Утром его разбудил минет. Неумелый, грубый, тот, где губы и зубы путаются в движениях... Он вспомнил Ладу... Другой Васильев в лучшем случае просто сразу встал бы и ушёл, в худшем – скинул бы и придушил! А этому было уже всё равно. Хочет? Пусть... Доделав своё дело, проглотив всё, что добыла, девочка полезла к нему с поцелуями. И вот тогда он холодно отстранил её и встал с кровати. Та последовала за ним. Поняв, что просто так не отделаться, поставил девочку раком, и через несколько минут уже разрядился на её спину. На её робкие попытки начать разговор ответил, что ему некогда. Втиснул в душ, и не выпустил, пока сам не привёл себя в порядок. За завтраком царило молчание. Светлана смотрела на него, пытаясь прочитать хоть что-то на его лице (этого никогда никому не удавалось! Она не знала). Алексей, вдруг резко повзрослев, понимая всё, что слышал и видел, просто ел поглядывая на всех окружающих. Он не хотел никого осуждать, но даже его юному организму ситуация не казалась романтической. Дарья смотрела в тарелку, изредка исподлобья бросая взгляды на Евгения. Он не проронил ни слова. Ушёл, оставив их такими какими были. В голове его вертелись мысли. Главными словами там были: «низко, гадко, суки».

На работе его уже ждала Лада. Зайдя как обычно, она уже не сильно соблюдая секретарскую этику спросила: «Вы уже подумали?»

— Нет. Не терпится?

Она вытянулась в струнку.

— Как вы могли подумать? Просто мы не такие железные... - «как Вы», хотела продолжить она, но фраза надломилась в её голове.

— К обеду всё решу, извини, понимаю. У меня дома жопа полная, тоже думать надо. Не делай добра, как говорится... Автосервис Вадима ведь рядом с комбинатом. Предложи ему расширение. Будем через него весь наш автопарк пропускать. Он нам скидочку сделает. Сегодня к нему пошлю, но пусть торгуется и артачится. Иди. Пришли мне кого-нибудь. Ты сегодня занята. Тебе некогда. После обеда зайдёшь.

Отдав распоряжения присланной работнице секретариата, Васильев вызвал начальника транспортного отдела. Изложил тому свои резоны и поручил прям сейчас разведать почву для поглощения находящегося рядом автосервиса. Уже через пару часов тот доложил хозяину, что владелец продавать объект категорически не намерен. И есть небольшая деталь: владелец муж главы его секретариата Владиславы Фетровой. Все знали, что Генеральный вообще мужик подвижный и без гонора. Поэтому никого не удивило, что до объекта он вдруг решил прогуляться сам. Перед уходом он подошёл к «сильно занятой» Ладе, которая действительно с озабоченным видом что-то творила на своём компе. «Чтоб к вечеру всё было готово! Доложишь лично!», тон каким это было сказано вызвал мурашки у большинства присутствующих. Многим из сотрудниц сразу стало жалко начальницу, а кто-то и хищно облизнул губы. Женская конкуренция страшна и беспощадна, а иногда к тому же бессмысленна, как русский бунт. Вадим принял гостя хмуро, но предложил войти в «офис». Охрана осталась за бортом, да и сильно не парилась. В «офисе» же воцарилось веселье...

— Умеете Вы удивить, Евгений Иванович. И всё как по нотам!

— На том и держимся! Потянешь?

— Да уж... Тут без Вашего кредита точно не обойтись...

— Деньги не главное. Людей найдёшь?

— Две недели дадите?

— Дам! Ну вот ты уже и срок назвал. Две недели тут пусть справляются без тебя. Ты занят подбором персонала! Я думаю и мне хватит, чтоб у вас премудростям научится. По рукам?

— По рукам! А где?

— Ладе расскажу вечером. Ты только не подведи меня. Персонал ищи, землю рой, но чтоб был! Я так думаю, что на учёбу нам с вами пару часов по вечерам хватит? А остальное время ищи, думай!

Вернувшись в свой кабинет уже в сопровождении начальника транспортного отдела, он с усмешкой поведал тому, что если нельзя купить предприятие, то можно купить владельца. Приказал тому подготовить сметы на необходимое оборудование.

В конце рабочего дня, когда все уже расходились, Лада всё ещё терзала клавиатуру. Подчинённые участливо прощались. Офис опустел, и лишь тогда Васильев её вызвал.

— Я удивляюсь тебе всё больше и больше. Такой артистизм, такая самоотдача! Чего ты там делала?

— Взгляните. Просто откройте мой комп, он не выключен. Всё на виду.

Фишка была в том, что со своего ноутбука Евгений мог посмотреть в любой работающий комп на предприятии, и Лада могла со своего следить за работой секретариата. Все об этом знали, и никто фигнёй не занимался. Он открыл. Перед ним был план «занятий» на две недели! Он посмотрел на Ладу. Она не отвела глаз.

— А что, я по ходу должна всё придумывать? Вас что-то не устраивает?

— Я считал, что удивить меня невозможно, но ты... Корректуры то вносить можно будет?

— Считайте, что это просто проект. А по факту – как пойдёт. Все мы люди.

— Я ознакомлюсь, но мне уже нравится ход твоих мыслей. Кстати, может мы тебя такую умную на повышение отправим?

— В секретариат к Президенту? Там таких много, затеряюсь...

— У тебя в деле записано, что имеешь нотариальное образование...

— Да, было, работала год помощником нотариуса. Одна из ступеней карьеры – не более. Не понравилось...

— Знаешь, мне эти жадные ублюдки тоже глубоко не импонируют. Но общаться приходится. Ничего личного, многое приходится оформлять. Иногда приходится им платить много больше таксы. И вроде ничего не нарушаю, но как ты понимаешь, они обязаны соблюдать алгоритм. А бизнес не обязан, он не ждёт...

— И? – Лада начала понимать куда он клонит.

— И да! Может создашь свои контору? Всё моё будет проходить через тебя!

— Но... (она знала какие суммы там проходят, и догадывалась, что ещё больше). ..это же очень много. (Сопоставив с тем, что сегодня предложили её мужу...) Вы нам всё это. ..

— Да, милая. Теперь у меня ближе Вас людей нет. Разве только начальник охраны... А с близкими я не мелочусь. Доверие многого стоит. Не подведёте? Я не советую... Помещение сама подыщи, людей. Я тебя завтра уволю к чертям собачьим, но с конторой тихонько помогу. Думаю, как раз за две недели и справимся.

Они вместе вышли из конторы, и каждый со своими мыслями поехали по домам... Вадим и Лада ужинали почти молча, лишь перекидываясь ошарашенными взглядами. Один день грозил изменить их жизнь до неузнаваемости. Уснули они, крепко обнявшись, но впервые за восемь лет без секса. Слишком оба были тревожны и внутренне напряжены.

Евгения дома ждал очередной сюрприз. Во-первых: отсутствие Лёхи. Пацана он искренне полюбил, и всячески поощрял в его интересах. Да и тот в отличие от женской половины семьи не столько стремился к бытовому комфорту, сколько радовался открывшимся возможностям в познании мира! Поэтому Евгения его отсутствие реально встревожило. Ни мать, ни тем более сестра не знали куда он уехал. Он позвонил в охрану. Там сказали, что мальчик жив-здоров, поужинал в ресторане и обосновался в гостинице при нём. Отлегло. Во-вторых: к ужину не вышла Дарья, но Светлана сказала, что девочке просто нездоровится. Сама же мать семейства встретила его при полном параде. Да и ужин был больно похож на романтический.

— Почему Алесей уехал? – спросил он, садясь за стол.

— Я попросила его маленько пожить вне дома. Он и так много услышал, и увидел, чего не надо бы ему.

— А у тебя, что за праздник?

— День примирения и принятия.

— Дашку простила?

— Да. И поняла... Мы сегодня с ней с твоего ухода общались. Лёшу отправили развеяться и общались. Пол дня плакали, прощения друг у друга просили. Жизнь нашу прежнюю вспоминали. Я ей как тебе всё начистоту рассказала, она мне. Я тоже много не знала. А ты нас оказывается из такого говна вытащил, вовремя, что ещё пара недель и был бы совсем пиздец. Директору моему меня мало стало... Оказывается, он к Дашке уже начал подкатывать. Типа не хочет ли она маме помочь. А она вроде и не против... Не знала она тогда ещё как помогать придётся. А коллектор, который из меня почти проститутку сделал, тоже оказывается ей предлагал. Этот откровенно с цифрами... Говорил, что она больше, чем мать заработает раз в пять. То, что мать-проститутка забралась в койку к спасителю восприняла как предательство. Типа не достойна я тебя, грязная. И рассказать тебе не могла... Вот у неё крыша то и поехала. Прости её. Меня принял, и её прими. Могу уйти я... Она боится. Выбирай, твоё право. Не хочешь выбирать, можешь с обоими жить. Но не обижай её больше.

Она замолчала, ожидая его реакции, а он. .. Мозг его опять вскипел. То, на что он не обратил внимания в её покаянии в первый раз, ударило его наотмашь... В его памяти всплыло видео, присланное ему сразу после бегства из страны. Видео, где его родная сестра просила его о помощи, которой он не мог ей дать, видео, где её неоднократно насиловали на глазах у родителей. И они тоже просили помощи... Он отомстил... Но помочь не смог. А здесь Смог! Скупая слеза покатилась по его щеке. Светлана смотрела, как человек сидящий на против свивает в спираль и завязывает узлом вилку... Ей стало по-настоящему страшно, но он плакал. Она тоже заплакала. Не так как умеют плакать мужчины, по бабьи, достаточно громко с всхлипами и причитаниями. Это вывело его из гневного ступора. Ужин так и остался не тронутым. Он поднял её и увёл спальню. Помог раздеться, разделся сам. Целовал, обнимал, гладил, успокаивал. Успокоился и сам. Она лежала у него на плече, и он считал, что трудный день наконец закончен. Светлана вдруг приподнялась и шепнула ему на ухо:

— Сейчас Дашу приведу.

— Она ж болеет, - припомнил он изначальную версию.

— Конечно болеет. Тоской по тебе и любовью к тебе. Ей тоже тебе сказать много надо.

Не одеваясь, голая, она вышла, и вскоре вернулась с такой же обнажённой дочерью.

— Прими нас такими какие есть. Она любит тебя, и я люблю. Она чистая, я грязная. Она сделала тебе больно любя тебя, не со зла, и не из похоти, прости её. Я недостойна вас обоих... Но я тоже... Я пыталась спасти наш маленький мир, но только увязла в болоте... Ты спас нас, теперь прости и прими.

Они стояли перед ним голые и беззащитные. Он взял их за руки у увлёк на кровать.

Теперь каждая из них лежала на своём плече. Просто лежала. И сегодня это было лучше любого секса. Их любимый мужчина, спаситель и благодетель простил их и принял. Они уснули быстро, а он лежал и обдумывал очередной план мести.

Утром они завтракали вчерашним ужином не одеваясь. Прислугу Светлана отпустила ещё вчера днём. Было просто и душевно. Евгений вдруг неожиданно понял, что у него вновь появилась семья, странная, но семья. За которую он готов порвать любого. И он был горд собой, что эти последние его родные люди были спасены им и стали ещё роднее!

— Утро принесло ему новые тревоги и заботы. На работе он застал Ладу всю на нервах. Охрана сказала сразу, что та уже полчаса как тут.

— Что случилось Ладочка, ты меня пугаешь. Впервые вижу тебя такой.

— У меня беда. Точнее не у меня, у подруги. Вчера пришла, рассказала... Трэш! Я к Вам за помощью.

— Лада, я тебя не узнаю. Что случилось, конкретно, как ты умеешь.

— Её изнасиловали, трое ублюдков. И теперь грозят выложить в сеть и всем родным и знакомым видео и фото, как она сразу с тремя... Или в субботу та сама должна явиться к ним в сауну и повторить добровольно.

— Спокойно. Так она их знает?

— Нет. Они с мужем были на пати, там народу много было. В какой-то момент они отключились, оба. А потом её уже имели. Лиц она не помнит, говорит, всё как в тумане было.

— Откуда она знает, что их было трое?

— Так ей видео и фото прислали. Но там лиц е видно.

— Это хорошо... Она к врачам ходила? Заявление подала?

— Хорошо? Какое заявление? Они ей конкретно угрожают. Типа не дай бог, всё сразу в сеть!

— Лада, верни себя! К врачам ходила?

— Сразу. Проверилась. Ничего не подцепила, но синяки, трещины....

— Сегодня берёт справки от врачей, пишет заявление на имя своего участкового. Если не знает, я подскажу. Может ещё в травмпункт сходить, побои, травмы снять, наверняка есть. В субботу идёт по указанному адресу. Будут звонить-писать, пусть корчит покорную испуганную овечку. Дальше я всё сделаю. Сорвали ублюдки наше обучение. Ни ты ни я в таком состоянии. .. не получится пока, прости. Но всё остальное в силе! Сегодня не уволю...

Тем же днём он встретился со своим давним визави, ныне полковником полиции. Прогулялись по аллее. Евгений изложил тому суть вопроса. Заодно пообещал усилить местную криминалистическую лабораторию. Ну и операм премию, если операция пройдёт успешно. Полковник даже похвалил его. Типа, вот если бы он и раньше не играл в Робин Гуда, а сотрудничал с полицией то было бы правильней. Знал бы тот, что уже в этот момент в другом регионе разворачивается новая драма срежессированная тем, кто с ним мирно беседует.

Сауну взяли по всем правилам. Девушка не пострадала. На телефонах приятелей оказался подробный компромат на дюжину женщин. Только теперь это был уже компромат против них. Ещё больше нашли при обысках. Забегая вперёд скажем, что на суде им инкриминировалось и было доказано не только изнасилование группой лиц по предварительному договору с применением психотропных веществ, но и эпизод доведения до самоубийства (одна девушка повесилась), шантаж, принуждение к проституции (на некоторых своих жертвах те зарабатывали), изготовление и распространение порнографической продукции, в том числе и с несовершеннолетними (одной из девушек было только 17), насильное удержание в неволе и похищения, и много чего. Срока они получили большие. Васильев дал себе слово, что те выйдут на свободу обязательно, но инвалидами...

С обидчиками своей семьи он решил разобраться сам. Коллектора просто сильно побили, реально сделав импотентом и уродом, объяснив, что пользоваться служебным положением, да ещё склонять к проституции маленьких девочек нехорошо. С директором школы было интересней. Быстро выяснили, что у него есть тайная квартира. Зашли туда. Посмотрели. Взяли, что нужно. И пришли в гости к тому домой. Самого связали, чисто, для его же блага. Ну и под дулом пистолета несколько часов показывали всей семье кино. А там были и просто видео голых девочек, и оргии с учительницами, и много всего интересного. Жену быстро уговорили самой всё это отнести в полицию, мол сама нашла, даже рассказали где. А чтоб не сбежал и сам с собой чего не сделал, напоили снотворным (тоже типа жена подсуетилась), и прибравшись, взяв со всех честное слово, что их не видели, ушли.

Пока суть да дело, жизнь продолжалась своим чередом. Дома он смог уговорить Дарью пока уступить место в его постели матери. Та смирилась только после честного слова, что он потом будет жить и с ней. Алексей делал вид, что ничего не произошло. Прилежно учился, ну и, разумеется, во всю осваивал информатику и просторы интернета. Лада и Вадим исполняли заданные им задачи. К концу недели она даже уволилась. По собственному. Позже поползли слухи, что она тоже попалась-таки в руки тем трём насильникам, но Васильев всё разрулил и спас её репутацию. Хотя на самом деле она уломала шефа спасти репутацию подруги. Ту даже на суде слушали в закрытом режиме.

Местом встреч-уроков он назначил свою конспиративную квартиру в городе, о которой знали только самые приближенные. Это была даже не квартира, а две соединённые между собой с выходом в разные подъезды. Он давно ей не пользовался. Но сейчас вот пригодилась. Ещё в субботу, сразу после того, как завершились следственные действия, он объявил всем, что срочно уезжает в командировку на две недели. Попросил по телефону не беспокоить, а общаться только через официальную почту. Фетровы понятно поселились в соседней квартире. Лада ещё накануне перевезла туда необходимые вещи и сделала запас продуктов. Так в субботу вечером вся троица собралась в одном месте. Васильев приехал, прихватив заранее заказанный ужин на троих. Начало нужно было отметить. Форма одежды была заранее оговорена: Мужчины в халатах, женщина в вечернем платье. Поскольку про бельё речи не было, она решила его в этот раз совсем не надевать. Васильев сидел в кресле с узкой стороны стола, а супруги на диване с длинной. Были подняты тосты, текла беседа. Теперь он задавал им вопросы, а они рассказывали о своей жизни... Когда спросил, как они познакомились. Рассказали, что дружили ещё в школе. А потом как-то по обоюдному желанию случился секс, и не прекращается до сих пор. В этот момент Вадим притянул к себе жену, их губы слились... так продолжалось минут пять. Рука его гладила её грудь, потом залезла в вырез платья. Бретель упала с плеча. Васильев смотрел на них зачарованно. Он видел по движению щёк и губ, что задействованы и языки, и зубы. Поцелуй распался, супруги опять взялись за бокалы, предложив тост за новую жизнь. Их распирало счастье, счастье возможностей и перспектив в любимой работе. Тост был принят! Грудь Лады так и осталась открытой. Уже не имело смысла никого здесь стесняться. Поставив бокал, она встала из-за стола. Платье грациозно упало к её ступням. Она протянула руку супругу, пытаясь увлечь его на стоящую рядом кровать (ох и умаялся же Вадим, сооружая этот интерьер!), но он сбросил халат, подхватил её на руки, и сам нежно уложил поперёк ложа.

— Помнишь, как в первый раз? – он произнёс это так, чтоб зритель слышал, но интонация была только для неё.

— Дааа..., я помню даже как я к этому готовилась. Читала, как лучше, чтоб не больно... Боялась, дурочка. А вышло так хорошо..., - она уже приняла ту самую позу: согнула ноги в коленях и максимально развела их, придерживая за голени руками.

Ненадолго Васильеву открылась её вульва. Красивая, манящая, полуоткрытая, мерцающая влагой. А потом в неё вошёл член мужа. Резко, сразу на всю длину, до упора!

Затих на несколько долгих секунд. В этой создавшейся паузе Евгений отчётливо услышал:

— Я тоже всё помню...

Он ебал её неспеша, ласково и нежно. А она первые минуты лежала молча и не шевелилась. Потом отпустила ноги, запустила руки в шевелюру Вадима, начала подмахивать, застонала. Сначала тихо, как бы стесняясь, потом всё громче, прикусила губу, чтоб совсем не сорваться в крик и замерла. Притянула его голову к своей, и они снова слились в страстном поцелуе. Уже вскоре процесс соития начался вновь, теперь она обвивала его руками и ногами интенсивно двигая тазом. И его движения стали резче и быстрее. Спина Вадима покрылась потом. Несколько раз Лада замирала на несколько мгновений, и снова включалась в действо. В одно из замираний замер и партнёр. Опять долгий поцелуй. Вдруг Лада (именно она, Евгению это было отчётливо видно) перевернула своего визави, и оказалась сверху! Теперь процессом руководила уже она. Сначала как-бы привыкая к новым ощущениям медленно устраивалась, обживалась на хую мужа. Потом движения стали увереннее, амплитуда больше. Это не была банальная скачка на хую. Это был танец! Её таз двигался и вправо, и влево, и вперёд, и назад, и по кругу! Груди двигались в унисон телу! И их танец тоже был прекрасен. Васильев был заворожен! Время как будто перестало существовать. Его собственный агрегат готов был взорваться от напряжения! Но вот Лада замерла на взлёте, обмякший член вывалился из неё увлекая за собой струйку спермы, и тут же рухнула рядом с мужем. Его голова почти моментально оказалась меж её ног. По движениям её было прекрасно видно, чем занимаются в лоне женщины его язык и губы. Мужнино же достоинство оказалась как раз нал лицом партнёрши. Она приняла его ртом. Это был не минет. То, что видел зритель было явно гигиенической процедурой. Она его просто почистила. Закончив, сжала настырную голову ногами, давая понять, что хватит. Дуэт распался. Вадим просто пошёл к столу, а Лада вставая специально продемонстрировала, как бы ненароком, разъёбанную пизду, красную, мокрую, широко раскрытую! Просто задержалась чуть дольше, ноги раздвинула чуть шире, и даже попкой вильнула. Увидав состояние ученика, ей стало его жалко.

— Так, мальчики, вы тут беседуйте, а у меня дело есть. Я тут под столом поработаю. На меня внимания не обращайте.

Только член Евгения оказался у неё во рту, как терпение того лопнуло и он принялся заполнять гостеприимную полость содержимым яиц! Другой обладатель настолько возбуждённого хуя сразу бы оконфузился, но Васильев уже знал об оральных талантах этой женщины, и чувствовал себя уверенно и спокойно.

— Ну вы ребята, даёте! Больше получаса прошло! Вы точно, как кролики! Я так понял вы мне свой первый раз продемонстрировали.

— Совершенно верно, и во всех подробностях! – Вадим наполнил бокалы и предложил выпить за Ладу. Конечно выпили.

— Тогда, наверное, быстрее всё вышло? – он вспомнил свой опыт со Светланой и Дарьей.

— Нее... Ещё дольше всё было.

— Как?! И столько техник?

— Она вот только сегодня рассказала, что готовилась, матчасть изучала... Я не знал. Я тоже готовился, боялся, что сразу сольюсь... Целый день дрочил, яйца уже болели... А остальное...? По наитию как-то. Мы этот сценарий ещё неделю повторяли, пока думать не начали. Поэтому, наверное, и запомнилось...

— Хера себе, - раздалось из-под стола, - как у тебя встал то тогда? А потом тоже дрочил?

— А у меня на тебя всегда стоит! Не замечала? И сейчас уже!

— Вадим, ты просто гигант какой-то...

— Не, это Ладка у меня гигант! Сколь не ебу, ей всё мало, и мне мало! А вот на других, даже на порнуху, пробовал, вообще нет! Представляешь?!

— И что, реально каждый день восемь лет?

— Ну да, а что такого?

— Ну там месячные, голова болит...

— Да ну, у неё голова никогда не болит! А в красные дни сначала головой и работала, а потом и попой научилась! Люблю её!

— А если потом не дрочил, то как?

— Знаешь, я потом уже это понял, чтоб долго... Надо просто об этом не думать, совсем. Тело оно само справится. А думать надо о ней, а не о её теле. Какая красивая, замечательная, как готовит, как волосы красиво разметались, глаза какие выразительные. О том, что с ней хорошего связано...

Васильев вдруг явственно осознал, как он с детства заблуждался. Оказывается, женщинам это тоже надо и нравится... Хотя? Если бы он был циником, которым становился у себя на глазах... Загинул бы в 90-е... А так? Вон оно как вышло... Он понял, что ни о чём не жалеет, и что благодарен этой паре по гроб жизни... И он уже хотел большего! Сколько он потерял? Меньше, чем приобрёл за последние недели! Нужно навёрстывать! Впервые за много лет, наверное, с детства, скупая слеза выкатилась из его глаз...

— Дорогие мои, - он погладил Ладу, работающую над его причиндалами, по голове. Сам налил Вадиму..., - чтоб я без вас делал то? С ума бы сошёл... Вы ведь просто не представляете от чего вы меня спасли... Вы мне жизнь подарили, вторую... Он реально заплакал впервые, с тех пор как в четыре года упал с велосипеда. Жизнь не учила его быть слабым. Он буквально вынул Ладу из-под стола. Она стояла голая, доступная, улыбающаяся. Он встал и тоже взял её на руки... Кружил её по комнате жалея, что нет музыки. Уложил её на кровать и впился губами в её вагину. Впервые в жизни он целовал женщину туда, куда и смотреть то раньше боялся, и зная, что там только-что был хуй другого мужчины. И он был счастлив!

— Да трахни ты её уже, ей надо. Не видишь?

И он ебал женщину на глазах у её мужа, а тот просто целовал её: губы, грудь, живот, руки, лоб, опять губы... Это продолжалось долго, или так ему казалось. Он даже понял, что Лада иногда кончала, но не прекращал. Пусть однообразно (он ещё не умел как они), но член его не увядал. Когда запас его жизненных сил угас одновременно с высочайшим наслаждением, он опять припал губами к очагу этого наслаждения...

— Лада, Ладочка, Владислава... Я сделаю для тебя всё... Ты богиня! – шептал он, ненадолго отрываясь от её нижних растерзанных губ.

Та стиснула его голову. Он как-то инстинктивно уже понял, что ей больше не надо. Сел, залпом выпил, что налил Вадим, встал, почему-то пожал ему руку, и ушёл, пробормотав:

— Мне надо работать..., - а уже из-за двери, они услышали, что через рёв, - Спа-сии-боо...