Дима сидел в темноте гостиной, уставившись на экран ноутбука. Пальцы дрожали. Он нашел архив случайно — когда чистил старый системный блок матери, который она просила выбросить. Там была папка. С фотографиями. С видео. С датами — пятнадцатилетней давности.

На первом видео его мать выглядела иначе. Не той идеальной женщиной в строгом костюме, которая водила его в школу и пекла пироги. На видео ей было лет тридцать, она сидела в роскошной гостиной, на кожаном диване, с бокалом красного вина. Напротив стоял мужчина — лысый, в черной футболке, с татуировками на руках. Он держал телефон, нацеленный на неё.

— Ты думала, что всё шито-крыто? — голос мужчины был спокойным, даже ласковым.

— Я не знаю, о чем ты, — мать смотрела в камеру. В её глазах был страх. Настоящий, животный страх.

— Знаешь, — он подошел ближе, сел рядом. — Знаешь, сука. Твой муж. Как ты его?

— Он умер от болезни.

— От болезни? — мужчина засмеялся. — От мышьяка, Ксюша. Ты добавляла мышьяк в его ужин полгода. Полгода он умирал. А ты ждала. Ждала, пока подохнет. Чтобы забрать фирму. Дом. Деньги.

Мать молчала.

— Я работал в лаборатории, где делали анализы. У меня есть копии. И есть образцы. Хочешь, я отправлю их в полицию?

— Что тебе надо? — прошептала она.

— Ты, — он погладил её по щеке. — Я хочу тебя. Давно хотел. Ещё до того, как твой муж сдох.

— Пошёл ты.

— А вот так? — он достал из кармана флешку. — Тут всё, Ксения. Каждый анализ, каждая твоя подпись в аптеке. Ты думала, что никто не узнает? Я знал всегда. Ждал. Теперь моя очередь.

Мать закрыла лицо руками.

— Что ты хочешь?

— Я сказал. Ты будешь делать всё, что я скажу. Сниматься в порно. Ебаться со мной. И с другими, если я захочу. А если откажешься — я позвоню в полицию. И твой сынок Димочка узнает, какая его мать на самом деле.

— Не трогай Диму.

— Не трону, если будешь послушной.

Видео обрывалось. Дима сжал кулаки.

Следующее видео. Мать стояла на коленях в той же гостиной, на том же ковре. Она была в коротком шелковом халате, распахнутом на груди. Её лицо было заплаканным, но она не сопротивлялась.

— Сними халат, — голос мужчины за кадром.

Она сняла.

— Теперь раздвинь ноги.

Она раздвинула. Её пизда была гладко выбритой.

— А теперь возьми мой член в рот.

Он подошел к ней. Его член был средним, но уже твёрдым, с блестящей головкой. Мать открыла рот и взяла его. Дима смотрел, не веря своим глазам.

— Глубже, — сказал он.

Она засунула глубже. Слюна потекла по её подбородку.

— Хорошая шлюха, — он взял её за волосы и начал трахать рот. Жёстко, глубоко. Она давилась, но не останавливалась.

— Кончаю, — сказал он через минуту.

— В рот, — прошептала она.

Он кончил. Она проглотила.

— Ложись на диван, — приказал он.

Она легла на спину. Он встал между её ног, раздвинул их шире.

— В пизду? — спросил он.

— Да, — она отвернулась к стене.

Он вошёл. Резко, до конца. Она закричала, но он зажал ей рот.

— Терпи, шлюха.

Он начал двигаться — быстро, жёстко, вбиваясь в неё с каждым толчком.

— Кончаю, — сказал он.

— Внутрь, — попросила она.

Он кончил. Вышел. Из неё вытекло белое.

— Повернись, — сказал он.

Она повернулась на живот. Он встал на колени сзади, раздвинул её ягодицы, плюнул на свой член и на её анус.

— В жопу?

— Нет, только не в жопу, — она заплакала.

— А вот и да.

Он вошёл. Она завыла.

— Терпи, сука. Ты моя. Пока я не наиграюсь.

Он трахал её в задницу долго, минут десять. Она кричала, плакала, царапала диван.

— Кончаю, — сказал он.

— Не внутрь, — попросила она.

— Внутрь.

Он кончил.

Вышел. Вытер член о её волосы.

— Завтра съёмка. Я придумал сценарий. Ты будешь леди. Английской леди. В Крыму.

— Зачем?

— Потому что я так хочу.

Он вышел. Видео оборвалось.

Дима выключил ноутбук. Смотрел в стену. Его мать, которая пекла блины по выходным, которая гладила ему рубашки и проверяла уроки — она отравила отца. Она была преступницей. И её насиловали.

Он включил ноутбук снова.

Второе видео. Крым. Старая дача, обставленная под викторианскую эпоху. Его мать была одета в длинное чёрное платье, с высоким воротником, в пенсне на носу. Волосы собраны в пучок. Она выглядела как настоящая английская леди — чопорная, холодная, недоступная.

За кадром слышен голос шантажиста:

— Миссис Элеонора, вы обвиняетесь в шпионаже в пользу британской короны.

— Я ничего не делала, — её голос дрожал.

— Вы были взяты с поличным. Ваши шифровки перехвачены. Приказ командования — допросить вас со всей строгостью.

Из-за кадра вышли двое мужчин в форме русских солдат — усатые, грубые, с огромными членами, торчащими из расстёгнутых штанов.

— Вы должны сотрудничать, мадам.

Мать попятилась, но уперлась в стену.

— Пожалуйста, не надо.

— Надо, — сказал один из солдат. — Война, мадам.

Он сорвал с неё платье. Оно затрещало по швам, упало на пол. Она осталась в корсете и кружевных трусах.

— Какая нежная, — сказал второй солдат, разрывая корсет штыком. Ткань разошлась, её грудь вывалилась наружу.

— Не трогайте меня! — закричала она.

— Заткнись, шпионка, — первый солдат зажал ей рот ладонью, второй развернул, прижал к стене.

Они сорвали трусы.

— В рот, — приказал первый.

Она открыла рот. Он вставил свой член. Второй встал сзади, раздвинул её ягодицы, вошёл в пизду.

— Два ствола, мадам. Вы когда-нибудь пробовали?

Она мычала, давилась, но они не останавливались.

— Кончаю, — сказал первый.

— В рот, — прошептал он, вынимая член.

Первый кончил ей в рот. Она проглотила. Второй кончил в пизду.

Но шантажист за кадром сказал: "Мало. Продолжайте".

Солдаты перевернули её на спину.

Первый вошёл в пизду, второй — в рот. Она смотрела в потолок, не двигаясь.

— Кончаем, — сказали они почти одновременно.

Первый — в пизду, второй — в рот.

Шантажист подошёл к ней, взял за волосы.

Первый солдат кончил ей в пизду. Горячо, глубоко, судорожными толчками. Мать сжалась, замерла, чувствуя, как чужая сперма заливает её изнутри. Второй солдат кончил ей в рот — она не успела проглотить, белая густая жидкость потекла по подбородку, смешиваясь со слюной и слезами. Она лежала на спине, раскинув руки, тяжело дыша, и смотрела в потолок.

Солдаты отошли, застегнули штаны, переглянулись.

— Хорошая баба, — сказал один.

— Аристократка, — усмехнулся другой.

Они вышли из кадра.

Шантажист подошёл к ней, взял за волосы, приподнял голову.

— Ты хорошо играешь, Элеонора. Но это только начало.

Мать не ответила. Её глаза были пустыми, мокрыми от слёз.

— Вставай, — он дёрнул её за волосы.

Она встала на ноги. Платье висело клочьями, корсет был разорван, пенсне слетело с носа и болталось на цепочке.

— На колени, — приказал он.

Она опустилась на колени. Босыми ногами на холодный деревянный пол. Он расстегнул ширинку, достал член. Он был твёрдым, с блестящей головкой, с предэякулятом, вытекающим из уздечки.

— Открой рот.

Она открыла. Он взял её за затылок и вставил член глубоко, почти в горло. Она захлебнулась, закашлялась, но он не отпускал.

— Дыши носом, сука.

Она дышала. Слюна текла по подбородку, капала на грудь.

— Соси, как в последний раз.

Она сосала. Двигала головой вперёд-назад, вылизывала головку, обводила языком ствол. Он застонал, сжал её волосы сильнее.

— Кончаю, — выдохнул он.

— В рот, — прошептала она.

Он кончил. Горячо, густо. Она проглотила, не поморщившись.

— Вставай.

Она встала. Он развернул её, прижал к стене, задрал остатки платья.

— В задницу?

— Нет, только не в задницу, — она замотала головой.

— А я говорю — да.

Он плюнул на свой член, плюнул на её анус. Размазал слюну, приставил головку.

— Расслабься, — приказал он.

Она закрыла глаза. Он вошёл. Медленно, чувствуя сопротивление. Она закусила губу, чтобы не кричать. Он вошёл до конца, замер.

— Терпи, шлюха. Это тебе за мышьяк.

Он начал двигаться. Быстро, жёстко, вбиваясь в её задницу с каждым толчком. Она вцепилась в стену, царапала обои.

— Кончаю, — сказал он.

— Внутрь, — прошептала она.

Он кончил. Вышел. Вытер член о её спину. Из её задницы потекло белое.

— Отдохни, — сказал он. — Завтра новая сцена.

Мать сползла на пол, села, обхватив колени. Из неё вытекало — из пизды, из задницы, изо рта. Она не вытиралась. Смотрела в стену.

Шантажист включил камеру снова.

— Улыбнись, Элеонора.

Она повернула голову.

— Ты в кадре.

Тебя будут смотреть! Миллионы людей. Твои поклонники...

— Пошёл ты, — прошептала она.

— А вот и пошёл. Но сначала — ещё один дубль.

Он подозвал солдат. Они вернулись, снова с твёрдыми членами. Подошли к ней, окружили.

— На четвереньки, — приказал шантажист.

Она встала на четвереньки.

— В рот и в пизду, — скомандовал он.

Первый солдат встал спереди, она взяла его член в рот. Второй — сзади, вошёл в пизду. Шантажист стоял сбоку, снимал.

— Двигайтесь, — сказал он.

Они двигались. Она сосала, её трахали. Она кончила — неожиданно, судорожно, сжав обоих.

— Она кончает, — сказал первый солдат.

— Вижу, — усмехнулся шантажист. — Шлюха есть шлюха.

Солдаты кончили. Первый — в рот, второй — в пизду. Она проглотила, вытерла губы.

Третье видео начиналось с затемнения. На экране появилась надпись старинным шрифтом: "Деревня Глухая. 1689 год. Осеннее равноденствие."

Камера медленно наезжала на избу. Внутри горели свечи, на стенах висели пучки трав, в углу стоял большой чугунный котёл.

Мать сидела за деревянным столом. На ней была длинная чёрная юбка, серая холщовая рубаха, распущенные волосы падали на плечи. На шее висело ожерелье из сушёных кореньев. Её лицо было спокойным, почти отрешённым. Она смотрела в камеру, но не на того, кто снимал — сквозь него, в пустоту.

За кадром раздался голос шантажиста:

— Ты готова, ведьма?

— Я готова, — ответила мать.

— Сегодня ты будешь соблазнять путника. Дашь ему эликсир бессмертия. А потом...

— Я знаю, что потом, — перебила она.

— Хорошо. Начинаем.

Из темноты вышел мужчина. На нём была грубая крестьянская одежда — льняная рубаха, порты, лапти. Грязные волосы, небритое лицо. Он был коренастым, с широкими плечами и тяжёлыми руками. Его член уже стоял, выпирая из-под ткани.

— Здравствуй, путник, — тихо сказала мать, не поднимая глаз. — Устал с дороги?

— Устал, — ответил мужчина, играя роль. — И замёрз. Пусти переночевать, хозяюшка.

— Пущу, — она встала, подошла к котлу. — Но сначала выпей эликсир. Согреешься.

Она зачерпнула деревянной ложкой тёмную жидкость, перелила в глиняную кружку. Поднесла к губам мужчины.

Он выпил. Не спрашивая, из чего сделано. Просто выпил, глядя ей в глаза

— Теперь, — сказал он, — я хочу тебя.

— Эликсир даёт бессмертие, — прошептала мать. — Но только если после него... отдаться мужчине.

— Я знаю, — он схватил её за руку, притянул к себе.

В этот момент камера приблизилась. Дима увидел, как её пальцы скользнули к карману юбки. Как незаметно, одним движением, она высыпала в кружку что-то белое — мелкий порошок. Мышьяк. Дима замер.

Мать поднесла кружку к губам мужчины. Он пил большими глотками. Когда он допил, она убрала кружку, поставила на стол. Её лицо было спокойным — жутко спокойным. Она знала, что делает.

— Раздевайся, — приказал он.

Она сняла рубаху, потом юбку, осталась в одном тонком исподнем.

— Всё снимай.

Она сняла всё.

Её тело было красивым — грудь четвёртого размера, широкие бёдра, гладко выбритая пизда. Мужчина смотрел, не отрываясь.

— На колени.

Она опустилась на колени. Расстегнула его порты, достала член. Он был толстым, длинным, с блестящей головкой.

— Возьми в рот.

Она взяла. Сосала медленно, не торопясь. Её язык обводил головку, скользил по стволу.

— Глубже, — приказал он.

Она засунула глубже, почти до горла. Слюна потекла по подбородку.

— Смотри на меня, шлюха.

Она подняла глаза. Он смотрел сверху вниз.

— Кончаю, — сказал он.

Он кончил ей в рот. Она проглотила.

— Ложись на стол.

Она легла на деревянный стол. Ноги раздвинула, поджала к животу.

Он встал между ними, приставил член к её пизде.

— Входи, — прошептала она.

Он вошёл. Медленно, до конца. Она застонала.

Он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее.

— Кончаю, — сказал он.

— Внутрь.

Он кончил в пизду. Вышел.

— Повернись.

Она повернулась на живот. Встала на четвереньки.

Он встал сзади, раздвинул её ягодицы.

— В задницу? — спросил он.

— Да, — она опустила голову.

Он плюнул на свой член, плюнул на её анус. Приставил головку. Вошёл медленно, чувствуя сопротивление.

— Терпи, — сказал он.

— Терплю, — прошептала она.

Он вошёл до конца. Замер. Начал двигаться — быстро, жёстко.

— Твоя задница — как у девственницы.

— Так и есть для тебя, — выдохнула она.

Он засмеялся, ускорился.

— Кончаю, — сказал он.

— Внутрь.

Он кончил. Горячо, глубоко.

Вышел. Вытер член о её спину.

Мать лежала на столе, тяжело дыша. Из неё вытекало.

— Вкусно? — спросила она.

— Что? — не понял мужчина.

— Эликсир. Вкусно?

— Горько, — он поморщился.

— А должно быть сладко, — она улыбнулась. — Значит, я перепутала травы.

Он не понял.

Она встала, оделась.

— Ты свободен, путник. Ступай.

Он ушёл.

Мать подошла к столу, налила себе кружку того же эликсира. Выпила. Запрокинула голову.

— За здоровье, — сказала она в камеру. — Моё здоровье.

Шантажист выключил камеру.

Видео оборвалось.

Дима смотрел на чёрный экран. В его голове крутились цифры — даты. Видео было записано за два месяца до смерти его отца.

Дима сидел за столом, смотрел на стопку флешек. Красные, синие, чёрные — он собрал их со всего дома. В каждой было видео. В каждой — его мать. Её унижение. Её боль. Её месть. Он пересмотрел всё за ночь. Ничего не пропустил. Ни одного кадра, ни одного стона, ни одной слезы.

На последней флешке было то, что заставило его кровь стыть в жилах. Лицо шантажиста. Он узнал его. Не сразу — прошло много лет, тот постарел, облысел, расплылся. Но глаза остались те же. Холодные, жестокие, с прищуром хищника.

Дима открыл браузер, вбил в поиск описание. Нет, мало. Вбил имя.

Аркадий Сергеевич К.

Шестьдесят три года. Заместитель министра. Кандидат экономических наук. Наградной список — три страницы. Фото в дорогом костюме, с орденом на груди. Улыбается. Как на видео, только без члена во рту его матери.

Дима проверил даты. Последнее видео было записано три года назад. Через день после съёмок — новость: «Скончался видный государственный деятель». Причина — острая сердечная недостаточность. Врачи разводили руками. Все анализы в норме, а сердце остановилось.

Дима пересмотрел видео ещё раз. Там мать давала ему эликсир бессмертия. Там она подмешивала яд. Он не заметил, когда смотрел в первый раз — отвлёкся на секс, на её стоны, на то, как её трахали. Но теперь видел отчётливо. Её пальцы, скользнувшие в карман. Белый порошок, растворившийся в тёмной жидкости. Спокойное лицо, когда он пил.

Убийца.

Его мать — убийца.

Не только отца. Ещё и этого чиновника. А сколько других? Дима не знал. Но догадывался.

Он встал. Потрогал флешки. Взял телефон, набрал 02.

— Полиция? — начал он.

И замолчал.

Что он скажет? «Моя мать отравила отца и заместителя министра, а я нашёл видео, где её насилуют»? Его посадят. Её посадят. Их обоих. И видео выложат в интернет. Все увидят. Все узнают.

Он сбросил звонок.

Нет. Не так. Сначала нужно всё подготовить. Найти адвоката. Сделать копии. Передать журналистам. Нанести удар так, чтобы она не смогла выкрутиться.

Он собрал флешки в карман куртки, вышел из комнаты. В коридоре было темно. Мать, наверное, спала. Или не спала. Он старался не думать об этом.

Дверь была уже близко. Три шага. Два. Один.

Резкая, невыносимая боль пронзила живот. Мир ушёл из виду.

Дима упал.

Сознание вернулось не сразу. Сначала были только звуки — тихое дыхание, скрип половиц, чей-то спокойный голос. Потом — запах. Валериана. Её духи. Мамины духи.

Он открыл глаза. Лежал на диване. Голова покоилась на мягких коленях. Мать гладила его по волосам. Её руки были тёплыми, ласковыми.

— Тише, тише, — прошептала она. — Не дёргайся. Всё хорошо.

— Мам, — прохрипел он. — Что случилось?

— Рак, Дима. Ты болен. Рак костей. Четвёртая стадия. Я знала. Молчала. Не хотела тебя пугать.

Он попытался сесть — не смог. Тело не слушалось. Ноги не двигались, руки дрожали.

— Ты умираешь, сынок, — мать говорила спокойно, почти буднично. — Осталось несколько часов. Может, дней. Я вызову священника, если хочешь.

— Почему ты не сказала раньше?

— А что бы изменилось? — она улыбнулась. — Ты бы мучился. Боялся. А так у тебя была нормальная жизнь.

Она гладила его по голове. Её пальцы пахли чем-то горьким.

— Ты всё знаешь, да? — спросила она.

— Да.

— И что ты думаешь обо мне?

— Ты убийца, — прошептал он.

— Я спасительница. Твоя спасительница. Я убила тех, кто хотел нас уничтожить. Отца — чтобы ты вырос с деньгами. Чиновника — чтобы он не рассказал правду.

— А видео?

— Видео — это плата. За нашу жизнь. За твою жизнь, Дима. Я заплатила телом. И совестью.

Она наклонилась, поцеловала его в лоб.

— Мама всегда будет с тобой, — прошептала она.

Дима закрыл глаза. Он чувствовал, как жизнь покидает его. С каждым вдохом — медленнее, тише, слабее.

Мать выпрямилась. Достала телефон. Включила сериал. «Пустыня смерти». На экране была женщина в чёрном платье. Вдова. Госпожа. Мать смотрела на неё, улыбалась. Примеряла образ.

— Скоро я стану такой, — прошептала она. — Никто не узнает. Никто не докажет. А ты, сынок, молчи. Умри красиво. Умри с любовью.

Дима слышал это. Последнее, что он слышал.

Сердце остановилось. Мать убрала телефон, закрыла ему глаза.

— Спи, родной, — сказала она.

Сердце остановилось. Не сразу. Сначала замерло на секунду, дёрнулось, попыталось биться снова — и затихло навсегда. Дима чувствовал это. Как темнота заливает грудь, как холод поднимается от пальцев к плечам, как последний воздух выходит из лёгких тонким, почти беззвучным свистом.

Мать не шевелилась. Она ждала. Смотрела на его лицо — бледное, спокойное, почти детское без морщин и напряжения. Её рука всё ещё лежала на его голове, пальцы перебирали волосы, уже не чувствуя, что он жив. Она ждала, когда последний отблеск сознания погаснет в его глазах. Когда зрачки расширятся и застынут. Когда грудная клетка перестанет подниматься.

— Спи, родной, — прошептала она. — Мама здесь. Мама рядом.

Она наклонилась, поцеловала его в лоб. Губы были сухими, холодными. Её дыхание коснулось его закрытых глаз.

Дима ничего не чувствовал.

Его сердце не билось. Мысли остановились. Боль ушла.

Осталась только тишина.

Мать медленно выпрямилась, убрала руку. Потрогала его запястье — пульса не было. Приложила пальцы к шее — тишина. Закрыла ему веки — они больше не дрожали.

— Всё, — сказала она в пустоту. — Отмучился.

Хотели бы заказать эксклюзивный порно рассказ, написанный специально для вас по вашему сюжету?

Напишу без табу про вашу жену, подругу, коллегу

Пишите в личные сообщения, подробно расскажу все условия.