Гроза застала Николь на обратном пути из школы. Небо, еще недавно безобидно-серое, внезапно треснуло, и на город обрушился ледяной ливень с такими раскатами грома, что земля под ногами дрожала. Девочка бежала, прижимая к груди рюкзак, но было поздно — через минуту одежда прилипла к телу, промокшая насквозь. Зубы выбивали чечетку, а в кроссовках хлюпала вода.

Когда она ворвалась в дом, то первым делом сбросила мокрую куртку в прихожей. Холод пропитал всё, до самых косточек. В доме было тихо, но из ванной доносился шум — мерный гул и плеск воды. Николь, дрожа от озноба, побежала туда, в ванную.

Дверь была приоткрыта. В огромном джакузи, в облаке густого пара, сидел отец. Весь шоколадно-коричневый от загара, с каплями воды, сбегающими по широким плечам.

– Папа! — вскрикнула Николь, запрыгивая на кафель. — Я вся промокла! Мне так холодно, я сейчас умру!

Отец обернулся, глядя на дочь с беспокойством.– Господи, Николь... Ты вся синяя. Быстрее, лезь в воду, согревайся.

Николь смущенно замерла. Она всегда знала, что папа — красивый мужчина, крепкого телосложения, его руки, которыми он работал в мастерской, были сильными и надежными. Но сейчас, в ванной, под гул воды, всё казалось иным. Она медленно расстегнула блузку, стянула с себя промокшую юбку. Но снимая лифчик и трусы, она вдруг осознала, что папа смотрит прямо на нее, инстинктивно скрестила руки на груди, прикрывая набухшие от холода соски, и ладонью прикрыла низ живота. Но холод был сильнее стыда. Она скользнула в горячую воду, с облегчением выдохнув.

– Господи, как хорошо... — прошептала она, сворачиваясь калачиком и поджимая колени к подбородку.

– Так лучше? — Папа улыбнулся, его голос звучал мягко, успокаивающе.

Николь молча кивнула, чувствуя, как жар воды постепенно возвращает ее к жизни. Она расслабилась. Тело обмякло, мысли стали путаться от пара и тепла. В какой-то момент она потянулась за мылом, которое лежало на краю джакузи, и её рука случайно задела что-то большое. Под водой, возле бедра отца, находился его член.

Николь вздрогнула, но пальцы не отстранила. Она замерла, глядя в глаза папе, и увидела в них странный блеск. Желание, смешанное с любопытством, пересилило смущение.

– Пап... — тихо произнесла она. — Можно посмотреть?

Отец замер, сдерживая дыхание.– Не знаю, милая. Ты ведь моя дочка... Тебе может быть неудобно.

– Нет, — твердо сказала Николь, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Я просто хочу посмотреть.

Папа молчал мгновение, а затем медленно поднялся из воды. Стоя во весь рост, он выпрямил спину, и Николь завороженно уставилась вниз. Его член, до этого скрытый водой и пеной, теперь был полностью виден. Она увидела, как под ее взглядом орган начал расти, выпрямляться, становясь всё более твердым и массивным.

– Почему он... увеличивается? — прошептала она, не в силах отвести взгляд.

– Это физиология, — ответил отец, голос его стал низким и хриплым. — Реакция организма. Когда мужчина чувствует возбуждение, кровь приливает туда...

Николь протянула руку, чувствуя, как кончики её пальцев дрожат.– Папочка, можно... потрогать? Пожалуйста... Я сегодня даже всю посуду помою, всю дочиста!

Отец усмехнулся, его глаза потеплели.– Ну, раз посуду... — Он сел на бортик джакузи, расставив ноги так, чтобы дочка могла его потрогать.

Николь с опаской коснулась его кончиками пальцев. Он был горячим, почти обжигающим. Она робко погладила его по всей длине, чувствуя под кожей вены и невероятную силу.

– Обхвати его всей рукой, — тихо скомандовал отец.

Николь повиновалась. Её тонкие пальцы сомкнулись вокруг него. Ощущение было странным и возбуждающим — плотный, живой стержень в её ладони. Она начала медленно водить рукой вверх-вниз, подражая движению, которое видела в кино.

– Вот так, — одобрительно сказал папа. — Хорошо.

С каждым движением его член становился всё больше. Николь увлеченно наблюдала, как при движении её руки кожа за членком сдвигается, обнажая блестящую, гладкую головку. Она почувствовала, как внутри неё самой что-то отозвалось. Дыхание сбилось, внизу живота стало жарко.

– Не больно? — спросила она, глядя на него снизу вверх.

– Очень хорошо, — выдохнул отец, прикрыв глаза. По его лицу пробежала тень наслаждения. — Можешь двигать быстрее.

Николь ускорила темп. Её пальцы скользили по твердой, влажной коже. Она чувствовала, как его тело напрягается, как он сжимает кулаки, впиваясь пальцами в борта джакузи. С каждым её движением он издавал всё более громкие звуки — сначала сдавленное сопение, затем глухой стон.

Вдруг он резко выдохнул, его тело выгнулось. Николь замерла, глядя как из папиного члена, струей извергается белое густое вещество. Сперма попала ей на руку, брызнула на плечо, на обнаженную грудь, даже одна капля попала на волосы.

– Ой... — Николь отпустила его член, в замешательстве глядя на белые пятна на своей коже.

Папа открыл глаза. Он тяжело дышал, в его взгляде было столько любви и нежности, что Николь почувствовала себя самой важной девушкой в мире. Он притянул её к себе, обнял, и на мгновение они замерли.

– Ты чего, испугалась? — прошептал он ей на ушко.

– Нет. Это... что это было?

– Это сперма, солнышко. Из неё рождаются дети. Когда мужчина возбужден и разряжается, он извергает семя. Это естественный процесс.

Папа взял её за подбородок, взглянул прямо в глаза.– Ты очень хорошая моя девочка. Я тебя очень люблю.

Он притянул её к себе и коротко, но уверенно поцеловал в губы. Это был не тот «папин» поцелуй в щеку или макушку, который был раньше. Это был поцелуй взрослого мужчины и девушки.

– Давай я тебя домою, — предложил он, беря в руку флакон с гелем для душа.

Она кивнула, расслабленно откинувшись на бортик джакузи.

Папа начал намыливать ей голову. Его руки, широкие и бережные, массировали кожу, вызывая блаженную дремоту. Затем он смыл пену, прополоскал волосы. Затем он взял гель для душа, и его руки спустились ниже, на плечи. Николь почувствовала, как пальцы отца массируют её кожу, разгоняя остатки холода.

Затем папа перешел к её груди. Он аккуратно намылил её, уделяя внимание каждому изгибу. Соски Николь тут же затвердели под его прикосновениями. Она прерывисто вздохнула, когда папа начал массировать их круговыми движениями, чуть сильнее надавливая. Внутри неё всё сжалось, возбуждение, которое она ощутила, когда трогала его член, вспыхнуло с новой силой.

– Встань, — сказал папа.

Она послушно поднялась в полный рост, стоя посреди джакузи. Она уже не стеснялась своей наготы — его взгляды были полны тепла и заботы.– Разведи немного ножки, чтобы я мог тебя обмыть, — попросил он.

Николь расставила ноги, чувствуя, как между бедер становится влажно. Она ощущала прилив тепла, который концентрировался там, в самом низу.

Папа намылил живот, а затем его рука скользнула ниже. Он провел пальцами по гладкой коже лобка, коснувшись даже того места, где еще не было волос. У Николь перехватило дыхание. Его рука спустилась ниже, и пальцы коснулись самого интимного места.

Когда его средний палец скользнул по клитору, Николь вздрогнула. Это был резкий, как удар тока, разряд, который прошиб её насквозь.

– Чшшш... всё хорошо, малышка, — успокаивающе прошептал папа, продолжая медленно и ритмично массировать её клитор.

Она вскрикнула, раздвинув ноги еще шире, чтобы дать ему больше пространства. Её дыхание стало частым и неглубоким.

– Ох... — выдохнула она, вцепляясь пальцами в его плечи.

Папа продолжал ласкать её. Его большой палец массировал клитор, а средний — медленно погрузился вдоль губок, немного раздвинув их. Николь почувствовала, как внутренние мышцы сжимаются вокруг его пальца. Она больше не могла сдерживать звуки, её стоны становились всё громче, сливаясь с шумом воды.

Движения папы ускорились. Он ощущал, как её тело вибрирует от возбуждения. Николь присела на край джакузи. Её бедра конвульсивно дернулись. Она почувствовала, как внутри неё разливается нечто горячее, как волны удовольствия накрывают её, лишая возможности мыслить.

– Да-да, только не останавливайся! — закричала она, окончательно теряя контроль.

Резкий всплеск — и всё вокруг неё превратилось в свет. Огромный взрыв наслаждения пронзил всё её существо, заставив её выгнуть спину и закричать от первого в жизни оргазма.

Папа обхватил её, не давая упасть, прижал к себе, поцеловал в губы и снова обнял, давая ей прийти в себя. Николь тяжело дышала, уткнув нос в его плечо, чувствуя запах мыла и его кожи.

Потом они молча домылись. Папа вышел первым, обернувшись вокруг себя полотенцем, но не успел завязать его — Николь увидела, что его член всё еще возбужден, а на кончике поблескивает капля спермы.

Она улыбнулась. Он ответил ей такой же теплой улыбкой, взял её полотенце, обернул её в него, стараясь скрыть её наготу, подхватил на руки и понес в её спальню.

Николь мгновенно уснула, убаюканная остатками возбуждения и теплотой дождя, который всё так же неистово барабанил по крыше.

Ночью она проснулась от грома. Молния осветила комнату мертвенным светом, и Николь в панике вскочила с кровати. Ей стало страшно до дрожи. Она бросилась из комнаты в коридор, не задумываясь, что на ней нет ничего.

Она забежала в спальню папы и запрыгнула под одеяло, прижимаясь к нему.– Папа! Мне страшно!

Отец открыл глаза, сонно моргая.– Опять гроза? — Он нащупал её, притянул к себе. – Не бойся, я с тобой.

Николь прижалась к нему всем телом и вдруг обнаружила, что папа тоже совершенно голый. Она почувствовала его горячую кожу, мощные мышцы. Желание, вспыхнувшее днем в джакузи, снова всплыло на поверхность. Николь осторожно прикоснулась к нему, исследуя руками его сильное тело. Пальцы нашли его член. Отец ответил на её ласки, его руки обхватили её, прижимая всё плотнее к себе.

Он начал целовать её, сначала в лоб, потом в щеку, а затем его губы нашли её губы. Это было медленное, тягучее, глубокое слияние. Её тело отозвалось, она полностью расслабилась в его руках, доверяя ему.

В следующее мгновение папа перекатился, нависнув над ней. Николь почувствовала его вес, его тепло. Всё вокруг исчезло, осталась только эта комната, звук дождя за окном и близость самого близкого человека.

Он нежно, но властно проник в неё. Николь вскрикнула от неожиданности и острой, обволакивающей боли, которая практически сразу сменилась удовольствием. Папа двигался медленно, увлекая за собой её тело, наполняя её. Она обхватила его ногами, притягивая к себе, желая почувствовать его ещё глубже.

– Ты моя девочка... — шептал он ей в самое ухо, покрывая её шею и плечи поцелуями.

Николь закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Каждый его толчок отзывался в ней жаром. Она чувствовала, как их тела сливаются в одно целое, как всё напряжение дня уходит, сменяясь блаженством.

В конце концов, папа задрожал всем телом, прижал её к себе так сильно, что ей стало трудно дышать. Он с низким стоном изверг в неё своё семя, наполняя её до краев. Она почувствовала тепло, разливающееся внутри неё, и её захлестнуло чувство абсолютного счастья.

– Я люблю тебя, папа, — прошептала она, засыпая в его объятиях.– И я тебя люблю, Николь.

Гроза за окном окончательно стихла, уступая место мягкой ночной прохладе. В комнате воцарился полный покой, и в этой хрупкой тишине слышалось лишь их тихое, согревающие друг друга дыхание.