Произведение является продолжением рассказа «Три плюс две и Света».

Автор выражает благодарность сотруднику ООО «Газпром добыча Астрахань» Руслану Евгеньевичу Зонтову за идею, использованную в рассказе.

Со дня порки у Кирпичевых прошла неделя; попа Светы уже перестала болеть; казалось, что все позади. Ей было решительно непонятно, как ее подруги могли возбудиться от порки. Как-то к в гости зашел брат матери, дядя Петя. Он был моложе матери на несколько лет и работал вожатым в каком-то детском центре.

Света, не чувствуя, никакой беды, вернулась из магазина. Проходя мимо кухни, она услышала, как мать говорит с дядей Петей. Расслышать удавалось не все, но до ее слуха долетели слова «ответственность» и «наказание». Потом дядя Петя ушел.

На следующий день он пришел с каким-то чемоданчиком, и сразу пошел на кухню. Через несколько минут к ней вошла мать:

— Света, зайди к нам!

Почувствовав недоброе, Света пошла за матерью, однако, она привела ее не на кухню, а в зал. Там уже были отец и дядя Петя. Его чемоданчик стоял на столе с приподнятой крышкой. За спиной девочки захлопнулась дверь.

— Светлана!- обратился к ней отец, - Ты уже давно огорчаешь нас своим поведением; тот потоп, который устроили во дворе вы с Кариной, переполнил наше терпение. Петр Александрович настоятельно рекомендовал тебя пороть, и мы решили попробовать прямо сейчас, не откладывая. Я узнал, что твоих подруг родители порют, и это помогает! Ты подвела под наказание Карину, а сама осталась безнаказанной! Ты согласна, что это недопустимо?

Внутри у Светы все сжалось. Сказать родителям, что ее порол Вадим Михайлович? А как на это отреагируют? Слова застряли внутри.

— Я... виновата...- запинаясь, пробормотала она.

— Не надо спрашивать!- вмешался дядя Петя, - давайте сделаем это! Света, готовься!

— Как это?!- все так же спросила Света.

— Как, как, очень просто — юбка вверх, трусы вниз.

— А может через них...

— Будешь возражать — получишь добавки, делай, что говорят!

Света нерешительно взялась дрожащими руками за края джинсовой юбки и потянула их вверх. Дядя Петя, тем временем, продолжал:

— Твоих подруг порют раздетыми, но через трусики. Я считаю нужным пороть полностью обнаженными, но сегодня мы будет пороть тебя только по голой попе. Шевелись быстрее!

Поняв, что дальше тянуть нельзя, Света подняла юбку до пояса и взялась за резинку трусов.

— Выше!- командовал дядя Петя.

Она подняла юбку максимально высоко, а он быстро, почти рывком, стянул с нее трусы почти до колен. От неожиданности Света вскрикнула и поспешно закрылась руками.

— Нет, барышня, так не пойдет!- сказал он, отводя ее руки от низа живота.- держи юбку и подойди сюда!

С этими словами он показал на большое кресло, стоявшее в середине зала. Света неловко, частично скованная спущенными трусами, подошла к спинке кресла, к которой прислонилась животом.

— Писять не хочешь?- спросил дядя Петя.

Света отрицательно помотала головой.

— Перегибайся через спинку.

Она выполнила указание, ощутив низом живота прикосновение грубой обивки кресла. Тут же мать схватила ее за руки, совсем как это делала Яна, когда ее пороли у Кирпичевых. От этого Света потеряла равновесие и стала сползать вниз по спинке на сиденье.

Дядя Петя, тем временем, сказал отцу:

— Держи ее за ноги!

Тут же на ее лодыжках сомкнулась железная хватка отца. Здесь было невозможно уткнуться в подушку, и Света, повернув голову, посмотрела вокруг. Дядя Петя взял из своего чемоданчика что-то похожее на отполированную деревянную лопатку. Света знала, что это называют «пэддл», и что этим порют за границей. Он зашел сзади. Как и в прошлый раз, она ощутила попой холодок воздуха. Это одновременно возбуждало и пугало. Снова послышался голос дяди Пети:

— Попа почти не поротая! Для начала хватит двадцать ударов.

Послышался какой-то звук, потом раздался шлепок, и нахлынула боль. Порка пэддлом оказалась ощутимо больнее. Света не хотела кричать, но вскоре поняла, что без этого никак не обойдется. На шестом или седьмом ударе у нее полились слезы, потом она стала вскрикивать, а потом и заорала в полный голос. Сначала она пробовала считать удары, но потом сбилась со счета. Ей было ужасно стыдно от того, что дядя видел во всех подробностях ее ягодицы и промежность, и от того, что ее вопли вполне могли услышать во дворе. Дядя взял не очень быстрый темп, в промежутке между ударами Света успевала перевести дыхание и вспомнить о расслаблении попы, но у нее это никак не получалось; услышав свист пэддла, она сильно стискивала ягодицы, зато после удара они расходились широко, открывая завораживающий вид. При каждом ударе неплохо развитое тело девочки содрогалось, и родителям стоило немалых усилий держать ее.

Внезапно порка кончилась. Ожидаемый удар не последовал, дядя отложил пэддл и сказал:

— Достаточно! Отпустите ее!

Мать отпустила ее руки, а отец перетянул через кресло и поставил на пол. Света, едва осознав это, кое-как попыталась натянуть трусы на горящие ягодицы, но это вызвало новый всплеск боли; она просто одернула юбку, прикрыв свои прелести.

— Ну-с, юная барышня, - продолжил дядя, - теперь мы будем пристально следить за твоим поведением и за каждый проступок ты будешь получать по попе! В будущем, чтобы не получить добавки, если вызываем тебя на порку, иди без отлагательства, оголяйся и ложись, куда покажем, понятно?

— Да...- ответила Света сквозь слезы.

— Следовало бы поставить тебя в угол, но на первый раз мы не будем так делать. Пойди в свою комнату, приведи себя в порядок!

Света медленно вышла. Потом из своей комнаты она слышала, как дядя Петя долго говорил что-то родителям; часто проскальзывало «пороть надо уметь», «этому учатся» и тому подобное. Похоже, что ее попу ждало незавидное будущее.

На следующий день к ней во дворе подошли Карина и Аня.

— Света, - спросила Карина, - тебя вчера что, пороли?

— Да... - коротко ответила Света.

— За что?!

— За тот потоп...

— А ты же уже наказана!

— А они не знают...

— Ничего себе! Я не знала, что твои предки такие...

— А это к ним вчера приехал дядя Петя, он посоветовал меня пороть и сам выпорол.

Тут Аня, стоявшая рядом, вмешалась в разговор:

— А сильно порол?

Света на секунду задумалась, огляделась вокруг, и ответила:

— Пойдем за гараж, я покажу тебе свою жопу.

Все трое пересекли двор и зашли в тупик за гаражами, защищенный от посторонних взглядов. Оглянувшись на подруг, Света подняла платье, спустила до колен трусы и нагнулась. Ее попа подверглась внимательному изучению.

— Ух ты!- воскликнула Аня.- Меня бы так отшлепали! Даже по ляжкам прошлись!

Карина пощупала следы на ягодицах.

— Больно?

— Да, до сих пор сидеть трудно...

Решив, что ее попа достаточно осмотрена, Света натянула трусы и привела платье в прежний вид.

— Ты, наверное, не расслабляла попу перед ударом?

— А чем пороли?

— Пороли пэддлом, дядя предпочитает его, а расслабиться как-то не получилось...

Аня снова вспыхнула:

— Это такой доской на ручке? Завидую тебе, Светка!

— Как это может нравиться?- недоумевала Света.

Ответила ей Карина:

— Когда меня пороли, сначала тоже было больно, я орала вовсю, а потом снизу начинается такой жар и все становится мокро, - она провела рукой по низу живота, - будто делаешь себе приятное, и Олеся тоже это любит!

При этих словах Аня захихикала. Не зная, что сказать, Света спросила:

— А вас чем всегда пороли? Только ремнем?

— Обычно да, - ответила Карина, - иногда, когда сильно косячим, папа приносит такие прутья, как розги, но пластмассовые, однажды выпорол скакалкой, это настоящий ужас!

— Меня обычно пороли ремнем, - вставила Аня, - однажды папа сделал такой пэддл, но использовал его только два или три раза.

— А тебе клизму делали перед поркой?- спросила Карина.

— Нет, просто спросили, хочу ли я в туалет, - ответила Света.

— А мне, - вмешалась Аня, - папа перед поркой просто говорит, чтобы я сходила в туалет к определенному времени. А тебя полностью раздевали?

— Нет, я просто подняла юбку и спустила трусы. А тебя, что, пороли голой?

— Да, меня только раздражают лишние тряпки, меня пороли совсем голой, это тоже возбуждает! А тебя на чем положили?

Света не сразу поняла суть вопроса.

— Меня перегнули через спинку кресла.

— А меня клали на диван, заставляли лечь животом на стол, перегибали через тумбочку...

— А нас всегда пороли на диване, - сказала Карина, - а Катя тоже не возбуждается от этого...

Так подруги провели больше получаса, обсуждая подробности своих наказаний. Потом Света спросила:

— Скажи, а как это можно расслабить попу перед ударом?

— Давай покажу!- отозвалась Аня, - Карина, возьми вон ту веточку и пошлепай меня!

Света с замиранием сердца увидела, как Карина подобрала с земли сломанную ветку, могущую сойти за розгу. Аня отошла в самый тупик, спустила до колен шорты вместе с трусиками и нагнулась.

— Смотри на мою попу!

Она несколько раз преувеличенно сильно сжала и расслабила ягодичные мышцы, отчего темный разрез ягодиц то становился тонким как нитка, то раскрывался подобно ущелью, во всей красе являя промежность и темное пятно ануса. Карина подошла сбоку и замахнулась веткой.

— Светка, смотри, как ты делаешь!- сказала Аня, - Карина, начинай!

Карина легонько хлестнула Аню веткой поперек ягодиц. При каждом ударе Аня так же преувеличенно стискивала ягодицы.

— Видела?- спросила она.

— Да, - ответила Света.

— Вот так не нужно делать, от этого только больнее. Теперь еще три удара, я покажу, как надо.

Карина снова трижды хлестнула ее по попе, но на этот раз ягодицы Аня остались не стиснутыми, по ним пробегала небольшая волна от ударов.

— Поняла?- спросила Аня, натягивая шорты.

— Да, кажется...- ответила Света.

— Ты при каждой порке старайся так же, постепенно станет получаться!

Тут Карина вдруг вспомнила:

— Ой, я забыла, сегодня папа будет пороть тетю Клаву!

Света вспомнила, что тетя Клава была младшей сестрой Яны; ей было около 40 лет, но выглядела она моложе. Детей у нее не было, и иногда она приходила в гости к Кирпичевым; причина этих визитов всегда оставалась для Светы загадкой. Карина, тем временем, не умолкала:

— Она иногда приходит, чтобы папа ее отшлепал, говорит, что это полезно для здоровья! Нас на это время выставляют во двор, но я знаю, как подсмотреть!

Для Светы это было потрясением, не меньшим, чем ее повторная порка. Карина и Аня, тем временем, пошли в самый дальний угол двора.

Здесь стоял длинный сарай, почти примыкавший к стене дома. Кто-то сложил кучу кирпичей вплотную к его стенке. Для устойчивости кирпичи были сложены в форме какой-то перекошенной пирамиды, и по ней можно было забраться на крышу сарая, не прибегая к акробатическим приемам. Света машинально побрела за подругами. Ксюша, Олеся и Аня уже были там. Олеся первая нарушила молчание:

— А к нам пришла Ирина Олеговна!

Ирина Олеговна была какой-то подругой Клавы, моложе ее лет на пять. Света, неожиданно для самой себя, спросила:

— А ее тоже будут пороть?

— Еще как!- почти выкрикнула Олеся.- Посмотрим?

Карина приставила палец к губам:

— Тихо! Не орите и не топайте как слоны!

Стараясь не шуметь, девочки полезли по кирпичам на крышу сарая. Со стороны дома сарай подпирали два дерева; их толстые стволы в сочетании с густыми ветвями, давали неплохое прикрытие; из-за них можно было заглянуть в окна второго этажа. Карина показала на одно из окон и почти шепотом произнесла:

— Вот окно ванной, а вон там окно зала!

Для Карины, Ксюши и Олеси это было привычно, а остальные уставились во все глаза. Точка обзора была неудобная, в окно ванной было видно часть двери и кран над раковиной. Вскоре дверь открылась, и внутрь вошла Яна, держащая в руках что-то похожее на красный мешок. Карина тут же подсказала:

— Она им сейчас им клизму сделает перед поркой!

Света сообразила, что в руках Яны была резиновая кружка Эсмарха; она, разумеется, знала о существовании такого прибора, но ее попка еще не сталкивалась с ним. Яна, тем временем, повесила кружку на стену, достала пластмассовое ведерко и стала его наполнять; время от времени она что-то в него сыпала и размешивала. Света поняла, что она готовит слабый солевой раствор. Потом она сняла кружку, наполнила из ведерка и повесила на какую-то перекладину над ванной. У Светы все замерло при мысли, что такой объем воды можно залить в кишечник одного человека. Потом Яна открыла дверь и высунулась в нее. «Наверное, зовет кого-то», подумала Света. Спустя минуту или две, в ванную вошла Клава, а за ней Ирина Олеговна. Обе уже были в нижнем белье. Надо сказать, что окно ванной давало возможность увидеть женщин только от пояса и выше. Клава, судя, по движениям ее рук, стала снимать трусы. Повесив их на вешалку, она сняла лифчик. Ирина Олеговна проделала все то же самое, но медленнее. Сердце Светы забилось учащенно, она впервые видела обеих женщин голыми. Яна взяла из шкафчика тюбик вазелина и обильно намазала им наконечник кружки, показавшийся Свете просто гигантским. Различить звуки было невозможно, но этого и не требовалось; Света поняла, что видит давно отработанный ритуал. Клава оперлась руками обо что-то, по-видимому, о край ванны, глядя на Яну, потом нагнулась и пропала из поля зрения. Ирина стояла рядом, наблюдая на ней. Яна взяла смазанный наконечник, спустила в раковину струйку раствора, потом нагнулась над Клавой и почти минуту что-то делала. Света с ужасом представила такой наконечник в своей прямой кишке; она решила, что Клава перегнулась через край ванны. Когда Яна разогнулась, наконечника в ее руках не было, а шланг кружки свисал немного под углом. Она открыла краник и стала ждать, посматривая то на кружку, то в сторону ванны. Ирина Олеговна, совершенно голая, стояла, прислонившись к стене и глядя в сторону ванны. Резиновые бока кружки стали медленно опадать, шланг иногда вздрагивал. Клизма ставилась несколько минут. Время от времени Яна ощупывала кружку и что-го говорила. Когда резиновый мешок заметно опустел, она снова нагнулась, шланг кружки сильно закачался, потом она встала прямо, держа в руке конец шланга с наконечником, который принялась мыть под краном. Примерно в этот же момент встала и Клава. Даже на таком расстоянии Света заметила, что живот женщины заметно округлился от воды. Клава стала рядом с Ириной Олеговной, прислонившись к стене. Вымыв наконечник, Яна сняла кружку, снова налила ее доверху и повесила на прежнее место. Ирина Олеговна отделилась от стены и заняла место Клавы. Точно также Яна нагнулась над ней, а потом выпрямилась с пустыми руками.

Вдруг Свету разобрало любопытство. Она оглядела дерево, служившее им прикрытием. На уровне, немного выше крыши сарая не нем было несколько толстых веток, на которые можно было подняться. Это дало бы лучший обзор. Она попробовала подняться повыше, ветки стали заметно трещать.

— Светка!- одернула ее Карина, - Тихо! Нас услышат!

Света снова слезла, но за несколько секунд она увидела, что была права: над краем ванны возвышалась бледная попа Ирины Олеговны, ниже можно было увидеть стройные бедра. Верхняя часть ее тела была опущена в пустую ванну, а из разреза ягодиц торчал резиновый шланг с открытым краником. Наконечник был введен почти полностью. Сердце Светы забилось от этого зрелища с удвоенной силой.

Вторая клизма тоже ставилась несколько минут, потом Яна так же извлекла наконечник. Ирина Олеговна появилась в поле зрения девочек с заметно раздувшимся животом; стараясь не делать резких движений, она вернулась на прежнее место у стены. Яна, не спеша, вымыла кружку и убрала в шкафчик. Потом она, нагнувшись, откуда-то вытащила что-то, поставила около окна и вышла из ванной. Карина тихо сказала, обращаясь к новеньким:

— Это она тазы ставит, как у нас!

Несколько минут обе женщины стояли неподвижно, потом Клава что-то произнесла, отошла от стены и стала делать посреди ванной какие-то гимнастические прыжки на месте. Попрыгав минуту или две, она подошла к окну и присела, по-видимому, над тазом. После нее Ирина Олеговна проделала то же самое. Света снова попыталась подойти ближе к окну. Аня переменила позу, зашуршав ветками. Карина зашипела на них:

— Девчонки, тихо, нас заметят!

Аня озорно ответила:

— А мы быстро!

Света и Аня подошли почти вплотную к краю крыши. Отсюда были видны головы и спины обеих женщин. Подойти ближе было нельзя, но Света увидела другое: над раковиной висело зеркало, в котором отражалась часть ванное, невидимая прямо; перед ней мелькнула стена, окно, под которым стояли два таза. Клава и Ирина Олеговна сидели на корточках над тазами, широко раздвинув бедра.

Решив не испытывать судьбу, Света вернулась, Аня последовала за ней. Карина тихо сказала:

— Вляпаетесь, нам всем влетит! Пойдем за ящик!

Девочки пошли за Кариной на другой конец крыши сарая. Там кто-то из соседей положил с неизвестной целью старый деревянный ящик. Прячась за ним можно было заглянуть в окно зала. Здесь можно было увидеть дверь, чамсть стены и тот самый диван, на котором обычно пороли девочек.

Время от времени Вадим Михайлович появлялся в поле зрения, держа в руке какие-то прутья. Карина прошептала:

— Он их будет розгами пороть!

Света спросила:

— Это такие, из березы, размоченные?

— Нет, у него какие-то пластиковые, многоразовые, очень больно секут!

Ждать пришлось минут пятнадцать, потом дверь открылась, и вошли обе женщины, совершенно голые в сопровождении Яны. Они сразу заняли место у стены выйдя из поля зрения. Света поняла, что они встали там, где она сама ожидала наказание.

Вадим Михайлович взял со стола розгу, повернулся в их сторону и что-то сказал. В поле зрения снова появилась Клава. Она спокойно подошла к дивану и перегнулась через его подлокотник, а Яна села на диван и взяла ее за руки. Обширная попа Клавы смотрела прямо в окно. Света ощутила неслабое волнение, хотя пороли и не ее. В этот момент Карина прошептала ей:

— Вот, смотри, как надо держать попу!

Вадим Михайлович подошел сбоку и прицелился розгой, потом размахнулся и нанес удар. Ноги Клавы вскинулись, возможно, она закричала, но услышать это было невозможно. Света не сразу обратила внимание на ягодицы женщины; каждый раз, когда Вадим Михайлович наносил удар, по попе Клавы пробегала волна, но ягодицы она не стискивала, как только что показывала Аня. От ударов розги поперек попы сразу стали появляться красные полоски. Судя по ним, Вадим Михайлович «обработал» попу Клавы весьма равномерно, потом прошел по верхней части бедер. Света не сразу догадалась считать удары; всего, как она думала, Клаве досталось около 40 или 50. Когда порка закончилась, Клава встала не сразу, было видно, что ей это дается с трудом. Выпрямившись, она потрогала свою попу, покрытую сетью набухших красных полос, и отошла в сторону.

Вадим Михайлович взял другую розгу, а место Клавы заняла Ирина Олеговна. Ее попа была поменьше и поизящнее; любой мужчина обратил бы внимание на такую. Точно также она легла, вытянув вперед руки, а Яна держала ее. Карина снова вмешалась:

— Вот она попу не расслабляет! Смотри, что сейчас будет!

Вадим Михайлович снова подошел, прицелился и хлестнул розгой. Ирина Олеговна стиснула попу и бедра так плотно, что разрез ягодиц стал почти невидим. Она тоже вскидывала ноги, но после получения удара ее попа раскрывалась подобно какому-то диковинному цветку, показывая все тайны женской анатомии. За несколько минут, пока длилась порка, Света уяснила для себя разницу. Ирина Олеговна получила что-то около 30 ударов, после чего ей было разрешено встать. Было видно, что ей это тоже дается нелегко. В это время во двор въехала чья-то машина, и девочкам пришлось оставить свой наблюдательный пост, чтобы их не обнаружили.

Примерно через полчаса Света увидела, как обе женщины уходят, никак не показывая, что под платьями у них поротые попы. Ее собственные взгляды на телесные наказания подверглись серьезному пересмотру.

д.т.н., профессор В. А. Филин