм снятия недуга.»

Я: /Платон, а скажи, ты сегодня вечером чем занят?/

Ответа не было примерно до обеда, и я уже подумал, что опять придется брать алкоголь и врываться в жизнь мужчины, делая вид, что это по пьяни.

Платон: /Хочешь встретиться?/

Я: /Допустим./ Платон: /Не вопрос. В отеле или в квартирке?/ Я: /Давай в отеле, в 20:00/

«Ну что ж, бывает и такое: перевозбудился на девушку вчера, и сегодня в наказание сам немного побуду девушкой.»

Уже к пяти часам вечера, когда я вернулся из института обратно в квартиру бабушки, я с нетерпением ждал наступления вечера.

«Так, надо искупаться, подмыться... А что я ел? На ногах пеньки, вот ужас! Интересно, а они позавчера были?»

Сбегав в магазин, прикупил одноразовую бритву. Нашел у бабушки в серванте маникюрный набор и, купаясь в ванной, обработал все тело станком, подпилил ногти на руках и начал мучиться с ногтями на ногах.

«А чего это я прямо так прихорашиваюсь? Как будто на выданье, еще брови выщипи. Точно, там надо пару волосинок дернуть». Закончив водные процедуры, я вышел из ванной комнаты и, рассматривая свое чисто выбритое гладкое тело в зеркало серванта, понял, что я опять обмотался в полотенце вместе с грудью.

«Да как это работает? Опять рожа бабская, и даже тело как-то по-другому двигается. Еще, конечно, не блядь, потому что зуд еще не перешел в вожделение, но все равно в зеркале на меня уже смотрел не парень. Может, мне реально лучше быть девушкой?»

Я повернулся к зеркалу спиной и, встав на носочки, немного приподнял полотенце, оголяя ягодицы.

«Интересно, сегодня после секса я как себя буду чувствовать?»

Закрыв глаза, я попробовал представить предстоящие события: секс, оргазм и потом... В голове кружилось лишь одно: я с благодарностью за оргазм нежно целую своего мужчину, и мы засыпаем, обнявшись. От этих мыслей попка сжалась, и я, потянувшись к своему писюнку, еле сдержал себя, чтобы не начать натирать его, имитируя мастурбацию девушки.

«А если я вот так на кровать сяду и рукой закрою, будет похоже, как будто девушка мастурбирует?»

Я манерно оттопырил попку и опустился на кровать, поставив ножки вместе, коленка к коленке, и, слегка завалившись на левую руку, закрыл писюнок рукой; стопы сами поднялись на носочки, а голова наклонилась в противовес, в другую сторону.

«А если ножку на другую закинуть? Интересно, у мамы тут нижнее белье осталось?»

Вскочив к шкафу, я начал перерывать мамин гардероб, но из белья тут был только сетчатый топик.

«Ого, мама в таком ходила? Это же прямо крик во все горло: „Выебите меня!“»

Точно не зная, какой гендер останется после секса, я решил в гостиницу ехать в спортивном костюме.

«Ну, по крайней мере, я в этой одежде одинаково себя чувствую в обоих случаях».

На входе в отель швейцар мило поздоровался со мной, назвав меня по имени: «Добрый вечер, Людмила». И это слегка покоробило мою сущность.

«Что это за новости, откуда он имя мое знает? Так — это даже не мое имя, это все сучара Платон».

А проходя мимо ресепшена, заметил, как девушка-администратор подняла на меня голову, еле заметно поприветствовала и как-то завистливо оглядела с ног до головы.

«Они что, все знают, кто я и к кому я тут пришла... пришел... нет, наверно, все-таки пришла».

В номере меня уже ждал мужчина, какой-то слишком счастливый, слишком вдохновленный. На баре продукты: фрукты, салаты, нарезки и несколько бутылок вина.

Я: — Ты что, свататься собрался?

Платон: — Очень смешно. А можно? Просто если можно, я с удовольствием познакомлюсь с твоей мамой.

«Интересно, он так стебется или троллит, или, сука, он знает, что трахал мою маму. Наверное, не очень красиво получится, если он приедет свататься, а там его бывшая в роли мамы. АЛЕ, очнись, какое сватовство?»

Я: — Не выдумывай, я не уверена, что ты в моем вкусе.

Платон: — Однако ты здесь.

«Из трех мужчин, знающих, кто я, выбор очевиден.»

Я: — У меня не очень большой выбор, а если подумать, его нет совсем.

Подойдя к бару, я взял с тарелки дольку ананаса и, с удовольствием разжевывая ее, спросил.

Я: — Так, что это?

Платон: — Ну, у нас же будет антракт в представлении, вот покормлю тебя.

«Логично, только вот насчет антракта я не уверен.»

Вожделения так и нет, и я не уверен, что сейчас прям сильно хочу ощутить его член в себе, по крайней мере сзади. И это странно, обычно часа за три зуд трансформировался в вожделение, а тут уже прошло полдня, а я еще не готов скакать на нем.

«Да что готов, я еще даже не хочу, а уже приперся, и что делать?»

Я: — Какой заботливый. Хочешь ананасик?

Платон: — Конечно хочу, как можно отказываться от ананаса, если девушка просит. Я не очень понял воодушевление, накрывшее мужчину при слове «ананас», но решил не переспрашивать, всунув дольку в открытый рот мужчины.

Мы стояли и жевали ананас, смотря друг на друга, не зная, что делать дальше. Я понимал, что я слишком рано приперся и теперь просто обязан как-то ублажить мужчину, а Платон, видимо, рассчитывал на секс, просто стеснялся сразу начать его требовать.

Платон: — Ну, какой у нас план?

«Может, если я пару часов тут посижу, вожделение все-таки явится?»

Я: — Можем посидеть, пообщаться, если хочешь?

Платон: — Да, с удовольствием.

Я сел на барный стул, а Платон достаточно любезно начал за мной ухаживать при каждом удобном случае, прикасаясь рукой то к плечу, то к ноге. Иногда, выпив вина, стоя со мной рядом, он клал руку на мою ножку и слегка поглаживал бедро. Я чувствовал его руку, я чувствовал, что это какая-то аномалия, но она не была отвратительной, она просто была, и мне не приходилось ее даже терпеть.

В конце концов, после пары бокалов вина, я уже даже как-то привык к его тактильным притязаниям. И когда его рука не блуждала по телу, ему, в смысле телу, становилось как-то тоскливо. Алкоголь делал свое дело, мужчина с каждым бокалом становился все ближе, его прикосновения становились все теснее, и вот я уже носом утыкаюсь в грудь, чувствую его аромат, сам обвиваю его своими руками. Что в это время делают его руки и губы, я даже описывать не буду.

«Все хорошо, я уже даже готова лечь с ним в постель, вот только где вожделение? Где пульсация попки, где мурашки? Аппетит приходит во время еды?»

Опустив руку вниз, я нащупал горячий бугор в штанах.

Платон: — Ты уверена?

Я: — В чем?

Платон: — Что готова?

Я: — А что?

Платон: — Ну, я вижу по глазам, они еще не перевернуты, не хочу, чтоб ты сбежала на середине.

«Фиг знает, даже проверять страшно, а вдруг сейчас возьму в рот и меня начнет воротить?»

Я: — Переживай лучше, чтоб я не обожглась, а то вон как нагрелся, сейчас пар пойдет.

Платон: — Ты что, не видишь? Он уже минут 30 из макушки выходит.

Разговаривая с мужчиной, скорее под действием алкоголя, а не желания, я расстегнул брюки и извлек из них дымящуюся дубинку.

Мужчина затаил дыхание, взял мою голову, повернул к своему лицу и поцеловал — нежно, сладко, как будто боясь поранить. Это совсем не так, как делал Алексей, я теперь то даже поцелуем назвать не могу.

Платон начал выпрямляться и немного сдвигать руки на затылок, расстояние от его лица до моего стремительно росло, соответственно головка члена становилась к губам все ближе и ближе, мне буквально надо слегка наклонить голову вниз.

«Ну ладно, член во рту, отвращения нет, блевать не хочется, но и вожделение не появилось. Что ж, порадую мужичка».

Кончил он очень быстро, и я, собрав все в ротик, спокойно отправился в ванну прополоскать рот.

Потом мы болтали, болтали весь вечер. Смотрели кино, обнимались, целовались, шутили. А после, перед сном, я залез с головой под одеяло и снова поблагодарил Платона за прекрасный вечер.

Да, я решил: раз уж он мне не противен и я совершенно не знаю хронологию трансформации своей похоти, лучше держать мужчину рядом, чем пытаться потом договориться с ним о встрече. И я был прав.

Утром никакого зуда уже не было, было вожделение, и я, готовый к коитусу, радостно обернулся в сторону Платона, но его в кровати не было.

«И где он?»

Я: — Платоша, мне тут холодно, принеси, пожалуйста, мою грелку.

«Снова в ответ тишина. Какой смысл орать, если он, даже если слышит, не отвечает?»

Я поднялся, заглянул в ванну, вышел в холл, но в номере я однозначно был один.

«Зашибись!»

Вернувшись за одеждой, увидел на тумбочке записку, в которой он объяснял, что появились срочные дела и до вечера он занят.

«Бла-бла-бла. А мне что теперь делать? Интересно, я до вечера выживу?»

Написал гневную тираду и отправился к бабушке, чтоб взять тренировочную одежду: сегодня суббота, и у нас репетиция назначена на 11:00.

Вожделение — это не зуд, с ним совладать сложно. В квартире я с трудом держал себя в руках, хотя желание задушить змею было неимоверным.

«Ну, может, на репетиции отвлекусь и как-то доживу до вечера, хотя вряд ли: там Диана, а я, как только чувствую ее прикосновение, уже начинаю представлять пошлые эпизоды».

Хореограф построила всех и начала рассказывать общий план нашего выступления. Моя партнерша ничего не стала высказывать за прошлый раз, но вела себя еще холоднее обычного, пытаясь избегать зрительного контакта и обходясь дежурными фразами.

Во мне же просто фонтаном били эмоции, я даже нормально смотреть на нее не мог. Спустя каких-то 10 минут с начала занятия вожделение усилилось многократно, и я уже чувствовал, как начинает пульсировать анус.

Сегодня эта бестия была в легинсах чуть ниже колена и трикотажном платье с длинным рукавом. Грудь не выдающаяся, 1, ну максимум 2, но вот соски — крупные, торчащие. Я отчетливо видел ее торчащие соски и просто не мог думать о чем-то другом.

«Какого хрена она не надела бюстгальтер? Я и так уже в ахуе, шишка напряглась, аж больно, а тут они — как мне их развидеть?»

Снова прохладные пальчики коснулись моей ладони, и у меня снова сорвало крышу. Возродившаяся Люська-Блядь опять начала нахально лапать девушку, провоцируя непонятно на какие действия. В одной из небольших пауз, видимо, не выдержав, Диана попыталась осадить мой пыл.

Диана: — Ты, может, не так активно будешь работать руками?

Я: — Хочешь, чтоб я поработал чем то другим?

Я специально облизнулся, явно намекая, на инструмент.

У девушки от удивления округлились глаза. Я и сам был в шоке от сказанного и сделанного, я такое даже с Марусей не исполнял, но, справедливости ради, моими действиями сейчас руководила похоть, и я не мог ей сопротивляться.

«Хоть бы она меня не покалечила. Думаю, она запросто может вмазать мне коленкой между ног и сделать вид, что я сам напоролся».

Член дымится, попочка пульсирует. В короткие перерывы я хватал телефон и написывал Платону. Он просто обязан освободиться, и желательно немедленно, но в ответ единственный спаситель извинялся и писал, что еще пока никак.

«Сука!!! Может, домой сходить к родителям? Да ну нахер!!!»

Занятие закончилось. Все, что меня сейчас беспокоило: смогу ли я дома рукой немного сбить похоть, чтоб хоть как-то дотянуть до вечера.

«Может, в туалет сходить? Ехать в маршрутке со стоящим членом не особо хочется».

Диана: — Мама, я еще тут побуду, ладно?

Хореограф: — Да, пожалуйста, только недолго, а то трындеть будут, что мы тут одни все залы заняли.

Женщина побежала по своим делам, я тоже, схватив вещи, спешно направился к двери и, уже проходя мимо надменно смотрящей на меня Дианы, даже не услышал, а скорее прочитал по губам: «Обещал поработать чем-то другим, а сам смывается». И только у двери до меня дошло.

«Она что, хочет, чтоб я...?»

Замедляя шаг, я обернулся на облокотившуюся на подоконник Диану. В ее взгляде было какое-то презрение, брезгливость, но как только я окончательно остановился и повернулся мимикой, требуя от нее подтверждения, с ее лица смылись и брезгливость, и презрение.

Несколько секунд она еще смотрела на меня, но потом, не выдержав, опустила голову и начала глазами бегать по полу, выискивая спасение.

«Мне сто пудов это не послышалось».

Я выпустил рюкзак на пол и закрыл дверь класса, стараясь как можно громче щелкнуть замком, на что Диана подняла на меня глаза и, увидев, что я направляюсь к ней, снова опустила голову и как-то вжалась в подоконник.

«Я иду к ней, а что дальше? Обычно в фантазиях она умоляет меня, чтоб я ее трахнул, а тут она молчит и даже не смотрит. Надо же что-то сделать?»

В ушах шум, я как будто иду под водой. Приблизившись к девушке вплотную, я не придумал ничего лучше: положил руки ей на плечи и наклонился, коснувшись ее лба своим в надежде, что она повернет голову и мы сольемся в поцелуе. Но нет, она наоборот еще больше опустила голову вниз и спросила.

Диана: — Ты чего-то хотел?

Этот вопрос поставил меня в тупик.

«В каком смысле? Ты же сама меня остановила или мне это показалось? Да быть не может, я же не сошел с ума».

Я: — Я думал, ты хотела, чтоб я остался.

Диана: — Может, тебе показалось?

Я вижу, как заносчивая, гордая, вечно холодная Снежная Королева в мгновение превратилась в скромную девственницу на вписке. Мне надо что-то сказать или сделать, но я не знаю, что я в таких ситуациях не был, я о них только фантазировал.

Я: — Я не смываюсь, я вот он, и инструмент при мне.

«Блин, о каком инструменте ты говоришь, тоже мне КУНИ-Мастер!»

Диана: — Леш, прости, ты... я... мы заигрались.

Я стою к девушке вплотную, вжимая ее своим телом в подоконник, лбом упираюсь в ее лоб, а она не бежит, не машет руками, а наоборот, крепко сжимает подоконник. Ее голос дрожит, дыхание прерывистое.

«Соски!!! Я хочу схватить ее за соски, хочу всосать каждый из них. Но этого не было в моих фантазиях».

Вижу, как мои руки ложатся на ее грудь, и я начинаю мять их, немного скатывая, как тесто, снизу вверх, и девушка как будто с запозданием реагирует на это.

Диана: — Леша, прекрати, мы не можем.

«Да как же не можем, мы уже!!! Если до этого дошло, если ты мне позволяешь делать это? Офигеть, я что, реально лапаю ее грудь?»

Наклоняюсь к шее и целую девушку в единственное незащищенное место. С ее губ срывается выдох, но она не сдается.

Диана: — Нет, так нельзя!

И, скрещивая руки на груди, отворачивается от меня, не давая добраться губами до ее губ.

«Нет, сейчас я точно не сдамся!»

Пытаюсь добраться до щеки девушки губами, она вертит головой и вжимает голову в плечи. Пытаюсь обнять ее руками, она тут же начинает стягивать мои руки со своего тела, как намокшую одежду, забежав домой, неожиданно попав под ливень.

«Ну ладно, я пойду с козырей, и если она продолжит саботаж, то тогда на этом все.»

Положив руки на ее сочные ягодицы, я опустился на колени и, сжав резинку леггинсов, потянул их вниз, оголяя булочки. Тут же девушка схватилась за них и потянула вверх, поворачиваясь ко мне лицом.

«Ну вернее... Я же на коленях, так что, наверно, не лицом, а другой частью тела.»

Диана: — Ты с ума сошел? Совсем спятил, ты что о себе возомнил?

Но меня этот цирк уже изрядно измотал.

Я: — Так, короче! Ты мне ясно дала понять, чего хочешь, так что будь добра, заткнись и повернись ко мне своей жопой!

Это был самый строгий тон в моей жизни. Девушка замялась, неуверенно отпустила леггинсы и замерла. И я, не веря своим глазам, сам руками стал медленно ее разворачивать.

«Твою мать — это происходит!!! Это реально происходит!!!» Потянув вниз ткань, я оголил ее булочки и, запустив руку между ног, окончательно понял, что сексу быть.

Внутри был потоп, на трусиках была ежедневная прокладка, насквозь промокшая соком; я по-хозяйски поводил большим пальцем между ее половых губ, больше похожих на дольки нектарина, и попытался проникнуть между ними языком. Но, естественно, носом уткнулся в задницу. Резко потянул девушку за бедро на себя, а рукой надавил на поясницу. Немного потеряв от неожиданности равновесие, она схватилась рукой за подоконник.

Это нельзя описать словами. Надменная, гордая, высокомерная, та, которую все называют Снежной королевой, дочь нашего хореографа, с голой задницей, со спущенными штанами, наклонившись перед подоконником, покорно ждет своей участи. Я снова наклоняюсь и пытаюсь добраться языком до ее губ, и у меня получилось, но приходится вытягивать язык на максимум. Я вижу, как по ее ножкам побежали мурашки, я слышу тяжелое дыхание и поскуливания, заглушенные рукой, прижатой к губам.

Я: — Ноги шире!

Ладошкой слегка стукнул по внутренней части бедра и остановился, ожидая ответную реакцию; девушка через пару секунд робко поставила ноги шире.

«Охуеть!!! Кому расскажешь — не поверят!»

Рукой давлю на поясницу, второй, как бы цепляя лобок, большим пальцем ухватив внутри, я прогнул девушку, и когда она приняла позу, при которой обратного пути нет, я руками раздвинул ее ягодички и стал любоваться дырочками любовницы.

«Я больше не могу терпеть, я хочу ей вставить!!!»

Но если честно, я очень сильно переживал. У меня не выдающийся член, и явно предвкушения девушки от его проникновения будут гораздо сильнее, чем эффект от самого действия. Понимая это, я прильнул к ее губам своими устами и стал любить ее по-французски, активно помогая руками.

Снова мурашки побежали по ее ногам, и девушка резко прижала ноги друг к другу, схватила меня за волосы и отстранила от лона.

Я, не понимая, что происходит, взглянул вверх. Несколько секунд она, зажмурившись, пыталась избежать нахлынувших чувств, а потом, открыв свои обезумевшие глаза, потянула меня за волосы вверх.

«Какие жаркие губы, какие суетливые руки!!!»

Откидывая мои, девушка залезла ко мне в штаны и схватилась за член. У меня мгновенно сжался сфинктер, и я чуть не кончил.

«Сука, только этого не хватало.»

Потом, повернувшись спиной, начала направлять его внутрь, и как только писюнок оказался в тепленьком, мне пришлось его резко выдернуть. Теперь уже я стоял несколько секунд, зажмурившись, пытаясь не кончить раньше времени.

«Это просто танец! Спокойно, Самба Виск, держим осанку, и в сторону, и раз — два и три, четыре, теперь Вольта.»

Удерживая ритм и отвлекая голову от будоражащей реальности, я размашисто начал трахать Диану, пытающуюся удерживать мой напор. Но, упираясь в подоконник, она явно не справлялась с нагрузкой, и через пару минут впечаталась лицом в окно и под воздействием моих ударов стала елозить губами по стеклу.

И все было хорошо, я оттягивал оргазм, прокручивая в голове элементы танца, до тех пор, пока девушку не начали бить судороги и она не застонала, получая оргазм. В этот момент ничто не могло отвлечь меня.

Моментально по моей спине побежали мурашки, а в мозг впились иголочки, и я, еле успев выдернуть писюнок, со стонами стал заливать паркетный пол зала своим оргазмом.

Немного отдышавшись, Диана оглядела забрызганный мною пол и, натягивая трусы и леггинсы, явно с долей недовольства спросила.

Диана: — Офигеть, Леша, у тебя салфетки есть?

Обычно с Марусей после секса, даже в торговом центре, довольные с внутренним ощущением сделанной пакости, мы какое-то время просто обнимались, поэтому такой тон и такой вопрос меня ошарашил.

Я: — Зачем?

Диана: — Ну не знаю, чтоб полы за собой вытирать.

Я: — Да хрен с ними, ты чего завелась?

Диана явно внутри что-то переживала и, оглянувшись по сторонам и что-то прикинув в уме, стянула леггинсы и начала ими вытирать следы.

Я: — Да забей, ты что делаешь?

Но девушку было не унять, она вытирала полы и причитала.

Диана: — А вдруг мама зайдет, а тут это? И так все сложно, мне еще проблем не хватало.

Понять девушку было невозможно, мы только что совершили обоюдожелаемый акт и вместо благодарности, я вижу недовольную особу, стирающую своими леггинсами следы бушевавших эмоций.

Я: - Каких еще проблем, успокойся.

Девушка закончила тереть полы и складывая леггинсы, задумчиво, глядя прямо мне в лицо.

Диана: - Зря мы...

Конечно я догадывался, что проблема именно в нашем акте, но обычно сам секс никаких последствий не предполагает, ну кроме беременности, проблемы начинаются если ты в сексе признаешься, например своей девушке. Ну а у меня, сейчас, даже не понятно есть она или нет. Поэтому логично, что я начал успокаивать подругу.

Я: - Диан, ты что? Со мной не будет проблем.

Диана: - Просто, понимаешь, мама и мой новый партнер, а если кто-то узнает, и так все херово, а будет вообще жопа.

Я: - Да кто узнает, мы тут вдвоем?

Диана: - А Маруся?

Я: - Что Маруся? Я даже не знаю, мы сейчас вместе или нет.

Диана: - В смысле, вы расстались?

Я: - Я не знаю, там... Мы не общались почти 2 недели.

Диана: - Странно, мне казалось, что вы прям идеально друг другу подходите.

В ответ я только пожал плечами.

Диана: - Давай это вот будем считать случайностью.

Конечно делать так, мне не хотелось и я бы с удовольствием повторил, но чтоб успокоить девушку, я согласился.

Диана: - Прогоним танец на концерте и пойдем каждый своим путем, да?

Я: - Как скажешь.

Пока одевались, больше возможности поговорить и не случилось, Диане позвонил отец, который приехал за ними, а мне начала названивать мама с расспросами ночевал ли я на квартире и с кем я был, ну и конечно говорить обо всем этом при Диане совсем не хотелось.

Уже сидя в автобусе, успокоившись и уставившись в окно, я вдруг понял, что мой недуг прошел. Нет ни возбуждения, ни зуда, ни вожделения.

«Офигеть! Это получается, я могу не только с мужиками трахаться? Слава богу!!! Жаль только, что кроме мужиков у меня никого нет...»

Дома, у бабушки, меня ждала куча еды. Скорее всего это постаралась бабуля, а родители завезли с утра. Они изрядно удивились, что я занимаюсь танцами без Маруси и я не стал рассказывать всю историю, сказал, что это только на одно выступление.

Вечером объявился Платон, готовый исполнять любые мои желания, но видеть его без определенного уровня возбуждения, мне не хотелось и я просто внес его контакт в черный список.

Спал как сурок, до обеда. Вообще не хотел высовывать нос из под одеяла, но как говорится

«Голод не тетка!», сходив на кухню и забив живот под завязку, я посмотрел в окно. Первый день весны, такой холодный, снежный, ветренный.

«Спасибо не надо!»

И, уверенный в своем выборе, я снова вернулся в кровать смотреть рилсы, сериалы или просто втыкать в телефон, только бы никуда не идти.

Только во вторник утром я почувствовал легкое беспокойство, но зуд был настолько незначительным, что его вполне получалось игнорировать даже на уроке физкультуры в мужской раздевалке.

Но вечером, прийдя на репетицию, очутившись рядом с ее телом, коснувшись ее холодных пальчиков, вдохнув аромат и посмотрев ей в прищуренные глаза, я снова ощутил прилив возбуждения, и снова пробудившаяся Люська начала откровенно лапать во время танца Диану.

«Блин, как же я хочу пожамкать эту жопку!!!»

Когда репетиция закончилась, я, глядя партнерше в глаза, предложил Диане так, чтобы услышала хореограф, остаться и еще немного порепетировать, на что мне сказали, что за дверью, это помещение ждет другая группа.

Понурив голову, я пошел к своим вещам, и уже возле них ко мне подплыла Диана.

Диана: — Что это за намеки, мы же договаривались?

Глядя на девушку, я принимал во внимание ее негодование, но совладать со своим желанием довольно трудно, поэтому просто виновато пожал плечами.

Я: — Прости.

Диана: — Капец, Леша, это если бы я с тобой случайно наедине осталась, ты бы опять домогался, не взирая на договоренности.

Ее тон заставил меня испытывать чувство стыда, поэтому, не глядя на нее, я опустил голову и просто грустно вздохнул.

Диана: — Вот как тебе после этого доверять?

Я: — Никак, что я могу поделать? Вот сейчас пойду домой и пару раз передерну на твою фотку.

Такого откровения не то что Диана, даже я от себя не ожидал. И, испугавшись своих слов, посмотрел на реакцию девушки. Но в ее лице появилось не отвращение, а даже наоборот — некая заинтересованность.

Диана: — Ты реально?.. Хотела бы я на это посмотреть.

Разговор немного будоражил сознание, обычно такие темы не обсуждаются.

Я: — Ну идем со мной, посмотришь.

Естественно, говоря такое, я точно не рассчитывал на то, что она побежит за мной смотреть как я мастурбирую; скорее это было то же самое, что сделала она в прошлый раз: ляпнула и ждала моей реакции.

Диана: — А что твои родители скажут?

«О, мои родители... Знала бы ты моих родителей...»

Я: — Ничего, я сейчас живу не с ними.

Диана резко поменялась в лице.

Диана: — У тебя квартира своя?

Врать и напускать на себя пуху смысла не было: даже придя в квартиру, понятно, что она не моя.

Я: — Ну, она бабушки с дедушкой, просто они на даче живут...

Диана: — Блядь, Леша, а чего ты не сказал, что у тебя хата свободна? Я бы на сегодня все дела отменила.

В моей голове произошел какой-то сдвиг, мозг очень туго соображал.

Хореограф: — Диана, папа приехал, давай шустрей.

Я только увидел взгляд, который однозначно говорил, что я тупица, и, хлопнув меня ладошкой по лбу, девушка, уходя, кинула как бы между прочим:

Диана: — В четверг...

«Что значит «в четверг»? Реально она мне стрелку забила на четверг? Охренеть!!!»

Пока я пускал слюни, размечтавшись о встрече в четверг, меня уже достаточно грубо пыталась вытолкать за дверь следующая группа. И я, оказавшись один в фойе Дворца культуры, понял, что незаметно проскочил все этапы возбуждения и теперь меня аж трусит от жажды секса.

Я попытался взбодриться, подышать, сходил в туалет, умылся, но жажда никаким образом не собиралась меня покидать.

«Офигеть, это мне теперь и думать о сексе нельзя, что за жизнь? Ну, до четверга я сто процентов не доживу».

Взяв телефон в руки, быстро извлек номер Платона из черного списка.

По сложившейся традиции мы договорились встретиться в отеле и так как времени на подготовку не было, я сразу из ДК поехал туда.

Зайдя в здание, я с удивлением обнаружил, что весь персонал — швейцар, администраторы на ресепшене и лифтер — все приветствовали меня и расспрашивали о моих делах, как будто я их давний знакомый.

«Ну, скорее знакомая. Почему они упорно не видели во мне парня, я просто не представляю».

Я еду на встречу с мужчиной и естественно представляю, что меня ждет. В отличие от событий последних недель, я уже владел своим сознанием и точно понимал, что все-таки возбуждаюсь на женщин и в принципе хочу секса только с женщинами, но в данных обстоятельствах, пока не угомонятся мои гормоны или что там регулирует возбуждение и его реализацию, приходится пользоваться тем, что есть.

Платон встретил меня в холле, как и в прошлый раз, с продуктами на баре и в принципе даже словом не обмолвился за мое игнорирование его персоны, но и в постель не торопился, хотя я с порога недвусмысленно дал понять, зачем я здесь, и пошел в ванну готовиться.

Приняв душ, я, накинув халат, вышел из ванной и надеялся застать мужчину в кровати, однако он продолжал сидеть за баром и спокойно попивать мартини.

Я: — В чем дело, дорогой?

Платон: — Ни в чем, выпить хочешь?

В принципе, легкое алкогольное опьянение лишним не будет. Даже испытывая возбуждение и вожделение, я почему-то пока не жаждал совокупляться. Хотя член торчал во всю и периодически пускал слюнки.

Я: — Давай только немного, мне завтра в институт.

Сидеть за баром я не хотел, поэтому расположился на диване и пригласил любовника к себе.

Платон: — У нас план тот же?

Я: — Это какой?

Платон: — Ну, сначала ты ротиком, а потом, через минут 20, ты прыгнешь на меня сверху?

Я: — Ну, я вообще ничего не планировала. Ну, примерно так.

Платон: — Может, в кандалы?

Я: — Обойдешься.

Мужчина стоял напротив дивана и не собирался садиться. Оглядев меня с головы до ног, он начал делать замечания.

Платон: — Все-таки тебе с длинными волосами больше шло.

Я: — Здрасьте-приехали. Ты же говорил, эта прическа больше подходит под характер.

Платон: — Ну, под характер Людмилы, да. А вот Люсе больше шло с длинными.

Я: — В каком смысле Люсе?

Платон: — Ну, когда я с тобой познакомился, ты была жадной до членов Люсей, а сейчас ты взбалмошная Людмила.

Я: — И чем тебе Людмила не угодила?

Платон: — Людмила не особо-то со мной хочет общаться и вечно теряется.

«Капец, мужчина обиделся».

Я: — Ты что, обиделся?

Платон: — Нет... Хотя с хера ли нет? Да, я обиделся. Я никому не позволяю так себя вести и думал, делая тебе поблажки, буду получать что-то взамен, но увы...

Я: — Ну прекрати дуться.

Я точно знаю, как может девушка загладить вину перед мужчиной, и, наклонившись к партнеру, притянул его к себе и начал расстегивать брюки.

Платон: — И ты думаешь, ты вот так встанешь на коленки, возьмешь в ротик, и я все тебе прощу?

К этому моменту я уже расстегнул брюки и достал его массивный член из штанов. Он стоял, и все мужские капризы были лишь набиванием себе ценника.

Жажды сосать во что бы то ни стало не было, но и отвращения тоже нет, так что, открыв ротик, я положил головку на язык.

Я: — Ну может, чутка простишь?

Платон: — Нет, не знаю...

Я начал погружать член глубже, одной ручкой контролируя погружение, держа его ствол, а второй поглаживая яички.

Я: — А так?

Платон: — Может быть. Пока еще рано делать выводы.

Больше я вопросов не задавал, настроившись лишь на одном действии, я старательно обрабатывал ствол ртом. И даже вошел во вкус, четко чувствуя партнера и как будто инстинктивно понимая, чего бы он хотел. Через несколько минут Платон засопел, и стал изливаться мне в рот, удерживая голову двумя руками. Я же послушно дождался когда он закончит, собрал весь сок в ротик и, запахнув халат, отнес все это дело в раковину.

Прополоскав рот, я вышел из ванны и, развалившись на диване, скомандовал:

Я: — Алиса, таймер 20 минут.

Платон: — Оу, у нас все по графику?

Я: — Конечно, мне еще домой добираться.

Платон: — Ах, ну да, я забыл. А раз уж ты собралась со мною сексом заниматься, не хочешь кое-какие аксессуары на тело пристроить?

Платон бросил взгляд на бугорок, торчащий под халатом, и я от этого сразу смутился.

Я: — Я не брал с собой, они дома остались.

Платон: — Твой мужчина должен позаботиться об этом.

Я: — Какой еще мужчина?

Платон: — Ну, я.

Я совсем не понимал, в чем суть разговора, и поэтому молча смотрел на него.

Платон: — Ну чего ты смотришь?

Я: — Я не очень понимаю, о чем речь и к чему все это? С чего ты вдруг стал моим мужчиной?

Платон: — Ну, мне хотелось бы им стать.

Я: — Может быть, но это не одно и то же.

Платон: — Ладно, у меня для тебя кое-что есть.

С каким-то детским энтузиазмом Платон зашел за бар, достал бумажный пакет и вручил его мне.

Сама идея подарка вызывала подозрение, и я не ждал от него ничего хорошего.

В пакете было несколько коробочек. Даже просто рукой пошарив внутри, я точно определил содержимое нескольких из них.

Яркие коробки из секс-шопа с картинками ясно давали понять, что тут уретральный замок, пробка, какая-то бижутерия, косметика и белье.

Я: — И что мне с этим делать?

Платон: — У тебя есть 20 минут, наряжайся.

Мое возбуждение было уже в таком состоянии, что я сам подумывал о более подобающем виде для встречи с мужчиной, но меня точно не устраивало то, что у меня никто не спрашивает, хочу ли я преобразиться.

Я: — Я не хочу.

Платон, по-моему, даже не удивился.

Платон: — Почему?

Я: — Не знаю. Ты просто дал мне коробку, сказал «одевайся», а меня спросить?

Платон: — Один хрен, спрошу я или не спрошу, тебя совершенно не парит, что об этом всем думаю я: когда хочешь — приходишь, когда не хочешь — закидываешь номер в черный список. Нафига мне это надо?

Я: — Ну сейчас же я здесь, я с тобой, что тебе еще надо?

Платон: — Мне хочется хотя бы приблизительно знать, когда ваше высочество собирается меня посетить. Да и вообще собирается ли. Сегодня ты здесь, а когда в следующий раз встретимся?

Я молча опустил голову. Я-то надеялся, что этого больше не случится никогда.

Платон: — Я так и знал. Либо надевай все это, либо я вызываю тебе такси.

Я: — Офигенно, а ты раньше не мог свою истерику закатить?

Платон: — Когда?

Я: — До того как я тебе отсосалА?

Платон: — А зачем?

Меня переполняла злость, злость и досада.

Я: — Пошел ты, сам наряжайся и трахай себя.

Швырнув пакет в мужчину, я гордо пошел в ванную с желанием переодеться и уехать домой. Но уже в ванной подпитанное алкоголем вожделение напомнило о себе.

По телу побежали мурашки, где-то в нижней части живота, внутри началось щекотание (может, это и есть бабочки?) и как-то странно себя начала вести попка. Это была не пульсация, а скорее волны втягивания и расслабления ануса.

«Бля, это что-то новое, раньше такого точно не было».

Я ополоснул лицо холодной водой, но ничего не изменилось. Заметил, что в руках появился слабенький тремор.

«Сука!!! Делать нечего, придется одеваться. Сука-сука-сука!!! Ладно, это последний раз, сегодня, и потом нахер его и его капризы».

Молча вышел из спальни, вырвал из рук мужчины пакет и так же молча отправился обратно.

Замок, пробка, косметика и одежда — весь образ четко отражал мое внутреннее состояние. Внутри были две заколки имитирующие дульки, но я их сразу откинул в сторону.

«Херня какая-то!»

Минут через 10, когда я был готов выйти в свет, меня вдруг начала накрывать волна счастья и любви.

«Блять, это что-то знакомое, но что?»

Я отчетливо начала слышать в ушах какую-то музыку, голова посветлела, мир преобразился, и я, напевая и пританцовывая, начала наносить макияж на светящееся счастьем лицо.

«Бля дульки, охуеть, это так прикольно!!!»

Кое как пристроив их на голову, я в ритме вальса вышла в холл.

Они оба стояли у бара, Платон и Алексей. Я вроде бы должна была насторожиться, но почему-то его присутствие меня порадовало.

Я: — Мальчики, по какому случаю сбор?

Алексей: — Так, по случаю твоего возвращения!

Я: — А я что, уходила?

Алексей: — Да, Платон жалуется, что ты хочешь нас бросить, разве так можно?

Я совсем не понимала, кого и зачем я собираюсь бросить, что-то внутри требовало отрываться по полной.

Я: — Конечно нет, бросить вас? Это был бы просто ужас, вы же такие лапочки.

Расположившись между парнями, практически завалившись на Платона спиной, я сразу ощутила на себе его руки, губы и аромат. Пространство поплыло, закинув голову вверх, я с удовольствием встретила его жадные губы.

Попочка уже во всю пульсировала и требовала контакта, заведя руки за спину, я суетливо начала расстегивать брюки Платона.

Алексей все это время стоял спереди и просто наблюдал.

«Почему он не присоединяется? Два мужчины сразу — это так заводит».

Попыталась пристроить член Платона себе в норку, но даже истекающий соком, он не мог проскользнуть внутрь.

Оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего увидела руку Алексея, протягивающую пробничек лубриканта.

Алексей: — Эх, Люська, чтоб ты без меня делала.

Ничего не отвечая, схватила флакончик и, вылив себе на руку, снова завела ее за спину.

Медленно, постепенно заполняя пространство внутри себя, я нанизывалась на член своего мужчины и получала какое-то неземное удовольствие от этого.

«Мой мужчина, мой мужчина, мой мужчина!!!»

Платон, не в силах сдерживать буйство внутри себя, начал наращивать темп, и вскоре я уже просто не могла своими силами сдерживать его напор.

Как куклу, держа за талию, он насаживал меня на кол, а я, болтаясь в его руках как «РУКОМАХ», даже не понимала вообще, опираюсь на пол или парю в воздухе.

В какой-то момент меня сильно завалило вперед, и я, оказавшись в объятиях Алексея, почувствовав его руки и ощутив его аромат, просто не смогла сдержать эмоции и, притянув его к себе, впилась в губы, одновременно просовывая руку в штаны.

«Два мужчины, один мой, второй тоже мой, два моих мужчины!!!»

В этот момент, в момент, когда я только погрузила член Алексея в рот, мою спину сковал холод, и иголочки впились в мозг.

Я: — АААААА!!!

Глаза закатились под веки, и с этого момента я мало что помню.

Проснулся, когда за окном уже рассвело. Я лежал на кровати в спальне в том же порнонаряде, что и вчера. Голова гудит, глазам неприятно от света. Кое-где на открытых участках тела кожу неприятно стянуло, и я сразу понял, что это.

«Твою мать!!! Не может быть, я так долго боролся с этой херней, так страдал, и в один момент всё пошло по пизде!!!»

Злость моментально переполнила моё существо, и я, не зная, что сейчас больше владеет мной — злость или обида, пошел на поиски зачинщиков этого саботажа.

Платон сидел в холле за баром, и я стремительно направился в его сторону. Услышав мою поступь, мужчина спокойно повернулся и, улыбаясь, сказал.

Платон: — Доброе утро, вернее день...

Но, увидев меня, сразу изменился в лице и, соскочив со стула, отпрыгнул на противоположную сторону бара.

Платон: — Твою мать, ты чего?

Разговоры сейчас явно не входили в мои планы, мне хотелось схватить его бубенчики и проверить, как далеко они оттягиваются от тела.

Я: — Иди сюда, хренов ШРЕК.

Платон: — Не пойду, ты какая-то нервная.

Мы вдвоем посмотрели на чашку кофе, стоящую на столе, из которой так маняще исходил струйкой пар.

Платон: — Кофейку?

Но, увидев мой резкий рывок к чашке, беглец заподозрил неладное и, схватив чашку, отскочил вместе с ней назад. Я кинулся за ней, но, запрыгнув на столешницу, не успел ее схватить.

Я: — А ну поставь на место.

Платон: — Мне кажется, ты хочешь в меня ею запустить.

Я: — Какой догадливый!!!

Платон: — Да в чем дело? Месячные?

Я: — Хуесячные! Ты меня вчера опоил и Алексея, сука, позвал!!!

Платон: — Да, но мы же кайфово оторвались, ты была в восторге.

Я: — Дебил, наркоманы тоже под дозой в восторге. Вопрос: что происходит с ними потом?

Платон: — Я не очень понимаю связь.

Порыв злости начал сходить на нет, и я начал ощущать отвращение от всего вокруг и особенно от своего внешнего вида.

Я: — Ненавижу тебя, урод!!!

С психом я вернулся в спальню, нацепил на себя свои вещи и, больше не произнеся ни слова, пошел из номера прочь.

Уже на улице, видя, как на меня косятся прохожие, понял, что на лице явно видны следы вчерашней ночи, но скрывать их я не собирался, а наоборот, начал вслед кричать людям, чтоб они засунули свои комментарии себе в жопу.

В такси натянул капюшон и затянул его на максимум шнурком так, что из-под него торчал только нос.

Только сидя в ванной у бабушки, немного согревшись, из глаз ручьем потекли слезы.

«Твари, твари, твари!!!»

Я точно знал, что меня ждет в ближайшее время, и это ни капельки меня не радовало. Не дожидаясь первой ломки, я пошел в ближайший магазин и на последние деньги, заработанные в кафе, купил мартини с водкой.

«Ни фига, так просто я не сдамся, сегодня упьюсь в говнину, а завтра посмотрим, может, у родителей бухла натырю».

В общем, план на сто процентов рабочий: примерно через час я еще плясал под «The Irrepressibles - In This Shirt (RYXP Edit)»(именно этот трек), а уже через час десять спал там, где упал.

«Как быстро пролетела среда.»

С трудом разодрав глаза, я взглянул в ничего не предвещающий радостного мир.

«Капец, интересно, у бабушки в аптечке Алка-Зельцер есть?»

Добравшись до кухни, я залез в коробку, которая на местном жаргоне называлась аптечкой.

«Ну да, коробка из-под маминых сапог, зато все помещается».

Естественно, никакого Алка-Зельцера в коробке не было, но, покопавшись и почитав описание, я нашел Нурофен, Ибупрофен и Нимесил.

«Интересно, это все обезболивающие на все тело или каждый на какую-то отдельную часть?»

Из присутствующего самое знакомое было Нурофен, поэтому оно и полетело в рот.

«Хм, а вот это интересно».

Почитав описание препарата, я подумал, что хоть зуд пока и не проявил себя, хуже один хрен не будет.

День прошел очень быстро, как ни странно, но мазь помогала. Никаких признаков ломки не было до самой репетиции, ну а там сам бог велел. Как только я оказался рядом с Дианой, в штанишках кое-что зашевелилось.

Как и было уговорено, Диана отпросилась у мамы к подружке и через 30 минут я уже срывал с нее одежду в бабушкиной квартире.

Конечно, я опасался, что недавние события могут как-то повлиять на мою способность любить девушку по-мужски, но такое ощущение, что у моей партнерши сроду не было мужчины, и она жадно целовала и щупала всё, до чего могла дотянуться. Ее настроение передавалось мне и я был неотразим.

Кончив в первый раз, я довольный откинулся на подушку, а девушка прильнула к моей груди, закинув сверху ногу.

Диана: — Господи, слава богу, нормальный парень.

Сначала я даже подумал, что не расслышал часть слов.

Я: — В каком смысле?

Диана: — Да не, зря я. Это не мое дело.

Я: — Да что значит «не мое дело»? Ты же обо мне?

Диана: — Ну не совсем, ты-то нормальный.

Я: — Да рассказывай уже.

Диана: — Только никому, просто сам понимаешь, это...

Я: — Да давай уже.

Диана: — Эдик, мой первый, ну в смысле партнер, он был не такой, как ты.

Я: — Что это значит?

Диана: — Ну он не по девушкам.

Я: — В каком смысле? Он гей?

Диана: — Да.

Я: — Вы же встречались?

Диана: — Мы делали вид, что встречались, вернее я его заставляла быть моим парнем.

Я: — На фига?

Диана: — А что мне делать? Вы все трахаетесь как не в себя, а я как убыточная, мне это несчастье досталось.

Я: — Капец, вы же с детства, как мы.

Диана: — Вот и прикинь, какого мне: чувак всю жизнь танцует со мной и в итоге становится геем; я года два думала, что это я виновата.

Я: — Ну вообще, нас всегда удивляло, что он по взгляду определял, что ты хочешь.

Диана: — Трахаться я хотела, а он готов был делать всё что угодно, лишь бы не спать со мной.

Я: — Ты его трахаться заставляла?

Диана: — Естественно, даже дома, чтоб мама думала, что мы пара.

Я: — Блядь, так все думали совершенно другое, даже наверно наоборот.

Диана: — Ага, наоборот. Мы перекрестились, когда его родители уехали и мама начала искать мне нового партнера и нашла вон то.

Я: — Что «вон то»?

Диана: — «То» это значит совсем непонятно что. Они же тоже лауреаты; я переживала, что мама пару разбивает, а там девочка наверно радостно хлопала в ладоши.

Я: — Не понимаю, он тоже гей?

Диана: — Не знаю, я его точно не возбуждаю, такое ощущение, что ему и с собой хорошо.

Я: — Это как?

Диана: — Да вот так. По осени прикол был, мы были в ДК репетировали, на улице дождь пошел, похолодало. За нами папа приехал, предложили его довезти, он отказался, но взял мой плащ.

Я: — И что?

Диана: — Да и все, почапал в моем плаще. Вот скажи нормальный парень выйдет в город в женском плаще?

Я: — Да нет конечно.

Диана: — А он, такое ощущение, что ждал подходящего момента.

«Наверно не стоит тебе обо мне знать некоторые вещи...»

Диана: — Блядь, мы уже и не рады, что его подтянули, а как теперь от него избавиться — хз.

Я: — Может, прямо сказать?

Диана: — Мама пыталась поговорить и с ним, и с его родителями, их все устраивает, они полны энтузиазма. Радостные как будто джекпот сорвали.

Девушка, сделала паузу и поставила указательный палец мне на грудь.

Диана: — Так что ты, это, на людях будем делать вид, что не очень-то и рады нашему общению, хорошо?

Я: — А не на людях?

Диана: — А не на людях — делай со мной, что хочешь.

Девушка прильнула губами к моему телу в районе живота. И это мгновенно отразилось мурашками и шевелением в паху.

Я: — Прям всё?

Диана: — Да, мне почти 20, а я каждый секс получала с боем, я хочу, чтоб парень меня желал, домогался, принуждал, сука, я ни в рот не брала, ни анала не пробовала.

Я: — Ну так чего же мы ждем? С чего хочешь начать?

Диана: — А ты уже готов?

Я: — Я стал готов, как только ты поцеловала животик. Меня не надо заставлять тебе в рот насовать.

Диана: — Как грубо... Это так заводит...

Я: — Давай уже, займи свой рот делом.

Я специально немного грубее обычного взял девушку за волосы и стал давить вниз, и когда почувствовал тепло ее рта на своем члене, начал комментировать ее действия.

«Не знаю насчет проклятия, но понятие «нормальный» ко мне, наверно, тоже не сильно подходит».

Весь день в пятницу проходил в суете. В принципе, это обычное дело, потому что, примеряя наряд, ты начинаешь вспоминать, что на рубашке не хватает пуговиц, а на брюках оторвалась тесьма, но так как мама на работе и не может «Всю жизнь следить за моими нарядами», мне пришлось выкручиваться своими силами.

Мои предки на концерте быть отказались, у них у самих корпоративы, да и подобные мероприятия, они за 10 лет посетили не одно, так что максимум, что мне было сказано: «Ты давай там, сделай как надо».

Единственное, уже перед самым концертом позвонила мама и предупредила, что меня может искать Марусина мама. Зачем, почему — она не знает, но сказала, что та сильно удивилась, узнав, что я выступаю на концерте с Дианой.

Все оказалось даже проще, чем я мог представить. Прогнав свою часть танца, наша пара возбудила зрителей, и нас какое-то время не отпускали со сцены. И только когда директор ДК пообещала зрителям, что мы продолжим радовать наших поклонников своим дуэтом, зрители согласились продолжить концерт.

«Я вообще не знал, что у нас поклонники есть, поэтому, стоя на сцене, чувствовал себя немного странно».

Диане надо было дождаться окончания концерта, а я пошел переодеваться — тут-то в фойе меня и ждала Марусина мама.

Выглядела она очень уставшей, напуганной и озадаченной. Я поздоровался, но первый же вопрос поставил меня в тупик.

М. м.: — Леша, что происходит?

Я: — В каком смысле?

М. м.: — Ну, вы репетируете с Марусей, проводите кучу времени, а тут я узнаю, что ты танцуешь с Дианой?

Я: — Ну, мы с Дианой только на концерт договаривались.

М. м.: — Я слышала, о чем вы договаривались. Директриса ясно дала понять, что вы теперь пара. А что, Маша больше не нужна?

Тон и напор женщины не давали мне возможности оправдаться, да и оправдываться было бесполезно: я действительно как-то забыл о существовании партнерши и девушки. Но, слава богу, мне на помощь пришла непонятно откуда появившаяся хореограф.

Хореограф: — Смотрите, если Маруся не объявится в ближайшее время, я Лешку навсегда к Диане поставлю, нам надо хотя бы к середине сезона пару выставить.

Марусина мама еще сильнее удивилась этой новости.

М. м.: — В каком смысле «объявится»? Она же каждый день ходит!

Наш руководитель сильно не вникала в слова матери и уже отправлялась обратно в зал.

Хореограф: — Не знаю, куда она там ходит, она мне даже на телефон не отвечает, а тут ее не было уже давно. Леха молодец. Завтра выходной, а во вторник жду тебя на репетиции.

Мы проводили взглядом скрывшуюся за дверью хореографа, и я посмотрел на Машину мать. В ее глазах явно читалось непонимание происходящего. Пытаясь сложить картинку в голове, мама снова спросила меня.

М. м.: — Леша, что происходит?

Я: — Да я не знаю, о чем вы. Я Машу не видел с 23 февраля, да и тогда мы особо не говорили — она обиделась на меня, что ли.

М. м.: — В смысле «обиделась», Леш?

Я: — Ну я не знаю, я звонил, она трубку не берет.

Женщина снова замолчала.

М. м.: — Леш, Маруся каждый день уходит к тебе, а через день у тебя ночует.

Сказать, что эта новость меня удивила, значит не передать всей эмоциональной встряски.

Я: — Что значит ночует?

М.м.: — То и значит, я поэтому и не понимаю: вы репетируете каждый день допоздна, потом она остается с ночевкой, а по итогу ты танцуешь с Дианой. Что происходит? Где она ночует?

Я молча стоял и смотрел на женщину, у которой явно намечался нервный срыв.

М.м.: — Понимаешь, если бы ты репетировал с Марусей, а сейчас вышел с Дианой, это бы все объяснило, типа у нее истерика, но сейчас я не знаю...

У женщины начали трястись руки, и глаза стали наполняться слезами.

Я: — Что вы не знаете?

М.м.: — Что с ней? Она со вторника ведет себя странно, а сейчас вообще не в адеквате, заперлась в комнате, я боюсь, что она себе навредит.

Женщина вдруг сконцентрировалась и, взяв меня за руки, снова заговорила.

М.м.: — Понимаешь, Леш, если ты сказал ей, что бросил ее и выбрал Диану, это объяснит ее поведение. Скажи, ты ее бросил?

Постоянно повторяющиеся вопросы меня уже начали нервировать.

Я: — Да не говорил я с ней, блядь, мы отменили репетиции еще до 23 февраля, спросите у хореографа, если мне не верите.

Женщина пару минут просто держала меня за руки и смотрела в пустоту. Ситуация меня выбивала из колеи, мне точно не хотелось стоять вот так с ней, но и бросить далеко не чужую женщину вот в таком состоянии я не мог. Наконец женщина снова пришла в себя.

М.м.: — Поехали.

Я: — Куда?

М.м.: — К нам домой. Ты с ней поговоришь, я просто не знаю что делать.

Я: — Ну поехали.

Быстро переодевшись, я вышел на улицу, где в машине меня уже ждала Марусина мама.

Пока мы ехали, ей звонил отец и, услышав, что я еду, обрадовался, потому что из комнаты доносятся не очень хорошие звуки.

Я в голове перебирал разные комбинации того, что может происходить с моей девушкой, но то, что случилось на самом деле, представить я не мог.

Раздевшись, мы втроем подошли к двери ее комнаты, и мама постучала.

М.м.: — Маша, открой, тут к тебе Леша пришел.

Но с другой стороны начали раздаваться какие-то крики и не очень внятные ругательства, и это на Марусю было совсем не похоже.

Я: — Очень странно, и что делать?

М.м.: — Мы не знаем, она закрылась и уже два дня не выходит.

Я: — А чего дверь не открыли?

https://kypidver.ru/image/cache/catalog/morelli/zavertka_morelli/mh_wc_cof_1-900x900.jpg

М.м.: — Ну, это ее личное пространство, она ругается.

Я стоял перед дверью и не знал, что мне делать. Легче всего было просто уйти и сказать: «Ну, я сделал, что мог», потому что, зайдя внутрь, я совсем не знаю, как буду отвечать на вопрос, почему я был в женском платье, но, видя испуганных родителей Маруси, я решил, что, по крайней мере, если зайду, у меня будет возможность объясниться.

Достав из кармана 2 рубля, я повернул завертку и открыл дверь.

Маша, увидев открывающуюся дверь, кинулась к ней с криками, явно означающими запрет, но, увидев меня, резко изменилась в лице и, попятившись, оббежала кровать по пути срывая покрывало и забилась в угол, хаотично закутываясь в ткань.

«И что делать дальше, я ее такой вообще никогда не видел. Да я никого таким не видел.»

Обойдя кровать, я сел рядом и молча посмотрел на странно ведущую себя девушку. Она пыталась получше от меня спрятаться, поправляя скрутившееся покрывало, и я на руке заметил знакомые шармы на браслете.

«Прикольно, у девочек эта херотень популярна, каждая вторая носит, знали бы вы, какой смысл им могут придать».

Родители, видя, что их дочь ведет себя смиренно, тоже аккуратно зашли в комнату. Я хотел хоть как-то начать разговор и, не зная, чем зацепить девушку, спросил про браслет.

Я: — Красивый браслетик, да?

Маша испуганно дернула руку под покрывало, и я подумал, что этой темой ее не зацепить.

М.м.: — Да, она его прям не снимает, только он дорогущий, Леш.

Я: — Я не знаю.

М.м.: — В смысле не знаешь, ты же дарил.

Я повернулся на Марусину маму и сначала хотел возразить, но тут же осекся.

«Дарил-то Леша, но, походу, не я... Да нет, это бред, откуда бы она его знала».

Родители, немного покрутившись в комнате и поняв, что ничего страшного не происходит, тихонько из нее вышли, сказав мне, что пойдут погуляют часик, пока мы в спокойной обстановке поговорим, видимо, решив, что это наша бытовая ссора.

И через пару минут я услышал звук захлопывающейся двери. Теперь уже можно было не шифроваться и прямо спросить, откуда у нее браслет.

Я: — Ну, расскажешь, кто тебе браслетик подарил?

Маруся: — Не твое дело!

Я: — Чего же не мое? Я вроде твой парень, а тебе какой-то хуй браслеты дарит.

Маруся: — Ты мой парень? Пошел ты на хуй, парень! Мне его настоящий мужчина подарил за мои заслуги, а ты пиздуй со Снежной Королевой отплясывай, будешь ей водичку носить, Новый Кай.

За минут 15 моего пребывания в квартире это были ее первые слова, и они ранили в самое сердце. Обидно было все, от первого до последнего слова. И я не на шутку рассердился.

Я: — За твои заслуги? Думаешь, я не знаю, за какие заслуги он дает эти шармы?

Я просто блефовал, играя ва-банк. Я не мог предположить, что я прав, потому что понятия не имел, как связать эти две личности.

Я: — Каждая встреча — новая ступень блядства: рот, анал, горловой... Да я смотрю, ты пиздец как опустилась. Сколько их там с десяток? Чем все закончилось: ГЕНГБЕНГ или он на тебя нассал?

Я нес откровенную херню, вспоминая виды порно, но остановить мой поток эмоций было невозможно.

Маруся: — Тебе какая нахер разница, что со мной делает мой мужчина? Я тебе сказала: пошел на хуй.

Мой мозг избирательно подходил к тому, что ему нужно было услышать, и когда я услышал «мой мужчина», дальше глаза налились кровью.

Я: — Это, блядь, я твой мужчина, я с тобой 10 лет, а не какой-то хуй, который за каждый трах шармы дарит. Я из за тебя такое пережил, такое перетерпел, я сука твой мужчина!

Меня переполняла злость, но я не знал, как ее выплеснуть.

«Браслет — это ведь еще не показатель, что это Алексей ее трахал, пробка, у нее должна быть пробка в анусе. Да нахера ей пробка, это тебе она нужна, а у нее есть вагина».

Но, зацепившись за идею проверить наличие пробки, других карт у меня на руках не было.

Я: — А ну-ка, жопу свою покажи.

Маруся: — С хуя ли?

Я: — Ты, блядина, пиздела мне, что тебе туда больно.

Я кинулся к девушке, чтобы убедиться в своих подозрениях, но Маруся начала яростно сопротивляться; завязалась борьба, в которой я однозначно был сильней. Скрутив девушку, я положил руку на ее задницу, и меня сразу ударил мороз по коже.

Там реально была пробка. Моя девушка, которая всегда кричала, что ей больно, теперь точно трахается в анал, а зная Алексея, то еще и кончает от него.

«Блядь, он ее тоже подсадил на свой хуй, поэтому у нее ломка, поэтому она не в адеквате, но почему она к нему не идет?»

Теперь меня злили не только слова моей девушки, злые, обидные слова. Теперь в голове пульсировала мысль, что этот гандон сначала подсадил меня, а потом еще и мою Марусю.

«Видимо, он понял, что она моя, поэтому он как-то странно про нее говорил и сделал мне назло, но за что? Блядь, за что? Просто он гандон!!!»

Я: — Вытащи эту хуйню немедленно.

Маруся: — Отвали!!!

Я уже не слышал, что кричит Маруся; скрутив девушку, я начал стягивать с нее трусы, чтоб извлечь пробку, но она явно не собиралась сдаваться и слишком яростно начала вырываться из моих рук, сначала пытаясь просто дергаться, а потом сильно вцепившись зубами мне в руку.

Инстинктивно я отдернул укушенную руку.

Я: — Блядь!!! Сука!

Маруся: — Получил, уебок!

Но тут же моя неповрежденная рука со всего маха влепила девушке пощечину, из-за которой она повалилась на кровать, и у нее откуда-то из-под покрывала вылетела кнопочка дистанционного управления.

«Блядь, у нее пробка с виброй!»

Девушка несколько секунд была в нокдауне, но когда очнулась, начала глазами искать выпавший предмет. Быстро сориентировавшись, я схватил кнопку и услышал.

Маруся: — Отдай, отдай, уебок.

Я: — Сука, ты без этой хуйни жить уже не можешь, блядина.

Маруся: — Не твое дело, мразь, отдал немедленно!

Девушка кинулась на меня и, схватив руку, попыталась разжать мой кулак, но, не испытав удачи, снова вцепилась в него зубами. В этот момент я, пытаясь вытерпеть жуткую боль, сжал кулак сильнее и нечаянно нажал кнопку.

Маруся упала на пол, трясясь в судорогах, а я, не понимая, что происходит, посмотрел на кнопку. После небольшой паузы она снова вскочила на ноги и попыталась отнять кнопку, но теперь я уже точно знал, что нужно сделать, только еще не понимал, как это работает.

В этот раз Маруся упала на пол, поверх покрывала, и я увидел у нее на шее ошейник.

Когда-то давно, еще до танцев, у них была бойцовская собака; я не знаю, что там случилось, знаю, что она погибла, и вот этот ошейник Маруся хранила до сих пор. Оставался один вопрос: «Какого хрена он на ней?»

Я сел на кровать и попытался собрать все звенья воедино, но мне явно не хватало информации. Маруся снова попыталась забрать у меня пульт, но тут же получила очередной разряд.

Я: — Сидеть, сука!!! Дай подумать.

«Блядь, нихера не понятно, надо звонить спрашивать у этого гандона, что происходит». Я набрал Алексея и услышал в трубке:

Алексей: — О, какие люди, как дела, красавица?

Я: — Мне сейчас не до любезностей. Ты кому свой сучий браслет с шармами подарил?

Услышав мой недоброжелательный тон, Алексей насторожился и, обдумав ответ, сказал.

Алексей: — Ты же говорила, что не знаешь ее, так какая тебе разница?

Я: — Блядь, какая разница, ты мне это назло сделал? За что? Что я тебе сделал?

Алексей: — Подожди, что значит «тебе назло»?

Я: — Она моя девушка, дебил!!!

В трубке воцарилась тишина.

Я: — Что молчишь?

Не знаю почему, но мои глаза наливались слезами, и я еле сдерживал себя, чтобы не разрыдаться.

Алексей: — Слушай, я... Блядь, не знал, ты же утверждала, что не знала ее.

Я: — Сука, а что мне надо было сказать? Да, я ее знаю, мы встречаемся?

Алексей: — Ну да, логично.

Я: — Хуля логично, тебе меня мало было, ты еще ее своей шлюхой сделал?

Почему-то мне сейчас было уже все равно, что меня может слышать Маруся и понимать, откуда я знаю про Алексея.

Алексей: — Слушай, ну с ней все было не так.

Я: — А как?

Алексей: — Я же говорил, на девушках это не работает, т. е. мы попытались, я правда пытался, но нет, ничего не получилось.

Я: — Ты совсем ебнулся, ты мне сейчас говоришь, что пытался сделать мою девушку шлюхой, но у тебя не получилось. Я не понимаю, вы, блядь, какие-то особые извращенцы? Вы хотели нас обоих пялить?

Алексей: — Нет, это совсем другое, ты не понимаешь, да и ты вроде же перетерпела.

Я: — Да ебать, перетерпела, но вы меня, сука, опоили и снова вернули?

Алексей: — Опоили — да, но куда вернули?

Я: — В шлюхи ты, сука, снова меня сделал своей шлюшкой!!!

Алексей: — Нет, погоди, нет, мне Платон категорически запретил.

Я: — Что?

Алексей: — Ну тебя... Ну т. е. ты сама мой член в рот потянула, но я сзади не заходил.

Я: — Я же кончала, я помню.

Алексей: — Ну так это ты сама, Люська-Блядюська вылезла, и ты обкончалась.

Я: — А что тогда имел в виду Платон, когда говорил, что не хочет меня отпускать?

Алексей: — Я откуда знаю, у него спрашивай. И про неё спроси, он про неё тоже в курсе, а я ни при чём, я сам в минусе: у меня и тебя забрали, и с новой не сложилось.

Я: — Что не сложилось?

Алексей: — Да ну её нахер, носится с этим ошейником. Всё, хочешь полную картину иметь — звони Платону. Пока.

Маруся всё это время тихо сидела на полу. А мне предстоял звонок ещё одному человеку, с которым я не очень хорошо расстался.

Платон: — Алло.

Я: — Привет.

Платон: — Привет.

В трубке повисла тишина. По идее, я должен что-то говорить, но я не знал, с чего начать.

Я: — У меня есть вопрос.

Платон: — Очень не интересно.

Я: — Алексей сказал, чтоб я у тебя спросил.

Платон: — Извините, а с кем я разговариваю?

«Капец, он прикалывается, номер же записан.»

Я: — Это Люда. Назвав имя, я почему-то посмотрел на реакцию Маши, но она, по-моему, думала о чём-то своём.

«Странно, что Маша прекратила брыкаться».

Платон: — Добрый вечер, Люда, чем имею честь?

Я: — Я же говорю, у меня есть вопрос.

Платон: — А когда ты уходила, понося меня, у тебя вопросов не было?

Я: — Слушай, ну прекрати, я думала, что ты позвал Адама, чтоб он мою зависимость вернул, я тогда не знала.

Платон: — Что вернуть? Да как ты могла подумать, ты же знаешь, как я к тебе отношусь...

Я: — Ну вообще-то тогда в моей голове всё прям гладко сложилось.

Платон: — Ладно, сам виноват. Блядь да не виноват я, вот почему с тобой всегда так? Что за вопрос?

Пытаться объяснить, что речь идёт о моей девушке, я не хотел и спросил.

Я: — Можно я тебя по видео наберу?

Платон: — По видео? Ну давай.

Дождавшись, когда камера покажет лицо Платона, я повернул телефон и, показав на сидящую и смотрящую в пространство Марусю, снова повернул камеру к себе.

Платон, на секунду задумался.

Платон: - Это очень сложный вопрос.

Услышав голос Платона, девушка оживилась и начала пытаться всунуть свое лицо в экран. Я какое-то время просто убирал его, но поняв, что это бесполезно, рявкнул.

Я: - Да прекрати!

И Маруся снова отскочила назад и замерла.

Платон: - Какое отношение она к тебе имеет?

Я сильно смутился, услышав вопрос, но юлить не было смысла.

Я: - Она моя девушка.

Платон: - Девушка? Блин, ну да, тогда все складывается. Но все равно...

Я: - Ты о чем?

Платон: - О том, что вы двое конспираторы хреновы. Блядь, какая ирония.

Я: - Да объясни.

Платон: - Ну, ты мне очень понравилась на концерте, хотел познакомиться, но ты куда-то пропала. Я видел, что вы рядом крутились и поэтому пытался заговорить с Машей, спросить о тебе, но она меня отшила.

Я: - Пиздец, так ты спрашивал у Алексея про Машу, чтобы найти меня, а он спрашивал у меня?

Платон: - Правда иронично?

Я: - Ну, как в сериале. Я тебя в Дом офицеров отправил.

Платон: - Ага, я там негласный инвестор и, показав фото, как только она появилась, мне позвонили, и я приехал.

«Охуеть, я придумал легенду, думал, она ее не найдет, а оказалось сам сдал Марусю с потрохами.»

Платон: - В общем, я начал у нее спрашивать о тебе, она начала мне по ушам ездить, слово за слово, я чувствую, что мне в уши ссут и решил надавить, сказал, что если она будет врать, то я ее накажу, ну и это как-то неожиданно переросло в то, что ты видела.

Я: - Во что?

Платон: - В оковы.

Я: - В оковы? Блядь, как разговор про меня мог перерасти в оковы?

Платон: - Ну, такое ощущение, что это прям ее фетиш, она спросила, как накажу, я, видя заинтересованность, сказал, что прикую к кровати и отлуплю. И когда услышал, что ни за что не услышу правду, пригласил ее в машину, и мы поехали в отель.

Я: - В смысле, поехали в отель, ты трахнул ее в первый же вечер?

Я посмотрел на Машу, рассматривающую свои руки, не в силах поверить, что моя девушка поехала в отель с каким-то мужиком в первый же вечер.

Платон: - Ты точно хочешь это услышать?

В моей голове снова начались какие-то изменения сознания, моя девушка, которую частенько приходилось уговаривать на секс, просто села в машину к чуваку через 5 минут разговора. Трудно убедить себя в том, что это было именно так.

Я: - Это какой-то бред.

Платон: - Ну и все переросло в какую-то дичь, ты видел, кандалы, там еще были штучки, суть не в этом.

Я: - Не в этом? А в чем?

Платон: — В итоге мы экспериментировали каждый день, а потом она принесла ошейник и стала совать мне пульт.

«Догадаться, какой именно ошейник, было несложно».

Я: — А ты что?

Платон: — Ничего, это уже слишком. Одно дело иметь БДСМ-подружку и совсем другое — питомца. Я на такое не подписывался, такую ответственность я на себя брать не стал.

Я: — И ты спихнул ее Алексею?

Платон: — Нет, она просто... Понимаешь, у нее что-то перещелкнуло, и все. Ходила за мной, приперлась на 23 февраля — ты ее видел. Правда, теперь я понимаю, почему тебя истерика накрыла.

Я: — Блядь, она приходила не ко мне?

Теперь уже я смотрел на свою девушку как на предателя.

Платон: — Нет, она дождалась меня в подъезде. Я ее пытался выгнать, но... Короче, мы с Алексеем подумали, что, может быть, его умение сможет сбить эту херню с ошейником, но нихера. Он что-то там попробовал, а потом сдался, сказал, что это не лечится.

Я: — Я представляю, что он попробовал, извращенец хренов.

Платон: — Слушай, суть не в этом. Суть в том, что это прям серьезная психологическая травма, наверно, из детства, я не хочу разбираться.

Я: — И что мне с ней делать?

Платон: — Ничего, ей хозяин нужен, она себя питомцем считает.

Я: — Блядь, что это значит?

Платон: — Ну то и значит. Найдет хозяина успокоится, наверно.

Держа в руке телефон, я с ужасом посмотрел на вторую руку, в которой лежал пульт и на спокойно сидящую Марусю.

Я: — А пульт?

Платон: — Пульт – наверно как символ, у кого пульт тот и хозяин, но там немного сложнее, она же принять должна.

Я: — Пульт у меня в руке.

Платон: — А она?

Я: — Сидит.

Платон: — Ну заебись, поздравляю.

Я: — Поздравляешь?

Платон: — У тебя питомец появился, теперь ты за нее несешь полную ответственность.

Я: — Какой еще нахер питомец?

Мозг категорически не хотел воспринимать услышанные слова, но, положив пульт на кровать, я протянул руку в сторону Маруси и сказал: «Иди ко мне». Девушка оживилась, пододвинулась ко мне и, расположившись между ног, стала подсовывать голову под мою руку.

Это какое-то прозрение. Твоя девушка вдруг в какой-то миг из девушки превращается в питомца и сейчас просит, чтобы я ее погладил. На моем лице застыл ступор, глаза наполнились слезами, я начал гладить голову девушки, и она умиротворенно положила мордашку мне на бедро.

Я: — И что мне теперь с ней делать?

Платон: — Я откуда знаю, думаешь, я каждый день с такой херней сталкиваюсь?

Я: - Ну ты хотя бы представляешь, что это такое, я вообще не шарю, мне хочется плакать.

Платон: - Хорошо, у меня есть пара знакомых, я могу разузнать и помочь тебе с воспитанием, но не просто так.

Я: - Что ты хочешь?

Платон: - Я думаю, ты догадалась.

Я: - Говори.

Платон: - Я хочу тебя.

Я: - Давай конкретней.

Платон: - Я еще не думал об этом. Скажем, мне все равно в кафе нужна девушка, так что буду рад видеть Людмилу на своем рабочем месте.

Я: - И все?

Платон: - Конечно нет.

Мужчина немного помялся и потом добавил.

Платон: - Людмила будет работать в кафе, а с Люсей я хотел бы встречаться. Я смотрел на мужчину в телефоне и пытался собраться с мыслями.

Я: - Встречаться в плане отношений?

Платон: - Неправильно выразился, Люся будет приходить в отель.

Я: - То есть, тебе мало, что я буду работать в роли девушки у тебя в кафе, ты еще хочешь трахать меня?

Как-то вуалировать все это было бессмысленно, все присутствующие понимали, о чем идет речь.

Платон: - Да, хочу.

Я: - Ну ты же знаешь, что я вылечился и не особо имею желание трахаться с тобой?

Платон: - Знаю, что ты вылечилась, но все мы должны пойти на какие-то жертвы ради близких, ну и мы теперь знаем, как можно быстро вызвать из глубин твоего сознания Люську-блядь.

Я: - Хочешь, чтобы я добровольно принимал экстази и превращался в Люську?

Платон: - Пока да, именно этого я и хочу, чтобы потом ты не хуесосила меня почем зря, а понимала, что я трахаю тебя исключительно по твоей воле.

Я: - Думаешь я не буду тебя хуесосить?

Платон: - Думаю, что это в тебе мне и нравится.

Во мне начали бороться сущности. Я опять стою на распутье и должен сделать какой-то выбор. Да, наверное, даже не выбор, я просто должен принять, что при всем желании трахаться с девушками, мне придется исполнять роль девушки, ну а под препаратами, я скорее всего сам буду этого хотеть.

Я: - Хорошо, когда начнем?

Платон, не веря своему счастью, преобразился в лице.

Платон: - Ну, Людмиле на работе завтра делать нечего, у нас концерт будет, а вот с Люсей я бы встретился. Как раз там 8 марта.

В этот момент с моим лицом поравнялось лицо поднявшейся с пола Маруси.

Маруся: - А можно я посмотрю?

Я просто охуел. Платон преобразился в лице и, как с маленьким ребенком, заговорил с девушкой.

Платон: — Ну конечно посмотришь, мы тебе коврик купим, постелем возле кровати, а ночью Люся пустит тебя поспать в ногах.

Маруся обрадовалась и, по-моему, начала вилять хвостиком. Я же не мог поверить, что это реально происходит.

Платон: — Люда, Люда! Людмила!!!

Расслышав довольно громкий оклик, я очнулся.

Я: — Да.

Платон: — Кличку ей придумай и приезжай завтра.

Я: — С ней?

Платон: — Естественно. Привыкай, теперь она везде с тобой будет.

Я: — Блядь... А концерт платный?

Платон: — Для девушек нет, хочешь пойти?

Я: — Нет, ну его нахер. До завтра.

Я положил трубку и посмотрел на свою девушку, пытающуюся разместиться у меня на коленях. Она повернула голову и спросила.

Маруся: — Леш, ты меня не бросишь?

Я: — С чего вдруг?

Маруся: — Потому что я ебнутая.

Я: — Кто тебе сказал, что ты ебнутая?

Маруся: — Они, они все.

Я: — Мы все, походу, ебнутые. Что-то все становится только сложнее.

Маруся: — Что именно?

Я: — Жизнь.

Маруся: — Что, боишься, что я твою Королеву покусаю?

«Блядь, еще и королева, а что теперь делать с Дианной?»

Маруся: — Не переживай, я не против, что ты с ней в паре.

Я: — В смысле, а ты?

Маруся: — Меня эти танцы уже заебали, я на них ходила только из-за тебя. Тем более эта овца, по ходу, лесба, так что я не против.

«Ладно, не будем оспаривать версию про лесбу.»

Я: — Да...

Каждую секунду я получал новую информацию, которая заполняла мозг новыми мыслями; моя голова не предназначена для решения стольких задач, и поэтому я очень серьезно подвисал.

«Вопрос: а как в эту историю вписывается мама? Или она совсем сюда не вписывается? Нет, сегодня я вряд ли смогу вспомнить все события и проследить, кто, когда и с кем мог встречаться».

Я: — Мне, чтоб с ней танцевать, надо ее Кая куда-то сплавить.

И в этот момент в голове мелькнула мысль. Я набрал номер Дианны и услышал ее голос.

Дианна: — Алексей?

Девушка пыталась разговаривать нейтрально, четко исполняя нашу договоренность.

Я: — Слушай, а ты говорила, что заметила нюанс за Каем?

Дианна: — Ну, допустим.

Я: — Тут в одном кафе будет концерт, вход девушкам бесплатно. Как думаешь, если ему предложишь составить тебе компанию в роли девушки, чтоб сходить на халяву на концерт, он согласится?

Дианна: — Чего? Что за бред.

Девушка бросила трубку, и, пока я соображал, поглаживая голову своего питомца, мирно пристроившегося у меня на коленках, раздался входящий вызов.

Диана: — Тут пиздец, он пришел с родителями, мама пытается их убедить, что мы были в паре всего на один концерт. Сука, я их уже ненавижу. Что ты там говорил?

Я: — Просто спроси, концерт для девушек на халяву, одной тебе идти стремно, может он на вечер станет твоей подружкой?

Диана: — Не знаю, зачем это тебе, но мне теперь самой интересно, скинь, что за концерт.

Маруся подняла голову и лукаво спросила:

Маруся: — Ты что задумал?

Я: — Да так, есть одна мыслишка...