Все персонажи совершеннолетние!

Луиза куда-то пропала, наверное по своим делам. А тем временем одна из ее дочек, очередная смазливая мулаточка по имени Адель, принесла нам первый наряд. Он состоял из красно-черного платья, сзади оно было длинным, почти до лодыжек, зато спереди еле-еле прикрывало срам. Если стоять смирно по швам. Ну а подвязки чулочков оно не прикрывало никогда. Сверху тоже все было путем. Обнаженные руки, плечи, глубокий вырез. Лучше всего оно, очевидно, подходило для танцевания канкана. Ну и для занятий древней профессией тоже.

Оценив прикид Конни, Адель предложила той идти как есть, только шляпку и пальто оставить. Значит это платьишко нам с Дейзи. Хотя девушка и стеснялась немного, никто из мужчин конечно и не подумал выйти. Пришлось ей повернуться лицом к стене, а своей лучшей частью к аудитории, скинуть платье и одеть принесенное Адель. Дейзи еще порыскала по комнате, нашла свои трусы, стащенные Томасом, и собралась было их одеть. Адель лишь покачала головой, они явно выбивались из образа. Конни ее стринги дали натянуть, а Дейзи пришлось остаться без нижнего белья.

Когда все были готовы, Адель проводила нашу компанию к номеру братьев. Дюваль и Эшфорд встали за углом, каждый со своей стороны. Вопреки обещаниям хозяйке что все будет тихо, у обоих в руках оказались тяжелые револьверы армейского образца. Дюваль еще прихватил на кухне топорик, на случай если надо будет высадить дверь, а Томас нашел себе ухватистую дубинку, наверное имущество Эмиля или другого вышибалы.

Громко цокая каблучками по полу, Дейзи и Конни подошли к дверям 311ого номера.

— Мальчишки, открывайте, девчонки пришли! Праздник продолжается!

Ответом им была тишина, похоже эти два перца спали, налакавшись абсента, вина или чего они там еще пили. Так мы здесь до морковкиного заговения простоим, глуповато как-то. Похоже Дейзи поймала мою мысль, или сама додумалась, так как второй раз она уже использовала Голос:

— Девочки к вам чпоки-чпоки пришли, а вы дрыхнете. Так все интересное и проспите. Вставайте, открывайте.

Воздействие Голоса совпало с желаниями слушателей, и результаты были куда лучше. Послышались шаги, дверь открылась, и за ней обнаружилась слегка опухшая похмельная рожа. Бегающие глазки, растрепанные сальные волосы, перебитый нос. Красавчик был плечист, но невысок, чуть ниже Конни. Щеголял он в одних кальсонах.

— Ваш заказ прибыл, любимый! — Не теряя ни минуты, Конни быстро чмокнула вора в губки, игриво засунула ему руку в эти самые кальсоны и шагнула вперед, ведя его за собой за самое дорогое. Мы, Дейзи тоесть, зашли за ними. В комнате, как и ожидалось, обнаружился еще один постоялец. Люсьен был выше своего братца, резкие, острые черты лица, щегольские усики. Одет, он, впрочем был так же, в одни кальсоны.

— Гастон, дверь быстро захлопни! И сразу, не дожидаясь пока занятый Конни Гастон выполнит его ценное указание, захлопнул ее сам. Хреново. Дейзи быстро осмотрелась. На тумбочке лежал старомодный потрепанный револьвер со следами ржавчины. На столе — ножи, кастет. Да, еще рано нашим кавалерам выходить на авансцену, может получиться слишком шумно.

— Ой, а что это тут у нас? — Конни спустила с Гастона штаны до щиколоток, и прошлась пальчиками по его члену, с показным удивлением его рассматривая.

— Какой миленький! Дай я его поцелую!

Сказано-сделано. А вот «наш» Люсьен, несмотря на ставший сальным взгляд и шевеление в кальсонах, осторожность все-таки не утратил и соображал еще не только хером.

— Вы че, новенькие? Я вас чой-то раньше не видал. И это, мы не вызывали девок-то, уже наебались.

Нужно быстро действовать, пока он еще со сна не очухался, а то затея нам может выйти боком. Дейзи, заговаривай ему зубы, скажи что только что из Парижа, у тебя же акцент не местный, отвлеки его, скорее!

— Красавчик, какой ты наблюдательный! И везучий! Мы здесь недавно, так то мы столичные штучки, но в Париже для нас стало недавно жарковато, пришлось съехать. Маман Луиз сказала что вы заплатили за четырех девушек, а оприходовали только двух и спать завалились. А у нее мол все честно, сколько заплатил столько и получил. И нас к вам отправила, мол уже проспаться должны. И тут ты, такой элегантный, красивый, фартовый!

Бля, чего за херню Дейзи несет! Но продолжай, болтай, не давай ему дурацкие вопросы задавать.

— Я как тебя увидела, так у меня все как-бы оборвалось внутри, красава! На, потрогай, я вся теку, давай же!

Схватив руку Люсьена, Дейзи сунула ее себе между ног, благо подол спереди был всего ничего, а трусиков на ней не было. Тут я понял что ощущения Дейзи передаются и мне, по крайней мере часть их. Особо мокрой она не была, но кое-какая смазка, а может даже и немного спермы, сохранились после перепихона с Томасом. Так что похоже Люсьен нам все-таки поверил, и уже по своей инициативе стал играться с щелкой. Хотя его грубые пальцы в нашей киске доставляли нам дискомфорт, Дейзи изображала на лице неземное блаженство. Ее рука полезла за пазуху Люсьена.

— О, малыш, ты уже так рад меня видеть! Ох, а ты здесь не малыш, ты великан!

Вор, слава богу, уже не обращал внимания на весь этот бред. Задавать вопросики он тоже перестал и перешел к утверждениям.

— Шлюха, ты хочешь быть выебанной! Щас сделаем!

Алярм! Этого в плане не было! Предполагалось что нам откроют дверь, а Дюваль с Эшфордом войдут вслед за нами и скрутят этих похмельных пассажиров. Максимум, Дейзи с Конни должны бы были отвлечь их минетом или петтингом. Однако Люсьен в тонкости нашего планирования посвящен не был, и, сдернув с себя штаны, он резко развернул Дейзи и толкнул вниз, нагибая.

— Дейзи, вон тумбочка! — внутренним голосом успел указать я девушке. Та поняла, и, призывно качая задницей, облокотилась на тумбочку где лежал револьвер. Люсьен хлопнув ее по этой самой виляющей попе, сноровисто задрал юбку и, нащупав вход, резко вошел в ее киску. Вместе с Дейзи мы почувствовали небольшую боль, и сразу вслед за этим я услышал и мысли девушки:

— Ой, Господи, что же это! Мы же так не договаривались! Я только сегодня стала девушкой Томми, и вот уже с другим. Это же только мой третий раз! Я не такая! Но что делать, что делать! Томми поймет, простит, у меня не было выхода! Он сам меня об этом не попросил. Или это моя вина? Но что я могла поделать с этим мужланом?

— Дейзи, перестань хрень всякую думать, скорее, вон револьвер! — Мой мысленный окрик подействовал. Дейзи начала подаваться попой навстречу толчкам Люсьена, насаживаясь на его хер. И, такая неловкая, в порыве страсти случайно зацепила оружие рукой! Тот, кувыркаясь, полетел куда-то в щель между кроватью и стеной. Опьяненный похотью ебарь не обратил на это внимания, продолжая трахать подмахивающую девицу. Левой рукой он стянул лиф платья вниз, и, высвободив грудь, стал ее мять и тянуть сосок. Правой же он отвешивал методичные шлепки по нашей попе, приговаривая:

— Что шлюха, нравиться? Нравиться когда тебя ебут, а? Только о херах и думаешь, да? И том чтобы тебя выебли хорошо? Давай, скажи, не стесняйся!

Нельзя, нельзя выбиваться из образа! До револьвера ему теперь не дотянуться, но есть еще ножи. И Дейзи, сладострастно постанывая, подыграла:

— Да, нравится! Я шлюха, шлюха живет только чтобы ее ебали, еби меня, я только про твой хуй и мечтала!

Мы, точнее Дейзи, кстати, начали входить во вкус. Внизу стало тягуче-приятно, подмахивали мы уже по собственной инициативе, активно, и с энтузиазмом. Близился момент блаженства, как вдруг Люсьен, зарычав, с силой прижал Дейзи к себе и замер, заливая ее маточку своим семенем. Блядь, кримпай это плохо, но ожидаемо, позже разберемся. Что Дейзи не кончила обломно конечно, но не критично. А сейчас наш шанс. Дейзи, помни про сумочку!

Девушка слегка присела, широко расставив ноги. Из ее лона медленно вытекали белые капли.

— Ох, красавчик, ты столько накончал! Ты такой мужественный! Надо вытереть, а то всю юбку запачкаю!

Наклонившись, Дейзи подняла с пола упавшую сумочку, открыла и.... в лоб Люсьену уставился ствол маленького дамского револьвера.

— Красавчик, не дури, и все будут живы и здоровы! Конни, скорей, дверь! — Это она уже себе Голосом помогает, чтобы никто и не подумал усомниться в ее словах. Констанция не вставая с колен, только выплюнув член Гастона, который кайфовал себе, даже заложив руки за голову, метнулась к двери, отпирая замок.

— Анри, Томми! — буквально через секунду они оба с оружием наизготовку оказались внутри. Обалдевший Гастон, не успевший, в отличие от брата, кончить, со стояком, путаясь в спущенных штанах, попытался было схватиться за нож, но сунутое ему под нос Дювалем дуло револьвера умерило его пыл. Томми захлопнул дверь и вместе с Конни сноровисто привязал братьев к стульям, пока Дейзи и Анри держали их под прицелом.

— Вы были в лавке у Этьена Мореля этой ночью. Чего вам там надо было и кто еще с вами?

— Понятия не имею ни о каком Мореле, начальник! Мамой клянусь, всю ночь я проспал!

— Не пизди, неудачник. Это же ведь было твоей удачей, твоим талисманом? И она покинула тебя, и причем именно тогда когда вы убили Мореля. — Дюваль помахал найденным им трефовым валетом перед глазами Люсьена.

— Мы не из полиции. Мы знаем что вы там искали, нет смысла запираться.

Конни же, не пряча своих роскошных сисек, подвинула ножкой стул и села рядом с Гастоном.

— Милый, ты же не кончил, да? Ай какая жалость, ты же был уже так близко! Ты же меня хочешь, а? — Уже начавший обмякать член младшего из братьев опять восстал. В руках Конни мелькнула тесемка, коей она быстро обмотала стояк Гастона, пережав и кровонесущие сосуды и семенной канал.

— Ой, а теперь ты не можешь кончить. А твой хер сам не упадет. Тебе же наверное плохо! Давай я помогу! — и, ехидно улыбаясь, Конни начала играться с яйцами вора.

— А может ты просто ответишь нам на наши вопросики? И мы закончим с тобой то что начали, а, Гастончик? Так ведь лучше будет?

— Блядь, сука поганая, тварь, зарою! — несколько грубовато ответил Конни на ее предложение молодой человек. И сразу получил удар в зубы от Дюваля:

— Эй, не груби даме, повежливей! - Давясь слезами с кровью, Гастон пробормотал:

— Эти ебаные боши. На хера мы с ними связались только!

После этого признания дело пошло бодрее. Из братиков удалось вытащить, что нанял их некто Хельмут. Кто он они не знали, но деньги у него точно были. Люсьен проследил за ним на всякий случай: проживал он отнюдь не в подворотне, а в Гранд-Отеле ду Лувр. На дело он пришел не один, а двумя гориллоподобными субчиками, Хельмут обращался к ним исключительно по фамилиям, Хольцер и Гайссер, а те ему отвечали только «яволь, херр Нойман». По французски, в отличие от Хельмута, они не могли и двух слов связать. Гастон попробовал было напомнить что они не так не договаривались, должен был быть один Хельмут, но поймал мрачный взгляд Хольцера и жалоба застряла у него в горле. Когда взломали дверь, братья кинулись искать деньги и золото. А заказчиков это не интересовало. Они искали что-то конкретное, и вскоре нашли: какой-то тусклый сломанный диск, даже не золотой и не серебряный, а бронзовый. Хлам полный, от диска половина только и была. Тут на шум спустился сам хозяин лавки, Гайссер двинул ему по морде и связал. Хельмут стал его спрашивать что-то про диск и прочую херню, но тут Люсьен наконец-то взломал кассу и внимание братьев занял пересчет выручки. Морель что-то нес там себе, про какого-то Дюваля сказал, что мол у него вторая половинка, потом Хольцер двинул ему еще раз, и еще раз, и у Мореля вдруг носом пошла кровь. Люсьен когда понял что лавочник мертв, запаниковал, стал орать что на такое они не подписывались. Наверное тогда и потерял свою счастливую карту. На том и расстались.

— Награда моему мальчику за хорошее поведение! — выслушав рассказ озорно сказала Конни. Одной рукой она обхватила ствол Гастона, а другой развязала нитку. Она начала было наклонятся, намереваясь обхватить ствол губками, но это оказалось лишним. Гастон кончил сразу же, от первых же движений ее ловких пальчиков. Длинные струи спермы подлетели вверх и упали обратно на парня. Немного даже попало на личико и руки Конни. Та слизала кончу, поцеловала вора в губы, улыбнулась и, вставая, сказала:

— Ну, красавчик бывай, не забывай!

Тот лишь мрачно зыркнул на такую подружку. Томми тем временем обыскал комнату. Под кроватью была сложенна унесенная из лавки добыча — часы, серебряная посуда, статуэтки и прочее. В столе же обнаружились деньги — мешочек с золотыми наполеондорами и мешочек серебряных монет в 1, 2 и 5 франков.

— Ладно, ребята, тот бронзовый диск — мой. Вещь старинная, как вы может и поняли — цены немалой. А с вашей помощью ее у меня украли. Нехорошо поступили. Деньги, здесь около полутора тысяч, мы заберем как компенсацию. Побрякушки — ваши, нам они не нужны. А сейчас, парни, вы же пили, веселились — вот и дальше пейте.

Достав бутылку абсента, Дюваль влил в горло каждому из братьев по половине. Вскоре те впали в полузабытье.

Оставив Томми сторожить, мы отправились искать маман Луиз и обнаружили ее в зале. Она успела слегка приодеться, ключевое слова «слегка». Прикрыла сиськи блузкой из тонкой ткани и одернула юбчонку. Просьбу подержать братьев Белькуров пару деньков на подвале или еще где Сара-Луиза встретила мягко говоря не слишком благосклонно. Пришлось расстаться с десятком золотых наполеондоров, тоесть целыми двумя сотнями франков, чтобы смягчить строгую матрону и вынудить ее поступиться принципами. Нацепив братьям мешки на голову, мальчики, при помощи Эмиля и Виктора, еще одного вышибалы, перенесли их в какую-то каморку. Договорено было что их там будут держать два дня, в поддатом состоянии, потом вернут обратно в их номер, думать что это было.

Решив, по крайней мере на время, проблему с Люсьеном и Гастоном, я напомнил Дейзи про уговор о дележе добычи. Той эта мысль пришлась по душе. Немного помявшись, Дюваль все-таки согласился поделить награбленное у грабителей, за вычетом уплаченного маман Луизе и еще двухсот франков в фонд будущих расходов. Девушкам досталось двести пятьдесят, 125 франков каждой. Немного, столько они на карманные расходы обычно получали. Однако Дейзи чуть ли не визжала от радости:

— Конни, так здорово, это первые реально мои деньги, а не от родителей! И твои тоже же наверное!

Сестренка однако лишь кивнула без всякого энтузиазма и что-то неразборчиво пробормотала в ответ. Странно, где еще она могла заработать-то?

Закончив дележку, наша компания отправилась пообедать. Позвали нас не в общий зал, а в один из кабинетов. Там уже ждала маман Луиза в компании женщины лет 50-60 на вид. Несмотря на возраст, выглядела она вполне неплохо, формы были все на месте, мягкие, приятные черты лица, голубые глаза, золотистые, хотя уже и начавшие седеть волосы.

— О, Скарлетт, очень приятно! — как и можно было предположить, Дюваль знал здесь всех.

— Дейзи и Конни, сестры Ревенскрофт, Томми, лейтенант королевских гусар.

— Скарлетт Батлер, матушка нашей уважаемой Сары-Луизы.

Оба на, я что-то думал что у мулатки-хозяйки мать черная отец белый, а оказывается наоборот. Додумать я не успел, так как Скарлетт вступила в разговор:

— Доча сказала что вы ищете Хельмута Ноймана, который остановился как раз в моем отеле. Да, моем, мне с мужем там принадлежат 20%, пятая часть. Хельмут действительно наш постоялец, только это не он платит. Их семеро, все немцы, пруссаки. Главный это некий барон Отто Вильгельм фон Райнхардт. По крайней мере он так записался. И детки его — Фридрих и Клара. Хельмут ваш указан как его секретарь, а Хольцер с Гайссером — слуги. Хотя конечно внешность у них, прямо скажем, для слуг не слишком характерная. Но держат себя в руках, в драку ни с кем не лезли и проблем не доставляли. Есть еще один, Эрих Вайсс. Худой, бледный, малахольный какой-то. Фелисите, горничная, один раз с ним заговорила, вроде как мужчина он при деньгах, так он ее зажал в углу, но вместо того чтобы лапать, полчаса, не замолкая, рассказывал что мол власти скрывают, кругом заговор, он один знает как все на самом деле. Еле вырвалась и больше с ним не связывалась.

— Барон фон Райнхардт? — подала вдруг голос Констанция. — Отто? Так я его помню, и ты должна помнить, Дейзи. Он у папы на приеме год назад был. Он да, из Пруссии, главный акционер, этих, как их, а Vereinigte Chemische Werke. Скучный, сначала про свои химические заводы что-то нес, потом стал рассказывать о величии прусского духа, о древних сверхлюдях, пришедших с Сириуса, прямыми потомками которых являются немцы, о заговоре низших рас, ненавидящих высшие, и так далее.

— Наверняка украденная реликвия у него! — воскликнул догадливый Томми. — И если это так, и вы с ним знакомы, то девочки, умоляю, нам опять нужна ваша помощь! Хотя бы узнать где он эту половинку диска держит и зачем он ему сдался, что он хочет! Пожалуйста! — и он умоляюще посмотрел на сестер взглядом котика.

— Фон Райнхардты всегда выходят к ужину. Давайте я устрою так, что вы случайно там окажетесь, за соседним столиком? — влезла со своей помощью Скарлетт.

— Только нам с Томми нельзя там быть, фон Райнхардт точно знает по крайней мере про меня, а может и про Эшфорда. — обрадовал нас Дюваль. — Скарлетт, ты замечательная, Теперь, раз все так удачно образовалось, может расскажешь как у тебя Сара-Луиза появилась? Я вижу, нашим друзьям любопытно, но стесняются спросить?

Да по херу это, подумал я. Дейзи, возрази, нас опять посылают таскать каштаны из огня. Но мой голос разума проигнорировали. А Скарлетт тем временем начала свой рассказ.

Рассказ Скарлетт

Я родом из Джорджии, в Северо-Американских Штатах. Мой отец, Джеральд О’Хара, владел до войны плантацией. Моя мама, Эллин, умерла от холеры когда я была еще совсем ребенком. Тогда же умерло и две моих сестрички. Из оставшихся в живых, я была самая младшая, после братьев Эшли, Фрэнка и Джима. Отец после смерти матери больше не женился. Первый раз я узнала про секс рано, это произошло случайно. Я должна была спать после обеда, но сон не шел и я просто притворялась. И тут зашел отец, увидел что я сплю, сгреб в охапку и бросил на кровать Рейчел, мою молодую няню-рабыню. Я испугалась, не зная что он хочет делать, но виду не подала, продолжала делать вид что сплю. Рейчел же вовсе не выглядела напуганной, она не сопротивлялась, а широко раздвинула ноги и подняла свое легкое хлопковое платье, под которым ничего не было. Что они делали я тогда не понимала, я уже знала что писи у мальчиков и девочек разные, но не задумывалась почему. Пися папы была очень большой, но она поместилась в писе Рейчел. Было видно, что и папе, и Рейчел очень нравилось происходящее.

Когда папа ушел, я сказала няне что все видела и потребовала объяснить. Та рассмеялась и сказала что это называется сексом, траханием, совокуплением, а по грубому- еблей. И это очень приятно. Все взрослые делают это. Сама Рейчел стала этим заниматься не так давно, но ей уже очень нравиться. Чаще всего она это делает с Генри, сыном конюха, который хочет на ней жениться. Но иногда и с другими. Я приказала ей не скрываться от меня и няня не посмела ослушаться. Я еще несколько раз видела ее с папой, пару раз с Генри и раз с дядей Томом, нашим поваром. Как-то раз Рейчел пришла навестить Люси, ее мама. Я игралась куклами, а они были в соседней комнате. Вдруг пришел папа. Я услышала что Рейчел сказала ему, что я сплю. Я конечно же сразу кинулась подсматривать. Но на этот раз папа не совал свою писю ни в Рейчел, ни в Люси. Обе негритянки стояли на коленях и лизали папин орган, а он иногда совал его в рот то одной то другой. Потом из него брызнула белая жидкость, прямо на лица Люси и Рейчел. Они стали целоваться друг с другом и слизывать ее. Папа же смотрел на это а потом ушел. Рейчел объяснила мне что это называется минетом или отсосом, и мужчины это любят.

Через пару месяцев я заметила, что живот у Рейчел стал круглее и толще. Я стала подшучивать над ней что она много ест и мало работает, но она мне объяснила, что она беременна. Оказалось, что когда мужчина двигается в письке женщины, он оставляет там эту белую жидкость, семя или сперму. И тогда женщина может забеременеть, особенно если на нее целитель-медиум не накладывал защитного заклинания. На большинство рабынь таких заклятий не накладывали, больше рабов — богаче плантация. Я узнала что так на свет появилась и я, мои братики — папа засунул писю в писю мамы, брызнул в нее своим семенем и мама забеременела. Рейчел же родила мальчика, которого назвали Уиллом. Мальчик был светленький, и все сказали что наверное это мой братик, так как единственным белым кто трахал Рейчел был папа, остальные были черными.

Теперь, когда я знала на что смотреть, то я стала замечать секс всюду. Папа делал это с разными служанками. Эшли, старший из моих братьев, тоже. Со временем к нему присоединились и младшие, Фрэнк и Джим. Ханна, дочка пастора, почти каждый раз после воскресной службы уводила свою комнату двух или трех рабов из числа тех, что сопровождали прихожан. Мелани Гамильтон, невеста Эшли, совокуплялась с нареченным каждый раз когда Гамильтоны приезжали к нам в гости или когда мы были у них. Папа, кстати, не оставлял своим вниманием Джейн, мать Мелани и жену Чарльза, владельца «Прекрасных холмов», соседней хлопковой плантации. Один раз, за год до свадьбы, я подсматривала через окно и увидела как все три мои брата вместе трахают Мелани, Эшли в попу, Фрэнк в киску а Джим в рот. И тогда же я услышала что Фрэнк назвал Мелани сестренкой. Я поспрашивала и узнала, что до того, как мама заболела, они с папой любили меняться парами с Джейн и Чарльзом Гамильтонами. И поэтому многие думают, что Фрэнка наша мама родила не от папы, а от Чарльза. Трое же молодых рабов, Айзек, Джордж и Питер, оказывается любили это делать не с девушками, а друг с другом, засовывая свои писи друг другу в попы и в рты. Кухарка же Мэри, бабушка Айзека, любила молодых парней. Ну а так как на кухню постоянно посылали этих самых молодых рабов приносить продукты, недостатка в любовниках Мэри не испытывала. Даже ее собственные внуки не могли избегнуть внимания своей бабушки. Говорили, что маленькую Хлою Мэри родила от одного из них, Чарли или Бена.

Так и проходили годы, ко мне пришла месячная кровь, на письке, которую я уже называла киской, а то и, шепотом, пиздой, появился сначала золотистый пушок, а потом и волоски. Наверное не удивительно, что однажды Ретт, сын надсмотрщика, начал за мной ухаживать. Вскоре я сделала ему первый минет за амбаром. Для меня он, впрочем, технически был не первым, я уже успела немного потренироваться на домашних рабах. Моя рабыня-гувернантка, Тилли, приводила молодых парней и учила меня хорошо сосать, чтобы я не опозорилась перед ухажером. Через еще пару свиданий Ретт наконец-то лишил меня девственности. Поболело совсем чуть-чуть, и уже на следующий день я первый раз кончила на члене Ретта. Как-то мы трахались с ним у него дома, я стояла раком, Ретт имел меня сзади, как вдруг зашел его отец. — Ох, какую ты рыбку себе подцепил сынок. Сама мисс Скарлетт! — А я вижу что в штанах у него все бугром встало. Я вдруг захотела с озорничать, с показным удивлением спросила: «Дядя Джон, а что это у вас там?» и стащила с него штаны. Он не раздумывая сходу мне в рот заправил. Так они с сыночком в два ствола меня и отодрали. Этим дело не ограничилось, вскоре сперма дяди Джона смешалась в моей киске со спермой его сыночка.

Через неделю с чем-то после этого случая иду я мимо прессовочной, навстречу моя служанка, Тилли. — Мисс Скарлетт, идем на речку, обхохочетесь! — Я пошла, а там на другом берегу сидят Эшли, брат мой, и Чарли, один из домашних негров, его компаньон. Брат Рейчел, той моей няни. Хоть и раб, но одного возраста с Эшли, и был к нему с детства приставлен как товарищ по играм. Куда как лучше чем хлопок собирать. Вот они и играются. Мелани, жена Эшли, как раз тогда их первенца родила и укатила на плантацию к родителям. Ее маме не терпелось с первым законным внуком понянчиться. Сидят значит Эшли и Чарли на берегу, удочки рядом лежат, и дрочат на пару. То каждый сам себе, то один другому. У Эшли побольше чем у моего Ретта член был, а у Чарли, кстати, еще больше. Мы с Тилли смотрим из кустов, Тилли смеется. Парни услышали, погнались, поймали нас. — Нехорошо, говорят, подсматривать и смеяться, мол надо нас за это наказать. — Жара стояла, мы с Тилли только в легких длинных рубахах были. Пока ловили нас парни, они задрались конечно. Эшли завалил Тилли, и начал ее трахать. А мы с Чарли сидим рядом, на это смотрим и себя ласкаем. Тут Чарли и спрашивает — Мисс Скарлетт, а вы с кем-то уже были? Ну, в этом смысле. — Не будь он черным, наверное пунцовым бы стал, так стеснялся хозяйку спрашивать. Ну а во мне пружина какая-то сработала, так что я взяла и, ничего не говоря, запрыгнула на член Чарли. Эшли ебет Тилли, так что у нее аж молоко из сисек брызжет, осталось еще после прошлых родов, а Чарли меня. Кончили все вместе, отдышались, смотрю, а Эшли на меня как-то странно глядит. В общем все закончилось тем, что мальчики чуть передохнули — и по второму кругу, только поменялись. Чарли - Тилли, а меня братец мой оприходовал. А когда все кончили, воспользовалась еще своей властью, приказала Чарли вылизать мою залитую их семенем киску. Тот кривился, конечно, но ослушаться не посмел. А я еще раз кончила.

Так я вошла во вкус и понеслось. Зашла к Рейчел, няне своей, рассказать какая я взрослая стала. Кончилось тем, что Генри, муженек евойный, оставил в моей пизденке две порции своей спермы, а я за это время трижды довела до оргазма сидевшую на моем лице рабыню. Младшие братья, Фрэнк и Джим, прознали про мою доступность и стали тоже ко мне захаживать. Мелани, жена Эшли, вернулась от родителей, и отпраздновали это небольшой оргией, я, три моих брата, Мелани и Джейн, ее мама - теща Эшли. А я поняла простую вещь, что чем дольше меня ебут, тем больше я могу поймать оргазмов. И поэтому я начала звать к себе сразу по несколько парней-рабов, чтобы один сменял другого. Через час-другой таких скачек я удовлетворенно засыпала, с десятком оргазмов и переполненной спермой киской. А если не хватало, то приказывала им делать мне куни.

И тут я обратила внимание на папашку. Он поселил у себя двоих своих прежних любовниц — рабынь, Рут и Эби. Вместе с их молодыми дочками. Как говорила молва эти дочки были его, Фиби и Летти от Рут, и Сьюлин от Эби. Мне стало обидно, что он на их обращает внимание, а на меня нет. Однажды ночью я забралась в постель к Летти и приказала ей уйти и не маячить. В первую ночь ничего не произошло, и я повторила опыт на следующий день. В темноте, кто-то забрался ко мне. Я лежала голая, раздвинув ноги. Когда чей-то член вошел в меня, я начала подмахивать, и в тоже время изобразила как я медленно пробуждаюсь. И вот, я открыла глаза и посмотрела на своего ночного кавалера. И, узнав его, в показном удивлении воскликнула: - Отец, что вы делаете? Вы же меня сношаете?! — тот не нашелся с лучшим ответом чем: - Э, да... Но через секунду он понял что под ним не Летти, а я, Скарлетт. Но остановится он уже не мог. Кончив, он вдруг осознал, что он еще так и не вызвал мне медиума чтобы наложить заклятие контрацепции. А я тоже об этом не задумывалась, ведь все белые девушки которых я знала, имели такое заклятие. Ну, кроме случаев когда они сами хотели забеременеть, как Мелани. А черные рабыни — нет. Ну а так как я была белой, я как-то считала что такое заклятие на мне есть само собой. Выяснив, что последний раз месячные ко мне приходили два месяца назад, папа схватился за голову. Но было уже поздно, галлоны спермы влитые в его принцессу привели к последствиям.

До родов я вела прежний образ жизни, насколько позволял растущий живот. К тому же, Мелани и Тилли научили меня давать в попу. Еще Тилли со своей мамой Лиззи рассказали мне про старое поверье негров. Мол если, будучи на сносях, подрочить член коню чтобы он спустил на животик, то если мальчик — будет крепким, сильным и прекрасным любовником. А если девочка — то красивой и развратной. Я конечно в суеверия рабов не верила, но на всякий случай все-таки так сделала. Вплоть до самых родов гадала, белого рожу или черного. Мулаточка родилась, моя Сара-Луиза. Назвали в честь бабушки, проститутки наполеоновской армии. Раз черненькая, значит папа не Ретт, не Эшли, не Джим, не Фрэнк и не Джон, а кто-то из рабов: Чарли, Генри, да разве их всех упомнишь-то!

В рождении черного младенчика не было ничего сногсшибательного. Ханна, дочь преподобного Иезекиля, успела родить аж целых двоих, прежде чем ее выдали замуж. Поговаривали, что ее пизденка принимала каждый день столько черной спермы, что никакие заговоры долго не могли это сдержать. Джейн Гамильтон, мама Мелани, родила черного сыночка уже будучи замужем, после Мелани. И у младшей сестренки этой Мелани, Кэррин, тоже был черный сыночек. В других семьях было также. Но в старой Джорджии, до войны, дети по умолчанию считались рабами, если один из родителей был рабом, будь-то мать или отец. Да и приличия Старого Юга требовали чтобы таких детей не выставляли напоказ в обществе. Когда та жа Ханна во время воскресной службы вываливала свои полные молочные сиськи чтобы покормить своих черных карапузов, на нее косились. А на ее сестру Марту, с ее нагулянным белым ребенком — нет.

Поэтому мы выдали Тилли замуж и отдали Сару-Луизу ей на воспитание, вместе с ее собственными детьми. Я тоже через пару лет вышла замуж за сына соседа-плантатора, Питера Кеннеди. Жизнь была прекрасна, но на горизонте начали сгущаться тучи. Набирало силу движение аболиционистов, и вот, на выборах 1860 года президентом стал Линкольн. И все покатилось вниз. Была провозглашена Конфедерация, мой Фрэнк конечно же записался в армию. Как и мои братья, как и все. Слава богу, Сару-Луизу мы отослали во Францию раньше, чем все началось. Она уже взрослая была, выписали вольную и дали ей денег, чтобы начинала свою жизнь. А здесь наши мальчики дрались храбро, но Юг был разбит под натиском орд Севера. Атланта пала на третий год войны. Мой муж, Питер, был убит под Геттисбергом, Эшли погиб еще в 1861, при Булл-Ране, Фрэнк и мой старший сын, Калеб умерли от тифа, который ходил по военным лагерям. Тилли и Чарли тоже тиф унес, как и многих других. Папу моего, Джерри, застрелили мародеры. Мне, Мелани, нашим дочкам, пришлось даже некоторое время подрабатывать проституцией, чтобы просто от голода не помереть. Но война в итоге закончилась, хозяйство как-то смогли привести в порядок. И тут меня нашел Ретт Батлер, тот сын надсмотрщика который был моим первым и давным давно меня девственности лишил. Он так и не женился. Сказал что я всегда ему нравилась, и сделал предложение. Дети, которые выжили, уже взрослые были, так что я им поместье и оставила. А сама вышла за Ретта и переехали сюда, в Марсель, где ничего не напоминало об ушедших славных временах. Сара-Луиза моя неплохо устроилась к тому времени, хозяйка кабаре, борделя, гостиницы. У нас Реттом тоже дело пошло, 20% Гранд-Отеля это не единственное вложение.

Не переживайте, Анри нам не чужой, папа внучка моего, как-никак. Да и вы, Дейзи и Конни, из хорошей семьи, может еще отблагодарите услугой. Все бабушка Скарлетт организует в лучшем виде!