Дома и на улице я старалась жить максимально «по-парневому»: джинсы, худи, футболка, кепка или спортивный костюм. Без макияжа, но начала пользоваться увлажняющими кремами для лица и тела, везде тщательно подбривалась – оставаясь гладкой.

Поначалу мне было страшно выходить на улицу, я думала, что теперь все уже будут подозревать что я пидорша. Из моих друзей и подруг казалось никто ничего не замечал. Не говоря уж о прохожих и соседях. Было все как раньше.

Мама, видя мой откат к прежней жизни решила «помочь» и организовала мне пару свиданий с девушками своих знакомых.

Первое свидание было с девушкой по имени Катя, 22 года. Симпатичная, худенькая, очень милая. Мы встретились в кафе. Сначала всё шло нормально, но уже через двадцать минут разговор начал буксовать. Она рассказывала про свою работу, про учёбу, а я слушала и понимала — мне совершенно неинтересно. Я чувствовала себя чужой. Катя пару раз странно посмотрела на меня, словно пыталась понять, что не так. В итоге свидание закончилось неловким «давай как-нибудь созвонимся».

Второе свидание — с Викой 20 лет. Более уверенная, бойкая. Но и здесь было примерно то же самое. Настоящего общения не получилось.

После обоих свиданий я возвращалась домой с одним и тем же ощущением: девушки меня не заводят. Совсем. Но я присматривалась к каждой детали: смотрела на губы, брови, серьги, цвет ногтей, на шею, на то, какое платье на ней одето. Не похотливо, а именно изучающе. Как будто пыталась понять секрет женственности и все время сравнивала с собой в образе.

Вероятно, этот интерес интуитивно и смущал их, а не то что я уже за короткое время стала слишком опытная. Слишком «разъебанная». Что во мне есть какая-то внутренняя похоть, которую обычные девушки в моём возрасте ещё не имеют, а большинство парней тем более.

По ночам я лежала в кровати и тяжело вздыхала, глядя в потолок.

«Мне не нужны девушки... Мне нужны крепкие мужские руки, которые грубо схватят меня за бёдра. Мне нужен толстый, твёрдый хуй, который будет глубоко долбить меня в жопу. Мне нужен настоящий, взрослый, тестостероновый мужик, который просто возьмёт и выебет меня как следует...еще лучше с ним жить постоянно...»

«Блядь... мне так хочется хуй...»

Как-то после душа я решила посмотреть на свою попу, полностью разделась, поставила зеркало напротив кровати и встала на четвереньки, прогнувшись в пояснице. Смотрела через плечо на своё отражение.

Отчим за полторы недели, когда активно трахал меня, неплохо ее разъебал. Раньше это было маленькое, скромное колечко. Теперь же...

Он выглядел как настоящая, хорошо разработанная киска.

Розовый, слегка припухший, с заметно расслабленным входом. Кожа вокруг стала более мягкой и гладкой, а сам анус немного вывернулся наружу, образовав нежные, влажные складочки, очень похожие на половые губы. При лёгком нажатии он спокойно раскрывался, показывая ярко-розовую, блестящую внутреннюю поверхность. Даже в спокойном состоянии дырочка не полностью закрывалась — оставалась манящая щель. Чувствительность была сумасшедшей, но игрушки и дрочка не давали удовлетворения или оно было недолгим.

В транспорте, магазинах, лифтах я начала остро чувствовать мужской запах — тяжёлый, мускусный аромат зрелых мужчин. От него у меня кружилась голова и я сразу возбуждалась. Ловила себя на том, что невольно смотрю на ширинки, на большие руки, на щетину.

Попка начинала пульсировать, словно звала внутрь чего-то толстого и твёрдого. После растяжки членом отчима она теперь чувствовала себя «пустой» почти постоянно. Это была неприятная, ноющая пустота, которая требовала заполнения и грубой ебли. От сильного возбуждения моя дырочка потела или же из нее выделялась лёгкая естественная влага. Я еще не разобралась, но текла от понравившихся мужчин как телка, бывало шла сжимала бёдра и анус, пытаясь унять эту внутреннюю «чесотку» и будто послать в окружающий мир импульс сексуального желания.

Мир не отвечал...точнее отвечал, но не сразу...это я поняла позже...

Однажды, когда Валера уехал, мы с мамой пили вино на кухне. Наедине с ней я свободно ходила в женском. Мне нравилось это больше чем быть сыном, мы легче общались примерно, как подруги. Мама иногда даже помогала с образом и косметикой. Делая ценные замечания и поправки. Постепенно выправляя мои вульгарные навыки одеться как шлюшка из подворотни, на более естественные: молодая красивая девочка, которая хочет, чтобы её хотели. Это совсем другая история.

В этот вечер на мне были тёмно-синие облегающие джинсы, под которыми надеты красивые чёрные кружевные трусики с маленькими нежно-розовыми цветочками — они плотно обхватывали мою попу и впивались между ягодиц. Из светло-бежевой блузки с коротким рукавом и небольшим вырезом немного выпирал чёрный лифчик-топ еле подобранный, груди как таковой на то время у меня было.

На закинутых друг на друга ногах чёрные замшевые туфли на небольшом каблуке — в них я еще училась ходить.

На голове новый светло-русый парик средней длины с лёгкими волнами. Волосы красиво обрамляли лицо. Макияж был простым: лёгкая тональная основа, нежный румянец, хорошо прорисованные брови, мягкие smoky eyes и матовая нежно-розовая помада на губах. Завершали образ имиджевые очки в тонкой чёрной оправе — как говорила мама они придавали мне вид умной, немного застенчивой, но очень привлекательной девушки. В этом уже можно было выйти куда-нибудь на прогулку, возможно даже поехать в клуб. Если бы научиться уверенно ходить на каблуках...

— Ну что, дочка, — начала она с лёгкой улыбкой, — заметила, да?

Я кивнула, делая глоток из бокала.

— Заметила. Он ко мне не подходит уже.

Мама довольно усмехнулась и откинулась на стуле.

— Я же говорила. Я сразу всё поняла. Ему нужна была именно запретность. Молодая, похотливая, готовая на всё жопа. Свежая дырка, которая называет его «папочкой» и раздвигает ноги по первому щелчку. А когда это стало обыденным — пыл поугас. Теперь он снова мой. Трахает только меня. И, надо сказать, трахает хорошо — будто заново молодость вспомнил.

Она посмотрела на меня почти с гордостью. Вино явно подействовало на маму.

— А ты молодец. Не стала лезть, не начала ревновать.

Я тихо улыбнулась и призналась:

— Я не ревную. Мне даже как-то легче стало. Хотя... иногда хочу такого безумия.

— Понимаю, — кивнула мама.

Я немного покраснела и начала:

— Я открыла для себя новую сексуальность, — продолжила я тише. — Через то, что отдавалась ему, я влюбилась в это ощущение. То, как он меня хочет, как полностью и глубоко заполняет, как это грязно и стыдно, и классно. Я поняла, что мне это нужно. Что я теперь не могу без этого. И сейчас понимаю твою радость, что он вернулся к тебе... как приятно снова быть главной в его постели. Вернула своё.

Мама резко поставила бокал на стол. Её лицо стало жёстким.

— Ты серьёзно сейчас? — голос у неё стал грубым и колючим. — Ты открыла «новую сексуальность», подставляя жопу моему мужу и своему отчиму? Да ты просто маленькая развратная сучка, которая подсела на хуй. Не надо мне тут красиво рассказывать про «новую сексуальность». Ты просто обычная блядь поймала момент, когда скучающий мужик не знает кого трахнуть вечером. И теперь гордишься этим?

Я вздрогнула от её тона, но не отвела взгляд. Судя по всему, не следует развивать дальше эту тему.

Мама помолчала несколько секунд, потом тяжело выдохнула и провела рукой по лицу.

— Прости...ладно — уже спокойнее сказала она. — Что произошло, то произошло. Я не должна была так грубо. Просто иногда меня это всё ещё бесит. Что моя дочь... мой бывший сын... теперь ходит в женских тряпках и думает только о том, как её ебут в задницу. Это тяжело принять, даже если я стараюсь.

Она потянулась и взяла меня за руку.

—Я стараюсь. Ты изменился. Изменилась. Видимо эта потребность быть женщиной никуда не денется. А я... я просто рада, что мне удалось вернуть мужа в свою постель. Да, мне было приятно, что он снова хочет меня, а не только твою молодую дырку. Это нормально, я думаю.

Я сжала её ладонь в ответ. Маме было 42, а мне едва исполнилось 20, ей действительно уже тяжелее найти нового мужика.

— Я не хотела тебя обидеть, мам. Я очень благодарна тебе за то, что ты пытаешься принять меня, другая выгнала б из дома или не знаю... Я поняла, мам. Ты хочешь быть для него единственной.

Она усмехнулась, но улыбка вышла холодной.

— Поживи-ка с нормальным мужиком хотя бы месяц. Когда он тебя расстрахает по-настоящему, когда будет ебать тебя каждый день, по несколько раз — утром, вечером, ночью, в обед, после обеда, перед работой, когда ты хочешь и не хочешь — вот тогда и посмотрим, какая ты женщина. Когда он привыкнет к твоей жопе, когда она для него станет обыденной, как зубная щётка, тогда и поглядим, как ты справишься. Когда страсть утихнет, а ты останешься просто очередной дырой, которую можно выебать и пойти спать.

Мама сделала паузу, явно наслаждаясь моментом и была сильно пьяна, и продолжила ещё жёстче:

— У нас, у нормальных женщин, есть сиськи, пизда и жопа. А у тебя? У тебя только блядская похоть и умение раздвигать ноги разодетой как шлюха. Ты думаешь, это делает тебя особенной? Да ты просто удобная молодая сучка. А когда мужик на тебе наестся — он начнёт смотреть по сторонам, как это обычно и бывает.

Я сидела, чувствуя, как у меня горят щёки. Было одновременно обидно и унизительно. Почему-то мне хотелось дать ей пощечину.

— То есть ты хочешь, чтобы я съехала? — тихо спросила я.

— Не сразу, — честно ответила мама. — Но постепенно — да. Ты уже не маленький мальчик, ты теперь же у нас очень сексуальная, красивая девочка. И тебе нужно своё пространство. Своего мужчину. В общем свою жизнь. Можешь жить один как мальчик, как девочка, как хочешь.

— Ты меня поняла, да? Это не потому, что я тебя не люблю. Я тебя очень люблю. Просто... хватит уже делить одного мужика на двоих. Хоть он на тебя и не смотрит...больше не хочу чувствовать, что в моём доме живёт молодая шлюшка, которая в любой момент может оттянуть на себя его внимание. Ты уже достаточно с ним еблась здесь. Хватит. Он дал тебе старт, я даю тебе старт... можешь приезжать, оставаться, когда надо...

Я кивнула, чувствуя смесь грусти и досады. Мне надо найти жилье. Подумав про себя «она меня выталкивает. хочет остаться с Валерой одна. И, наверное, имеет на это право.»

— Поняла, мам.

Мы просидели на кухне до поздней ночи, разговаривая обо всем. Отношения с ней становились всё более глубокими и опасными. Мама поведала мне что собирается снова забеременеть и родить второго ребенка, потому что у меня нет будущего в этом плане, я уже далеко зашла. Нормальным мужиком мне не стать и полноценной женщиной тоже.

Мама уже сильно опьянела. Вино сделало своё дело — её щёки горели, глаза стали влажными и расфокусированными, а язык заплетался.

— Всё...я спать, — сказала я, вставая.

— Бляяядь... как же я напилась... я схожу с ума от всего этого. — я поняла, что она не дойдет сама, только если доползет. Я скинула свои туфли и закинула ее руку на свое плечо приподняла, она тяжело оперлась на меня, её тело было горячим и мягким, от него пахло духами исходила густая, тяжёлая сексуальность.

Пока мы шли по коридору в спальню, она бормотала пьяным, хрипловатым голосом:

— Оля... ты такая красивая стала, сука... прямо глаз не отвести...

В спальне я аккуратно усадила её на край кровати и присела на корточки, чтобы снять с неё туфли. Мама вдруг схватила меня за волосы и потянула вверх, заставляя посмотреть ей в глаза.

— Ты... ты меня с ума сведешь, — проговорила она заплетающимся языком. — Каждый раз, когда я вспоминаю, как тебя ебал Валера... как он долбит тебя в попку... у меня пизда мокрая становится. Я злюсь... очень.

Она тяжело дышала, глядя на меня пьяным, но очень голодным взглядом.

— Ляг рядом... нет. На колени.

Я опустилась послушно на колени между её ног. Мама раздвинула бёдра, задрала свою юбку и стянула трусики в сторону. Её киска была полностью бритой, сильно набухшей и уже мокрой. От неё шёл густой, возбуждённый женский запах.

— Вылижи меня... — хрипло выдохнула она. — Пожалуйста... я уже с ума схожу. Мне так нужно. Я так давно не кончала по-настоящему...

Я еще сомневалась стоит ли делать это и оценивала вспомнит ли мама на утро. Она еще требовательнее схватила меня за волосы и притянула мое лицо к своей мокрой пизде.

— Ну же... вылижи маме пизду. Ты же теперь девочка... должна уметь. Покажи, какая ты послушная сучка...Попробуй ее на вкус, у тебя же никогда не было с женщинами...

У меня у самой появилось возбуждение и стало сильно биться сердце. Запах мамы ударил в голову. Я робко провела языком по её влажным губам, потом глубже — облизывая клитор. Мама громко застонала и выгнулась.

— Оххх, бляяядь... вот так... глубже, милая... соси маме клитор... Ааах...

Она начала двигать бёдрами, буквально трахая меня в лицо. Пьяная, потерявшая всякий стыд, она уже не сдерживалась:

— Ещё... сильнее... глубже языком, шлюшка... Ты же позволяешь мужикам ебать себя в жопу, а маме вылизать не хочешь? Глубже!

Её соки текли по моему подбородку. Мама дрожала всем телом, сильно сжимая мои волосы. Её стоны становились всё громче и грязнее.

— Я кончаю... Оля... дочка... бляяядь... не останавливайся!

Её тело резко напряглось, бёдра сильно сжали мою голову, и она кончила с громким, протяжным стоном, буквально заливая мои рот и подбородок своими соками. Она дрожала долго, тяжело дыша и матерясь сквозь зубы.

Когда оргазм начал отпускать, мама ослабла и откинулась назад на кровать, всё ещё тяжело дыша.

— Хорошо... очень хорошо... — пробормотала она пьяно, гладя меня по волосам.

Она закрыла глаза и почти сразу начала проваливаться в тяжёлый пьяный сон, продолжая тихо бормотать что-то неразборчивое. Я осталась сидеть на коленях перед её кроватью — с мокрым лицом, сильно возбуждённая и в полном смятении. Лучше будет если она не вспомнит...