Перевод. Автор оригинального рассказа Art Martin.

Рассказ адаптирован в соответствии с правилами сайта и законодательством. Всем персонажам больше 18ти лет.

«Дядя Никки, ты считаешь меня симпатичной?»

Я как раз искупался и удобно устроился в своем шезлонге у бассейна. Взглянув на свою молодую привлекательную племянницу, я без ложного стеснения рассмотрел и ее пышную грудь, выпирающую из крошечного топа бикини.

«Ну-ка, повернись», — сказал я, наслаждаясь увиденным. Она повернулась, оглянулась через плечо с очаровательной улыбкой, и приняла позу, позволяющую мне попялиться и на её прекрасные упругие обнажённые ягодицы, которые практически не скрывали трусики-стринги. Определённо, девочка созрела!

«Твоя мама знает, что ты это носишь?» Зная свою сестру, я понимал, что это был глупый вопрос.

«Конечно, глупыш! Как думаешь, кто мне это купил?»

«Если знает — все в порядке», — ответил я.

Девушка повернулась и подошла ко мне. Я лежал с большим стояком, выпирающим из плавок. «Ты мне не ответил», — игриво надула губки она. Затем, мелодично рассмеявшись, добавила: «Но я и так вижу, что тебе понравилось».

«О да! Могу смело признаться: мне определенно нравится то, что я вижу, Мэнди. Очень даже нравится. Любому мужчине бы понравилось».

«Мама мне сказала, что если я тебя очень, очень, очень, вежливо попрошу, то, может быть, я смогу уговорить тебя купить мне машину».

«Неужели?»

« Да, и...»

«И поэтому она купила для тебя этот купальник?»

"Ага."

«Понятно... Раз так, сними-ка его.»

Я в жизни добился всего сам, и скромность, нерешительность и излишняя забота о приличиях были мне, мягко говоря, несвойственны. Моя сестренка это, конечно, знала. Она была одной из моих шлюх, проституткой, зарабатывающей на жизнь, танцуя голой в моем клубе и лежа на спине с раздвинутыми ногами. Я ничуть не удивился и не был шокирован, когда Мэнди без колебаний потянулась рукой и расстегнула свой топ.

«Прелестно», — сказал я, когда крошечные треугольники ткани сползли с её пышной груди. И действительно, её сиськи были очень красивыми, великолепными. Они гордо вздымались без всякой поддержки, без малейшего намёка на провисание, увенчанные большими, выступающими, тёмно-розовыми сосками, слегка загибающимися вверх. Такими сосками, которые мужчины любят лизать и сосать. Поразительно, насколько она была похожа на молодую версию своей бабушки.

«Ты ещё слишком молода, чтобы работать в клубе», — сказал я, позволив себе слегка погладить её обнажённую грудь. На самом деле, это не было такой уж большой проблемой. Поддельное удостоверение личности стоило недорого, а её мать вряд ли стала бы жаловаться. «Но если ты хочешь подзаработать, то можешь переехать сюда, ко мне».

«Ты купишь мне машину?»

«Если заслужишь», — ответил я, не уточняя как именно. «Ты принимаешь противозачаточные?»

"Конечно."

«У тебя есть гонорея, хламидии или еще что-то в этом роде?»

«Дядя Никки!» — возмущенно воскликнула она.

«Мэнди, я не знаю, с кем именно ты трахалась, но я очень сильно сомневаюсь что ни с кем. И меня это беспокоит. Неизвестно, в каких шалав твои парни засовывали свои члены до тебя. Слушай, сделаем так. Я позову клубного врача, чтобы он тебя осмотрел. Если ты здорова, ты нанята. Если нет, мы это исправим, если сможем».

«Ты всё это преподносишь так... формально, безлично», — надула губки она.

«Поверь, это будет личное, дорогуша, очень личное. Уверяю тебя, это будет личное. Хотя, врать не буду, будут и моменты, когда это будет просто бизнес. Значит так, ты будешь на связи 24/7. Я буду давать тебе достаточно свободного времени, чтобы ты могла заниматься своими личными делами, но мои дела всегда будут на первом месте. Учеба? Иногда ты будешь учиться, иногда нет. Ты ведь все еще хочешь эту машину?»

"Да!"

«Хорошо, милая. Иди в дом. На столе в игровой комнате стоит коробка с презервативами. Возьми горсть. Потом вернись сюда и дай мне пробный образец того, чем ты будешь торговать».

Мэнди медленно поднялась и направилась к дому. Глядя на её аппетитные молодые ягодицы, я пробормотал про себя: «Ублюдок!» Однако самообвинение не помешало мне стянуть с себя плавки. Хотя это была не просто какая-то тупая давалка, только что окончившая школу и желающая легко заработать денег, это была Мэнди, моя племянница. Чёрт, кто знает, может, она даже моя дочь.

Я всегда испытывал некоторое чувство вины перед её матерью, моей младшей сестрой. Без сомнения, я чувствовал вину и перед Мэнди, но совесть меня никогда не останавливала. Девушка хотела быть блядью. Её мать была не против. Да и кто я такой, чтобы спорить? По крайней мере, она будет дорогой высококлассной проституткой; хотя бы то тех пор, пока годы и износ не начнут давать о себе знать. Тогда она станет просто проституткой... как её мать и бабушка.

Пока она ходила по дому, я мысленно перебирал имена из своего списка особых клиентов. Клиенты, которые оценят время, проведенное с прекрасной молодой девушкой; похотливые клиенты, которые с радостью заплатят большие деньги, чтобы поиграть в «папочку» с «малышкой». Да, богачи заплатят большие деньги за несколько часов или целые выходные с фигуристой, пышногрудой, готовой на все школьницей.

Я подумал о Регине, матери Мэнди. Она тоже была очень привлекательна. И она тоже вызывала вожделение и похоть. Я вспомнил времена, когда мы учились в школе. Регине тогда было столько лет, сколько Мэнди сейчас. Я уже заканчивал школу, а Регина была на пару классов младше.

**** ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ ДО ****

Несмотря на то, что я был из неблагополучного района, я в основном тусовался в компании хорошо обеспеченных мажоров. Меня туда взяли потому, что я мог доставать для них наркотики и выпивку. Но главная причина заключалась в том, что я знал множество шалавистых девушек из своего района, которые всегда были не прочь хорошо напиться и погулять.

Шелдон Брукс был самым богатым из моих «дружков». Он был высокомерным мерзавцем, но иметь с ним дело было выгодно. Например, он отсыпал мне половину пакета ганджубаса просто за риск, за то, что я его для них покупал. Не все сделки, конечно, проходили гладко: несколько раз какие-то мутные негры меня знатно отмудохали. Но Шелдона не волновало, что я терял его бабки. Он просто давал мне еще, и я искал новых дилеров, понадежнее.

Я производил впечатление на Шелдона и его настоящих приятелей, других зажиточных мудаков, своей способностью достать им все, что они захотят... за определенную плату. Чаще всего моей платой была лишь доля от товара, хотя иногда и наличные, а при удаче и то, и другое.

Он также устраивал отличные вечеринки, когда его родителей не было дома. Тогда меня просили найти телку и привести её к ним. За несколько долларов я всегда выполнял их просьбу. Все мои знакомые девушки были бедными, как и я, поэтому их всегда впечатляли вечеринки в богатых домах. Чтобы не палиться, я как правило говорил девице позвонить родителям и сказать им, что она собирается переночевать у подруги. Родители никогда не проверяли.

На вечеринке обычно с самого начала собиралось много народу. К тому времени, как случайные люди уходили и народу становилось меньше, моя «спутница» уже напивалась. Тогда мы раздевали её догола и начинали ебать во все дыры. Обычно нас было четверо или пятеро. Иногда больше. На следующий день я отвозил её домой.

В первый день последнего года обучения в школе ко мне подошел Шелдон и начал рассказывать о новой симпатичной телке, которую он только что увидел. Расхваливал ее здоровые буфера и шлюшью короткую юбку. Говорил, что хочет ее выебать; обещал сто баксов, если я устрою это на следующие выходные, когда его родителей не будет в городе.

В этом не было ничего необычного. Сто долларов — это была стандартная цена. Двадцать, двадцать пять долларов с каждого — для Шелдона и его приятелей это было пустяком. Хотя через день-два после вечеринки девушки обычно немного возмущались и приходили ко мне качать права. Таким я давал по пятьдесят долларов. Это обычно снимало все их негодование. Пятьдесят долларов — это пятьдесят долларов, большие деньги для таких, как мы. В следующий раз они уже не трындели. Конечно, некоторых так вообще все и с первого раза устраивало, без всякого гнилого пиздежа и показных возмущений.

Я сказал Шелдону что говно вопрос, что-нибудь придумаю. Позже в тот же день он указал на неё. Блядь! Это была Регина, моя младшая сестра.

Шелдон конечно никогда не бывал у меня дома и никогда не встречался ни с кем из моей семьи. Мне следовало послать его прямо тогда, но... я этого не сделал. Я думал только о ста баксах. Дни шли. Шелдон несколько раз видел, как я трепался с ней, но он всё ещё не знал, что это моя сестренка.

«Ну, чувак, как там, есть прогресс?» — спросил он.

Меня мучила совесть, и я пытался отказать.

«Я повышу до двухсот, чувак. Просто приведи её сегодня вечером, и двести зеленых у тебя в кармане».

За двести долларов я отбросил на хер свою совесть. После школы я рассказал сестре о сегодняшней вечеринке и о том, что Шелдон хотел, чтобы она пришла.

«Ой, он такой крутой!» — радостно воскликнула она. Она видела Шелдона в школе и слышала о нем, не от меня, а от других девочек. Меня блевать тянуло от того, что они считали его самым крутым парнем на свете. Я дал ей шанс отказаться, сказав, что на вечеринке, вероятно, будет секс, что такие вечеринки всегда заканчиваются сексом. Но она все равно хотела пойти.

Я велел ей сказать маме, что она останется ночевать у подруги. Как обычно, мама работала в тот вечер, и не возражала.

Мама даже не стала спрашивать, какие у меня планы. Она знала, что я, скорее всего, проведу всю ночь где-то еще. Может завтра я вернусь домой трезвым, а может нажратым и укуренным. Её никогда особо не интересовало, чем я занимаюсь.

Час спустя мама ушла на работу, она была топлесс барменшей в стриптиз-клубе. В тридцать шесть лет у мамы все еще была прекрасная фигура и большие упругие сиськи. Регина унаследовала свою грудь от мамы. Хотя я конечно никогда не видел ее, мамину грудь, в, так сказать, первозданном виде, но многие другие мужчины, безусловно, видели.

Регина принялась готовиться к вечеринке: принимала душ, прихорашивалась и делала все остальные дела, которые женщины делают, чтобы выйти в свет. Когда она вышла из своей комнаты, готовая идти, я тихонько присвистнул. Она оделась в черные сапоги до колен и ярко-красные короткие шорты; шорты были настолько короткими, что нижняя часть ягодиц торчала наружу. Сверху на ней был белый короткий топ, обнажающий живот и выгодно подчеркивающий пупок. Топ свободно свисал с ее здоровенных буферов. Под ним я отчетливо видел очертания ее сосков. Стопудово она была без лифчика и выглядела сногсшибательно.

У Регины начала расти грудь, когда ей было всего одиннадцать. К старшим классам ее сисяндры ни в чем не уступали маминым. Я, конечно, это заметил, но никогда с ней не делал ничего пошлого и предосудительного. В конце концов, она же моя сестра.

В течение последних нескольких лет у нас не было общих друзей. Я практически ничего не знал ни о ней, ни с кем она тусовалась.

Мама никогда не разрешала нам приглашать друзей переночевать, потому что никогда не знала наперед, вдруг в клубе какой-нибудь парень щедро ей заплатит, чтобы пойти с ней домой. Мама немного стеснялась и считала, что друзьям меня или Регины ни к чему слышать стоны и шум из её спальни. Маме было плевать, слышим мы или нет, но почему-то очень волновало чтобы никто из наших друзей не слышал. Поэтому мы общались и тусили только вне дома, в школе и у своих друзей, и лишь изредка наши пути пересекались.

«Знаешь, в таком прикиде, сестрёнка, тебя обязательно выебут», — прямо предупредил я. Регина скорчила гримаску, давая понять, что это не моё дело.

«Мама покупает тебе противозачаточные?» — спросил я в лоб.

«Да, если тебе так уж интересно! Она меня еще несколько лет назад отвела к врачу и он мне их прописал».

«О как, что же получается, ты уже не девственница?» Мы оба знали ответ, потому что несколько месяцев назад я застал как её трахал раком какой-то мужик средних лет на полу в гостиной. Регина в ответ лишь весело ухмыльнулась.

«Хорошо, пошли».

Вечеринка была довольно типичной: множество подростков пили, курили травку, целовались на диване, а самые борзые занимались сексом в спальнях на втором этаже. Я угостил Реджи несколькими коктейлями «отвертка», а потом она перешла к шотам. Шелдон передал ей бонг пыхнуть пару раз. Вскоре она уже совсем поплыла.

Шелдон спросил меня, нужны ли с ней презервативы. Я ответил, что хоть она и пьет противозачаточные, но презервативы тоже не помешают. Шелдон ухмыльнулся и сказал: «На хер их тогда! Выебем эту блядь без гондонов!»

Было ещё рано, несколько «популярных» девушек всё ещё тусовались маленькими групками, хвастались и думали, какие они крутые. Эти девицы бегали стайками и, по сути, были просто приятным зрелищем, толку от них было мало. Около полудюжины парочек танцевали-обжимались, время от времени исчезая в доме и появляясь через полчаса. Если это случалось, то обычно девушки были немного взволнованы, а парни — с широкими улыбками на лицах. Ещё пять-десять парней без пары слонялись вокруг, изредка подходя к стайкам свободных девушек и болтая с ними, но в основном просто трепались между собой и наблюдали за Реджи.

Было около половины десятого. Шелдон танцевал с Реджи. Он прижался к ней сзади, засунув руки ей под топ. Реджи, похоже, совершенно не возражала. Все смотрели на них. Другие девушки восклицали: «Боже, какая шлюха! » , а парни просто ухмылялись, у многих была эрекция, они толкались локтями, стараясь подойти поближе. Шелдону без особых возражений удалось приподнять ее топ и выставить наружу ее здоровенные сиськи. На глазах у всех он демонстративно начал лапать мою сестренку.

Карл, один из его приятелей, присоединился. Он тоже немного помацал её, а затем наклонился, и стал сосать её голую грудь. В следующее мгновение шорты Реджи расстегнулись, и Карл запустил туда руку. Троица “танцевала” таким образом несколько минут, прежде чем шорты моей младшей сестры каким-то образом сползли с её бёдер. Если кто-то в комнате был совсем слепой и раньше не заметил, что Карл ласкал её вагину пальцами, то теперь об этом уже точно все знали.

«Популярные» девчонки широко раскрыли глаза, язвительно комментируя и указывая на мою сестру и двух её поклонников, когда к ним присоединился Зуки , здоровенный негрила, звезда футбольной команды. Через несколько мгновений Зуки и Реджи поцеловались. Группа шепчущихся девчонок ахнула; а Зуки, ничтоже сумняшеся, достал свой внушительный член. Ещё через несколько мгновений Реджи уже держала его в руке.

Вскоре после этого, когда ее топ был задран до шеи, а шорты и стринги сползли на щиколотки, трое парней подняли ее и потащили в спальню. Кто- то крикнул: «Время ебли! Все на борт! Ураааааа !»

Большинство парней, включая некоторых пришедших с девушками, последовали за ними. Остальные девушки же, притворяясь шокированными и возмущенными, лицемерные стервы, вышли наружу.

У Шелдона и его приятелей была уже четко отработанная система, кто будет первым, а кто последним. Ранее этим вечером они просто тянули номерки. К тому времени, как я добрался до забитой народом спальни, Реджи уже была полностью раздета. Я пришел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Карл ложится на нее сверху.

Рубашки, обувь и штаны летели на пол, пока парни готовились к своей очереди отьебать мою младшую сестру. Реджи, подмахивая и обхватив лодыжками ягодицы Карла, похоже, наслаждалась энергичным трахом. Вскоре тело Карла дернулось, и он кончил.

Прошло несколько секунд, и поведение Реджи изменилось. «О нет!» — пробормотала она невнятно. «О нет!» Никто не обратил на нее особого внимания, Карл слез с нее, а Реймонд залез на его место. Вместо того чтобы обхватить ногами Реймонда, Регина зачем-то беспомощно дергала ногами в воздухе. Реймонд же целовал ее, пока трахал, заглушая все, что она пыталась сказать. Мы слышали только: « Мммфф ! Мммфф ! Мммммфф !» Реймонд сделал последний толчок, глубоко вонзив свой член. Он поднял голову, слегка кряхтя. Реджи всхлипнула: « Нет ! Нет ! О, боже !»

Реймонда сменил Шелдон. А Реджи, казалось, немного протрезвела, пытаясь вырваться из постели. Не тут-то было. Парни схватили ее за руки и ноги, прижимая к кровати в позе «распятой». Шелдон трахал ее, их соитие было шумным и, кажется, даже нежным. Он пытался заглушить ее протесты, как это делал Реймонд, но Реджи порой удавалось поворачивать голову то в одну, то в другую сторону, умоляя: «Не кончай в меня. Не кончай в меня». Шелдон, естественно, проигнорировал ее мольбы.

Следующей был Зуки. Он приказал парням перевернуть её и поставить раком на четвереньки. Моя младшая сестра закричала, когда этот балбес засунул свой огромный член до конца в её уже хорошо смазанную спермой пизденку. Всё её тело дрожало, когда он, как отбойный молоток, вбивался в неё, намотав ее волосы на кулак и заставляя изгибаться. Реджи протяжно стонала, пока Зуки жестоко трахал её. Я же стоял и смотрел, ненавидя себя за то, что позволил этому случиться.

Зуки зарычал, как раненый зверь, и залил пизду Реджи потоком семени. Ну, теперь ее будут трахать снова и снова до самого утра, но, по крайней мере, худшее позади. Или так я думал. Примерно через час Реджи все еще трахали все, кто хотел ее трахнуть. К тому времени она уже жадно сосала члены, кажется даже дала кому-то в жопу, всякое сопротивление осталось в прошлом.

Шелдон, этот подонок, позвал меня обратно в спальню, где и разворачивалось всё действие. «Ник, дружбан, — сказал он, положив руку мне на плечо, — эта давалка стоит каждого цента из этих двухсот баксов. Знаешь что, мы с пацанами считаем, что тебе тоже стоит попробовать. Поверь мне, тебе понравится её пизда. Зачетная!»

«Э-э, спасибо, но нет», — ответил я.

«Выеби ее сегодня вечером, и потом она будет давать тебя дома каждый день».

«Черт возьми, она же моя сестра!»

«Ага, мы знаем. И ты продал её, нам, чтобы мы её, хе, употребили. Мы все хотим увидеть, как ты её тоже попользуешь. Ну же , бесплатная пиздятина, что может быть лучше?»

Наверное я в тот вечер немного переборщил с ганджубасом и пивом. В следующий момент я уже был по самые яйца в своей младшей сестре, а мои «друзья» кричали и орали про брата и его сестру из Алабамы. Реджи, она просто смотрела на меня снизу вверх, пока я трахал ее, мотая головой из стороны в сторону и бормоча: «Нет, Ники. Боже, нет!» Как и все остальные придурки, я кончил прямо в нее. Усталый, я скатился с сестренки, и Зуки снова забрался на нее, уже, кажется, в третий раз. Я вышел из спальни, выпил еще пива и снова встал в очередь за следующим разом.

На следующий день у меня было ужасное похмелье. Голова болела, как будто её рассекли топором; живот тоже не лучше. После того, как я голый добрел до заднего двора Шелдона и там проблевался, мне стало немного лучше. Но потом меня как мешком по голове стукнуло. Я не только подстроил групповое изнасилование своей сестры, но и сам в нём участвовал. Что я наделал?

Я нашел свою одежду и, убедившись, что мои двести долларов всё ещё на кармане, собрал разбросанные шмотки Реджи и одел её, чтобы отвести домой. Она едва могла ходить, поэтому мне пришлось нести её на руках около мили до дома. Я срезал путь через переулок и, шатаясь, вошел внутрь через заднюю дверь. Напоровшись прямо на маму: она была дома и готовила завтрак для голого мужика, сидевшего за кухонным столом. Что наверное окончательно доконало мою родительницу так это, что из-за того, как я её нес Реджи, её короткий топ задрался, и голые сиськи были открыты всем любопытным взглядам.

Мужик, кстати, был знакомым. По крайней мере, я знал, кто он. Это был Тони, босс моей матери и владелец стриптиз-клуба, где она работала. Взбешенная мама начала лупить меня жирной лопаткой для яичницы по голове. Слава богу Тони, отсмеявшись, встал и заступился за меня. Он схватил маму за руку и приказал: «Оставь его в покое». Взяв инициативу в свои руки, как он всегда делал, он велел мне пойти уложить Реджи спать.

Уложив её на кровать, я повернулся, чтобы уйти, но в дверях стоял Тони. Он поднял руку, не давая мне выйти, и подошёл к кровати. «Откуда это?» — спросил он, указывая на тёмное мокрое пятно в промежности её красных коротких шортиков. Что я мог сказать?

Его следующий приказ меня просто ошеломил. «Раздень её». Я понимал, что не стоит спорить с Тони, поэтому так и сделал, оставив свою младшую сестру голой на кровати на попечение босса моей матери.

«Прекрасно. Очень хорошо», — одобрительно сказал он. «Сколько тебе за нее заплатили?» У меня не нашлось что сказать. «Ты оглох? Я спросил, сколько тебе за нее заплатили? Теперь ответь мне!»

«Э-э, двести».

«Понятно. И какая твоя доля?»

«Э-э, сто».

«Отлично. Я знаю много мужчин, которые заплатили бы четыреста долларов, чтобы трахнуть такую красивую школьницу. Знаешь что? Ты получишь свои сто, и она получит свои сто. Я возьму двести. Я дам ей несколько дней отдохнуть и восстановиться, а потом позвоню тебе, когда она мне понадобится». Он повернулся и вышел из комнаты.

У меня не было никаких иллюзий относительно того, что только что произошло. Мне предстояло работать на него и быть сутенёром моей сестры.

С другой стороны, теперь мне вряд ли грозил гнев мамы... Тони позаботится об этом. И он позаботился. После его ухода мама сказала только: «И чо, ты теперь наверное гордишься собой?». Не знаю, надо ли мне уже гордиться, но, по крайней мере, ко мне наконец-то относились как к взрослому.

Когда Реджи позже в тот же день почувствовала себя лучше, я отдал ей сто долларов, ее долю от двухсот. Она все еще злилась на меня, но, получив пять хрустящих двадцатидолларовых купюр, быстро успокоилась. «Как думаешь, Шелдон пригласит меня на свою следующую вечеринку?»

«Тебя всё это устраивает?»

«За сто баксов то? Да, меня все это устраивает».

«Все-все?»

«Если ты имеешь в виду, что тоже со мной... да, наверное, я не против. В школе теперь наверняка все уже знают, что я трахаюсь со своим братом, но... а не по хер ли? Уверена, многие девушки так делают».

«Значит, ты хочешь сказать, что если я скажу тебе раздеться догола и раздвинуть ноги передо мной...»

«Если ты меня вежливо попросишь... к тому же тогда, когда мама на работе, так что... почему бы и нет? Есть только одно, Ник. Я немного приврала тебе. Я не принимаю противозачаточные! Ну, тоесть я их принимаю, но... я потеряла таблетки и несколько дней не могла найти. Но я все-таки нашла их как раз перед вечеринкой и приняла одну. Думаешь, все обойдется?»

«Понятия не имею», — ответил я. Без лишних уговоров я смело начал расстегивать её блузку, и Реджи не возражала. Да, я могу выебать эту куклу, сестра она или нет уже не имело значения; в этом я был уверен. «Хочешь, чтобы я надел презерватив?»

«Ты думаешь, это действительно имеет значение? В конце концов, я же не залечу, правда?»

«Хер его знает! Я же не доктор! Слушай, только не говори маме. Хорошо? По крайней мере, пока не будешь знать наверняка, залетела или нет».

«Да, думаю, всё будет в порядке. Фигня. Я просто пропустила несколько дней».

«Сколько именно дней?»

«Ну, возможно, неделю».

«Мне лучше взять гондон», — резонно ответил я.

«Мне без резинки больше нравится, с ней кайф не такой, я обычно без нее даю, так что может и ты тоже без?».

«Хорошо, конечно... Мне тоже без резинки больше нравится».