Прошло две недели

В квартире теперь постоянно витал новый, непривычный запах - запах силикона, смазки и женского возбуждения. Большой реалистичный резиновый член, которого они заказали вместе, стал главным предметом в их спальне. Камилла пользовалась им почти каждый день. Иногда по утрам, пока Патрик ещё спал, иногда вечером, когда он сидел в гостиной и слышал через приоткрытую дверь её приглушённые стоны и влажные звуки.

Но сегодня вечером она вышла из спальни с усталым и недовольным лицом. Щёки горели, волосы растрёпаны, в глазах смесь удовлетворения и глубокой неудовлетворённости.

— Не то, - тихо сказала она, садясь Патрику на колени в коляске. - Он большой, твёрдый, но холодный. Пластмассовый. Нет запаха мужчины, нет дыхания на шее, нет сильных рук, которые держат меня. Я кончаю, но через полчаса снова мокрая и злая.

Патрик молча гладил её по спине. Внутри него снова шевельнулось это странное, тёмное возбуждение. Ему нравилось слышать, как она жалуется. Нравилось знать, что даже лучший силиконовый член не может заменить живого мужчину.

В этот момент в дверь позвонили.

Камилла вздрогнула. Патрик посмотрел на экран домофона. Дмитрий.

— Открой, - сказал он спокойно. - Пусть заходит.

Дмитрий всегда был таким, каким Патрик когда-то хотел быть. Высокий - под метр девяносто, широкие плечи, уверенная походка, низкий голос и та самая нагловатая улыбка, от которой женщины теряли голову ещё в университете. Они дружили больше пятнадцати лет. Сейчас он пришёл проведать после аварии, с бутылкой хорошего виски в руках.

— Брат, ну ты и напугал нас всех! - прогремел Дмитрий, обнимая Патрика за плечи одной рукой. Его взгляд сразу переместился на Камиллу. - Ого... Камилла, ты стала ещё красивее. Как ты справляешься с этим упрямцем?

Камилла покраснела. По-настоящему, до ушей. Она была в той же белой футболке и коротких шортах, что и обычно дома. Ноги голые, волосы распущены.

— Нормально справляюсь, - ответила она чуть тише обычного и улыбнулась. Улыбка вышла слишком тёплой. - Проходи, Дим. Сейчас ужин разогрею.

Патрик заметил всё сразу. Как она невольно провела рукой по своим волосам, поправляя их. Как выпрямила спину, чтобы грудь красивее смотрелась под тонкой тканью. Как её взгляд задержался на мощных руках Дмитрия, когда тот снимал куртку.

Они перешли в гостиную. Дмитрий сел на диван напротив Патрика, широко расставив ноги. Камилла суетилась на кухне, но постоянно возвращалась, приносила закуски, вино, смеялась над каждой шуткой Дмитрия чуть громче, чем нужно.

— Помнишь, как мы в универе девчонок в общаге кадрили? - смеялся Дмитрий. - Ты всегда был серьёзным, а я... ну, ты знаешь.

Камилла засмеялась, наливая ему вина. Её пальцы слегка коснулись его руки, когда она передавала бокал. Патрик видел, как у неё на шее выступил румянец.

За ужином напряжение только росло. Дмитрий рассказывал истории, Камилла слушала, подавшись вперёд, и часто облизывала губы. Она пила вино быстрее обычного. Патрик сидел в своей коляске чуть в стороне и молчал. Он чувствовал каждую секунду. Видел, как Камилла сжимает бёдра под столом. Видел, как её соски твёрдо проступают сквозь футболку. Видел, как она бросает быстрые взгляды на мощные бёдра Дмитрия.

В какой-то момент Камилла встала, чтобы принести ещё воды, и слегка покачнулась от вина. Дмитрий инстинктивно поддержал её за талию. Его большая ладонь легла ей на поясницу, почти на попку.

— Осторожно, красавица, - сказал он низким голосом.

Камилла замерла на секунду дольше, чем нужно. Её дыхание участилось. Она подняла глаза на Дмитрия и тихо ответила:

— Спасибо... ты всегда такой надёжный.

Патрик почувствовал, как внутри него всё сжалось. Сердце колотилось. Это было невыносимо возбуждающе. Видеть, как его молодая жена, которая ещё час назад жаловалась, что резиновый член холодный, сейчас буквально тает рядом с живым, сильным мужчиной.

Когда ужин закончился, Дмитрий откинулся на диване и посмотрел на Патрика.

— Слушай, брат, если нужно помочь по дому - говори. Я могу приезжать чаще. Камилле, наверное, тяжело одной всё тянуть.

Камилла стояла у него за спиной и молчала. Но Патрик видел, как она прикусила губу и слегка сжала бёдра.

— Да, - ответил Патрик, глядя прямо на друга. - Приезжай. Нам действительно нужна помощь.

Дмитрий улыбнулся. Широко и уверенно.

— Тогда договорились. Я теперь буду часто.

Он ушёл уже глубоко ночью. Когда дверь за ним закрылась, в квартире повисла тяжёлая, густая тишина.

Камилла подошла к Патрику. Щёки горели, глаза блестели. Она села ему на колени и прошептала дрожащим голосом:

— Он... очень мужественный. Я... я не хотела так реагировать. Прости.

Патрик медленно провёл рукой по её бедру и почувствовал, насколько она мокрая даже сквозь шорты.

— Не извиняйся, - тихо ответил он. - Я видел, как ты на него смотрела.

Камилла спрятала лицо у него на груди. Её тело мелко дрожало.

— Мне страшно, Патрик... потому что мне было приятно. Очень приятно.

Патрик закрыл глаза. В голове крутилась одна мысль: его лучший друг только что вошёл в их жизнь

Часть 4

От лица Патрика:

Я сидел в гостиной уже почти восемь часов подряд и не мог отвести взгляд от экрана телефона. Прошло четыре дня после того вечера, когда Дмитрий впервые появился в нашей квартире, и эти дни тянулись особенно тяжело, будто каждый час растягивался в бесконечность.

Воздух в квартире казался густым, тяжёлым, пропитанным невысказанным напряжением и чем-то ещё, что я не мог назвать словами. Я почти не вставал из своей инвалидной коляски, пытался работать за ноутбуком, переключал каналы телевизора, но мысли постоянно возвращались к одному - к тому, как Камилла тогда смотрела на Дмитрия, как краснела до ушей, как её дыхание учащалось, когда его большая ладонь случайно легла ей на талию. Внутри меня всё это время медленно разгоралось странное, болезненное, запретное чувство - смесь ревности, беспомощности и какого-то тёмного, стыдного возбуждения, от которого пересыхало во рту и сердце начинало биться чаще.

Все время находиться со мной дома было тягостно для нее, я сам заметил это. Поэтому предложил развеяться, сходить куда нибудь. Такой шанс выпал и ее пригласили подруги в какой-то бар, вечером она сообщила что идёт с ними. Поцеловала меня щёку легко и нежно, как всегда, надела то самое золотистое облегающее платье, которое так красиво подчёркивало её молодое тело - короткое, с глубоким вырезом, плотно обхватывающее полную грудь и упругие бёдра. Волосы распустила, длинные чёрные пряди свободно падали ниже лопаток, накрасилась ярче обычного - тёмные глаза, яркие губы, лёгкий румянец. Перед тем, как выйти из дома, Камилла долго стояла у зеркала в прихожей. Она взяла свой любимый флакон - тонкий, чёрный, с золотой надписью. Это были дорогие восточные духи «Amouage Reflection Woman», которые я когда-то подарил ей на годовщину. Тяжёлый, глубокий аромат с нотами жасмина, розы, пачули и тёплого сандала. Она нанесла по два нажатия на запястья, на шею и в ложбинку между грудей.

Когда она наклонилась, чтобы поцеловать меня на прощание, этот сладко-пряный, чувственный запах окутал меня полностью. Он был одновременно нежным и вызывающим — точно такой же, как сама Камилла. Запах женщины, которая знает, чего хочет, и которая сегодня явно собиралась чувствовать себя желанной. Я тогда ещё подумал, что она слишком сильно надушилась для встречи с подругами.

Ушла в восемь вечера, улыбнувшись мне на прощание: «Не скучай, солнце, скоро вернусь». Я тогда ещё пошутил, что буду ждать с ужином, но уже тогда внутри меня шевельнулось лёгкое беспокойство.

В одиннадцать пришло первое сообщение: «Задерживаемся, разговорились, не переживай ❤». Я улыбнулся тогда, но уже почувствовал лёгкий укол тревоги. Потом — почти полная тишина.

Я написал ей в 00:15: «Малыш, ты как? Уже довольно поздно».

Ответа не было.

В 01:40: «Камилла, напиши хоть пару слов, я начинаю волноваться».

Ничего.

Иногда на экране появлялось «печатает...», сердце у меня замирало, я представлял, как она сейчас сидит в кафе, смотрит на телефон и улыбается, но сообщения так и не приходили. В 02:40 наконец пришло короткое голосовое — её голос был явно пьяный, запыхавшийся, с лёгкой хрипотцой: «Мы... ещё посидели... всё хорошо, солнце... скоро буду...» — и связь резко оборвалась.

Я начал звонить, но недозвонился и писать ещё несколько раз. Сообщения уходили, но галочки оставались серыми. В 03:20 она всё-таки ответила одним словом: «Еду». И снова пропала.

Я ждал. Сердце колотилось тяжело и неровно. В полутёмной гостиной горел только один торшер в углу, отбрасывая мягкий тёплый свет на стены и пол. За большим панорамным окном шумел ночной город - редкие машины проезжали по мокрой дороге, далёкие сирены, шум дождя, который начался пару часов назад и теперь равномерно стучал по стеклу. А внутри квартиры стояла такая густая, звенящая тишина, что было слышно каждое тиканье настенных часов и моё собственное тяжёлое дыхание. Я представлял самые разные картины от невинных посиделок до самых страшных и возбуждающих одновременно. И от каждой внутри меня разгоралось это странное, мучительное возбуждение, которого я не испытывал с момента аварии.

Я вспоминал, как раньше мы с ней проводили такие вечера вместе, как она возвращалась домой и сразу садилась ко мне на колени, как мы целовались долго и жадно. Теперь всё было иначе.

Дверь щёлкнула только в 03:55.

Камилла вошла пошатываясь, полу-пьяная. Она старалась идти тихо, но каблуки предательски стучали по паркету. Платье было сильно помято — подол задран, одна бретелька спущена с плеча, ткань в нескольких местах заломлена и даже немного испачкана. Волосы растрёпаны, длинные чёрные пряди прилипли к вспотевшему лбу и шее. Макияж размазан - тушь потекла под глазами, помада стёрта почти полностью. На шее и ключице ярко выделялись свежие красные засосы, ещё несколько виднелись ниже, на груди. От неё сильно пахло дорогим мужским парфюмом, вином, сигаретным дымом.

— Прости... очень поздно, — пробормотала она заплетающимся языком, пытаясь улыбнуться. — Давай я тебя уложу, солнце.

Я хотел начать допрос, спросить что с ней случилось, почему она в таком виде, но понимал что сейчас это делать бесполезно. Ведь она в таком состоянии что сообразить и дать осмысленный ответ точно не сможет.

Единственное на что ее хватило, будто она отдала последние свои 5% энергии, на то чтобы сходить в туалет и помочь мне пересесть из коляски в кровать, аккуратно поправила подушку, укрыла меня пледом. Движения были неточными, но всё ещё заботливыми. Потом сама начала раздеваться прямо у кровати, не уходя в ванную. Стянула платье через голову одним движением и бросила его на стул. Осталась только в чёрных кружевных трусиках.

Я не мог отвести взгляд.

Её золотистая кожа была покрыта следами чужих рук. Крупные красные пятна, похожие на засосы у основании шеи, особенно вокруг тёмных набухших сосков. Ещё один большой след - на животе чуть ниже пупка. На внутренней стороне бёдер отчётливые отпечатки сильных пальцев, будто кто-то крепко держал её, раздвигая ноги. (Но думаю это уже я себе накрутил)

Трусики были надеты явно уже после всего — они выглядели относительно чистыми, но кожа между ног блестела от влаги, а на внутренней стороне бёдер виднелись засохшие дорожки. Запах чужого мужчины был очень сильным, густым, почти осязаемым.

Камилла устало вздохнула, положила свой телефон на мою подушку прямо рядом со мной и легла на свою сторону кровати, повернувшись ко мне спиной. Через пару минут её дыхание стало ровным и глубоким - она почти сразу провалилась в тяжёлый пьяный сон.

Я лежал неподвижно и не мог заснуть.

Телефон был прямо под моей рукой. Код я знал.

Я открыл переписку с Дмитрием.

Сердце заколотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

Дмитрий: Привет Камилла, как дела? Это Дима, друг Патрика. Я хотел бы встретится, обсудить как я могу помочь вам, сейчас его дела плохи, а лично предложить свою помощь я не могу, знаю ведь какой он упрямый

Камилла: привет-привет, о какой помощи идет речь? Не совсем понимаю, у нас все нормально

Дмитрий: О финансовой, мне звонили с банка, Патрик указал мой контакт, кажется он не выплатил какой то кредит. Я могу помочь с этим на первое время, возможно если понадобится еще какая то помощь, то помогу и с этим

Камилла: Я сегодня с подругами еду в La Vito, можешь приехать туда, обсудим быстро. Это же не надолго?

Дмитрий: Хорошо, как закончу работу, я буду там через 2-2, 5 часа.

Затем был обычный диалог, про то где ты стоишь и т д. В самом конце, уже ближе к трём ночи, пришло последнее от Дмитрия:

Дмитрий: Вечер был просто шикарный, красавица. Ты невероятная.

Пока я смотрел, Камилла во сне тихо застонала и повернулась на спину. Одна нога слегка раздвинулась. Я осторожно провёл пальцами по её горячему бедру — кожа была липкой, влажной.

От лица Камиллы:

Я стояла перед зеркалом в прихожей и долго смотрела на своё отражение. Сердце стучало тяжело и неровно, как будто внутри меня шла какая-то внутренняя борьба, которую я уже почти проигрывала. Очередной день, я жила в этом странном, вязком тумане. Патрик в своей коляске, его неподвижные ноги под пледом, его спокойный взгляд, в котором я каждый раз читала любовь, беспомощность и тихую боль.

Мне было невыносимо видеть его таким. Я любила его всем сердцем, по-настоящему, до дрожи. Но тело... тело предательски требовало того, чего он больше никогда не мог мне дать. Каждый вечер я ложилась рядом, прижималась всем телом, тёрлась о его бедро и чувствовала, как внутри меня разгорается настоящий пожар, который уже не могли потушить ни пальцы, ни тот большой резиновый член, который мы купили вместе.

Я долго выбирала платье. Остановилась на золотистом — коротком, облегающем, с глубоким вырезом, который красиво открывал грудь. Я хотела внимания, мужского внимания, и не скрывала этого никогда. Платье сидело идеально, подчёркивая все изгибы, которые я так старательно поддерживала. Волосы распустила, длинные чёрные пряди свободно падали ниже лопаток. Накрасилась ярче обычного: алые губы, лёгкий румянец. А потом достала свой любимый флакон — тонкий, чёрный, с золотой надписью. Дорогие восточные духи «Amouage Reflection Woman», которые Патрик когда-то подарил мне на годовщину. Тяжёлый, глубокий аромат с нотами жасмина, розы, пачули и тёплого сандала. Я нанесла по два нажатия на запястья, на шею и глубоко в ложбинку между грудей.

В баре было тепло, шумно и уютно. Подруги уже ждали меня за столиком. Мы обнимались, смеялись, заказывали коктейли.

Я старалась полностью отдаться моменту, не думать о Патрике, который сейчас один в нашей квартире. Но мысли всё равно возвращались к нему каждые несколько минут.

Около 23:13 пришло первое сообщение от него. Я быстро ответила и убрала телефон. Сердце слегка кольнуло, но я постаралась не думать об этом.

Время шло. Мы болтали, смеялись, пили. Я уже начала расслабляться, когда в зал вошёл он.

Дмитрий. Высокий, широкоплечий, уверенный. В тёмной рубашке, которая отлично сидела на его фигуре. Он сразу нашёл меня глазами и улыбнулся. Я почувствовала, как щёки мгновенно вспыхнули.

Он подошёл к нашему столику, поздоровался с девочками и сел рядом со мной. Сначала разговор был вполне деловым. Он сказал, что хочет нам помочь, Патрик когда-то указал его контакт в банке по какому-то старому кредиту, и теперь возникли вопросы с выплатами. Он предложил помочь на первое время - закрыть часть долга, чтобы не было просрочек. Я слушала внимательно, кивала, задавала вопросы. Мы говорили тихо, чтобы подруги не вникали в детали. Я чувствовала себя немного неловко - всё-таки это была помощь моему мужу от его близкого друга.

Но постепенно разговор ушёл в сторону. Подруги уже порядком выпили и начали громко смеяться над своими историями. Дмитрий рассказывал про университетские времена, про то, как они с Патриком были неразлучны, про глупые приключения. Я смеялась, вспоминала те же истории, которые слышала от Патрика. Мы говорили о жизни, о том, как всё изменилось, о том, как тяжело иногда бывает. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Его взгляд скользил по моему лицу, по шее, по вырезу платья. Я чувствовала этот взгляд кожей.

В 00:15 телефон завибрировал. Сообщение от Патрика: «Малыш, ты как? Уже довольно поздно». Я быстро ответила «Всё хорошо, скоро буду» и убрала телефон. Сердце кольнуло сильнее. Но Дмитрий в этот момент наклонился ближе и сказал что-то смешное, и я снова рассмеялась.

В 01:40 пришло ещё одно: «Камилла, напиши хоть пару слов, я начинаю волноваться». Я почувствовала укол вины, но ответила коротко и убрала телефон. Подруги уже начали собираться. Одна из них обняла меня и шепнула: «Оставайся, если хочешь, мы всё понимаем». Они ушли около двух ночи, оставив нас вдвоём за столиком в полупустом баре. Свет стал приглушённее, музыка — тише.

Мы продолжали разговаривать. Теперь уже не о кредите. О нас. О том, как я себя чувствую. О том, как ему было тяжело смотреть на друга в таком состоянии. О том, как он всегда считал меня самой красивой девушкой и что Патрику очень повезло со мной. Я краснела. Алкоголь разливался по телу тёплой волной. Дмитрий взял меня за руку. Его ладонь была большой, горячей, сильной. Я аккуратно убрала его руку.

В 02:40 пришло голосовое от Патрика. Я прослушала его в наушнике: «Мы... ещё посидели... всё хорошо, солнце... скоро буду...» — мой собственный пьяный голос. Я быстро ответила коротким голосовым и убрала телефон. Дмитрий улыбнулся и сказал: «Патрик беспокоится?» Я кивнула, но не стала развивать тему.

В 03:20 я написала Патрику одно слово: «Еду». И снова убрала телефон.

Мы вышли из бара около трёх ночи. На улице моросил мелкий холодный дождь. Я уже сильно качалась — коктейли ударили по голове по-настоящему. Ноги были ватными, в ушах слегка шумело, мир немного плыл. Дмитрий обнял меня за талию своей сильной рукой, якобы чтобы я не упала. Его тело излучало жар. Мы медленно подошли к его черному джипу на парковке.

Он открыл заднюю дверь и мягко, но настойчиво подтолкнул меня внутрь.

— Дим, не надо... — пробормотала я слабым, неуверенным голосом, пытаясь сопротивляться. Руки упёрлись ему в грудь. — Патрик дома ждёт... я не могу так... это неправильно...

Но слова звучали всё тише и неубедительнее. Дмитрий забрался следом, захлопнул дверь и сразу прижал меня к сиденью своим тяжёлым горячим телом. Я попыталась упереться руками ему в грудь, оттолкнуть, но сил почти не было.

— Дим, пожалуйста... — прошептала я уже почти жалобно, голос дрожал.

Он не ответил словами. Вместо этого наклонился и начал жадно целовать мою шею. Его губы были горячими, влажными, настойчивыми. Поцелуи быстро перешли в сильные засосы - он втягивал кожу, кусал, оставляя те самые яркие красные следы, которые потом увидит Патрик.

—Ммммм - кратко застонав, моя голова запрокинулась назад. Сопротивление таяло с каждой секундой, как воск от огня.

— Ты такая сладкая... я так долго этого хотел, — хрипло прошептал он мне в шею, продолжая оставлять засос за засосом от ключицы до основания шеи.

Я уже почти не сопротивлялась. Руки сами собой обвили его шею. Он стянул бретельки платья вниз, обнажив мою грудь, и начал жадно целовать и сосать соски. Его рот был горячим и ненасытным. Его руки грубо сжимали мои бёдра, пальцы сильно впивались в мягкую плоть, оставляя отчётливые красные следы. Я стонала всё громче, тело выгибалось ему навстречу само по себе.

Он задрал платье до талии, одним движением сорвал трусики и вошёл в меня резко, глубоко и сильно. Дальше я уже почти ничего не контролировала. Волна удовольствия накрыла меня с головой.

Я громко ахнула, почти закричала, когда он вошёл до самого конца. Он был такой большой и толстый, что меня буквально раздирало изнутри. Я почувствовала, как стенки влагалища растягиваются вокруг него, как он заполняет меня полностью, до самой матки. Это было совсем не то, что резиновый член дома. Это было живое, горячее, пульсирующее, настоящее.

— Нет... Дим... бляяядь... - вырвалось у меня хрипло, и я сама удивилась, насколько похотливо прозвучал мой голос.

Дмитрий рыкнул мне в ухо и сразу начал двигаться — жёстко, глубоко, без всякой жалости. Каждый толчок был сильным и точным, его бёдра шлёпали по моей попке, а член бился о самую чувствительную точку внутри меня.

— Вот так, детка... наконец-то ты почувствуешь настоящего...мужика, — рычал он мне прямо в ухо, продолжая долбить меня без остановки. —

Я уже не могла сдерживаться. Мои стоны заполнили всю машину:

— Аааааххх... Дим... глубже... сильнее... о боже... даааа!

Он схватил меня за волосы, сильно потянул назад, выгибая мне спину, и стал трахать ещё жёстче. Я чувствовала каждый сантиметр его толстого члена — как он выходит почти полностью и снова врывается в меня до упора. Мои соки уже текли по бёдрам, по сиденью, всё было мокро и скользко.

— Слышишь, как звучит твоя киска? — хрипел он, ускоряясь. — Такая мокрая, что аж брызгает. Патрик никогда больше не возьмет тебя так, просто смирись

Не знаю если честно сказал бы он такие вещи если бы не был возбужден, наверное нет, ведь они были хорошими друзьями. Возможно в этот момент алкоголь и возбуждение сделали свое дело. Тоже самое и со мной

— Нет... никогда... — стонала я, почти рыдая от удовольствия. — Он... он не сможет так... ооооххх... Дим, я сейчас кончу!

Он не остановился ни на секунду. Наоборот, стал долбить меня ещё быстрее, одной рукой сильно шлёпая меня по попке, а второй сжимая мою грудь.

— Кончай, шлюха, кончай

Оргазм накрыл меня как взрыв. Я закричала, всё тело содрогнулось, ноги задрожали, киска начала сильно пульсировать и сжимать его член. Я кончала долго и мощно, почти теряя сознание, а он продолжал долбить меня сквозь мой оргазм, не давая мне опомниться.

— Хорошая девочка... — рычал он. — А теперь повернись.

Он вынул член, от чего я жалобно застонала от пустоты, и резко перевернул меня на четвереньки на заднем сиденье. Лицом в кожаное сиденье, попкой вверх. Он сразу вошёл снова — ещё глубже, ещё жёстче. Я закричала в подушку сиденья.

— Даааа... вот так... трахай меня... сильнее... пожалуйста...

Дмитрий схватил меня за бёдра и начал долбить как животное. Шлёпанье наших тел, мои громкие стоны, его тяжёлое дыхание — всё смешалось в один похотливый шум. Он то шлёпал меня по попке, то тянул за волосы, то наклонялся и кусал меня за шею, оставляя новые засосы.

— Скажи, чья ты теперь сучка? — рычал он, вгоняя член по самые яйца.

— Твоя... я твоя сучка... — всхлипывала я, кончая уже второй раз.

— А муж?

— муж... не может... он не может меня так ебать... оооохххх!

Третий оргазм накрыл меня ещё сильнее. Ноги подкосились, я почти упала лицом вниз, но Дмитрий крепко держал меня за бёдра и продолжал долбить. Я уже почти рыдала от удовольствия. Возможно эти стоны были слышны снаружи

Наконец он зарычал особенно громко, вбил член до упора и начал кончать. Я почувствовала, как горячие мощные струи заполняют меня изнутри. Он кончал долго, сильно, заполняя меня до краёв. Часть спермы вытекала обратно по бёдрам.

Он ещё несколько раз медленно толкнулся в меня, выжимая остатки, и наконец замер.

Я лежала под ним, тяжело дыша, всё тело дрожало. По щекам текли слёзы — смесь невероятного удовольствия и жгучей вины перед Патриком.

Мое лицо и тело было вспотевшее, волосы взъерошены. А Дима наклонился, поцеловал меня в затылок и тихо прошептал:

— Ты просто чудо, Кама. Я ещё обязательно тебя навещу. А теперь поезжай домой...

Он помог мне привести себя в порядок, но я уже едва стояла на ногах.

Я знала, что Патрик ждёт. И знала, что он всё поймёт.

Но в этот момент я впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему удовлетворённой женщиной.

Вернувшись домой, Патрик, конечно, не спал. Я видела это по его глазам. Воспользовавшись моментом, я сходила в туалет и надела на себя почти что новые трусики. Затем помогла Патрику пересесть в кровать, укрыла, легла рядом и почти сразу провалилась в тяжёлый сон...