В пятницу я ушла с работы пораньше. Дома меня ждал чёрный пакет с бельём, купленным на этой неделе.

Чёрное платье. Короткое. Если нагнуться — видно всё.

Чулки — чёрные, ажурные, на силиконовых подвязках. Я надела их медленно, чувствуя, как кружево скользит по коже.

Корсет — кожаный, чёрный, с металлическими кольцами. Затянула туго. Талия стала тоньше, грудь поднялась, ложбинка стала глубже. Лифчик не надела. Соски и так стояли торчком.

В попку я вставила пробку — красивую, с красным камнем. Намазала смазкой, раздвинула ягодицы, вставила. Анус был тугой, но привычный. Я застонала, когда пробка вошла до конца. Киска сразу наполнилась влагой.

Из отражения на меня смотрела чужая женщина. Шлюха. Дешёвая. Доступная. С огромными сиськами, тонкой талией и попой, которая колыхалась при каждом шаге.

«Привет, Вероника, — сказала я себе. — Готова работать?»

В сумку положила: смазку (целый тюбик), презервативы (упаковку), кожаные наручники — длинные, чтобы фиксировать руки к ногам, маску — кружевную, чёрную, закрывает глаза и переносицу. Видны только губы.

В такси я ехала, смотрела в окно и чувствовала, как сердце колотится. Водитель косился на меня в зеркало, но я молчала.

— Девушка, вы к кому? — спросил он наконец.

— К мужчинам, — ответила я. — Работа такая.

Он замолчал. Я была рада, что не задаёт лишних вопросов.

Сауна встретила меня запахом дерева, пива и мужского пота. Я вошла в холл. Администратор — мужик в белой рубашке — окинул меня взглядом.

— Вы к кому?

— К мужикам. Вроде главного Володя зовут.

— А, эти, — он усмехнулся. — Вторая дверь налево.

Я выдохнула и открыла дверь.

Запах ударил сильнее. На диванах сидели шестеро. Крепкие, загорелые, рабочие руки. Они были в халатах, кто-то завернутый в простынь, с пивом. Они повернулись, когда я вошла. Тишина зависла на секунду. Я чувствовала их взгляды — раздевающие, голодные, которые унюхали мясо.

— О, пришла девочка! — поднялся один, лысый, коренастый. — Вероника же?

— Да, Вероника. — Я скинула туфли, прошла к столу.

— Ну что, мальчики, — я села на диван, закинула ногу на ногу. Платье задралось, открывая чулок. — Познакомимся сначала? Или сразу к делу?

— Давай познакомимся, — сказал татуированный с шеи. — Меня Серёга. Это Вован, — кивнул на лысого. — Лёху ты знаешь. А это Колян, — на рыжего. — Это Серёга второй, — высокий, худой. — Это Диман, — крепыш с руками-лопатами. — И это Санек, — молодой, смущённый, в новой футболке.

— Санек стесняется, — я заметила. — Сань, не бойся. Я не кусаюсь. Ну, если только не попросишь.

Они засмеялись. Напряжение ушло. Санек покраснел, но улыбнулся.

Мы сидели в комнате отдыха. Большой деревянный стол, заставленный бутылками и закусками. Диваны обиты тёмной кожей. Приглушённый свет, где-то в углу играла негромкая музыка. Я — в центре, между Вованом и Коляном. Лёша напротив, смотрит на меня, улыбается. В его глазах — предвкушение.

— Вероника, а ты откуда? — спросил Колян, наливая мне вина.

— Из Москвы, — я взяла бокал, сделала глоток. — А вы?

— Мы — отовсюду, — усмехнулся Вован. — Кто из Саратова, кто из Волгограда, Краснодара. Все понаехали.

— И давно на стройке?

— Да кто год, кто два, — ответил Диман. — Работа нервная. А без женщины — вообще тоска. Приезжаешь в вагончик, там мужики, пельмени и телевизор.

— А жёны? — спросила я, хотя знала ответы. Мне нравилось смотреть, как они говорят о своих семьях. Как скучают. Как хотят.

— Ждут там. По телефону общаемся с ними.

Я понимающе кивнула.

— Вероник, а ты как к этому пришла? — спросил Серёга-с-татуировкой.

— Деньги нужны были, — пожала я плечами. — А больше ничего не умела.

— И не жалко?

— А чего жалеть? — я отпила вино. — Мне нравится, когда меня хотят. Даже за деньги.

— Странная ты, — сказал Колян.

— Нормальная, — поправила я.

Мы пили. Сначала неловко, потом всё свободнее. Я рассказывала им придуманные истории — как обслуживала корпоративы, как однажды за ночь сделала счастливыми двадцать одного мужика. Они слушали, раскрыв рты.

— Охуеть, — выдохнул Санек.

— И выдержала?

— Я — то да, конечно, а там уже некуда не денешься: отрабатывать нужно, раз согласилась. — Я улыбнулась. — Так что не бойтесь. Семерых осилю.

— А в рот берёшь без резинки? — спросил Диман.

— Да, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Без резинки, если чистый.

— А в попу?

— Тоже даю. Но аккуратно.

— А резинки?

— Как хотите. Но лучше без.

— А подруги есть у тебя? Такие же? — спросил Серёга.

Я задумалась. И вспомнила Свету.

— Есть одна, — кивнула я. — Фигура похожая. Тоже полноватая, но сиськи и попа — огонь. Тоже на всё готова.

— Ого, — обрадовался Вован. — В следующий раз обеих вызовем.

— Договорились, — я улыбнулась.

Вован налил себе ещё, откинулся на спинку дивана.

— И давно в проститутках работаешь?

— Не так уж. Но опыт небольшой.

— Супер, и то, что все дырочки рабочие, вообще заебись.

— Заплатили — можно всё, — я откинулась на спинку, подставляя грудь.

Колян осторожно положил руку мне на плечо. Я накрыла его ладонь своей, прижала к груди.

— Чувствуешь? — прошептала я. — Сердце бьётся. Это я от вас.

— Ого, размер какой, супер, — выдохнул он.

— Люблю пышных, — сказал Вован, залезая рукой под платье, нащупывая мою ногу.

Мне нравилось. Их руки были грубыми, рабочими — большие ладони, крепкие пальцы. Я чувствовала, как они гладят меня, как набираются смелости.

Я чувствовала себя в центре их внимания. Это пьянило. Не вино — их взгляды, их руки, их желание. Моя киска уже была влажной, я чувствовала, как трусики намокли, как смазка стекает по ноге. Но я не показывала вида. Я играла роль.

Руки уже не просто лежали — гладили, мяли, сжимали. Вован гладил мои ноги, задирая платье всё выше. Колян тискал грудь через ткань. Диман залез под платье, нащупал трусики.

— Мокрые? — удивился он.

— Конечно, с такими-то мальчиками я уже в предвкушении, — ответила я.

— Умная девочка, — сказал Серёга.

Он провёл пальцем по половым губам, нажал на клитор. Я застонала — громко, так, чтобы все слышали.

— Точно мокрая, — сказал он.

— Вся течёт, — добавил Колян, засовывая палец внутрь.

— А жопа? — спросил Диман, раздвигая ягодицы.

— Тоже готова.

— Ого, — он нащупал пробку. — А это зачем?

— Чтобы готовой быть, — я выпрямилась. — Ко всему.

— Покажешь?

Я встала. Медленно, специально медленно, скинула платье.

Оно упало на пол. Я осталась в чулках и корсете.

— Охуеть, — выдохнул Санек.

Они рассматривали меня всю. Я повернулась, давая рассмотреть со всех сторон. Моя грудь — огромная, обтянутая корсетом, соски торчат. Живот мягкий, с ямочкой. Бёдра широкие, чулки до середины бедра.

— Какая красивая, — сказал Серёга.

— А попа, — добавил Диман. — Смотрите, какая попа.

Я повернулась к ним спиной, наклонилась. Попа — огромная, круглая — оказалась прямо перед их лицами. Я раздвинула ягодицы руками. В пробке блестел красный камень.

— Нравится? — спросила я через плечо.

— Очень, — сказал Вован.

Колян подошёл, дотронулся до пробки.

— Можно? — спросил он.

— Можно, — я кивнула.

Он вытащил пробку. Я застонала — анус сжался, потом расслабился.

— Какая узкая, — сказал он.

Я стояла перед ними голая, в одних чулках и корсете. Моя киска блестела, смазка текла по ногам. Соски затвердели до боли. Я хотела их. Всех.

Я больше не могу ждать. Хочу чувствовать их члены. Хочу, чтобы они заполнили меня. Хочу глотать их сперму и чувствовать, как они смотрят на меня — на дешёвую проститутку, которая готова на всё за полторы тысячи в час.

Я встала. Медленно, так, чтобы все видели, как колышется моя грудь.

— Мальчики, — сказала я, обводя их взглядом. — Вы сидите, отдыхайте, пейте пиво. Не стесняйтесь. А я пока поработаю.

— В каком смысле? — спросил Вован.

Я улыбнулась. Взяла с дивана маленькую декоративную подушку — мягкую, бархатную. Встала на колени прямо на пол, положила подушку под колени. Потом залезла под стол.

Они замерли. Я слышала, как кто-то выдохнул, кто-то присвистнул.

— Ого, как завелась шлюшка, — заглядывая под скатерть.

— Ещё как, — я подмигнула ему снизу вверх. — Я буду вас обслуживать. А вы сидите, пейте, отдыхайте. Не отвлекайтесь.

Я расстегнула пояс его халата.

Он дёрнулся, но не отстранился. Я распахнула полы халата. Его член был уже твёрдым — длинным, с блестящей головкой. Я провела пальцем по стволу, собирая каплю смазки.

— Ох, бля, — выдохнул он.

— Тебе нравится? — спросила я, глядя на него снизу вверх.

— Да... — прошептал он.

Остальные замерли. Кто-то отодвинул стул, чтобы лучше видеть. Я чувствовала их взгляды на своей спине, на своих руках, на том, как я беру в рот первый член. Это заводило до предела. Моя киска текла уже не просто так — она лилась.

Я наклонилась к Диману. Взяла его член в рот. Не глубоко — сначала только головку. Провела языком по кругу, облизала уздечку, собрала капли смазки.

— Ох... — выдохнул он, хватая меня за волосы.

— Не торопись, — прошептала я, вынырнув на секунду. — Я здесь надолго.

Потом взяла глубже. Ещё глубже. Движения головой — вперёд-назад, вперёд-назад. Член скользил по языку, упирался в нёбо, потом в горло. Я давилась, но не останавливалась.

— Смотрите, — сказал Вован, наклоняясь, чтобы видеть. — Она супер сосёт.

— Отрабатывает хорошо, — добавил Колян.

— Спасибо, — прошептала я, вынимая член изо рта на секунду.

Потом снова взяла. Глубже. Глотая слюну, чувствуя, как смазка течёт по моему подбородку.

Диман кончил быстро. Я чувствовала, как его член напрягся, пульсировал, как горячая струя ударила в горло. Вкус — солоноватый, терпкий, с лёгкой горчинкой. Я глотнула. Не выплёвывая.

— Прям глотаешь? — спросил он, тяжело дыша.

— Всегда, — я вытерла губы тыльной стороной ладони. — Зачем добру пропадать?

— Охуеть, — сказал Санек, глядя на меня круглыми глазами.

— Мальчики, — я повернулась к остальным. — Вы сидите? Я же сказала — отдыхайте, пейте. Не стесняйтесь. Это моя работа.

Они засмеялись. Вован поднял кружку, чокнулся с Серёгой.

— Давайте, пацаны, — сказал он. — Пусть девушка работает.

Я переползла на коленях к Коляну. Подушка мягко пружинила под моими коленями. Я развязала его халат. Его член был толстым, с крупной головкой. Я взяла его рукой, погладила, потом взяла в рот.

— Ох... Вероника... — выдохнул он.

— Тшш, — я вынула член изо рта. — Ты пей пиво, разговаривай. А я делаю своё дело.

— Не могу, когда ты так...

— А ты учись, — я улыбнулась и снова взяла его в рот.

Я работала не спеша, со вкусом. Облизывала головку со всех сторон, потом ствол, потом спускалась к яйцам, брала их в рот, массировала языком. Колян стонал, запрокинув голову. Потом не выдержал и взял меня за волосы, начал насаживать на свой член. Глубоко, до горла. Я давилась, хрипела, но не отстранялась.

— Давай, бери, — прохрипел он. — Всё бери, шлюха.

Я взяла. Глотала, давилась, но сосала — глубоко, ритмично. Он кончил мне в рот. Густо, много. Я проглотила почти всё, но немного оставила на губах — чтобы остальные видели.

— Молодец, — сказал Вован, наблюдая.

— Спасибо, — я вытерла губы. — Кто следующий?

Меня всю трясло от наслаждения — как долго я хотела этого.

Они переглянулись. Серёга кивнул.

Я переползла к нему. Расстегнула халат. Его член был длинным, тонким, с розовой головкой.

— Красивый, — сказала я, поглаживая его.

— Ты красивее, — ответил он.

— Льстец, — я взяла его в рот.

Я работала быстро, жёстко. Глубокие заглатывания, почти без выныривания. Он кончил через несколько минут — мне в рот, я проглотила сразу.

Потом был Серёга второй. Потом Санек — он кончил почти сразу, не выдержал. Я облизала его член, вытерла его член о свою щеку.

— Ничего, Сань, — сказала я. — В следующий раз дольше.

Он покраснел до корней волос, но улыбнулся.

Потом Вован. Он не торопился. Смотрел, как я беру его член в рот, как облизываю головку, как провожу языком по стволу. Потом взял меня за волосы, заставил смотреть на себя.

— Ты как, Вероник? — спросил он. — Не устала?

— Нет, — ответила я с членом во рту.

— Тогда работай.

Он начал трахать мой рот. Грубо, глубоко, ритмично. Я давилась, хрипела, слёзы выступили на глазах, но я не останавливалась. Я хотела этого. Хотела, чтобы он кончил мне в рот.

— Кончаю, — выдохнул он.

Я замерла. Его член напрягся, дёрнулся, и горячая струя ударила мне в горло. Я глотала, давилась, но глотала, пока он не опустошился.

— Вкусно? — спросил он.

— Лучше, чем йогурт, — ответила я, облизывая губы.

Потом был Лёша.

Он сидел напротив, смотрел. Я подползла к нему на коленях, расстегнула халат. Его член был твёрдым, я чувствовала его пульсацию. Я посмотрела на него снизу вверх, и в глазах его прочитала — он заведён. Он кайфует.

Я взяла его в рот. Сосала так же, как других. Провела языком, облизала яйца, потом снова ствол.

— Спасибо, — прошептал он, когда я вынула член изо рта.

— Тебе спасибо, — ответила я и поцеловала его в головку.

Они передавали меня по кругу. Я обслуживала их ртом, насаживала свою голову на члены, они трахали моё горло.

— Да, мальчики, — кричала я из-под стола. — Кормите свою шлюшку! Я хочу вашей спермы! Я голодная!

Они ржали. Комментировали. Снимали на телефон.

— Смотрите, как сосёт, — сказал Вован.

— Сосёт и стонет, блядь.

— Я стону, — подтвердила я, вынимая член изо рта на секунду. — Потому что мне нравится. А вам?

— Очень, — сказал Диман.

— Тогда давайте чаще, — я снова взяла его в рот.

Я выпрашивала сперму. Хвалила их члены.

— Какой толстый, — шептала я, облизывая Вована. — Люблю толстые.

— А такой? — спросил Колян, подставляя свой.

— Такой длинный, — я взяла в рот. — До горла достаёт.

— А мой? — спросил Санек.

— Твой сладкий, — я улыбнулась. — У тебя сперма очень вкусная.

Он покраснел, но улыбнулся.

Когда все кончили, я выползла из-под стола. Волосы растрепались, помада стёрлась, подбородок блестел от слюны и спермы. Я тяжело дышала.

— Ну что, — сказал Вован. — Как ты, Вероник?

— Сыта, — я усмехнулась. — Но не наелась.

— Это хорошо, — он поднял кружку. — За тебя, Вероника. Лучшая проститутка в этом заведении.

— За Веронику, — подняли остальные.

Я взяла свою кружку, отпила пива. Оно было холодным, горьким, живительным.

— А теперь — в сауну? — спросила я.

— В сауну, — кивнул Вован. — Там продолжим.

Я встала, поправила платье. Колени болели, но приятно.

— Тогда пошли.

Они поднялись. Я пошла первой, покачивая бёдрами, чувствуя их взгляды на своей спине, на своей попе.

— Вероник, — окликнул меня Санек.

Я обернулась.

— Ты... ты классная, — сказал он. — Правда.

— Спасибо, Сань, — я улыбнулась. — Ты тоже классный.

Мы зашли в сауну. Жара ударила в лицо, пар клубился под потолком, каменка шипела, выбрасывая облака горячего воздуха.

Они расселись по полкам. Кто-то на верхнем, кто-то на нижнем. Вован достал пиво — холодное, в мокрых бутылках — раздал всем. Я стояла в центре, голая, в одних чулках. По телу тёк пот, стекал по груди, по животу, по ногам. Мои сиськи блестели, соски стояли торчком.

— Садись, — сказал Вован, похлопав себя по коленям. Он сидел на нижнем полке, раздвинув ноги. Член стоял колом, блестел от моей слюны.

Я подошла, взяла с полки бутылку пива, отпила. Потом встала над ним, присела, направила его член в свою пизду. Она была мокрая, скользкая, вся текла. Я опустилась медленно, чувствуя, как он входит, растягивает, заполняет.

— Ох, бля, — выдохнул Вован. — Какая узкая.

— Я улыбнулась и начала двигаться.

Сначала медленно. Вверх-вниз, вверх-вниз. Член скользил внутри, я чувствовала, как его головка упирается в самые глубины.

— Смотрите, как скачет, — сказал Колян, наблюдая.

— Хорошая девочка, — добавил Серёга.

Я ускорилась. Заскакала быстрее. Мои сиськи прыгали, я ловила их ртом, облизывала соски. Пот заливал глаза, но мне было всё равно.

— Давай быстрее, — сказал Вован, сжимая мои бёдра.

Я заскакала ещё быстрее. Моя попа хлопала о его ноги, булки колыхались, как желе. Он застонал, потом зарычал, потом взял меня за талию и начал насаживать сам.

— Хватит, — сказал он. — Повернись.

Я повернулась к нему лицом, не выпуская члена. Теперь мы смотрели друг на друга. Его глаза были мутными от желания.

— А теперь? — спросила я.

— А теперь — попкой, — сказал он.

Я приподнялась, вытащила член из пизды. Он был мокрый, весь в моей смазке. Я развернулась, встала, взяла его член в руку и направила себе в попу. Медленно, чувствуя, как он входит в тугой анус, как растягивает, как внутри становится горячо и полно.

— Охуеть, — выдохнул кто-то.

— Она сама насадилась, — сказал Диман.

— Сама, — подтвердила я, начиная двигаться. — Я люблю свою попу.

Я скакала на нём, закинув ноги на полку. Теперь он во мне глубоко, так глубоко. Я откинулась назад, опираясь на его колени. Мои сиськи тряслись, живот ходил ходуном.

— Подержите её, — сказал Вован.

Кто-то взял меня за руки, кто-то за грудь. Я была в центре, беспомощная, открытая, вся на виду. И мне это нравилось.

— Передавайте, — сказала я. — Я хочу всех.

Вован помог мне слезть. Я подошла к Коляну. Он сидел на соседнем полке, член торчал вверх. Я повернулась к нему спиной, насадилась на член попкой.

— Ох, — выдохнул он.

— Тоже хочешь? — спросила я.

— Да.

— Тогда работай.

Я скакала на нём, пока он не застонал. Потом перешла к Серёге. К Диману. К Санеку. К Серёге второму. К Лёше.

Я скакала на их членах, как наездница. Они смотрели, комментировали, хвалили.

— Смотрите, как она двигается.

— Как поршень.

Я стонала. Громко, на всю сауну.

— Пацаны, хватит её катать, — сказал Вован, вставая. — Поставьте её раком. Мы её сейчас попарим.

Меня поставили на четвереньки на нижний полок. Вован встал сзади, вошёл в пизду. Резко, глубоко. Я закричала.

— Тише, — сказал он. — Это только начало.

Он начал двигаться. Жёстко, глубоко, ритмично. Я подмахивала, сжимала мышцы.

Потом он вышел, и на его место встал Колян. Вошёл в ту же дыру.

— А теперь в жопу, — сказал Серёга.

Они менялись. Члены входили в меня по очереди, то в пизду, то в попу. Я переставала понимать, где чей. Только чувствовала, как они наполняют меня.

Кто-то шлёпнул меня по попе. Звонко, с размаху. Я застонала.

— Сильнее, — попросила я.

— Что?

— Сильнее. Я люблю, когда больно.

Новый шлепок. Ещё громче.

— Ещё.

Он шлёпал снова и снова. Моя попа стала красной, горячей, блестящей от пота.

— Смотрите, как жопа колышется, — сказал Диман.

— Как желе.

— Кончайте её, — сказал Вован.

Кончили все. Кто в пизду, кто в попу. Я чувствовала, как горячие струи заливают меня изнутри, как смешиваются с моими соками.

— Выходим, — сказал Вован. — На диванах продолжим.

Меня вывели в комнату отдыха. Посадили на диван, потом поставили раком. Я стояла на четвереньках, они подходили по очереди. Кто-то в пизду, кто-то в попу. Кто-то кончал, кто-то только начинал.

— На стол её, — сказал Вован.

Меня поставили на стол раком, я вытянулась вперёд, прогибая спину, так чтобы станок был перед ними. Широкий, деревянный, холодный. Опять подходили. Опять трахали, долбили и постоянно меняли друг друга.

— А теперь давайте в рот, — сказал Диман, когда они устали долбить мои дыры.

Меня поставили в центр комнаты на колени. Вокруг — все семеро. Члены перед лицом.

— Открывай рот, Вероника.

Я открыла. Первый дал мне в рот. Глубоко, до горла. Второй — рядом, я взяла его рукой. Третий — уже на входе.

Они кончали мне в рот. По очереди. Кто-то быстро, кто-то долго. Я глотала, давилась, но не останавливалась.

— На лицо ей давайте, — сказал Лёша. — Она любит.

Они кончали мне на лицо. Струи били по щекам, по лбу, по носу, по губам. Сперма заливала глаза, ресницы слиплись, я ничего не видела.

— Снимайте, — крикнул кто-то. — Это надо запомнить.

Вспышки телефонов. Я улыбалась, вся в сперме, вся белая, как привидение.

— Хватит, — сказала я, когда кто-то потянулся к презервативам. — Засуньте мне резинки в рот.

— Что? — не понял Вован.

— Резинки, — повторила я. — Когда кончали в резинках — снимите и засуньте мне в рот. Чтобы свисали. И сфоткайте, как резинки полные торчат изо рта и лицо всё залитое спермой. Это будет отчёт мужу.

— Охуеть, — выдохнул Колян.

— Покажу ему, как шлюха работает, — я улыбнулась.

Он снял резинку — мокрую, скользкую, с каплями спермы внутри. Засунул мне в рот. Резинка свисала из уголка губ. Потом ещё. Потом ещё.

— Снимай, — сказала я.

Мой телефон перешёл к Лёше. Он щёлкал, наводил объектив на моё лицо — залитое спермой, с резинками во рту. Я высунула язык, вокруг него висели резинки, как гирлянда.

— А теперь обкончайте мне лицо, — сказала я. — Ещё. Я хочу быть вся в этой дряни.

Они кончали снова. Струи били по лицу, по волосам, по шее. Я сидела на коленях посреди комнаты, вся в сперме, как будто меня окунули в ведро с клеем.

— Я же говорил вам, что блядина заебись конченая, — сказал Лёша, тяжело дыша. — Вероник, ты — огонь.

— Спасибо, — я вытерла губы тыльной стороной ладони.

Я встала, потянулась. Всё тело горело, но внутри было тепло, полно, счастливо.

— Пиво будет? — спросила я.

Мне протянули бутылку. Я отпила, вытерла губы.

— Ты супер, Вероника, — сказал Санек.

— Знаю, — я улыбнулась.

Мы сидели в комнате отдыха. Жара от сауны уже выветрилась, теперь было тепло и уютно. Я накинула простыню, но сидела почти голая — простыня сползала, открывала грудь, ноги, кое-как прикрывала попу. Парни сидели вокруг — кто в халатах, кто уже голый, только полотенце на плечах.

Стол был заставлен бутылками. Пиво, водка, минералка. Тарелки с закусками давно опустели, остались только огурцы и хлеб и немного закусок.

— Вероник, наливай, — сказал Вован, пододвигая мне стопку.

Я налила водки, выпила залпом. Обожгло горло, но приятно. Горячая волна разлилась по телу, расслабляя мышцы.

— Хорошо сидим, — сказал Колян, откидываясь на спинку дивана.

— Хорошо, — согласилась я.

— Вероник, а ты вообще где работаешь? Ну, кроме этого? — спросил Диман.

— Нигде, — соврала я. — Только этим и живу.

— И много зарабатываешь?

— По-разному. Сегодня — десять тысяч.

— А на что тратишь?

— На себя, — я улыбнулась. — На бельё красивое, на духи, на каблуки.

— Правильно, — сказал Серёга. — Баба должна быть красивой.

— Спасибо, — я сделала глоток пива.

Вован посмотрел на меня, потом на остальных.

— Слушайте, пацаны, — сказал он. — А давайте мы Веронику каждые выходные вызывать?

— А она согласится? — спросил Колян.

— Соглашусь, — ответила я. — Если будете платить и не обижать.

— Не обидим, — сказал Диман.

— А может, и не каждые выходные, — добавил Санек, краснея. — Может, и чаще. Если у неё время будет.

— У меня время всегда есть, — я улыбнулась.

— И друзей можно будет звать? — спросил Серёга-с-татуировкой. — У нас ещё кореша есть. Тоже голодные.

— Зовите, — кивнула я. — Чем больше, тем веселее.

— А сколько ты за раз можешь обслужить? — спросил Вован.

— Семерых — легко, — ответила я. — Десять — нормально. Пятнадцать — тяжело, но можно. Двадцать — если поднапрячься.

— Охуеть, — выдохнул Санек. — Ты выносливая.

Мы пили, болтали, смеялись. Обсуждали работу — стройку, заказчиков, материалы. Я слушала, кивала, задавала вопросы. Чувствовала себя своей. Не гостьей, не проституткой — подругой. Которая ещё и даёт.

Потом Вован сказал:

— Ладно, пацаны. Хватит отдыхать. Давайте в последний раз отъебем Веронику — и она поедет.

— Я встала, скинула простыню.

— Давайте — во все щели её, — сказал Вован. — Чтобы шкура охуела, дырки ей разработаем.

Он улыбнулся, поднялся.

— Ложись, — сказал Коляну.

Колян лёг под меня, я села на его член сверху. Попа — огромная, круглая — накрыла его бёдра. Я опустилась медленно, чувствуя, как он входит в пизду. Глубоко, до самого основания.

Сзади пристроился Диман. Он раздвинул мои ягодицы, направил член в попу.

Он вошёл медленно, но глубоко. Я застонала.

Спереди подошёл Лёша. Встал, взял меня за подбородок.

— Открой рот, шлюшка.

Я открыла. Он вошёл.

Три члена. Сразу.

Я начала двигаться. Подмахивать попой, насаживаться на них. Моя попа скакала вверх-вниз, две огромные половинки колыхались. Сиськи прыгали в такт.

— Смотрите, как она скачет, — сказал Вован, стоящий рядом и наблюдающий.

Моя попа ходила ходуном. Я подмахивала, сжимала мышцы. Мои дырочки сжимались вокруг членов, не хотели их отпускать.

Они трахали меня жёстко, держали за бёдра и насаживая на хуи, разгоняли темп, не давая мне соскочить. На члены я ощущала себя насадкой для членов. Меня хлестали по жопе и продолжали долбить ещё минут двадцать, я уже устала кончать.

— Кончаем, — сказал Колян.

Первый кончил он. В пизду. Я чувствовала, как его сперма заливает меня изнутри.

Потом кончил Диман. В попу. Горячо, глубоко.

Потом кончил Лёша. В рот. Я проглотила, она уже просто текла по горлу.

Они вышли из меня. Я упала на ковёр, тяжело дыша. Моя пизда пульсировала, попа горела. В каждой дырочке — сперма. Она там смешивалась, грела, наполняла.

Я успокоилась, судороги затихли.

Я лежала, смотрела в потолок, чувствовала, как из меня вытекает. Тёплая, густая, бесконечная. Потом я встала. Налила себе водки, выпила залпом. Закусила.

— Ещё будешь? — спросил Вован.

— Хватит, — я покачала головой. — Мне ехать.

Я пошла одеваться. Платье было измято, корсет расстегнут. Я натянула всё как есть, надела туфли.

— Вероник, ты супер, — сказал Санек, наблюдая за мной. — Правда. Лучшая проститутка в этом заведении.

— Спасибо, — я повернулась к ним. — Вы тоже классные. Правда. Я рада, что познакомилась.

— Мы рады, — сказал Вован, протягивая деньги. — Десять за ночь плюс за сверхурочные. — Он добавил ещё пять тысяч. — За то, что не ломалась.

— Спасибо, — я взяла деньги, убрала в сумку. — Приедете ещё — звоните. Лёша номер даст.

— Обязательно, — кивнул Колян.

Я посмотрела на Лёшу. Он сидел на диване, смотрел на меня.

— Пока, Вероника, — сказал он.

— Пока, Лёша, — ответила я.

Я вышла в коридор.

Администратор стоял у стойки.

— Уходишь? — спросил он.

— Ухожу.

— А в соседней комнате мужики скучают, — он кивнул на дверь за своей спиной. — Четверо. Поработаешь?

— Сегодня нет, — я покачала головой. — Я отработала. Еду домой.

— Жаль, — он вздохнул. — А номер можешь оставить? На всякий случай.

Я дала ему номер своей новой симки.

В этот момент из соседней комнаты вышли двое. Молодые, спортивные. Увидели меня.

— Ого, — сказал первый. — Ты работаешь?

— Уже нет, — ответила я.

— А жаль, — сказал второй, окидывая меня взглядом. — Ты — супер формы. Огонь. Жаль, что всё.

— Сочная шлюха, — добавил первый.

— В следующий раз, — я улыбнулась. — Звоните. Администратор даст номер.

— Обязательно.

Я вышла на улицу. Свежий воздух ударил в лицо. Вдохнула полной грудью.

Такси уже ждало.

— В Москву? — спросил водитель, лысоватый мужик лет сорока.

— В Москву.

Он тронулся.

— Работала? — спросил он, глядя в зеркало.

— Работала.

— Тяжёлая работа? — спросил он, глядя в зеркало заднего вида.

— Нормально, — я откинулась на сиденье, поправила платье. Оно задралось почти до пояса.

Он молчал. Но я видела, как его взгляд скользит по моим ногам, по чулкам, по тому, что выше.

— Выдыхаешь, — сказал он.

— Ага.

— Слушай, — начал он нерешительно, потом набрался смелости. — Ты до Москвы... ну, до твоего дома... у тебя три тысячи выйдет. Может, договоримся? Я тебя бесплатно довезу. А ты... ну. Отсосёшь мне. Пока едем.

Я рассмеялась.

— И всё?

— А что тебе стоит? Ты же всё равно работаешь.

— Идёт.

Он съехал на обочину, заглушил двигатель. Секунда тишины. Потом расстегнул ремень, повернулся ко мне.

— Ну давай, — сказал он, расстёгивая ширинку.

Я перегнулась через сиденье. Тесно, неудобно. Коленями упёрлась в подлокотник, попой кверху. Платье задралось окончательно. Я чувствовала, как он смотрит на мои голые ноги, на чулки, на то, что не прикрыто.

Член у него был средним. Не толстый, не длинный — обычный. Но твёрдый, горячий, с уже выступившей смазкой. Я взяла его в руку, погладила. Потом наклонилась и взяла в рот.

— Ох, — выдохнул он.

Я начала сосать. Медленно, со вкусом. Провела языком по головке, облизала уздечку, потом весь ствол. Спустилась к яйцам, взяла их в рот, покатала языком.

— Бля, — прошептал он. — Ты умеешь.

Я работала ртом, как умела. Глубоко, но не слишком — ему было хорошо, и мне не хотелось, чтобы он кончил раньше времени. Я хотела, чтобы он запомнил. Чтобы всю дорогу вспоминал.

Он положил руку мне на затылок, начал направлять.

— Глубже, — попросил он.

Я взяла глубже. Член упёрся в горло, я закашлялась, но не отстранилась. Его рука давила на затылок, не давала встать.

— Терпи, шлюха.

Я терпела. Слёзы выступили на глазах, слюна потекла по подбородку. Но я не останавливалась. Он кончил быстро — не выдержал. Я почувствовала, как член напрягся, как горячая струя ударила в горло. Я глотнула. Потом ещё. И ещё.

— Всё, — выдохнул он.

Я вытащила член изо рта, облизала головку. Проглотила остатки.

— Доволен? — спросила я.

— Охуеть, — сказал он.

— Заводи, — я откинулась на сиденье. — Мне ещё спать ехать.

Он завёл машину, выехал на трассу.

Он больше не спрашивал. Вёз молча.

Я сидела, закрыв глаза, и чувствовала его сперму в горле. Горьковатый привкус. Тёплый, живой.

Дома я разделась. Посмотрела на себя в зеркало.

— Ну что, Вероника, — сказала я себе. — Неплохая ночь.

Я легла в кроватку и уснула.

Лёшка приехал под утро.

— Ир, ты не спишь? — спросил он, заходя в спальню.

— Почти. Рассказывай.

Он лёг рядом, обнял.

— Они в восторге, — сказал он. — Говорят, лучшая проститутка в их жизни.

— А что именно говорили?

— Говорили, что будут тебя каждые выходные вызывать. Что хотят познакомить тебя с друзьями.

— А ты?

— Он поцеловал меня в плечо. — Ты — моя.

— А мне понравилось, — сказала я. — Мне понравилось быть Вероникой.

Я раздвинула ноги.

— Лёша, давай полежи, дырочки после работы...

И он послушно припал к дырочкам и начал работать, а я начала засыпать от кайфа.