Свобода пахла ржавчиной и страхом. Джейк Салли, прижавшись синей спиной к холодному металлу воздуховода, слушал, как эхом разносится по коридорам «Бриджхеда» его собственное, частично украденное, дыхание. Рыболовный крючок и честное слово, данное самому себе в темноте камеры, — вот и весь его арсенал. Но их хватило, чтобы щелкнуть замком и выскользнуть в лабиринт человеческого корабля.

Он двигался как тень, используя каждую выпуклость труб, каждую тень от аварийного освещения. Его разум был там — в джунглях, где воздух густ от запаха цветов и влажной земли. Он видел Нэйтири — её яростную улыбку в бою, её нежность в тишине леса, её глаза, горящие как два солнца. Эта мысленное видение было единственным топливом, что гнало его вперёд, заставляло игнорировать боль в мышцах и оглушающую тоску по связи с Эйвой, которая здесь, в этой стальной утробе, была лишь глухим шумом в крови.

На очередном повороте, ведущем, как он надеялся, к внешним шлюзам, его уши, острые даже в этом теле, уловили топот. Чёткий, размеренный, не один, а несколько пар тяжёлых ботинок. Охрана. Патруль. И они шли прямо на него.

Паника, острая и слепая, ударила в виски. Инстинкт, отточенный в джунглях, кричал: Беги! Дерись! Но разум, всё ещё человеческий, где-то в глубине, понимал: один против патруля с огнестрелом в узком коридоре — это не подвиг, это самоубийство. И тогда он увидел дверь. Обычную, серую, без маркировки, в двух шагах от него. Не раздумывая, он рванул на себя ручку. Дверь поддалась. Он влетел внутрь, обернулся, нащупал на внутренней стороне тяжёлый металлический засов и с глухим стуком задвинул его, отрезав себя от преследования.

Тишина. Гул корабельных систем казался здесь приглушённым. И запах... не машинного масла и озона, а чего-то другого. Дорогого мыла, кожи, слабого, но стойкого аромата кофе. Джейк медленно обернулся.

Он стоял не в кладовке и не в техническом отсеке. Он был в личной каюте. И не просто в каюте. Она дышала властью. Тёмный бархат, тяжёлые шторы. Это был целый штаб в миниатюре. На стенах — тактические карты Пандоры, отмеченные аккуратными флажками. На столе — стопки отчётов в глянцевых переплётах, несколько планшетов, серебряная кофейная кружка с эмблемой RDA. И в центре этого импровизированного командного пункта, в глубоком кресле, сидела сама воплощённая стратегия «Бриджхеда».

Генерал Фрэнсис Ардмор, прозванная «железной леди Пандоры», была облачена в белый халат с нашивкой морской пехоты. Халат, явно не рассчитанный на её внушительные формы, едва сходился на её мощной груди, угрожая расстегнуться при каждом движении. Но даже сквозь ткань было видно — её тело было не женственным, а институциональным. Мощные плечи, широкая грудная клетка, тяжёлые, плотные груди, которые не поддавались гравитации, а будто отбрасывали её. Она пила кофе из большой белой кружки в одной руке, другой листала бумаги. Она даже не вздрогнула, когда он ввалился. Она подняла глаза. Не сразу. Сначала взгляд скользнул по дверце, потом медленно, с ледяной, методичной скоростью, поднялся к его лицу.

— Салли? — её голос был низким, спокойным, без тени удивления. — Ты пришёл лично взорвать мой кофейный аппарат? Или просто решил, что твоя камера слишком тесна для такой... величественной особы?

Джейк попытался втянуть живот, расправить плечи, изобразить хоть какую-то угрозу. Но адреналин от погони ушёл, оставив после себя свинцовую усталость. Он просто прислонился к косяку, чувствуя, как дрожат ноги, и тяжело выдохнул, выпуская воздух, которого, казалось, не хватало с момента побега.

— Слушайте, генерал... — его голос сорвался, стал хриплым. — Я просто... мне нужно было... — Он замялся, пытаясь отдышаться, подобрать слова, которые не звучали бы как детский лепет.

Ардмор вдруг выпрямилась в кресле. Она отставила кружку с лёгким, но чётким стуком. Её глаза, холодные и аналитические, как прицелы снайперской винтовки, медленно прошлись по нему. По его атлетической, синей фигуре, всё ещё сохранявшей мощь воина, несмотря на истощение. По его огромным, в этот момент невероятно печальным глазам на’ви. По тому, как он, сам того не осознавая, запер дверь на засов, создав для них двоих приватное, изолированное пространство.

В её голове, закалённой десятилетиями сухой стратегии, логических построений и анализа угроз, что-то щёлкнуло. Не тревога. Не гнев. Нечто иное. Её бровь почти незаметно поползла вверх.

— Боже мой, — прошептала она, и в её голосе прозвучала странная, почти восхищённая нотка. — Так вот оно что. Весь этот «бунт», эти дерзкие набеги, эта изматывающая партизанская война... Это всё было ради того, чтобы привлечь моё внимание? Заставить меня заметить тебя не как цель, а как... противника достойного уровня? Или даже больше?

— Что?! — Джейк чуть не подскочил от нелепости услышанного. — Нет! Я пришёл, потому что меня захватили, я сбежал, я...

— Не оправдывайся, Майлз... то есть, Джейк, — она поправилась с лёгкой, странной улыбкой, поднимаясь с кресла. Она была высокая. Очень высокая. И когда она встала, халат распахнулся, обнажив её формы во всей её устрашающей, неоспоримой полноте. Её грудь была огромной, бугрясь двумя белыми, тяжёлыми шарами, ареолы тёмные, соски уже напряглись от холодного воздуха каюты. Её бёдра были широкими, таз — мощным, мышцы ног говорили о бесконечных часах марш-бросков и строевой подготовке. Она была не просто крупной. Она была грозной. Телом, созданным для приказов, для власти, для подавления.

И она начала наступать. Медленно, неотвратимо, как танк, который разворачивается на узкой улице. Каждый её шаг был весомым, полным, пол дрожал под ней. Её грудь колыхалась с каждым движением. — Я давно замечала, как ты смотришь на мои... вертолёты на картах. Как изучаешь расположение моих войск. Я думала, ты метишь в двигатели моей стратегии, в логистические цепочки. А ты, оказывается, — её голос стал тише, интимнее, — метил прямо в моё командное сердце. Какая тактическая хитрость. Какая... романтичная дерзость.

Она выпятила грудь вперёд, словно предлагая её как аргумент, и продолжила наступление, сокращая дистанцию.

— Генерал, вы всё не так поняли! — Джейк попятился, наткнувшись задом на низкий столик с разложенными картами. Бумаги зашуршали. — Я женат! У меня пятеро детей! У меня хвост!

— Хвост — это временные биологические трудности, — отрезала Ардмор, одной рукой поправляя идеальную, короткую причёску, другой — небрежно подтягивая халат, что лишь сильнее подчеркнуло выпуклость её бюста. — Мы пересадим твоё сознание обратно в первоклассное человеческое тело. Я выпишу нам обоим срочный отпуск на Земле. Будем жить в моём поместье в Вирджинии. Никаких синих кошек, никакой этой... Эйвы, — она произнесла имя с лёгким презрением, — только ты, я, утренняя пробежка и муштра на заднем дворе. Я буду кормить тебя печеньем по рецепту моей бабушки. Она была снайпером в Тихоокеанской кампании. Её печенье убивало с одного укуса. Метафорически, конечно.

Она была уже вплотную к нему. Её запах — кофе, дорогая кожа, тонкий, но стойкий женский парфюм с нотками пороха — ударил ему в ноздри. Она схватила его за мощное синее предплечье. Её хватка была стальной, тренированной, хваткой кадрового офицера, привыкшего командовать. Неожиданным, резким движением она развернула его и толкнула на широкий кожаный диван, стоявший у стены.

— Салли, — заявила она, стоя над ним и засовывая руки в карманы халата, — я принимаю твою капитуляцию. И в качестве жеста доброй воли, а также для укрепления нового стратегического союза...

Она не договорила. С широкой, победной, почти безумной улыбкой она заскочила на диван, оседлав Джейка бёдрами, и одним резким движением рванула на себе пояс халата. Полы расстегнулись и распахнулись. Многострадальный халат сполз с её плеч. Теперь он видел всё. Белоснежную, почти ослепительную кожу, покрытую лёгким загаром. Живот, твёрдый и плоский, переходящий в широкие, округлые бёдра. И её грудь... её огромная, пышная, белоснежная грудь вывалилась на свободу, двумя громадами упругой плоти, переполняющими ладони. Она нависла над ним, закрывая свет. Её соски, большие и тёмно-розовые, уже стояли как штыки, ареолы набухли от возбуждения. Она была как гора — неприступная, вечная, реальная.

Джейк в ужасе отпрянул головой, его взгляд метнулся к двери. Там, за сталью, бегала охрана, искала его! Это был его шанс!

— ПОМОГИТЕ! — внезапно заорал он что было мочи, замахав свободными руками. — ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ НАЗАД В КАМЕРУ! Я СОЗНАЮСЬ! Я... Я УКРАЛ БЛЕЙЗЕР КУОРИЧА ИЗ ТРОФЕЙНОЙ КОМНАТЫ! И Я СЪЕЛ ЕГО ПАЁК! ПОСАДИТЕ МЕНЯ В ОДИНОЧКУ, ПРЯМО СЕЙЧАС!

— Тссс, не кричи, милый, — Ардмор ласково (и от этого в тысячу раз пугающе) улыбнулась, одной рукой прижимая его грудь, другой доставая из-под подушки дивана пару стандартных стальных наручников. — В карцере тебя будут бить. А здесь... — она наклонилась, её огромная грудь почти коснулась его лица, — здесь я буду читать тебе вслух свои мемуары о захвате Харбинского плацдарма. Это гораздо интимнее. И познавательнее.

Она ловко, с применением какого-то армейского приёма, заломила ему одну руку, потом другую, и приковала наручники к массивной, резной деревянной спинке дивана. Джейк рванулся, но сталь лишь звякнула, держа его намертво.

— Генерал! — закричал он, пытаясь освободиться, но наручники и её вес прижимал его к дивану. — Вы не можете! Я...

— Могу, — просто ответила она, и её руки, сильные, как тиски, уже нашли его. Ардмор, высунув кончик языка от вожделения, скользнула рукой вниз, к его бёдрам, и нащупала его член через тонкую ткань набедренной повязки на’ви. Он, к его вечному стыду и ужасу, уже был наполовину возбуждён — виной тому был адреналин, близость опасности и чисто животная реакция на мощный, доминирующий феромонный выброс. Она ощупывала его, и её прикосновение было не ласковым, а оценивающим, как у инженера, проверяющего деталь.

— Ого, — прошептала она, и в её голосе было не восхищение, а холодное одобрение. — Всё-таки разница в размерах имеет значение...

Она ухватила его рукой, её пальцы не смогли сомкнуться вокруг его толщины. Она усмехнулась.

— Вот это да. Настоящая тактическая единица.

Она поднялась, наклонилась, и её язык, горячий и влажный, провёл одну долгую, медленную линию от основания до самой головки. Джейк вскрикнул, не от удовольствия, а от шока от такой внезапной, грубой ласки. Она посмотрела на него сверху вниз, её глаза блестели.

Джейк понял с кристальной, леденящей ясностью: Куорич в вулкане, — счастливчик. Паук в джунглях, — везунчик. А он, Джейк Салли, Великий Турук Макто, вождь народа Оматикайя, только что угодил в единственный капкан на всей Пандорре, из которого не спасает ни сила, ни ловкость, ни даже умение летать на икране. Потому что от влюблённого генерала, который считает твою капитуляцию романтическим жестом, не скрыться. Даже на дне океана.

— Эйва... — прошептал он, глядя в потолок. — Лучше бы меня тогда съел танатор. Три раза.

— Три раза? — переспросила Ардмор, её глаза блеснули. — Будет тебе и три, солдат... если, конечно, выдержишь. Ты боишься?

— Я... женат! — выдохнул он, это было всё, что осталось в его голове.

— Это факт. Не аргумент, — отрезала она. И, не отрывая от него своего взгляда, она поднялась, сжала его синий, полностью вставший член между своих мощных бёдер, направила его и... опустилась. Плавно, но без колебаний, насадилась на него сверху.

Он вошёл в неё одним полным, неумолимым движением. До самого упора. И она не вскрикнула, не застонала. Она просто замерла на секунду, её глаза расширились, а потом сузились в удовлетворённой, почти счастливой щёлочке. Она выдохнула, и этот выдох был полон покоя.

— О. Да, — прошептала она. — Вот оно. То самое.

Несмотря на внушительные размеры члена Джейка, приспособленные для физиологии на’ви, он поместился в ней полностью, войдя глубоко. Похоже, у генерала Ардмор был обширный и, судя по лёгкости, с которым она приняла его, опыт взаимодействия с крупнокалиберным вооружением.

Она застыла, сидя на нём верхом, с блаженной, почти девичьей улыбкой на обычно суровом, а теперь раскрасневшемся лице. Её глаза были закрыты, губы приоткрыты.

Затем она выпрямила спину, положив руки ему на грудь, и заработала бёдрами. Сначала медленно, выпрямляясь, поднимая себя почти до предела, и затем падая вниз, впитывая его с глухим, сочным хлюпом. Её огромные груди качались в такт, два белых шара. Её руки упирались ему в плечи, её пальцы впивались в его синюю кожу. Она не смотрела на него. Она смотрела куда-то в сторону, в пустоту каюты, её лицо было сосредоточенным, как у человека, решающего сложную задачу. Её стон, когда он появился, был тихим, с придыханием. Её огромная, тяжёлая грудь нависла над ним, как две белые луны, грозящие обрушиться. С каждым её движением вверх и вниз эти громады мерно, гипнотически колыхались, описывая большие круги в воздухе. Ардмор запрокинула голову, обнажив горло. Её глаза были полуприкрыты, на щеках играл румянец. Её мощные, мускулистые от многих лет тренировок ноги крепко обхватили его бока, и она начала увеличивать темп. Уже не просто двигалась, а подскакивала всем телом, резко опускаясь на него вниз с силой, достойной десантирования с вертолёта. Её бёдра хлопали по его, звук был громким, отчётливым, сливаясь с её учащённым дыханием. Она была не на нём. Она была вокруг него, она поглощала его, её тело было машиной, созданной для этого одного действия.

В каюте зазвучал специфический, влажный, навязчивый звук: шлепки кожи о кожу, ставший метрономом этого кошмара. Его синий член то почти полностью появлялся из её сжавшегося влагалища, блестя от смазки, то исчезал в ней с глухим, чавкающим звуком. Ардмор стала издавать стоны — низкие, хриплые, идущие из глубины горла. Они становились всё громче, теряя всякую связь с человеческой речью, превращаясь в странные, командные выкрики: "И-эх! Агах! Тактическое... проникновение! Ааах!"

Её пышные, белые, упругие ягодицы, плотно облегавшие его бёдра, выделялись на его синей коже двумя ослепительными пятнами. Её волосы растрепались, падали на лицо, она отбрасывала их мокрой от пота рукой. Она была безумной. Она была безудержной. Она была генералом, который взяла высоту и не собиралась сдавать. При этом сама она, несмотря на всю свою властную мощь, казалась почти хрупкой, маленькой на фоне его огромного тела. Будто лилипут-завоеватель, с фанатичной решимостью насилующий лежащего Гулливера.

Джейк лежал, не в силах даже пошевелиться. Стальные наручники впивались в запястья. Его хвост, рефлекторно реагирующий на мощные сексуальные стимулы, метались по кожаной обивке дивана в тщетных поисках другого хвоста для тсахейлу, находя лишь холодную пустоту. Это физиологическое предательство было хуже любого унижения.

А Ардмор совсем расходилась. Она скакала на нём с яростной, почти боевой энергией, словно штурмуя высоту. Её грудь бешено болталась, её тело покрылось лёгкой испариной, сливавшейся с его синей кожей. Хоть бы охрана услышала, пронеслось в его голове сквозь туман отчаяния. Но за дверью царила тишина. Видимо, подобные победные вопли, доносящиеся из каюты генерала, не были для экипажа «Бриджхеда» чем-то из ряда вон выходящим.

Наконец, наскакавшись вдоволь, она достигла кульминации. Её тело напряглось в стальную дугу, мышцы живота и бёдер застыли в судороге. С её губ сорвался не крик, а скорее оглушительный, триумфальный рёв, больше похожий на победную реляцию: "ЦЕЛЬ... ДОСТИГНУТА!"

И он кончил. Он не хотел. Он боролся. Но его тело, предательское, биологическое, не слушалось. Оно ответило на её животный, властный ритм, на давление, на тепло, на абсолютное доминирование. Его спина выгнулась, он впился зубами в собственную губу, чтобы не закричать, и горячая, густая струя вырвалась из него, вливаясь в неё, заполняя её. Он чувствовал, как её внутренности сжались вокруг него в ответ, в последнем, судорожном спазме.

Она рухнула на него, вся в поту, её грудь давила на него, её сердце колотилось где-то рядом с его собственным. Она тяжело дышала.

— Ого... — прошептала она хрипло. — Как тебя... много... дорогой. Настоящий стратегический запас.

В этот самый момент, когда в каюте повисла тяжёлая, липкая от пота и спермы тишина, вентиляционная решётка над потолком с треском вылетела из креплений. Из чёрного прямоугольника шахты, с грохотом, достойным падения скалы, рухнула на пол, приземлившись в низкой, готовой к бою стойке, фигура, с которой сыпались пыль, копоть и ледяная ярость.

— ДЖЖЖЕЕЕЕЙК! — взревела Нэйтири, вскакивая на ноги и в одно движение натягивая тетиву лука. На кончике стрелы дрожала смерть. — Я пробиралась через эти железные кишки, чтобы спасти тебя от смерти, а нахожу тебя... Под женщиной небесных людей?! И ты... ты связан?

Её глаза, горящие жёлтым адом, метались от его прикованных рук к его обнажённому, всё ещё влажному телу, к распахнутому халату и довольному лицу Ардмор.

— Нэйтири, это не то, что ты думаешь! — завопил Джейк, отчаянно дёргая наручники, от которых лишь звякала сталь. — Мной овладели насильственно! Она сумасшедшая! Она хочет отправить меня в Вирджинию и кормить смертельным печеньем!

— В Вирджинию?! — Нэйтири перевела пылающий взор на Ардмор, который застыл, как раскалённый уголь. — Это имя другой женщины? Или это новое племя, которое ты решил возглавить? Ты променял мою любовь, наш народ, наших детей на эту... крошечную самку с причёской, как у испуганного дикобраза, и грудью, как у перекормленной пролемуры?!

Генерал Ардмор, не теряя и тени самообладания, медленно, очень медленно приподнялась, сползая с Джейка. Она не потянулась за халатом. Она потянулась к кобуре на бедре, которую не снимала её даже для интимного «стратегического союза». Хладнокровно, глядя прямо на Нэйтири, она расстегнула кобуру и вынула массивный армейский пистолет.

— Послушай, синяя баба, — её голос был холоден, как космический вакуум за бортом. — Твой муж добровольно признал превосходство регулярной армии, дисциплины и хорошего земного кофе. Он сделал свой выбор. Уходи по-хорошему, пока я не вызвала охрану и не превратила твой лук в набор зубочисток.

— Кофе?! — Нэйтири зашипела так, что у Джейка от давления заложило уши. Её хвост хлестнул по воздуху, как бич. — Джейк! Ты променял священный напиток из корней Древа Душ на эту коричневую грязь?! Ты сидел здесь, в этой консервной банке, и обсуждал со своей «генеральшей» наши семейные тайны?

— Да небыло ничего такого! — взмолился Джейк, чувствуя, как ситуация катится в пропасть быстрее, чем падающий икран. — Она сама себе всё придумала! Она считает, что я в неё влюблён, потому что я, спасаясь от патруля, взломал её дверь! Это была случайность!

— О, какая трогательная и слабая ложь! — Ардмор парировала, снимая пистолет с предохранителя. Её палец лег на спусковой крючок. — Мужчина всегда отрицает свои истинные чувства из страха выглядеть уязвимым.

Нэйтири вскинула лук выше. Остриё стрелы теперь было направлено не в грудь, а прямо в лоб генерала.

— Отпусти моего мужа, женщина-крыса, — проскрежетала Нэйтири, — или я сделаю из твоего железного гнезда дуршлаг, через который уйдёт в океан твоя спесь!

— Только попробуй, дикарка, — Ардмор прищурилась, принимая классическую стойку для стрельбы с двух рук. Пистолет был направлен прямо в лицо Нэйтири. — Мои чувства к Джейку так же крепки и несокрушимы, как броня этого крейсера! Он мой военный трофей! И я не намерена ни с кем им делиться!

Джейк понял с ледяной ясностью: если он сейчас что-то не предпримет, через секунду Пандора лишится либо главнокомандующего силами вторжения, либо своей величайшей воительницы. А он, скорее всего, лишится головы. Причём от обеих сторон одновременно.

— ТАК! ВСЁ! ХВАТИТ!

Голос Джейка, сорвавшийся на низкий, рычащий рёв Турук Макто, прозвучал как удар грома в тесной каюте. Титаническим усилием мышц спины и плеч он рванул наручники вперёд. Раздался оглушительный треск. Стальные браслеты выдержали, но массивная резная спинка дивана — нет. Древесина раскололась с громким хрустом.

Освободившись, Джейк, не вставая, оттолкнулся ногами от дивана и кувырком прыгнул в центр комнаты, вставая между двумя вооружёнными и смертельно опасными женщинами.

— Ардмор, я не могу быть с вами! Я... я люблю только лес и рыбу! Нэйтири, она сумасшедшая, она заставила меня есть печенье!

В этот момент Ардмор нажала на спуск. Одновременно Нэйтири, увидев движение, разжала пальцы.

Выстрел и свист стрелы прозвучали почти одновременно. Джейк, проявив чудеса акробатики, которые не снились даже лучшим из его воинов, резко рухнул на пол. Пуля, просвистев над его головой, ударила в лук Нэйтири, выбив его с оглушительным звоном из её рук. Стрела же, описав дугу, не попала в Ардмор, но прошила её волосы и с глухим стуком вонзилась в стену позади, пригвоздив генерала к металлической обшивке.

— Ты промахнулась! — крикнула Ардмор, пытаясь отцепиться.

— Я метила в твою гордость! — парировала Нэйтири.

Воспользовавшись паузой, Джейк схватил Нэйтири за руку.

— Бежим! Пока она не вызвала авиацию!

Они выпрыгнули в иллюминатор прямо в океан, где их ждали икраны. Уже в воздухе, когда за ними гнались два «Самсона», Нэйтири обернулась и крикнула:

— ВЕСЬ СЛЕДУЮЩИЙ МЕСЯЦ БУДЕШЬ СПАТЬ НА САМОЙ ВЕТВИСТОЙ И КОЛЮЧЕЙ ВЕТКЕ С ПРОЛЕМУРАМИ! ОДИН!

Джейк, цепляясь за гриву икрана, грустно посмотрел на превращающийся в светящуюся точку «Бриджхед». В ушах ещё стоял рёв генеральского оргазма, в ноздрях — запах её дорогого парфюма и пороха. С одной стороны — ревнивая, яростная жена, ночевки на колючих ветках в компании вонючих лемуров и месяцы упрёков. С другой — Вирджиния, утренняя муштра, печенье-убийца и монотонные чтения мемуаров о штурме плацдармов.

Он вздохнул, прижавшись лбом к шее икрана, чувствуя под собой мощь живого, свободного существа и видя впереди тёмный, бесконечно дорогой силуэт леса.

«Пожалуй, — подумал он с горькой иронией, — лемуры — это всё-таки не самая худшая участь. По крайней мере, они не носят оружие в постели».