Всем героям исполнилось 18 лет

Когда я вошёл в столовую, она уже гудела от голосов студентов всех мастей, размеров и возрастов. Как только директор школы встала, чтобы произнести свою очередную длинную и скучную речь о чистых сердцах и бла-бла-бла, в зале наступила тишина.

Я сел рядом с Алисией и сразу положил руку ей на бедро, медленно поглаживая.

Оглядывая комнату, я не смог сдержать пошлую мысль:

«Чёрт возьми... никогда в жизни не видел столько тугих молодых пиздёнок в одном месте одновременно. Полгода потребуется, чтобы хотя бы половину из них как следует выебать...»

Конечно, я не собирался этого делать. Лу, Алисия, Таня и моих «дочек» вполне хватало, чтобы регулярно опустошать мои яйца.

После молитвы зал снова ожил. Алисия, как всегда, не теряла времени — её ладошка то и дело скользила по моему члену, сжимая и поглаживая его через ткань.

Я наклонился к ней ближе и тихо прорычал на ухо:

— Потерпишь немного, моя похотливая сучка? Или хочешь, чтобы я тебя прямо здесь, под столом, пальцами выебал?

Алисия тихо застонала и сильнее сжала мой член.

— Чёрт... я уже вся теку, — выдохнула она. — Трусики насквозь мокрые.

После ужина я собирался взять пиво из холодильника, когда зазвонил телефон. Лана, видеозвонок.

— Привет, детка, — усмехнулся я.

Она сидела на кровати, скрестив ноги, только в тонких трусиках. Её пухлая киска соблазнительно выпирала сквозь ткань, а маленькие твёрдые сиськи приятно колыхались при каждом движении.

— Просто решила поболтать... и сказать, что Никки уже дома, — хихикнула она.

— Надеюсь, твоя мама не зайдёт к тебе в таком виде, — усмехнулся я.

Лана рассмеялась:

— Для нас по вечерам это обычный дресс-код — только трусики.

— Ох, блядь... тогда я бы очень хотел, чтобы она зашла, — рассмеялся я в ответ.

— Ох, Папочка, ты такой грязный извращенец, — усмехнулась Лана.

— Не уверена, что маме понравится, если я буду с тобой болтать в одних трусиках.

Мы поболтали ещё несколько минут. Вдруг она опустила телефон ниже и медленно провела им по своей упругой груди, прижав твёрдый сосок прямо к камере.

— Спокойной ночи, мой любимый папуля, — хихикнула она и отключилась.

Я сидел с улыбкой, глядя на чёрный экран.

«Похоже, я слишком далеко зашёл с этой историей про «папочку», чтобы теперь резко её обрывать... — подумал я.

— Главное, чтобы она не ляпнула это в неподходящий момент». Хотя, если честно, мне это чертовски нравилось.

Я снял шорты, взял холодное пиво и вышел на веранду. Лёгкий моросящий дождь начал моросить, пока я ждал Алисию.

Примерно в восемь из темноты вышли сразу две фигуры — Алисия и Таня.

Алисия, не говоря ни слова, задрала ночную рубашку, забралась ко мне на колени и сразу начала тереться своей горячей, уже мокрой киской о мой член.

— Чёрт, мне так нужен секс... — жалобно простонала она.

Таня только хихикнула, зашла в дом и вернулась с напитками и сигаретами.

Алисия нетерпеливо насаживалась на меня, но я крепко держал её за бёдра, не давая взять глубже.

— Агхх... ты такой жестокий... — всхлипнула она. — Дай мне нормально потрахаться, пожалуйста!

— Терпение, моя похотливая маленькая сучка, — усмехнулся я и шлёпнул её по попке.

Таня поставила бокал, наклонилась и довольно грубо ущипнула Алисию за сосок. Та громко застонала и задрожала.

Мы ещё пару минут мучили её, пока она не начала скулить от отчаяния. Тогда я резко поднял её со своего члена, от чего раздался влажный чавкающий звук.

— На колени, шлюха, — приказал я. — Руки на спинку дивана.

Хриплый, надрывный визг вырвался у Алисии, когда я резко вонзил свой толстый член в её мокрую пизду до самого основания. Её тугая дырочка жадно сжалась вокруг меня.

— Трахай меня сильнее! Вбей его глубже, сука! — визжала она, отчаянно пытаясь вырваться из моих рук, чтобы насадиться ещё жёстче.

Я крепко схватил её за бёдра и начал яростно долбить — сильно, глубоко и быстро. Мои тяжёлые яйца громко шлёпали по её мокрой, хлюпающей пизде. Алисия дрожала, стонала и материлась, пока через пятнадцать мощных толчков её не накрыл оргазм. Она закричала, сильно сжавшись вокруг моего члена, и обмякла на диване, тяжело дыша и подёргиваясь.

Я вытащил член из её сочащейся киски и повернулся к Тане. Она тут же забралась мне на колени и медленно, с блаженным вздохом, насадилась на мой всё ещё твёрдый член до самого конца.

— Блядь... какое же это божественное чувство... — прохрипела она, начиная медленно извиваться бёдрами. Её тугая, горячая вагина обхватывала меня так плотно, что я тихо застонал.

Таня закурила сигарету, сделала глоток и продолжала лениво насаживаться, наслаждаясь каждым движением. Её киска то и дело сжималась вокруг моего члена, будто дрочила его изнутри.

Алисия вернулась из душа, вся довольная и ухмыляющаяся:

— Спасибо, Джек... мне это было очень нужно, — хихикнула она и сжала мне бедро.

Через некоторое время Таня начала дышать чаще, её движения стали более настойчивыми и жадными.

— Ох, чёрт... эта штука — настоящее зло... — стонала она, ускоряясь.

Её киска начала сильно и часто сжиматься. Я крепко схватил её за талию, приподнял и несколько раз резко опустил на свой член. Таня закричала, сильно задрожала и кончила, судорожно сжимаясь вокруг меня. Я зарычал и тоже излился — мощными, густыми струями заполняя её горячую пизду.

Она тяжело рухнула мне на грудь, задыхаясь и тихо поскуливая от остаточных спазмов.

На следующее утро я резко проснулся от приятного движения на кровати. Открыв глаза, увидел Лану, стоявшую на коленях рядом со мной в школьной форме.

— Доброе утро, Папочка, — мурлыкнула она с озорной улыбкой. — Я только что оставила рюкзак на диване... как обычно, завтрак?

Я усмехнулся, схватил её за талию и резко притянул к себе, усадив верхом на грудь.

— Доброе утро, моя маленькая похотливая блядёжка... — прорычал я, проводя ладонями по её бёдрам.

— Если честно, я только что проснулся с мыслями о двух вкусных, упругих сиськах одной очень непослушной девчонки... и о том, как сильно хочу их пососать.

Лана прикусила губу, слегка покраснела, но в глазах вспыхнул явный интерес.

— Ты такой извращенец папуля — хихикнула она.

Не отводя взгляда, она медленно расстегнула верхние пуговицы блузки, оттянула ткань в стороны и наклонилась, подставляя мне свои маленькие, но идеально упругие груди с уже твёрдыми сосками.

Я жадно обхватил губами один из них, сильно засосал и начал играть языком, слегка покусывая. Лана тихо застонала, выгнула спину и прижалась сильнее, теребя второй сосок пальцами.

— Ммм... вот так, папочка... соси сильнее, — прошептала она хрипловато.

Я шлёпнул её по упругой попке и с довольной ухмылкой сказал:

— Чёрт, какая же ты вкусная... Ладно, как обычно, плюс баранью отбивную. Буду через двадцать минут.

Лана, как всегда, была быстрой и профессиональной. Завтрак появился передо мной горячим и аппетитным. Однако в ней чувствовалось что-то необычное, чего я не мог сразу понять. Только за вторым чайником меня наконец осенило.

Мы спокойно болтали, и я вдруг заметил её глаза. Они были ярче обычного — глубокого, сияющего голубого цвета, словно внутри горел маленький огонёк.

Вернувшись в школу, я почистил зубы, выкурил сигарету и направился в мастерскую. Лу предупредила, что начинать работу можно только в восемь, поэтому я нетерпеливо возился с инструментами. Осмотрев газонокосилку, понял, что лезвия сильно затупились и износились.

«Надо будет спросить у Лу, как здесь принято их менять», — подумал я и пошёл к главному входу.

Не успел я подняться по широким ступеням, как вдруг раздался громкий треск и за ним — душераздирающий женский крик.

Я преодолел оставшиеся ступени за несколько широких шагов, и кровь мгновенно застыла в жилах.

Посреди приёмной, перегнувшись через стойку регистрации, лежала девушка. Её платье было задрано до самой талии, а тонкие трусики-стринги совершенно не защищали от ударов. Преподобная мать с искажённым лицом снова высоко подняла трость и с резким свистом опустила её на уже покрытые багровыми полосами ягодицы.

Раздался оглушительный удар и отчаянный, надрывный крик.

Две другие девушки стояли рядом, обнявшись и громко рыдая, — явно ожидая своей очереди.

Таня замерла за стойкой, широко раскрыв глаза от ужаса.

«УДАР!»

Новый вопль разорвал воздух.

Женщина замахнулась в третий раз, но внезапно пошатнулась. Трость выскользнула из её пальцев и со стуком упала на пол. Она тяжело дышала, лицо было мертвенно-бледным.

Я быстро шагнул вперёд и подхватил её под руку.

— Пожалуйста, преподобная мать... позвольте мне, — мягко, но твёрдо сказал я. — Я не могу смотреть, как вы себя так мучаете.

Она почти не сопротивлялась, когда я проводил её в кабинет и усадил в кресло. Следом за нами вошли две монахини, одна из которых сразу схватила телефон, вызывая скорую.

Медсестра, тяжело дыша, прохрипела из-за спины:

— По шесть ударов каждой... этим отродьям дьявола, мистер Эванс.

Я тихо вышел из кабинета, закрыл за собой дверь и вернулся в приёмную. Поднял с пола трость. Девушка, которую начали пороть первой, была Лизой — дочерью Терри и Джен. Рядом, обнявшись и дрожа, стояли её сестра Бев и ещё одна девочка, явно ожидавшая своей очереди.

Я понимал, что сильно рискую работой, но отступать было поздно.

Заметив на столе Тани тяжёлую кожаную бухгалтерскую книгу, я оттащил её в угол комнаты.

— Ещё три удара, Лиза? — тихо спросил я.

Она всхлипнула, по щекам текли слёзы, но кивнула.

Я подмигнул ей и поднял трость.

— Готовься кричать во весь голос, — шепнул я.

Лиза поняла. Когда трость с громким шлепком опустилась на толстую книгу, она издала такой убедительный, отчаянный крик, что у меня самого мурашки побежали по коже. Она рыдала и всхлипывала с потрясающим актёрским мастерством. Бев и вторая девочка тоже не подкачали — их стоны и плач звучали очень естественно.

Когда я наносил последние «удары», в приёмную вошла Алисия. Она замерла на секунду, а потом с трудом сдержала смех.

— Девочки, зайдите ко мне в кабинет, — спокойно сказала она. — Мистер Эванс... тоже, пожалуйста.

Как только дверь за нами закрылась, Алисия повернулась ко мне, прижав руку ко рту, чтобы не расхохотаться.

— Чёрт возьми, Джек... ты сильно рисковал, — прошептала она, но глаза её смеялись. — Если бы кто-нибудь донёс...

Она не договорила и наконец дала волю смеху, трясясь всем телом.

Несмотря на жгучую боль, Лиза всё равно присоединилась к остальным девочкам. Они обняли меня, тихо хихикая сквозь слёзы и искренне благодаря.

— Покажи мне, милая, — мягко сказал я Лизе. — Давай убедимся, что нет крови.

Она послушно приподняла юбку. На её прежде гладкой и упругой попке красовались ужасные багровые рубцы. Я невольно поморщился.

— Чёртова злая старая ведьма... — тихо выдохнул я. — Крови нет, но было очень близко. Приведи её ко мне домой, у меня есть хороший бальзам с анестетиком. И найди ей нормальные трусики, чтобы прикрыть это безобразие.

Лу кивнула, быстро отправила двух других девочек переодеваться и провела нас с Лизой через задний выход. Лиза морщилась при каждом шаге, по щекам текли тихие слёзы. В конце концов я не выдержал — подхватил её на руки. Она обхватила меня за шею, уткнувшись лицом мне в плечо.

Дома я осторожно уложил её на живот на кровать. Лу подняла юбку выше, и мы оба ахнули — два глубоких рубца пересекали ягодицы, а третий проходил прямо по чувствительной складке под ними, уже наливаясь тёмным синяком.

— Прости, солнышко... сейчас станет легче, — прошептал я, осторожно нанося прохладный бальзам на воспалённую кожу.

Лиза тихо ахала и вздрагивала от каждого прикосновения. Я старался быть максимально нежным, но не мог не замечать, насколько красивой и упругой была её попка даже в таком состоянии. Мой член предательски напрягся в джинсах.

— Полежи немного, — сказал я, закончив. — Я нанесу ещё во время обеденного перерыва. Должно хотя бы немного снять боль.

Лу посмотрела на Лизу:

— Надеюсь, у тебя есть трусики по правилам?

Лиза слабо хихикнула сквозь слёзы:

— Ах, да... эти чертовски неудобные... Не думала, что бывшая заведующая общежитием будет лично проверять мою задницу. Это же настоящий грех!

Чуть позже я снова нанёс бальзам на её пылающие ягодицы. Лиза тихо застонала и слегка задвигала попкой, когда мои пальцы размазывали прохладный крем по горячим, багровым рубцам.

— Иди обратно в школу, надень нормальные трусики и иди на занятия, — сказала Лу. — И имейте в виду, что ваши трусики будут регулярно проверять в течение следующей недели.

Как только Лиза вышла, Лу закрыла дверь, быстро стянула трусики, забралась на кровать и задрала платье до самой талии, бесстыдно выставив передо мной свою уже мокрую и блестящую пизду.

Мой член, который только начал успокаиваться после вида Лизиной избитой попки, мгновенно встал колом. Я шагнул к ней, схватил за бёдра и одним грубым толчком вогнал свой толстый член в её горячую, текущую щель до самых яиц.

Лу громко застонала, выгнула спину и жадно толкнулась назад, насаживаясь на меня.

— Ох, блядь... трахай меня сильнее, — прохрипела она.

Я начал долбить её жёстко и глубоко, мои яйца звонко шлёпали по её мокрым губам. Через минуту она уже дрожала и громко стонала, сильно сжимаясь вокруг моего члена в оргазме. Я сделал ещё несколько мощных толчков и с рычанием кончил, заливая её тугую пизду густой горячей спермой.

Лу тяжело дышала, обмякнув на кровати, пока из её киски вытекала наша смешанная влага.

— Ах... я как раз собирался к тебе за новыми лезвиями для газонокосилки, — усмехнулся я, вытирая член, — но немного... отвлёкся.

Вооружившись заказом на покупку и указаниями от Лу, я сел в школьный пикап и поехал в Bunnings. Уже внутри магазина я вдруг вспомнил, что в душе и раковинах постоянно капает вода.

«Заодно возьму новые прокладки», — подумал я и свернул в нужный ряд.

И замер.

Передо мной стояла молодая женщина, которую я на мгновение принял за Лану. Те же кудрявые рыжие волосы, веснушки, похожая фигура... только чуть выше и немного полнее.

Она повернулась, и наши взгляды встретились.

— Извините... — неуверенно начала она. — Я совершенно не разбираюсь в этом. Не могли бы вы помочь мне выбрать подходящие прокладки для кранов?

Её глаза... Они были почти такими же, как у Ланы.

Я снял шляпу и улыбнулся:

— Конечно, мисс. Но сначала один странный вопрос... У вас есть старшая сестра, у которой есть дочь по имени Лана, работающая в кафе неподалёку?

Её глаза расширились от удивления.

— А кому это интересно? — осторожно спросила она.

— Меня зовут Джек Эванс. Я работаю садовником в частной школе и уже месяц каждое утро завтракаю в маленьком кафе. Там меня обслуживает невероятно милая, остроумная и расторопная официантка... Клянусь, вы — её точная копия.

Она слегка покраснела и рассмеялась, протягивая руку:

— Приятно познакомиться, мистер Эванс. Я Ева Робинсон. И должна сказать... Лана действительно много о вас рассказывала. О своём любимом «забавном, остроумном и мудром клиенте из какой-то глуши».

Я улыбнулся в ответ:

— Надеюсь, она говорила только хорошее.

— О, поверьте, она говорила очень даже хорошее, — усмехнулась Ева. — Так что... прокладки для кранов?

— Именно. Для кухонной раковины, ванной и прачечной, — кивнул я, забирая у неё из рук неподходящий комплект. — Эти слишком большие. Вам нужны вот эти — красные для горячей воды, чёрные для холодной. И лучше не берите куполообразные, они быстро выходят из строя, если сильно закручивать кран.

Ева смотрела на меня с лёгким удивлением и улыбкой.

Она искренне поблагодарила меня за помощь и ушла. Мы снова столкнулись у кассы — я стоял с лезвиями для газонокосилки и прочими мелочами.

— О, мисс Робинсон... возможно, глупый вопрос, но у вас есть гаечные ключи, чтобы разобрать краны? — спросил я.

— Ах, даже не подумала об этом, — простонала она, закатывая глаза. — Придётся покупать завтра, а сегодня я уже опаздываю на работу... Что именно мне нужно?

— Лучше всего разводной ключ — он самый универсальный. Хотя... — я немного замялся, — если не сочтёте это наглостью, я с удовольствием сделаю эту работу для вас. Разбирать старые краны бывает непросто, а у меня есть все необходимые инструменты.

Ева посмотрела на меня с лёгким удивлением, потом улыбнулась и подошла ближе.

— Если это не слишком обременительно, я буду очень благодарна, мистер Эванс. Любой день после пяти меня устроит.

— Скажем, завтра в половине шестого? — предложил я.

— Отлично, — она хитро улыбнулась. — И... пожалуйста, не говорите Лане. Думаю, выражение её лица будет бесценным, когда я внезапно появлюсь.

Я усмехнулся:

— Обещаю сохранить это в секрете.

Она рассмеялась и, помахав рукой, ушла.

Вернувшись в школу, я установил новые лезвия на газонокосилку и приступил к работе. Утро несколько раз прерывалось короткими, но сильными ливнями. Ещё одно приятное прерывание произошло во время обеденного перерыва, когда Лана привела ко мне Лизу.

— У неё снова болит попа, Джек... Боже, выглядит просто ужасно, — сказала Лана и быстро ушла.

Лиза без колебаний последовала за мной в дом, высоко задрала юбку и легла на живот на мою кровать.

Я невольно ахнул, увидев её ягодицы:

— Ох, чёрт... какая же у тебя ушибленная попка, бедная девочка.

Синяки на ягодицах Лизы слились в один большой багровый след, а тот, что проходил по складке под бедром, выглядел особенно жестоко. Я невольно присвистнул.

— Боже, Лиза... твоя попка выглядит так потому, что ты снова надела эти чёртовы стринги, — усмехнулся я.

— Ах да... остальные были как наждачная бумага, — простонала она. — А эти вообще пытка.

Я начал осторожно наносить бальзам на чувствительную кожу. Лиза тихо вздохнула, когда мои пальцы коснулись её. Ещё один вздох, и она слегка двинула бёдрами.

«Маленькая блядёжка возбуждается», — подумал я с довольной ухмылкой.

Я намеренно просунул палец чуть глубже, чем было нужно, проводя им вдоль горячей складки между ягодицей и бедром. Лиза вздрогнула, её ноги слегка раздвинулись. Я окунул палец в баночку и снова вернулся к тому же месту, на этот раз поглаживая медленнее и настойчивее.

Она уже не пыталась скрыть реакцию — тихо застонала и ещё шире раздвинула бёдра, слегка выгибая попку навстречу моей руке. Мой член болезненно напрягся в джинсах, упираясь в ткань.

— Бальзам хороший... но действует не сразу, — хрипло проговорил я, не отрывая взгляда от её гладкой, ушибленной, но невероятно соблазнительной попки.

Лиза только тяжело дышала и тихо поскуливала, когда мои пальцы снова и снова скользили по её чувствительной коже, заходя всё дальше.

— Ты собираешься повторить это ещё раз? — спросила она дрожащим, немного хриплым голосом.

Я наклонился ближе к её ягодицам. Несмотря на резкий запах бальзама, я ясно чувствовал сладкий, возбуждённый аромат её киски. Мой член дёрнулся так сильно, что натянул ткань джинсов.

— В этом, наверное, нет необходимости... — медленно проговорил я, проводя пальцами по краю её трусиков. — Но, думаю, можно. Подождём немного и посмотрим, насколько тебе всё ещё... горячо.

Я вытер руки о джинсы и отвернулся, чтобы налить воды. Когда я повернулся обратно, Лиза уже перевернулась и опиралась на локти. Её взгляд был прикован к моему толстому, явно заметному бугорку на штанине.

Я тоже не удержался и посмотрел вниз — между её слегка раздвинутых бёдер отчётливо проступала влажная полоска на трусиках, обрисовывая пухлую щель.

— Хочешь водички, милая? — спросил я с лёгкой усмешкой, протягивая стакан.

— Да, пожалуйста, мистер Эванс... — прохрипела она, беря стакан. Её щёки пылали, а глаза снова и снова возвращались к моему стояку.

Она сделала несколько глотков, но явно думала совсем о другом.

Я спросил, как прошли утренние занятия.

— Да, пока довольно легко, — ответила Лиза. — И обед был хорош.

Мы поболтали пару минут, пока она не отвела взгляд и тихо добавила:

— А как я себя чувствую сейчас... всё ещё немного ноет.

Верхушки её ушей покраснели. Она откинулась назад, протянула мне пустой стакан, а потом легла на спину, подтянула колени и слегка раздвинула ноги, коснувшись пальцем внутренней складки бедра.

— Здесь особенно болит... — выдохнула она.

— Хорошо, оставайся так, — сказал я, опускаясь на колени между её ног. — Может, ты потянула мышцу, когда дёргалась от трости.

Я осторожно нанёс бальзам на указанное место. Лиза тихо вздохнула, а потом ещё раз, уже глубже, когда мой палец скользнул чуть ниже, чем было необходимо. Тёмная влажная полоска на её трусиках быстро расширялась, а сладкий, возбуждённый запах её киски начал перебивать даже аромат бальзама.

«Маленькая похотливая сучка», — подумал я, чувствуя, как мой член снова наливается в джинсах.

Я намеренно провёл пальцами вдоль края её трусиков, почти касаясь горячих, набухших губ. Лиза тихо застонала и слегка приподняла бёдра, подаваясь навстречу моей руке.

— Ах... должно хватить, — пискнула она, хотя по её дыханию и влажной ткани было ясно, что ей хотелось совсем другого.

— Не стесняйся заходить после школы, если будет нужно ещё, милая, — сказал я, помогая ей встать. — Я даже представить не могу, как тебе сейчас некомфортно сидеть.

— Спасибо большое, мистер Эванс... уже намного лучше, — ответила она, краснея и медленно выходя из комнаты.

— Как твоя попа себя чувствует... и где Бев, как она справляется в первый день? — спросил я Лизу.

— Бев с подругами, у неё всё нормально... А моя попа... ещё немного ноет, — слегка покраснела она. — Мышца тянет.

— Хорошо. Если будет нужно, я могу намазать тебя ещё раз после обеда.

— Свободное время до шести, потом душ, ужин и домашка, — вставила Лана, сидевшая в моём доме.

Лиза кивнула и быстро убежала, пока дождь ненадолго стих. Но буквально через пару минут он хлынул с новой силой.

— Боже, милая, давай закинем твой велосипед в кузов, и я тебя отвезу, — предложил я. — В такую погоду ездить опасно.

Лана только начала отмахиваться, мол, она привыкла, как вдруг яркая молния разрезала небо, а следом прогремел такой мощный раскат грома, что задрожал весь сарай.

Она взвизгнула и мгновенно запрыгнула мне на колени, крепко обхватив за шею.

— Ох, блядь... это было страшно! — засмеялась она, прижимаясь всем телом. — Ладно... если ты не против, подвези меня.

— Я оставила велосипед рядом с твоим пикапом утром, — добавила она, вздрагивая от очередной вспышки.

Мы быстро добежали до машины под проливным дождём. Лана подсказывала дорогу, и вскоре мы подъехали к её дому. Я выскочил, помог поставить велосипед под навес, подождал, пока она добежит до двери, и только потом уехал.