Четвертая часть порно-романа о трех идущих подряд праздниках.

Проникнуть в дом оказалось гораздо проще, чем я мог себе представить.

Пока мама отвлекала отца в спальне, я тихо проник в ванную и избавился от всего, что может вызвать вопросы.

Еще в такси степень моего возбуждения начала превышать терпимый уровень и я начал вдавливать себя в диван заднего сиденья, хотя это нисколько не помогало.

Сидя в ванной, почувствовал, как в голове начали появляться похабные картинки, и, не сдержавшись, потянулся пальчиками к пульсирующей попке. Все произошло очень быстро: пальчики, поглаживая промежность, проникли внутрь, другая рука сжала членик, и я сразу же кончил, выпустив несколько струек семени в свободное плавание по поверхности воды. Как следует зарядиться на оргазм, я не успел, хотя свою задачу действие выполнило и возбуждение стихло.

«Фух, вроде прошло».

Конечно, отец слегка удивился тому, что я уже дома и принимаю ванну не глубокой ночью, как я это делаю обычно, но мама быстро перевела разговор на что-то, что гораздо важнее.

«Иметь подельника дома очень выгодно, стремно его только покрывать».

Я пытался быть максимально любезным: поужинал, по отвечал на вопросы, но при первой возможности заперся у себя в комнате; сброса напряжения хватило минут на десять. И я рассчитывал в тишине попробовать сбросить его еще разок.

В общем, к 9 часам вечера я сбросил напряжение раза четыре, и с каждым разом это становилось менее приятным. Оно не стало более противным, нет, просто на четвертый раз я кончил максимально нейтрально, не испытав ровным счетом ничего.

Понимая, что искать счастья, натирая писюнок, я больше не могу — это ровным счетом ничего не даст, — я вставил в себя пробочку.

Ближе к вечеру в комнату зашла подвыпившая мама пошушукаться по бабски о моих приключениях. К этому моменту мое состояние было уже на грани истерики.

Свернувшись калачиком, я со слезами на глазах грыз подушку, медленно совершая фрикции каплевидной помощницей. В таком состоянии она меня и застала, зайдя без стука. Я замер, притворяясь спящим, но, видимо, мама знает, как я себя веду, когда сплю.

Мама: — С тобой все хорошо?

Мне хотелось, чтобы она побыстрее ушла, поэтому я, сжав зубы, соврал.

Я: — Да.

Мама: — Что-то не похоже. Что-то болит?

Я: — Нет, мам, все хорошо, иди спать.

Вначале я подумал, что она уже в том состоянии, в котором родители идут рассказывать детям о сексе, но, скорее всего, я ошибся.

Мама: — Ну я же вижу, что тебе плохо. То же, что вчера утром?

Я: — Да.

Мама села на кровать и, прильнув к моему уху, поглаживая по спине и голове, продолжила допрос.

Мама: — А твой где?

Я: — Он уехал.

Мама: — Куда, надолго?

Я: — К родителям на праздники.

Мама: — Ох ты ж бедненькая моя. Зуд?

Я: — Нет, он еще днем был.

Мама: — И что теперь?

Я: — Теперь жесть...

Мама: — Ну расскажи.

Я: — Ма, ты с ума сошла, что я тебе расскажу?

Слезы потекли ручьем, я повернул лицо к собеседнице, и она без слов поняла, что мне очень плохо.

Мама: — Ну, милая, прекрати, сейчас мама поможет. Думаешь, у нее ни разу недотраха не было?

Слегка качнувшись, мама испарилась в двери, вернувшись с бутылочкой игристого.

Мама: — Я бы, наверно, в таком состоянии попыталась убраться вискарем, но ты у нас девочка не искушенная. Давай, поднимай жопку, расскажи, как поработала?

Выпив залпом первый бокал, я попытался, подобрав одеяло, умоститься у спинки кровати. Стыдно было показывать, что у меня на теле, кроме футболки, ничего нет.

Мы сели бочком друг к другу, уперевшись на спинку кровати, и я начал жаловаться на эти два сумасшедших дня, естественно затрагивая только рабочие моменты, без сексуальных подробностей.

Минут через 20 бутылка опустела, и мама написала отцу, чтобы он принес еще одну.

«Интересно, сколько у нас вообще алкоголя в доме?»

Долго ждать гонца не пришлось: немного покачиваясь и тоже в приподнятом настроении в комнату вошел отец, и вручив нам уже откупоренную бутылку скрылся за дверью, объявив о готовности служить столько сколько понадобится.

Видя мое удивленное лицо, мама объяснила, что скорее всего он занялся какой-нибудь своей херней и будет рад если мы задержимся тут на подольше.

«Не суть».

К середине второй бутылки тело обмякло, я расслабился, вспомнил, как в детстве лежал головой у мамы на коленках и она гладила меня по голове или просто копошилась в волосах. Сразу появилось желание непременно ощутить это, и я в наглую начал пристраивать голову на мамины ноги.

Мама: — Куда ты башку свою тулишь?

Я: — На колени.

Делая вид, что я пьянее, чем есть на самом деле. Почему-то я решил, что мама тогда будет покладистей и исполнит волю страдальца.

Мама: — А зачем?

Я: — Ну... покопошись там, как в детстве.

Мама: — Здрасьте приехали. А мне что с этого будет?

Я: — Ну ты же мама, тебе, что трудно?

Мама: — 18 исполнилось – свободен.

Такое заявление меня очень сильно огорчило и я надул губы.

Мама: — Гля, губы надула! Хорошо, только тогда, я буду задавать вопросы.

Я: — Какие?

Мама: — Любые; будешь отвечать — буду копошиться, а на «нет» и суда нет.

Я: — Ладно.

Мама запустила пальцы в мои волосы, и у меня от удовольствия закрылись глаза.

Мама: — Тебе кем больше нравится быть?

Степень алкогольного опьянения и мамины пальчики позволили спокойно отвечать на провокационные вопросы.

Я: — Сложно ответить.

Изменения кое-какие есть, даже не знаю, как сформулировать.

«Весь вопрос в картинках во время мастурбации, но как об этом сказать маме?»

Мама: — Ну попробуй.

«Легко сказать: Попробуй...»

Я: — Ну вот, раньше я прям хотел сильно замутить с партнершами соперников, а сейчас мысль о том, что я сам могу оказаться партнершей, просто башню сносит.

Мама: — Оу, ничего себе. Так может тебя мужчины больше привлекают?

Я: — Не знаю...

«Сказать ей, что ее любовник дал мне в рот и меня чуть не вырвало?»

Я: — Ко мне клеились, на работе, что-то не вставило... Это, знаешь, как будто если б Алексей вдруг стал соперником и у нас завертелось, а с другими что-то не очень.

Мама: — Ну и что, может это влюбленность, он же твой первый, а потом расстанетесь и начнешь замечать других мужчин. Особенно во время недотраха.

Я: — Во время недотраха я готов на кого угодно залезть...

И тут же я замолчал, думая, надо было в таком признаваться или нет.

Мама: — Ты во время недотраха в моем ящичке шарила?

Я: — Что, и это заметно?

Мама: — Конечно заметно: смазка вдруг начала заканчиваться, ну и член — его очень трудно полностью отмыть, а ты особо и не старалась.

Странно, по идее я должен был сконфузиться, но я не испытывал сейчас ни капли стыда, я просто понимал, что по идее стыд должен был быть.

Я: — Прости.

Мама: — Да ладно, главное, что помогло.

Я: — В этом и проблема.

Мама: — В чем?

Я: — Не помогло, только раздраконил себе, ну...

Стыдливо я не закончил фразу рассчитывая, что мама и так поймет.

Я: — Только хуже сделал.

Мама: — Вот жесть, ну хоть что-то помогает?

Я: — Такое ощущение, что у меня опыта вагон. Я попробовал твоего резинового друга — мне не зашло, ну еще Алексей как-то пальчиками там гладил, и легче становилось.

Мама: — Интересно, как вы к этому пришли?

Я: — Да так же: он вопросы задавал, я отвечалА, а потом я примерно так же легЛА, и он там начал гладить.

Мама: — Он тебе тоже в голове копошился?

«Капец, а еще варианты есть?»

Я: — Нет, мам...

Я не стал говорить вслух, а просто, повернув голову вниз, несколько раз клюнул носом.

Мама: — Ааа, ты ему, отсасывала, а он тебе простату стимулировал? А пальчиками как делал?

Я: — Ну, гладил, проникал.

Я почувствовал, как мамина свободная рука начала поглаживать мою ягодицу, и слегка запаниковал.

«Вроде кричать «Что ты делаешь?» рано, но мне кажется, рука там оказалась не просто так.»

Мама: — Не очень понимаю, прям проникал?

«Ну все, теперь уже точно все стало понятно.»

Я насколько смог повернулся лицом к маме, пытаясь заглянуть ей в лицо.

Я: — Мам, что ты задумала?

Мама: — Что я задумала — хрен знает, я пытаюсь тебе помочь, чтоб ты не страдала, я же вижу, как тебе плохо.

Я: — Плохо, очень плохо, я скоро наволочку сожру, но, блин, тебе не кажется, что это слишком?

Мама: — Ты думаешь, я прям всю жизнь мечтала этим заняться? Я даже не знаю, как тебе предложить, и не уверена, что хочу этим заниматься, но, блин, тебе плохо, и я готова засунуть все свои «хочу — не хочу» глубоко внутрь.

Я: — Я что-то об этом не подумал. Мама: — Ну да, только ты у нас нежная натура, а все остальные — роботы бездушные... Давай винища хлопнем и займемся делами, пока не передумала.

Взяв бутылку с пола, я сделал хороший глоток и протянул бутылку собутыльнице.

Мама: — Что ты как девственница, давай напополам, хрена с ней возиться?

Закрыв глаза и сделав глубокий выдох, перевернул бутылку и начал глотать. Мне с самого начала так хотелось сделать, но бухать при маме не хотелось.

«Боюсь, после этого вечера границы наших отношений сильно расширятся».

Перехватив у меня бутылку, мама допила ее до конца.

Мама: — Давай, доча, ложись на животик, будем тебе терапию проводить.

Я чувствовал, как алкоголь растекается по организму, но он не сильно помог избавиться от смущения.

Я: — Что-то мне все равно стремно.

Мама: — Не ной, закрой глаза.

Не знаю почему, но требовательный тон собеседницы, не давал желания оспорить указания и я послушно закрыл глаза.

Мама, поглаживая мою попку, начала смещаться вглубь каньона, продолжая пальчиками другой руки, шурудить в волосах на голове. И уже когда коснулась дырочки, мое тело вздрогнуло, а лицо начало полыхать пламенем.

«Это сюр какой-то!!!»

Я: — Мам! Давай свет выключим?

Мама резко отстранилась от сфинктера и, сделав паузу, сказала:

Мама: — Пожалуй, да, не уверена, что хочу все в деталях рассмотреть.

Поднявшись с кровати, чтоб выключить свет, я только сейчас вспомнил, что на мне одна футболка и я расхаживаю со стоящим писюнком перед женщиной, которая меня родила. Этот факт постарались игнорировать и я, и мама, которая, когда я встал, мгновенно включила «взгляд аутиста».

«Да хрен с ним, это тоже не самое страшное, что может произойти».

Выключив свет, я вернулся на кровать.

Мама: — Давай, просто ляг на живот, а я рядом.

Уткнувшись лицом в подушку, я прижал ее снизу руками, вроде как спрятавшись. Мама легла рядом, и я почувствовал, как ее бедра прикоснулись к моим. Рука легла на спину и поползла вниз. Я не мог видеть того, в какой именно позе лежит женщина, и не мог видеть, что она делает, происходящее, я оценивал по тактильным ощущениям. Это глаз не может проникнуть сквозь ткань черного шелкового халата, а вот тактильные датчики моего тела, сразу распознали все изгибы и бугорки ее тела прижавшегося к моему. Все мои нейроны, были сейчас настроены на максимальную чувствительность и я даже чувствовал сосок ее груди, касающийся спины в районе лопатки.

«Ой мамочки...»

Как только ее рука добралась до нужного места, картину дополнило горячее дыхание у моего уха и пронизывающий шепот.

Мама: — Ножки раздвинь.

Тело, в надежде скорейшего начала прелюбодеяний, начало отзываться. Я только подумал, для чего нужно раздвинуть ножки, а по ним уже побежали мурашки.

Нежные пальчики провели по дырочке, и мои чувства засияли разноцветными кольцами в глазах. Несколько раз проведя по сфинктеру средним и безымянным пальцами от подушечек до третьей фаланги, они вернулись на старт и направились внутрь, вырывая из моих легких воздух с уже привычным женским стоном.

И снова ее шепот.

Мама: — Вот так поглаживал да и так проникал?

Я чувствовал, как мое тело затрепетало под влиянием умелых рук.

Я: — Да...

Мама: — Хорошо, моя девочка.

Свободная рука мамы скользнула под мою голову и, обвив ее, прижала к плечу женщины. Я почувствовал, что она сильнее прижалась к моему телу и, закинув ногу на мою ближнюю к ней ногу, прижалась к ней лобком.

Даже если бы я по какой-то причине захотел бы остановить это безумство, вряд ли я нашел бы в себе силы вырваться из омута наслаждений, накрывших мое тело с головой.

Я боялся, что мои губы начнут искать, чем себя занять, поэтому со всей силы вцепился зубами в подушку.

Женский шепот продолжал щекотать мои ушки, пытаясь найти лучшее применение пальчикам.

Мама: — Так хорошо?

Я: — Да...

Глуша свой крик в подушку.

Мама: — Немножко глубже?

Я: — Да!

Мама: — Может, тут вначале?

Я: — Да!!!

Мое возбуждение уже переступило через черту, когда я мог определить, в каком месте мне приятнее. Сейчас одинаково везде. Пульс зашкаливает, воздуха не хватает, в ушах отчетливо слышен пульс, что-то около 200; такое ощущение, что мы с Марусей отработали «пасодобль», причем два раза подряд.

Постоянно сглатывая при каждом слове.

Я: — Еще солил.

Мама: — Что?

Я: — Пальцами так, как будто солил.

Не понимая, что должна делать, мама на секунду остановила манипуляции.

Мама: — Как это?

Я: — Ааа!!! Я не знаю, только не останавливайся!!!

Сразу возобновив работу пальчиками, мама как будто подбирала мелодию на пианино; несколько раз слегка изменив комбинацию, она как-то сложила пальчики, и у нее получилось.

Я: — Ебааааать!!!

Глаза закатились, дыхание перехватило, я чувствовал, как членик, трущийся о простынь, уже надулся, и знал, что любое прикосновение к нему вызовет холостой выстрел, поэтому слегка приподнял таз, чтоб ни дай бог не стрельнуть раньше времени. Но мама решила, что это приглашение, и просунула под меня руку.

«О нет, только не это!!!»

Прижавшись пахом к кровати, я стал отстранять ее руку.

Мама: — Ну брось, я помогу.

Я: — Так нельзя.

Перевернувшись на бок, я, очень сильно сожалея, закрыл от женщины обе сокровенные части тела. И, немного отдышавшись, попытался объяснить.

Я: — Через него нельзя, он вхолостую стрельнет.

Мама: — А, ну сразу бы сказала, давай продолжим, я вроде нащупала что-то.

Я: — Да, нащупала, но это все равно не спасет.

Мама: — В смысле?

Я: — Ну я без, ну... не доберусь...

«Блин может уже прямо сказать, что мне для оргазма нужен член?»

Мама: — Ну давай я друга из ящика принесу?

Я: — Я же им пробовал, ничего не получилось.

Мама: — Может, не получилось, потому что ты сама, а если я, то получится, давай уже разберемся с этим. Не вставай, я быстро.

Мама поднялась, запахнула халат и вышла из комнаты.

«Она почти голая?»

Я только сейчас понял, что все это время так хорошо чувствовал ее тело не потому, что халатик тонкий, а потому, что он и не мешал, но спрашивать, сделала она это специально или так получилось по ходу, мне не хотелось. Сейчас мне хотелось, чтоб мамины умелые пальчики вернулись на место и снова довели меня до состояния пасодобля.

В голове уже крутились картинки вожделенного органа в разных ракурсах, и я, уткнувшись в подушку и начав целовать фантомный орган, запустил ручку себе между ног.

Мама: — Я смотрю, ты не скучаешь.

Несколько раз стукнув меня по ягодице резиновым другом, мама шмякнула смазку себе на руку.

Мама: — Чуешь, сейчас этим буду тебя удовлетворять.

От этих слов меня немного покоробило, но лишь немного.

Мама: — Надо было с поясом брать, ну кто ж знал... Жопку подними.

Рука начала смазывать промежность и проникать внутрь, а сама мама буквально навалилась на мою спину, не давая возможности оторвать лицо от подушки.

«Наверно, лучше и не видеть этот позор.»

Молча через «лягушку» подтянул ноги и оттопырил попку вверх.

«Каким-то невероятным способом я все еще продолжаю погружаться в омут разврата. Сейчас член Платона, у меня во рту, кажется легким, веселым приключением, а всего пару часов назад я готов был его убить за это».

Как только пальчики проникли внутрь и несколько раз посолили, уровень возбуждения вернулся к максимальным отметкам, и, почувствовав, что они готовы уступить место другу, дырочка снова начала пульсировать.

«Интересно, она прям реально пульсирует или у меня такое ощущение?»

Головка уткнулась в дырочку и медленно проникла внутрь, потихоньку, небольшими движениями продвигаясь все глубже и глубже.

Я: — Да!

«Наполненность, томление, тепло! Он такой горячий!!! Горячий?»

В этот момент чей-то пах уперся мне в ягодицы.

Я: — БЛЯДЬ!!!

Я начал вырываться из-под мамы, извиваясь как уж пытаясь закрыть дырочку рукой.

Мама: — Да успокойся, он просто поможет.

Я: — Да вы ебнулись? Это пиздец какой-то!!!

Кое-как вырвавшись из-под мамы, я пополз к изголовью кровати, пытаясь спрятаться от родителей под одеялом. Из глаз потекли слезы, лицо обдало жаром, но все остальное тело требовало продолжения, и от этого мне стало обидней еще больше.

Папа: — Я тебе говорил, плохая идея.

Отец виновато слез с кровати и собирался уже уходить.

Мама: — Так, ну-ка оба прекратили ныть.

Мама подползла ко мне и, откопав лицо, начала говорить, покрывая его поцелуями.

Мама: — Люсенька, милая, я еле его уговорила, вернись.

«Ты даже не представляешь, как я хочу вернуться, но мой мозг просто не может добровольно пойти на это».

Я: — Я не могу...

Шмыгая носом и вытирая льющие слезы, я не мог совладать с истерикой.

Мама: — Люся, надо, без этого никак, ты сама знаешь?

Зажмурившись, я кивнул головой.

Мама: — Тогда давай, милая, я буду рядом.

Обняв меня и прижав голову к своему плечу, она потихоньку развернула меня к мужчине задом и, усевшись на задницу, ногами развела мои коленки в стороны, продолжая нашептывать что-то, что мне уже трудно было разобрать из-за усилившегося шума в ушах.

«Я только недавно думал о члене директора? А теперь уже, подставляя попку под член отца, мне кажется, что все, что было раньше, — просто детский лепет».

Мама одной рукой, продолжая удерживать мою голову, другой потянулась к отцу и, дождавшись его приближения, сама стала руководить стыковкой. Спину сковал холод, руки и ноги затряслись, пульс увеличился, моя спина сама прогнулась в пояснице.

«Кошмар, они сейчас подумают, что я извращенец и что я с нетерпением жду, когда меня трахнет папа».

Эта мысль крутнулась в голове, и тут же попка раскрылась в предвкушении контакта.

«Охуеть!!! Что происходит с моим телом?»

Взгляд помутнел, всё вокруг поплыло. Я чувствую, как головка беспрепятственно проникла внутрь, и я сразу же застонал.

Отец, не дожидаясь команды, начал бодро долбить по моей заднице пахом, изрядно расшатывая опору в виде мамы, и, не выдержав накала, она рухнула на спину, увлекая меня за собой. Падая, она расцепила хватку и, раскинув руки в стороны для опоры, нечаянно распахнула халатик. И вот я лежу на ее теле, щекой елозя по обнаженной груди.

«Ну порочней этого, уже ничего не может быть.»

Не в силах удерживать в себе страсть, я открыл рот и присосался к соску, как младенец.

Руки, мои непослушные руки, начали беспорядочно шарить по обнаженному телу матери, сжимая грудь, а потом правая полезла вниз.

«О нет!!! Неужели я это сделаю?»

Я чувствую, как рука погрузилась в мокрую бездну, я вижу, как округляются глаза ее обладательницы.

Мама: — Ты что творишь, сучка!!! Я же сейчас... АААА!!!

Пытаясь вытащить мою руку из себя, мама поползла вверх, но только усугубила ситуацию; в каком-то тумане я вижу пупок, сжимаю груди и прижимаю жертву к кровати, а сам, облизнув животик, устремился головой к колодцу возбуждения.

Мама: — Твою блядь, мать!!! ААААА!!!

Женщина выгнулась под трелью моего языка и, схватив за волосы, вдавила мою голову в себя и тут же, заорав, остановилась.

Мама: — Всем стоять!!!

Отец тут же, как по команде, замер, а я, не в состоянии слушать, слышать, понимать, продолжил извиваться как кошка и пытаться удерживать темп соития, насаживаясь на его член.

Мама: — На спину ее!!!

Папа: — Что ты задумала?

Мама: — Наверно, то, о чем я завтра пожалею, но я и так в шоке, так что похер!

Выдернув из меня член, они перевернули меня на спину и зашли с двух сторон. Мама, держась за мои раскинутые ноги, села на лицо, а отца я уже не видел — вид на него мне загораживали гениталии.

Мама: — Поцелуй меня!. ..

Возбуждение женщины было критическим, я чувствовал ее сок, я слышал ее дыхание, и то, как она говорила, — было ощущение, что она вот-вот кончит. Как, впрочем, и папа тоже.

Мама: — Ты меня любишь?

Папа: — Да!

Мама: — Ты мне доверяешь!

Папа: — Полностью!

Мама: — Ты со мной?

Папа: — До конца!

С этими словами мама наклонилась, и я ощутил, как мой писюнок погружается в какую-то теплую емкость.

«БЛЯЯЯЯЯДЬ!!!!»

Я пытался отстранить голову этой безумной женщины, но безрезультатно: она вцепилась в мое тело двумя руками и не дала даже пошевелиться. Беспорядочно стреляя из своего пистолета, я всосал ее клитор, и мы оба начали орать.

Кое-как справившись с эмоциональным стрессом, мой организм по окончании оного сразу стал отрубаться; сквозь полуоткрытые веки я видел, что родители перекинули меня на подушку и легли с двух сторон, крепко обнимая.

Проснувшись утром, я минут 10 просто лежал и смотрел в потолок. Рядом никого не было; не знаю когда, но родители ушли.

«Если мне сейчас стремно от того, что произошло ночью, то что было бы, если б они до сих пор лежали рядом?»

Из тупняка меня вытащил мочевой пузырь, желающий немедленно опустошиться. Я попытался незаметно пробраться в туалет, но практически сразу же был обнаружен.

Мама: — Люся, проснулась? Ты со мной не хочешь к бабушке?

«Не будем же мы молчать всю дорогу, придется о чем-то говорить, а я в шоке...»

Я: — А папа?

Мама: — Он не может, он пообещал товарищу чем-то там помочь, уже ушел.

Я: — А можно я дома останусь?

Мама: — В принципе, я просто спросила, ты мне будешь только мешать.

Почувствовав облегчение, я ушел в туалет и уже сидя на унитазе начал разбирать сказанные мне слова.

«Что значит „Ты мне будешь мешать?“»

Мама: — Все, я ушла!

«Блин, что это значит?»

Я начал набирать сообщение с мучающим меня вопросом, но получил ответ, что расскажет все потом.

«Блин, да она сто процентов не к бабушке намылилась, что я не понимаю что ли, совсем меня за дуру держит... в смысле за дурака».

Я услышал, как захлопнулась входная дверь, обозначающая мою полную приватность в квартире.

«Блин, что это вчера все-таки было и как мне на это реагировать? Да как мне теперь жить с этим внутри и с ними в одной квартире? Интересно, они что-нибудь чувствуют или отбитые напрочь?»

В телефоне куча сообщений от Алексея и Платона, но сейчас даже читать их не хотелось. Закончив сидеть на унитазе, я уже по сложившейся традиции опустил тело в ванну.

«Слава богу, никто это безумие не снимал. Хочется прям с утра напиться. Интересно, а когда мама успела подбить отца на эту авантюру? Ее же не было минуты две. Я явно что-то упускаю и не могу понять что».

Никакой пены, никаких рилсов, я просто лежал в ванне, погрузив лицо наполовину в воду и пускал пузыри. Видимо, надеясь, что в них и скрыты ответы на волнующие меня вопросы.

«И вся эта жесть происходит потому, что я не могу совладать с зависимостью. Это надо заканчивать. Как там говорил Алексей? „Надо просто переждать“. Да я за сутки без его члена уже получил в рот от его начальника и трахнулся с родителями. Если не прекратить, хрен знает, к чему это все приведет».

Закинув футболку в стирку, я обернулся полотенцем и пошел в комнату за мужскими трусами. По дороге увидел себя в отражении.

«Сука, да какого хрена я сиськи-то спрятал?»

Пере завязавшись по-мужски, я успел сделать пару шагов, прежде чем полотенце развязалось и упало на пол.

«Сука!!!»

С психом футбольнув его, я продолжил путь голым.

Зарывшись в ящике в поиске нижнего белья, настроение упало еще ниже.

«Блин, у меня нормальные трусы есть? Просто однотонные, без всяких дурацких надписей и рисунков? Вот прикол был бы: раздеваю я Алексея, а у него труханы с мишками или слоником. Как вообще меня Маруся терпела? Уже и не спросишь, наверно, нашим отношениям конец».

Окончательно решив избавиться от зависимости, я закинул двух мужиков из кафе в черный список и пошел завтракать. Но одно дело решить и совсем другое — сделать.

Уже к часу я почувствовал легкий зуд, и эта новость меня совсем не порадовала.

Пытаясь избегать прикосновений к беспокоящему меня месту, я слонялся по квартире, не в состоянии найти, чем себя отвлечь. Ни просмотр сериалов, ни рилсы, ни игры — ничего не увлекало до такой степени, чтоб забыть о жаждущей воздействий дырочке. И, не в состоянии больше бороться в одиночестве, я обратился за помощью к алкоголю.

Одевшись на скорую руку в спортивный костюм и Jordanы, я выскочил в магазин. И уже внутри, рассматривая витрину, понял, что совсем не разбираюсь в алкоголе и не знаю, чем залить свой недуг.

— Девушка, вам помочь?

Ко мне обратился молодой человек, явно мнивший себя Дон Жуаном: он как-то слишком нагло улыбался и даже подмигнул.

Это была последняя капля в океане раздражения. Я снова почувствовал злость, которую испытывал после встречи с Платоном.

Я: — О да, а я думаю, кто же мне поможет?

Шагнув навстречу ничего не ожидающему горе-пикаперу, я прильнул к его телу и, взяв его ладонь, положил на свой пах.

Я: — Чувствуешь, как там горячо?

За секунду лицо парня изменилось раз пятнадцать, и в итоге из нахальной улыбки трансформировавшись в панический ужас. Он резко одернул руку и попятился назад, роняя по пути стоящие в центре зала горки из полторашек газировки, а потом развернулся и спешно удалился в подсобку.

«Сука, нафига я это сделал, сейчас перехватит меня на выходе и люлей навешает».

Схватив первую попавшуюся бутылку, я поспешил на кассу к опешившей кассирше и, оплатив, чуть ли не бегом отправился домой.

«Что я хоть схватил? О, Мартини. «Смешать, но не взбалтывать». Блин, так под него водка нужна, надеюсь, он меня зацепит в чистом виде».

Через час я, шатаясь, расхаживал по квартире в батиной футболке и семейках, держа в руке почти допитую бутылку 0, 5 и слушая в наушниках Rammstein.

«Офигенное пойло, мое любимое!!!»

Недуг Мартини не вылечил, и я все ждал, когда алкоголь, бурлящий в крови, сделает выбор: заставит обратиться к черному списку или просто меня отключит. В таком виде меня и застал отец, как-то неожиданно появившийся из ниоткуда.

Он что-то говорил, но я продолжал смотреть на него, не разобрав ни слова. В конце концов подойдя ко мне, он снял с меня наушники.

Папа: — Ты уже ел?

«Блин, как же стремно с ним сейчас разговаривать... Я теперь всегда так себя чувствовать буду? Хотя, я и раньше с ним, так себя чувствовал.»

Я: — Нет.

Папа: — А будешь?

«Это с ним на кухне придется сидеть, нетушки».

Я: — Что-то не хочется.

Папа: — Ну я и смотрю, что тебе другого хочется.

«Что он имеет в виду?»

Заметив мое смущение, он уточнил:

Папа: — Бухаешь в одного.

Я: — Хочешь?

«Зачем я спросил?»

Папа: — Мартини? Не, это вы с мамой упивайтесь, для меня это баловство.

Я уже возвращал наушники на место, как услышал от уходящего на кухню папы фразу:

Папа: — Капец, один в один мать.

Несколько раз прокрутив в голове эту фразу, я не нашел удовлетворяющего меня объяснения.

«Да блин, я же в его семейках и его футболке, какого хрена? Нормальные отцы говорят: «Во, прям как батя», а мой — «как мать».

Пока я втыкал в окно, размышляя над словами отца, пришло сообщение от мамы.

Мама /Так, доча, вы чем там занимаетесь?/

«Вот эта еще тоже издевается».

Я /Ничем»./

Мама /Ладно, я тут застряла, наверно до завтра, развлекай отца./

«Что, блядь, это значит? Она что хочет, чтобы я с ним??? Она с ума сошла?»

Я уже начал писать гневную тираду, но остановился.

Я /Что это значит?/

Мама /Ему на работу завтра, за руль, смотри, чтоб не напился./

«Фух, я уж подумал, что она того...»

Оставив наушники в комнате, неуверенной походкой направился на кухню и, как только попал в поле зрения отца, тут же понял, что не знаю, о чем с ним говорить.

Папа: — Всё-таки есть пришел?

Отец как раз разогревал себе еду в микроволновке и накрывал на стол.

Я: — Нет.

Папа: — А что? Посидеть со мной?

Его лицо расплылось в улыбке, и он что-то опять отметил про себя.

«Господи, есть вообще сыновья, которые легко разговаривают с отцами на любую тему? Любую... Тут найти хотя бы одну».

Я: — Ты сказал... Ну... Один в один как мама?

Папа: — Ну да.

Я: — Что это значит?

Папа: — Ну ты сейчас ведешь себя один в один как мама, вроде понятно.

Я: — Нет, не понятно, я бухой и в твоих трусах!

Папа: — Вот именно.

Я: — Блин, да пап, можешь просто объяснить?

Папа: — Могу, значит слушай: когда твоя мать бухая, она тоже надевает мои трусы, футболку и ходит так по дому, только ее еще бычка накрывает, и она может начать на меня наезжать.

Я: — Что-то я не замечал.

Папа: — Как ты можешь что-то заметить, ты постоянно на своих танцах.

Я: — Я же не виноват. Что за бред, хотел под тебя закосить, а получилось наоборот.

Папа: — Чего вдруг?

Я: — Да задрали! Покупал бухло, ко мне продавец клеиться начал, сука, взбесил.

Папа: — В смысле клеится?

Я: — Ну как: «Девушка, вам помочь?», а я был в своих обычных шмотках. Это вообще когда-нибудь закончится?

Папа: — Слушай, ну конечно закончится, ближе к тридцати начнешь расти вширь.

Я: — А рожа?

Папа: — Ну рожа у тебя мамкина, но не переживай.

Я: — Почему?

Папа: — Потому что к жирным старым телкам молодые продавцы не пристают.

Отец сам засмеялся от своей шутки, да и мне было одновременно и смешно, и обидно.

Я: — Да па!!! Хорош стебаться.

Папа: — Ладно, прости, я же не со зла.

Я: — И что мне делать?

Папа: — Да ничего, просто живи.

Я: — Так они пристают, а я мало того что выгляжу как баба, так еще и силы во мне столько же. Чего вы меня на рукопашку не отдали?

Папа: — Дык, не было... У нас на районе только танцы и баскетбол, и, как ты помнишь, в первую очередь я повел тебя в спортзал.

Я: — Да, ты сказал, что у них мест нет.

Папа: — Ну как нет... Просто там все по возрастам, а ты в своем возрасте был на голову ниже самого низкого. Так что остались только танцы.

Узнавая новые детали моего прошлого, я в принципе не удивился; я даже на танцах был меньше всех, и просто чудо, что пришла девочка с подходящими габаритами.

Я: — Интересно, хоть чем-то я на тебя похож?

Папа: — Я не знаю. Понимаешь, я с твоей мамой очень давно и знаю все ее повадки; когда ты делаешь что-то похожее на нее, я замечаю. Вот и сейчас: ты один в один как она.

Я: — Ты говорил, надевает твои трусы и бла-бла-бла.

Папа: — Не, она точно так же приходит на кухню, когда я ем, и разговоры разговаривает.

«Здрасьте, приехали. Пришел выяснить, что не так, а оно, оказывается, все так».

Я: — Могу уйти.

От моих слов отец чуть не подавился и, пытаясь сдерживать смех, положил вилку и прикрыл рукой рот.

Я: — Вот ты...

Хотелось сказать, что он ГОВНО, но такое панибратство с отцом, наверно, излишне.

Папа: — Знаешь, мне кажется, ты можешь по ее водительским на машине ездить.

Я: — Да ну бред!

Папа: — Точно, права меняют через десять лет; там ей за тридцать, а вот в паспорте 18, так что бухло можешь по ее паспорту покупать.

Я: — Здрасьте, ОТЭЦ, бухло я могу и по своему паспорту покупать.

Папа: — Тю, я же тебе не инструкцию даю, я просто размышляю. Вон куча ее фоток, сам посмотри.

В этот момент отец уже доел и мыл за собой посуду.

Я: — Как я посмотрю, ты же не фоткал ее в семейках?

«Ну вообще я уже одевался в ее рабочую и даже был один человечек, который играл папу... Только вот сравнивать фото мы почему-то не догадались».

Я: — Или фоткал?

Папа: — Открой «мгновеннограмм» и там смотри, у меня на телефоне только фотографии счетчиков и поломок.

Зарывшись в телефон, я нашел аккаунт мамы и пролистал ее ленту. Как известно, девочки не выкладывают в сеть что угодно, и, вглядываясь в практически идеальный внешний вид мамы, я к своему сходству отнесся скептически.

Папа: — Ну что? Давай первую попавшуюся.

Я: — Да глянь на нее, у нее макияж, я так даже не накрашусь.

Папа: — Я, что без закрашивания не сравнить?

Я: — Ну а как без этого понять, похож я или нет?

Папа: — Ну гипотетически, если будешь в ее шмотках, то со спины не отличить.

Я: — Бухло спиной не купишь.

Папа: — Ты что-то загоняешься, ладно, забей.

И тут алкоголь в моей крови наконец проявил себя, и во мне проснулся азарт.

Я: — Что значит «забей»? Давай, ты выбери.

Папа: — Да я пошутил. Пойду в магаз, куплю себе на вечер компанию.

«Вот блин, этого мама и не хотела. Это несправедливо: она там развлекается, а я должен за ее мужем присматривать».

Я: — Ну подожди, я нашел, будем сравнивать.

Пытаясь задержать отца от похода в магазин, я авансом ляпнул о находке и теперь листал ленту в поисках чего-нибудь вроде худи, но как раз в такой одежде у нее постов нет, только платья и юбки.

«Ладно, хрен с ним. Третий пост вниз, начиная отсюда: раз, два, три. Сука!»

Как раз третий пост был из спортзала, в который мама ходит в легинсах и топике.

«С психу листая ленту, как карусель, вниз, я решил, что где остановится, то и сравним».

Папа: — В смысле будем сравнивать?

Я: — Ну я на себя надену...

«Почему-то в голове идея нарядиться в одежду матери выглядела неплохой идеей, но озвучив ее в слух и засомневался?»

Папа: — Ты типа, в нее переодеваться будешь?

Совершенно не уверенный в своих словах, я ответил.

Я: — Ну, да.

И еще раз листнул ленту, как карусель, и, пока она крутилась, отец подошел и, увидев происходящее, ткнул пальцем в экран остановив круговерть постов и даже не смотря в экран.

Папа: — Надевай это!

Я: — Да ладно, какого хрена? Куда это она так наряжалась?

Папа: — Это мы в прошлом году на свадьбе были, и там девочки сценку делали, типа жениха соблазнить.

Я: — Ну и как, соблазнили?

Папа: — Было бы неловко... Она там еще стриптизершей наряжалась, там вообще — ЖАРА!

Но в карусели постов мамы в роли стриптизерши не оказалось.

Папа: — Странно, что она его не выложила, она у меня в нем на экране блокировки телефона.

И отец, достав телефон, показал мне этот шедевр.

Моему удивлению не было предела.

Я: — Ты своей жене перед другими мужиками так ходить позволяешь?

Папа: — Ну, во-первых, это надо было для дела, а во-вторых, попробуй своей женщине сказать «нет».

Отец как-то осекся на этом предложении, а я представил, как запрещаю что-то надевать Марусе.

«Да у нее такие наряды танцевальные, шишки у всех мужиков дымятся, и ничего, я молчу... Хотя теперь, наверно, молчать будет кто-то другой. Интересно, мы хоть танцевать вместе будем?»

Я: — Что-то я не видел у нее ни этого платья, ни вот этого костюма. Сказав фразу, я чуть не побелел от страха.

«Это я признался, что рылся в ее вещах?»

Но отец как будто не придал значения моим словам.

Папа: — Ну, платье должно быть там, а вот костюм хранится у меня в коробке из-под обуви.

Я: — Почему?

Папа: — Я периодически заставляю маму наряжаться в это и... Ну, ты понимаешь.

Папа ладошкой постучал по сжатому кулаку со стороны большого пальца, показывая, как он нежно обращается со своей супругой, и меня перекоробило. Глядя на мое искривленное лицо, отец усмехнулся.

Папа: — Вот ее тоже так в начале коробит, а потом сама на колени падает.

Я: — Да блин, папа, ну хватит.

Папа: — Ладно, мы затрынделись. Будешь ее платье мерить или слабо?

Отец, бросил мне вызов, с ироничной улыбкой на лице и я не смог разобраться, он это серьезно или гипотетически.

«Просто супер! Мама где-то там шаболдается и просит меня следить за папой, а тот говорит: «я пойду напьюсь» или «наряжайся в платье» — ну что за жизнь?»

Я: — Ничего не слабо, пойду и наряжусь.

«Вот так это и работает, она отвлекала отца, пока я пробирался в ванну, после блуда, а я прикрываю ее когда она на блуде, по моему немного не равнозначно, но... как-то так.»

Папа: — Ладно, успею еще в магаз сходить, иди я тут подожду.

Отец уселся в кресло, а я направился в их комнату на поиски наряда. Но перебрав несколько раз вешалки, можно было сделать вывод, что платья нет. Выйдя в гостиную, я сообщил об этом отцу. Он слегка удивился, но, что-то прикинув в уме, встал и пошел в кладовку.

Папа: — Ну что ж, значит, судьба.

Я: — В каком смысле судьба?

Папа: — Я за коробкой.

Я: — Ты серьезно?

Папа: — Ну так ты мне хочешь что-то доказать, я хочу в магаз. Все, заканчиваем представление, и я пошел?

«Ну почему я должен прикрывать маму такой ценой? Сто процентов мама забрала это платье на блядки, а я тут теперь расхлебывай.»

Я: — Давай свою коробку.

Вручив мне костюм, отец снова опустился в кресло, а я, слегка шокированный предстоящим переодеванием пошел в их спальню переодеваться. Уже надев костюм, я просто хотел появиться перед судьей и мы согласившись, что на маму я не похож, закончили бы этот разговор, но глянув в зеркало сразу бросился в глаза торчащий колом член. Я тут же вспомнил про свое возбуждение.

«И как я выйду с торчащим членом? Надо сбросить запас из яичек. Отлично, батя в зале сидит, а я в его комнате шишку гоняю. В туалет!»

Выскочив из родительской спальни, я крикнул отцу: — Не смотри! — и побежал в ванну.

Папа: — Ты чего?

Я: — Я писать захотел.

Папа: — Что, потерпеть минуту не мог?

Закрывшись в туалете, невзирая на ощутимое присутствие отца, мне хватило пару раз провести по головке ручкой, чтоб писюнок начал стрелять в раковину холостыми патронами.

Немного отдышавшись и сполоснув опавший орган, я побежал обратно. Проскочив мимо ожидающего в кресле отца, я забыл сказать ему закрыть глаза. И, взглянув на него, явно заметил восторженное удивление.

«Подглядывает».

Вернувшись в родительскую спальню, снова ощутил движение в паху. Возбуждение как-то быстро очутилось на максимальных отметках, и я боялся, что писюнок снова испортит костюм.

«Что делать? Клетка!»

Опять с криком: «Не смотри!» я побежал теперь уже в свою комнату, но в ответ на мой крик услышал:

Папа: — Как же. Я так всё интересное пропущу. И от такого комментария у меня побежали мурашки.

«Что происходит? Я ведь не красуюсь перед ним, как перед Алексеем, мы просто спорим. Или это просто повод, и я реально потекла и хочу покрутить жопой перед мужиком?»

Голова начала немного кружиться. Я достал коробку с клеткой и, открыв её, застыл, не решаясь сделать очевидный шаг.

«Сука, я реально тёлка, которая хочет, чтоб её трахнули. Но это же твой отец!!! Или тебе, блядине, уже похер? Хотя что тут такого? Он же меня вчера трахнул».

В ужасе от своих мыслей я сел на кровать, поставив коробку на коленки, безмолвно взирая внутрь.

Папа: — Ну, ты там скоро?

Я: — Да!

Папа: — Чего ты вообще в комнату пошла?

«Не скажу же я ему, что за клеткой...»

Я: — Заколки на волосы. П

апа: — Заколки?

«Сука, я сделал только хуже. Ладно, будь что будет».

Уверенно взяв в руки клетку, я пристроил её на место, облизнул пробочку и вставил внутрь, зацепил волосы заколкой и, взяв в руки браслетик с шармами, задумался.

«Браслетик лучше на ручку или на ножку? На ножку — это, наверно, перебор, хотя откуда отец вообще знает наши с Алексеем загоны. Пусть будет на руке».

Надев браслетик, покрутил его перед лицом и застыл.

«А если он спросит, что это и для чего это? Просто красиво? Бред, сам браслет уже перебор. А смотрится симпатично.»

Скрепя сердцем вернул браслет в коробку и пошел за шпильками. Лицо отца надо было видеть.

«Я, конечно, не сильно разбираюсь в мужчинах, но так на своего сына не смотрят; так смотрят на телочку, которую вожделеют. Ну, по крайней мере, так на меня смотрел Алексей».

Я: — Ну, что, похожа?

Папа: — А ты сама как думаешь?

«И он тоже меня перешел на женский род. Причем как-то незаметно, может они с мамой меня между собой всегда дочей называли? Поэтому и Люся...»

Я: — Я не знаю, я себя со стороны не вижу.

Папа: — Ну давай я тебя сфоткаю, и ты оценишь, только позу повтори.

Ни меня, ни отца совершенно не смущало отсутствие груди и излишний бугорок в районе паха. Я крутился перед мужчиной, сначала робко, но с каждой минутой все увереннее и сексуальней. Покачивал бедрами, строил глазки и выставлял попку напоказ, а он все это дело фотографировал, и у меня в голове сложилось ощущение дежавю.

«Боже, схвати меня уже и тащи в постель!!! Сам я в жизни не решусь на первый шаг».

Но и мужчина, всем видом показывающий порочный интерес, не решался проявить инициативу.

Папа: — Ну смотри, я же говорил — один в один.

Присев рядом на подлокотник, я наклонился посмотреть в экран, и до меня добрался аромат отца. Мускусный запах с оттенками кожи, каких-то цветов и бергамота.

«Точно бергамот, у нас чай с бергамотом, он его любит».

Я видел на экране маму и себя и понимал, что общее у нас сейчас только прическа и наряд. Я крупнее, у меня не такая изящная талия, волосы выглядят гораздо хуже, и это я еще не говорю об отсутствии груди. Облизнув пересохшие губы, я тихо сказал, нежно глядя на мужчину:

Я: — Да не похожа я. Посмотри внимательно: только прическа.

Папа: — Нас так не рассудить. И не пошлешь же фотки никому... Идем в магаз.

Я ожидал чего угодно: нежных объятий, грубых страстных рук, но совершенно не ожидал предложения сходить в магазин.

Я: — Чего?

Папа: — Купишь мне вискарь по ее паспорту.

Я: — Тебе завтра за руль.

Папа: — Тебе-то чего?

Сглотнув ком, подступивший к горлу, я не стал ничего придумывать.

Я: — Мама просила последить.

Папа: — А, ты поэтому устроила этот маскарад?

Я: — Нет, он сам как-то устроился.

Папа: — Ну значит, это и будет спор. Я выиграю — значит, купишь мне виски и сама будешь отмазываться перед матерью.

Я: — А если проиграешь?

Папа: — Ну придумай сама.

«Блин, не буду же я просить его трахнуть меня. Надо как-то замаскировать. Попросить выполнить мое желание? Да это не маскировка. Все это очень странно: странно у меня творится уже вторую неделю, а теперь когда в странно включились родители, стало мега странно. И все потому что мне приходится прикрывать маму потому, что папа куда-то пропал в среду. А потом еще в пятницу с ночёвкой, а где он был? Вот только не надо мне рассказывать, что это такой корпоратив.»

Я: — Хорошо, тогда если ты проиграешь, то расскажешь мне, чем занимался в ночь с пятницы на субботу.

Мужчина как-то слишком внимательно посмотрел мне в глаза.

Папа: — Хм, вот значит как. Хорошо, я расскажу тебе про пятницу, а ты расскажешь мне про свою.

«Ой-йой! Он реально все видел в пятницу, и скорее всего реально изменяет маме. Офигеть у меня семейка. И что, я теперь и его прикрывать буду. Наверно лучше в споре проиграть».

Я: — Договорились.

Папа: — Тогда погнали.

Я: — Я что, так поеду?

Папа: — Надень пальто, мы на машине, не замерзнешь.

Предвкушение поездки ударило в мозг, и снова пространство перед глазами поплыло.

«Хоть бы мама внезапно вернулась и я не успела запрыгнуть в машину. А когда я начала о себе в женском роде? Что происходит?»

Папа: — Я готов. Идем, дорогая.

Накинув мамино драповое пальто, которое мне было явно короче, чем маме, и берет, я в тех же туфлях посеменил за мужчиной к лифту.

Двери лифта открылись уже на подземной парковке, и, пытаясь догнать широко шагающего отца, я делал в два раза больше движений.

Я: — Па, ну не торопись, я не догоняю.

Резко остановившись, мужчина повернулся, и снова его лицо озарила улыбка.

Я: — Что, опять один в один?

Папа: — Точно. И, подойдя ко мне вплотную, почти на ухо прошептал:

Папа: — Только ты меня папой-то не называй. Сама же спалишь всю контору.

С этого момента меня накрыла мания преследования и я начал постоянно оборачиваться по сторонам, немного расслабившись только в машине.

Я: — Давай, Костик, жми на тапку, я что-то уже домой захотела.

Папа: — О, вот тут я бы сказал, что тебя подменили.

Я ехал в машине и смотрел на огни вечернего города. Обычно мне нравится просто глазеть по сторонам из окна заднего ряда, но почему-то сегодня все мои мысли были посвящены мужчине, находящемуся рядом.

С Алексеем все было проще: просто не было случая, чтобы я находился с ним рядом и это не заканчивалось сексом. Сама наша встреча говорила о том, чем все этим и закончится. Тут же все иначе. Я хочу секса, он мне просто необходим, и, наверное, я бы лучше начал приставать к кому-то другому, но... Мой гендер требует быть разборчивее, ну и единственный мужчина, который знает, кто я и с которым уже был контакт, — мой отец.

«Я так низко пал? Я реально сижу и думаю, как получше подкатить к отцу? Такое даже порно сценаристы придумать не могли. Ну ни в машине, ни в магазине я на него не залезу, надо поскорее ехать домой. Блин, и мне точно выгодно проиграть в споре. Тогда он дома выпьет виски и, глядишь, все закрутится... Так, а куда мы едем?»

Я: — Пап... ээээ... Костик, а мы куда едем?

Папа: — В гипер.

«Обалдеть! Там же народу будет куча!»

Я: — Может, не надо?

Папа: — Да ладно тебе, там скидки на хороший вискарь.

С самой парковки меня не покидало чувство преследования. Боясь, что кто-то увидит меня, или отца, или меня с отцом. Вариантов, при которых меня разоблачат, куча, и я уже начал жалеть, что пустился в эту авантюру. Видя, что я не останавливаясь кручу головой, отец взял меня за руку и потащил за собой.

Я: — Я думала, мы за вискарем.

Папа: — А закуску?

Я: — Да, блин, борщом заешь.

Папа: — Сама борщом Мартини заедай.

Я: — Я его допилА.

Папа: — Алкашка.

Набрав в корзину продукты, мы наконец двинули в отдел алкоголя, и я увидел цель нашего приезда.

Я: — Костя, ты не охуел?

Папа: — Как мама, честное слово.

Я: — А как иначе, я откуда столько денег возьму?

На наш разговор начали обращать внимание сотрудники отдела, и мой попутчик решил немного сбросить напряжение.

Папа: — Да не парься, я заплачу.

Похлопав по карманам и проверив что-то внутри, отец достаточно громко, чтобы услышали нужные уши, спросил:

Папа: — Я, кажется, в машине документы забыл, у тебя паспорт с собой?

Понимая, что игра началась и, вопреки логике, мне нужно в споре проиграть, я, выдохнув, начал ему подыгрывать.

Я: — Я не брала, у меня скан есть в телефоне.

Отец повернулся к кассирше отдела и как бы между прочим спросил:

Папа: — Девушка, отпустите по скану или мне в машину придется идти?

Глядя на бутылку в руках отца, кассир мгновенно приняла решение.

— Конечно отпущу, давайте.

Дрожащими руками я повернул экран телефона к кассиру и стал ждать вердикт.

— А можно поближе?

Я: — Конечно.

«Ну всё, писец, сейчас она скажет, что вы из меня дуру делаете, и я сгорю со стыда и, может, даже описаюсь».

— Офигеть, вы прям совсем не изменились! Я видела, чтобы молодо выглядели, но чтобы вот так!!!

Девушка явно была впечатлена внешним видом, а я впечатлен ее реакцией, поэтому мы застыли вдвоем, глядя друг на друга.

Папа: — Да, мне с ней повезло.

— Мне бы так.

Папа: — Ну, она как-нибудь придет, расскажет секрет, а сейчас мы спешим, да, милая?

Не в состоянии поверить, что кассирша не заметила подвоха, я все еще пребывал в шоковом состоянии; единственное, что я мог, — это глупо улыбаться. Заплатив за виски, отец взял меня за руку и потащил прочь.

Я шла по огромному помещению, цокая каблучками и крепко сжимая руку мужчины. Трудно не обращать внимания на поголовный интерес к моей персоне со стороны всех представителей мужского пола. Все, от подростков до мужчин за 60, смотрели на меня голодными глазами, и их жаркие взгляды начали нагревать мое тело. Я расстегнула верхние пуговицы пальто, не в состоянии выдерживать температуру, и засмотрелась на себя в отражение витрины.

«И я в таком виде тут расхаживаю?»

Подол пальто при шаге оголял ножки до самого паха, а расстегнув верхние пуговки, я открыла взор на мой наряд. Все говорило о том, что я в пальто на голое тело, не считая колготок. В этот момент отец резко прижал меня к себе, убирая от проезжающей мимо поломойки. Прижавшись к нему вплотную, я снова почувствовала его запах, и пространство поплыло. Меня качнуло, и я навалилась на мужчину всем телом, почувствовав, как нога мужчины, оказавшаяся между моих ножек, трется о мои гениталии.

«Блядь, это не нога трется, это я трусь».

Резко сконцентрировавшись, я попыталась обуздать цунами возбуждения, но это уже сделать было нереально. Отец смущенно посмотрел на меня и предложил.

Папа: — Может, уже пойдем, а то на нас все смотрят?

Я представила картину со стороны: красивая, длинноногая, полуголая девушка с бешеными от возбуждения глазами трется, изнемогая от желания, о шикарного мужчину.

«Шикарного? Я думаю, что мой мужчина шикарный? Блядь, он же даже не мой мужчина. СОБЕРИСЬ!»

Но остановить овладевающую сознанием блядь уже было невозможно. Нежно обвив его шею руками, я, встав на носочки, поцеловала щеку, а потом, все еще прижимаясь к нему телом, сделала вид, что стерла помаду с щеки, и произнесла:

Я: — Спасибо, мой герой.

«Ебать, что я творю!!!»

В ошарашенных глазах отца читался примерно тот же вопрос. Чтобы ситуация не зашла в тупик, я взяла мужчину под руку и, положив голову ему на плечо, направила в сторону парковки. Оставшийся путь до машины мы прошли молча, и только когда сели в машину, отец повернулся ко мне и спросил.

Папа: — Ты чего творишь?

«Блядь, а то не понятно? Пытаюсь залезть тебе в штаны!»

Я: — Ты забыл? Играю твою супругу.

Понимая, что следом может последовать тирада о том, что я перебарщиваю.

Я: — Все, теперь необходимости нет, поехали домой.

Отец явно хотел что-то мне высказать, но, объяснив ситуацию, я пресек это желание.

«Теперь его надо хорошенько подпоить, и потом он от меня никуда не денется».

В принципе, так все и произошло. Напросившись в собутыльники к отцу, я вызвался, как хорошая хозяйка, накрыть на стол, пока хозяин семьи переодевается. И, вернувшись уже в домашних трикотажных штанах, отец, разливая первые бокалы, спросил.

«Не собираюсь ли я переодеться?»

Тон мне не понравился, он явно намекал на прекращение игры в супругов; я попытался что-то возразить, но просто не нашел доводов, позволивших остаться в уже ставшим почти родным, образе стриптизерши. Идя в свою комнату, я подумал, что возвращаться к роли сына категорически неприемлемо.

«Это надо все снимать, клетку и пробку, сниму колготки и накину мамин халатик, чтоб боди не было видно. А если спросит, скажу, что не хочется возиться, стирая косметику. Херня, конечно, но вдруг сработает?»

Сняв колготки, я накинул мамин халат поверх эротичного боди и вернулся на кухню, прикинувшись чайником.

Но отец, явно обеспокоенный моим нежеланием возвращаться в образ его сына, молча смотрел на меня с легкой укоризной.

Я: - Ну не кайф мне сейчас, полчаса смывать косметику, там молочко, висцелярка, кремушек.

Я просто накидывал названия каких-то косметических средств, зная, что папа как и я в них вряд ли разбирается. И чтоб окончательно закрепить мое присутствие, схватил бокал и провозгласил первый тост.

Я: - За успешную авантюру!

Отец не успел ничего придумать мне в ответ, просто прислонил свой бокал к моему и мы выпили. Не ожидая такой крепости, я начал глубоко дышать, как от кипятка. Папа засмеялся, но все таки дал советы как лучше справиться с последствиями, и я, заметив его внимание, начал немного больше страдать.

Чтоб поддерживать беседу, мне пришлось расспрашивать о том, что меня совершенно не интересует: о выдержке, о вариантах закуски, о коктейлях и о том, что чувствует он, когда пьет. Я делал вид, что внимательно слушаю его достаточно подробные рассказы. Но уже после второго тоста меня очень быстро начал догонять выпитый ранее мартини.

Пару раз пропустив ход, я не мог не заметить, что моя внутренняя блядь начала требовать действий, и не придумав ничего лучше, я, сделав вид, что собрался в туалет. Встал прислонил руку к лицу, второй схватившись за столешницу и немного качнулся в сторону мужчины, который мгновенно отреагировал и подскочил не давая мне упасть.

«Вот ты и попался!»

Пока он не был готов, я обвил шею руками и впился в губы. Отец резко откинул голову, отстранив меня на вытянутые руки и пятясь назад, заговорил.

Папа: - Ты что творишь?

«Маски сброшены, терпеть я больше не могу, мне нужен его член, я хочу его член.»

Я: - Вот только глупеньким не прикидывайся!

Папа: - В каком смысле глупеньким, Алексей, так нельзя!

Я: - Алексей? Какой еще Алексей, Костик?

Папа: - Бл... Леша, заканчивай, я твой отец!

Я: - Отец? А что ж ты вчера не вспомнил, что ты отец?

Мужчина замялся, пытаясь найти слова оправдания, и я, видя его ослабленную оборону, начал наступать.

Папа: - Это мама сказала, что тебе нужно.

Я: - И что?

Я зажал мужчину в углу кухонного гарнитура и уже протянул руки, пытаясь обнять жертву возле талии.

Папа: — Она сказала, что тебе это необходимо, что тебе очень плохо.

Я: — Совершенно верно, и это никуда не ушло, мне это и сейчас необходимо.

Говоря тихим спокойным сексуальным женским голосом, я разряжал накаленную атмосферу, и это позволило приблизиться к мужчине вплотную и снова почувствовать его аромат. По телу побежали мурашки, я встал на носочки и потянулся к губам, и он, вроде бы сначала наклонился в ответ, а потом снова отстранился и, увернувшись, метнулся из кухни.

Папа: — Я так не могу!

«Хрен ты от меня сбежишь!»

Единственное место, куда мог сбежать отец, — это их спальня, и, направившись туда, я застал его смотрящим в окно.

«Интересно, он сдался? Наверное, если бы действительно хотел сбежать, закрылся бы в туалете.»

В полумраке комнаты, освещенной только уличным освещением и светом из коридора, у окна стоит мужчина, которого я сейчас собираюсь оседлать.

Закрыв за собой дверь и сделав комнату почти непроглядной, я подкрался к мужчине и обнял его со спины, уткнувшись носом в спину.

Папа: — Леш, так нельзя.

«Конечно можно, если я не получу этот член, то понятия не имею, как переживу ночь.

Я: — Нет тут никакого Леши, Кость, только я.

Руками я начал сжимать мужскую грудь, гладить его тело, прижиматься к нему и, поняв, что он больше не побежит, просунул руку в штаны.

«ООО, наконец-то!!! Вот он!!!»

Зная, что затягивать нельзя, я развернул мужчину лицом к себе и, не дожидаясь от него реакции, встал на колени и погрузил его член себе в рот.

Примерно минуту я старательно обсасывал орган, не получая никакой обратной реакции, и уже подумал, что делаю что-то не так...

Папа: — Ох, Аннушка...

«Аннушка? Да и хрен с ним, могу быть кем угодно!»

Поняв, что рыбка на крючке, я начал действовать немного увереннее и, одновременно раздевая своего партнера, стал гладить его ноги и ягодицы руками.

Папа: — О бля, Аня, да!!!

Я: — Тебе нравится, Костя?

Папа: — Да!

Потерев уздечку лопаткой языка.

Я: — А так?

Папа: — Очень!

«Хорошо, теперь бы надо и меня порадовать.»

Я: — Как ты еще хочешь?

Мужчина на несколько секунд затих.

Я: — Я не слышу, Костя?

Папа: — В глотку!

Я аж поперхнулся...

Я: — В глотку?

Папа: — Да, я хочу трахнуть свою жену в глотку!

Я: — Что надо сделать?

Папа: — Просто открой рот!

Я: — И все?

Папа: — Да, Аннушка и все!

Стоя на коленях, я максимально открыл рот и вытащил язык.

Как будто вытирая ноги перед входом в жилище, головка потерлась о язык и юркнула внутрь, сразу уткнувшись в мягкое небо вызвав рвотный рефлекс.

Горло открылось, и я, инстинктивно вытянув шею, как кот, отхаркивающий комочек шерсти, попытался отстраниться, но крепкие руки схватили меня за волосы на затылке и потянули на себя, приглушая звуки, изрекаемые из горла.

Голова моментально закружилась, взгляд поплыл, тело стало ватным, а мужчина, не обращая внимания на побочный эффект, постепенно наращивая темп, продолжал накачивать мою голову кровью.

Я как мог упирался в его бедра руками и какое-то время не давал продырявить голову насквозь, но ватное тело постепенно теряло силу, руки сползали вниз и в конце концов беспомощно повисли, как веревки ниспадающие с плеч. Уже в полуобморочном состоянии почувствовал, как что-то стало шлепать меня по подбородку.

Папа: — Да!!! Аня, Да!!! Как же я по этому скучал!

Член покинул горло, и я начал жадно хватать воздух ртом.

Удерживая меня в полу висящем положении, мужчина сделал небольшую паузу, и, как только я снова уперся в его бедра руками, он продолжил.

В этот раз я уже был готов к происходящему, но как справляться с этим, еще не придумал, и через минуту снова обмяк в крепких руках, и снова мне дали возможность отдышаться.

Папа: — Охуеть!!! Раньше мы регулярно делали это!

Я: — Да, Кости...

И снова в мою глотку с какой-то необузданной страстью врывается член.

«Видимо он не хотел поговорить об этом...»

Немного привыкнув к происходящему, я начал более детально воспринимать происходящее и не мог не заметить юношеский задор моего партнера. Даже во мраке было понятно, что действие приносит ему невероятное удовольствие, и он, как будто вспомнив молодость, не стесняясь, со всего размаху жарит свою телочку в рот. Мое состояние и без этого было достаточно взбудораженным, но, представив, что он такое проворачивал с мамой, я почувствовал, как на кипящем чайничке поднимается крышечка.

В следующий раз, отдышавшись, я уже не упирался руками, а, наоборот, схватив их, радостно клюнул головой вперед и сам потянул мужчину на себя.

Папа: — Даа!!! Вот так!!! Узнаю свою блядюшку!

Ответить я не мог, рот был немного занят, поэтому просто что-то мычал и пытался кивать головой.

Папа: — Костя, нет, Костя не надо, а мне это нужно Ань, понимаешь нужно!!! Мне, блядь, приходится это искать на стороне.

Немного замучившись удерживать меня в своих руках, партнер как-то слишком бесцеремонно бросил на кровать и все еще удерживая голову приказал.

Папа: — Давай корзинку.

Я схватился за ноги не представляя зачем она сейчас нужна, но через секунду мне это продемонстрировали в деталях.

Папа: — Да, твоя любимая!!!

Отвратительные звуки жадного глотания разнеслись по комнате.

Папа: — Я же надеюсь ты не позволяла так с собой обращаться в пятницу?

В этот момент у меня сжался сфинктер, и я почувствовал, как иголочки легонько прошлись по моему мозгу.

Мужчина выдернул член из моего рта, и я поднял глаза в направлении его лица. Видеть я его не мог: я не уверен, что из-за наполненных слезами глаз и поплывшего взгляда, смог бы сейчас что-то разглядеть в освещенном помещении, а во мраке я мог только догадываться, что это был вопрос и на него ждут ответа.

Единственное, что я знал точно: на этот вопрос нельзя отвечать положительно. Хотя сам вопрос, любой ответ делает признанием.

«Все-таки он меня видел? Или просто блефует?»

Я отрицательно мотнул головой в пространство.

Папа: — Конечно не позволяла, ты же там принцесса.

Наконец отпустив мою голову мужчина легонько шлепнул меня по лицу.

Папа: — Давай вставай, порадую тебя, так и быть.

У меня появилось четкое ощущение дежавю. Я повернулся к кровати и, встав на четвереньки, лег грудью на постель. Шлепок звонко разнесся по комнате.

Папа: — Обожаю твою жопу!

Я точно знаю, что будет сейчас, и, предвосхищая вопрос,

Я: — В нижнем ящике.

Папа: — Что, Ань, в нижнем ящике?

Я: — Лубрикант.

Папа: — Ебать, Ань, я знаю, я его туда лет 10 назад положил.

Я почувствовал, как к дырочке прислонилась головка, и, разведя ноги, она легко юркнула внутрь, вызывая у меня дрожь по всему телу.

Папа: — Только тебе она не нужна, вечно течешь, как прошмандовка!

«Наконец-то!!!»

Все здесь:

Температура — член как кипяток, я чувствую, как от этого радиатора внутри меня испаряется пар.

Наполненность — хоть отбавляй, по-моему, этот член немного больше, чем у Алексея.

Накопление — я сейчас лопну от возбуждения!!!

Я понимал, что вряд ли смогу кончить без помощи рук, и поэтому потянулся к писюнку.

«Да, самое время!»

Но моя рука нащупала пластик.

«Блядь!!! Я в клетке!!! Нахера я ее напялил?»

В панике, понимая, что партнер может закончить в любой момент, я пытаюсь каким-нибудь образом добраться до писюнка, но все бесполезно. Он плотно обернут в пластик, а ключик в соседней комнате на браслетике в коробке.

«БЛЯДЬ!!!»

Я попытался потянуть клетку вниз, но кольцо и не собиралось сниматься с яичек.

«БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! БЛЯДЬ!»

Я не переставая яростно дергал клетку, а мужчина яростно дергал меня; мое заплаканное лицо елозит по простыне, а губы, не успевая проскользнуть, закатываются и раскатываются обратно.

Яростное пытаясь избавиться от клетки я дергал ее то вниз то вверх, сначала ощущая болевое давление на яички, но вскоре это каким-то образом переросло в... Я услышал, что где-то там за давлением кольца, есть послевкусие. И начал еще сильнее терзать замок, одновременно причиняя себе боль и удовольствие.

Кончил я с криком, стоном и слезами, то ли счастья, то ли боли, обильно заливая руку своими соками.

«Слава богу!»

Но... ничего не закончилось. Я как-то привык, что Алексей кончает со мной примерно в одно время, а тут нет. Не замечая случившегося оргазма, моим лицом продолжают полировать простынь, да я и сам все еще при памяти.

Папа: — Что, Ань, обкончалась?

Я: — А?

Папа: — Опять раньше меня прошмандовка? Ну ничего, сейчас второе дыхание откроется.

И по моей заднице с периодичностью в несколько фрикций начали сыпаться шлепки, как ни странно, снова приводя меня в состояние возбуждения.

Я: — ООО!

Папа: — А я же говорил!

Я: — Да-а-а-а!!!

Я, как будто прыгая по кочкам, попытался ответить, но неизвестно откуда взявшиеся иголочки начали щекотать мозг, закатывая глаза под веки.

Я: — Еба-а-а-ать!!!

Папа: — Что ебать, Ань?

Я: — А-а-а-а!

Папа: — Что ты там орешь, Ань?

Снова шлепок, от которого ягодица начинает полыхать пламенем.

Я: — Еби-и-и-и!!!

Папа: — Не слышу, Ань!!!

Я: — Еби-и-и меня, Коу-оу-остяяяяяя!!!

Конец фразы я произнести не смог, так как тысячи иголочек воткнулись мне в мозг и мое тело забилось в судорогах.

...

Проснулся я, навалившись и нежно обнимая мужчину. Погладил его по груди и, просунув руку вниз, нащупал член.

«Бля, совсем не помню, как я вчера оказался с Алексеем. А что вчера вообще было? Помню, мы с отцом..... ЕБАТЬ!!!»

Я в ужасе отстранился от мужчины и, присмотревшись, узнал в нем отца.

«СУКА!!!»

Тихонько выбравшись из постели, я кинулся в ванну и, сев на унитаз, схватил себя за волосы.

«Ебаный рот!!! Ты, блядь, совсем ебанулся?»

Из меня потекла жидкость, вызывая при этом неоднозначные чувства.

«Ну, если это не дно, то я даже и не знаю...»

Пытаясь выдавить из себя все, что накачал в меня отец, моя попка начала издавать звуки, как при диарее, еще больше вгоняя меня в состояние уныния.

«Да что ж ты за человек такой? Мама попросила присмотреть за отцом, а ты его соблазнил, да еще и прикидывался ею. Уж лучше б тогда отдался директору, и тогда, может быть, мама была бы дома.»

Чувствуя себя жалким ничтожеством, я залез в ванну и начал тщательно смывать с себя следы порочной ночи.

«Этот мускусный запах, ебаный Фаренгейт, я весь им провонялся!!!»

Уже в третий раз, намыливая все тело гелем, я натер свою кожу до красноты, но все еще не мог избавиться от запаха.

«Ладно, хватит! На этом все! Надо заканчивать этот балаган!»

Обмотавшись в полотенце, как мужик, я открыл дверь ванной с намерением твердо ступить на праведный путь, но меня сразу же сковало холодным воздухом, и, прикрыв дверь, я оглянулся на вешалку, на которой одиноко висел мамин махровый халат.

«Ладно, до комнаты можно и в этом дойти. Капец, время уже полседьмого утра, мне в институт надо. Бошка болит. Еще эту ебучую клетку надо снять.»

Зайдя по пути на кухню и поставив на плиту чайник.

«Не знаю, почему мама не взлюбила электрический, ей обязательно нужен был Gipfel со свистком.»

Я пошел в комнату за ключиком от клетки. Провозившись с ней несколько минут, она почему-то не снималась, скорее всего, вчера мои манипуляции как-то повредили эту конструкцию, и теперь я совершенно не представляю, как ее снять.

Засвистел чайник на кухне, и, чтоб не разбудить отца, я бросил все и побежал на кухню.

«Бля, моя башка... Надо что-то выпить.»

Порывшись в аптечке, нашел алька-зельцер и, кинув таблеточку в стакан, опрокинул его залпом. Тут-то меня и привел в чувства шлепок по жопке.

Папа: — Чего так рано подорвалась? Могли бы еще разочек кувыркнуться, у меня как раз шишка напряглась.

От этих слов я подавился и чуть не выплюнул все лекарство обратно.

«Он что, серьезно хочет меня трахнуть?»

Я хотел было повернуться и посмотреть в глаза мужчине, пытаясь разобраться в его намерениях. Но он вплотную прижался к моей спине расположив шишку между ягодичек и начал целовать шею.

«Сука, серьезно!»

Я: — Па, не надо.

Папа: — Ну что ты? Ребенка нет, можешь не ПАПкать.

«Писец, да это уже ни в какие ворота».

Я: — Па, да кончай! Как нет ребенка, а я?

Все еще пытаясь обернуться, я повернул голову, но отец немного отстранился и, положив руки на мои плечи, начал их как-то совсем не нежно массировать.

Папа: — Вот мы, значит, как заговорили? Кончать, значит?

Я: — Ну да...

Папа: — Скажи мне тогда, пожалуйста, а я вчера в кого кончал?

Я замер от неожиданного вопроса, не зная, что ответить.

«А что ответить? Я вчера был пьян, блядь, может, прикинуться, что ничего не помню?»

Папа: — Ты меня просила ебать тебя как кто?

Я еще не придумал ответ на первый вопрос, а тут раздался второй.

«Прикинусь, что не помню ничего. Мы же напились, это логично».

Папа: — И тогда скажи мне, когда мы обсуждали, хрена, не знающего, что ты любишь корзинку, ты спалила себя или мою жену?

На этом версия про «напился» испарилась.

«Теперь не отмажешься, что я был вчера бухой».

Папа: — А потом ты психуешь, что похожа на мать.

Я стоял как вкопанный, боясь пошевелиться, а мужские руки начали увереннее бродить по телу, сначала перейдя на руки, а потом одной рукой схватив меня за шею, а второй начав задирать халат.

Папа: — Ты такая же блядь, как твоя мамаша, осталось только выяснить кого из вас мне наказать за пятницу: блядину мать или ее блядину дочь?

«Что-то мне вопрос не нравится, меня накажут по любому? Интересно он знает про маму или догадывается? Ну мне сейчас не хватало ее спалить, что-то мне подсказывает, что она расстроится.»

Я зажмурился. И тихо, чуть слышно произнес.

Я: — Дочь.

Дождавшись ответа, мужчина прикусил мочку уха и тихо, но властно произнес:

Папа: — Халат задрала и локти на стол, дочь.

Оголив зад, я наклонился и поставил локти на стол. Отец выключил на кухне свет, подошел и начал гладить меня по попке.

Папа: — Хорошая жопка! Прям как у мамки!

Я только сейчас вспомнил про клетку и что в таком положении, она сразу бросается в глаза.

«Да уж, тут уже не скажешь: "Я не такая, я жду трамвая...»

Папа: — Ты себя плохо вела, дочь.

Я ждал продолжения, но услышал:

Папа: — Да или нет?

Я: — Да.

«Я заварил какую-то дичь!»

Папа: — Тебя надо наказать?

«Ну капец, ты же уже это и без меня решил.»

Я: — Да, папа!

Папа: — Тебе нравится, когда я тебя наказываю?

«Обожаю, вот так бы целый день стоял. Сука, почему это происходит именно со мной?»

Я: — Да, папа!!!

И тут на ягодицу прилетела пятерня, оставив чувствительный горячий след на ней и пробудив что-то, к чему я был не готов, но хорошо это помню.

Лицо обдало жаром, по телу побежали мурашки.

«Да ладно! Быть этого не может!»

Вторая пятерня.

«Да, НЕТ!»

Третья. И тут уже трудно было не признаться себе в том, что я буквально недавно придумал название этому чувству.

«БОРДОВОЕ ВОЗБУЖДЕНИЕ??? БЛЯЯЯЯДЬ. То есть я изо всех сил пытаюсь избавиться от зависимости, а мое тело уже на любые манипуляции реагирует, возбуждаясь?»

Еще несколько звонких шлепков, и я уже, изнемогая, начинаю кусать губы в надежде, что мой мужчина прекратит меня дразнить и потащит в кровать.

Я: — Да, папочка, да!!!

Не в силах больше удерживать в себе страсть, я развернулся и запрыгнул на самца, сливаясь с ним в каком-то диком поцелуе. Он приподнял меня, пытаясь усадить на стол, но мне мало его рук, мне хочется чувствовать его тело своим, ногами, руками, грудью, лицом - всем мной.

Я как змея обвил мужчину и, потянувшись вниз, схватил его шишку и направил в себя. Только когда он был полностью во мне, я вспомнил про смазку.

«Что за секрет такой, он так легко в меня входит?»

Папа: — На столе хочешь или на кровать?

Я: — Ааааа, тащи на кровать!!!

Какими-то семимильными шагами самец пронесся из кухни в спальню и с размаху впечатал меня спиной в ложе.

Я: — Да!!!

Мужчина всем телом лежит на мне, но я не чувствую тяжести или дискомфорта, все как так, как надо, я именно этого и хотела — максимально чувствовать телом своего мужчину.

Я: — Да, папочка!!! Да. Вот так, да. Глубже!!!

Вцепившись в спину мужчины и обвив его ногами, я помогал партнеру глубже проникать в себя.

«Осталось только одно, я его вижу, я его чувствую, не хватает только...»

Вплотную прислонившись носом к мужчине, я глубоко вдохнул его аромат, и по телу побежали мурашки, ноги затряслись и иголочки, тысячи иголочек...

Я: — Ебаааааать!!!

Меня размазало по кровати, и я очень долго не мог прийти в себя.

Сквозь дрему я видел, как мужчина вышел из комнаты, потом вернулся в полотенце, оделся, поцеловал меня в щеку и ушел.

Проснулся я в родительской постели из-за того, что в моей комнате трезвонил телефон. Меня снова накрыло мерзкое ощущение от произошедшего, только теперь я знал, что совершенно не в состоянии контролировать ничего: ни тело, ни разум, ни свою блядскую жизнь.